# Речь в защиту интертекстуальности

Сергей Николаевич Бочков

<font size="2"><font size="2"><font size="3"><strong>Речь, произнесённая в 2006г. на горшковских чтениях. Имела успех у прогрессивной интеллигенции.

Бочков Сергей Николаевич

Речь в защиту интертекстуальности

Origin: http://samlib.ru/b/bochkow_sergej_nikolaewich/rechxwzashituintertekstualxnosti.shtml

Создан: 06/01/2008, изменен: 23/03/2022, 6k

Статья: Критика

Речь, произнесённая в 2006г. на горшковских чтениях. Имела успех у прогрессивной интеллигенции.

____________________________________________________________

Сергей Бочков Речь в защиту интертекстуальности Если справедливо утверждение, что определённый приём или группа приёмов способны олицетворить целую эпоху, то сегодня таковы - межтекстовые связи. Наше искусство превратилось в развитую систему коммуникаций, и многие считают это признаком упадка. Стиль произведений, которые состоят, в основном, из цитат, аллюзий и переложений - это стиль вроде бы несамостоятельный. Стиль соотносительный. Любые поиски в этой области нередко клеймятся как эксперименты, паразитирующие на мировой культуре, иначе говоря - постмодернистские. Однако мало кто задумывается, что постмодернизм и постмодернистское (соотносительное) сознание можно противопоставить друг другу, а соотносительному стилю - найти достойное, позитивное применение.

Сперва определимся, что же такое - соотносительный стиль. В моей поэме "Водобоязнь, или Гидрофобия", которую я использую здесь в качестве примера, можно найти громадное количество скрытых цитат, аллюзий, переложений, реминисценций и других всевозможных ссылок на классические и современные тексты. Например, в четвёртой части поэмы я соединил цитаты из стихотворений Лермонтова ("Благодарность") и Бориса Рыжего ("Благодарю за всё. За тишину..."). Причём мотив благодарности превратился в мотив мести: "Свой нож в меня вонзит он тут В отместку мне за всё: За месть врагов, за детские стихи За горечь слёз, за тишину, за мутную зарю, За всё чем был обманут, за то что не может жить красиво За музыку блатную, за отраву поцелуя За всё, за всё". Описание утопленницы в третьей части поэмы - не что иное, как стихотворное переложение отрывка из неоконченной повести Гумилёва "Веселые братья". Или, например, описание крестьянской драки почти полностью воспроизводит миниатюру Хармса "Машкин убил Кошкина". Первая часть поэмы называется "три сестры", и повествуется в ней одновременно о трёх чеховских героинях, "о трех девицах под окном" и о трёх ведьмах из Макбета. Например, героиня поэмы - Машенька - повторяет чеховские реплики: "и кажется Маше будто она громче всех кричит не могу молчать не могу молчать выслушайте мою тайну, милые сестрички!" (сравните: "Мне хочется каяться. Милые сёстры, томится душа моя. Покаюсь вам и уж больше никому, никогда...Скажу сию минуту. (Тихо.) Это моя тайна, но вы всё должны знать... Не могу молчать..."). В цитатной игре нередко используются фрагменты из "Повести временных лет" и "Слова о полку Игореве". Некоторые древне-русские выражения остаются без перевода и участвуют в смысловой игре, например, "она погрузила жир свой на дно озера". Как видим - это всего лишь цитатная игра, стилистическое ёрничанье.

Однако в качестве основного материала я использовал жизнь и творчество Василия Жуковского. Меня занимал нравственный конфликт в отношениях поэта с Марией Протасовой, на которой ему, как известно, было запрещено жениться (она приходилась ему кузиной). Жуковский тяжело переживал замужество Маши за немцем Иоганном Мойером и её смерть при родах. Поместив образы Жуковского и Протасовой в иной исторический контекст (эпоха коллективизации), я исказил их до неузнаваемости, превратив Жуковского в деревенского кулака Василия, сочиняющего скабрезные частушки, а Машу в крестьянскую девушку, которая, узнав о своей беременности, утопилась в озере. После гибели Маши крестьяне набросились на её воздыхателя, кулака Василия, и он спасся от них в лодке. В конце концов, смерть от воды ждёт и его, и вся последняя часть поэмы - его предсмертный бред. Таким образом, я деконструировал всю историю отношений Жуковского и Протасовой, сохранив лишь её структуру. И Джеймс Джойс, поступивший аналогично с "Одиссеей" Гомера, послужил мне хорошим примером. В качестве "сигналов" я оставил в тексте цитаты и биографические аллюзии, указывающие на личность и творчество Жуковского.

Жуковский возникает в тексте в виде искажённых, скрытых и незакавыченных цитат ("Встала чуть свет закрываясь от света ладонями Ольга" - искаж. из перевода Гомера, "Я брошусь прямо в лоно вод, В опасную игру И, как примерный патриот, В отечестве умру" - цит. из эпиграммы "Брут"), иногда слитых с другими цитатами ("Что наш язык земной? Как сердцу себя высказать?"), вплоть до заключительных строк поэмы, где соединены строки из царского гимна и стихотворное переложение письма Жуковского к Протасовой ("Гордых смирителю О провидение / Неужли я такая тварь неужли / Которой утешения не нужно / Которую нетрудно раздавить не вызвав боли" - ср.: "Неужели нельзя тебе иметь году отсрочки? Неужели я такая тварь, что уже никакого утешения сделать не можно, что уже меня можно раздавить, не думая даже, что я могу почувствовать боль"). В поэме использован приём "текста в тексте", когда герой цитирует подлинное, хотя и несколько видоизменённое письмо Марии Протасовой к Жуковскому: "Мой ангел пери! Сердце по тебе изныло / Не вижу что пишу / Не осуждай меня / Милый брат... [НРЗБ]". Приведём строки из письма М. Протасовой к В. Жуковскому (декабрь 1821): "Ангел мой, Жуковский! Где же ты? Всё сердце по тебе изныло. Ах, друг милый! неужели ты не отгадываешь моего мученья?.. Ты моё первое счастие на свете... Ах, не осуждай меня!... Не вижу, что пишу, но эти слёзы уже не помогают! Я вчера ночью изорвала и сожгла все письма, которые тебе написала в течение этого года. Многое пускай остаётся неразделённым!... Брат мой! твоя сестра желала бы отдать не только жизнь, но и дочь за то, чтобы знать, что ты её ещё не покинул на этом свете!". Или, например, интерпретация сна, который приснился Светлане в одноимённой балладе ("Как Вдруг / белоснежный голубок / сел к ней на перси...", "Закричал я от боли, / Стал голубь клевать меня коршуном").

Перенеся личную драму кулака Василия на личную драму Василия Жуковского, мы становимся свидетелями драмы, всегда имевшей место в русской истории - как в личной судьбе поэта, так в обезличенной судьбе кулака. Исход этой драмы - всегда смерть от воды и бешенство, водобоязнь и гидрофобия (как гласит название поэмы).

Как видим, за смеховым, игровым планом открывается другой - глубинный, обладающий пафосом и идеей. И всё это - при помощи тех же самых межтекстовых связей.

____________________________________________________________

© Бочков Сергей Николаевич. Речь в защиту интертекстуальности

Origin: http://samlib.ru/b/bochkow_sergej_nikolaewich/rechxwzashituintertekstualxnosti.shtml

Создан: 06/01/2008, изменен: 23/03/2022, 6k

Статья: Критика