# Обряд

Константин Юрьевич Бояндин

Что особенного может быть во встрече младшего дизайнера и юриста-стажёра, работающих в одном офисном здании? Да всё, что угодно! Случайная встреча превращается в череду загадочных событий, а привычный мир перестает быть знакомым и понятным. Могущественные силы ведут свою тайную игру, в которой нужно выжить и сохранить любовь.

Бояндин Константин Юрьевич

Обряд

Origin: http://samlib.ru/b/bojandin_k_j/n30-qp934f43f.shtml

Создан: 29/07/2023, изменен: 19/08/2023, 811k

Повесть: Фантастика

Series: Nous

Что особенного может быть во встрече младшего дизайнера и юриста-стажёра, работающих в одном офисном здании? Да всё, что угодно! Случайная встреча превращается в череду загадочных событий, а привычный мир перестает быть знакомым и понятным. Могущественные силы ведут свою тайную игру, в которой нужно выжить и сохранить любовь.

____________________________________________________________

© 2021-2022 Константин Юрьевич Бояндин Изображение для лицевой стороны обложки Изображение для задней стороны обложки Оглавление: Глава 1. НедоразумениеГлава 2. Ванильное мороженоеГлава 3. ПризракГлава 4. Долгая ночьГлава 5. МолитваГлава 6. АгатаГлава 7. Сумеречная зонаГлава 8. Чёрная розаГлава 9. СуперспособностьГлава 10. Комната смехаГлава 11. Шапочка из фольгиГлава 12. Audi, vide, taceГлава 13. НеобъяснимоеГлава 14. ЗавещаниеГлава 15. ПодменаГлава 16. Любопытная ВарвараГлава 17. Мозговой штурмГлава 18. УбежищеГлава 19. Два шагаГлава 20. Princeps vultГлава 21. СтранникГлава 22. Третий вызовГлава 23. Если соврёшь — умрёшьГлава 24. Непреодолимая силаГлава 25. Безлюдный городГлава 26. ЛабиринтПриложение. Перевод латинских фраз   Заказчика впору назвать идиотом, чего делать ни в коем случае нельзя. Когда исполняешь любой каприз за его деньги, называть вещи своими именами можно только про себя.   Владимир с трудом дождался завершения переговоров и решительным шагом покинул рабочее место, чтобы дать остыть возмущённо кипящему разуму. Нет, ну как можно всерьёз воспринимать человека, который заявляет, что прямые углы в дизайне недостаточно квадратные, а сочетание цветов недостаточно романтичное?   И ведь не бросишь, не выругаешься, не повертишь пальцем у виска. Дизайнеров в их отделе трое, и Владимир там вроде как младший, ему доставались самые неприятные клиенты. При этом не слишком «толстые», самых перспективных обслуживали другие дизайнеры. Ну и где, спрашивается, справедливость?   Ладно, полчаса отдыха, потом клиент снова выйдет на связь. И где только найти правильные слова, чтобы все остались довольны...   Владимир прошёл лабиринтом проходов. Здание Управы, в котором его компания снимала половину этажа, построено очень и очень давно, и достраивали его не раз и не два. «Минус первый этаж» сейчас — непередаваемо мрачный и сложный лабиринт. Минотавр тут бы и поселился. Удивительно, что нет слухов об исчезающих здесь людях.   Владимир почти достиг мало кому известного заветного закутка, здесь можно в своё удовольствие постоять, выпить кофе, насладиться тишиной и спокойствием, как услышал... плач. Вот ещё новости! Судя по голосу, плакала девушка. Определять возраст по характеру рыданий мужчину не учили.   Владимир чуть не столкнулся с ней: девушка явно услышала шаги и попыталась скрыться, но что-то перепутала и бросилась не от него, а навстречу. Владимир успел заметить, что девушке лет двадцать пять, что она рыжеволоса, носит косичку и одета во всё чёрное. Чёрная юбка до пят, чёрные туфли и чёрная кофта, или как это назвать — интересная нынче мода!   — Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований Инквизиции! — доложила девушка внезапно.   Только что по стойке смирно не встала. Будь Владимир в нормальном настроении, то расхохотался бы. Вот ведь чудит! Но сейчас захотелось только застонать: «Только не это, ещё одна чокнутая!».   — Младший дизайнер Владимир Кремень к вашим услугам, — в тон ей ответил Владимир, стараясь сохранять серьёзность. — Что случилось, стажёр Камышова?   Девушку словно молнией поразило. Она замерла, уставившись на Владимира широко раскрытыми глазами, а затем бросилась к нему и закатала правый рукав его свитера. Охнула, вернула рукав на место, поспешно отошла и низко поклонилась. Только что лбом пола не коснулась.   — Простите, господин младший дизайнер! — торопливо добавила девушка.   — Я не в обиде, — ответил Владимир, которому теперь захотелось проснуться. Утром в субботу у себя дома, и чтобы никаких чокнутых поблизости. — Так что случилось?   Теперь он увидел, что Камышова что-то прятала в кулаке левой руки, а саму руку завела за спину. Владимир вновь подавил рвущийся на свободу смех и протянул ладонь: «Покажите». Девушка поджала губы, но безропотно протянула левую ладонь и раскрыла её. На ней лежал круглый медальон из серебристого металла на цепочке. И что?   — Мой пропуск, — горестно прошептала девушка. — Я не знаю, как это случилось!   — Можно? — Владимир взял медальон, девушка отвела взгляд в сторону, и украшение внезапно засветилось.   Мужчина едва не выронил безделушку, а девушка ахнула.   — Вы починили его?! — Она выхватила свой пропуск и несколько секунд вглядывалась в него. Затем спрятала в карман кофты. — Спасибо, господин младший дизайнер! — И снова голос серьёзный, она и не думала шутить.   — Не за что. Не беспокойтесь, я никому не скажу! — заверил её Владимир.   И снова удивился: девушка широко раскрыла глаза и встретилась с ним взглядом.   — Почему? — спросила она так же серьёзно.   — А вы этого хотите?   Девушка медленно покачала головой, показывая, что не хочет.   — Но так положено! — пояснила она почти умоляющим тоном.   — Не вопрос, будем делать то, что положено, — успокоил её Владимир, которому всё сильнее хотелось проснуться утром первого дня отпуска, а до отпуска было ещё полгода.   — Спасибо! — Девушка улыбнулась, ещё раз поклонилась и убежала, только её и видели.   Владимир вздохнул, покачал головой и вернулся в офис. Ну и денёк...

* * *

Удивительно, но после неожиданной встречи с Камышовой Владимир всего за пять минут, ни разу не сорвавшись, обо всём договорился с привередливым заказчиком. Набросал, на глазах заказчика, макет карандашом на бумаге и увидел восторг в глазах придирчивого клиента. Результат — договор подписан, аванс получен, причём итоговая сумма в полтора раза выше той, на которую они надеялись.   Надо отдать должное коллегам-дизайнерам: они вполне искренне поздравили и даже поаплодировали. Менеджер одарил Кременя довольной улыбкой. Что ж, лёд тронулся, теперь главное — выполнить всё так, как нарисовано. Воодушевлённый Владимир всё сверстал к концу дня. Понятное дело, что завтра нужно проверить, прогнать автоматические и ручные тесты, сделать всё по инструкции, а потом и сдавать можно. По договорённости дизайнер получал половину от суммы сверх предполагаемой первоначальной стоимости заказа в качестве премии. Гуляем!   Но гуляем скромно. Ещё не пятница, о пиве лучше и не мечтать, купим что-нибудь проще и не такое вредное. А ещё лучше узнать, не нужно ли родителям чего. Лекарства маме нынче дорогие, а сами они с отцом норовят то попроще купить, а то и вовсе не покупать. Детский сад.   Владимир успел поговорить с родителями, пообещал купить нужные медикаменты и, сам не понимая почему, вернулся в тот закуток, где сегодня встретил Агафью. Инквизиция, надо же. Неужели в Управе есть театральная студия? Или что означали её слова? В списке компаний, что снимают офисы в Управе, нет ни одной со словом «инквизиция». Да и звучит это слово не слишком приветливо. Всё равно, что назвать автосалон «Последний путь».   В закутке никого не было. Может, ему примерещилась эта встреча? Владимир улыбнулся. Определённо, встреча с Агафьей, даже если и приснилась, пошла на пользу: встряхнула, прочистила мозги. Вон как шустро с заказчиком управился!   Шорох за спиной. Владимир оглянулся. Агафья, всё в той же чёрной одежде с головы до пят, вышла из-за угла. Только теперь на ней ещё и чёрная косынка. Однако!   — Пропуск больше не барахлит? — поинтересовался Владимир.   Девушка улыбнулась и покачала головой.   — Но вы не сообщили! — заявила она. — Почему?   — Ещё не вечер, — заметил Владимир философски, подхватывая эту странную игру. Понять бы, кому и о чём должен был «сообщить». Её начальству? — Но вы ведь сами сообщили куда следует?   Девушка энергично кивнула.   — Вы улыбаетесь, значит, всё обошлось, — заключил Владимир. — Улыбайтесь чаще! Хочу спросить, а вы часто здесь прячетесь? Я думал, я один знаю про этот коридор.   — Часто, — согласилась девушка, — когда нужно проветрить голову. Я тоже думала, что одна знаю. Спасибо вам, господин младший дизайнер!   — Можно просто «Владимир», — предложил Кремень, и улыбку словно сдуло с лица девушки.   — Нет, так нельзя! — да она испугалась, что происходит?!   — Всё-всё, не буду больше, — заверил Владимир. — А к вам буду обращаться «госпожа стажёр второго ранга Камышова».   Девушка рассмеялась и сразу же смутилась.   — Просто «стажёр Камышова» или «Агафья», — пояснила она. — Вам можно. — И вновь её улыбка поблекла.   — Вам нужно чаще улыбаться, — покивал Владимир. — Что может вам помочь?   — Ванильное мороженое, — заметила Агафья сухо и сразу же рассмеялась. — Я шучу, не подумайте лишнего. Я спросить хотела: можно мне приходить сюда?   — Конечно, — удивился Владимир. — Приходите когда хотите.   — Спасибо! Доброго вечера! — Агафья стремительно развернулась и убежала.   Владимир и опомниться не успел. Он постоял минут пять, затем, из любопытства, пошёл туда, куда убежала Камышова. Смотри-ка, там не тупик! В конце казавшегося глухим коридора была дверь, выкрашенная так, что издалека не отличить от кирпичной кладки стен. Владимир осторожно потянул дверь на себя, за ней был другой коридор. Ладно. Всё равно в Управе нет частных секций, любой может пройти по всему зданию, если его впустили на вахте.   Владимир недолго петлял и в конце концов вышел к секции, над входом в которую висела табличка «Герасимов и Авербах. Адвокатская контора». Это отсюда пришла Агафья? Называть адвокатскую контору «инквизицией» — это, конечно, сильно. Владимир заглянул в дверной проём; за стойкой у входа никого, но он увидел двух девушек поодаль, и обе были в чёрной одежде — стояли у входа в ближайшую комнату и что-то обсуждали. Похоже, Агафья пришла отсюда.   Владимир усмехнулся. Ещё через пять минут уже отъезжал со стоянки Управы. Обещал родителям купить лекарства и продукты — надо купить.   Не то чтобы Владимир не любил мороженое — любил, но без фанатизма. Но вот отыскать именно ванильное оказалось сложным делом. Владимир не поленился обойти и объехать три десятка мало-мальски крупных продуктовых заведений поблизости, но тщетно. Что угодно, кроме ванильного.   Наконец он решил прибегнуть к помощи службы доставки. Он не очень любил покупать продукты так: Владимир привык, что самому нужно выбрать, посмотреть. Мало ли что положат! С другой стороны, мороженое всё равно везде одинаковое. Словом, где-то ближе к обеду Владимир встретил курьера на вахте Управы и получил свой заказ. Заодно взял сумку-холодильник: кто знает, когда удастся пересечься с Агафьей. Две порции устроились в сумке, остальные — в их конторском холодильнике.   Работа спорилась, Владимир даже пообедать успел. После того как прошли все тесты, выяснилось, что заказчик сегодня не сможет выйти в эфир. Не беда, всегда есть низкоприоритетные заказы, дежурная работа. Владимир не сразу понял, что конец рабочего дня не за горами, и принялся ходить в заветный закуток каждые полчаса, минут на пять. Но никого там не было.   На работе необязательно сидеть с девяти до пяти. С учётом всеобщего карантина можно и из дома работать — словом, свободный график. А значит, можно уйти в любой момент, если ничего горящего. Владимир в пятый раз взял из холодильника сумку с двумя порциями мороженого и спустился в закуток.   Агафья появилась там через минуту. Она снова была в косынке, тоже домой собирается?   — Как прошёл день, Агафья? — поинтересовался Владимир и добыл из сумки мороженое.   Агафья опять восхитилась и испугалась одновременно.   — Вас понял, — покивал Владимир и взял вторую порцию в другую руку. Протянул обе перед собой: «Выбирайте!».   Агафья поморгала и, не без опаски, взяла стаканчик. «Не делать резких движений, — подумал Владимир и принялся за второй. — А неплохое мороженое они там делают! Надо записать, кто изготовитель».   Следующие минут пять прошли в молчаливом наслаждении. Может, Агафья и попыталась скрыть выражение удовольствия, но у неё плохо получилось.   — Спасибо! — прошептала она, когда с мороженым было покончено, а пауза затянулась. — Но я правда пошутила!   — Не берите в голову. Это просто подарок. Без намёков. Вам понравилось?   — Никогда так вкусно не было! — призналась Агафья восторженно. — Спасибо, господин младший дизайнер. У вас сегодня удачный день, правда?   — Можно так сказать, — согласился Владимир. Чокнутых клиентов на связи не было, работа шла и даже приносила ощутимое удовольствие. — У вас тоже всё хорошо сегодня, верно?   Агафья покивала.   — Понимаю, ни о чём нельзя рассказывать. — Владимир явно угадал, и улыбка Агафьи, начавшая блекнуть, вновь расцвела на её губах. — Мне тоже. Что вам ещё нравится, кроме ванильного мороженого? Я просто так спрашиваю.   Агафья рассмеялась.   — Вы странный. Много чего нравится. Я загадки люблю разгадывать, а вы?   — Я тоже, — если и покривил душой, то немного. — Ну, то есть истории. Искать объяснение.   — Простите? — Агафья удивлена. — Какие истории?   И Владимир ей объяснил правила несложной игры в «Данетки», когда описывают ситуацию, потом задают вопросы, на которые можно отвечать «да», «нет» или «неважно». И пытаются по ответам найти объяснение.   — Хотите попробовать?   — Хочу! — немедленно отозвалась Агафья.   — Хорошо. Ночь, человек спокойно спит у себя дома. Стучат в дверь, человек открывает дверь и умирает. Что случилось?   Агафья нахмурилась.   — Это же понарошку, — пояснил Владимир. Ну точно, она ведёт себя как ребёнок. — Никто на самом деле не умер. Будете разгадывать?   — Буду! — решительно заявила девушка. — А можно в следующий раз такую историю, где не умирают?   — Обязательно! — пообещал Владимир, и Агафья снова заулыбалась, встрепенулась и посмотрела на своё запястье. — Торопитесь?   — Мне пора! Завтра обязательно разгадаю. До завтра?   — До завтра! — И Агафью снова как ветром сдуло.

* * *

Тем вечером Владимир упорно пытался выгнать Агафью из головы. Не очень-то получалось: главным образом потому, что он не сумел понять, как она покинула здание Управы.   Оно хоть и бесформенное, — постепенно к первоначальному зданию девятнадцатого века пристроили три дополнительных корпуса — но вход и выход один. Ну есть запасные, куда без этого, но народ ими пользуется только во время учебных тревог. Хотя нет, один раз, пока шёл ремонт, запасной вход стал основным чуть не на месяц.   Так вот, Агафья не вышла через главный вход. Сразу после того как Агафья убежала прочь, Владимир вернулся в вестибюль, из которого виден вход в Управу со стороны. Это заняло секунд двадцать. Постоял, глядя на людской поток, сочащийся из массивных дверей здания, но Агафьи не заметил. Ну разве что она двадцать пять минут пряталась, наблюдая за Владимиром, и выскользнула ровно в тот момент, когда он покачал головой и пошёл на выход сам.   Странные сотрудницы в адвокатской конторе. Вечер прошёл интереснее обычного. После того разговора с Агафьей настроение таинственным образом поднялось, и Владимир, сам от себя не ожидая, провёл большую часть вечера, придумывая новые истории. Так, чтобы никто не умирал. Позвонили родители и провели очередную воспитательную беседу (сын-то ещё не при семье, непорядок) — всё как всегда. Удивительно, но сегодня его вообще не тянуло играть ни в какие игры. Владимир достал из шкафа книгу с закладкой — приключенческий роман, который уже второй месяц собирал пыль за стеклом, — и продолжил чтение. Так увлёкся, что уснул с книгой в руках.   На следующее утро ему повезло: на столике у вахты, куда почтальоны складывали письма с неразборчивым адресом, нашлось и письмо в адвокатскую контору. Уж неясно, какая именно курица писала и какой именно лапой, но Владимир разобрал и название конторы, и (о чудо!) упоминание Камышовой А.Е. Взяв письмо, он направил стопы к сумрачным сводам адвокатского логова.   Ему было немного не по себе входить туда, если что. Секретарша, или как их сейчас зовут, предупредительно вежливо улыбнулась Владимиру из-за стойки. О боги, кто им тут делал дизайн? Всё кислотное, аж глазам больно, вдобавок запах пыльных папок и скрип паркета. Уж его-то могли бы и заменить. Неуютно тут, хочется поскорее уйти.   — Чем могу помочь вам? — спросила девица, ослепляя возможного клиента блеском дежурной улыбки.   — Могу ли я увидеть Агафью Камышову? — поинтересовался Владимир, держа в руке то самое письмо.   — Ганя... ой, простите, Агафья Евдокимовна работает дистанционно, — пояснила девушка. На её значке читалось: «Вероника Метельская». — Что ей передать?   — Письмо, — пояснил Владимир. Вероника явно обрадовалась.   — Помню, вы заглядывали к нам накануне. Большое спасибо, мы уже думали, его почта потеряла. Что передать Агафье Евдокимовне?   — Ничего, только доброго здоровья, — отозвался Владимир и, получив уже не дежурную улыбку в ответ, направился восвояси.   Персонал у них своеобразный. Видимо, она сразу поняла, что никакой Владимир не клиент, вон как беззаботно обо всём доложила. Ну какое дело постороннему, что важную корреспонденцию едва не потеряла почта? Жаль, жаль... наверное, приболела Агафья Евдокимовна. Будем надеяться, ничего серьёзного.   А ещё эта Вероника наблюдательная: запомнила, что Владимир уже заглядывал. Ну и ладно. Он и сам не заметил, как втянулся в работу, и всё равно продолжил ходить в закуток, минут на пять каждый час.   Во время пятого визита в это убежище томящегося духа туда явилась и Агафья. Всё в том же чёрном наряде, но без косынки.   — Вот вы где! — обрадовалась она. — Я уже два раза приходила, всю ночь думала над вашей историей. Можно начать отгадывать, да?   — Начинайте, — улыбнулся Владимир.   На душе вдруг стало куда солнечнее, и это в подвале Управы, в котором, по слухам, располагалась когда-то тайная полиция. Ну и чушь порой лезет в голову, и всегда не вовремя!   — Человек живёт в этом доме?   — Да, — согласился Владимир.   — И работает тоже?   — Да.   Дальше Агафья стала задавать вопросы с такой скоростью, что Владимир едва успевал отвечать.   — Человека убил другой человек?   — Нет.   — Его кто-то хотел убить?   — Неважно.   — Человек в этом доме был один?   — Да.   — Это мужчина?   — Неважно.   — Человек был сонный?   — Да.   — Это была насильственная смерть?   — Нет.   — С человеком случился приступ?   — Нет.   — Человек умер от болезни?   — Нет.   — Человек умер от несчастного случая?   — Да.   — На него что-то упало?   — Нет.   — Его ударило током?   — Нет.   — Он задохнулся?   — Да.   — Что-то сдавило ему горло?   — Нет.   — Ему нечем было дышать?   — Да.   — За дверью не было воздуха?   — Да.   — Там был космос?   — Нет.   — Там была вода?   — Да.   — Там всегда вода?   — Да.   — Дом был под водой?   — Да.   — Человек знал, что такое может случиться?   — Да.   Агафья задумалась секунд на десять.   — Человек жил в подводном доме и спросонья не сообразил, что снаружи вода и необходимо снаряжение, — заявила Агафья. — Я угадала?   — Угадали, — признал Владимир, улыбаясь.   С точностью до мелких подробностей, всё было верно. Агафья захлопала в ладоши от восторга. И вновь ему показалось, что ей от силы лет десять, вон как искренне радуется.   — Мне очень понравилось! — подтвердила Агафья на словах догадки мужчины. — У вас есть ещё истории?   — Есть! — Показал Владимир тот самый блокнот, куда их записывал накануне.   Не всё сам сочинил, большую часть нашёл в интернете, исключил пошлое, абсурдное и скучное. Но и сам добавил несколько.   — Продолжим?   — Не сейчас, — покачала головой Агафья. — Но вы всё равно скажите, я пока подумаю. Так можно?   — Конечно можно. Женщина вошла в библиотеку, сняла с полки книгу, пролистала её и расплакалась. Что случилось?   — Я подумаю! — пообещала Агафья, глаза её всё ещё сияли восторгом. — Спасибо, господин младший дизайнер!

* * *

Вечером вновь не тянуло втыкаться в компьютерные игры. Владимир долго сидел, перелистывая страницы детективов: если уж учиться сочинять хорошие «Данетки», то у мастеров. И дело спорилось. А заодно понял, что ему всё больше нравится читать обычные, бумажные книги. Запах типографской краски и переплёта, тяжесть увесистого тома... кто видел полное собрание Конан-Дойла, тот поймёт. Шуршание страниц и прикосновение их к коже... Что случилось с органами чувств? Никогда прежде Владимир не ощущал всё настолько подробно, с таким количеством оттенков.   Он забрал домой половину оставшегося мороженого, все пять стаканчиков, и вечером угостился ещё одним. И оказалось необычайно вкусно, как в детстве, когда впервые попробовал его. Чудеса, да и только!   Владимир пораньше устроился под одеялом: завтра важный день, будут сдавать дизайн, но сон всё не шёл. И через пару минут стало понятно почему. Не давал покоя вопрос: «Зачем Агафья тогда закатала ему правый рукав свитера?».   Когда-то у локтя был штрих-код, давно это было, ещё на прежнем месте работы. Там Владимир уже начал ухаживать за девушкой из отдела продаж, и оба поставили себе такие рисунки, ничего не значащие коды, фосфоресцирующие в ультрафиолете. Тогда казалось, что это край как прикольно. А когда контора в одночасье закрылась (так и неясно, что же с ней произошло), то ровно через день Алиса перестала отвечать на звонки. На ровном месте. Понятно, что всех огорчила внезапная потеря работы, но зачем так?   Владимир смыл тот рисунок через сутки после того, как понял, что Алиса вычеркнула его из своей жизни. Тщательно смыл и проверил в свете кварцевой лампы. А что, если... Владимир добыл в коробке с инструментами ту самую лампу. Когда только начиналась пандемия, все расхватали подобные лампы и принялись обеззараживать ими всё, что только можно. Ну-ка, ну-ка...   Владимир включил лампу и поднёс правую руку поближе к зыбкому синеватому сиянию, от которого воздух обретал запах грозы и от которого першило в горле. Пусто. Ни следа. Но Агафья вела себя так, словно увидела что-то вполне осмысленное, вон как её это потрясло. Что же она там увидела?   Надо будет спросить.   Заказчик не приходил с утра, и Владимир зачастил в закуток так, что его коллеги начали вполне недвусмысленно переглядываться — куда это его снова понесло? Но поскольку работа у Владимира ладится, из графика он не выбивается (и даже наоборот), то и придраться не к чему.   На третий такой визит Владимир нос к носу столкнулся в закутке с довольной Агафьей.   — Я думаю... — начали они оба и рассмеялись.   Агафья сразу же смутилась и отвела взгляд.   — Говорите, Агафья, — предложил Владимир.   — Я думаю, нужно просто о времени уговориться, — закончила мысль Агафья.   Всё верно, Владимир хотел предложить то же самое. Сказано — сделано, оба прикинули, когда можно отлучаться, не навлекая на себя неприятности, и договорились. Проще всего просто дать ей свой номер, но Владимир не решился и сам толком не понял почему.   — У меня десять минут! — заявила Агафья. — Я снова всю ночь думала над вашей историей, даже сама одну сочинила.   — Вот как! — восхитился Владимир. — С удовольствием сыграю в вашу историю. Начнём отгадывать?   И они начали. И снова Агафья задавала вопросы со скоростью пулемёта. И буквально за три минуты выдала суть ситуации очень близко к оригиналу. Женщина — писательница, оставила в своей новой книге ценный подарок для читателя. А когда взяла ту самую книгу, то обнаружила, что подарок никуда не делся. Выходит, её книгу никто не читал, а это очень обидно.   — Вы молодчина! — похвалил Владимир.   Нет, действительно, Агафья очень быстро уточнила главные подробности истории. Если, конечно, она не поискала вначале ответ в интернете и не придумала много вопросов, чтобы создать впечатление о себе.   — Я вас чем-то оскорбила, господин младший дизайнер? — спросила в этот момент Агафья, но оскорблённым был её собственный вид.   — Простите? — опешил Владимир.   — Вы подумали, наверное, что я где-то нашла готовую разгадку, да?   — Мелькнула такая мысль. Вы чётко всё выяснили, почти не задавали лишних вопросов. Но вы ведь сами решили?   Агафья кивнула, и обида почти сразу же испарилась из её взгляда.   — Я не хотел вас задеть, — добавил Владимир, и Агафья кивнула повторно.   — Я знаю, — добавила она. — Спасибо за честность! Я правда не обижаюсь. Сказать вам мою историю?   — Конечно ска... — И тут в кармане Владимира пискнуло. Судя по сигналу, пришло сообщение от коллеги-дизайнера. Нужно срочно возвращаться.   — Работа, — пояснил Владимир, — но я вернусь, как договорились. До встречи?   — До встречи! — улыбнулась ему Агафья и убежала первой.   Домой в тот день Владимир ушёл позже обычного — он сдавал дизайн. Заказчик принимал дизайн долго, всё проверял, но остался доволен. И пусть Владимир ощущал себя уставшим как собака, оно того стоило.   Вот только с Агафьей он уже не увиделся; несомненно, она ждала его в закутке, но не дождалась. Что поделать, работа есть работа. Бывало, что он и после полуночи всё ещё трудился — здесь платили за результат, и все сотрудники, как один, трудоголики. По совести, Владимир больше всего жалел о том, что Агафья не успела сказать условие своей истории. А перед сном он крутился и думал, с чего вдруг Агафья стала занимать так много мыслей. Он ведь знаком с ней всего ничего.   «Это ж-ж-ж неспроста», — вспомнил Владимир фразу из любимого в детстве мультфильма, улыбнулся и... уснул как убитый.

* * *

Следующим утром они повстречались с Агафьей в первый же общий длинный перерыв.   — Я так и подумала, что у вас работа, — покивала Агафья. — Сама вчера только в первом часу уехала. Ужас, давно такого не было.   — Главное, чтобы начальство осталось довольно, — согласился Владимир. — Я готов приступить к вашей истории.   — Ой, нет, это потом! Вот, это вам! — Агафья словно из воздуха достала маленькую корзинку, уютно разместившуюся на ладони и прикрытую льняной салфеткой. Из корзинки исходил одуряюще вкусный аромат печенья.   — Вкусно пахнет! — похвалил Владимир, приоткрыв салфетку. И точно — печенье. Вроде сытый, не так давно завтракал, а слюнки потекли — не унять. Агафья с улыбкой смотрела на выражение лица собеседника.   — Съешьте одно, — посоветовала она. — Станет легче, вот увидите!   Он повиновался. Восторг! Вроде бы его не обидела жизнь, доводилось есть много вкусного, но это действительно был шедевр! Печенье таяло во рту, вкус держался долго, и главное чудо — он съел всего парочку, не смог остановиться после первого, и внезапно нахлынувший жгучий голод прошёл. Волшебство, да и только.   — Вы правы, — признал Владимир. — Очень вкусно. И часто вы готовите?   — Часто. Мы все готовим. Ну, все мои коллеги по отделу. Это не запрещено.   Вот как. Владимир постарался скрыть удивление, и, похоже, это ему удалось.   — Научите? — спросил он, сам не очень понимая зачем. Агафья звонко расхохоталась, досмеялась до слёз и вновь ненадолго смутилась.   — Ой, ну вы шутник. Вам зачем? Или вы повар?   Она смотрела серьёзно. И тон серьёзный.   — Нет, у меня другие профессии, — признал Владимир. — Но хобби никто не запрещает.   Агафья покивала всё так же с серьёзным видом.   — Научу, если будет оказия, — пообещала она. — А вы научите меня.   — А вас чему?   — Я найду! — пообещала девушка всё так же всерьёз, но потом рассмеялась. — Извините, господин младший дизайнер, — спохватилась Агафья, смахивая платком «смешные слёзы». — У меня уже второй день замечательное настроение с утра до вечера. Смеюсь по каждому поводу. Осталась минута. — Она посмотрела на запястье. — Сказать вам историю?   — Да, конечно!   — Мать запретила дочери поливать цветок. Она сказала, что ему вредно много воды. Когда дочь всё же полила его, мать очень огорчилась. Почему?   — Озадачили, — признал Владимир, слегка покривив душой: у него с ходу появилась парочка предположений. — Придётся подумать. До встречи!

* * *

Когда Владимир вернулся в офис, то порадовался, что коллег нет на месте: от корзинки пахло так аппетитно, что кружилась голова. И снова помог случай: тот самый капризный заказчик настоял, чтобы акт о приёмке работ привёз исполнитель. Учитывая, что заказчик был не просто доволен, а очень доволен, и новые заказы обещал прислать в ближайшие дни, ему пошли навстречу.   Так что не пришлось придумывать, куда деть корзинку, чтобы не сводить всех с ума чарующими ароматами. В пластиковый пакет её и в машину. А на обратном пути от заказчика Владимир сделал небольшой крюк и занёс корзинку домой. Вот на кухне ей самое место, вечером будет очень кстати.   Владимир вернулся в офис, и тут же ему подкинули множество мелких задач. Он едва выкроил время пообедать и ни разу появился в закутке. Когда рабочий угар схлынул и Владимир получил персональную благодарность от директора за быструю и качественную работу, оставалось всего минут десять до момента, когда Агафья приходила в косынке, уже в уличной одежде.   А что если... Владимир, уже сам в уличном, вернулся к входу в адвокатскую контору.   — Здравствуйте! — улыбнулась ему Вероника и отчётливо «стрельнула глазками». — Ещё одно письмо?   — Да нет, я думал с Агафьей Евдокимовной пересечься, — признался Владимир. Кому вообще какое дело, если подумать?   — Она сейчас у шефа, — пояснила Вероника. — Здесь подождёте? Приготовить вам кофе?   — Нет, спасибо.   Кислотность стен и пола уже нестерпимо оскорбляла зрение, скрип паркета — слух, а застарелый пыльный дух — обоняние. И с чего вдруг такая забота? Нет уж, спустимся в то самое тайное место.   — Я у выхода подожду, всего доброго.   «Вот последнюю фразу можно было точно не говорить», — подумал Владимир, возвращаясь в закуток. Да и почему Вероника утверждала, что Агафья работает дистанционно, когда она каждый день появлялась в закутке по пять раз? Что за странная конспирация у них! А подумаем-ка мы пока над историей. Отчего вдруг мать огорчилась, что полили цветок, который нельзя поливать? Потому что дочь непослушная? Да разве это сейчас повод расстраиваться? Цветок из-за этого погиб? Вот это вариант, если цветок был редкий или чем-то очень дорог: например, память о чём-то. Любопытно, уже много версий — отлично, потренируем воображение.   — Ой, я так рада! — Агафья выбежала из-за угла уже в косынке. — Ника сказала, что вы заходили к нам?   — Ника? — не сразу понял Владимир.   — Да, Ника Метельская, — охотно пояснила Агафья. — Не знаю, как она узнала. Говорит, жутко испугалась. Чтобы к нам вот так зашёл дизайнер...   Да уж. Владимир сдержал улыбку. И представил себе, как он заходит в адвокатскую контору и с порога, грозно так, рявкает: «Ты как стоишь перед младшим дизайнером?! Ишь, распустились, Инквизиции на вас нет!» Он едва не расхохотался.   — Но вы ведь по делу заходили? — Агафья подошла вплотную впервые за всё время их общения, и Владимир осознал, что не может отвести взгляда от её глаз. — Я даже не знаю, зачем вас могли к нам направить... Ой, простите! — Она отступила на шаг. — Вам же всё равно нельзя о работе говорить. Я сегодня не спешу, вы готовы историю разгадывать?   — Всегда готов! — подтвердил Владимир, и Агафья счастливо рассмеялась.   Ну не вязались её манеры с обликом стажёра-юриста. А тем паче с сотрудником воображаемой Инквизиции. Тот самый медальон сейчас висел поверх кофты Агафьи, отчётливо светился, и на нём теперь переливалась надпись. Точно, теперь там какая-то надпись, латинскими буквами. «Obs...» Владимир вгляделся, стараясь сделать вид, что смотрит куда-то ещё. «Obscurato nihil». Любой дизайнер сайтов знает, что такое «Lorem ipsum», и Владимир сразу же узнал латынь. Но фраза ему ничего не говорила. Ладно, прекращай уже таращиться на её грудь, Агафья вот-вот смутится.   — С ним всё в порядке, — заверила Агафья, она проследила за его взглядом. — Специально зашла сегодня к геометру. Готовы разгадывать?   Владимир смог поднять взгляд от её медальона и увидел, что Агафья улыбается.   — Сию ми... — И он заметил странное движение у развилки, оттуда из-за поворота появлялась Агафья.   Словно мираж, странное движение воздуха, он волновался, и казалось, что там стояла призрачная человеческая фигура.   Агафья оглянулась, заметила, куда смотрит собеседник. Как изменилось выражение её лица! Вскрикнув, она бросилась к Владимиру, схватила его за руку.   — Бежим! — воскликнула она, глаза её были широко раскрыты, губы дрожали. — Прошу вас! Бежим!   И они побежали по изгибам и затейливым поворотам коридоров. Рука Агафьи была горячей, она тянула Владимира за собой. Тот оглянулся — призрачная фигура отстала, но, несомненно, преследовала их.   — Бегите к выходу! — крикнул Владимир, отпуская ладонь Агафьи, и захлопнул дверь перед носом у призрака и засов опустил. Так-то. Спасибо тайной полиции за крепкие двери и стальные засовы. Чёрт, теперь все руки в липкой ржавчине, и запашок от неё тот ещё...   Дверь тут же начали неистово трясти и толкать. Какой же ты призрак, если сквозь дверь пройти не можешь? Ладно, сейчас на вахту, а там постоим, подумаем. Если с той стороны двери что-то материальное и мыслящее, ему потребуется самое большее полминуты, чтобы добраться до вахты окольным путём. Прочь отсюда!   На вахте никого не было. Вот чёрт! Владимир спросил у вахтёра, не проходила ли сейчас тут девушка, и получил утвердительный ответ. Вылетела подобно пуле, перепуганная насмерть. Её даже окликнули, не случилось ли что. Куда там, она уже умчалась!   К Управе вела лишь одна дорога. И на стоянке почти не осталось машин: сегодня пятница, народ уже разъехался по домам. Агафьи поблизости нет, надо уезжать отсюда, а заодно по сторонам посматривать. И что это было такое? Призрак кого-то, кого замучили в застенках тайной полиции? Придёт же в голову такая чушь!   Владимир посидел в машине, не трогаясь с места, — он всё ждал, что из дверей Управы покажется тот самый мираж, но никто не показался. Ладно, он уже успокоился, можно ехать. Владимир мягко тронулся и, подъезжая к повороту, поглядывал по сторонам.   Никого. А где все? Стройно и дружно свалили по домам? Пятница, конечно, и район города не центральный, кругом только склады да офисные здания.   Он заметил Агафью на автобусной остановке. То есть она не на колёсах, автобусом ездит? Следующего рейсового ещё полчаса ждать. Агафья забилась в дальний уголок и сидела там, прижав ладони к лицу. И кроме неё никого на остановке не было.   Когда Владимир захлопнул дверцу автомобиля, Агафья отняла ладони от лица. И Владимир осознал, что видит на её лице величайшее изумление.   — Вы?! — услышал он.

* * *

— Агафья, — позвал её Владимир, подойдя поближе. — С вами всё хорошо?   — Нет, — бесцветно отозвалась Агафья — жалкая тень той жизнерадостной и смешливой девушки, которой была минут десять назад. — Господин младший дизайнер, скажите, где я?   — В городе возле Управы, — отозвался Владимир. — Автобуса ещё долго не будет. Подвезти вас?   — У вас своё авто?! — поразилась Агафья, посмотрев на машину Владимира, а затем перевела взгляд на ее владельца.   — Ну да, — подтвердил Владимир.   Что это с ней? Может, впору Скорую вызвать?   — Подвезти?   — Подвезите.   Она не сразу решилась сесть на пассажирское сиденье. Владимир осторожно захлопнул дверь за ней и вернулся на водительское место.   — Пристегните ремень, Агафья, — попросил он.   Агафья посмотрела на него непонимающе.   Владимир показал на свой ремень, потянул его и пристегнул, как положено. Агафья попыталась повторить действия водителя. Получилось не сразу: руки дрожали, никак не попадала пряжкой в гнездо.   — Отвезти вас домой? — спросил Владимир тихо.   Агафья кивнула и спрятала лицо в ладонях.   — Домой, — согласилась она и уточнила: — В общежитие. Пожалуйста! — добавила едва слышно.   Владимир подождал: чтобы отвезти её домой, нужен адрес, но Агафья так и сидела, прижав ладони к лицу. Владимир мягко тронул машину с места, до ближайшего перекрёстка можно доехать и так, других дорог всё равно нет.   — Агафья, где ваше общежитие? — поинтересовался Владимир. — Адрес не скажете?   — Справедливости, дом шестнадцать, корпус два.   Агафья медленно отняла ладони от лица и с прежним искренним изумлением смотрела, как Владимир водружает свой смартфон в гнездо рядом с приборной стойкой и несколькими движениями пальцев вызывает карту. А затем вслух повторяет адрес.   — Точка назначения неизвестна, — сообщил смартфон приятным женским голосом.   Агафья вздрогнула, услышав голос: похоже, не всем он приятен. Владимир лёгким касанием отключил голосовой интерфейс. Вот зараза, уже зелёный! Ладно. Владимир доехал до ближайшего места, где можно вырулить на обочину, и поискал адрес повторно.   — Не могу найти ваш адрес, — признался Владимир. — Но вы ведь помните дорогу до общежития?   Агафья покивала.   — Тогда командуйте.   — Развернитесь и поверните налево, — едва слышно вымолвила Агафья с виноватым видом.   Ну да, Владимир по привычке проехал перекрёсток прямо в сторону своего дома.   — Не переживайте, — посоветовал Владимир и улыбнулся Агафье. — Я никуда не опаздываю.   — Прямо, — с отсутствующим видом добавила девушка, когда они повернули налево. — На следующем перекрёстке направо. Теперь прямо, на втором перекрёстке налево.   — Теперь куда? — Владимир посмотрел на табличку на ближайшем здании. Улица Прохорова. Прямо скажем, общежитие у Агафьи у чёрта на рогах.   — Я не понимаю! — прошептала Агафья. — Это не та улица!   Вид у неё был такой, что вот-вот разрыдается, но она сдержалась и снова спрятала лицо в ладонях минуты на две.   — Пожалуйста, отвезите меня в Управу! — попросила Агата, взяв Владимира за руку. Ладони её уже не дрожали.   — Сделаем! — уверенно кивнул Владимир, стараясь не менять выражения лица. Понять бы, что происходит. — Отпустите мою руку, хорошо? Сейчас мы вернёмся.

* * *

В Управе Агафья замерла как вкопанная перед турникетом, сжала в ладони свой медальон, и ничего не случилось. Владимир, с тревогой наблюдавший, как удивление в глазах Агафьи переходит в ужас, приложил свой пропуск к сенсору и указал рукой: «Проходите». Сразу за турникетом Агафья схватила Владимира за руку, сдавила её так, что стало больно, и указала направление.   Они шли и шли, поворачивали из коридора в коридор. Агафья поглядывала по сторонам, всякий раз вздрагивала и опускала взгляд в пол. Дошли до входа в царство адвокатов — дверь заперта, никого и ничего. Агафья вновь сжала свой медальон в ладони, и ничего не случилось.   — Не понимаю! — прошептала она. — Где я?! Где мы?   — Мы в Управе у входа в ваш отдел, — предположил Владимир.   Агафья отрицательно помотала головой.   — Нет, нет, это неправильно, такого не может быть!   Да она сейчас в обморок упадёт! Владимир подхватил её подмышки и легонько встряхнул. Помогло, на лице Агафьи появилось осмысленное выражение.   — Давайте вернёмся в тот закуток. Я с вами, если хоть кого-нибудь увидим, просто уйдём.   Агафья молча закивала и вновь вцепилась в его ладонь.   В закутке никого не оказалось. Агафья некоторое время водила Владимира то туда, то сюда, в конце концов отпустила его руку и уселась в уголке возле места, где они обычно разговаривали, и вновь спрятала лицо в ладони.   — Агафья, — позвал Владимир. Никакой реакции. — Агафья Евдокимовна! — Ровно то же самое. — Стажёр второго ранга Камышова! — Его словно не слышали.   — Ганя? — понизил голос Владимир.   Помогло. Агафья вздрогнула и отняла ладони, удивлённо воззрилась на Владимира.   — Извините, мне не стоило так обращаться к вам.   — Нет, я разрешаю, обращайтесь, — слабо улыбнулась Агафья.   — Ганя, не сидите здесь. Вам нужно успокоиться и прийти в себя. К кому ещё я могу отвезти вас? Подруги?   — Они все в том же общежитии, — равнодушно отозвалась Агафья.   — У вас есть парень? Друг?   Агафья явно хотела что-то сказать, но осеклась и промолчала. Отрицательно помотала головой.   — Родители, родственники?   — Они далеко, очень далеко, — возразила Агафья и печально улыбнулась. — Мне они рады не будут.   — У меня есть свободная комната, — отважился Владимир. — Никто вас там не обидит. Отдохнёте, придёте в себя. Если хотите, вместе подумаем, что делать дальше.   Агафья медленно поднялась на ноги.   — Я вас не очень стесню, господин младший дизайнер? — И вновь её взгляд и тон были очень серьёзные. Похоже, она пришла в себя.   — Ничуть, — заверил Владимир. — Вам нужно тепло, тишина и спокойствие. У меня всё это есть. Поедем?   — Поедем! — согласилась Агафья. — Простите меня, пожалуйста, у вас столько хлопот из-за меня!   «Это приятные хлопоты», — чуть не брякнул в ответ Владимир, но сдержался и просто улыбнулся.   — Не беспокойтесь, Агафья, — ответил он уже вслух.   — Ганя, — поправила его Агафья, понизив голос. — Пусть будет «Ганя».   — Идёмте, Ганя, — согласился Владимир. — Уже вечереет.

* * *

Они вышли со стоянки, Агафья шла как заведённая. Оттуда до подъезда, где Владимир снимал квартиру, было минут пять ходьбы.   Агафья прятала взгляд и крепко держала Владимира за руку, ни на что не обращала внимания. Просто шагала с равнодушным выражением на лице.   У перекрёстка Владимир заметил тёзку и одноклассника Владимира Дубова, в школе его звали «Дубом». В полицейские пошёл и, похоже, доволен карьерой. Им с Владимиром обоим по двадцать шесть, а Дуб уже был в звании лейтенанта. Далеко пойдёт!   — О, какие люди и без конвоя! — помахал Дуб рукой. Его напарник, чуть в стороне, с кем-то беседовал по рации. — Здорово! Что это за красавица с тобой?   — Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований Инквизиции, господин стражник! — звонко и уверенно отозвалась Агафья, посмотрев Дубу в глаза.   Владимир мысленно застонал. Только не это...   — Пьяная, что ли?! — удивился Дуб, во мгновение ока превратившись в грозного и бдительного стража порядка. — Ваши документы!   Агафья отпустила ладонь Владимира и добыла из кармана кофты паспорт в кожаной обложке. Глаза её округлились, она едва не бросила паспорт прочь. Видно было, что девушка не понимает, что держит в руках. Дуб принял документ, сверил фотографию с оригиналом и принялся листать страницы паспорта.   Тут его окликнул напарник. Дуб жестом приказал Владимиру и Агафье стоять и не двигаться и повернулся к коллеге.   Владимир схватил Агафью за плечи и снова легонько тряхнул.   — Ганя, слушайте внимательно! — посмотрел он в её глаза, перешёл на громкий шёпот. — Вы — актриса. Мы из театра, где у вас была репетиция. То, что вы сказали ему, слова из вашей роли. Вы поняли? И обращайтесь к нему «господин лейтенант».   Удивительно, но она кивнула с совершенно осмысленным выражением лица.   — Камышова Агафья Евдокимовна... — прочёл Дуб вторую страницу, повернувшись к ним лицом.   — Я актриса... — улыбнулась ему Агафья и... рассмеялась. — Извините, господин лейтенант, это из моей роли.   — Дыхните-ка, — предложил сбитый с толку Дуб, он покачал головой и... широко улыбнулся.   — Во даёт! Возьмите, — протянул он документ. — Извини, если что! — хлопнул он Владимира по плечу. — Жесть! Только с другими так не говорите, а то не поймут. Мы тут все на ушах сегодня, шуток не понимаем.   — Понял, отстал, — согласился Владимир, приняв паспорт, и повлёк Агафью за собой. — Приятных выходных!   Они вошли в подъезд и Владимир почувствовал, что руки Агафьи холодны, как лёд. Посмотрел ей в лицо — зубы стиснуты, губы дрожат.   — Простите, — с трудом проговорила Агафья. — Но я сказала ему неправду. Так нельзя.   — Так нельзя, — согласился Владимир, — но, если бы вы настаивали на правде, у нас с вами сейчас были бы большие неприятности.   Агафья глубоко вдохнула и поморгала.   — Я поняла! — улыбнулась она. — Вы снова правы. Идёмте?   Они поднялись на этаж, и Владимир физически ощутил, что на Агафью накатывает чёрный, непроглядный ужас, что она стискивает ему ладонь и только огромным напряжением воли сдерживает вопль. Святые угодники, сейчас-то что случилось?   Он проследил за взглядом Агафьи. Это была всего-то кошка, естественно, по имени Машка, жившая у пенсионерки Авдотьи Петровой на втором этаже. Авдотья Филипповна частенько ездила к себе на огород, а если она вовремя не возвращалась, Машка ждала хозяйку в подъезде. Никто кошку не обижал, наоборот, при удобном случае её пускали в дом. Машка сейчас шла к людям, держа хвост трубой и громко мурлыча. Так, Агафья ещё и кошек боится?!   — Агафья, она вас не тронет. Не шевелитесь! — велел Владимир. Агафья уткнулась лицом в его плечо и замерла. — Машка, брысь! Брысь, я сказал!   Машка обиделась. Мяукнула, посмотрев на человека непонимающе, развернулась, дёрнула хвостом и вернулась на свой коврик. Села там спиной к людям и начала умываться: «Знать вас не знаю!».   — Идёмте, — позвал Владимир, осторожно потянув Агафью за ладонь. — Она ушла, она вас не тронет.   Последним препятствием оказался дверной проём. Владимир отпустил ладонь Агафьи, чтобы открыть дверь, жестом предложил девушке войти. Но она стояла, словно ничего не слышала и не видела. Владимир мысленно вздохнул, шагнул за порог сам, включил свет в прихожей и повернулся к Агафье лицом.   — Агафья? — протянул он руку. — Ганя? Идёмте. Заходите, я разрешаю. Вам ничто тут не грозит.   Агафья молча приняла руку и шагнула внутрь. Едва дверь захлопнулась за её спиной, Агафья отшатнулась, уселась на корточки, прижавшись спиной к двери, и затихла, спрятав лицо в ладонях.   — Со мной всё хорошо, господин младший дизайнер, — сообщила она глухо. — Прошу, не беспокойтесь.   — Можно попросить вас звать меня Владимиром? Хотя бы здесь.   — Можно, — согласилась Агафья и отняла ладони. — Просите, — добавила она и, фыркнув, рассмеялась. И сразу же поднялась на ноги — похоже, успела взять себя в руки.   — Извините меня, Владимир! — Она посмотрела в глаза хозяину квартиры. — Не думала, что вы такой храбрый! Вы один здесь, я вам не мешаю?   — Я один, — заверил Владимир. — Не мешаете. Идёмте, я покажу, где можно умыться. А разуться...   Он не договорил. Агафья всего лишь сделала два шага, но оба её ботинка просто остались там же, где и стояли. Во даёт! И показалось, что Агафья теперь в тапках, хотя ещё не успел предложить ей. Владимиру даже глаза протереть захотелось. У неё что, ноги были в тапках внутри ботинок?!   — Идёмте, — поманил Владимир в ванную. И показал там всё. А сам направился на кухню. У него самого аппетит от всех этих приключений разыгрался не на шутку.

* * *

— Вы собираетесь всё это съесть?! — поразилась Агафья, когда пять минут спустя вошла на кухню.   На столе были булочки с корицей, несколько пирожных, ветчина, банка красной икры (по пятницам можно себя побаловать), покупной винегрет, три яблока в вазе и несколько ломтей чёрного хлеба. Да, и маслёнка со сливочным маслом.   — Всё, что нашёл съедобного, — пояснил Владимир, улыбнувшись. — Я не знал, что вы станете есть. Вы пьёте чай?   Агафья кивнула и присела на соседний стул. Указала на одно из пирожных: «Можно?» и отчего-то смутилась. Владимир кивнул ободряюще: можно.   — Не стесняйтесь, — подтвердил он на словах. — Вы должны быть жутко голодны. Я-то уж точно. Пока чай приготовлю.   Когда он поставил на стол заварник и пару чашек, Агафья успела сделать несколько бутербродов с икрой и ветчиной. Сама не прикасалась, ждала хозяина. А стоило тому начать есть, перестала стесняться, как и было приказано. Ела очень культурно, не торопясь, хотя видно было, насколько голодна.   — Это всё не последнее, — пояснил Владимир, указав на холодильник. — Ешьте сколько нужно.   Когда дошло до чая, Владимир принёс ту самую корзинку. Празднично запахло на всю кухню, хотя и до того запахи были сплошь приятные и вкусные. Агафья улыбнулась, когда Владимир снял салфетку с корзинки.   — Это всё вам, — пояснила Агафья. — Так принято. Вам правда понравилось?   — Очень! — заверил Владимир.   Агафья, неожиданно для себя, зевнула, едва успела прикрыть рот. Тут же смутилась и виновато посмотрела на Владимира.   — Я сейчас постелю вам. Это быстро.   Он покинул кухню и вернулся минут через пять и поманил Агафью за собой, в кабинет-гостиную. На тамошнем диване всё уже было готово.   — Отдыхайте. Если что — я в соседней комнате.   Агафья кивком поблагодарила и прикрыла дверь. Оставила небольшую щёлку, интересно зачем? Ладно, ей виднее. Владимир постелил себе как всегда в спальне, она же кабинет номер два, присев на краешек кровати, принялся ждать. Пусть Агафья умоется и всё такое, а то ему хочется сходить в душ, а Владимир там может застрять надолго.   Время шло, но характерных звуков не было слышно. Что-то случилось? Так устала, особенно после ужина, что просто свалилась? Владимир осторожно подошёл к двери гостиной и тихонько постучал. Ни звука в ответ.

* * *

— Ганя, что с вами? — встревожился Владимир, увидев, что Агафья сидит на краешке разложенной постели, сжавшись в комочек.   — Мне неуютно здесь, — подняла она голову. — Простите, Владимир! Можно, я посижу до утра на кухне?   — Есть другая идея, — предложил Владимир и поманил Агафью за собой.   Там, уже у себя в спальне, наблюдал, что Агафья оглядывается, закрывает глаза, вздыхает и улыбается.   — Здесь лучше? — уточнил Владимир. Агафья кивнула. — Отлично, буквально пара минут... — Он свернул свою постель и ещё через пару минут постелил на своём диване то, что приготовил для Агафьи. — Всё, раздевайтесь и отдыхайте, не буду вам мешать.   — Гос... — Агафья осеклась. — Владимир, у вас не найдётся листа бумаги и пера?   — Конечно.   Владимир достал лист из лотка принтера, взял авторучку и положил их на стол. Агафья кивнула.   — Если можно, стакан воды, — попросила она, посмотрев в глаза Владимира.   Тот скрыл улыбку — какая вежливая просьба уйти и не смотреть, что она там будет писать. Он налил воды, подождал за дверью, пока не прекратился звук ручки о бумагу, и только потом постучал, и вошёл, дождавшись ответа.   — Спасибо! — Агафья подошла к столу и перевернула исписанный лист, а сверху положила ручку. Отошла к дивану и замерла там, глядя на Владимира. На лице её ничего не отражалось.   — Ганя? — Владимир шагнул к ней. — Если что-то нужно, только...   Она бросилась к нему, торопливо и неумело поцеловала — клюнула в губы сухими, горячими губами. И тут же отпустила, шагнула назад, к дивану, принялась расстёгивать блузку, пуговицу за пуговицей, не отводя взгляда от лица Владимира.   У Владимира закружилась голова, он не сразу пришёл в себя. А когда пришёл, то понял, что она делает.   — Ганя, постойте. Да погодите вы! — Он шагнул к ней, и Агафья замерла, вопросительно глядя ему в глаза. — Послушайте, так нельзя. Вы же сами не хотите!   — Нет, но вы хотите, — отозвалась Агафья спокойно.   Владимир уже собирался ответить: «И не думал даже», когда до него дошло, что думал, чего уж греха таить. И расхотелось говорить ей неправду. Пусть даже эта правда неприятна на слух.   — Даже если так, это всё равно неправильно. Сядьте! — попросил он, и Агафья повиновалась, присела на краешек постели.   Владимир присел перед ней на корточки.   — Вы устали, вы испуганы, вам нужно отдохнуть. Всё остальное неважно. Давайте так: вы сейчас просто ложитесь спать, а обо всём поговорим завтра.   Агафья кивнула и смутилась. Но почти сразу же к ней вернулось самообладание.   — А можно пару вопросов о вашей истории? — спросил Владимир, неожиданно для самого себя.   Помогло. Агафья вздрогнула и посмотрела на него с удивлением:   — Что?!   — Вашу историю. Про цветок.   Агафья рассмеялась, видно было, что она хочет махнуть рукой: «Да ну вас!» А затем молча кивнула.   — Тот цветок очень редкий?   — Да.   — И матери его было очень жаль?   — Да.   — Он завял, заболел, когда дочь полила его?   — Неважно.   — А дочь...   — Неважно, — повторила Агафья, улыбаясь, и взяла его за руки, мягко потянула на себя. — Это всё сейчас неважно. Спасибо, Владимир! — шепнула она, глядя ему в глаза; от тепла её рук и запаха кожи вновь начала кружиться голова.   — Поговорим завтра, да? — Она не сразу отпустила его ладони, поднимаясь вместе с ним на ноги. Да и он не очень торопился освобождать их.   — Добрых снов, Ганя! — оглянулся Владимир и шагнул за порог.   За его спиной закрыли дверь. Мягко, но плотно.   Владимир открыл глаза. Отлично! Так и спал — одетый, прямо на покрывале. Владимир поднялся и прошёл в ванную. Отметил, что гостевая зубная щётка стоит немного не так, да и прочее чуть сдвинуто. Улыбнулся: значит, Агафья пришла в себя достаточно, чтобы умыться перед сном.   Отмокая под душем, Владимир думал о событиях минувшего долгого вечера. Призрак — или что это было — был способен стучать по двери. Или за дверью был кто-то ещё, самый обычный человек. Но чем был призрак? Владимир успел посмотреть много фильмов и сыграть в большое количество компьютерных игр. Тот зыбкий силуэт больше всего походил на активный камуфляж, «плащ-невидимку», если такое может существовать в реальности. И кому могло прийти в голову бродить в такой защите по минус первому этажу Управы?   Агафья отчего-то боится кошек и назвала полицейского стражником. И продолжает представляться сотрудником некой Инквизиции. Если это игра, то она затянулась. Что тогда? Считать Агафью не вполне вменяемой?   Владимир переоблачился в халат, вышел из ванны и понял, что сна ни в одном глазу. Огляделся и протёр глаза: ботинки, в которых пришла Агафья, вроде бы светились в полумраке прихожей. Едва заметно, но светились!   Владимир погасил все источники света, оставил только ночник в прихожей — дежурное освещение, чтобы ночью не промахнуться и ни обо что не стукнуться. Точно, они светились, как гнилушки: чтобы заметить, нужно смотреть не на сами ботинки, а чуть в сторону. Интересно!   Владимир сфотографировал ботинки на смартфон. Странная торговая марка, «Ultimum», раньше такой не видел. И чистые какие! Словно только что с витрины. Обувь точно не мыли вчера, но она должна быть хотя бы в уличной пыли! А её нет. Владимир по одному приподнял ботинки, посмотрел на подошвы, на швы, на все части — везде идеально чисто: ни грязи, ни пыли. И под самими ботинками пол чист, вокруг них пыль и мелкий сор, а под ботинками пол просто сверкает чистотой!   Владимир вернул ботинки на место. Ни в каком месте не модные, зато, должно быть, удобные: видно, что стелька по рельефу непростая. Похоже, ногу хорошо фиксируют. И застежка необычная, вроде бы обычные шнурки, но плотно прижаты к коже ботинок. Владимир осторожно потянул на себя шнурок, и тот легко поддался. Отпустил — и шнурок тут же соскользнул назад и встал на место. Однако! И запах, вернее, полное его отсутствие. За своей обувью Владимир следил, и там с запахами всё в порядке, но тут вообще ничего. Сильно! Надо запомнить марку, поинтересоваться.   Чёрная куртка Агафьи и её косынка висели на плечиках. Ткань тоже интересная на вид и тоже подозрительно чистая. А косынка ровная, гладкая, словно выглаженная. А это как возможно? Владимир осторожно провёл тыльной стороной ладони по рукаву куртки Агафьи. Гладкая, приятная поверхность. Ни волоска не ощущалось, ни малейшей неровности. А на вид вязаная. И тоже никакого запаха. От слова «совсем».   Ладно, пора прекращать принюхиваться к её вещам. Если она сейчас его застукает, ситуация будет глупее некуда. Владимир вздохнул и вернулся в гостиную. А что делает его мобильный на столе?   Постойте, но его мобильный у Владимира в ладони! Выходит, Агафья свой оставила. Ладно, поставим его на зарядку. Владимир взял её смартфон и удивился: тонкий, но прочный; идеально ровный и гладкий, на нём тоже ни пылинки, ни царапинки. И никакого разъёма для зарядки! Владимир осторожно повертел аппарат в руках и едва не выронил, когда экран его осветился. На фоне сложного геометрического рисунка — уложенных в несколько рядов сфер — красовалось несколько надписей, одна под другой.   Собственность Агафьи Камышовой, департамент внутренних расследований Инквизиции.   Несанкционированный доступ запрещён.   Если вы нашли этот аппарат, обратитесь в службу безопасности Инквизиции по адресу: Евразия, Россия, Сибирь, Новониколаевск, проспект Свершений, 11, либо отправьте по указанному адресу курьерской почтой.   Владимир как стоял, так и сел — хорошо, что стул был неподалёку.

* * *

Надпись возникала, если долго касаться пальцем зеркальной поверхности экрана. Вообще телефон безликий: ни торговой марки, ни производителя. Не видно, где у него камера, если она есть, где вставляется карта памяти или SIM-карта. Ровный, гладкий корпус без малейших дефектов и отверстий. С ума сойти!   И адрес выглядел крайне странно. Выходило, что если Агафья играла в эту свою Инквизицию, то и телефон тоже специально такой нашла, и грозные надписи добавила? Стойте-ка... Вот тут Владимир касался аппарата пальцами. А поверхность чистая! Ну-ка... Владимир прикоснулся к нижней части корпуса подушечкой указательного пальца и положил телефон на стол. Выждал минуту и посмотрел. Ну так и есть — снова чистая поверхность.   Откуда у неё всё это? И надпись на её медальоне, « Obscurato nihil». Первое слово смутно знакомо, многие слышали про камеру-обскуру — предка фотоаппаратов.   Владимир включил настольную лампу и осторожно положил под неё телефон. Экран его немедленно осветился. Помимо прежних надписей в правом верхнем углу появилось изображение пальчиковой батарейки и надпись «Идёт зарядка». Позвольте узнать, каким образом? Он что, свет лампы в энергию преобразовывает? Владимир выключил настольную лампу и верхний свет, но режим зарядки никуда не делся. Но вот стоило отодвинуть телефон дальше, чем на метр от ближайшего провода электропроводки, и режим зарядки отключался.   То есть эта штука берёт энергию непосредственно из провода на расстоянии, безо всяких разъёмов и кабелей. Очень мило. Ладно, пусть заряжается.   Обувь и одежда у Агафьи странные, не как у людей, а уж про телефон и говорить нечего. А ещё у неё был медальон, который Владимир каким-то образом «починил», просто взяв в руку. Покачав головой, Владимир решил поискать ответы в интернете.   Перевести надпись на медальоне оказалось самой простой задачей: «Ничего не скрывай» или «Пусть ничего не скрывает», как-то так. Любопытно, любопытно... А про обувь такую и про телефон в сети и вовсе не было намёков, Владимир сделал снимки и того, и другого. Пусто, ноль совпадений. Интернет, который знает всё, о подобном и не слышал. Откуда всё это, откуда сама Агафья? И почему на остановке она спросила: «Где я»? И почему не было нужной улицы, а полицейского она назвала «господин стражник»?   Вопросы, вопросы... Владимир понял, что мозг вот-вот задымится, и пошёл охлаждать его подручными средствами — поставил чайник.   Небо на востоке постепенно светлело. Знать бы, чем помочь Агафье. Она явно не ориентируется в том, что происходит вокруг, не узнала город. А в автомобиле не сразу смогла пристегнуться, вряд ли притворялась, ей не до того было. «Не буду спрашивать напрямую, — подумал Владимир. — Тоньше надо, осторожнее».   Он едва успел налить воды в заварник, как услышал шаги. И запоздало понял, что так и ходил в халате, не в самом подобающем виде. Оглянулся — точно, она. Агафья, уже одетая и довольно улыбающаяся. Но откуда она взяла серую кофту? Ведь была чёрная!   — Доброе утро! — приветствовала его Агафья. — Плохо спали, Владимир?   — Днём отосплюсь, — махнул рукой Владимир. — Доброе утро. Хорошо выглядите, Ганя. Вы всегда так рано встаёте?   — На новом месте раньше обычного, — согласилась Агафья. — Вам помочь? Я видела в леднике молоко и яйца — хотите, омлет сделаю?   Странно она назвала холодильник. И когда успела заметить молоко и яйца? Вроде только один взгляд вчера туда бросила. Если не предположить, что ночью прокралась на кухню и изучила содержимое.   — Сделайте, — согласился Владимир. — Я пока одену что-нибудь поприличнее. Просто из любопытства, а что ещё у меня в холодильнике есть?   Агафья улыбнулась и... перечислила. Двадцать один пункт, получите и распишитесь. Владимир чуть снова не сел там же, где стоял.   — Сливочное масло уже не очень свежее, — добавила Агафья. — То, которое на верхней полке в дальнем углу. Можно приступать?   — Да, конечно, — согласился Владимир и освободил кухню от своего присутствия.   А потом вспомнил про телефон Агафьи. На нём уже не горела индикация зарядки. Чёрт, вообще-то в гостиной далеко до порядка, и как он вчера не заметил, прежде чем приглашать туда Агафью? А календарь над диваном, с иллюстрацией Багрового Ока из «Властелина Колец» так и вовсе лютый трэш. Владимир снял календарь и убрал его в тот же шкаф. Затем в первом приближении убрал остальной беспорядок. Оглянулся, вроде стало цивильнее, не такой страх и ужас, как пять минут назад.   В дверной косяк постучали.   — У меня всё готово! — позвала Агафья.   — Ваш телефон. Вы его в гостиной оставили, — протянул ладонь Владимир.   — Ой, а я уже испугалась, что потеряла! — обрадовалась Агафья. — Вы его зарядили! Спасибо!   Едой пахло не просто вкусно, а умопомрачительно вкусно. Вроде бы омлет и омлет, одно из самых простых блюд, а такого Владимир ещё не ел. Словно в дорогой ресторан зашёл!   — Потрясающе, — признал Владимир, когда с завтраком закончили. — У меня такого не получалось никогда. Научите?   — Если захотите, — согласилась Агафья. — У вас дома так спокойно... Вы простите меня за вчерашнее, я никогда ещё так не пугалась, даже на испытаниях!   Так. Пока не будем уточнять, что за испытания приняты там у них в Инквизиции.   — Не извиняйтесь. Вы не сделали ничего недостойного. — Владимир не сразу нашёлся, что сказать. — Если знаете, чем могу помочь — скажите.   — Я сама должна справиться, — возразила Агафья. — Вы и так очень помогли. — Она посмотрела ему в глаза, затем глянула в окно. — Солнце всходит, — заметила Агафья, поднимаясь на ноги. — Пора.   Пора? Что именно пора? Агафья кивнула ему и направилась в спальню, Владимир пошёл следом. Заметил, что Агафья успела собрать постельное бельё. Агафья оглянулась, видимо, чтобы убедиться, что Владимир тоже здесь. Она улыбнулась ему и... опустилась на колено, глядя в сторону восходящего Солнца.   Затем сложила руки на груди, крест-накрест, и прикрыла глаза.   — Obscuro nihil, — услышал поражённый Владимир. — Aperta claraque sum, janua clavisque sum, in lucem cum veritate sum...   Что-то происходило с органами чувств: в уши словно вставили вату, в глазах всё стало двоиться, да и ноги плохо держали. Владимир нетвёрдым шагом направился к ближайшему стулу. Неловко сел, едва не упав, и осознал, что видит теперь узор из светящихся и вращающихся спиралей, кругов, других контуров на стенах и потолке. И ещё ему показалось, что очертания преклонившей колено Агафьи светятся.   Неясно, как долго он просидел, слабость прошла внезапно, нахлынули энергия и бодрость, и слух словно включили — Владимир услышал заключительные слова Агафьи:   — Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna, esto perpetua.   Агафья склонилась, коснувшись лбом пола, и замерла так на пару секунд. Владимир поднялся на ноги, ощущая всё ту же бодрость, ясность духа и непонятную беспричинную радость. Агафья выпрямилась, поднялась на ноги и поклонилась Солнцу. Затем обернулась. На лице её сияла радость. Она бросилась к Владимиру, взяла его за руки.   — Я всё поняла! — не отводила она взгляда от его глаз. — Спасибо вам! Отвезите меня в Управу, хорошо?   — Хорошо, Ганя. — Голос не сразу повиновался. — С удовольствием.   На стенах уже не было ни спиралей, ни чего-то ещё. По правде говоря, комната теперь выглядела обыденной и немного скучной.   И снова Владимир не заметил, как именно Агафья обулась. Вроде просто шагнула в сторону ботинок, и вот уже они на её ногах.

* * *

Агафья уже не выглядела потерянной, жестом попросила Владимира впустить её через турникет. Затем они добрались до того самого закутка, и там Агафья отпустила его руку и прикрыла ладонями глаза.   — Нет, не беспокойтесь, — пояснила она. — Просто мне нужна минутка.   Минутка продлилась секунд десять. Агафья внезапно сорвалась с места и умчалась туда, куда обычно уходила, в сторону выхода к адвокатской конторе. И почти сразу же вернулась.   — Спасибо вам! — Она взяла Владимира за руки, и снова у неё был серьёзный-серьёзный вид.   — За что, Ганя?   — За то, что помогли пройти испытание! Я обязательно приду, как мы уговорились. Буду приходить. Вы ведь придёте?   — Обязательно, — пообещал Владимир, не понимая, что происходит.   — Спасибо! — Она вновь поцеловала его, на этот раз почти по-настоящему, и умчалась за поворот.   Долей секунды спустя Владимир бросился следом. Успел увидеть, пока Агафья закрывала за собой дверь, часть коридора и людей, которые шли по нему в обе стороны. Что за... ведь сегодня выходной! Владимир бросился к двери и открыл её.   Пусто. Нет людей, нет Агафьи. И коридор выглядел как-то по-другому. Что происходит?!   Владимир постоял, закрывая и открывая дверь. Увы, коридор оставался пустым. Затем Владимир прогулялся до адвокатской конторы. Странно, но дверь приоткрыта, слышен голос Вероники. Возникло ощущение, что Агафьи там нет и не было. Очень сильное ощущение.   Ладно, надо ехать домой. Владимир минут пять посидел, не осмеливался тронуться с места, дрожь в руках долго не проходила. А когда добрался, то понял, что больше всего сейчас ему недостаёт Агафьи. Всё вокруг стало скучным и унылым. А ведь солнце на дворе, лето — какая может быть скука?   Владимир вернулся на кухню, посуду нужно вымыть, заодно и от мыслей отвлечься. И с удивлением увидел, что вся посуда вымыта. Стоп, когда Агафья успела?! Сам он точно этого не делал. Или всё же делал?   Он постоял в месте, где Агафья молилась — несомненно, то была молитва. Показалось, что слышит её голос и непонятную латынь. Оглянулся и увидел тот самый лист бумаги, ручка так и лежала поверх. Владимир улыбнулся и сел за стол. Взял лист и перевернул его. И оторопел.   «Я, Агафья Камышова, стажёр второго ранга департамента внутренних расследований отделения Инквизиции в Новониколаевске, сим заверяю, что всё, что происходило со мной во владениях младшего дизайнера Владимира Кременя, происходило по моей собственной доброй воле, безо всякого принуждения или иного насилия».   Дата. Подпись. И странный чёрный квадрат рядом; зачем он, и вовсе неясно.   Вот оно что. Владимиру стало сильно не по себе. «Нет, но вы хотите», — сказала она. А бумага, выходит, чтобы у Владимира не было неприятностей, что бы ни случилось с Агафьей.   — Провались всё пропадом! — Владимир поднялся, чувствуя накативший гнев, и схватив лист, порвал его пополам, а потом ещё и ещё. Бросил обрывки на стол и уселся вновь, тяжело дыша.   Обрывки сдвинулись с места. Поползли, шурша, друг по дружке и соединились в целый лист. И он уже не шевелился. Владимир, отпрыгнувший чуть не в дальний угол комнаты, не сразу осмелился подойти и вначале авторучкой потрогать лист. Лист как лист, ничего особенного. Как новенький! И гнев схлынул, а изумление и неведомо откуда пришедший восторг остались.   — Спасибо, Ганя! — Отчего-то казалось, что Агафья услышит. — Я рад, что это не пригодилось.   Агафья никогда так не радовалась уютным стенам родной Инквизиции. Для обывателей суббота — выходной, но государственные службы никогда не отдыхают. Особенно такие важные, как Инквизиция. Пусть даже у самой Агафьи суббота выходной, но никто не удивится, застав её на работе. А если потребуется выходной вне расписания, то достаточно просто позвонить на вахту. Государство всегда идёт навстречу служащим, если те прилежно исполняют обязанности. А Агафья такой и была.   На душе у неё было солнечно как никогда. И Владимир теперь не шёл из головы. Странный он, как все дизайнеры, но таким храбрым оказался! И добрым в подлинном смысле. А такие странные слухи о нём тут ходили. Агафья помотала головой, выгоняя прочь нечестивые мысли. Слухи — для обыденных, низких людей. Государственному служащему не пристало опираться на слухи.   И утренняя молитва... давно уже Агафья не испытывала такого прилива сил и радости. Как тогда, в самый первый раз. Потом даже молитвы становятся обыденными, словно омовение по утрам и вечерам. Это было испытание, теперь понятно. И Владимир там был не случайно, наверное, это и для него было испытание...   Она почувствовала и, проходя мимо ниши информатория (на его панели всегда самые важные объявления), улыбнулась, шагнула в нишу, опустилась на колено и скрестила руки на груди.   — Доброго дня, Ваше Преподобие!   Он появился словно из ниоткуда. Конечно же, он просто стоял здесь, прикрытый дымкой, и ещё неделю назад Агафья, вероятно, прошла бы мимо, не заметив. Но вчерашняя встряска...   — Мы не на церемонии, дочь моя, можно без формальностей, — улыбнулся мэтр Агапит Зервас.   Седовласый, рослый, властный взгляд, прямой нос и тонкие губы... Подчиняться получалось рефлекторно. Именно он когда-то выкупил Агафью у её родителей, именно из его рук она взяла когда-то первое в своей жизни ванильное мороженое...   — Слушаюсь, мэтр! — улыбнулась Агафья и посмотрела ему в глаза, поднимаясь на ноги.   Мэтр был в обычном деловом костюме. Агапит Зервас жестом указал: «Идёмте!», и Агафья пошла вместе с ним по коридору.   — Итак, кто он? — поинтересовался мэтр.   — Владимир Кремень, младший дизайнер департамента технической поддержки, — отозвалась Агафья тотчас.   — Трудолюбивый, амбициозный, на хорошем счету у руководства, — заметил мэтр. — У него большое будущее. У вас обоих, Агафья.   Агафья поняла, что в горле пересохло. Она остановилась, это было против этикета, мелкое, но всё же нарушение, и заметила, что и мэтр остановился, улыбаясь.   — Вы одобряете, мэтр? — спросила Агафья, глядя ему в лицо, но не в глаза.   — Одобряю, — признал мэтр и прикоснулся ладонью к голове Агафьи. — Ему нужны ваши интуиция и терпение, вам помогут его настойчивость и уверенность. Вы хорошо проявили себя на испытании, вы оба. Завтра в восемь тридцать утра жду вас с отчётом. Нет, не беспокойтесь. Устный отчёт в свободной форме. А сегодня отдыхайте. Вы заслужили.   — Благодарю вас, мэтр! — поклонилась Агафья, аудиенция окончена. — Fiat lux aeterna!   — Fiat veritas aeterna, — отозвался мэтр.   — Esto perpetua, — произнесли они хором, и мэтр... исчез. Он не тратит время на лишние церемонии.   Агафья с трудом заставила себя выйти из Управы чинно и спокойно, как и подобает служащей её ранга. Хотелось бежать, подпрыгивая от радости.   И ещё очень не хватало Владимира. Очень-очень не хватало.

* * *

Владимир попробовал продолжить исследования. Он вновь попытался порвать лист, даже записал на смартфон, как обрывки сползаются и срастаются. Он не пытался уничтожить его как-то иначе, например, сжечь. Вдруг сгорит, и с концами? В итоге Владимир спрятал «Заверение» в папку для документов, которую носил в сумке. Пусть там пока полежит. И вот это всем чудесам чудо: если продвинутую обувь, одежду и телефон вполне можно представить, то вот такое...   «Я должен найти её», — подумал Владимир. Она обещала приходить, но когда ещё это будет, не раньше понедельника. И куда Агафья успела деться из коридора? Бегать и мчаться она мастерица, но ведь там и другие люди были! Или ему померещилось? Нужно было записать на смартфон.   И ведь знал он её меньше недели, и общались, если не считать последних суток, всего ничего, да и о ерунде всякой, а теперь ни о ком другом ему и думать не хотелось.   Нужно делом заняться. Как ни банально звучит, это всегда помогало. Ожидающих дежурных заказов было полно, надо поработать, а заодно и развеяться. А потом прокатиться в какой-нибудь ботанический сад, побродить среди природы. План есть — будем исполнять. Да и в квартире нужно порядок навести, понятно, почему Агафье было неуютно в гостиной. Это сам Владимир присмотрелся к вечному бардаку. Можно поспорить, что у Агафьи в комнате полный порядок во всём.

* * *

В общежитии тоже было особенно уютно. Агафья навела порядок, хотя и так всё на месте, надо только переодеться, а ношеное положить в стирку. Она поняла, что не сумеет сидеть в четырёх стенах. Подруги, они же коллеги по отделу, давно в парке или на стадионе: как и все нормальные люди, они ведут здоровый образ жизни.   «Я так не выдержу», — подумала Агафья.   Она никогда не могла увидеть Владимира иначе, как в том закутке, в технический отдел просто так ей не войти, нужен допуск и веское основание, да и не пристало захаживать, чтобы поболтать. Работа дизайнера очень трудная и ответственная. Это известные начертания и инкантации может использовать даже ребёнок, а изобретать новые и сложно, и опасно. Сразу после той молитвы она успела увидеть, как меркнут нанесённые на стены охранные начертания. Владимир во всём основателен, несомненно. Он там давно живёт и принял все положенные меры безопасности. «А я просто растерялась и испугалась, как маленький ребёнок», — подумала Агафья, и снова ей стало стыдно. И зачем было убегать в Управе от чистильщика? Ведь она ни в чём не виновата! Прошёлся бы рядом, и всё. Если нет скверных мыслей, если ничего не нарушила, то и бояться нечего. Все это знают.   Всё, пора на стадион. Побегать, попрыгать, ей надо побыть среди людей. Может, тогда удастся немного отвлечься.   Так, минутку, а где удостоверение личности? Когда их остановил стражник, Агафья не раздумывая предъявила его, пусть даже удостоверение превратилось во что-то странное, но где оно теперь?!   Неужели потеряла, безрукая? Только не паниковать. Владимир тогда забрал удостоверение. Если так, он и отдаст и, несомненно, «забудет» доложить куда положено, он посмотрит, что сделает сама Агафья. Но удостоверение нужно, только если остановят на улице при выборочных проверках. А значит...   Ничего не значит. Если остановят, то надо сознаваться и получать положенное наказание. А если повезёт и обойдётся, то надо впредь быть внимательнее. Всё, бегом на стадион!

* * *

К концу субботы Владимир начинал уже беспокоиться о своём психическом состоянии и успел переделать всё, что лежало в низком приоритете на работе. Хватило ума не вносить всё сделанное в хранилище, будем выдавать постепенно, нет нужды поражать работодателя производительностью труда. Только глупый кот возьмёт и переловит всех мышей за одну ночь. Будем умным котом.   Кстати, о котах: Владимир участвовал в судьбе той самой кошки Машки, когда она захворала — сам возил её в ветеринарную клинику и оплачивал лечение. Был такой импульс: и кошка уже пожилая, и хозяйка, сама немолодая, очень переживала за животное, и денег на лекарства и процедуры у неё не было. С тех пор Владимир вместе с другими соседями покупал лекарства и соседке, и её кошке.   Так что он сходил к бабушке Авдотье, принёс запасного корма для любимицы, заодно и с кошкой пообщался и помирился. И почему Агафья так испугалась её? Кошки в детстве подрали?   В конце концов Владимир взял тот самый рабочий блокнот, в котором собирал истории для Агафьи, и с обратной стороны его начал записывать всё необычное, что было связано с Агафьей. Номер первый — тот самый лист, «индульгенция». Слово пришло на ум внезапно: где инквизиция, там и индульгенция. Ежу понятно, что ничем бы та бумага Владимиру не помогла, случись всё по самому нелепому сценарию. Но Агафья явно думала иначе.   Владимир записал, насколько смог припомнить текст той самой молитвы. Агафья произносила её чётко и звонко, можно сказать, чеканно, но слова запомнились лишь отчасти. И начало молитвы было очень похоже на слова с медальона. Если это девиз Инквизиции, то всё в тему. «Ничего не скрывай», а то сам знаешь: есть средства развязать язык. Воображение отказывалось представлять Агафью, участвующую в средневековых допросах с раскалёнными щипцами, дыбой и прочими средствами достижения взаимопонимания. Интересно, а чем бы пользовалась инквизиция в современности? Наркотики правды, электрошок, что-то ещё?   Нет, точно у него с головой не всё в порядке, это же надо до такого додуматься! Владимир помотал головой и ещё раз достал индульгенцию. И ведь никому не расскажешь. Шестое чувство подсказывало, что не стоит посвящать в эту тайну кого-то ещё. Настоящим чудом разбрасываться не следует. Владимир посмотрел на лист под увеличительным стеклом и проколол бумагу толстой иглой. Секунды через две после того, как иглу извлекли, дыра начала зарастать, и ещё через пять секунд полностью затянулась. Что за технологии такие? И главное, это ведь был обычный лист из стопки для принтера. И авторучка самая обычная. Что теперь, ему надо начинать верить, что это Агафья так наколдовала?

* * *

Агафья проснулась в воскресенье не за час до рассвета, как уже привыкла, а за два. Вдоволь пообщавшись с подругами в клубе вечером, что помогло отвлечься от некоторых неприятных воспоминаний, она раз за разом вспоминала, как шла со стадиона и её окликнул стражник.   Так она и поняла подлинную суть выражения «сердце ушло в пятки». Хотя что тут такого, почти все хотя бы раз забывали дома документы (пусть и со школы им вбивали привычку всегда их носить с собой). Всего-то устное предупреждение, оно даже не фиксируется. Чего было бояться? Но всё же она испугалась. Оказалось, выронила резинку для волос, попросили поднять. Никогда бы не подумала, что от такого простого действия можно получить столько адреналина.   Дома она перерыла все шкафы, но удостоверение не нашла. Хотя и так понятно, у кого оно... Агафья улыбнулась и устроилась в постели с книгой. Настолько оказалась взбудораженной, что почти до одиннадцати не могла заснуть.   А в Управу явилась в половине восьмого, к вежливому недоумению вахтёра. Она посидела в пустой комнате, отрепетировала устный отчёт. Главное — ничего не скрывать, всё как было пересказать. Устный отчёт самый коварный, а заодно и самый правдивый. Наверное, поэтому мэтр их предпочитает: всё равно всё записывается аппаратурой, а потом переводится в текст.

* * *

Утром в воскресенье Владимир вспомнил, что паспорт Агафьи так и лежит в кармане куртки. Непорядок. Владимир вынул его и... снял фотокопии с каждой страницы. Исключительно для архивных целей. Наверняка и в паспорте Агафьи много странного.   И он не ошибся. Адрес места регистрации указан совсем не тот, куда Агафья пыталась приехать. И что самое смешное, подлинный адрес был всего в двух домах от того, где жил Владимир. Вот уж совпадение! И как это прикажете понимать? Ладно, ещё одна запись в блокнот, который уже почти закончился.   Тогда он отыскал в ящике стола новый блокнот и не поленился переписать туда найденные и придуманные истории-загадки для Агафьи. Но пояснения к ним переписывать не стал — и так всё помнил. Что ж, двадцать четыре истории — уже неплохо. Интересно было бы её истории услышать, помимо той, про цветок, которую они так и не решили.   Владимир глянул на часы. В будние дни через час Агафья пришла бы в тот закуток. А что если...   Додумать он не успел. Бросился в прихожую, оделся и помчался на стоянку за автомобилем. Не забыл взять с собой паспорт Агафьи.

* * *

Агафья ожидала, что её будет выслушивать не только мэтр Зервас, но и как минимум её непосредственный начальник, но выступать перед Высоким Советом, главами всех департаментов Инквизиции, она уж точно не мечтала.   Агафья оробела секунды на две. Потом нашла в себе силы дойти до положенного возвышения, встать там на колено и дождаться, когда прикажут рассказывать. К этому моменту она полностью собралась с духом.   Доложила чётко и по существу, ничего не скрывая. Боковым зрением Агафья отчётливо замечала на лицах высокого начальства самые разные эмоции. Должно быть, испытание придумал сам мэтр, ведь он горазд на такие выдумки.   Обсуждали её отчёт, словно не замечали саму Агафью. И это тоже традиция: стой кто угодно на месте Агафьи, хоть сам мэтр, будет ровно то же. В конце концов мэтр поднялся на ноги и жестом велел подняться Агафье.   — Стажёр Камышова, — посмотрел он в её глаза, — мне доставляет удовольствие сообщить, что решением Высокого Совета мы назначаем вас младшим оперативным работником, в том же подразделении, к работе приступаете после прохождения аттестации.   — Благодарю за доверие, Высокий Совет! — поклонилась Агафья, ещё не успев как следует удивиться.   Её продвинули через две ступеньки: вначале должны были присвоить статус стажёра первого ранга, потом кандидата в оперативные работники и только потом назначить на должность младшего оперативного работника! Ничего себе!   На этом собрание Высокого Совета закончилось. От поздравлений членов Высокого Совета Агафья оробела по-настоящему. Наконец в помещении остались только девушка и мэтр Агапит Зервас.   — Четыре года вы работали в должности стажёра второго ранга, — пояснил он. — Работали прилежно, эффективно, ни разу не пытались намекнуть, что хотите повышения. Просто делали свою работу и делали её на совесть. Мы ценим таких работников, Агафья. Последний год вы фактически работали оперативным работником, аттестация будет простой формальностью.   — Благодарю, мэтр! — Агафья попыталась встать на колено, но мэтр не позволил.   — Это всё ваши заслуги, Агафья. Смущаться не следует. Аттестация начинается завтра утром, место проведения — тренировочный пункт в Новгороде. Вот ваш билет, — протянул он карточку. — Полтора часа на сборы, авто будет ждать вас у общежития. Через две недели вы приступаете к новым обязанностям здесь, в Новониколаевске.   Агафья не нашлась, что сказать. Но мэтр успел увидеть тень, скользнувшую по её лицу.   — Я знаю, о чём вы подумали. Он сейчас здесь, — понизил мэтр голос до почти заговорщического шёпота. — Пяти минут вам хватит?   — Хватит! — улыбнулась Агафья. — Спасибо, мэтр!   — Бегите, — улыбнулся тот в ответ. — Только не упадите.   Агафья засмеялась и бросилась со всех ног к заветному коридору.

* * *

Владимир и сам не знал, зачем пришёл в закуток. Но пришёл и стоял там в ожидании непонятно чего. Несколько раз выглядывал в ту дверь — не идёт ли? — но тщетно. Наконец закрыл дверь и встал там, где обычно стоял. И как-то само собой получилось задуматься над новой историей. Пустое это всё, с чего бы Агафье приходить сюда в воскресенье? Зато это место здорово успокаивало.   Движение воздуха, дверь отворилась. И через долю секунды сияющая, радостная Агафья возникла перед ним. Она обняла Владимира и тут же отпустила.   — Вы здесь! Как здорово! Вы как будто почувствовали, да?   Владимир кивнул, улыбаясь, а что ещё можно ответить? И тут он вспомнил. Вовремя вспомнил.   — Ганя, вот ваш... — И оторопел.   Дома у себя положил в карман паспорт Агафьи, а сейчас вынул тяжёлую прямоугольную карточку, похожую на банковскую. Что за...   — Моё удостоверение! — Агафья забрала его. — Вы и его не забыли, здорово! Вы снова меня спасаете! — Она спрятала карточку в карман кофты и шагнула к Владимиру.   А у того вновь начала кружиться голова, мысли путались — так близко стояла Агафья, слишком близко.   — Я уезжаю сегодня, — сообщила девушка, взяв Владимира за руки. — Прямо сейчас, у меня всего несколько минуток. Но я вернусь! Правда вернусь! — добавила она почти что робко. — Простите, мне нельзя говорить когда, но скоро!   — Мне будет очень не хватать вас, — сумел произнести Владимир. — Разрешите подарить вам кое-что на память?   Агафья кивнула и отпустила его руки. Владимир достал новый блокнот с авторучкой в чехле под обложкой и протянул Агафье.   — Здесь истории, — пояснил он. — Те, которые я нашёл или придумал. Возьмёте? Будет над чем подумать, когда будет настроение.   — Возьму! — Агафья была явно довольна.   Она спрятала блокнот в тот же карман; помедлив, вынула из волос заколку в виде чёрной розы и протянула Владимиру.   — Это вам, на память! Я буду очень скучать! — И снова взяла его за руки.   Прошла, наверное, минута, они просто стояли и смотрели друг на друга.   — Вы ведь прочитали мою индульгенцию? — спросила Агафья, понизив голос.   Владимир кивнул:   — Вернуть вам её?   Агафья улыбнулась.   — Нет. Оставьте на память. Мне очень приятно, что она не пригодилась ни вам, ни мне. Не прощаюсь!   Она крепко обняла Владимира и умчалась прочь. На этот раз он не бежал следом. Вроде бы теперь самое время тосковать и огорчаться, но всё случилось наоборот, его настроение стало самым радужным. А поговорить с Агафьей обо всём странном, что происходит вокруг, они ещё успеют.   Владимир посмотрел ещё раз на заколку, вздохнул, улыбнулся и направился к выходу из Управы.

* * *

Владимир зашел в кафе в Управе, взял пару бутербродов с ветчиной, картонное ведёрко кофе и стакан брусничного морса. Хватит перекусить, а по-настоящему он поест дома. В ожидании заказа смотрел на заколку для волос — чёрную розу — и время от времени улыбался. И опять забыл взять у Агафьи номер телефона!   Под бутерброды и кофе удивительно хорошо думалось и начала сочиняться ещё одна детективная история для «Данетки». Стоит подготовиться к возвращению Агафьи: если она и впрямь умеет решать такое за несколько минут, историй потребуется много.   И тут Владимир почувствовал взгляд. Закрыл блокнот, поднял голову и оторопел.   Перед ним стояла Агафья, но какая-то не такая — странно выглядела. Владимир не сразу понял, что в ней не так.   Нет косички, волосы просто лежали на плечах. Не совсем ещё художественный беспорядок, но близкий родственник его.   Всё та же чёрная одежда. Но главное — лицо. Восковое, почти безжизненное. Больной потухший взгляд.   — Ганя?! — голос не сразу послушался Владимира. — Агафья? Что с вами?!   — Вы Владимир? — поинтересовалась Агафья, а вот голос такой же, не отличить.   Владимир кивнул, поднялся из-за столика и жестом указал: «Присаживайтесь». Девушка подошла и медленно уселась напротив, не отводя взгляда от лица Владимира. Тот тоже присел, не в силах перестать смотреть на неё. Что стряслось?   — Что случилось, Агафья? Отменили поездку?   — Агата, — поправила его девушка. Лицо её так и оставалось неподвижным. — Терпеть не могу «Агафью», дурацкое имя.   — Хорошо, Аг... — тут только до Владимира стало доходить. — Я понял вас, Агата.   — Вы знаете меня, — девушка не спрашивала, а утверждала. — Откуда? И почему я вас знаю?   Владимир не сразу нашёлся с ответом. Но и заговорить не успел — девушка прижала ладони к лицу и расплакалась. Зарыдала горько и безнадёжно.   — Агата? — Владимир обежал столик и присел перед плачущей Агатой. — Прошу вас, успокойтесь. Расскажите, что случилось — всё, что помните. Принести вам воды?   Агата покивала, постепенно успокоилась. Чуть не выронила стакан с водой, затем поставила его на стол и уставилась на нетронутый бокал с морсом.   — Можно? — спросила она, указав на напиток, голос не сразу повиновался ей. — Не знаю, что со мной, есть хочу жутко.   — Взять вам еды? — предложил Владимир, наблюдая, как Агата выпивает морс залпом.   — Только не здесь, — возразила девушка. — Слушайте. С моей стороны будет слишком большой наглостью попросить вас подвезти меня?   — Нет, весьма умеренной, — заверил Владимир, стараясь выглядеть серьёзно.   Это помогло: Агата слабо, но улыбнулась.   — Идёмте? — предложила она и, когда поднималась со стула, чуть не упала, ноги подвели на долю секунды. Владимир успел подхватить её.   — Отвезти вас в больницу? — предложил он.   Агата помотала головой.   — Просто помогите дойти.

* * *

— Притормозите, — попросила Агата, когда Владимир проезжал мимо той самой автобусной остановки. — Я сидела вон там, верно? — указала она в дальний угол павильона.   «Не вы, а Агафья», — захотелось возразить Владимиру, но он просто кивнул.   — А потом мы поехали... — и Агата перечислила и то, как Владимир с Агафьей ехали, и всё то, что говорили вплоть до момента, когда нужной улицы не оказалось на месте.   — Всё верно, — подтвердил Владимир, уже начиная утрачивать сцепление с реальностью. Что вообще происходит, и кто такая эта Агата? — Что было дальше?   — Плохо помню. Вроде бы вы меня домой привезли, только не ко мне. Дальше почти ничего не помню. Проснулась в подвале, возле входа в нашу контору, пошла отсюда и заметила вас в кафе. Вот и всё. Вы мне не верите, — заключила она устало, глядя Владимиру в глаза. — Отвезите меня в Управу, а?   — Зачем? — удивился Владимир. — Давайте домой отвезу. У вас глаза красные, вы когда последний раз спали?   — Наверное, неделю назад, — отвернулась Агата. — Вот в конторе и отосплюсь. Дома не могу — там страшно.   — Может, у вас есть...   — ...знакомых, подруг, парня и любовника нет, — перебила Агата. — Родителей и родственников тоже нет. Остановите, я выйду!   — Погодите, — предложил Владимир, съезжая на обочину. — Успокойтесь. Я понял, что идти вам некуда. Но так тоже нельзя. Отвезти вас ко мне?   Агата, уже взявшаяся за ручку двери, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Полежала так полминуты и уселась вновь. Она посмотрела в глаза Владимиру.   — Похоже, я у вас уже ночевала, — заключила она. — Ведь так?   — Ночевал кто-то очень похожий на вас. То же лицо, тот же голос, такая же одежда.   Агата рассмеялась и сразу стала лучше выглядеть.   — С ума сойти, — покачала она головой. — Слушайте, мне и правда некуда идти. И в психушку ещё раз не хочу — там мерзко. Мне бы только выспаться, а потом я уйду, честно. Поехали?

* * *

Агата продержалась только до двери квартиры Владимира, там ноги подвели её, и снова Владимир только чудом успел её подхватить. На этот раз ботинки Агата снимала как все люди: присела и распустила шнуровку, а потом потянула ботинок с ноги. И косынку не носила. И под ботинками у неё оказались самые обычные носки, вот и получилось предложить гостье тапочки.   — Идёмте, — указал Владимир направление в свою спальню. — Немного осталось.   — Ой нет, мне туда сначала, — указала Агата в сторону уборной. — Иначе будет катастрофа. Всё, не беспокойтесь, я справлюсь.   Владимир быстренько всё постелил и прикрыл жалюзи. Теперь воздух свежий, можно отдыхать в своё удовольствие. Девушка так и не вернулась.   — Агата? — Владимир постучал в дверь минуты через две. — Агата, с вами там всё хорошо?   Примерно через минуту Агата открыла дверь.   — Уснула, — пояснила мрачно. — Помогите дойти до ванной!   Помог. А потом довёл её до постели.   — Дальше я сама, — решительно заявила Агата. — Вы дома будете? Я вам, наверное, все планы порушила!   — Я никуда не собирался, — заверил Владимир. — Отдыхайте, потом поговорим.   Он вышел, прикрыв дверь. Минут через пять Владимир подошёл и легонько постучал. Ответа не было, тогда он осторожно заглянул в комнату. Одежда Агаты валялась прямо на полу у дивана, а сама она спала, отвернувшись к стенке. Владимир сложил её одежду на стул и удалился на кухню. Теперь ещё самому бы не сойти с ума от всего этого.

* * *

Владимир понял, что готовить еду у него нет ни сил, ни желания, а оставшегося не хватит на трапезу даже одному человеку. Выход простой: надо что-нибудь заказать. И самому пора поесть, и Агату нужно чем-то кормить. В последний момент он догадался приглушить звук домофона и отключить звук дверного звонка, чтобы курьер не разбудил Агату. Рассовав провизию по полкам холодильника, Владимир поставил чайник и вернулся в прихожую.   Занятно. Ботинки ровно такие же, «Ultimum», и снова безупречно чистые. То же и с курткой, Владимир провёл по её рукаву тыльной стороной ладони, и снова ощутил идеально гладкую поверхность. И шнурки на ботинках вели себя так же: плотно прилегали к поверхности и возвращались на место. Если Агата и Агафья разные люди, то они как минимум одевались в одном магазине.   Владимир поправил куртку Агаты на вешалке, и из внутреннего кармана выскользнул паспорт. Как неосторожно она его носит... Владимир раскрыл документ и задумался. В конце концов, отсканировал и его страницы (и тоже сугубо для личных целей), и сел сравнивать с паспортом Агафьи.   Выданы оба в один и тот же день и тем же подразделением. Одинаковые фото, те же полные имя, отчество и фамилия — Камышова Агафья Евдокимовна. А вот тут нашлось расхождение. Агафья была родом из села Нижние Озёрки в Иркутской губернии, а Агата родилась в Новосибирске. И номера паспортов разные, у Агаты номер был меньше ровно на единичку. А вот адреса регистрации совпадали. Обе были не замужем, без детей, группа крови совпадала — третья, резус отрицательный.   Вот как. Владимир откинулся на спинку стула. В известных социальных сетях не нашлось ни Агаты Камышовой, ни Агафьи — тут тоже совпадение. Ну или они там под псевдонимами. Так что происходит?   Чтобы хоть немного отвлечься от накопившихся загадок, он успел посмотреть кино, а потом неплохо продвинулся в очередной задаче по дизайну. Затем услышал шорох и стук в дверь гостиной.   — Владимир? — позвала Агата. — Слушайте, я есть хочу.

* * *

Аппетит у Агаты оказался завидный, Владимир и сам был не дурак поесть, но Агата сумела съесть чуть не вдвое больше.   — Вы меня спасли, — признала она, когда дело дошло до чая. — Можно я задам ещё пару неприятных вопросов, а потом уже отвечу на все ваши?   — Конечно, — согласился Владимир.   — Мы с вами спали?   Владимир поперхнулся чаем; к счастью, не очень сильно.   — Мы занимались сексом? — уточнила Агата и помрачнела. — Для меня это важно. Ответьте, пожалуйста.   — Нет, такого не было, — заверил Владимир.   — Мы давно с вами знакомы?   — Чуть меньше недели.   Агата кивнула и спрятала лицо в ладонях. Посидела так, вздохнула и положила руки на колени.   — Спрашивайте, — предложила она. — И скажите сразу, когда мне уйти.   — Вам хочется уйти? — поинтересовался Владимир.   — Нет, — отвела взгляд Агата. — У вас очень спокойно. Мне давно не было так спокойно. Но я же вам никто, и от меня одни проблемы! — Она посмотрела в глаза Владимиру.   — Давайте так, — предложил Владимир. — Оставайтесь до завтра, вы ведь ещё не выспались. Утром и мне, и вам на работу, а там и решим.   — Хорошо, — поднялась на ноги Агата. — Спасибо. А можно бумагу и ручку?   Владимир постарался сохранить спокойствие хотя бы на лице. Похоже, это ему удалось.   — Да, конечно. Там же, в спальне. Бумага в лотке у принтера, ручки стоят в стакане на столе.

* * *

— Я детдомовская, — пояснила Агата через пару минут. Она попросила поставить ещё чая и ждать её на кухне. — Моя ненаглядная мамочка оставила меня в роддоме. Узнала, что ей поставили шизофрению, и оставила, зачем ей ненормальная дочь?   — Шизофрения передаётся по наследству? — поднял взгляд Владимир.   Агата кивнула.   — Ну, то есть проще ребёнка сбагрить государству, чем думать, прежде чем залетать.   — Вы не рады, что родились?   Агата улыбнулась.   — Ну что вы, жуть как рада. Кроме шуток. Только вот хотелось нормальных маму с папой сразу, а не через четырнадцать лет.   Владимир покачал головой.   — Были у меня папа с мамой, — продолжила Агата. — Хорошие, добрые люди. Я им очень сочувствую, я первый год такие корки мочила, даже не знаю, почему меня по гарантии не вернули. Потом как-то за ум взялась. А когда мне было семнадцать с половиной, они утонули. Может быть, вы читали, тогда было жуткое кораблекрушение в Испании. Я в гостинице была, терпеть корабли не могу. В общем, осталась я наследницей их квартиры и стала жить с дядей.   — Дядя быстро всё понял и глаз на меня положил, — продолжила Агата. — Ну и намекнул, что если я не буду его слушаться, то в момент вернусь в детский дом с голой задницей. И не будет мне никакого наследства. В первый раз только потрогал везде, где хотел, — поёжилась Агата. — Я тогда поняла, что надолго меня не хватит. Как месячные кончатся, так и начнётся у меня семейная, мать её, жизнь. Дядя был мелким чиновником. Брал, как все, естественно. Я всегда любила лезть не в свои дела, ну и пошарилась малость, когда он бдительность потерял. Нашла много интересного. В общем, пошла я сдуру к тёте Соне — она у нас участковым врачом была. Всё рассказала. Она меня пожалела, успокоила и сказала, что знает, что делать.   — В общем, в тот же вечер она меня сдала, — усмехнулась нехорошо Агата. — Пришла к нам домой и... я даже позвонить Грише не успела. Отобрали у меня трубку, и тут до меня, дуры, дошло, что тётя Соня с ним в одной шайке. А я из дому-то уже убегала, была такая блажь, так что они меня почти сразу скрутили, рот заклеили, чтобы я не орала, и стали обсуждать, когда именно я убежала в последний раз и почему меня начали искать не сразу... Но я же не совсем деревянная. Мы из детдома вместе с Гришей Ворониным тогда откинулись, у него тоже родители появились.   — Гриша Воронин?   — Ну да. Его тоже психом обзывали. Ну, мы с ним оказались в одном классе и быстро сошлись, всегда вдвоём держались. Так и выжили. Единственный парень, которому я доверяю, — добавила Агата и, потерев лоб ладонью, отвела на секунду взгляд. — Простите. Уже не единственный.   — Всё в порядке. — Владимир взял её за руку.   Агата кивнула и продолжила:   — В общем, когда меня уже выносить собирались, позвонил Гриша. Мы с ним ещё раньше договорились, что если я не отзвонилась как надо, то он сразу приступает к плану «Б». Договаривались, что голос модулятором изменит, что из другого района позвонит, чтобы нас не вычислили. Он сказал дяде, что всё знает, что если со мной что случится, то прокуратура получит всё. Даже документы перечислил, какие в прокуратуру отправит, зачитал их. Короче, дядя с тётей так очканули, что рот мне расклеили. Ну я им и устроила юридическую консультацию. Не знаю, когда я всё успела проверить и во всё въехать. Походу, я в тот вечер и поняла, что буду юристом. Долгий вышел разговор. — Агата жестом попросила налить ещё чая.   Владимир заметил, что руки у неё дрожат.   — Я ведь и у тёти Сони успела дома порыться, когда в гостях бывала. Ну, была такая дурь, была. Короче, компромат и на неё припрятала. Договорились, что они могут красть у государства сколько хотят и дальше, дядя съезжает из моей квартиры, а до моего совершеннолетия они оба должны обходить меня стороной и всегда улыбаться. Я тогда с перепугу насочиняла, что у меня не один помощник... в общем, они поверили. Я потом ещё почти неделю заикалась, мне всё мерещилось, что дядя меня в любой момент где-нибудь поймает и прикопает, чтобы не дёргалась. Но я их знатно тогда испугала. Как мне восемнадцать стукнуло, они оба с тётей Соней из её квартиры куда-то съехали. А я первым делом квартиру оформила и продала. Мне там каждую ночь кошмары мерещились.   Агата залпом допила остатки чая, вернула чашку на стол и прикрыла ладонью глаза. Владимир ожидал, что она расплачется, но не тут-то было. Лицо оказалось сухим, когда открыла его, и выражение на нём было серьёзным.   — Не верите, — полувопросительно заметила Агата. — Я бы сама не верила. Конечно, я ничем уже не докажу. Хотя нет, могу. У меня так и лежат те бумажки про дядю и тётю Соню. Теперь в банковской ячейке. И денежки там же, которые я у дяди стырила. И знаете, совесть меня не мучает!   Владимир покивал, покачал головой и пошёл прочь из кухни. В голове творилось невесть что. Да уж, досталось Агате... Ему было понятно, что если попробовать посочувствовать ей, а тем более пожалеть, то она рассвирепеет.   Он прошёл в спальню и увидел знакомую картину. На столе лежали перевёрнутый лист бумаги и ручка поверх. И постель она тоже успела собрать, и даже положила точно так же, как Агафья накануне. Владимир поднял лист бумаги.   «Я, Агафья Евдокимовна Камышова, паспортные данные такие-то, сим заверяю, что всё, что происходило на квартире Владимира Фёдоровича Кременя...» — дальше почти тем же текстом. Дата. Подпись. И зачем-то такой же квадратик рядом с подписью.   — Не знаю, зачем квадрат, — пояснила Агата из-за спины. — Всегда его рисую, вместе с подписью. Люди просто думают, что это прибабах у меня такой.   Владимир повернулся к ней лицом.   — Вы правда думаете...   Она не позволила ему договорить. Шагнула вперёд, обняла и поцеловала. Так, что Владимир только чудом устоял на ногах. Едва успел вернуть «индульгенцию» на стол.

* * *

Как только его отпустили, Владимир попятился и рухнул на диван. Агата шагнула к нему и уселась на колени. Протянула ладонь и погладила по голове.   — Такое не подделать, — заметила она. — Я вас уже обнимала, я вспомнила ощущения. И целовала тоже, да?   — Было два раза, — заметил Владимир, не без труда возвращая способность здраво рассуждать. — Слушайте, вы же юрист. Вы правда думаете, что та индульгенция помогла бы?   — Конечно нет, — согласилась Агата и, вновь придвинувшись, поцеловала его.   И не было у него сил ни оттолкнуть, ни сопротивляться... и снова рассудок на несколько секунд куда-то делся.   — Суд был бы на моей стороне, не сомневайтесь, — заявила Агата.   — Получается, что самое надёжное — убить вас.   Агата покивала в ответ с самым серьёзным видом и поцеловала его в третий раз. На этот раз ясность мышления почти не пропадала. И отпускать Агату не хотелось, но пришлось.   — Но вы же не знаете, сколько я ещё успела бумаг написать и куда именно их дела? — сочувственно посмотрела Агата, держа Владимира за плечи.   — Вы же мне скажете, где они? — Владимир и глазом не моргнул. — Паяльник, утюг и тиски у меня точно есть. Насчёт наручников и паяльной лампы я не уверен.   Агата вновь покивала со всей серьёзностью, и случился четвёртый поцелуй. Самый долгий.   — Умеете уговаривать, — заключила Агата, вновь отстранившись от него, и... расхохоталась.   Владимир к ней присоединился. Они не сразу сумели успокоиться, долго сидели, смахивая с глаз слезы.   — Мы с вами стоим друг друга, — сообщила Агата, вставая с его колен, и протянула ладонь, помогая Владимиру подняться на ноги. — Оба психи. И вы обалденно целуетесь. Слушайте, я сейчас скажу, а то потом духу не хватит. Можно у вас пожить ещё немного? У вас нет девушки, я знаю. Хотя бы пару дней! — взгляд её стал умоляющим. — Правда, я не хочу в психушку!   — Оставайтесь, — согласился Владимир. — Тогда придётся какой-то минимум вещей вам купить.   — Можно попросить вас съездить ко мне домой? Я возьму самое необходимое. Мне одной страшно! — Агату передёрнуло.   — Давайте.   И глянул на часы. Седьмой час вечера. Насыщенное выдалось воскресенье.   — Куда-то спешите? — тут же спросила Агата.   — Нет. Просто не верится, что уже вечер. Да, давайте сейчас и съездим.

* * *

Дома у Агаты оказалось просторно, чисто и светло. И порядок. Владимир в очередной раз немного устыдился за собственный бардак. Вроде воздух свежий, солнечно, а в квартире было почему-то не по себе.   — Я сейчас! — пообещала Агата. — Холодильник заодно проверю, там могло уже что-то пропасть.   Одежда у неё в прихожей была почти вся в тёмных тонах. Готка, что ли? Хотя вряд ли — квартира в светлых тонах. И действительно, ходишь по ней, и словно холодком по спине пробегает. В чём тут дело?   Владимир не сразу заметил. В гостиной, у одной из стен, ему померещилась дверь, замаскированная под стену. Владимир помотал головой, шагнул влево, вправо... Точно как та дверь под кирпичи в закутке Управы. Подошёл, присмотрелся: если не знать, где искать, и не найдёшь. Ручки нет, а как её открывают?   — Агата, что это за дверь? — в конце концов спросил Владимир. Агата появилась из кухни, вытирая руки о полотенце.   — Какая дверь? — удивилась она. — Здесь нет...   Владимир нажал рукой на стену, край двери, и она со звонким щелчком приоткрылась.   — Сдуреть! — покачала головой Агата. — Чулан? Но я же здесь полный ремонт делала, даже стены малость переставляли! Не было чулана! А что там?   Владимир осторожно потянул дверь в сторону. Действительно, было похоже на чулан. Внутри пустые стеллажи, лампочка под потолком зажглась, едва внутрь вошли. Единственным предметом в чулане был чёрный чемодан на колёсиках.   — Там что-то есть! — Агата выкатила чемодан наружу. — Кодовый замок! Интересно... — Она повращала колёсики замка минуты две, и замок отщёлкнулся. — Сдуреть! Один из моих кодов подошёл! — Она решительно откинула крышку чемодана, прежде чем Владимир успел вмешаться.   Чемодан был заполнен на две трети. Коробки, пакеты. Похоже, в них одежда и обувь. Владимир сразу узнал ботинки «Ultimum», а что в остальных пакетах, было неясно. Глаза Агаты округлились.   — Я ничего не понимаю, — призналась она. — У меня такие же ботинки. Суперские, ноги в них не преют, не устают, грязь не пристаёт. Не помню, где взяла, если честно. А это что, запас? То есть у меня и вправду провалы в памяти... — задумалась она. — Возьму чемодан с собой. У вас и разберу, можно, да?   Владимир кивнул.   — Всё, я закончила, можно уходить. Поможете донести?

* * *

— Это на хозяйство. — Агата положила на комод в гостиной стопку банкнот. — Вы уже и так на меня потратились. Нормально?   — Нормально, — согласился Владимир.   — Готовить не умею и не буду, — заявила Агата. — Могу по хозяйству помогать. Заодно ваш бардак маленько разгребу, если не возражаете. Так пойдёт?   — Пойдёт, — покивал Владимир.   Быстро всё происходит, подозрительно быстро.   — Слушайте, я понимаю, как это выглядит. — Агата подошла к нему вплотную. — Я не могу так сразу. Вы мне очень нравитесь, и я как будто всю жизнь вас знаю. Но я так не могу. Без обид?   — Без обид. Только если оба захотим. И без индульгенций, хорошо?   — Да, порвите её к чертям, — согласилась Агата. — Глупая была идея.   Владимир прошёл в спальню, Агата следом. Он порвал индульгенцию надвое, сложил половинки и порвал ещё раз, ещё и ещё.   Агата взвизгнула и отпрыгнула прочь: вновь поползли четвертинки, сворачиваясь и шурша, и вот перед ними лежит целенький лист. Ни надрыва, ничего.   — Что-что-что это было?! — Лицо Агаты стало белее мела. — Порвите его ещё раз!   Владимир повиновался, уже догадываясь, что произойдёт. Порвал на шестнадцать частей и вместе с Агатой наблюдал, как те сползаются и срастаются. Агата стряхнула с себя оцепенение, бросилась к листу и разорвала его в клочья.   Клочья на глазах потускнели и превратились в тончайшую пыль. А пыль, заискрившись, протаяла.   — Вы это тоже видели? — посмотрела Агата в глаза Владимиру и неловко уселась на диван. — Мне не приснилось?   — Когда вы порвали лист, он стал пылью, а затем ничего не осталось, — подтвердил Владимир.   «Я-то почему такой спокойный?» — подумал он.   — Поставьте ещё чай, — попросила Агата. — Мне нужна минутка. Нет, со мной всё будет хорошо. Я сейчас подойду.   Агата не сразу пришла на кухню, Владимир уже начал беспокоиться, когда услышал её шаги.   — Надо было на телефон записать, — пояснила она. — Знаете, что я заметила? Вы не так уж удивились, когда увидели, как лист срастается. То есть вы такое видели, да? Ну или что-то похожее?   — Видел, — признал Владимир.   — Наверное, и запись сделали. — Агата смотрела ему в глаза. — Не буду допытываться, обойдусь без паяльника и утюга, — невесело усмехнулась она. — А знаете что? Я снова попробую. Если не получится, то сама вас попрошу, чтобы в психушку меня отвезли на обследование. Только не входите, пока не позову, ладно?   Владимир вздохнул и кивнул. Ну и зачем он чай готовил, зачем наливал?   Агата позвала его через пару минут.   — Ерунда какая-то, — нахмурилась она. — Смотрите, не могу подпись поставить. В точности такой же текст написала, а подписаться не могу, как будто ручка не пишет.   Владимир посмотрел и удивился — действительно, кончик стержня двигался, словно по стеклу.   — А если текст будет немного другой? — поинтересовался он. — Ну не знаю... запятую лишнюю поставьте или другую дату.   — Лишняя запятая — это неграмотно, — возразила Агата. — Другую дату попробую.   Как бы не так! Даты ни в прошлом, ни в будущем не помогали. На столе валялось теперь двенадцать листков — все неподписанные.   — Что за чушь! — поразилась Агата. — Вот точно глюки. Ну ладно, укажу и дату, и время.   А вот так получилось. Агата дорисовала квадрат и отбросила ручку на стол, словно она обжигала.   — Нервы, — пояснила она. — Мне страшновато. Попробуйте порвать!   Через несколько секунд, широко раскрыв глаза, оба наблюдали, как срастаются обрывки.   — Сдуреть... — прошептала Агата. — А теперь на телефон запишу. Порвите его ещё раз, начинайте, когда скажу.   Записали. И затем Владимир записал на свой телефон, как обращается в пыль и далее в ничто лист, если его разрывала Агата.   — То есть мы не спятили, — подвела итог Агата. — Слушайте, я ведь в такое не верила. Ну не бывает никакой магии! И что тогда случилось? Я ведь тысячу раз документы так подписывала. Если хотя бы раз они начали чиниться, как порвутся, ну точно об этом написали бы в интернете!   — Вас же нет в интернете, — уточнил Владимир.   — Я его только читаю, гадить там и без меня умеют, — отмахнулась Агата. — Ну ладно — сами поищите. Сто пудов ничего не найдёте!   И действительно с первого раза не нашёл. Хотя это мало что значит — Владимир искал-то всего пару минут.   — То есть магия существует, — заключила Агата. — Или есть такие продвинутые технологии, что не отличить. Вот теперь точно крыша поедет! Расскажете мне о той девушке, с которой познакомились? Ну, что можно рассказать.   Владимир описал внешний вид Агафьи, упоминать медальон не стал, умолчал про Инквизицию и подобное. Также не упомянул, как именно Агафья к нему обращалась.   — Голос, одежда точно те же самые, — добавил Владимир. — И... — Он замялся, не сразу решился продолжать. — Запах волос, запах кожи в точности такие же. Цвет глаз такой же. Но говорите вы с ней совершенно по-разному, тут не спутать.   Агата покачала головой.   — Что ещё знаете о ней?   Владимир некоторое время колебался, затем решился:   — Идёмте, покажу, — предложил он. — У вас паспорт с собой? Давайте сравним их.   — А зачем вы её паспорт отсканировали? — удивилась Агата. — Хотя какое моё дело. Да, давайте сравним.

* * *

— Нижние Озёрки, Иркутская губерния, — нахмурилась девушка, переводя взгляд со страниц своего паспорта на фотографию паспорта Агафьи. — Чушь какая-то. Точно говорю: не могли так написать. И номер, смотрите, только на единичку отличается. Липа, точно говорю!   — Полицейский ничего такого не заметил.   — Качественная липа, — отмахнулась Агата. — Ну вот смотрите там, где фото. Видите, у меня на отсвет голографические маркеры? Ну, герб, двуглавый орёл?   — Ну да.   — А у неё, смотрите, другой символ. Кружочки какие-то. На российском паспорте такого не должно быть.   И верно, как он не заметил?!   — Остальное вроде то же. И живёт она у меня в квартире, так? — посмотрела Агата на Владимира. — Ни разу её там не видела. Если мы так похожи, то получается, у меня есть сестра-близнец? Как в дурном детективе! А можете припомнить, когда именно вы с ней общались? Даты, время?   — С этим сложнее, — признал Владимир. Он сел перед листом бумаги и попробовал припомнить.   — Это тот самый первый день? — указала Агата. — Когда вы впервые её увидели?   — Верно. Где вы были в тот момент?   Агата припоминала и мрачнела на глазах.   — Память у меня тогда отшибло, — призналась она. — Со мной такое и раньше бывало.   Она тогда сидела дома и вникала в заковыристый контракт, давала оценку, готовила рекомендации. Помнила, что сидела за письменным столом у компьютера со стопкой справочников... и вдруг всё потемнело перед глазами. А когда пришла в себя, то стояла на кухне с чашкой кофе в руке. Чуть на себя всё не вылила. Записала время и дату инцидента.   — С вами такое уже бывало?   — Много раз, — подтвердила Агата. — Обычно это ненадолго. Но я чётко помню каждый момент, когда прихожу в себя. Я никогда не могла понять, где оказалась и почему именно там.   — Вы поэтому столько раз упоминали психиатрическую клинику?   — Верно. Меня несколько раз туда отвозили, там и просыпалась, ну, там память возвращалась. Я потому на удалёнку и ушла. Если шеф узнает, что со мной такое творится, может и выпереть. Хотя вряд ли, я слишком ценная работница, — признала Агата и невесело улыбнулась.   — А вот этот, самый длинный интервал? — указал Владимир на момент, когда они с Агафьей бросились бежать от призрака и в итоге оказались в его квартире.   — Самая жуть, — вздрогнула Агата. — Я тогда пошла вас искать. Не поняла, с какого перепуга вы мной интересовались, мы же вроде незнакомы. У нашей Ники язык без костей — все подробности передала. Я и пошла, прикинула, где короткий путь к вашей конторе.   Когда это началось, она шла по петляющим коридорам подвала, всё вокруг становилось фрагментарным и чёрно-белым, потерялось ощущение запахов, заложило уши. Она заметила что-то странное — две человеческие фигуры, но туманные, зыбкие. Бросилась за ними, едва те побежали... и всё, отключилась.   — Я очнулась примерно там же, где вырубилась, — хмуро добавила Агата. — Насколько смогла припомнить. Еле до туалета добежала, думала, не донесу. Голова разламывалась, хорошо, что у меня с собой были колёса от головы. Пошла на улицу, комок в горле стоял, хотела на свежий воздух. Вас в кафе заметила и сразу же узнала. Хотя живьём не видела ещё. Вот и вся история.   Владимир только головой покачал.   — И ещё, смотрите. — Агата добыла свой телефон и полистала историю звонков, чатов. — Видите? Ни одного вызова, ни одного сообщения. Такого не бывает! Меня то шеф вызывает, то ещё кто. А тут пусто, словно про меня все забыли, пока я была в отключке.   Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.   — Или сестра-близнец, или другая личность? — предположил Владимир. — Вы этого испугались?   — Сестры нет, точно говорю, — отмахнулась Агата. — Я ведь потом искала подробности о биологической мамочке. Ну чисто для себя, хотела понять, как ей там живётся. Вдруг помощь нужна. Я от неё не в восторге, но мама всё-таки. Нет, нормально живёт, выпустили из психушки, в общем, живёт как сыр в масле. У них там ещё пара вполне годных детей, с головой вроде всё в порядке. И я им там нужна, как рыбке зонтик. И главное — я нашла те записи из роддома. Я одна тогда родилась, не было близнеца.   — Тогда другая личность?   — Это ближе к истине, — согласилась Агата. — Тогда понятно, почему мы одеты одинаково. Ну а причёску сменить дело нехитрое. У вас остались её вещи? Ну может, обронила что-нибудь, не знаю?   — Вот, — решился Владимир и показал заколку для волос, чёрную розу.   — У меня такая же! — удивилась Агата. — Я её на работе оставила в ящике стола. Сдуреть! Можно? — протянула она руку.   Владимир кивнул. Агата взяла заколку, повернула, всматриваясь в надпись на подложке, и потеряла сознание. Владимир едва успел подхватить её.

* * *

Он ожидал припадка, чего-нибудь ещё, но Агата словно заснула. И походила именно на спящую, дышала ровно, расслаблена.   — Агата! Агата, что с вами?! — Владимир осторожно уложил её на пол, потряс за плечи. Агата лежала и улыбалась во сне.   — Агата, проснитесь!   Губы Агаты шевельнулись.   — Владимир? — услышал он тихий голос и вздрогнул. Изменились манера, выговор. Это был голос Агафьи. — Какой приятный сон... Я очень скучаю, правда...   Заколка выпала из ладони Агаты, и она открыла глаза, потом вздрогнула, побледнела, попыталась рывком усесться.   — Всё-всё, успокойтесь, — Владимир уселся рядом и обнял её. Агата тяжело дышала, её глаза были широко раскрыты. Она первым делом посмотрела на часы.   — Вы спали меньше минуты, — пояснил Владимир, помогая ей подняться на ноги, и рассказал остальное.   — Я к этой штуке больше не прикоснусь, — поёжилась Агата. — Спрячьте её, а? Теперь вы мне верите? Говорите, слышали её голос?   Владимир покивал.   — Не знаю, что тут сказать. Это жутковато.   — Это не то слово, — поправила Агата. — Слушайте, хватит о ней. Мне подумать нужно, как теперь жить. Только не прогоняйте! Если вы и с ней, и со мной знакомы, может, нам удастся что-то сделать. Запишите мой номер! — предложила она. — А я ваш. Будем на связи. Когда снова с ней встретитесь, пожалуйста, позвоните мне.   — Хорошая мысль, — одобрил Владимир, и они обменялись номерами.   — И ещё. На телефон ставится такая программа, чтобы можно было следить за координатами. Родители обычно ставят, чтобы присматривать, куда детишек занесло. Я согласна такую установить, — Агата посмотрела в глаза Владимира, — чтобы вы знали, где я. Ну, где телефон, я с ним не расстаюсь. Настроим?   — Хорошо, — согласился Владимир.   Минут через пять они убедились, что телефон Агаты теперь «под колпаком».   — Слушайте, я понимаю, что дико гружу вас своими глюками. — Она взяла Владимира за руки. — И что так не бывает, что всего полдня знакомы, а я вас будто всю жизнь знаю. Но вы же тоже что-то чувствуете, да? Если что, скажите. Я просто уйду, без обид.   — Чувствую, — признал Владимир. — Происходит что-то странное, нужно разбираться. Когда начнёте меня всерьёз грузить, я так и скажу, не беспокойтесь.   — Спасибо! Идёмте тот чемоданчик разберём? Может, там будут намёки. Может, это она его в чулане спрятала?

* * *

— Да тут руководство! — поразилась Агата, распаковав пакет с парой ботинок «Ultimum». — Смотрите, какое толстое! Ну-ка, ну-ка...   — Я пока посмотрю остальное? — спросил Владимир, и Агата кивнула, устроившись за столом. Она увлечённо читала руководство, глаза её горели.   Владимир отсортировал пакеты. Помимо ботинок в чемодане было три одинаковых пакета, помеченных «Термобельё», шесть с пометкой «Нижнее бельё», три пакета с майками, шесть с носками, два с наклейками «Светлый пояс». Две кофты, две куртки, две лыжные шапки, две пары перчаток. И коробки: аптечка, помеченная красным крестом (Владимир раскрыл и действительно нашёл там лекарства, бинты и прочее); коробка с надписью «Dentes» и ещё одна с четырьмя одинаковыми прямоугольными коробками внутри, безо всяких надписей. Владимир приоткрыл одну и увидел внутри плоский телефон без единого отверстия, в точности как у Агафьи.   — Ничего себе! — опешил он. — Слушайте, похоже на запас снаряжения. Одежда, телефоны, аптечка, и ещё эти «Dentes».   — Минутку, я сейчас... — кивнула Агата. — Я вроде бы въехала. Смотрите!   Она сбегала в прихожую за своими ботинками, указала на ковёр.   — Можно? Они чистые!   Владимир кивнул. Агата поставила ботинки на пол, встала за ними, сбросив тапки, заглянула в инструкцию, шагнула вперёд...   Ботинки словно выросли поверх её ступней. Только что была в одних носках, и вот уже стоит в ботинках. Агата оглянулась, подмигнула, снова заглянула в инструкцию... и, шагнув вперёд, осталась в одних носках. Ботинки были позади.   — Я прочитала в руководстве, — пояснила она. — Это не всё, что они умеют, там ещё читать и читать. Сдуреть, да? А у вас что?   Она присела перед имуществом, отсортированным на столе, всё одинаковое лежало одной стопкой, и тоже присвистнула.   — Слушайте, так это что же... — Агата сняла с себя кофту, сбросила юбку, Владимир вздрогнул и отвернулся.   — Ладно, не отворачивайтесь, я же не догола! — Агата была поражена и не собиралась это скрывать. — Слушайте, всё точно, на мне те же вещички. Я ещё думала, откуда они у меня, жуть, какие удобные. Я в них всегда свежая и меньше устаю. Круто, да? Вот точно — носки, термобельё, нижнее бельё, майка, юбка и кофта. Всё такое же. И тоже ярлычок «Ultimum». А шапка и перчатки, наверное, для зимы.   — А это что такое? — Агата распечатала один из пакетов со «Светлым поясом» внутри. — Похоже на пояс от радикулита, — удивилась она. — Тётя Соня такой носила. О, тут тоже инструкция...   — Пойду чай поставлю, — решил Владимир.   Нужно отвлечься. Он успел налить кипяток в заварник, когда на кухне появилась Агата всё ещё без кофты и юбки. Выглядело это так, словно она была в трико. Агата молча задрала майку и указала. Под майкой на ней был такой же «Светлый пояс».   — Решили примерить?   — Всё ещё интереснее. Смотрите!   Агата провела ладонью по поясу. Тот, только что белый, секунды за три стал телесного цвета, а затем... исчез.   — Прикоснитесь! — Агата по-прежнему придерживала собранную вверх майку. — Ой, да ладно смущаться! Прикоснитесь ладонью там, где вы его видели!   Владимир осторожно положил ладонь ей на талию. Вздрогнул. Рукой он ощущал эластичный материал, похожий на бинт или бандаж, а не кожу, но его было не видно.   — Я его походу носила всю дорогу, — пояснила Агата мрачно, когда Владимир убрал ладонь.   Она вернула майку на место и уселась напротив хозяина квартиры.   — Я просто внимания не обращала. Слушайте, это тоже что-то с чем-то. Прямо походный госпиталь! Только он на меня почему-то не настроен был, сейчас я поставила его настраиваться.   — Его можно не заметить?! — не поверил ушам Владимир. — Странно. Вы ведь моетесь, неужели и под душем не замечали?   — Да, странно, — согласилась Агата. — Моюсь, конечно. Кстати о душе, можно я его займу минут на пятнадцать? У меня уже мозги вскипели, нужна пауза. А потом чай, хорошо?

* * *

Владимир собрал по экземпляру инструкций от каждого предмета и положил в свою сумку, чтобы почитать завтра на работе, когда будет перерыв. Инструкция от ботинок была одна и объёмная, её он брать не стал. Любопытно, а кто изготовитель торговой марки «Ultimum»? Пролистал по диагонали инструкцию к ботинкам, но не нашёл ни единого упоминания. Ни адреса, ни телефона, ни названия компании-производителя. К слову о телефонах, от одного из них он тоже взял инструкцию.   Что же выходит? Если предположить, что Агафья — вторая личность Агаты, тогда кое-что можно объяснить, но не всё. Во-первых, медальон. Где Агафья прячет его, когда становится Агатой? Обе они упоминали Веронику Метельскую. Та тоже не замечала преображения Агафьи в Агату и наоборот? И молитва. Как объяснить всё то, что происходило во время утренней молитвы?   И как объяснить, что все переставали интересоваться Агатой. Ни звонков, ни сообщений — ничего, пока Агафья была на сцене?   И даже если всё это как-то объяснить и списать на странности второй личности, то что прикажете делать с самовосстанавливающимся листом бумаги? И откуда, будь оно неладно, всё это удивительное снаряжение, неведомо кем сделанное?   Похоже, под все эти загадки нужен отдельный блокнот. И эти истории будет непросто разгадать вопросами на «да» или «нет».   Щелчок замка — Агата вышла из душа. Уже не в чёрном, а в сером. Всё серое — от кофты до носков.   — Почему серое? — удивился Владимир, жестом приглашая её на кухню. — От влажности?   — Нет, — покачала головой Агата. — Об этом тоже в инструкции есть. Смотрите.   Она прижала ладонь к груди, прикрыла глаза... и её кофта за пару секунд стала снежно-белой. Такой и осталась.   — Техника будущего, — покачал головой Владимир, похоже, сильнее сегодня ему уже не удивиться. — С ума сойти!   — И я не знаю, кто подбросил мне полный чемодан будущего, — покивала Агата. — И там где-то треть была пустой, заметили? Я прикинула: то, что на мне, где-то столько и занимает. Ого, уже почти полночь! Ничего себе мы тут посидели!   Владимир покивал — поздновато для трапезы, но это воскресенье трудно назвать обычным днём.   — Я вашу комнату заняла, да? Слушайте, я всё равно не усну сразу. Давайте постель в гостиную перенесу. Там и почитаю все эти инструкции, пока сил хватит. Вы завтра с утра на работу, да? В Управу?   — Да, а вы?   — Я дома останусь, если разрешите. Я взяла свой походный ноут, там всё необходимое. Интернет у меня свой, мобильный. Я тут приберусь, когда пауза будет, да?   — Оставайтесь, — согласился Владимир. — А прибираться давайте вместе, чтобы я потом мог снова всё найти.   Агата рассмеялась.   — Папа так же говорил — не хотел, чтобы без него убиралась, он потом ничего найти не мог. Всё, поняла, без приказа убираться не буду.

* * *

Владимир постучал в приоткрытую дверь гостиной. Агата распахнула её через секунду.   — Вам не спится? — поинтересовалась она.   — Ключ. — Владимир протянул брелок. — И кнопка для домофона. Только, пожалуйста, оставайтесь на связи. Всегда.   — Обещаю! — Агата смотрела серьёзно. — Даже если мусор пойду выносить, сначала сообщу. Спокойной ночи!

* * *

Телефон прожужжал под утро — пришло сообщение. Владимир вынул аппарат из-под подушки. Чёртова реклама... Он прочитал текст, и остатки сна мигом слетели. Владимир бросился к двери в гостиную, запоздало вспомнив, что из одежды на нём только нижнее бельё.   — Агата? — постучал он. — Агата, с вами всё в порядке?   Она открыла дверь через пару секунд, была всё в том же трико. Так она и спит в этой одежде?   — Да, — удивилась она. — Нет, не беспокойтесь, я уже полчаса не сплю, привыкла рано вставать. Что случилось?   Владимир показал ей сообщение.   «Владимир, я видела вас во сне. Извините, что не оставила номер. Не сердитесь! Скоро вернусь! Агафья».   — Это не я, — медленно проговорила Агата, достав свой телефон из-под подушки. — Смотрите! — Пролистала исходящие сообщения. Все они были как минимум трёхдневной давности. — Смотрите, номер отправителя не определился! — Она присела на краешек дивана, и Владимир отчётливо увидел, как Агата бледнеет.   — Остаться с вами? — предложил Владимир, глянув на часы — половина пятого утра.   — Вы не сможете всё время быть рядом, — грустно улыбнулась Агата. — Просто будем на связи.   Досыпать Владимир не умел. Раз уж проснулся, пусть будет новый день. Собрался на работу, Управа открыта круглые сутки, работай — не хочу.   — Агата, вы омлет едите? — поинтересовался Владимир, критически рассмотрев скудные запасы готовой еды.   — Я всё ем! — послышалось в ответ.   Владимир уже заканчивал готовить завтрак (и невольно вспомнил Агафью), когда появилась Агата. На этот раз её волшебная одежда оказалась светло-зелёной.   — О, пахнет вкусно! — оживилась Агата. — В холодильнике можно ревизию сделать? По-моему, вон то масло вверху...   — ...не очень свежее, — согласился Владимир, не отводя взгляда от скворчащей сковороды. — Да, сделайте. Я как поеду домой из Управы, позвоню, если что-то из продуктов нужно, скажете.   — Правда, я всё ем! — Агата поставила чайник. — Берите как для себя. Я сегодня поищу — может, кто-нибудь слышал про эту фирму «Ultimum». Трепаться о вещичках не стану — спиной чую, что это плохо кончится.   — Спиной? — обернулся Владимир и усмехнулся.   — Ну да. Той частью, на которой сидят.   — Всё спросить хотел. Вероника, которая за стойкой у вас сидит, назвала вас «Ганя». — Владимир разложил омлет по тарелкам и уселся за стол рядом с Агатой.   — А, ей хоть лом на голове теши, — махнула рукой Агата. — Я поняла, о чём вы. Почему я имя не поменяла, если мне «Агафья» не нравится. Я хотела. Но посмотрела, сколько документов придётся везде менять, и обалдела. Жуткий геморрой. Просто попросила всех звать меня Агатой. Но когда-нибудь точно поменяю.   Остаток завтрака прошёл в молчании. «Мама была бы довольна», — подумал Владимир. Всё ей не нравится, когда за трапезой что-то обсуждают.   — Оставьте всё, я вымою и уберу. Я заметила у вас в морозилке ванильное мороженое. Вы любите его?   — Да, под настроение. Угощайтесь, если хотите. Не последнее в этом мире.   — Мне его нельзя, — покачала головой Агата. — Единственная еда, от которой я дурею. Не могу остановиться. Вот и начинать не буду. Вот, чуть не забыла! — Она достала из кармана кофты связку ключей. — Возьмите, на всякий случай.   — От вашей квартиры? — уточнил Владимир.   — Ну да. Вы же мне доверяете, раз свои ключи дали. Вы здесь единственный парень, которому я доверяю. — Агата посмотрела Владимиру в глаза.   — А как же Григорий? — Владимир постарался сохранить невозмутимое выражение лица.   — Гриша с семьёй давно в Германии живёт, — спокойно отозвалась Агата. — Не придирайтесь к словам, ладно? Я ведь серьёзно. У вас дома реально очень спокойно. Я давно в такой приятной тишине не находилась.

* * *

Новых работ пока не предвиделось, а коллеги-дизайнеры что-то не очень спешили на работу в этот понедельник. Владимир отправил в хранилище один из низкоприоритетных проектов, отчитался и стал изучать взятые инструкции, пока пил кофе.   На всякий случай ушёл в тот самый закуток, где всё началось. Может, втайне надеялся, что вот-вот выбежит довольная Агафья. А может, наоборот, что не выбежит. После знакомства с Агатой трудно понять, где сейчас реальность, а где галлюцинации.   Инструкции поражали воображение. Все предметы одежды до единого сами справлялись с загрязнениями, в меру возможностей защищали от механических повреждений, уничтожали патогенную микрофлору и ремонтировали мелкие повреждения. Можно менять цвет одежды, текстуру и в некоторых рамках — размер и пропорции. Но ни единого контакта этой «Ultimum» в инструкциях Владимир не нашёл. Где такое успели изобрести и когда?! И это он ещё не читал про ботинки!   Пришло сообщение от Агаты: «Пошла выносить мусор». Через три минуты написала, что вернулась домой. А она не шутила, что будет уведомлять! Владимир, на всякий случай, проверил координаты её телефона.   С телефоном из чемодана было ещё интереснее: по инструкции он поддерживал некий «Единый диапазон частот мобильной связи» (когда такой успели внедрить?), был оснащён биометрическими датчиками и использовал что-то жуткое в смысле криптографии и средств защиты. И тоже неясно, где такой делают.   Откуда всё это? И почему Агафья всем этим пользуется? Если у Агаты нет сестры, то кто тогда Агафья?   Владимир вернулся и застал обоих коллег-дизайнеров.   — Бурные выходные? — поинтересовался старший из них, Геннадий. — Никогда тебя так рано в конторе не видел.   — Внезапно началась личная жизнь, — пояснил Владимир невозмутимо, и коллеги одобрительно улыбнулись и покосились в сторону двери. Он оглянулся — там стоял директор компании собственной персоной. Лично с ним говорить Владимиру довелось всего три раза за два года работы, первый раз был при приёме на работу.   — Владимир Фёдорович? — позвал директор — рано облысевший, низкорослый человек, лицо его казалось вечно обиженным. — Пройдите ко мне в кабинет.   Коллеги проводили Владимира взглядами — было трудно понять, что они хотели выразить. Возможно, сочувствие.

* * *

— Прохор сообщил, что заказчик остался доволен вашим последним заказом, — пояснил директор, жестом предложив сотруднику присесть за свой стол.   Прохором звали того самого менеджера, что вёл работы по дизайну. Редкое по нынешним временам имя.   — Более того — заказчик уже прислал нам техническую документацию по новым проектам. Он настаивал, чтобы именно вы занялись ими. Поздравляю вас, Владимир Фёдорович, заказчик этот капризный, угодить ему трудно. Мы с менеджерами приняли решение повысить вам и зарплату, и премиальные отчисления. Спасибо за хорошую работу!   — Благодарю за доверие, Илья Николаевич. — Владимир пожал протянутую руку.   Новые заказы — это классно. Теперь нужно постараться, заказчик и впрямь капризный.   — Я случайно услышал вашу последнюю реплику, — продолжил директор. — Главное у нас — чтобы работу делали в срок и качественно. Если необходимо, возьмите пару отгулов. У нас неделя, чтобы оценить сроки и стоимость новых проектов, документы я уже переслал вам. Сможете за сегодня провести оценку хотя бы по одному проекту?   — Сделаю всё возможное, — кивнул Владимир, и директор встал из-за стола, широко улыбаясь.   — Отлично, Владимир Фёдорович. Если потребуется ваше присутствие в офисе, вам позвонят. Удачного дня!   Оценку Владимир сделал всего за час и вновь удивился: как и в субботу, работалось и легко, и в удовольствие. Что это вдруг? Надо и в самом деле домой пораньше собраться, а может, и отгулы взять, раз уж позволяют. Агата успела сообщить, что сходила в магазин за продуктами, но не уточнила, что именно взяла. «Берите как для себя». Так и сделаем. А оценку проекта можно прислать из дома чуть позже, заодно и перепроверить.   Владимир услышал голос Агаты, когда открыл входную дверь.   — Да, Владислав Степанович, всё верно. Просьба прочитать этот параграф сейчас, если вас не затруднит.   Владимир заглянул в гостиную, Агата сидела в гарнитуре перед своим ноутбуком и говорила по видеосвязи. Она заметила Владимира, улыбнулась и прижала указательный палец ко рту. Всё ясно — тоже работает. Не будем мешать.   Владимир вошёл на кухню. Пахло приготовленной едой, и пахло вкусно. А кто-то утверждал, что готовить не умеет и не будет? Ну-ну... В кастрюле — овощное рагу, а на сковороде отбивные. Ладно, надо выгрузить пока ту провизию, что привёз. Если обедать, то вместе.   Владимир вернулся в спальню, она же кабинет номер один, и втянулся в работу. Через полчаса опомнился, выслал менеджеру оценку по первому проекту, у него была уже готова и по второму. Он заметил, что в дверях комнаты стояла Агата и наблюдала за ним с улыбкой.   — Трудитесь? — задала она риторический вопрос. — Как будет пауза, идёмте, пообедаете.

* * *

— Я уже обедала, — пояснила Агата.   Определённо она выглядела намного лучше. Исчезло неживое лицо, причёска «я упала с сеновала» превратилась в чистые волосы, собранные в хвостик. И выглядела она отдохнувшей.   — Я посижу с вами и чая выпью, хорошо?   — Потрясающе, — признал Владимир, когда закончил с отбивными и рагу. — Сдаётся мне, вы меня немного обманули. Очень вкусно, спасибо.   — На здоровье! Да, малость соврала, — признала Агата. — Сама уже не помню зачем. Я вообще не люблю врать. И не люблю, когда мне врут. Я готовлю, но только то, что сама буду. Вот, сделала на два дня. — Она налила им чай.   — На два?   — Я только на два дня напросилась, — пояснила Агата. — Слушайте, я сегодня работаю почти с момента, как вы ушли, и всё равно как будто отдыхала всё время. У вас тут классно! И...   Телефон Владимира зазвонил. Агата кивнула и вышла из кухни.   — Да, мама, — отозвался Владимир. — Ну да. Нет, всё отлично, дела хорошо идут. У вас что-то случилось? Ну да... и кто сказал? Ладно, не хочешь — не говори. Да, всё нормально. Да. Спасибо, что позвонила, не болейте!   — Родители? — Агата вернулась за стол.   — Мама. Кто-то из соседей уже успел доложить, что я в этой квартире не один.   Агата покачала головой и улыбнулась.   — Ну да, и они видели, как я выношу мусор, а потом иду за продуктами. Представляю, что успели рассказать.   — Да, как-то так. Так что вы говорили про два дня?   Агата смотрела ему в глаза и улыбалась.   — Я сегодня классно выспалась. Давно такого не было. И намного меньше шума в голове, пока я у вас дома.   — Шума?   — Да, когда я снаружи, всё время мерещится, что шумно. Особенно когда людей рядом много. А у вас обалдеть как спокойно и приятно. Не знаю почему.   Владимир покачал головой.   — Оставайтесь, — предложил он. — Пока что вроде ладим.   — Намёк поняла. Я умею ладить с людьми, вот увидите. И мне нравится, как вы живёте.   — Что именно?   — Грязью не зарастаете, готовить умеете, не одними пельменями питаетесь. И в квартире у вас не такой уж бардак, как вы думаете.   — И что же я думаю? — улыбнулся Владимир, оглянувшись.   — Я помню, где что у вас в спальне было, когда спать плюхнулась. А когда проснулась, вы там успели прибраться. И в гостиной то же самое было.   — Хорошая зрительная память?   — Фотографическая. Что, показать?   — Покажите!   Владимир закончил с посудой и прошёл вместе с Агатой в гостиную. Он указал на книжную полку.   — Сможете перечислить, что там стоит, справа налево?   — Легко! — Агата отвернулась и без запинки перечислила все тридцать три книги.   — Впечатляет! — восхитился Владимир.   — Да, очень помогает. И мешает тоже. Я многое хотела бы забыть, что видела. И не могу. Иногда это дико бесит.   — А зачем вы просили клиента что-то там прочесть вслух?   — Тренирую суперспособность, — охотно пояснила Агата. — Я хорошо чувствую, когда люди врут, но для этого должна их слышать. Что, показать?

* * *

Демонстрация была не менее эффектной. Владимир говорил громко, шёпотом, старался не двигать ни головой, ни руками. Не помогало: Агата обнаруживала ложь, даже когда стояла к нему спиной, а Владимир едва слышно шептал.   — Класс! — заключил Владимир. — В вашей профессии это особенно полезно. И как это действует?   — Сама не знаю, — пожала Агата плечами, — но я быстро утомляюсь. Да, я у шефа на особом счету. В офисе редко появляюсь, девушки наши смущаются, когда при мне врать пытаются. Хотя и стараюсь не замечать. Но мы с ними неплохо ладим. Они люди-то хорошие, просто немного раздолбаи.   И тут Владимир вспомнил Агафью и надпись на её медальоне. «Ничего не утаивай». Что, очередное совпадение?   Телефон его завибрировал — пришло короткое сообщение. Агата увидела, как изменилось лицо Владимира, и подошла глянуть на экран.   «Владимир, скучаю всё сильнее. Сегодня прошла все тесты, ещё пять дней осталось. Ответьте, если сможете. Агафья».   — Всё страньше и страньше, — заметила Агата. — Не пробовали отвечать?   — Думаю, ничего не выйдет, — пожал плечами Владимир. — Давайте попробуем.   Он набрал: «Добрый день, Ганя. Рад за вас, приезжайте поскорее. Удачи! Владимир».   — Ганя? — переспросила Агата. — Я так начну ревновать. Ой...   Снова сообщение, на этот раз техническое. Сообщение отправить не удалось, номер отправителя сообщений не принимает.   — Вот как! — озадачилась Агата. — Понять бы, что происходит... То есть у неё та самая суперская одёжка, что у меня, но ходит она в чёрном.   — И телефон, — напомнил Владимир. — Помните те четыре телефона? У неё та же модель.   — Давайте попробуем включить один такой! — предложила Агата. — А чего бояться? Если в моей квартире лежало, значит, я имею полное право использовать. Мне никто это на хранение не передавал.

* * *

Владимир поступил, как было написано в инструкции. Он сжал аппарат в ладони, надавил по бокам, и телефон включился. По экрану пробежал смутно знакомый узор — уложенные в несколько рядов сферы.   «Первое включение. Приложите ладонь к экрану», — попросил аппарат. Владимир переглянулся с Агафьей и прижал.   Аппарат выдал «Личность подтверждена». И почти сразу же ещё несколько строк: «Владимир Кремень, должность — младший дизайнер технического департамента. Идёт настройка аппарата, просьба подождать».   — Странно всё это, — поёжилась Агата. — Что ещё за «Технический департамент»? Где вы работаете?   — В «Парадигме Плюс», в отделе дизайна, но у нас нет никакого «Технического департамента».   — Да-да, точно, «Парадигма», — покивала Агата, — из головы вылетело. Смотрите!   «Обнаружены сети, инициировано подключение, восстанавливается список контактов».   — Мне это не нравится, — указал Владимир. — Смотрите, значок беспроводной связи, Wi-Fi. Но я не указывал эти настройки! Откуда взял?   «Контакты восстановлены, — сообщил аппарат. — Аппарат работает в режиме стандартных настроек безопасности. Удачного дня, господин младший дизайнер».   — Очень смешно, — фыркнула Агата. — И что там за контакты?   — Весело, — заключил Владимир. — Такое ощущение, что из моего мобильника скопировано. Но как?   — Смотрите, список последних сообщений! — указала Агата. — Ничего не узнаёте?   Точно — там было сообщение от Агафьи.   — Вы подумали о том же, о чём и я? — поинтересовалась Агата. — Что будет, если ответить?   — Хотите, чтобы я выключил эту штуку и никогда больше не трогал?   — Вот ещё. Нет, я бы хотела, чтобы вы ответили.   — Верите, что она существует?   — Пока что верю, что кто-то пишет от её имени, — усмехнулась Агата. — Ответите?   — Легко, — кивнул Владимир и повторил тот же ответ.   «Сообщение ожидает отправки»   — Уже интереснее! — улыбнулась Агата. — Ладно, тогда и я включу. Семь бед — один ответ.   «Личность подтверждена», — сообщил телефон после того, как Агата приложила ладонь к своему аппарату. «Агафья Камышова, должность — младший оперативный работник департамента внутренних расследований. Идёт настройка аппарата, просьба подождать».   — Что?! Какой ещё «Оперативный работник»? Слушайте, а как она представилась в тот первый раз?   — Сказала, что она стажёр второго ранга того самого департамента.   Телефон Владимира издал приятную мелодию. Появилось уведомление, что сообщение передано на одно устройство, и в следующий момент Агате сообщили, что есть входящее. И верно, ей пришёл тот самый ответ Владимира.   — Мне это совсем не нравится! — решительно заявила Агата. — Эта штуковина считает, что я Агафья?! И она прислала мне сообщение для неё?!   — Выходит, так, — согласился Владимир. — Может, лучше выключить оба телефона?   — Уже поздно пить Боржоми, — возразила девушка. — Если нас пасли... простите, если за нами следили, то и так уже всё знают, как только тут включили первый телефон. Нет, я свой не выключу. Может, конечно, это и глупость, но я хочу разобраться. Да и телефон клёвый, слов нет. Что скажете?   — Хочу разобраться, — согласился Владимир. — Тогда нужно хотя бы понять, как им пользоваться. Я инструкцию только по диагонали пролистал.

* * *

— Одёжка эта самочистящаяся, аптечка, телефоны... — размышляла вслух Агата, пока они сидели на кухне и пили чай. — Всё очень продвинутое. Не знаю даже, кто такое делать может. Разве что военные. Но где военные и где мы? Вы хоть как-то связаны с чем-нибудь секретным?   — Ни в каком месте, — заверил Владимир.   — Вот и я. Кстати! Чуть не забыла! — Агата удалилась из кухни и вернулась через полминуты и принесла белый брусок, завёрнутый в прозрачный, хрустящий пластик. — Помните ту коробочку «Dentes»? Это жвачка для ухода за зубами. Клёвая вещь! Проверьте сами перед сном.   — И не побоялись её в рот брать?   — Я с детства всё в рот тащу, — отмахнулась Агата. — Ну, в пределах разумного. Мама меня в детстве белкой называла, потому что я грызла всё подряд. В коробке с этой жвачкой тоже инструкция была. Я её принесу, потом прочитаете и обалдеете.   — Сначала прочитаю, — решил Владимир и посмотрел на часы.   — Спать пора? Оставьте чашки, я помою.   — Нет, хочу кино посмотреть, — пояснил Владимир. — Мне начальство отгулы предложило, расщедрилось. Думаю, завтра взять один. Поработать тоже придётся...   Агата улыбнулась.   — Прямо как у меня. Отдыхайте, Агата, но пришлите в понедельник отчёты по всем трём контрактам. Одна радость, что платят хорошо. А можно вместе с вами кино посмотреть?   Владимира разбудило сразу два уведомления: со старого телефона и с нового. Владимир прочёл их, и сон вновь как рукой сняло. И опять половина пятого утра, что за напасть!   Владимир уселся и посмотрел на телефоны. Вначале на старый. Новое сообщение от неопределённого отправителя.   «Спасибо, Владимир! Сегодня и завтра у нас тренировки, там не будет связи. Приятного вам дня! Агафья».   На втором новом (Владимир начал мысленно именовать его «Ultimum») было такое же сообщение и ещё одно техническое.   «Сообщение доставлено на два устройства».   Владимир оделся в домашнее, вышел из спальни и чуть не столкнулся нос к носу с Агатой, всё в том же трико. Она молча показала ему свой «Ultimum», и там было точно то же техническое сообщение.   — Получается, где-то есть ещё один её телефон, — заключила Агата. — Весело, да? И новое сообщение в исходящих.   Они сравнили новое входящее у Владимира и новое исходящее у Агаты. Одно и то же. Владимир открыл список сообщений с абонентом «Агафья Камышова», и там отобразилось её фото, на котором она выглядела как в закутке: чёрная кофта, косичка, медальон.   — Так вот ты какой, олень северный, — заметила Агата, но даже не улыбнулась. — И что за тренировки, мать их? Ой... — смутилась она. — Извините.   — Пока матом не ругаетесь, можете не извиняться, — отозвался Владимир.   Они услышали мелодию уведомления нового телефона Агаты. Новое входящее. Агата молча открыла его и подняла телефон так, чтобы Владимиру было удобно прочесть.   Отправитель Ника Метельская. Получатель Агафья Камышова. Текст: «Ганя, я всё перевезла. Всё убрано, квартира ждёт тебя. Удачи на аттестации!».   — Ника?? — поразилась Агата. — Слушайте, но это точно Ника, это её личико! Видите?   И верно, на фото была одетая по-другому, в ярко-красной кофте и красной же ленте поверх волос, но точно Вероника Метельская собственной персоной.   — Она-то здесь каким боком? — Агата в замешательстве. — Ничего уже не понимаю.   Снова исходящее от Агафьи Камышовой Нике Метельской. «Ника, ты умница, большое спасибо. Оставайся там сколько хочешь. Агафья».   — Слушайте, так я теперь подсматриваю всю её переписку?! — поразилась девушка. — То есть телефон опознал меня как её и теперь как-то получает копии всех сообщений?! Но так ведь не бывает! Стойте, что вы делаете?   — Отправляю сообщение, — пояснил Владимир. И показал перед тем, как отправить: «Ганя, у меня тоже может не быть связи в ближайшие дни. Удачи на тренировках! Владимир». — Нормально?   Агата кивнула. Короткая пауза, и её телефон получил входящее. Даже два. От Ники вместо текста четыре символа сердечка, и от Владимира. Ещё пара секунд, и у Владимира новое входящее. Короткое. «Спасибо! Агафья».   — Вот теперь мне неловко, — хмуро заметила Агата. — Как будто чужие письма читала. Хотя только что руки чесались что-нибудь той Нике отправить. Слушайте, но это не может быть она! Она и в будние дни раньше девяти не просыпается, а сейчас пять с копейками утра!   Владимир только головой покачал.   — Пойду что-нибудь поесть сооружу, — решила Агата. — Нервы успокоить. Вы блинчики едите?   — Я тоже всё ем, — сообщил Владимир. — Кроме морской капусты. В детстве переел. Вам там помочь?   — Нет, спасибо. Ну, чай пока сделайте. Обед уже готов, тогда вы потом ужином займётесь, хорошо?   — Идёт! — согласился Владимир и отправился собирать постель.

* * *

— Кое-что я об этой Агафье уже поняла, — поделилась мыслями Агата. — Скажу, если вам интересно. Кстати да, личико симпатичное. Рядом с ней я пугало.   — Вы не пугало, — заметил Владимир. — Да, скажите.   — Ей не хватает друзей. Она, вероятно, боится одиночества, возможно, любит винить себя, если вдруг с человеком начались тёрки. Может быть чрезмерно заботливой.   — Откуда такие выводы?   — Вы о ней немного рассказывали, но выводы я успела сделать. И то, как она строит сообщения и как отвечает. Зуб даю, что, если бы вы ей что-нибудь ещё ответили, она снова бы отозвалась. Она всегда старается подтвердить, что всё получила. А если бы не смогла, то потом извинялась бы битый час.   Владимир покачал головой.   — Никакой магии, — усмехнулась Агата. — Я изучала психологию. И знаете, я сама такой была. Мне не очень приятно читать её переписку. Там как будто я лет так в двадцать. Тоже была такая вся восторженная, классная новая жизнь, престижный вуз, вся эта байда. — Агата вздохнула. — Но случись что, я могла в уголок забиться, спрятаться. Не верите, да? Пока я с дядей и тётей Соней разбиралась, была всю дорогу на адреналине, и Гриша всегда был рядом. Некогда было пугаться, а жить очень хотелось. Гриша уехал, когда свою девушку встретил, и я вроде как одна осталась.   Владимир молча погладил её ладонь.   — Спасибо. — Агата прикрыла глаза на пару секунд. — Ничего, разберёмся. Я теперь точно не отступлюсь, а то слишком много чертовщины.   Владимир потёр лоб и вспомнил, что не давало ему покоя ещё с вечера.   — Вы сказали, что мама вас в детстве белкой звала, что вы всё грызли.   — Верно, — улыбнулась Агата. — Так и было. Чёрт... — Она посмотрела в глаза Владимиру, прикрыв рот кончиками пальцев. На долю секунды в её глазах мелькнул ужас. — Ничего не понимаю!   — А вы точно детдомовская?   — Точнее некуда. Всю жизнь там помню, каждый долбаный день. Документы в порядке, любой дурак проверит за пять секунд. Слушайте, откуда это? — поразилась Агата. — Я была так в этом уверена... — задумалась она. — И только не смейтесь, я даже смутно припоминаю, как я детском саду с другими детишками была. И что мама меня туда водила. Крыша, что ли, едет?   — Смеяться не буду. — Владимир поднялся на ноги. — Слушайте, я возьму сегодня отгул. Лето на дворе. Сейчас быстро сдам начальству отчеты, и пойдёмте проветримся. Не знаю, в какой-нибудь парк, что ли.   — Хорошая мысль, — оживилась Агата и тоже поднялась. — Знаете, сделайте мне одолжение. Съездим в мой детдом? Это близко. Я туда входить не буду, снаружи потусуюсь. Там у них есть такая доска почёта в фойе. Если я там есть, то просто сделайте фото.   — Договорились, — улыбнулся Владимир и взял Агату за руки. — Не беспокойтесь, я вам верю.   — На пару секунд вы подумали, что я вру, как сивый мерин, — покачала головой Агата. — По лицу было ясно. Спасибо. Нет, я тут всё уберу, займитесь лучше работой. Раньше сядешь — раньше выйдешь.   Где она набралась таких фразочек? И про свой выпуск из детского дома сказала «откинулась». Ладно, потом разберёмся.

* * *

Детский дом официально назывался «Центр помощи детям, оставшимся без родителей» и имел звонкое имя «Vox viva», то есть «Живой голос». Агата осталась за оградой, присела на скамейку и сделала вид, что увлечённо читает что-то с экрана телефона.   Владимир вошёл внутрь. Во дворе было и шумно, и людно — веселились воспитанники всех возрастов. И не скажешь, что тут тюремные нравы. Хотя кто знает, что было здесь два десятка лет назад и что сейчас творится за запертыми дверями.   — Вам помочь? — подошла женщина лет пятидесяти в строгом деловом костюме. — Чем-то конкретно интересуетесь?   — Я пересекался с одной из ваших воспитанниц, — кивнул Владимир, — с Агатой Камышовой. Она часто вспоминала этот детский дом.   — Ганечка очень талантливая, — улыбнулась женщина. — Очень сложный подросток, то есть была очень сложным подростком. Мы гордимся её карьерой. Да вот, посмотрите сами.   Она пригласила Владимира в фойе и подвела к стенду. И действительно, на нём было фото Агаты, на вид ей там лет двадцать. То есть уже после выпуска.   — Юрист, психолог, помогает нашему центру и консультациями, и финансами. Мы очень ею гордимся.   — А Григорий Воронин?   — Ганечкин друг? Он тоже сделал карьеру. И тоже помогает нам. Они с Ганечкой были не разлей вода, всегда вместе, как брат с сестрой. Мы переживали, когда пришлось их разлучить, Гришу усыновили другие люди через год после того, как удочерили Ганю. Трудные были ребята, много я от них наслушалась, но не зря всё это было.   — А вы — директор? — поинтересовался Владимир.   — Всё верно. Вот, прошу. — Женщина протянула визитку. Владимир глянул: «Юрская Анна Леонидовна». — Чем обязаны вашему визиту? Вы близко знакомы с Ганечкой?   — Очень. Захотелось посмотреть на место, в котором она провела половину жизни.   — Я могу устроить вам экскурсию, — предложила Юрская, — прямо сейчас или когда вам будет удобно.   — Сейчас, к сожалению, не получится, — покачал головой Владимир, пряча визитку в сумку.   — Будем вам рады! — покивала директриса. — Увидите Ганечку — передавайте привет!   Вот теперь стало заметно, что Юрская интересуется Агатой вполне искренне, что у директрисы десятки вопросов о воспитаннице. Владимира проводили до ограды, пожали руку и ещё раз попросили передать привет.   — ...Анна Леонидовна всё ещё правит? — поинтересовалась Агата, когда Владимир доложил о разговоре с Юрской. — Ну да, я помогаю им в меру сил. У них всегда мало денег, вдруг кому-то ещё помогу выбраться оттуда пораньше. Видели моё фото?   — И ваше, и Григория. Выходит, ваши воспоминания о детском садике и белке ненастоящие?   — Или чужие, — согласилась Агата. — Всё, поехали в парк. Не то у меня настроение, чтобы самой в милый детский дом ходить. В другой раз.

* * *

Агата попросила купить ей мороженое, но только не ванильное; они сидели на скамейке в парке аттракционов, наслаждались жизнью.   — Чувствуете шум? — спросила вдруг Агата. — Помните, я говорила? Когда я на улице, а тем более среди людей, у меня постоянное ощущение шума в голове. Как бы это объяснить... Вот, идёмте! — Агата указала направление, и через полминуты оба оказались у трансформаторной подстанции. — Вот как здесь, такой вот гул. Только не такой громкий, но он везде.   — Я такого не ощущаю, — признался Владимир.   Агата вздохнула, забрала у Владимира обёртку от мороженого и вместе со своей выбросила в урну.   — А я почти везде ощущаю. Только у вас дома такого нет, там тихо и спокойно. Слушайте, я правду говорю! — обиделась Агата, заметив выражение лица Владимира. — Проходила я все эти медосмотры, нет у меня никаких болячек. И я с детства не переношу шумные компании, там вообще караул.   — Всё это очень странно, — покачал головой Владимир. — Я не собирался вас обижать. Тогда давайте посмотрим, что у меня дома такого особенного, чем он отличается от других мест.   — Обязательно, — покивала Агата. — Да, к слову о странном. Я написала сегодня Нике. Спросила, о какой квартире речь. В общем, она ничего не поняла, да и я тоже.   Владимир ощутил, что по спине прополз ледяной ручеёк.   — Вы написали ей с нового телефона?   Агата рассмеялась.   — Нет конечно. Со своего. А на том телефоне они пока больше не переписывались. Понять бы, что ещё за тренировки такие...   — Если хотите, можем поехать в Управу и посмотреть то место, где я с ней встретился.   — Да, но не сегодня, ладно? Меня в Управе точно заметят, опять работы накидают. О, смотрите, комната смеха. Зайдём?

* * *

В комнате смеха действительно слышался смех и люди веселились. Может, не так сильно, как волк и заяц в известном старом мультфильме, но вполне искренне. Агата тоже веселилась, по-детски сильно и до слёз. Они преодолели извилистую галерею, где уродливые, сжатые или вытянутые отражения таращились со всех сторон, прошли по затейливому зеркальному лабиринту, едва не разбили там носы о стены и вышли в центр аттракциона. Это была комната, обставленная под гостиную, в которой стояли стол, кресла, имитация камина и на каждой стене висели обычные, а не кривые зеркала. Здесь и пахло не так, как в других помещениях — пахло уютом, спокойствием. Пусть даже камин был ненастоящий и повсюду была пыль.   Люди входили в гостиную и покидали её через другие проходы. Если бы не указатели к выходу, здесь и в самом деле было бы уютно.   — Клёво! — высказалась довольная Агата. — Слушайте, а здесь нет того шума! Совсем-совсем! — Она огляделась и сделала несколько снимков интерьера.   — Не боитесь, что заставят стереть снимки? — указал Владимир на табличку, где вежливо просили не вести фотосъёмки.   — Я юрист. Пусть попробуют, — хмыкнула Агата. — А табличку эту могут в сортир повесить. Я законы знаю. Нет, правда, ничего нам не сделают. Смотрите! — поманила Агата Владимира к себе и указала на ближайшую стену. — Смотрите, какие узоры прикольные. Спиральки, молнии, всё такое. Я где-то это уже видела!   — Это мои узоры, — признался Владимир. — Был такой заказ. Для оформления аттракционов был нужен узор с всякими завитушками, молниями, вихрями, всем таким.   — Ух ты! — восхитилась Агата, делая ещё один снимок. — Наверное, я тогда у вас и видела. Я заходила к вам на этаж, там у вас есть стенды разные с образцами. Странно... — потёрла она лоб. — Точно, шума нет! Во всей этой комнате нет. Подождите меня, я быстро!   Агата умчалась в один из проходов, а Владимир тем временем ждал поодаль от зеркала, чтобы никому не мешать. Сегодня в парке людно, и поток посетителей в комнату смеха не уменьшался.   Агата вернулась и поманила Владимира к камину — подальше от людского потока.   — Слушайте, точно! — сообщила она. — Везде этот шум есть, а тут нет, прямо как у вас в квартире! Странно, да?   Владимир оглянулся. Сглотнул, на пару секунд уши отчётливо заложило, словно в самолёте при наборе высоты.   — Вы заметили, что стало тихо? — удивилась Агата. — Смотрите! Где все?   Они оглянулись — в гостиной никого. Только что по одному и компаниями шли отдыхающие, а сейчас пусто. И тишина повисла в комнате — не очень приятная, давящая.   — Телефоны не ловят! — заметила Агата, достав оба аппарата. — Нет связи. Только что была. Что за глюки?!   Она прошлась по комнате, из одного конца в другой, глядя на индикацию на телефоне. Владимир посмотрел на свой телефон: то же самое, нет связи. Он подошёл к Агате и проверил свой новый телефон, но и там связи не было.   Агата вздрогнула и подняла взгляд, посмотрела в зеркало. То же сделал и Владимир. Они не одни в комнате. У противоположной стены стояла молодая черноволосая женщина во всём красном — кроссовки, джинсы, кофта. Стояла и смотрела на них с Агатой.   — Вы не... — начала Агата и обернулась.   Она вздрогнула, попятилась и схватила Владимира за руку. Взгляд Агаты стал совершенно безумным. Владимир оглянулся — в комнате никого. Посмотрел в зеркало, женщина никуда не делась, она так и стояла, так и смотрела.   — Что за дурацкие шут... — начал было Владимир, когда женщина перестала казаться статуей и направилась к ним в отражении.   Владимир ощутил, что ладонь Агаты стала горячей, физически почувствовал накативший на неё ужас. Бежать отсюда, бежать немедленно!   Он уже разворачивался, уже тянул Агату за собой, когда женщина — отражение — оказалась вплотную к ним, и лицо её на короткий миг перестало быть человеческим — Владимиру померещилась голова не то льва, не то тигра; пасть её распахнулась, ослепляя блеском клыков, и чудовище зарычало.   Всё померкло перед глазами.

* * *

Агата и Владимир обнаружили, что сидят на полу рядом с зеркалом. В комнате безлюдно, воздух сухой и затхлый. Вокруг полно пыли. И лампы над головой светят тускло и призрачно, еле тлеют.   — Что за... — Агата посмотрела на себя, потом на Владимира. — Офигеть! Что за идиотские шутки?!   На Агате не было одежды. Вообще никакой. Одежда Владимира уцелела, но в карманах не оказалось телефонов.   — Я кому-то устрою! — пообещала Агата и стянула со стола скатерть, набросила на себя. — Кто это сделал? Эй! — помахала девушка рукой, глядя в чёрный зрачок камеры в углу напротив. — Передайте начальству, что я уже иду!   Владимир отыскал взглядом свою сумку. Она валялась рядом, вся в пыли. Перебрал содержимое. Всё на месте, кроме электронных устройств: планшета, телефона и зарядников.   — Гады, ногам холодно! — Агата поискала взглядом свою обувь. — Хоть ботинки бы оставили. Что вы делаете? — спросила она, заметив, что Владимир расшнуровывает свои туфли. — Спасибо, но тогда вы будете босым!   — Я в носках. Наденьте эти, они чистые.   — Зачем вы носите запасные носки? — удивилась Агата.   — Это ортопедические. Ногу несколько раз подворачивал, теперь всегда ношу. Камера, похоже, выключена... — Владимир прогулялся по комнате. — И зеркала бутафорские — смотрите, ничего не отражается. И в проходах темно, света нет.   — И у нас стырили телефоны, да? — закончила Агата, поворачиваясь лицом к зеркалу, у которого они очнулись. — Странно. Стеклянное, но ничего не отражает. Идите сюда! — позвала Агата и указала. — Смотрите, там всё черно, но я как будто кого-то вижу. Чёрт, это же мы с вами!   И верно, в глубине зеркала смутно виднелись они оба. Стояли у зеркала, замерев в странной позе, словно собирались бежать куда-то.   — Очень странно! — поёжилась Агата. — Нужно выбираться! Давайте мы...   Головокружение. И снова всё потемнело вокруг.

* * *

Агата и Владимир вновь обнаружили, что сидят у стены рядом с зеркалом. Всё та же комната, но воздух стал свежее, свет ярче. И пыли нет.   В один из проходов вошли люди, похоже, это была семья: отец, мать и девочка лет семи. Вошли и удивлённо посмотрели на сидящих у стены Агату и Владимира. Те вскочили на ноги.   — Чёрт, я... — Агата осмотрела себя в замешательстве. Всё на месте — и одежда, и телефоны. Агата, не без опаски, заглянула в то самое зеркало. Обычное зеркало, всё отражалось как положено.   — У вас тоже всё на месте? — тихо поинтересовалась Агата.   Владимир проверил карманы, заглянул в сумку. Ничего не пропало.   — Жуть, что это было?!   Владимир только руками развёл. Он сам ещё не пришёл в себя.   — Идёмте отсюда! — Агата потянула Владимира за руку. — Не нравятся мне такие глюки. Хочу на свежий воздух.

* * *

Агата потребовала купить ещё мороженого, и минут десять оба просто сидели на скамейке и дышали свежим воздухом.   — Вот это глюки так глюки! — покачала головой Агата. — Совершенно от реальности не отличить. И тётя с тигриной головой... Я уж не знаю, каких колёс нужно переесть, чтоб такое увидеть.   — Мне это не показалось глюками, — заметил Владимир. — Полное чувство реальности. Хотя понимаю, что такого быть не могло, но всё было убедительно.   — Запишите, — посоветовала Агата. — Вот прямо сейчас. В блокнот или на диктофон, как вам удобнее. Я это и через сто лет не забуду, а насчёт вас не уверена. Пока все детали помните, запишите, потом сравним. А я кофе вон там возьму, — указала Агата в сторону кафе. — Вам американо, верно? Я там часто бываю, кофе у них хорошее.   — Хороший? — не удержался Владимир.   — Не будьте занудой! — посоветовала Агата и ушла, улыбаясь.   Владимир записал вкратце свои впечатления от глюков и попробовал, насколько возможно, припомнить лицо той зазеркальной женщины. «Где-то я её видел, — подумал он. — Знакомое лицо». Но сходу не вспомнил.   Когда он присоединился к Агате, то заметил на столике ворох бумажных обрывков. На его глазах Агата закончила писать и протянула ему лист.   — Порвите на части, ладно?   Владимир успел заметить текст. Такая же «индульгенция» с поправкой на дату и время. Ну, если сейчас начнётся...   Не началось. Бумага так и осталась в виде обрывков. Агата улыбнулась, кивнула и указала на чашки кофе.   — Пейте, пока не остыло. Вы видели, да? Здесь не срастаются. А дома срастались.   Владимиру стало не по себе — место людное, кое-кто уже поглядывал в их сторону. Возможно, из-за клочьев бумаги.   — Экспериментируете?   — Ну да. Всё лучше, чем умом трогаться. Мы ведь оба видели. Раз на записи это остаётся, значит, это реально. Значит, можно докопаться, почему так происходит.   Пришло сообщение на новый телефон Агаты. Та чуть не подскочила, достала его и молча показала сообщение Владимиру. Отправитель Ника, получатель Агафья. «Ганечка, мне дали второй ранг! Спасибо тебе огромное!» — и пять сердечек.   Агат взяла второй телефон и набрала номер.   — Ника? Всё в порядке, есть минутка? Нет, получила тут сообщение от твоего имени. Не отправляла? Понятно, извини, наверное, кто-то номером ошибся. Да нет, глупость какая-то, не бери в голову. Шеф меня не искал? Да, я всё время на связи. Что? Правда?! Поздравляю, ты умничка. Всё, спасибо, не скучай там!   — Вы с ней вправду так разговариваете? — поинтересовался Владимир. — «Умничка», всё такое?   — А с ней по-другому не выходит, — пояснила Агата. — С ней в столовую ходить невозможно, меня потом трясёт. «Ой, мне вон то мяско, и салатик, и хлебушка два кусочка, и супчик...» Сплошные уменьшительные. Это какой должен быть навозик в головушке, чтобы так всю дорогу говорить!   Они оба посмеялись. Агата посерьёзнела.   — Будете смеяться, но нашей Нике повышение дали! Убиться об стену! Её потому диспетчером и держали, что она вечно всё путает и забывает. Юрист она хороший: когда за ум берётся, всё делает путём. Только вот берётся редко. Что это с ней случилось?   — Той Нике повышение, и этой тоже, — покивал Владимир. — Занятное совпадение.   — Если это совпадение, — согласилась Агата. — Всё, идёмте ещё куда-нибудь. Вы как, фигуру бережёте? Хотите каких-нибудь пирожных? Я вот жутко хочу.   — Пока не берегу, — признал Владимир, критически посмотрев на свой живот. Брюхом его ещё не назвать, но что-то делать уже пора. — Думаю, от одного раза хуже не станет. Есть идеи?   — Ага, я ещё одно классное заведение знаю. Гулять так гулять.

* * *

Невзирая на понедельник, в заведении с многообещающей вывеской «Мечта» полно народу. Оно и понятно — лето, отпуска. Но свободный столик всё же нашёлся. Как только спровадили официантку с заказом, Агата добыла из куртки ещё несколько листов бумаги и принялась за дело — писала новые «индульгенции».   — У вас там прямо склад! — поразился Владимир. — Второй раз за неделю вижу женщину без сумочки. Всё в куртке помещается?   Агата зубасто улыбнулась и кивнула, возвращаясь к работе.   — Жутко удобная, — пояснила девушка. — Кажется очень тёплой, но в ней нормально. И карманов полно. Я не знаю, как это сказать, в общем, она какая-то ортопедическая, что ли. Всё тело как будто массирует. Я проверяла, в одной майке такого нет, только в куртке. Я уже привыкла, что даже вечером всё ещё бодрая.   Владимир только головой покачал. Треск рвущейся бумаги особого внимания не привлёк, а вот распадающиеся в пыль обрывки... Агата вздрогнула, улыбнулась и только потом оглянулась.   — Класс! — громко прошептала. — Сейчас ещё одну сделаю, проверите, ладно?   Проверили. Они срастались, когда их разрывал Владимир, и превращались в пыль, когда рвала Агата. И никто в кафе не заметил?   — А здесь работает, — подумала вслух Агата, почесав затылок. — Почему? Я пока засниму всё вокруг, потом на снимки погляжу, вдруг что замечу.   И она принялась снимать по возможности незаметно для окружающих. Понятно, что неохота связываться с охраной, даже если по закону придраться не к чему. Агата сделала последний снимок, вздрогнула и уставилась взглядом в зеркальную стену, куда-то мимо Владимира.   — Посмотрите, — попросила она, не отводя взгляда. — Туда же, куда и я. Только без резких движений.   Владимир повиновался. Он осторожно повернул голову. В отражении было видно, что поодаль от их столика, шагах в десяти, стояла та же или такая же черноволосая женщина во красном. С обычной, человеческой головой. Владимир осторожно оглянулся, по эту сторону зеркала никого не было. Он снова посмотрел в отражение.   Похоже, женщина заметила, что на неё смотрят, кивнула, встретившись с ними взглядами. На её плече висела большая, вовсе не дамская чёрная сумка, похожая на ту, что носил Владимир. Женщина добыла из неё белую прямоугольную пластину и маркер и что-то написала на пластине. Повернула надписью к новым знакомым.   — «Не делайте так больше!» — прочитала Агата вслух, поражённая. — Минуту. — Она вновь достала фотоаппарат и сделала снимок отражения. — Чего не делать-то?!   Похоже, женщина их слышала. Спрятала табличку и маркер в сумку, достала оттуда лист бумаги и порвала его в мелкие клочки, глядя в глаза Агаты. После чего молча повернулась и пошла из кафе. По ту сторону зеркала.   — Может, домой пойдём? — предложил Владимир, едва вернулось самообладание. Ему не очень нравилось выражение лица Агаты.   — Вот ещё! — Агата пришла в себя. — Я сюда пришла за вкусным и просто так не уйду.   Следующие полчаса прошли во вполне обычных и приятных разговорах ни о чём. Не сговариваясь, ни Агата, ни Владимир не смотрели больше в зеркала.

* * *

Ужин они готовили вместе и вновь говорили о всяких пустяках. А потом смотрели кино — одну из старых французских комедий с Луи де Фюнесом. Агата, отсмеявшись после заключительных титров, потрепала Владимира по голове и поднялась на ноги.   — Пора баиньки. Чур, я первая в ванну!   Первая так первая. Вернувшись из ванной и взглянув на экран компьютера Владимир подумал, что лучше за него не садиться. Снова втянется в работу, как пить дать. Интересно, брать ли ещё раз отгул? Да и зачем обязательно отгул, разрешили же работать дистанционно. Оценку с утра сделать, там уже немного осталось, а потом по обстоятельствам. Хотя работать совсем дистанционно не выйдет — капризный заказчик захотел обсуждать подробности дизайна лично с исполнителем.   Агата появилась в комнате, на этот раз в халате. Взглядом спросила: «Можно?». Владимир кивнул, сам уже сидел на диване.   Агата погасила свет и, шагнув к Владимиру, уселась ему на колени, лицом к лицу. Привлекла Владимира к себе и медленно прикоснулась губами к его губам. Когда ясность мышления отчасти вернулась, Владимир потянулся ладонью к её щеке и замер. На все предыдущие такие попытки Агата молча отстранялась. На этот раз кивнула, что можно. Он погладил её по щеке, ощущая, что здравый рассудок вот-вот покинет его вновь и надолго. Агата прикрыла глаза, держа Владимира за плечи. Владимир погладил её по щеке, затем по шее, Агата уже дёрнула плечом, попытавшись сбросить халат, но с первой попытки не получилось...   Агата вздрогнула и открыла глаза. Сбросила с себя ладонь Владимира и, вскочив на ноги, молча убежала из комнаты.   Владимир посидел так ещё пару минут, приходя в себя. Ну и денёк...   Агата сидела на кухне, Владимир узнал выражение её лица: как тогда, в кафе, при их первой встрече. Безжизненное, восковое лицо, никаких чувств, только кукольная серьёзность. В кухне пахло дождём, тяжёлые капли били по оконному стеклу, и порывы прохладного воздуха обдавали каплями водяной пыли. Слёзы стекали по щекам Агаты.   — С вами всё хорошо?   Агата покачала головой, показывая, что нет.   — Не хотела вас обидеть, — сообщила она глухо. — У меня точно что-то с головой. Когда ко мне прикасаются... — Она прикрыла глаза и сглотнула. — Когда я с парнем, мне всегда начинает мерещиться, что я с дядей. Как тогда, в первый раз.   Она неожиданно крикнула, глядя куда-то сквозь Владимира:   — Гори в аду, ублюдок!   Владимир сам не заметил, как его отнесло на пару шагов назад. Он вернулся к столу, молча налил в чашку воды и протянул Агате. Та выпила, и лицо её оттаяло, стало живым и печальным.   — Ходила я к психологам, — произнесла Агата, встретившись взглядом с Владимиром. — И к остальным мозгоправам. Толку-то. И дяди давно нет, а всё равно одна и та же мерзость мерещится.   — Что с ним стало? — поинтересовался Владимир, налив воды им обоим. Агата поблагодарила кивком и взяла свою чашку.   — Они с приятелями обмывали очередной откат, — криво усмехнулась Агата. — Говорят, крепко перебрали. Кто-то из его дружков успел выползти и очухаться, остальные так ласты в бане и склеили. Перегрелись или угорели, не понять. А потом баня загорелась, уже неясно почему.   Владимир поёжился.   — Он сгорел в аду, как я ему и желала, — фыркнула Агата. — Знаю, знаю, о покойниках или хорошо, или ничего, но не могу я о нём хорошо.   Она поднялась на ноги:   — Извините, если что.   — Всё понимаю, — покивал Владимир. — Может, чего-нибудь успокоительного?   — Нет, — покачала головой Агата. — Мне уже лучше. Спокойной ночи!   Владимир не сразу понял, что он не один лежит в своей постели. Просыпаться он привык постепенно: медленно выплывал из сновидения, принимал реальность и обычно успевал выключить будильник за минуту-другую до того, как это мерзкое устройство издавало звук.   Он почуял, однако не сразу понял, что именно. Улыбнулся, ощутив живое тепло слева от себя, а справа стенку.   — Вы мне снитесь? — поинтересовался он.   Рядом рассмеялись голосом Агаты, и она погладила его по щеке. Владимир открыл глаза, Агата лежала рядом, но под другим одеялом. Опиралась на локоть, и смотрела ему в лицо.   — Вы мне скажите, — предложила она.   — Похоже, что вы настоящая, — признал Владимир.   Не хотелось подниматься и одеваться. Хотелось другого, и чем дальше, тем сильнее.   — Я не заметил, когда вы пришли.   — Я проснулась среди ночи, — Агата вновь погладила его по щеке, — и поняла, что умираю.   Лицо её стало серьёзно.   — Наверное, минуты две или три думала, что всё, кранты. Не знаю, что это было. Руки-ноги не слушаются, дышать трудно и туман в глазах. Не смогла заснуть — было страшно и жутко. Не помню, как до вас добралась. А у вас так спокойно оказалось... Мне уйти?   — Нет, — возразил Владимир. — Не уходите.   Он закрыл глаза. К ней нельзя прикасаться, и нарастающее желание скоро станет пыткой.   — Да, чувствую. Знаете, вы меня сразу обняли. Не просыпаясь. И ничего такого, я почти сразу же пришла в себя, не помню, как уснула. Можно, — добавила она, — можно, попробуйте ещё раз.   Владимир открыл глаза, вновь погладил её по щеке, по шее... Агата поймала его ладонь и мягко отвела в сторону.   — Всё та же ерунда. Я не уйду, — пообещала она, грустно улыбнувшись. — Странно. Когда я вас трогаю, то ничего такого. Ничего неприятного не ощущаете? — Она погладила его по щеке, затем по шее и по груди.   — Только приятное, — признал Владимир.   Агата улыбнулась и уселась. Владимир увидел её, освещённую лучами восходящего солнца, рыжие волосы, упавшие на плечи, светились и сияли. И счастливая улыбка на лице.   — Лежите смирно, — шепнула Агата, — и не трогайте меня. Я сама всё сделаю.   За несколько секунд до того, как это случилось, Владимир вновь увидел на стенах светящиеся спирали и услышал чей-то голос, и вроде бы он даже разобрал часть слов. « Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam... Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna...».   Он успел заметить, что Агата, сидевшая на нём, берёт его за руки, запрокидывает голову и становится живым солнцем. Сияние разливалось вокруг неё. Ощутил, как Агата стискивает его ладони, и жаркая волна падает с небес, сталкиваясь с другой, встречной, что возносит их обоих ввысь...   Наплыв.

* * *

Владимир понял, что и он, и Агата оказались в лабиринте, вокруг тесный коридор, запах пыли и затхлости, лампочки под потолком едва тлеют.   Агата была завёрнута в знакомую скатерть, ноги обмотаны тряпками, словно портянками, — импровизированная обувь.   — Мы же были в постели... — прошептала она, хватая Владимира за руку. — Вы помните?!   Владимир кивнул и успел заметить, что из лабиринта им навстречу шагнуло чудище с человеческим туловищем и тигриной головой на плечах.   Владимир сделал шаг, чтобы встать между чудищем и Агатой, крепче сжал свою сумку, чтобы выиграть ещё несколько секунд жизни для себя и Агаты...

* * *

Агата, тяжело дыша, так и сидела верхом на нём. Медленно склонилась и придвинулась лицом к лицу, поцеловала и улеглась рядом, взяв Владимира за руку.   — С ума сойти... — прошептала она. — Вы тоже видели лабиринт и то чудище с головой тигра?   Владимир кивнул. Получилось с огромным трудом, он всё ещё не опомнился после той жаркой волны; хотелось лежать и наслаждаться угасающими ощущениями.   — Не думала, что это так приятно, — призналась Агата, уткнувшись лбом в плечо Владимира. — И мне кажется, что мы делали это уже сотни раз. Глупо, да?   — Странно, — открыл Владимир глаза. Ему тоже казалось, что всё это происходило далеко не в первый раз. — У меня так же.   Он повернул голову и встретился взглядом с Агатой.   — Вы спросили тогда, не занимались ли мы сексом. Не скажете почему?   — Я хочу сначала всё о себе узнать, — пояснила Агата спокойно, погладив Владимира по щеке. — Пока не буду уверена, что я не переняла шизофрению, не хочу случайно завести детей. Они такого не заслужили.   — А вы уверены, что мы их только что не завели?   Агата рассмеялась и уселась. Она провела ладонями по бокам, и светлый пояс проявился на ней. Агата провела ладонью по животу поверх пояса, и на нём появилось изображение: зелёный круг и несколько медленно мигающих белых точек поверх. Агата вгляделась в них.   — Уверена. Пока эта штука на мне, я детей не заведу. Удобно, да? Почитайте инструкцию, там много интересного.   Владимир тоже уселся, ошарашенный.   — То есть этот пояс умеет...   — Да, и это тоже. — Агата посмотрела в лицо Владимира. — Если инструкция не врёт. Кто начнёт продавать такое всем желающим, станет богаче господа бога.   — С ума сойти! — покачал головой Владимир. — Прочту. И спасибо, это было божественно.   Агата рассмеялась.   — И вам спасибо. У меня это впервые. Что, трудно поверить? Всё, я встаю, иначе мы до вечера в постели застрянем.   Она спрыгнула на пол и подняла валявшийся у дивана халат.   — Но я с вами не закончила, не надейтесь. Блинчики будете?

* * *

— Какие у вас планы? — спросила Агата, как только они закончили с завтраком. — Я не...   Сигнал на новом мобильнике Владимира. Он молча показал экран Агате.   «Владимир, завтра я буду проездом в Новониколаевске. Если сможете, подойдите в полдень, вы знаете куда. Агафья».   — Вот как. —Агата задумалась. — Странно она называет Новосибирск. Момент истины, да? Вы пойдёте?   — Пойду. Вы со мной?   — Нет, я дома останусь, — покачала головой Агата. — Если это моя вторая личность, она не придёт. Вы сможете запереть меня так, чтобы я не смогла выйти?   — Есть ещё верхний замок, я им не пользуюсь, — согласился Владимир. — Ключ от него только один. Ну, у меня один.   — Так и сделаем, ладно? Я бы ещё села перед какой-нибудь камерой, чтобы запись осталась, но у вас в квартире камер нет, а другая личность может просто закрыть мой ноут или уйти из комнаты...   Агата задумалась.   — Камеры можно поставить, — возразил Владимир. — Я не особый спец, но это сейчас просто. Даже если у вас есть другая личность и она начнёт выключать камеры, мы это заметим. Уверены, что не хотите пойти со мной?   — Уверена. Узнайте о ней побольше, сделайте снимки, а в следующий раз придём вместе. Только не говорите ей про меня. Пока что. Ну что, будете отвечать?   Владимир кивнул. «Обязательно подойду. Как ваша поездка?», — написал он.   Агафья, или кто это был, ответила через пару секунд. Буквально. «Всё замечательно, спасибо. Я решила все ваши загадки! Агафья».   — Какие ещё загадки? — удивилась Агата.   — Я расскажу, — пообещал Владимир и набрал ответ.   «Вы молодчина. Постараюсь придумать новые. До встречи! Владимир». И через пару секунд получил ответ: «До встречи! Агафья».   — Всегда ставит имя в сообщении, — хмыкнула Агата, посмотрев в исходящие на новом телефоне. — И как она умудряется отвечать за пару секунд? Я вот не умею с такой скоростью пальцами по экранчику молотить. О, смотрите, они там снова с Никой щебечут.   Агата показала исходящие. «Ника, я завтра буду в Новониколаевске, заеду за вещами. Будешь в Управе около полудня? Агафья».   Ответ не замедлил себя ждать: «Да, я с утра в Управе, если на задание не отправят. Оставлю ключ на вахте».   — Задание?! — покачала головой Агата. — Чем они там занимаются, если вообще существуют? А наша Ника всё ещё сны видит, точно говорю. Кстати, она меня спрашивала, почему я в Управе не появляюсь. Даже обманывать не пришлось.   — И что ответили? Ничего, что спрашиваю?   Агата показала ему переписку.   «Ника, у меня началась личная жизнь. Если есть что срочное, пиши».   Владимир и Агата некоторое время смотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись.   — Но это ведь правда? — Агата взяла его за руку. — Я сказала, что как будто живу с вами уже много лет. Не только в смысле постели. Мне чем дальше, тем сильнее кажется, что я знаю вас много лет. Всё, давайте вначале о главном, так у вас какие планы?   — Возьму второй отгул, — решил Владимир. — Потом буду работать из дома сколько потребуется. Меня смогут отправить в любой момент к заказчику — этого всё равно не избежать.   — Понятно, — покивала Агата. — Спасибо. Тогда займёмся сначала работой, чтобы начальство не клевало. Я тут всё приберу, не беспокойтесь.

* * *

Владимир освободился только к часу дня. Зато выяснил, что до конца недели ему никуда ездить не нужно, начальство будет согласовывать подробности технических заданий. Ну а текущей работы было не так много, и большую часть её Владимир уже переделал, осталось понемногу отправлять на утверждение. Будем умным котом.   Агата постучалась через десять минут.   — Обедать будете? — позвала она. — Я уже нашла подходящие камеры. Надо четыре штуки, да? Прихожая, кухня, обе комнаты. Идёмте, покажу, и, если не будет возражений, я закажу. Доставят в течение дня.   Владимир посмотрел. По камерам он не спец, но похоже, что модель подходящая. Камера могла вести непрерывную съёмку, есть ночной режим, сохраняет записи куда скажешь, а не куда захотел производитель. Агата покивала, подтвердила заказ и поманила Владимира за собой на кухню.   — Я тут записала кое-что. — Она показала блокнот. — Всё странное, что случилось за последние четыре дня. Если что упустила, скажите. И поиграла немного с теми индульгенциями.   Агата доложила об итогах экспериментов. Если в индульгенции указать несуществующего человека, то бумага становилась скользкой и подписать её не получалось. Если написать имя существующего, но утверждение о человеке ложное, то при попытке поставить подпись и квадрат пропадало всё написанное. И самое главное: только та бумага, что лежала в лотке принтера в спальне Владимира, обладала таким свойством. Агата уже успела заказать бумагу для принтера, и на ней таких чудес не происходило, как и на любой другой тоже.   — Что такого в той бумаге? — поинтересовалась Агата. — Вы где её взяли?   — В канцелярском за углом. Агафья попросила бумагу и оставалась одна в комнате, и, что она там делала, я не видел.   — Поставим эксперимент? — предложила Агата.   Она прошла в спальню Владимира, чуть согнула уголок верхнего листа в лотке, чтобы выделить его среди остальных, и положила поверх листы из недавно купленной пачки.   — Пусть полежит, да? Как будет время, прочтёте мой список?   Владимир проверил рабочую почту (нет новостей — хорошие новости) и, пройдя в гостиную, сейчас — комнату Агаты, вопросительно посмотрел на неё.   — У меня клиент, — предупредила Агата. — Думаю, минут за десять всё разрулю. Вот мой список. — Вручила блокнот. — Нет, видео не будет, только голос.   В дизайнерской обычное дело, когда кто-то ведёт переговоры, все уже привыкли. Если мешает, то сам надеваешь наушники и работаешь со всеми удобствами. Владимир уселся на диван так, чтобы камера его в любом случае не засекла, и принялся читать.   «Я знаю Владимира так, словно живу с ним несколько лет. Знаю, что его родители всё ещё держат огород, хотя здоровье уже не позволяет. Его любимые блюда — макароны по-флотски, свиные отбивные, манты. Он отбил себе обе ступни в детстве, и теперь ему нельзя их переохлаждать. Он не любит собак, а любит кошек, но родители и хозяйка квартиры не разрешают заводить животных. Он занимался боксом, но драться не любит. Любит смотреть на Луну и звёзды, обожает жечь костёр, любит собирать грибы, но не любит их есть».   Откуда? Откуда она это знает? Кое-что можно почерпнуть из социальных сетей — все там оставляют сведения о себе, такая вот всеобщая человеческая слабость. Но прочее? Владимир продолжил чтение, и ему стало сильно не по себе. Далее шли подробности его интимной жизни. Что, как и почему он любит или не любит. Вот этим он точно ни с кем не делился!   «Документы чинятся, если их разрывает упомянутый в них человек и если я пишу действительно о том, что считаю нужным и правильным». Агафья считала свою индульгенцию нужной и правильной. Не хотела близости, надеялась, что её не будет. Но если бы это случилось, хотела избавить Владимира от неприятных последствий. Только она не знает, что никакой адвокат такую бумажку всерьёз не воспримет. Владимир потряс головой и продолжил чтение.   «Женщина в зеркалах: глюки или нет? Она есть на видео и фото. Стоит проверить, видит ли её там кто-то, кроме меня». А вот тут она права, надо это проверить.   «Я не знаю как, но понимаю часть латинских фраз, которые упоминал Владимир». А вот тут она или немного кривит душой, или Владимир что-то не понимает. Юриспруденция не медицина, но и там латинских словечек до и более!   «Я боюсь встречаться с Агафьей, и мне нужен монитор — маяк, который показывал бы моё местоположение». Владимир вздохнул.   Далее шёл подробный список не только в квартире, но и в офисе, и родительской квартире, где и что находилось. Чёрт его знает что!   — Я вас испугала? — Агата присела перед диваном так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я же говорю, что просто всё это теперь знаю. Не пойму, почему и как. Неделю назад вообще не подозревала о вашем существовании, а теперь не понимаю, как можно без вас.   Серьёзный голос и очень серьёзное лицо.   — Присядьте? — Владимир похлопал ладонью по дивану. — Слушайте, почему мы на «вы»?   Агата поморгала.   — Сама не понимаю, — призналась она. — Само получается. Хотите на «ты»?   — Меня всё устроит, просто непривычно.   — Может, я от папы с мамой набралась? Ну, от приёмных. Они друг друга на «вы» часто называли, я даже смеялась вначале. А потом привыкла. Прочитали список?   — Не по себе немного, — покивал Владимир. — Не знаю, что и сказать. Есть пункты, которые только я мог сказать или сделать, вы поняли.   — А про меня ничего такого не знаете? Попробуйте что-нибудь припомнить.   Владимир задумался. Вроде ничего в голову не шло. Само как-то вспомнилось, как Агата говорила по телефону с Вероникой, и вот тут что-то случилось. Знание взяло и появилось в памяти.   — Вы с Вероникой познакомились в больнице, — полувопросительно предположил Владимир. — Вы обе там лежали после отравления. Вероника несколько раз вас выручала: вызывала медсестру, когда вам становилось плохо. Вы теперь чувствуете, что обязаны ей, и по возможности прикрываете её на работе, если она косячит...   Агата хлопнула в ладоши несколько раз с тем же серьёзным видом.   — Вот-вот! А ведь я ничего такого не рассказывала, в социалках не треплюсь! Теперь понимаете, о чём я?   — Вроде понимаю, — признал Владимир. — Как будто мы давно живём вместе и всякие такие мелочи давно друг другу рассказали.   Агата покивала, но только собралась что-то сказать, как в дверь позвонили.   — Это курьер, — пояснила Агата. — Те самые камеры. Поможете монтировать?

* * *

— Мы молодцы! — гордо заявила Агата, когда оба проверили, что с их мобильных доступны все четыре камеры, вся квартира под присмотром. — Мне так будет спокойнее. Скажите, а обои в этой квартире, откуда они? Странный рисунок, я такой никогда не видела.   — Это моё, — признался Владимир. — Была забавная такая книжка про всякие наскальные рисунки первобытных людей, и всё такое. Я как-то сел и нарисовал по мотивам. Вначале по приколу, а потом понравилось. Думаю, тогда и стал дизайнером. В большую науку не пошёл, но в жизни пригодилось.   — Вы физический закончили, я знаю, — покивала Агата. — Круто! Вы здесь ремонт сами сделали?   — Да, предыдущие жильцы квартиру сильно загадили. Сделал ремонт, мне за это оплату снизили, так и живу. По приколу поклеил обои с тем самым узором.   — Спиральки, треугольнички, волны... — Агата стояла у стены и вглядывалась через увеличительное стекло. — Слушайте, так ведь и в той комнате смеха, и в том кафе были похожие узоры!   — Ну да, — согласился Владимир. — Есть идеи?   — Хочу эксперимент провести. Можно ещё раз сходить с вами в ту комнату смеха? Просто не будем таращиться в зеркала, и всё.   — Давайте.

* * *

Сегодня народа было не так много, и времени хватило на все опыты. Агата встала так, чтобы камера в углу комнаты не фиксировала, что происходит на столе, и написала несколько индульгенций. Удовлетворённо заметила, как они срастались после того, как Владимир разрывал их, и обращались в прах, когда она сама разрывала их.   В зеркала они не смотрели и вообще постарались убраться поскорее, решили поужинать в другом кафе. Агата убедилась, что поблизости нет ни зеркал, ни похожих узоров.   — Что получается, — заметила она после того, как они добрались до чая, — бред, конечно, но бумажки срастаются или испаряются, если я их пишу на той самой бумаге и в комнате с такими вот узорами. Слушайте, а у вас не осталось рулона-другого таких обоев?!   — Полно. На балконе лежат. Должны уцелеть, я их герметично упаковал.   — Давайте возьмём несколько рулонов и сходим ко мне домой!

* * *

— Кажется, я придумала! — восторженно заявила Агата, освободив небольшой шкафчик в своей спальне. — Должно хватить! А клей для обоев вы, случайно, не взяли?   — Догадался. Ещё взял кисточку и перчатки.   — Вы гений! — Агата поцеловала его и направилась в ванную.   Ещё через час они критически осматривали плоды своих трудов. Теперь шкаф изнутри весь оклеен этими узорами.   — Сейчас проверим! — заявила Агата и закрылась в шкафу. — Чёрт, не подумала! — послышалось из глубин шкафа. — Мы сюда вдвоём не влезем, придётся по очереди. Давайте, попробуйте!   Так и случилось. Внутри шкафа бумага либо срасталась, либо пропадала, а снаружи не получалось написать никакой индульгенции.   — Я права, но мне это не нравится, — задумчиво протянула Агата. — Слушайте, но что такого в этих узорах? Ну ведь бред же, не может такого быть. Вы помните ту книжку? Сможете её найти?   — У меня дома стоит на полке, — кивнул Владимир. — Что это вы делаете?   Агата отрезала кусок обоев от рулона, свернула его конусом, скрепила липкой лентой и водрузила на голову. Владимир едва сдержался, чтобы не улыбнуться, но не увидел ни следа улыбки на лице Агаты.   — Слушайте, нет шума! — поразилась она. — Смейтесь, если хотите. И... — Агата закрылась в том самом шкафу на пару минут. — Точно — нет!   — Получилась шапочка из фольги, — пояснил улыбающийся Владимир.   Агата тут же обиделась:   — Да ну вас! Я же серьёзно!   — Так и я серьёзно. Они металлизированные, там подложка из алюминиевой фольги. Ну и сами геометрические элементы, они с железной окалиной, ну то есть из магнитного порошка, — добавил Владимир, — мне тогда казалось, что это очень стильно.   — Сколько же это вам стоило! — покачала головой Агата. — Металлизированные жутко дорогие!   — Не очень много. Я выкупил остатки, другие узоры шли лучше и всё ещё продаются. А этот себе оставил. Так что это самая настоящая шапочка из фольги, кроме шуток.   Агата вздохнула.   — Главное, что шума нет и голове лучше. Всё, идёмте отсюда, мне здесь неуютно. В холодильник только загляну на всякий случай.

* * *

— То есть она существует, — вздохнула Агата, после того как они оба рассмотрели фото зазеркальной незнакомки. — Или мы оба одинаково спятили. Мне что-то не хочется её другим показывать. И почему мне всё время мерещится, что я её раньше видела? Вы её встречали до этого?   Владимир отрицательно покачал головой.   — Ведь тоже бред, — содрогнулась Агата. — Я теперь в ванную заходить боюсь. И вообще мимо зеркал проходить. Как такое возможно? Но насчёт бумаги она права, при людях не стоило опыты ставить. Кстати об опыте!   Агата поднялась и прогулялась к принтеру — взяла лист с самого верха той пачки, что утром купила.   Получилось. Лист и срастался, и рассыпался в пыль.   — Полежал на той волшебной бумаге и сам стал волшебным... — почесала Агата затылок. — Но если мы не спятили, где можно узнать подробности? Что это вообще такое?   — Может, эта девушка из зеркала знает?   — Я её боюсь! — вновь содрогнулась Агата. — Особенно после тех глюков про лабиринт. Там, где я в скатерти рассекаю. Кстати, спасибо, что туфли мне предложили, я чуть ноги не покалечила — там весь пол в колючем мусоре.   — Обращайтесь, — улыбнулся Владимир, и Агата усмехнулась.   — Голова уже не варит, — пояснила она. — Сейчас запишу в блокнот, думать завтра буду.   Агата вновь предложила Владимиру пластинку жевательной резинки из коробки с надписью «Dentes»:   — И знаете что? Пожуйте на ночь. Прочитайте уже инструкцию и пожуйте. Потом ещё спасибо мне скажете, что заставила!   Агата пришла в шестом часу утра. На этот раз она скользнула под одеяло Владимира и прижалась к нему. Он уже возвращался к яви, сон постепенно истаивал, приятный сон, пусть он даже не запомнился.   — Выспались хоть немного? — поинтересовался Владимир, осторожно прижимая её к себе.   — Да, но у вас всё равно уютнее. — И тихонько рассмеялась. Владимир погладил её по шее и поспешно отдёрнул руку прочь. — Смелее, — шепнула Агата. — Если вдруг что, я скажу, терпеть не буду. Смелее!   Она плавилась под его ладонью, у неё начала кружиться голова, накатил жар отовсюду... Агата неожиданно уселась.   — Ничего! — поразилась она, придержав ладонь Владимира на своей груди, когда он попробовал убрать руку. — Никакой мерзости!   Она рассмеялась и медленно улеглась на спину, закрыв глаза.   — Ваша очередь, — прошептала она, улыбаясь. — Не бойтесь, я не стеклянная.   И повторилось то же самое. Владимир успел увидеть, как проявляются светящиеся спирали на стенах и как Агата светится, прежде чем жаркая волна выбросила обоих куда-то вверх, в недосягаемую высоту...

* * *

Они осознали, что вновь оказались в той самой комнате, похожей на гостиную из комнаты смеха. Всё, что им удалось найти из ткани, пошло на обувь и одежды для Агаты.   — Ничего не понимаю! — шёпотом возмутилась Агата. — У меня даже часов нет, сколько мы уже здесь?   — У меня есть. Странно, ерунду показывают. А что это на столе? — И внезапно он вспомнил.   Память вернулась, вся и сразу.   Вспомнилось, как они сооружали Агате одежду и мокасины на ноги — ходить в туфлях Владимира ей оказалось неудобно. А потом стали изучать окрестный лабиринт, и всякий раз им на пути появлялось то чудище, человек-тигр. Судя по вторичным половым признакам, это была женщина-тигрица. Она не нападала, а только пугала: разевала пасть и рычала, и приходилось отступать. План лабиринта они нацарапывали прямо на крышке стола.   — Мы встречали её здесь и здесь, — указала Агата. — Везде, где крестики. Странно. Мы тут уже чёрт знает сколько времени бродим, а я всё ещё есть не хочу! — задумалась она. — Идёмте дальше? Всё равно тут ждать нечего.   Она права. Нечего ждать и незачем. Владимир почесал затылок и прикинул, какой дорогой они ещё не ходили...

* * *

Они оба очнулись. Владимир сидел в постели, а Агата у него на коленях, лицом к нему.   — Потрясающе! — заметила Агата. — Ещё бы лабиринта не было... — Она погладила Владимира по щеке. — Я бы вас никуда отсюда не отпустила, но сегодня ведь эта встреча... Идёмте в душ?   — Вместе?   — Ну да, а вы стесняетесь?   — У вас тут татуировка. — Владимир прикоснулся к правой лопатке Агаты. — Странная какая-то. Две косых черты, и всё. Начали набивать и передумали?   — Ой, там была надпись. Я умаялась потом удалять. Лучше не спрашивайте, всё равно не расскажу, очень уж неприличная.   Владимир готовил омлет, Агата занялась пирогом к чаю. Им удавалось перемещаться по кухне и не мешать друг другу. Пока они готовили завтрак, взошло солнце.   — Попробовали ту жвачку? — поинтересовалась Агата, нарезая пирог.   — Ну да. Странный вкус, но в принципе приятный. И держится долго. Так зачем вы её так настойчиво предлагали?   Агата поманила Владимира к себе и осторожно дыхнула ему в лицо.   — Пахнет приятно, — согласился Владимир. — У меня такого освежителя нет. Что это?   — Ничего. Я на ночь только эту жвачку пожевала. А утром зубы ещё не чистила, — пояснила Агата. — Теперь понятно?   — Вполне, — согласился Владимир. — Круто. И опять новейшие технологии?   — Всё верно. И ещё она регенерирует: нужно положить её в воду, всыпать чайную ложку сахара на стакан, и через пару часов она снова как новенькая, чистая и безопасная. Вы заметили, что каждый предмет в том чемодане что-нибудь да лечит? Про пояс я молчу — это вообще доктор от всех болячек, но остальное тоже всё крутое. И я не нашла даже намёков, кто такое делать может! О подобных технологиях в интернете даже разговоров нет!   — И ещё оно чинится. Я заметил, что вчера, когда мы шли, вы ботинок поцарапали о какую-то железку. А сейчас обувь как новая.   — Осталось понять, кто мне это всё подбросил и зачем, — покивала Агата. — Не случайно ведь положили. Чую, здесь все как-то замешаны, и эта Агафья, и тётка из зеркала...   — Вы про лабиринт в свой блокнот написали?   — Нет. И точно! — Агата ударила себя ладонью по лбу. — Сейчас займусь. Только...   Раздался звонок городского. Владимир и Агата переглянулись. На городской сюда звонил только один человек.   — Мама? — поднял трубку Владимир. — Нет, я уже проснулся, спасибо. Ну да, Агата здесь.   Агата, услышав своё имя, посмотрела на Владимира с недоумением.   — Что? Куда? Ну не сегодня точно.   Владимир зажал микрофон трубки ладонью.   — Моя мама хочет сегодня вечером прийти, чтобы с вами поговорить.   — Со мной? — удивилась Агата. — Да пожалуйста. Я весь день буду дома.   — Да, подходи, — согласился Владимир, вновь поднеся трубку к уху. — Спасибо, до вечера.   — У вас такое выражение лица...   Агата взяла Владимира за руки, как только тот вернул трубку на базу.   — Что случилось?   — Даже не знаю, с чего начать... — Владимир в замешательстве. — В общем, мама спрашивает, когда точно мы отъезжаем в свадебное путешествие.

* * *

Агата секунды две пребывала в изумлении, а потом расхохоталась.   — Мне нравится эта идея! — заявила она. — А серьёзно, вот если бы мы поженились, то куда бы поехали отметить это дело?   — Я бы в Европу вначале. Стоунхедж, тамплиеры, алхимики — вся эта ботва.   — А я бы в Австралию, — добавила Агата, отпуская его руки. — А потом тоже в Европу. Так я не поняла, она намекает, что нам нужно расписаться? Вы куда?   — Я сейчас, — пообещал Владимир и убежал в спальню.   Там он добыл из своей сумки паспорт, перелистал его и крепко задумался. Агата вместе с ним смотрела на штамп о регистрации брака с гражданкой Камышовой Агафьей Евдокимовной, и глаза её постепенно округлялись.   — Быть того не может! — Она сбегала за собственным паспортом и тоже открыла его на странице семейного положения.   И там был штамп о зарегистрированном браке с Кременем Владимиром Фёдоровичем. Дата — минувшая суббота.   — Что происходит? — Агата уселась на стул, Владимир опустился на соседний. — Выходит, свадьба была как раз в тот день, когда мы впервые в кафе пересеклись! Слушайте, как это возможно?! То есть я не дрыхла у вас на диване, а мы гуляли на нашей с вами свадьбе! Так, что ли? Я вот никакой свадьбы не помню!   — Я тоже. А вы стали бы о свадьбе писать где-нибудь в социалках, в чатах с подругами?   — Вот ещё! Ну сказала бы им в офисе, и всё. Не люблю я интернет — там одни помои.   — Сейчас. — Владимир набрал номер. — Мама? У тебя же есть фотографии со свадьбы? Отлично. Да мы свои найти не можем, не принесёшь, чтобы копии сделать? Спасибо.   Взгляд Владимира отражал полную потерю сцепления с реальностью. Он не сразу положил трубку, из которой шли уже короткие гудки, не сразу смог продолжить мысль.   — Так... Я вот тоже не стал бы трепаться в интернете, а насчёт родителей не уверен. Мама частенько зависает в «Одноклассниках». Идёмте, заглянем на её страничку.   Искать пришлось недолго. Мама не преминула похвастаться событием перед подругами и одноклассниками. На первом же фото Агата в красном свадебном платье очень эффектно выглядела!   — Да, я бы красное и надела, — покивала Агата. — А свидетельницей у меня, значит, была Ника. Я не удивлена... в смысле, это очевидно. А у вас кто свидетель?   — Дуб. То есть Владимир Дубов, одноклассник.   Они переглянулись.   — Теперь мы с вами супруги, — подвела итог Агата. — Чудно. Нет, я никаким местом не против. Сейчас я и это в блокнот запишу. Мне теперь интересно, что дальше. Надеюсь, завтра не проснусь от плача младенца? Или дети сразу взрослыми будут? Кстати, так даже удобнее.   Владимир не выдержал и расхохотался.   — Я узнаю подробности, — пообещала Агата, когда они оба успокоились. — Ну, и в каком загсе всё это было, в тот их журнал я обязательно загляну.   Новый звонок пришёл: на этот раз на мобильный Владимира. Звонил не кто-нибудь, а директор его компании.   — Да, Илья Николаевич? — ответил Владимир. — Оценки будут через... что, простите? Вас понял. Да, спасибо. Нет, вызывайте, если что.   — Мне дали три недели отпуска, — почесал затылок Владимир, вернув мобильник в карман. — Начнётся через неделю. Начальник пожелал приятного свадебного путешествия.   — И он туда же... — вздохнула Агата. — Вы бы как заказывали свадебное путешествие?   — Через турагентство. Да, намёк понял, сейчас проверю почту.

* * *

Они смотрели на маршрут путешествия и не верили своим глазам.   — Прямо как я и сказала, — сухо заметила Агата. — Ну, то есть мы с вами в следующую субботу вылетаем в Австралию... и далее по списку. Я перестаю понимать, что происходит. Нет, я понимаю, что инсценировать можно что угодно, были бы деньги. Кстати о деньгах! Это всё удовольствие нам обошлось почти в шестьсот тысяч родных. Откуда дровишки?   — Кое-что у меня наличными в банковской ячейке, остальное на счетах. Я собирался пару небольших домиков возвести себе и родителям где-то через год. На поездку там уже сейчас хватило бы...   — Я тоже сейчас проверю, — пообещала Агата и вернулась со своим ноутом.   — Очень странно. — Владимир обессиленно откинулся на спинку стула. — У меня ничего не снято. Всё, что я помню, на месте.   — У меня тоже. И кто тогда оплатил? На всякий случай не буду говорить, сколько у меня дядиных денег. Много. На поездку хватило бы, и ещё бы осталось. Но я и сама успела много заработать, и... — Агата осеклась. — Как странно. Я тоже собиралась себе дом построить, а то не люблю эти муравейники. Знаете что? Напишите на бумажке, где собирались дом свой строить. И я напишу, сравним.   Ещё через несколько секунд они ошарашенно смотрели друг другу в глаза.   — Даже место одно и то же, — медленно проговорила Агата. — Начинаю ощущать себя марионеткой. Словно это не я своей жизнью командую. И мне снова страшно...   Агата посмотрела на часы.   — Вам через полчаса уже выходить нужно, да? Давайте пока по вчерашнему плану. Вы запираете меня на верхний ключ и посматриваете на камеры, когда можете. А я, если что, отправлю сигнал. У вас ведь были условные сигналы? Мы с приёмными родителями так уговаривались, что, если я в разговоре по телефону, или ещё где, говорю, что «всё замечательно», это значит, меня заставили. Ну, то есть, ничего не замечательно, а как раз наоборот. Придумаем такой сигнал?   — В школе мы говорили: «Всё ништяк». Я давно уже так не говорю. Пойдёт эта фраза?   — Да, пойдёт, я сейчас из неё шаблон сделаю, — покивала Агата. — Чтобы одной кнопкой отправить, если что.   Когда она закончила, оба уселись, глядели друг другу в глаза. Долго так сидели.   — Очень хочу надеяться, что вы мне и в самом деле нравитесь, — мрачно сообщила Агата. — Что есть хоть что-то настоящее. Не бросайте меня, ладно? То есть не исчезайте. Мне теперь кажется, что мы в одной лодке, а до берега не доплыть.   — По своей воле не брошу, — пообещал Владимир, поднимаясь на ноги. — И вас о том же прошу.   — Уйду только если прогоните, — покивала Агата и вздохнула. — Всё, пора собираться. Удачи нам обоим!

* * *

Владимир ехал в сторону Управы, а в голове у него творилось невесть что. Инсценировать свадьбу можно, не вопрос. Но заявление на регистрацию подают за месяц! Или не было никакого заявления, а всё, что нужно, просто куплено? Но тогда как родители? Они ведь не так давно ели ему мозг, что Владимир не женат и пока даже не собирается. А теперь оказывается что свадьба была, но как эти два события могли случиться в одной Вселенной?   Нельзя думать о постороннем на дороге. Владимир чуть не подрезал соседний автомобиль, в ответ сердито посигналили, но этим и обошлось. На всякий случай не стал парковаться на основной парковке Управы: начальство и коллеги уверены, что Владимир в срочном порядке дорабатывает заказы, чтобы потом как следует отдохнуть. Агата права: действительно происходила какая-то чертовщина, словно Владимир почти перестал распоряжаться своей жизнью.   Он дошёл до Управы и не встретил никого из знакомых в фойе. Минуты через три добрался до того самого закутка. Проверил сигналы с камер: Агата сидит за своим ноутом, камера направлена ей в лицо, судя по которому Агата сосредоточенно о чём-то думает. «Я на месте», — отправил Владимир сообщение. Верно, картинка подлинная: Агата взяла мобильник, прочитала и отправила ответ: «Отлично, я готова. Проверила, верхний замок заперт». Ну и чудно.   Владимир посмотрел на часы, без четверти полдень. И вот теперь ему стало казаться, что не было никакой Агафьи, а была только Агата. А всё прочее им примерещилось, уже неважно почему.   Он обещал Агафье новые загадки, но так и не взялся за них. Немудрено, когда такое творится! Не будем врать: так и скажем, что собирался, но не сложилось. Владимир потёр лоб ладонью и обнаружил на безымянном пальце обручальное кольцо.   Что за номер?! Утром его не было! Ну-ка, ну-ка... Владимир вновь вызвал камеру, которая присматривала за Агатой и увеличил ту часть, где сейчас её правая кисть. И у неё тоже! «Агата, у вас давно обручальное кольцо на пальце?». Видно, что Агата ошеломлена: прочитала сообщение и попыталась избавиться от кольца. Безуспешно. «Да, и я не могу его снять. Поможете, когда вернётесь». Владимир кивнул, хотя Агата этого всё равно не увидит, и попытался снять своё.   Чёрта с два! Вращается без усилий, должно легко сниматься, но не желает. Что вообще происходит?! Владимир ощутил, что ему становится не по себе.   — Помочь? — спросил его знакомый голос.   Владимир поднял взгляд и увидел девушку. Он не сразу понял, что с ней не так.   Перед ним стояла Ника. Вероника Метельская, но не та, которую он видел за стойкой, не диспетчер адвокатской конторы. Эта Ника была в красной юбке, красной кофте и с красной лентой поверх волос. А в остальном она была такая же.

* * *

Она повторила свой вопрос, но теперь Владимиру показалось, что Вероника произнесла сразу две фразы. Одна – «помочь?», а другая звучала «вы сстояте?», или как-то так. Владимир не сразу пришёл в себя от услышанного.   — Ника?! — голос не сразу повиновался Владимиру. — Вероника Метельская?! Другая Вероника?   Вероника весело улыбнулась.   — Другая или та самая. Простите, Владимир, я должна убедиться. Пожалуйста, ответьте на мои вопросы не задумываясь. Это очень важно! Просто говорите сразу же, что приходит в голову. Хорошо?   Владимир кивнул, не очень понимая, что происходит.   — Не всё коту?   — Масленица, — отозвался Владимир.   — Под лежачий камень?   — Вода не течёт.   — Средства у нас есть?   — У нас ума не хватает. — А это-то откуда вырвалось?   — «Ах, неужели мы для вас не больше, чем еда?»   Владимир помотал головой:   — Не помню такого.   — Audi, vide, tace?   Владимир запнулся. Ничего не приходило на ум. Вообще ничего, словно он впал в ступор.   — Audi, vide, tace? — повторила Вероника, взяв Владимира за руки. — Audi, vide, tace?   — Не знаю, — сумел проговорить Владимир. — Что происходит?   — У нас три минуты, — предупредила Вероника. — Почти некогда объяснять. Слушайте. Вы сегодня узнали, что женаты. Вчера вы поняли, что знаете Агату много лет. Позавчера вы ломали голову, почему срастается лист. Так?   — Так. Откуда вы...   — Владимир, мы в беде, — перебила Вероника. — В огромной беде, мы все. Может, что-то ещё можно успеть сделать, и я хочу помочь вам, Агате и Гане. Может, кто-то из вас сумеет что-то сделать.   — Но что происходит?!   — Вам сейчас покажется, что вы умираете, — понизила голос Вероника и взяла его за руки. — Будет страшно. Запомните: « Audi, vide, tace». Узнайте, что это значит.   Владимир попробовал освободить руки: что они тут, с ума все посходили? Не тут-то было! Вероника его словно стальными клещами держала.   — Если вы хоть капельку любите Агату и Ганю, поверьте мне, — добавила Вероника тихо. — Пожалуйста. Просто поверьте.   Владимиру померещился посторонний взгляд в спину. Он оглянулся и увидел размытый силуэт, похожий на тот, что они увидели, когда вместе с Агафьей спасались бегством. Силуэт двигался в их сторону.   — Смотрите на меня, — попросила девушка. — И постарайтесь не кричать.   Она взялась за обручальное кольцо и лёгким движением сняла его с безымянного пальца Владимира.

* * *

Владимир не мог вдохнуть. Не то что бы его душили, просто легкие не хотели впускать воздух, в глазах начало темнеть. Он осознавал, что Вероника держит его крепко, не позволяет упасть и раз за разом повторяет всё те же три слова: « Audi, vide, tace». В глазах мутнело, жидкий свинец лился в лёгкие, их раздирало изнутри наждаком.   — Если Ганя спросит, скажите, что я вернула долг, — услышал Владимир не ушами, а словно разумом.   Вероника улыбнулась:   — Надеюсь, она простит меня.   Всё кончилось внезапно. Владимир осознал, что может дышать. И понял, что Вероника уже не сжимает его ладони стальными щипцами, а протаивает, испаряется на глазах. За несколько секунд Вероника стала прозрачной и исчезла. Владимир оглянулся, тяжело дыша. Никого, никакого призрака. Да что же это было?!   «Запомните: Audi, vide, tace. Узнайте, что это значит».   Он словно снова услышал голос Вероники. Едва успел перевести дух, как из-за поворота выбежала довольная Агафья.

* * *

— Вы уже здесь! — воскликнула она, бросаясь к нему в объятья. — Как здорово! Я ужасно скучала...   Владимир прижимал её к себе и ощущал Агафью всем существом, чувствовал, как бьётся её сердце, как переполняет радость. Агафья не сразу отпустила его.   — Что-то случилось?! — спросила она встревоженно, отступив на шаг. — У вас такое лицо...   — Много странного, — признал Владимир. — Но я очень рад видеть вас.   — А я вас! Не знаю, как сумела сдать аттестацию. Только о вас и думала! Мне сейчас снова уезжать, — сообщила Агафья и погрустнела. — Повышение квалификации. Но я скоро вернусь и уже никуда не поеду! Правда!   — Мне вам нужно очень многое рассказать, — согласился Владимир.   — Мне тоже, — вздохнула Агафья, — но у меня есть ещё две минутки.   — Скажите, можно вас сфотографировать? — спросил Владимир. Ведь чуть не забыл! — На память.   Агафья рассмеялась, отпустила его руки и отошла на шаг.   — Вы такой странный! Конечно можно!   Она с улыбкой смотрела, как Владимир делает снимки.   — Я видео запишу, — добавил Владимир, — чтобы слышать ваш голос. Хорошо?   Агафья кивнула. Владимир включил запись, и Агафья улыбнулась.   — Я скоро приеду, всего через шесть дней. Приеду, и мы обо всём успеем поговорить, да? А это вам на удачу! — Агафья опустилась на колено, прижала ладони к груди, и Владимир услышал смутно знакомые слова: « Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam...».   Пока она читала эту молитву, вокруг Агафьи разгорался ореол. Наконец она произнесла « Esto perpetua», поднялась на ноги и улыбнулась. Владимир убрал телефон в карман, и Агафья, бросившись к нему, поцеловала его так, что потемнело в глазах.   — Я не могу без вас, — прошептала Агафья, чуть отстранившись. — Теперь я знаю. Не бросайте меня!   — По своей воле не брошу, — кивнул Владимир, и его снова поцеловали.   А когда пришёл в себя, то был в закутке уже один.   Он просмотрел камеры. И та, которая смотрела на Агату, всё ещё показывала её. Только Агата не сидела за столом, а лежала рядом с ним: похоже, упала. Лежала и не шевелилась. Владимир трясущимися руками дал увеличение и заметил, что Агата дышит. Срочно домой!

* * *

Едва не устроил две аварии по дороге: раз за разом пытался дозвониться до Агаты, но трубку она не брала. Перепрыгивая через две ступеньки, Владимир помчался к двери квартиры. И за один лестничный пролёт трубку взяли.   — Я со стула свалилась, — слабый голос Агаты. — Нет, ничего не повредила, но мне жутко хреново...   Дальше Владимир уже не слушал, он добежал до двери, отпер оба замка и вбежал внутрь.   Бледная и осунувшаяся Агата сидела, пошатываясь, в ванной на табурете.   — Вас тошнит? — поинтересовался Владимир, поддерживая её за плечи. — Вызвать Скорую?   — Нет, — голос Агаты стал чуть сильнее. — Лучше сделайте кофе. Правда, меня не тошнит, просто слабость. Я уже не упаду, не бойтесь.   Владимир не сразу осмелился отпустить её. Наконец Агата встала, уже твёрдо, и включила воду, чтобы умыться. Владимир отправился на кухню делать кофе. Минут через пять там появилась Агата и выглядела уже почти нормально.   — Как тогда ночью, — пояснила Агата. — Я поняла, что умираю. Ни вдохнуть, ни шевельнуться. Держу телефон в руке, а руки как не мои. Сумела со стула упасть, думала, что хотя бы до ванной доползу. Ага, размечталась...   Она осушила чашку кофе одним глотком.   — Спасибо. То, что доктор прописал. У вас там тоже было весело, да? Расскажете?   И Владимир рассказал. Почти всё – не мог припомнить весь этот странный разговор с Вероникой, хоть ты тресни! Рассказал только, что почти не мог дышать – и что Вероника куда-то делась потом.   Едва он закончил рассказ, Агата взяла свой мобильный и сделала звонок. Посмотрела на экран, нахмурилась, повторила. И ещё раз, и ещё.   — Ника не отвечает, — пояснила она сухо. — Такого с ней ещё не было, она таскает с собой два зарядника для мобилы, чтобы всегда быть на связи.   Агата набрала другой номер:   — Привет, Света! Лучше всех, как обычно. Слушай, ты Нику сегодня видела? Что-то она... в смысле? Ну Ника, она у нас диспетчером сидит! Да? Извини. Да нет, видимо, я напутала. Извини!   Агата озадаченно посмотрела на Владимира:   — Она не знает никакую Нику.   Владимир физически ощущал страх Агаты.   — Что творится?! Они же с ней весь день могли трещать без отдыха! Слушайте, сделайте ещё кофе, а?   Владимир повиновался. А когда поставил чашку перед Агатой, та показала ему экран мобильного.   — Наш сайт, — пояснила она мрачно. — Тут весь персонал перечислен. И здесь Ники тоже нет. Но мы же с вами её помним?!   — Я точно помню, — согласился Владимир. Тут же и рассказал – как выглядела, как звучал голос, что говорила ему тогда, когда он вошёл в адвокатскую контору.   Агата покивала и прикрыла глаза.   — Ужас, — поёжилась она. — Такого тоже не может быть, да? Ладно, я потом ещё поищу её. Вы сделали фото?   Владимир молча протянул свой мобильный. Агата внимательно посмотрела все фото Агафьи, по разу, и три раза — видео.   — Раз я здесь валялась, это точно не вторая личность, — подняла Агата взгляд. — Хоть одна хорошая новость. Слушайте, давайте я попробую сказать примерно то же самое, а вы меня запишете. Готовы?   Агата просмотрела оба ролика: и Агафью, и себя. И тоже несколько раз.   — Точно, даже голос мой, — заметила она. — Говорите, она приедет через шесть дней?   Владимир кивнул.   — Тогда у меня всего шесть дней, — ровным голосом сообщила Агата. — И нужно узнать за это время как можно больше. Какие три слова говорила вам Ника?   — « Audi, vide, tace», — припомнил Владимир.   — « Si vis vivere in pace», — отозвалась Агата почти сразу же. — Чёрт, а я это откуда знаю?!   — И что это означает?   — «Слушай, смотри и помалкивай, если хочешь жить в мире», — пояснила Агата. — Как-то так. Ну то есть смотри, слушай, но не болтай, если не хочешь неприятностей. Можно и так. Я же говорю, что сама не понимаю, откуда это знаю.   Звонок в дверь прозвучал настолько резко, что оба чуть не подпрыгнули. Владимир подхватил Агату и увидел, что та бледнеет, что силится что-то сказать, но не может.   — Агата! — Обнял он её. — Слушайте, это же моя мама. Точно, это она. Успокойтесь, хорошо? Я с вами.   — Пожалуйста, не оставляйте меня! — Агата с трудом сохраняла самообладание. — Если это случится, не хочу быть одна. Пожалуйста!   — Не оставлю, — пообещал Владимир. — Откроем дверь? Не то она полицию вызовет.   Агата слабо улыбнулась, кивнула и прошла в прихожую вслед за Владимиром. Шла, так и держась за Владимира мёртвой хваткой.   Мама Владимира, Варвара Семёновна, первым делом заключила Агату в объятия.   — Замечательно выглядишь, Агатушка!   Агата сумела прийти в себя достаточно, чтобы стать самой любезностью.   — Спасибо, Варвара Семёновна! Мы чай пить собирались, присоединитесь?   — С удовольствием, — просияла Варвара Семёновна. — У тебя замечательные пироги!   Агата провела свекровь на кухню и, выманив Владимира на несколько секунд в прихожую, шепнула ему:   — Оставьте нас пока. Я позову, хорошо?   Выглядела она уже совсем бодрой и жизнерадостной. Владимир сжал её ладонь в своих, кивнул и удалился в спальню. Там принялся выяснять подробности заказа свадебного путешествия. Прежде всего узнал, кто оплатил. Он сам. Но не наличными, а сертификатом, выданным самым первым заказчиком Владимира — производителем тех самых обоев. Как сказала бы Агата, это бред какой-то. С чего бы этой конторе выдавать сертификат, да ещё на такую сумму?! Нужно разобраться.   Владимир закончил составлять письмо директору типографии под затейливым названием «Северо-Юг» — помнится, они вместе придумали его с будущим директором после пары литров пива на нос. Но только Владимир был не бизнесмен, ушёл в дизайн, а вот Пашка Копылов, тот самый директор, очень неплохо поднялся на работах приятеля и однокурсника. Но с чего бы ему так расщедриться?   Владимир оглянулся. Агата стояла в дверном проёме и смотрела с улыбкой.   — У нас всё готово, — пояснила она. — Идёмте!

* * *

— А это что за девушка? — указал Владимир на фотографию Вероники Метельской. Она и на свадьбе была в такой же красной одежде, и с красной лентой поверх волос. Любопытно...   — Агатушка нас всех познакомила, — покивала его мама, водружая на нос очки. — Я всех помню. Минутку...   Она всмотрелась в улыбающуюся Веронику, а потом перевела озадаченный взгляд на сына, отложив очки в сторону.   — Не могу припомнить, — призналась она. — Что ты будешь делать! Ну ничего, я у Славы спрошу — он точно всех помнит, список составлял.   Улучив момент, Владимир дошёл до принтера, он же и сканер, и сделал цифровые копии всех фото. Мама тем временем разговаривала с Агатой и, судя по тону, была очень довольна происходящим.   — Чуть не забыла! — всплеснула она руками, уже обувшись и надев свою шляпку. — Ваши кольца! Так у нас и остались, вы их сняли для того конкурса, а потом забыли. Вот, Володя, возьми! — Она протянула коробочку. — Ну всё, не мешаю, отдыхайте! — Варвара Семёновна ещё раз обняла улыбающуюся Агату на прощание.   — Такую свекровь, в принципе, я согласна терпеть, — призналась Агата, заперев дверь и подождав минуту. — Хотя бы ради вас. Знаете что? У меня есть ключи от квартиры Ники. Так сложилось, что у неё есть от моей, а у меня от её. Я несколько раз ловила какой-то пакостный грипп и валялась пластом, так Ника всякий раз меня спасала. Прогуляемся? Туда минут пятнадцать, если не торопиться.   — Давайте, — согласился Владимир, оставив коробочку с кольцами на комоде. — Кольцами потом займёмся.

* * *

По дороге они не разговаривали, против обыкновения Агата помалкивала и улыбалась.   — Говорите, Агафья кошек боится? — спросила внезапно Агата, указав направление. — Нам во второй подъезд. Смотрите, сколько тут кошек!   И верно. Мало того, что за окнами на подоконниках сидело множество котов и кошек всех раскрасок, пород и возрастов, так ещё и во дворе их было порядком: все в ошейниках, чистые, бодрые. Видно, что хозяйские.   — Да уж, этот двор она бы обошла за километр, — предположил Владимир, усмехнувшись. — Их всегда здесь столько?   Агата покивала.   — Сама удивляюсь. А на руки идти не хотят и погладиться не дают. Ещё одна попытка... — Агата остановилась у входа в подъезд и вновь набрала номер. И снова тщетно. Агата задумалась и добыла второй телефон, «Ultimum».   — Не только я её потеряла, — показала Агата.   Владимир прочитал: «Ника, что случилось? Ответь, пожалуйста, я начинаю волноваться! Агафья». Агата вздохнула.   — Ладно, идёмте, посмотрим. Она одна живёт, вряд ли на кого-нибудь нарвёмся.   В подъезде тоже бродили кошки. При этом всё было чисто, без запахов. Кошки явно хозяйские и пакостить не привыкли. И та же история: мурлыча, они подходили к людям, но не позволяли к себе прикасаться.   — Кошачье царство! — покачала головой Агата.   Она подошла к дальней двери на пятом этаже и позвонила.   Тихо.   — У меня такое ощущение, что мне в спину смотрят! — Агата оглянулась.   В двери напротив глазка не видно, а из остальных вроде не получится подглядывать. Агата пожала плечами, медленно вставила ключ в замочную скважину и бесшумно повернула его. Вошла первой, пятясь, поманила Владимира следом и заперла дверь. Вновь повернулась и оторопела.   — Что такое?! — поразилась она. — Где всё? Когда она успела съехать?!   Агата заглянула в гостиную, там стояли только диван, пара кресел и пустой книжный шкаф.   — Ничего не понимаю... — Агата вернулась в прихожую и прошла дальше на кухню.   Там было тоже самое: плита, шкафы и холодильник на месте, но в них ничего нет. Вообще. Мусорное ведро идеально чистое и сухое, холодильник отключен.   — Слушайте, он ещё не совсем согрелся! — заявила Агата, потрогав внутреннюю стенку холодильника. — Льда в морозилке нет, но там всё ещё холодно! Ничего не понимаю!   Они прошли в спальню, она же кабинет. Здесь чистота и пустота, кровать застелена одним лишь покрывалом. Книжные шкафы и ящики письменного стола также пусты – хотя не вполне: в третьем ящике сверху лежала стопка бумаги — десятка два пустых листов. Агата достала один, посмотрела на просвет.   — Что же тут случилось? — подумала Агата вслух. — Она никогда не уехала бы просто так. Всегда оставляла записки.   — У вас с ней особые отношения? — поинтересовался Владимир.   Агата покивала:   — Я её несколько раз выручала, и не только по работе. Она почему-то считала, что очень мне должна.   — «Если Ганя спросит, скажите, что я вернула долг», — припомнил Владимир. Странно, что эта фраза вспомнилась только сейчас.   Лицо Агаты окаменело.   — «Надеюсь, она простит меня».   — Что это?! — встревожилась Агата. — Где вы такое слышали?   И тут до Владимира дошло, что он не рассказал ни слова Агате о том, как именно Вероника исчезла. Тут же исправился и рассказал. Агата поморгала, вид у неё стал такой, что сейчас разрыдается. Не сразу сумела взять себя в руки.   — Смотрите! — указал Владимир на лист, взятый сверху той стопки из стола. Агата так и держала его в руке. — Смотрите, тут появляется текст!   Агата включила настольную лампу и положила лист на стол в конус света. Они с Владимиром склонились над бумагой.   На листе действительно проявился рукописный текст. Агата первым делом сфотографировала его.   — Её почерк, — подтвердила она.   «Ганя, если вы с Владимиром это читаете, значит, я сделала всё, что могла. Вы всё ещё в беде, и у вас мало времени. Не бойтесь зеркал в этой квартире и у камина в комнате смеха. Прости меня, если сможешь. Ника».   Едва она прочла последнее слово, как лист бумаги посерел, покрылся прорехами и осыпался тонкой пылью.   Морщины собрались на лбу Агаты. Она некоторое время смотрела на стол, поджав губы, затем встретилась взглядом с Владимиром.   — Здесь нет шума! — сообщила она. — Того, о котором я говорила. Как у вас в квартире или в той комнате. Здесь очень спокойно... — Агата оглянулась. — И где хоть одно зеркало? Давайте осмотрим квартиру. Но сначала...   Агата открыла тот самый ящик и переложила оставшиеся листы куда-то себе под куртку.   — Мало ли. Посмотрите в других комнатах, ладно? — попросила Агата, ещё раз открывая все ящики стола.   Владимир кивнул и направился на поиски. В ванной нет зеркала — это уже странно. Владимир не поленился заглянуть под ванну и открыть все ящики и тумбочки. В туалете тоже нет зеркал. Теперь на кухню — там тоже ничего зеркального. Владимир вернулся в гостиную и посмотрел везде где мог: под диваном, внутри дивана (там тоже пусто), в шкафу. Выглянул и на балкон — там тоже чисто и пусто, никаких зеркал. И в прихожей тоже нет, а это уже и впрямь странно.   — Их нет! — позвал он. — Агата, зеркал нигде нет. Агата?   Солнце всё ещё освещало гостиную, окно выходило на запад, и сейчас солнечные лучи простреливали всю комнату насквозь. Владимир выглянул в прихожую.   — Агата?   Молчание. Стало не по себе. Владимир прошёл на кухню, заглянул в места общего пользования и в спальню — пусто. Да что творится?! Он вынул мобильник из кармана, но сигнала не было. Ещё и это! Владимир собрался было бежать на балкон – может, там будет связь и удастся набрать Агату, куда бы она ни ушла – как заметил, что приоткрыта дверь платяного шкафа.   Владимир распахнул её. Внутри шкафа пусто, а на внутренней поверхности дверцы оказалось зеркало в рост человека. И в нём отражается вовсе не спальня.   Владимир увидел до боли знакомый пыльный вариант комнаты смеха, и себя с Агатой, стоящих спинами к нему. А по ту сторону стола в зазеркалье стояла Ника — та, в красной юбке, красной кофте и с красной лентой поверх волос. Она встретила взгляд Владимира, улыбнулась и поманила его. А зазеркальный Владимир как стоял, так и продолжал стоять не шевелясь.   Агата в той самой импровизированной накидке из скатерти тоже оглянулась и повторила жест: «Иди сюда!».   Владимиру стоило огромного усилия воли заставить себя коснуться ладонью зеркала. Рука прошла насквозь... и словно исчезла. Она не появилась по ту сторону. Владимир поспешно отдёрнул руку — с ней всё в порядке, рука вышла из зазеркалья без затруднений. Агата вновь поманила его.   Владимир вдохнул поглубже, закрыл глаза и шагнул внутрь.

* * *

Владимир осознал, что стоит у стола, опираясь о его крышку ладонями. Он выпрямился и оглянулся: в том зеркале, из которого он должен был выйти, отражался интерьер той спальни. Он на глазах потускнел и исчез.   — Не понимаю! — возмутился Владимир растерянно. — Что происходит? Ника? Что с вами случилось?   — Она не сможет ответить, — спокойно пояснила Агата. — Она призрак. Смотрите!   Ника наклонилась над столом и указала кончиком пальца на тупик в карте лабиринта, которую они с Агатой нацарапали на столе. Затем выпрямилась, посмотрела в сторону зеркала и поманила кого-то ладонью. Владимир оглянулся — зеркало так и оставалось чёрным, в нём никого не видно. Ника постояла, и вновь наклонилась, и указала в ту же самую точку кончиком пальца. И всё по новой: улыбнулась и поманила кого-то ладонью, глядя в зеркало.   — У меня от неё мороз по коже, — прошептала Агата. — Видели ту точку на карте? Идёмте, посмотрим.   Владимир кивнул и последовал за Агатой. У выхода из комнаты оглянулся – Ника, или кто это был, не прекращала безмолвную пантомиму.   Они добрались до нужного тупика без приключений. Тишина давила на уши, но к ней не так уж сложно привыкнуть. В конце прохода на стене оказалось зеркало.   — Странно, раньше его тут не было, — заметила Агата. — Видите?   Он видел. По ту сторону зеркала был вид центрального помещения комнаты смеха. Всё то же, но без пыли, мусора, там ходили люди. Владимир машинально попробовал посмотреть на часы и увидел там абсурдный набор цифр: «27 : 34 : 99». На его глазах надпись перешла в «24 : 12 : 01», а ещё через секунду — в новый бессмысленный набор цифр.   — Смотрите! — шепнула Агата, стискивая ладонь Владимира. — Там другое место!   И верно — там была уже не комната с камином, а тёмное, безлюдное помещение, в котором смутно различались ряды книжных полок. Библиотека? Что-то ещё? Прошло секунд двадцать, и зеркало вновь угасло, снова осветилось, и показало другое помещение.   — Это Управа! — догадалась Агата. — Точно говорю, это на нашем этаже слева от входа в контору!   Секунд через двадцать зеркало вновь показало комнату смеха. И там безлюдно!   — Идёмте! — решительно заявила Агата, схватила Владимира за руку и шагнула внутрь зеркала прежде, чем Владимир успел возразить.

* * *

Владимир не особо удивился, когда обнаружил их обоих в настоящей, если можно так сказать, комнате с камином. И все вещи в карманах и сумке снова оказались на месте, а часы показывали правильное время. Они с Агатой недолго были одни, примерно через минуту появился охранник.   — Аттракцион закрывается! — сообщил он. — Просьба всем пройти к выходу, следуйте указателям.   — Мы сейчас! — пообещала Агата, и охранник, кивнув, вышел.   Агата подошла к тому самому зеркалу, постояла, вглядываясь. Вздохнула и оглянулась, встречаясь взглядом с Владимиром.   — Идёмте отсюда, — попросила она. — Я хочу кофе и чего-нибудь сладкого.

* * *

Пока они шли к кафе «Мечта», Владимир обеспокоенно поглядывал на Агату. Её спокойствие было не вполне искренним. Исчезновение Вероники не давало ей покоя. А сейчас она собрана, серьёзна и сосредоточена. Что-то случилось в зазеркалье, если считать его реальным.   — Вы не заметили, куда Вероника дела ваше кольцо? — спросила Агата неожиданно, пока они ждали заказ.   Заказ они делали на языке жестов. Обычно словоохотливая Агата помалкивала; молча указала кончиком ногтя, что им принести, и всё. Откинулась на спинку дивана и спокойно смотрела вокруг, время от времени улыбаясь. Когда она спросила про кольцо, Владимир вздрогнул от неожиданности.   — Не заметил, — признался Владимир. — Не до того было. Потом уже посмотрел, нет его нигде. Ни в карманах, ни в сумке.   — Моё развалилось и рассыпалось, — пояснила Агата. — Двигать руками-ногами я не могла, но глазами могла. Даже показалось, что мне всё померещилось. Но кольца потом больше не было... — Она выпрямилась. — Слушайте, а ещё не поздно найти рабочий ювелирный?   — Минуту, — покивал Владимир, открыл на телефоне карту города и через минуту показал Агате экран. — Ближайший к нам закроется через сорок минут. Туда минут десять ходьбы.   — Успеем, — согласилась Агата и принялась уничтожать принесённые пирожные и прочие вкусности. — Если уж мы муж и жена, я выберу кольцо вам, а вы — мне. Так пойдёт?   — Пойдёт, — одобрил Владимир.   В голове всё ещё не укладывалось, что они с Агатой супруги вполне официально. Ещё как-то Агафье об этом придётся сказать. Чёрт, ну и каша заварилась...   — Вы не голодны? — поинтересовалась Агата. — Я на нас обоих заказывала. У меня после стресса всегда жуткий аппетит. Съешьте хотя бы пару, вам тоже нужны силы!   — Надо с собой взять, — решил Владимир. — Не спеша, дома всё и съесть. Лучше в ювелирный зайти пораньше.   Агата покивала, так и сделали.

* * *

Они шли по парку, по кратчайшему пути домой, и любовались кольцами. Обычные, без изысков — просто кольца, которые и ведут себя так, как положено добрым кольцам: снимаются, когда нужно и надеваются без сложностей.   — Присядем? — попросила Агата, когда они проходили мимо скамейки в пустующей части парка.   Владимир кивнул, и вот они уже сидели, держась за руки, наслаждались и жарким ветром, наполненным запахом свежескошенной травы (по парку недавно прошёлся газонокосильщик), и виртуозными сложными трелями соловья. Но более всего они наслаждались ощущением мира и покоя. Даже странно, откуда всё это взялось, учитывая случившееся безумие...   Агата прижалась щекой к плечу Владимира. Всхлипнула и разрыдалась, как тогда, в кафе, — горько и безнадёжно. Владимир осторожно обнял Агату за плечи, бережно прижал к себе и просто подождал. Не было смысла утешать, некоторым слезам просто нужно выйти. Иначе будет намного хуже...   — Простите, — шепнула Агата, когда сумела успокоиться. — Господи, ну я и пугало! — заключила она, посмотрев в экран выключенного мобильного как в зеркало.   — Вы не пугало, — покачал головой Владимир, предложив Агате бумажную салфетку, давно уже никто не носит носовых платков. — Это из-за Вероники?   Агата покивала.   — В голове не укладывается, — повторила она. — Был человек — и нет её, и все её забыли, и никому дела нет.   — Мы не забыли, — возразил Владимир. — Значит, всё это не напрасно. Мне кажется, или что-то случилось в зазеркалье, пока я не вошёл?   — Случилось, — согласилась Агата. — Но мне лучше не говорить вам. Нет, правда. Так будет лучше для всех.   — Понял, — кивнул Владимир.   — Я сейчас как в тот день, когда дядя и тётя меня закопать собирались, — мрачно добавила Агата. — Знаете, что меня напугало сильнее всего? Со мной обращались как с предметом, все мелочи предусмотрели. Дождались, когда схожу в туалет, и только тогда скрутили. И памперс надеть не забыли. Ну, чтобы меньше убираться, случись что. И рот аккуратно заклеили, чтобы следов от скотча не осталось, — Агата усмехнулась. — Понимаете? Я думала, что до утра не доживу, но, если бы на меня орали, били, всё такое, было бы легче. А они меня человеком уже не считали. — Агата прикрыла глаза. — У меня две просьбы, Владимир.   — Говорите, — предложил Владимир, когда стало ясно, что Агата ждёт хоть какого-то ответа.   — Мне завтра нужно будет поездить по городу. Одной, это важно. Не ищите меня и не беспокойтесь. Я знаю, что делаю.   — Хорошо, — согласился Владимир.   — И вторая. Верьте мне. Это очень важно. Вероника — там, в зеркале — оставила мне последнее письмо. Не хочу его читать вам. Может, потом когда-нибудь. Она объяснила, почему это важно.   — Верю, без проблем, — покивал Владимир. — Идёмте домой. Мне кажется, вам нужно просто посидеть в спокойствии, чтобы никто не дёргал. А думать начнём завтра.   — Мне нравится эта идея! — улыбнулась Агата и поднялась со скамейки. — Идёмте.

* * *

— Кто из нас чья копия? — подумала Агата вслух, когда они закончили с ужином и немного пришли в себя. — Я про нас с Агафьей. Ведь такого не бывает, чтобы у людей ДНК совпадала. Значит, мы клоны или всё-таки близнецы, в роддоме бумаги могли и подделать.   — Откуда знаете, что одна и та же ДНК?   Агата вздохнула и добыла свой новый телефон и показала Владимиру.   — Он делает полный анализ ДНК. Помните, он опознал меня как Агафью? Вот тут все инструкции, коснуться и прочитать!   — Слушайте, так не бывает! — уверенно возразил Владимир. — Секвенирование не делается в пять секунд!   Агата рухнула на диван и захохотала. Долго не могла успокоиться. Вытерла слёзы и уселась, глядя на Владимира.   — Извините, — улыбнулась она. — Документы, которые сами чинятся. Все эти глюки с зеркалами. Ботинки, всё остальное. А это бывает, да?   — Да, действительно. — Владимир потёр лоб. — А это что за пункт ниже справа?   — Карта наследственных дефектов, — прочла Агата, и её словно ужалили. — Вот чёрт! В упор смотрела и не замечала!   Она похлопала по дивану, а когда Владимир присел рядом, прикоснулась к экрану телефона. — «Наследственных дефектов не выявлено», — прочитала Агата ошарашенно и посмотрела в глаза Владимира.   — То есть про шизофрению тоже наврали. И зачем я полгода в психушке загорала? Убью гадов! — посулила Агата мрачно, и отложила телефон в сторону. — Слушайте, давайте вашу карту посмотрим. Ну, ваш список наследственных дефектов.   То же самое. Всё чисто.   — И у меня почти не было родинок, всего такого, — покачала головой Агата. — И у вас нет, я ни одной не видела. Ну прямо идеальные, блин, люди!   — Ещё один момент, — напомнил Владимир. — Если вы с Агафьей всё-таки разные люди, то как насчёт другого Владимира?   — Вы о чём? Чёрт... — глаза Агаты расширились. — Ну точно, ваш телефон тоже опознал вас как сотрудника этой Инквизиции. Знать бы ещё, что это за контора такая и чем она занимается.   Голова Владимира закружилась на долю секунды. Словно порыв ветра пронёсся под сводами черепа. Затхлый, пыльный порыв ветра.   — Инквизиция следит за исполнением законов, расследованием правонарушений и занимается вопросами государственной безопасности, — доложил Владимир.   Агата посмотрела на него округлившимися глазами.   — Вы меня так не пугайте, — попросила она, понизив голос. — У вас сейчас на пару секунд и голос изменился, и выражение лица было как неживое! Честно! Откуда вы знаете про Инквизицию?!   — Просто в голову пришло. Задумался, что это такое, и пришло.   — Может, насчёт Агафьи задумаетесь? Откуда она такая взялась на мою голову?   Снова ощущение неприятного ветра, постороннего голоса и посторонних мыслей возникло в голове.   — Агафья Евдокимовна Камышова, младшая из семи дочерей фермера Камышова из Нижних Озёрок. Выкуплена мэтром Агапитом Зервасом в возрасте двенадцати лет. Окончила с отличием факультет прикладной математики и факультет психологии, принята в штат департамента внутренних расследований Инквизиции в Новониколаевске.   И осёкся. Он понял, что странным голосом говорил сам.   — Похоже, не у меня одной проблемы, — заключила Агата. — Вот точно, словно другой человек говорил! Как вы сказали, «другой Владимир»? — Агата задумалась. — Чёрт, а если это правда, и он существует? И вы с ним как-то связаны, не для смеха же всё это сейчас сказали. Вы не встречали парня, похожего на вас?   Владимир отрицательно помотал головой.   — Смотрите, — показала Агата блокнот с записями. — Я тут прикинула. Каждый раз, когда вы с Агафьей пересекаетесь, у меня либо выпадение памяти, либо загибаюсь на ровном месте. То, что вы описали, пока Ника держала вас за руки — один в один то же самое! И что это значит? Где-то выходил ваш двойник?   Владимир пожал плечами. Агата вздохнула и неожиданно спрыгнула с дивана.   — Рубись оно всё конём, — посулила и удалилась из комнаты.   Пока Владимир боролся с приступом неприличного смеха, Агата вновь появилась, держа в каждой руке по стаканчику ванильного мороженого.   — Будете? — протянула она; от краешка другого стаканчика отвалился кусочек мороженого, Агата успела поймать его ртом.   — С удовольствием!   Агата уселась рядом, и вновь успела поймать ещё одну каплю мороженого.   — Сейчас весь диван будет в пятнах, — заключил Владимир.   Агата перестала облизывать свой стаканчик и строго посмотрела на Владимира.   — Муж мой, а вам никогда не говорили, что вы немного зануда?   — Всю дорогу, — признал Владимир, стараясь сохранять серьёзность.   Агата покивала, придвинулась к нему и, вздохнув, прижалась щекой к плечу.   — Хреново мне, — пояснила она. — Клин клином. Слушайте, вы правы. Сейчас запишу всё, что осталось, и давайте развлекаться. Кино посмотрим, что ли...

* * *

Они лежали в полумраке спальни, просто лежали под одним одеялом. Лежали и думали.   — Вы сказали, что Агафью кто-то выкупил, — заметила Агата. — Дурдом какой-то. Что там у них, рабство, что ли? Пашут на родителей день и ночь? Средневековье!   На этот раз знание пришло не настолько внезапно, а просочилось понемногу.   — Государство может выкупить детей, чтобы дать им образование и работу, — пояснил Владимир.   Агата покосилась на него.   — Тогда самый главный вопрос, — посмотрела она в лицо Владимира. — Где всё это находится? Ну нет у нас никакой Инквизиции, нет таких порядков, чтобы детей продавать государству. А выходит, что где-то есть ещё одна Управа и где-то там работает Агафья и ещё одна Ника, так? И как такое возможно?   Владимир покачал головой.   — Параллельная, мать её, Вселенная, — добавила Агата. — Слушайте, но если бы такое постоянно случалось, уже многие бы знали! Это что же, где-то в нашей Управе есть дверь в другую? Вы такие вещи говорите, что от них мороз по коже! Может, вы что-то ещё знаете? Ну например, какое там государство, какой год, кто там сейчас президент?   Владимир прислушался к ощущениям. Вроде не появилось новых знаний. Агата вздохнула.   — То есть вы не всё знаете, — заключила она, — или не можете усилием воли это припомнить. Знаете, если вы что-то будете припоминать, сразу записывайте, ладно?   Владимир покивал и взял Агату за ладонь. Ну и денёк... Записывай не записывай, успело столько всего невероятного случиться, что захотелось хоть немного покоя.   Агата сильнее сжала его ладонь.   — Если вы собирались приставать ко мне, — погладила она Владимира по голове свободной рукой, — то сейчас самое время. Или тогда не обижайтесь, если я сама пристану.   Они проснулись почти одновременно, в половине четвёртого. Некоторое время лежали, слушая печальный перестук капель дождя по стеклу. Ночник едва заметно рдел на стене напротив, а снаружи за окном повсюду лежала густая, сонная тьма. «Одни мы не спим», — подумал Владимир. Снаружи через приоткрытое окно в комнату сочился спокойный, умиротворяющий запах дождя.   — Вы не спите, — заметила Агата, взяв его ладонь. — Давно я не спала так хорошо, как сегодня. Даже сны приятные видела... Мы ведь никуда не торопимся сегодня?   — Никуда, — подтвердил Владимир, повернув голову в её сторону.   — Тогда начинайте приставать, — распорядилась Агата. Она, видимо, хотела показаться серьёзной, но не вышло, и рассмеялась. — До рассвета полно времени, и всё оно наше.

* * *

Они успели позавтракать, а небо только начинало наливаться рассветным огнём. После дождя облака отступили. Умытый небесной водой город пробуждался к вечной суетной жизни, огромный муравейник вот-вот проснётся для очередного дня. «Я начинаю понимать, о каком шуме она говорила», — подумал Владимир.   — Мы с вами познакомились пять дней назад, — заметила Агата, заканчивая с посудой. Завтрак сегодня готовил Владимир. — А так и не скажешь, да? Я вот продолжаю вспоминать то, чего не было. Ну как заявление подавали в загсе, всё такое. Специально не стала в социалках читать — и так у нас слишком много того, чего не было. Слушайте, вы упоминали, что Агафья молилась на рассвете? Можете вспомнить слова как можно точнее? Ой, минутку, я за блокнотом сбегаю.   Владимир припомнил далеко не всё.   — Она упоминала какого-то «Князя света», — задумалась Агата, записав то, что продиктовал Владимир. — На латыни «Princeps lucis». Интересно, почему я знаю латынь? И очень надеюсь, что этот «князь» не родственник нашего Люцифера. Рассвет через полчаса. Как насчёт эксперимента?   — Хотите повторить её молитву?   — Ну да. Для начала ту, которая у нас есть полностью. То, что вы на телефон записали, там она просит князя света о мудрости и озарении, причём не для себя.   — А не боитесь?   — Агафья не боялась, а почему я должна? Так, ко мне пока не заходите, я пошла в образ входить.   Агата удалилась в гостиную и закрыла дверь за собой. Владимир покачал головой и ушёл в спальню, чтобы записать мысли и в очередной раз попытаться упорядочить ту лавину информации, которая обрушилась за последние несколько суток.   Сообщений от Агафьи не было. По словам Агаты, Агафья ещё трижды писала Нике и очень переживала, что ответа не было. И неясно, что ей сказать. Не по телефону же такое объяснять. И звонить не хотелось — а вдруг она ответит? И нужно ли ей рассказать, что Ника исчезла на глазах Владимира и передала те странные слова?   Владимир осознал, что опасается именно этого. Он боялся услышать голос Агафьи, придать ему реальность. Текст это текст, он безликий, и написать его мог кто угодно. А вот голос — уже нечто большее.   Телефон этот странный... получалось, что звонки и текстовые сообщения — лишь малая часть его возможностей. Это был необычный смартфон: неясно, можно ли устанавливать на него новые приложения, а если можно, то откуда их скачивать. Но уже существующих функций было так много, что от них оторопь брала. Главный вопрос: «Каким образом этот «Ultimum» связывается с той параллельной Вселенной, где сейчас Агафья?». Слабо верилось, что в аппарат была встроена подпространственная рация, или как это называть?   Если так, то вывод простой. Кто-то намеренно подбросил в квартиру Агаты всё это, и сейчас, несомненно, следит за ними обоими. Такой техники на известной им Земле не делают, и нужно узнать, кто ещё ей пользуется. А если следят, то вычислить наблюдателей вряд ли получится: если они сумели соорудить тайную комнату в квартире, да ещё и спрятать там вещички, значит, не лыком шиты.   А вот с зеркалами всё ещё затейливее. Проще всего было бы считать это наваждением, галлюцинацией. Если бы не одно «но». В последний раз они с Агатой перешли в зазеркалье из квартиры Вероники, а потом вполне материально вышли в комнате смеха. И все вещи остались при них, включая те листы из стола Вероники. А в зазеркалье ничего такого не было: как они появились там безо всякой электроники, так и оставались с чем есть. Агата ходила там в скатерти вместо настоящей одежды.   Что такое зазеркалье, что это за странная женщина, которая была только в отражении — не понять; у кого это выяснять — тоже пока неясно...   Быстрые шаги за дверью. Владимир поднялся, глянув на часы, вышел навстречу...   Агафья? Откуда она здесь? Но точно это она — восторженная улыбка, косичка, чёрная одежда. Наваждение длилось долю секунды, затем Агафья остановилась, и её улыбка померкла.   — Что с вами?! — Она взяла Владимира за руки. — А... понимаю. Что, настолько похожа?   — И вид, и выражение лица, — подтвердил Владимир, не зная, куда девать глаза.   — Вы в нас обеих влюбились, — вздохнула девушка и повлекла Владимира к нему в спальню. — Я ревнивая, имейте в виду! И не забывайте, на ком из нас вы женаты! Всё, времени уже мало. Покажите, где она стояла и как это всё выглядело.

* * *

На этот раз руки-ноги не отнимались, но на стенах вновь проявились и засветились спирали, а вокруг Агаты разгорелся примерно такой же ореол. Владимир мысленно повторял слова Агаты–Агафьи, и удивительно, что он ни разу не забыл и не сбился. Как только Агата поднялась на ноги и поклонилась восходящему Солнцу, Владимир повторил за ней.   Спирали на стенах медленно гасли. Накатили и остались бодрость, ясность мышления, распирала сила и ощущение, что он готов своротить горы. Воздух наполнился грозовой свежестью, зрение стало необычайно чётким, повсюду виделись мельчайшие детали. Агата медленно повернулась лицом к Владимиру, на лице её читались изумление и восторг.   — Сдуреть! — прошептала она, бросилась к Владимиру и поцеловала.   Медленно отпустила и оглянулась. Спирали на стенах всё ещё едва заметно светились.   — Чёрт, я же ни во что такое не верила... — Агата посмотрела на свои ладони, перевела взгляд на Владимира. — Вы светились! Честно-честно! И... не знаю, как описать это ощущение...   — Удовольствие?   — Да, наверное. Почти как при сексе, — рассмеялась Агата и — о чудо! — ненадолго смутилась. — Наверное, так не очень правильно говорить, если это молитва, да? Ай, и ладно!   Агата провела ладонями по одежде, и та из чёрной стала светло-зелёной, серой, васильковой — разные предметы окрасились по-разному.   Их новые телефоны отозвались в унисон. Владимир посмотрел на свой — ему пришло сообщение.   «Я почувствовала! Спасибо вам, Владимир! Агафья».   Агата посмотрела на свой телефон, на телефон Владимира и кивнула, что у неё то же самое.   — Вот как... — озадаченно посмотрела она в лицо Владимира. — То есть мы все как-то связаны. И где-то может быть ещё один Владимир...   Агата помотала головой и присела на краешек дивана. Похлопала ладонью по сиденью, чтобы он присел рядом.   — Ответьте ей, — попросила она тихо. — Не буду я ревновать, хотя очень хочется. Но она там переживает, я это тоже как-то чувствую.   «Держитесь, Агафья. Расскажу при встрече. Владимир». Пара секунд, ответ. «Очень жду! Агафья».   — У меня и правда мало времени.— Агата взяла за руку Владимира. — Не знаю, почему так думаю. Чувствую. У меня ощущение, что я не переживу встречи с ней. Видели, как меня каждый раз колбасит? Я должна успеть понять, как с таким справляться.   — Я могу просто не ходить туда, — предложил Владимир.   — Ну не врите себе и мне! — посоветовала Агата. — Я же права, вы в нас обеих влюбились. Можете не признаваться, но я чувствую это. Потом, она сама может прийти. Куда мне спрятаться, в Австралию уехать? Или в Управе затаиться? А может, какой-нибудь дурью обколоться? Ладно, не переживайте, шучу.   Агата поднялась на ноги, Владимир поднялся следом.   — Мы и правда влипли во что-то странное, и что делать, я не въезжаю. Помогите мне въехать! Если что, я хочу жить долго и счастливо. Дети, внуки, всё такое. — И взглянула на Владимира серьёзно.   — Аналогично. Будем разбираться, — кивнул он. — Вы уже уезжаете?   — Да, прямо сейчас, у меня насыщенная программа. Я всегда на связи, если что случится, попрошу помощи. Вы ведь на колёсах, и никуда не собирались из города? Отлично!   Агата поцеловала Владимира. В щёку.   — Прёт меня, — призналась она. — Не знаю почему. Если сейчас же не уйду, то мы застрянем в постели до вечера. Пока! — Агата ещё раз поцеловала Владимира в щёку и быстрым шагом покинула комнату.   Владимир прошёл следом и понаблюдал, как Агата надевает ботинки, не прикасаясь к ним.   — Я там оставила бумаги на столе, — махнула Агата в сторону гостиной. — Смотрите, если хотите. То, на что вам лучше не смотреть, с собой забрала. Удачи! — И дверь закрылась за ней.   — Удачи! — повторил Владимир и пошёл на кухню. Его самого, как выразилась Агата, «пёрло», правда, не по части постели. Хотелось свернуть горы, причём в буквальном смысле.

* * *

Агафья всё ещё стояла, остывая после молитвы. Прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Она безошибочно почувствовала Владимира, словно он стоял рядом с ней, преклонив колено и вознося хвалу Владыке Света — отцу и источнику всей истины, знаний и мудрости. Его присутствие было настолько сильно, что Агафья реально слышала запах его волос, кожи, ощущала вкус его губ... Агафья помотала головой, ощущая, что краснеет. Вот нашла же о чём думать!   А думать о чём-то другом трудно. Сегодня второй день интенсива; Агафья раньше думала, что оперативников младшего ранга тренируют как обычно — лекции, полигоны, практические занятия. Но увидела то, о чём раньше только читала: она проходила ускоренный курс, когда знания записываются прямо в память. Видно, её и в самом деле отправляют на серьёзные задания. Этому можно только радоваться.   ...если бы Владимир был рядом. Мэтр Зервас одобрил их с Владимиром союз, а значит, и Владимир спрашивал о том же, иначе согласия не было бы. И будет тот самый положенный законом месяц, когда они будут вместе постоянно. Не отпуск, но почти... Агафья помотала головой и поняла, что снова краснеет. Вот не вовремя!   Ника. Что с ней, куда она делась? Она выполнила обещание и помогла Агафье с переездом в её новую служебную квартиру, положенную с новой должностью. И ненавязчиво успела напроситься в домработницы, хотя Агафья и сама справляется со своим хозяйством. Конечно, это и Нике поможет с карьерой, если Агафья согласится взять её в домработницы (а она уже согласна) — значит, рекомендует Нику как надёжного сослуживца. Понятно, что показать себя можно делами, сама по себе рекомендация мало что значит. Значат дела...   Владимир, несомненно, что-то знает про Нику. Значит, можно пока перестать беспокоиться. Вполне могло быть срочное задание, у Агафьи в отделе люди могли исчезнуть на неделю без предупреждения, а потом так же внезапно появиться вновь. У Инквизиции много забот и обязанностей.   Всё. Здравствуй, новый день! Агафья вновь поклонилась светилу и уже совсем в отличном расположении духа направилась в столовую. Сегодня будет сложный день. Как и все предыдущие.

* * *

Первым делом Агата заехала к себе на работу в Управу. Нужно проверить, всё ли в порядке, не осталось ли повисших дел. И если получится, найти хоть какие-нибудь следы существования Вероники. Поверить невозможно, что её все забыли, а может, её не помнит никто, кроме Агаты и Владимира.   У входа за стойкой сидела теперь Светлана Липецкая, та самая подруга Ники. Первая странность не замедлила появиться. Агата улыбнулась и помахала Светлане и получила в ответ только дежурную улыбку... стоп, а чего это она молчит? Её же было не заткнуть!   — Света? — поинтересовалась Агата. — С тобой всё хорошо?   Столько всего отобразилось в глазах Светланы за следующие несколько секунд: испуг, удивление, восхищение.   — Ой, Ганя, я тебя не узнала! — Светлана была явно смущена. — Шикарно выглядела на свадьбе! Шеф тебя ждёт, сказал позвать, как придёшь. Бумаги все готовы.   — Бумаги? — озадаченно повторила Агата. — Ну да, конечно, сейчас же и зайду. Спасибо!   Она зашла в свою комнату... опаньки, а где её рабочее место? Ну то есть вот оно, но компьютера на нём нет, а стоит небольшой ящик. Туда вполне могли влезть все её вещи из стола. «Меня что, уволили?», — поразилась Агата. И снова: пока она не заговорила с остальными девушками в комнате, снова казалось, что её не знают. А заговорила — и смотрите-ка, тут же вспомнили. И тоже с чем-то поздравили. С увольнением, что ли?   Идти с этой коробкой к шефу, Аристарху Герасимову, как-то неловко. Потом заберём. Агата постучалась в приёмную. И снова та же петрушка: секретарша, Алёна, в упор не узнала Агату, пока та не заговорила. С шефом повторилось ровно то же.   — Да вас не узнать, Агафья Евдокимовна! — жестом предложил он присесть в кресло. — Поздравляю вас дважды. Слышал о вашей свадьбе, ну и с новым назначением, конечно! Вот бумаги, пожалуйста, ознакомьтесь.   В полном затмении чувств Агата уселась и принялась вчитываться. Если вкратце, то её приглашали на работу в компанию — партнёра их адвокатского бюро. Шеф не раз упоминал того самого Авербаха, который успел создать филиалы в разных странах. И вот Агате предлагалось выбрать куда перебраться: Великобритания, США, Канада. Весело-то как! Ещё неделю назад Агата испытала бы бурную радость по этому поводу. Стоп, надо хотя бы изобразить её.   — Все формальности с визой для вас и супруга уладим в кратчайшие сроки. Вас ждут в любом из филиалов, как вернётесь из свадебного путешествия. Спрос на ваши услуги огромен. Честно говоря, я немного жалею, что вы согласились на перевод.   Агата изобразила должную меру радости и, похоже, убедила шефа.   — У нас осталось ещё несколько клиентов по вашему профилю... — начал было шеф и сделал деликатную паузу.   Больше всего Герасимов похож на профессора Мориарти, из советской экранизации Шерлока Холмса. Даже когда улыбался, то всем существом ощущалось, что он замышлял что-то коварное. Хотя Агата от него ни разу даже нагоняя не получала.   — Сделаю, Аристарх Фёдорович, — тут же покивала Агата. — Звоните в любое время, я разберусь.   — Ну вот и отлично! Не задерживаю, у вас сейчас множество планов. Прислать вещи вам домой?   — Да я сама заберу, спасибо, — покивала Агата ещё раз и в совершенно одуревшем состоянии покинула кабинет.   Помимо работы в весьма престижной компании за рубежом, в проекте контракта стояла и совершенно другая сумма гонораров. С чего такая щедрость? Агата своё дело знает, не отнять. Она не косячит, по сто раз всё проверяет, умеет найти общий язык с самыми невменяемыми клиентами, но всё же? Откуда дровишки?   Агата решила не изводить себя догадками. Едва повторно заглянула в бывшую свою комнату, как её окружили все сослуживицы и принялись умолять выпить с ними кофе. Выпила. Поговорила ни о чём, тонко намекнула на грядущее кругосветное путешествие, выслушала все положенные охи и ахи, не без зависти в них и, в конце концов, покинула своё недавнее место работы с коробкой в руках. Сразу же вызвала такси. Идея пришла в голову неожиданно, и Агата отправила сообщение Владимиру. Судя по ответу, он даже не удивился. Что же, тем лучше.   У себя дома Агата поставила ящик с вещами на рабочий стол — потом, всё потом — и забралась в тот самый, изнутри оклеенный обоями шкаф.   Минут через пять стало намного лучше, неприятный шум тут же прошёл, и начала возвращаться бодрость. А когда Агата, действуя уже наобум, прочитала ту самую «утреннюю молитву», повторилось почти всё. И засветились спирали, и накатило странное, необъяснимое ощущение радости, и пришло то самое наслаждение на короткую долю секунды — наслаждение, от которого становилось не по себе. Ведь просто набор латинских слов, ничего в них такого, так откуда же такой эффект? Откуда дровишки?   Из шкафа Агата вышла готовая на все подвиги и немедленно направилась во второй пункт своего маршрута.

* * *

Владимир рискнул поискать в интернете всё, что знал о странных происшествиях с зеркалами. И сразу же пожалел: столько бреда ему давно не доводилось видеть. Страшновато было регистрироваться под своим настоящим именем и тем более прямо со своего компьютера. Владимир припомнил, где именно читал про основы информационной безопасности, и минут через десять уже рассекал по интернету якобы с чужого адреса. Та ещё маскировка, конечно, ведь от профессионалов всё равно не скрыться, но стало чуть спокойнее.   Эзотерики, мистики, знатоки НЛО, маги всех цветов и оттенков... Кто только не интересуется всем, что связано с зеркалами! Владимир долго примерялся, чтобы задать наводящий вопрос о том, что ему вроде бы несколько раз мерещилось, что он видел в зеркале человека, которого на самом деле в комнате не было. Он почти уже отправил вопрос, когда после нажатия кнопки «Предварительный просмотр» увидел рекламный баннер, отображённый прямо над предполагаемым текстом сообщения:   «ХОЧЕШЬ ПРОЖИТЬ ДОЛЬШЕ? НЕ СПРАШИВАЙ О ЗЕРКАЛАХ!»   Именно так, всеми заглавными. Владимир не считал себя робким, но секунд на пять стало жутко. Не отправив сообщение, он закрыл браузер и решил сделать паузу. Например, почитать те бумаги, что оставила Агата. И тут от неё пришло сообщение.   «Владимир, я хочу оклеить всю свою квартиру такими обоями. Найдётся столько?» И указала примерную площадь стен. Владимир прогулялся до балкона, там был склад обоев, посчитал и выяснил, что немного не хватит, но совсем немного. Агата тут же согласилась пока что не оклеивать кухню. На том и решили. Она попросила перевезти обои к ней домой, и минут через пять Владимир уже принялся складывать их в багажник автомобиля. Едва только сделал третью ходку, как позвонил Копылов, тот самый директор типографии «Северо-Юг».   — Привет, Володя! — Бодрый голос Пашки таким и остался. — Крутая свадьба была, крутая. Слушай, что звоню: ты когда-то свои обои забрал, ну те, железные, со спиральками. Так у нас тут ещё дюжина рулонов нашлась. В идеальном состоянии. Отдам за самовывоз.   — Привет, Паша, — отозвался Владимир. — Что-то ты снова щедрый, есть повод?   — Ну так твои новые работы продаются на «ура». Мне грех жаловаться. Заедешь?   Заехал. Посмотрел на свои новые работы и чуть не уронил челюсть: работы были далеко не новые, спроса на те узоры никогда не было. А теперь есть?! В демонстрационном зале, то есть в магазине, оказалось людно, и покупали очень бодро.   Павел, успевший отрастить заметное пузо, сам вышел в зал и поманил Владимира к себе в кабинет.   — Думал пригласить тебя на какую-нибудь акцию, — пояснил он. — Люди это любят — увидеть художника. Как вернётесь из путешествия, черкани мне, поди договоримся.   — Замётано, — согласился Владимир.   Ему показали несколько альбомов с образцами — сплошь его, Владимира, узоры — и похвастались, как всё идёт. В основном обои, но иногда и мебель обтягивают, на посуду наносят, на облицовочные плитки. Много куда.   — Ты новые-то пишешь? — поинтересовался Павел на прощание, когда лично помог загрузить ту дюжину рулонов в салон. — В этом году на тебя дикий спрос. Будет что новое — сразу мне.   — Договорились! — пообещал Владимир и отбыл.   Вроде бы он своими глазами увидел тексты договоров с типографией, всю эту отчётность по продажам, а всё равно не верилось. Ну узоры и узоры, с какого перепугу народу так понравились? Тоже кто-то подшаманил, как со свадьбой?   Владимир перетаскал все обои в квартиру Агаты, заодно и размялся. Сегодня, похоже, он годовую норму физической нагрузки получил. И при этом почти не устал. Владимир обратил внимание на коробку на письменном столе Агаты, раньше её не было, увидел и приоткрытую дверцу шкафа, того самого, пустого внутри, оклеенного обоями. Заглянул туда — никого — прикрыл дверцу и уехал домой.

* * *

К нотариусу Агата заехала, обнаружив в своей папке для бумаг небольшой конверт, который сейчас замечательно умещался в волшебной куртке, с описью принятых на хранение документов.   — Не терпится перечитать? — приветствовал её улыбкой нотариус.   Его Агата помнила смутно, даже имя не пришло на ум само. А вот он, несомненно, знал её хорошо.   — Стёрла случайно фотокопии, — придумала Агата первое правдоподобное объяснение и уже через десять минут вновь сдавала документы на хранение.   Удивительно, но сдала она их бесплатно.   — Это в наших правилах, — пояснил нотариус. — Один раз повторно принимаем в течение недели, если владелец отчего-то решил взять документы.   Ну хоть он не предложил выпить кофе. Агата поблагодарила нотариуса, и, пока ехала в следующий пункт назначения, успела сделать ещё один важный звонок. Когда подъехала, получила сообщение от Владимира, что всё доставлено. Вот и замечательно.

* * *

Повторилась прежняя история: биологические родители не узнали Агату, пока она не заговорила. Выражение их лиц могло бы испугать человека с воображением.   — Как ты нас нашла?! — был первый вопрос её матери, Маргариты Камышовой.   — Это было несложно, — заверила Агата. Судя по тому, как смотрел на неё биологический отец, Евдоким Владимирович Камышов, визиту отказной дочери он был рад ещё меньше жены. — Похоже, вы мне не рады?   Биологические родители переглянулись.   — Чего ты хочешь? — вдруг спросил Камышов.   Агата услышала радостные вопли и в отдалении увидела резвящихся детей — мальчика и девочку, лет десяти-двенадцати. То есть детей они всё же завели, и предполагаемый диагноз Камышовой-старшей их не испугал.   — Ничего, — пожала плечами Агата. Плохая была идея... но довести дело до конца стоило. — В ту субботу мы с мужем отправляемся в свадебное путешествие. Захотела хотя бы раз увидеть вас своими глазами.   — Я так и думал, — усмехнулся Камышов. — И сколько ты хочешь, чтобы отстать от нас раз и навсегда?   Агата заметила, что биологическая мать старается не встречаться с дочерью взглядом.   — Вы про деньги? — уточнила Агата. — Мы хорошо зарабатываем, у нас всё отлично. Я хотела спросить, не нужна ли вам помощь. Но, похоже, у вас и так всё хорошо. Прощайте.   Не меняясь в лице, она кивнула, развернулась и направилась к воротам. Неплохо они тут устроились, судя по собранным бумагам, часть денег дядя — брат Евдокима Камышова — припрятал у него. Видимо, дровишки именно оттуда. Камышова-старшая сроду не работала, а её муж хоть и бизнесмен, миллионами всё-таки не ворочает.   — Агафья? — позвала Маргарита. Робко, почти извиняясь. — Ганя? Постой!   Агата остановилась и оглянулась. Похоже, сработало. Неужели деньги их взаправду волнуют больше всего остального?   — Мы не хотели тебя обидеть, — посмотрела Камышова-старшая в глаза мужу, и тот кивнул. — Приходи, когда хочешь. Одна или с мужем. Пообедаешь с нами?   — Да, мама, с удовольствием, — улыбнулась Агата. — Только зови меня «Агата».

* * *

Жизнью Агаты биологические родители до этого момента не интересовались, а теперь их впечатлила и предыдущая юридическая карьера дочери, и её зарубежные перспективы, о которых Агата упомянута вскользь, небрежно.   Дети Камышовых смотрели на нежданную старшую сестру настороженно и с ощутимой неприязнью. Похоже, обрадовались, когда Камышов отослал их в сад.   — Чтобы не возвращаться к вопросу, — посмотрела Агата в глаза биологическим родителям, — я к вам без претензий. Что случилось, то случилось. Я устроила свою жизнь, мстить никому не собираюсь. Про помощь я тоже не соврала, если что — обращайтесь.   Вот теперь отец с матерью не знали, куда девать глаза. Что ж, если они способны ощущать вину, значит, они не самые худшие из людей.   — Я проверилась, мама, — продолжила Агата. — У меня нет шизофрении. Может, это вас хотя бы немного обрадует.   Камышова-старшая поднялась на ноги и посмотрела в глаза мужу.   — Ким, сделай нам всем кофе. Ты ведь пьёшь? — посмотрела она в глаза дочери.   Агата кивнула, тоже поднимаясь на ноги. Камышов явно был рад поводу покинуть столовую. Камышова-старшая обняла дочь и расплакалась — похоже, взаправду. Агата даже растерялась поначалу.   — Прости меня, Агата! — повторяла Маргарита вновь и вновь.   Она не сразу успокоилась. В дверном проёме появился Камышов с кофейником в руке и вопросительно посмотрел в глаза Агаты — та кивнула, чтобы он прошёл.   — Я всё простила, мама, — улыбнулась Агата. — Я не буду мешать, у вас своя жизнь. Показать тебе фото с нашей свадьбы?   — Конечно! — заулыбалась Камышова-старшая, а её муж ощутимо расслабился.   — Я налью! — Агата взяла у него кофейник и вручила Камышовой-старшей свой телефон, открытый на одной из фотографий.   Камышова-старшая с неподдельным любопытством листала фотографии, а потом передала телефон и мужу, и тот тоже посмотрел, и тоже с интересом. Дальше разговор пошёл ни о чём, и обстановка разрядилась. Минут через двадцать Агата решила, что ей пора.   — Я могу попрощаться с детьми? — Она поднялась на ноги, и Камышовы обменялись удивлёнными взглядами. — Поговорить, прежде чем уйду, — пояснила Агата, улыбаясь. — Мне приятно, что у меня есть брат и сестра.   — Да, конечно, — улыбнулась Камышова-старшая. — Ким, проводишь Агату к Володе и Глаше?   На этот раз вновь обретённые брат и сестра были куда вежливее — распрощались они все и вовсе в хорошем настроении.   — Мама, ты проводишь меня? — попросила Агата, и Камышова-старшая вышла с ней за ограду.   Агата вызвала такси, машина должна приехать через минуту. Отлично.   — Скажи, Евдоким знает, что он не отец Глаши? — спросила Агата тихо — так, чтобы никто больше не услышал.   Камышову-старшую словно ударили, лицо её окаменело, и пару секунд на нём читалась ненависть.   — Мама, я никому не скажу, — сухо пояснила Агата, — но у Глаши предрасположенность к шизофрении. Неважно, откуда я знаю. Я помочь хочу, понимаешь?   Камышова-старшая не сразу вернула взгляд, а потом молча кивнула.   — Если они узнают, то не от меня, — заверила Агата. — Если потребуется лечение или что-то ещё — звони. Вот мой номер. — И вручила свою визитку. — Мир?   — Мир, — сумела улыбнуться Камышова-старшая и обняла дочь. — Прости меня, пожалуйста. — Губы её задрожали.   — Не извиняйся, — улыбнулась ей Агата. — Мы все ошибаемся. Не болейте! — Помахала на прощание и направилась к ожидающему такси.   Пока ехали, Агате всё сильнее казалось, что она не так давно искупалась в помоях. Что ж, зато сумела узнать всё, что хотела.

* * *

— Завтра ко мне приедут строители, — заявила Агата. — Ну, чтобы мебель отодвинуть и обои наклеить. Поможете мне там утром камеры установить? Неохота торчать там весь день и следить, чтобы чего не спёрли. А чемоданчик сюда привезём.   — Там точно нет ничего ценного? — уточнил Владимир.   — А у меня почти нет барахла, — пожала плечами Агата. — Одёжки я соберу, а самое ценное в банковской ячейке держу или у нотариуса. Гаджеты все уже здесь. Всё, я хочу в ресторан, чтобы немного в себя прийти.   Агата привлекла к себе Владимира и поцеловала.   — А это за то, что обои перевезли. Остальное вечером получите, — пообещала она и рассмеялась первой. — Нет, кроме шуток, есть разговор. Я узнала сегодня больше, чем хотела, нужно кое-что обсудить. У меня от таких приключений всегда жуткий аппетит.

* * *

На удивление Владимира, Агата выбрала ресторан, где невооружённым глазом на стенах были видны те самые узоры — спиральки и волны. К гадалке можно не ходить, название ресторана в списке заказчиков «Северо-Юга».   — Почему именно здесь? — поинтересовался Владимир, указав на узор. — Меньше шума?   — Ну да. И место спокойное, и кухня итальянская. Всё, как я люблю. Я бы взяла вот это, вот это и вот это, — указала Агата на пункты в меню. — Одобряете?   — Одобряю, — признал Владимир, которому и самому уже хотелось есть.   Устал или нет, а сил ушло порядком. Лифт в доме Агаты частенько не работал, и сегодня у него как раз случился выходной. Агата дождалась, пока официантка отойдёт, и добыла свой новый телефон.   — Смотрите, — указала Агата. — Я не сразу въехала, что этот телефон считывает и анализирует все ДНК. Взял кто-то телефон подержать — и анализ готов. Удобно, да? Криминалисты все локти бы обкусали.   — Круто, — покачал головой Владимир. — И что выяснили?   — Ну, во-первых, у мамы Риты и вправду шизофрения, — откинулась на спинку Агата. — Мне её жаль. Неважно, как она ко мне относится, но это — мерзкая болезнь.   Владимир покивал.   — У её дочери та же пакость, но пока что не развившаяся, — продолжила Агата.   — Так они детей завели?! — удивился Владимир.   — Завели. Только дочка от другого мужчины, — усмехнулась Агата. — И я пообещала никому об этом не трепаться. Муж её кажется тихим, но за такое точно может убить.   — Дальше меня не пойдёт, — заверил Владимир. — И самое главное?   — Я не их дочь, — спокойно закончила Агата. — Сначала думала, что примерещилось мне, ну или напутала. Прибор всё-таки сложный, не калькулятор какой-нибудь. Перепроверила, но всё точно, они мне ни в каком месте не родители.   — Вас подменили?! В роддоме?   — Скорее всего. Я ещё кое-что хочу проверить для очистки совести. Придётся снова к маме с папой съездить. И лучше нам вдвоём. Папу моего будете отвлекать. Ну, кого я папой считала.   — Ясно, не уточняйте. Вы не хотите их огорчать, верно?   Агата помотала головой.   — Не хочу. Если бы они сразу знали, что меня подменили в роддоме, то с ходу послали бы лесом. Они ведь думали, что я бабки из них тянуть приехала. Съездим завтра?   — Легко. Что-то ещё выяснили?   — Почитайте, — протянула Агата свой телефон. — О, нам уже пиццу несут. Обожаю! Читайте-читайте, там не так много.   «Не так много» оказалось завещанием. И там Агата, то есть Агафья Евдокимовна Камышова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещала всё своё имущество, денежные средства и так далее Кременю Владимиру Фёдоровичу.   — На дату посмотрите, — предложила Агата, раскладывая принесённую пиццу по тарелкам.   Однако! Завещание было заверено за неделю до даты регистрации брака. Очень мило!   — То есть, чтобы уж наверняка, — медленно проговорил Владимир. Вспомнилась собственная дурацкая шутка про «придётся вас убить».   — Ну да. Не знаю, кто всё это нам устраивает, но у меня есть нехорошее чувство. Мне в этом сценарии не обещают жить долго и счастливо.   Владимир вздохнул и покачал головой.   — Есть идеи, что делать со всем этим?   — Выяснять, кто всё это устраивает. Ну, кому это выгодно. Да вы ешьте, ешьте. Не буду вас больше грузить.

* * *

Они сумели отвлечься. Владимир всё же рассказал про тот баннер с неприятным предупреждением, и Агата отнеслась к этой новости без смеха: серьёзно покивала и что-то записала в электронный блокнот. А после того как им принесли десерт, с невозмутимым видом отправила Владимиру сообщение на телефон. Тот сдержал улыбку: «Неплохая конспирация», но, прочитав сообщение, он едва не вздрогнул и осторожно посмотрел в зеркальное стекло справа от себя.   Точно, снова она. Столик слева от них пустовал, но в отражении там сидела уже знакомая женщина в красном и пила воду из высокого бокала. Заметив, что и Владимир, и Агата её увидели, вновь достала из сумочки планшет с маркером и написала сообщение.   «А ведь ей нужно писать в зеркальном отражении, — подумал Владимир невпопад, — чтобы мы могли прочесть». Агата тоже смотрела в зеркало, не поворачивая головы и не привлекая внимания.   «У вас есть вопросы, верно?».   Они оба едва заметно кивнули и тоже невпопад, словно погружены в собственные мысли, на столе перед каждым лежал телефон. Обычное дело, люди сейчас не расстаются с гаджетами.   «Купите небольшое зеркало (далее шёл неизвестный обоим адрес), оставьте его в квартире Агаты в том самом шкафу и посмотрите в него перед тем, как лечь спать», — прочитали они на планшете у незнакомки.   Оба снова кивнули. Женщина кивнула в ответ, оставила на зазеркальном столе банкноту и ушла не оборачиваясь, спрятав планшет в сумочку. Владимиру захотелось протереть глаза. В отражении была банкнота, в реальности её нет. И бокала, из которого она пила, в реальности тоже не наблюдается. Чёрт его знает что!   Агата и Владимир переглянулись и помахали официантке: «Рассчитайте, пожалуйста». Пока они ждали счёт, Агата избегала смотреть в сторону зеркала. Она выглядела спокойной и непринуждённой, но Владимир чувствовал её нервозность.   По пути к выходу Владимир остановился на пару секунд у одной из следующих зеркальных панелей, сделал вид, что шнурок развязался, и вновь глянул в зеркало. В сторону того самого стола.   В зеркале было видно, как высокая, светловолосая официантка забрала и банкноту, и бокал. Посмотрела в глаза Владимиру, того словно холодной водой окатили, прижала палец к губам и ушла восвояси.   По эту сторону зеркала никакой похожей официантки не появлялось.   — Вы это тоже видели?! — глаза Агаты горели.   Она едва сдерживалась, но спросила, едва только поблизости не осталось других людей.   — Видели, да?! Бокал, купюра. И та официантка! Сдуреть! Там ещё и зазеркальный ресторан есть!   — Прошу, успокойтесь! — Владимир взял её за руку. Агата покивала, что поняла, и повлекла его в сторону одиноко стоящей скамейки. — Да, я видел то же самое. Пока не знаю, что и думать. Что считаете — сделаем, как она написала?   — Сделаем! — решительно согласилась Агата. — Получается, спать нужно будет у меня... Слу-у-ушайте, но ведь обои уже там! Попробую хоть как-то прикрыть ими кровать. Кроме смеха, мне так гораздо приятнее и спокойнее!   — И не думал смеяться, — признал Владимир. — Тогда ближе к вечеру идём к вам, огораживаем кровать, ну и всё остальное. А в ту антикварную лавку пешком идти через полгорода, поэтому сейчас прокатимся. Куда-нибудь ещё нам нужно сегодня?   — Шеф прислал мне немного работы, — пояснила Агата. — Там не очень срочно, сломя голову бежать не нужно. Думаю, часа за два я управлюсь. Поехали в ту лавку?

* * *

На табличке у входа в антикварную лавку — скромное название для магазина, занимающего двухэтажный особняк, — значилось: «Антикварiат, М. Л. Антиповъ».   — Мощно! — посмотрела Агата с уважением. — Хорошие, правильные тараканы. Мне уже нравится эта лавка. Входим?   Колокольчик над входной дверью звонко оповестил кого-то внутри, а Владимир с Агатой шагнули из городского бетонного зноя в спокойную прохладу библиотеки: в магазине пахло именно книгами. У входной двери в фойе было полно шкафов и витрин, сплошь заставленных старинными томами.   — Мне здесь нравится! — понизила голос Агата, на лице её читался восторг. — И шума почти нет! Давайте вначале всё обойдём?   Владимир не успел ответить. Посреди фойе был лестничный пролёт на второй этаж, и на вершине его появился низенький полный круглолицый человек лет пятидесяти. Улыбчивый, всем своим видом излучающий радушие.   — Добро пожаловать! — поздоровался он. — Вы здесь впервые, верно?   — Здравствуйте! Что, так в глаза бросается? — поинтересовалась Агата, с наслаждением вдыхая книжную прохладу.   — У всех, кто впервые у нас, очень похожее выражение лица, — пояснил антиквар, спустившись к посетителям и пожав обоим руки. — Ищете что-то конкретное? Или пока не выбрали?   — Ищем, — согласилась Агата. — Я хочу зеркало. Небольшое, но стильное, знаете, с историей.   — Это на втором этаже. А если чего не увидите, там же есть каталог всех наших филиалов. Хотите экскурсию?   — Я бы сама вначале посмотрела, — отозвалась Агата. — А если что, я спрошу, не сомневайтесь.   — Будьте как дома, — покивал Антипов. — Я на втором этаже.   И он направился наверх.   — Теперь главное — не скупить весь магазин, — пояснила Агата. — Обожаю старинные вещи. А тут, похоже, всё настоящее. Ну, то есть не барахло всякое, заметили? Идёмте смотреть!   И они принялись бродить по комнатам, которых только на первом этаже было шесть, а сколько ещё на втором? И почему раньше им не доводилось слышать о магазине Антипова? В бесплатных газетах, которые тоннами кидали в почтовый ящик, нередко встречались объявления от торговцев антиквариатом. Но Антипова там точно не было, очень уж примечательная у него вывеска, такое не забыть.   — Здесь что-то ещё есть, — указала Агата неожиданно, после того как они почти полчаса провели, рассматривая всякую всячину на первом этаже. — Я прикинула план дома. Есть ещё несколько комнат, в которые нет входа отсюда.   — И что такого? Может, была перепланировка. Может, там сам антиквар живёт, мало ли.   — Да нет, ничего. Просто любопытно, — покивала Агата. — Идёмте наверх?   Там было одно огромное помещение, дорога от лестницы упиралась прямо в письменный стол, в рабочем кабинете владельца, и из него множество дверей вели в соседние комнаты.   — У меня здесь всё, — пояснил Антипов, заметив, как его новые посетители смотрят на двери. — Лаборатории, мастерские, многие вещи приходится чистить, чинить. Проводим экспертизы, у нас всё всерьёз, как сейчас говорят. Вот в этой секции зеркала, прошу, — указал он.   Агата ахнула, глаза её заблестели от восторга. И действительно, в этой комнате было полно зеркал. И все как одно старинные на вид: рамки, само стекло, техника изготовления.   — Сдуреть! — вырвалось у неё. — Какая прелесть. Я точно все новые зеркала буду здесь брать!   — Подумайте, это недёшево, — предупредил улыбающийся антиквар.   — Деньги ещё не самое главное! — отозвалась Агата и, замерев у одной из витрин, указала. — Вот это.   Владимир посмотрел на предмет. Старинное зеркало, судя по бирке — конец девятнадцатого века, изготовлено на одной из здешних мануфактур. Деревянная рамка, чуть-чуть волнистое стекло, но в целом очень хорошо сохранилось. И цена у него хорошая, пятизначная. Хорошо хоть первая цифра единица.   — Уверены? — Антиквар отомкнул переднюю стеклянную панель и достал зеркало. — Я всегда предлагаю прикоснуться, чтобы вы поняли, действительно ли хотите именно его.   Агата кивнула и приняла зеркало из рук антиквара. Посмотрела в него, улыбнулась и кивнула ещё раз.   — Уверена. Похоже, это любовь с первого взгляда.   — Не боитесь, что буду ревновать? — поинтересовался Владимир, глядя на восторженную Агату. С чего вдруг такая радость, ведь просто зеркало, пусть даже старинное?   — Не переживайте, муж мой, — в тон ему ответила Агата. — С зеркалом я вам точно не изменю. А сами тут ничего не хотите?   — Возможно, в другой раз, — предположил Владимир. — Там много книг, мне нужно специально прийти, чтобы посмотреть.   — Будем рады, — согласился антиквар и указал в сторону письменного стола. — Прошу за мной.

* * *

Агата положила упакованное в жёсткий футляр зеркало на заднее сидение и явно собиралась что-то пояснить, когда пришло сообщение на её старый телефон. Агата озадаченно посмотрела на Владимира, затем подмигнула и быстро отправила кому-то ответ. Подождала, получила ответ и улыбнулась.   — Гриша молодец, — пояснила она. — Слушайте, раз мы на колёсах и не торопимся, то съездим в одну частную клинику? Это близко. По дороге поясню.   Владимир кивнул: «Пожалуйста», и через минуту они уже ехали в другом направлении.   — У Гриши были тут знакомые в полиции, — пояснила Агата. — Это от него сообщение. Долгая история. В общем, он поспрашивал и нашёл того самого врача, который принимал роды у моей биологической мамы. Её саму тоже Гриша нашёл, но все бумаги обо мне и о ней кто-то стырил. Хочу парой слов с врачом перекинуться, ладно?   — Вы уверены? — с сомнением глянул на неё Владимир. — Просто так, без документов, без подготовки?   — Ну да. Элемент неожиданности, если меня подменили, он может быть в курсе, кто в этом замешан.   — Так он вам и сказал! — покачал головой Владимир. — Но вам виднее. Мне пойти с вами?   — Обязательно. Стойте с умным видом и смотрите на доктора, как на пустое место, хорошо? Сможете?   — Вот и узнаем, — согласился Владимир, выбирая место на парковке у клиники.   Удивительно, но тот самый врач Гранин, городская знаменитость, оказался в своём кабинете и — о чудо! — был не занят.   — Вы же понимаете, что я не могу ничего рассказать вам, — покачал головой доктор Гранин. — Мы соблюдаем врачебную тайну. Я ничего не могу рассказать вам ни о пациентке, ни о её ребёнке.   — Даже если знаете, что её ребёнка подменили на меня? — полюбопытствовала Агата. — Доктор, у меня есть анализ ДНК. Я докажу в суде, если потребуется, что мои так называемые биологические родители мне не родители. Думаю, их тоже не обрадует эта новость.   Доктор молча смотрел в лицо Агаты. Владимир, как и было велено, смотрел на доктора свысока и время от времени демонстрировал всем своим видом нетерпение.   — Срок давности по таким делам не очень велик. — Агата поднялась и, добыв свой новый телефон, сделала вид, что отвечает на сообщение. — Виновные отделаются лёгким испугом. Но вашу репутацию я уничтожу, можете мне поверить.   — Я не имею никакого отношения к той якобы подмене, о которой вы говорите, — сухо отозвался доктор. — Дайте мне пару дней — я постараюсь выяснить всё, что могу.   — Договорились, — кивнула Агата и положила на стол свою визитку. — Я не собираюсь сводить счёты. Просто хочу посмотреть этим людям в глаза. Приятного вечера, доктор. Идёмте, дорогой, — взяла она под локоть Владимира и покинула кабинет.   Закрыв дверь, Агата метнулась в сторону лестницы сразу направо за дверью и замерла там, прижав к губам указательный палец. Добыла свой новый телефон и молча показала экран Владимиру.   «Исходящий звонок», — появилось на экране.   — Доктор кому-то звонит, — пояснила Агата. — Сейчас... минутку, только громкость убавлю.   — Анна Витальевна? — голос доктора. У Владимира глаза полезли на лоб. Они перехватили чужой звонок?!   — Да, Владислав Семёнович, — голос женщины в возрасте. — Что случилось?   — Кто-то знает о вас. Помните дело Камышовых?   — О господи! — испуганный голос. — Что же мне делать?!   — Отсидитесь у кого-нибудь из родственников, скажем, пару недель. Не звоните мне на этот номер, я сам с вами сам свяжусь. — Отбой.   — Эта штука умеет перехватывать чужие разговоры?! — сумел выразить своё изумление Владимир. — Как??   — Не только это умеет, — указала Агата. — Видите пеленг? Эта женщина не очень далеко. Попробуем вычислить?   — Надеюсь, вы знаете, что делаете, — покачал головой Владимир.   — Знаю, — заверила Агата. — Никакой уголовщины, не беспокойтесь. Я и вправду хочу посмотреть в её глаза. И всё. Ну почти.

* * *

Агата указала на парк, где была та самая комната смеха. Поглядывая на телефон, Агата указала направление. Минуты через три они вышли на пустынную аллею: с сумкой через плечо по ней шла женщина лет пятидесяти. Шла уверенно, не оглядываясь. Агата указала Владимиру, чтобы он обошёл её справа, и чуть прибавила шаг.   Женщина оглянулась, когда Агата уже подходила.   — Анна Витальевна Коржина? — спросила Агата, очаровательно улыбнувшись. — У меня буквально пара вопросов, и я от вас отстану.   — Кто вы? — женщина насторожилась, оглянулась. Владимир стоял с другой стороны. — Я буду кричать! — предупредила она.   — Да, так будет лучше, — согласилась Агата. — Я даже сама вызову полицию. Уверена, им тоже будет интересно узнать про дело Камышовых.   Женщина побледнела, выронила сумку и чуть сама не упала. Владимир вовремя подхватил её и помог дойти до ближайшей скамейки. Захватил сумку. Тяжёлая: видимо, Анна Витальевна спешила на поезд, или чем она там собиралась уехать.   — Что вы хотите? — спросила женщина, едва немного пришла в себя. — Кто вы?   — Я — тот ребёнок, которого поменяли с дочерью Камышовой, — пояснила Агата, сохраняя спокойное выражение лица. — Мне нужно имя второго ребёнка. Все подробности. Только не делайте вид, что не знаете.   Женщина отвела взгляд и явно подумала, не позвать ли на помощь. Это читалось на её лице.   — Ладно, в полиции разберёмся. И с вами, и с Граниным, — покивала Агата и поднесла телефон к уху.   — Нет, только не в полицию! — перепугалась женщина. — Умоляю! Да, мне заплатили! Я верну, всё верну! — Слёзы навернулись на её глаза.   — Мою и её жизнь вы тоже вернёте? Не нужны мне те деньги. Мне нужно имя.   — Розова Елизавета, — тут же ответила женщина. — Её карточка у меня дома, я отдам вам.   — Врёт, — тут же сообщила Агата, посмотрев в глаза Владимиру. — Вот зачем врать, а?   — Павлова Валерия, — поправилась женщина, отведя взгляд и покраснев.   — Мне это надоело. — Агата поднялась на ноги. — За дурочку меня держите? Звоните в полицию, — обратилась уже к Владимиру.   — Б-б-белова Наталья Игнатьевна, — пролепетала Анна Витальевна и сумела посмотреть в глаза Агаты. — Это правда! Мне пообещали, что убьют, если я хоть кому-нибудь расскажу!   — Дальше нас это не пойдёт, — пообещала Агата. — Её карточка и все подробности у вас?   Женщина энергично покивала.   — Я сниму фотокопии и исчезну из вашей жизни. Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит рассказывать об этой встрече?   Женщина кивнула.   — Карточки у вас с собой, верно? Наверное, доктор рекомендовал вам уничтожить их, но вы оставили для верности.   Женщина вновь кивнула и покраснела. Агата усмехнулась.   — Закончим с этим побыстрее. Достаньте их сами, — указала она на её сумку.   Анна Витальевна не сразу совладала с застёжкой-молнией, покопалась в сумке и протянула Агате папку.   — Я не буду к ней прикасаться, — покачала головой Агата. — Доставайте бумаги по одной и кладите на скамейку, — указала она.   Минуты через три всё было переснято, а в аллее, что интересно, так никто больше и не появился.   — Подержите, — протянула Агата свой новый телефон Анне Витальевне. — Всё, спасибо. — И забрала. — Делайте как знаете, но мой вам совет: не пытайтесь исчезнуть или уничтожить бумаги. Я больше вас не потревожу, но те, кто заплатил вам за подмену, ещё могут. Вы знаете, где сейчас Наталья?   — В психушке, — опустила взгляд женщина. — Я не знаю в какой, правда!   — Я вам верю, — покивала Агата. — Я хотела посмотреть в глаза тем, кто это сделал. Мечта сбылась. Приятного отдыха! — Помахала рукой женщине и протянула руку Владимиру. — Идёмте, видеть её больше не могу.   — Простите! — услышали они.   Агата и Владимир остановились, оглянувшись.   — Простите меня! — повторила Анна Витальевна — вид у неё был такой, что вот-вот расплачется.   — Я простила, — кивнула Агата. — Надеюсь, что её родители вас тоже простят. Прощайте.

* * *

— Дома расскажу, — пообещала Агата, откинувшись на спинку сидения. — Меня тошнит от неё. Буквально. Думала, что там наизнанку и вывернет.   — Почему? — удивился Владимир. — Эта ваша суперспособность?   — Ну да. Думали, я прикалываюсь? Когда мне врут, сразу не по себе становится. А эта Анна, похоже, только врать и хотела. Видели, как она перепугалась, когда узнала, кто я? Явно не ожидала меня встретить. Можно, наверное, из неё ещё что-то вытянуть, но я к ней по доброй воле не подойду.   — Не хотите рассказать, что это за шпионские штучки с перехватом звонка, с пеленгом и всё такое?   — Дома, — пообещала Агата. — Блин, сколько всего за день случилось! А ещё ночка будет весёлой, помните про зеркало? Сейчас половина седьмого. — Она посмотрела на часы. — Нормально. Успеем поужинать и малость в себя прийти. Я всё расскажу, что успела понять. Поехали?

* * *

Они сидели бок о бок в кресле, сумели втиснуться в него вдвоём и смотрели фильм на компьютере. Старую смешную комедию с Ришаром. Агата прижималась щекой к плечу Владимира и думала.   Они познакомились пять дней назад, но теперь вспоминалось не то три, не то четыре года. И совсем другое их первое свидание. Агата тогда выбежала из дверей своей конторы, чтобы остыть после особо тупого клиента, и была готова убить первого, кто подвернётся: её тошнило от всех людей на Земле и буквально, и переносно. Тут мимо прошёл Владимир, уже потом Агата поняла, что и он был зол на кого-то. Но Владимир оставался невозмутимым вплоть до момента, когда взрывался, и вот тогда спасайся кто может — если успеет, конечно.   — Вас подвезти? — неожиданно спросил Владимир.   — А что, похоже? — язвительно осведомилась Агата. — Похоже, что меня нужно подвезти?   Владимир просто кивнул. Агата уже готова была послать его подальше в самых крепких выражениях, но... отчего-то ярость схлынула. И впрямь, чего она взъелась-то? Просто кивнула. Владимир указал рукой направление, и они пошли.   — Вы всегда уходите пешком, — сообщил Владимир, когда они выходили из здания Управы. — Вот и подумал: может, захочется проехаться. Вам куда?   Агата назвала адрес одного из баров. Пить она почти не пила, от спиртного её развозило не на шутку, но в баре можно пить не только алкоголь. Владимир отвёз её. Агата сухо поблагодарила и ушла, а через минуту обнаружила, что Владимир сидит рядом за той же стойкой.   — Вы меня преследуете? — посмотрела она недобро.   — Нет, у меня тоже тяжёлый вечер, — пояснил Владимир. — Взять вам что-нибудь?   И вновь Агата едва не окрысилась, её саму пытались «снять» таким образом десятки раз. Но что-то в голосе Владимира вновь заставило её прикусить отравленный язычок. Она молча ткнула пальцем в карту напитков. Хочет платить — на здоровье, пусть платит, всё равно ему ничего не светит.   Следующие полчаса они сидели рядом. Это было такое странное одиночество вдвоём. Наслаждались своими напитками. Молча. Когда Владимир предложил Агате подвезти её домой, она снова напряглась... и снова сдержалась.   — Нет, я здесь рядом, — пояснила она, Владимир молча кивнул, пожелал ей приятного вечера и отбыл.   Так всё и завертелось. Владимир с того дня частенько отвозил её в тот бар или в другой, а то и прямо к дому. И не напрашивался, и ни на что не намекал. Он умел слушать, Агата не раз и не два рассказывала ему свои истории о клиентах и их скорбных делах — естественно, без имён и названий, только самую суть дела и конфликта или тщеты всего сущего. Владимир и смеяться умел по-детски, раскатисто и до слёз. Правда, рассмешить его было трудно.   Агата несколько раз потом делала вылазки: под разными предлогами заходила на этаж конторы Владимира и всякий раз видела одного и того же человека — неразговорчивого, всегда с неизменным спокойным выражением лица — его коллеги не скупились на шпильки в его адрес. По сути, Владимир один среди них не халтурил и не занимался чем попало в рабочее время.   Больше года длилось это странное ухаживание, прежде чем они впервые поцеловались. И только ещё через год дошло до самого интимного. А потом просто стали жить вместе то у Агаты, то у Владимира. И выяснилось, что они замечательно притёрлись друг к другу: тот самый быт, который разрушил больше семей, чем мор и глад вместе взятые, не нанёс им никаких душевных ран.   ...Агата потёрлась щекой о плечо Владимира; он погладил её по голове, она улыбнулась. Замечательный вечер, пусть даже день оказался жутко сумасшедшим.

* * *

Владимир посмотрел на Агату, прижавшуюся к его плечу, и улыбнулся. Вроде увидел её воочию только пять дней назад, а в голове при этом держались не то три, не то четыре года их знакомства. В тот первый раз Агата раза четыре за вечер была готова послать его подальше, не очень стесняясь в выражениях — это было видно по её глазам. Но не послала.   И как-то так всё само собой и пошло. Вроде говорили о пустяках, без имён и названий, вроде друг о друге ничего не рассказывали, но, когда сошлись и стали жить вместе, оказалось, что всё-всё друг про друга знают. То, что раздражает, и то, что радует. Что любят, а чего терпеть не могут. Агата очень любила, когда её гладили по голове, но никогда сама не просила и не намекала. Она вообще не любила, когда лезли в душу, чуть что — ощетинивалась. Наверное, это в ней из-за её сложного детства. Кто вырос в детдоме, не будет ни открытым, ни доверчивым.   — Классное кино, — заметила Агата, когда пошли титры. — Обожаю. Я обещала рассказать, что поняла, помните? Идёмте чай пить, там и расскажу.   — Смотрите сами. Телефон и прочее — такого ни у кого на Земле нет, точно говорю. Не придумали ещё таких машин и такой медицины. Тот перехват и пеленг телефона — это всё в самом телефоне есть, я просто нашла и прочитала в инструкции. Я вообще люблю во всё нос совать, сами знаете.   — И смотрите, что выходит, — продолжила Агата. — Техника как для спецагентов. И всю её тайком ко мне в дом запихнули. Но мы-то с вами ни в каком месте не спецагенты, это ежу ясно. Получается тогда, что это для наших двойников. То есть для Агафьи и второго Владимира, которого мы ещё не видели, или для кого-то из их шайки. Кто-то же делает всю эту технику, верно? Теперь дальше. Когда Агафья к вам выходит, меня скручивает и колбасит так, что иногда хочется помереть поскорее, только чтобы всё кончилось. И с вами было что-то такое — по вашим словам, если бы Ника не вмешалась, вы вполне могли ласты склеить. Получается, вся эта волшебная техника для двойников, а нас просто прикопают где-нибудь, и всё.   — Осталось понять, почему Агафья так себя ведёт. Ну ладно, мне могли внушить, что я в неё влюблён. Тем более, что вы так похожи. Но ей-то это зачем? Или она меня от двойника не может отличить? Чёрт... — осёкся Владимир и посмотрел в глаза Агаты.   — А если и правда не может? — повторила она. — Вот зараза... нет, всё равно не пойму. Кто они вообще такие? Какая-то Инквизиция, молитвы все эти, бумага эта срастающаяся. Ну не бывает такого, да?   — И зеркала, — напомнил Владимир.   — И зеркала. Вот теперь я очень хочу повидаться с той тётей и выбить из неё все ответы. Идёмте ко мне? Ночь уже на дворе.

* * *

Они постелили слой обоев под диван, на котором спала Агата или они оба, если верить воспоминаниям. Наскоро прикрепили листы к примыкающей и противоположной стенам. Так, чтобы чуть выше роста Агаты.   — Слушайте, уже шума нет! — удивилась она, присев на диван. — Я всё равно всё ими обклею, но уже помогает! Когда вы, говорите, начали эти закорючки рисовать?   — В конце пятого курса. Меня тогда машина сбила. Отделался сотрясением мозга, врачи говорят, чудом всё обошлось.   — По голове, значит, стукнули... А у меня моя суперспособность открылась, когда я жутко траванулась на корпоративе. Ну, когда я с Никой познакомилась. И выходит, что у нас обоих это было в одном и том же году, где-то в мае. Да?   — Выходит, — согласился Владимир. — Всё спросить хотел. То есть это Григорий помог найти того акушера, чтобы на ваших родителей выйти...   — Ну да. Дал ему на лапу за это и записал на видео процесс. Чтобы врач потом сговорчивее был. А когда я поняла, что мои родители мне не родители, тоже кое-что сообразила. Я только кажусь тупой, если что, — посмотрела Агата в глаза Владимира. — А так жутко умная. Иногда сама себя боюсь. Всё, хватит о нём, да? Завтра этим займёмся. Что там было сказано? Надо посмотреть в зеркало, оставить его в шкафу и лечь спать? Тогда я пошла умываться.

* * *

— Не буду раздеваться, — решительно возразила Агата. — Не то опять там голой буду, спасибо. Ужас, как спать-то хочется... — Она откинулась на спинку дивана и прижалась щекой к плечу Владимира, тот тоже уже клевал носом.   Агата вздрогнула и уселась. Сонливость как рукой сняло. Посмотрела на Владимира — он тоже не спал.   — Что это... чёрт! — Агата вскочила на ноги, глядя в сторону окна. Владимир посмотрел туда же и поднялся на ноги сам.   Та самая женщина (или такая же) во всём красном сидела на стуле и молча смотрела на них. Прижала палец к губам, поднялась на ноги и проследовала в гостиную. На пороге задержалась и поманила Агату и Владимира за собой.   Агата и Владимир переглянулись, и девушка первой проверила все свои карманы.   — Слушайте, одёжка другая! — удивилась она. — И у меня, и у вас. И никаких гаджетов... и пояса тоже нет. Мы что, уже спим? И... — Она посмотрела на запястье.   Часы не часы, но что-то похожее на старинные электронные часы. И показывали они «4 : 27».   — Слушайте, у вас то же самое! — поразилась Агата, указывая на запястье Владимира. Ровно такие же часы, такое же время на них.   Агата сняла часы со своего запястья, посмотрела на нижнюю часть, усмехнулась:   — Мы точно спим, прочитайте!   — « Doomsday Corporation», — прочёл Владимир и усмехнулся. — «Корпорация судного дня»? Очень мило.   — Буду я ещё всякую пакость носить! — Агата молча бросила часы на пол.   Устройство протаяло и испарилось в полёте, так ни обо что и не стукнувшись. А на запястье Агаты появились новые часы. Точно такие же, и с той же индикацией.   — Сдуреть! — восхитилась Агата.   И тут из дверного проёма выглянула та самая женщина: появилась и вновь молча поманила их обоих за собой. Агата и Владимир переглянулись, взялись за руки и шагнули в дверной проём.   Вспышка, словно молния, сверкнула перед глазами. Владимир и Агата обнаружили, что стоят в просторном помещении, на вид это был правильный многоугольник с множеством сторон. И на каждой стороне зеркало в человеческий рост. Агата оглянулась, Владимир сделал то же самое. За их спиной тоже было зеркало. Оно словно висело на стене напротив дивана в квартире Агаты. И видно, что оба они там спят, Владимир откинулся на спинку дивана, Агата прижалась к его плечу. Видно, что дышат — похоже, спят глубоко, и ничто их не тревожит.   — Вот как... — озадаченно проговорила Агата и почесала в затылке. — Кто вы?!   Женщина развела руками и постучала указательным пальцем по своему запястью. Туда, где у Агаты и Владимира часы. Агата посмотрела на своё. «4 : 26». У Владимира на часах то же.   — Не понимаю... — посмотрела Агата в глаза женщины и вновь перевела взгляд на часы. — Обратный отсчёт? Таймер?   Индикация на её глазах вновь ожила. «4 : 25»; «4 : 24». И вновь замерла.   — Что-то странное тут у вас... — Агата не отводила взгляда от часов. — Слушайте, вы можете объяснить, что они показывают?!   Агата вздрогнула, обратный отсчёт продолжился, дошёл до «4 : 21» и вновь замер.   — Вот чёрт! Время идёт, когда я задаю вопрос?!   Индикация дошла до «4 : 19» и замерла.   Женщина кивнула.   — И что... — Агата увидела «4 : 18» и подавилась вопросом. — Зараза! А по-другому как-то... Да провалиться!   Она увидела, что индикация замерла на «4 : 17».   — Вроде въехала. Пока задаю вопросы, идёт отсчёт.   — Всё верно, — согласилась женщина, голос её оказался смутно знакомым.   — А что... Блин! — Агата вздрогнула, увидев, что часы замерли на «4 : 16». — Не смешно!   Женщина кивнула с самым серьёзным видом.   — Видимо, когда дойдёт до нуля, будет что-то неприятное. — Агата постаралась, чтобы не было вопросительных интонаций.   — Всё верно.   — И вы знаете, что именно, — заключила Агата, вновь не задавая вопроса, и специально глянула на часы.   — Смотрите. — Женщина поманила их за собой к одному из зеркал. — Это просто картинка.

* * *

Они увидели в зеркале Управу. Там был разгар дня, здание видно как ладони, все три уродливых корпуса. Жизнь шла, входили и выходили люди, изредка на стоянку заезжал или уезжал автомобиль. Так длилось минуты две.   Потом что-то изменилось, звука не было, только картинка. Судя по вспышкам сигналок, вначале земля начала содрогаться, все автомобили на стоянке отреагировали на тряску. Затем распахнулись двери Управы, все её двери, и оттуда живым горохом поскакали, покатились люди кто куда. Перепуганные, кричащие. Окна на втором и выше этажах начали распахиваться — люди прыгали. Агата вздрогнула и схватила Владимира за руку. Не все, кто выпрыгнул, поднимались потом на ноги.   А потом начала трескаться земля, образовывались дыры, автомобили начали сползать в самые крупные провалы. Из них выбирались щупальца толщиной с человека, все покрытые шевелящимися, влажно блестящими присосками. Они хлестали тут и там вроде бы наугад. На глазах Агаты два таких щупальца поймали убегающего человека и разорвали надвое...   Женщина хлопнула в ладоши, и за зеркалом вновь появилась Управа, мирный день, никаких провалов, никаких щупалец. Агата ощутила, что комок подбирался к горлу.   — Обязательно нужно, чтобы меня тошнило?! — Она запоздало поднесла часы к руке.   Ничего не случилось, этот вопрос не отнял времени.   — Гадость какая. Когда время иссякнет, то... — Агата помотала головой. — Катастрофа. Что-то случится, что-то жуткое.   — Всё верно.   — И с кем случится?! — Владимир предостерегающе указал на часы. — Да плевать! С кем?!   — Вначале с вами, — спокойно отозвалась женщина. — Прошу, успокойтесь. Это не розыгрыш. Вы ведь чувствуете, что я говорю правду.   — Это сон или что-то такое, — отмахнулась Агата. — Может, это вообще всё глюки. — Скривилась, вновь поднесла ладонь к горлу.   — Здесь вы ощущаете и свою неправду тоже, — пояснила женщина. — Просто вдохните несколько раз, вам станет легче.   Агата повиновалась, но не сразу отняла ладонь от горла.   — Мерзость какая! — Посмотрела в глаза женщины, затем на свои часы, увидела на них «3 : 45».   — То есть дело не в том, сколько секунд я спрашиваю, а в том, какой вопрос и какой ответ.   Та ничем не выразила реакцию на слова.   — Слушайте, вы можете хотя бы намекнуть!   — Кажется, я понимаю. — Владимир посмотрел в глаза Агаты. — Дело не в вопросе или ответе. Дело в том, что говорят и кто говорит. Можно проверить. У меня в кармане лежит еловая шишка, — произнёс Владимир и Агата вновь скривилась.   — Перестаньте! Меня сейчас реально стошнит! Стойте... — озадаченно посмотрела она в глаза Владимира. — Похоже, я тоже въехала. Если время истечёт, с нами обоими что-то случится там, в реальности. — Она поморщилась. — С нами может что-то случиться. Во, так вроде правильнее. Слушайте, но можно было и без тошноты! Это вы сделали, я знаю. Ой... — скривилась Агата. — Всё поняла, не вы. А если вы мне хотя бы мигнёте или кивнёте, время может пойти.   Агата постояла, прислушиваясь к ощущениям.   — Но мы так долго будем гадать, что случилось!   — Игра «Данетка». — Женщина кивнула. Владимир тут же посмотрел на часы, время не сдвинулось. Он взял Агату за руку.   — Помните, я упоминал Агафью и игру с ней, Данетку? Похоже, так мы можем узнать, что происходит.   — И займёт это лет сто, — возмутилась Агата. — Ну и я тут всё заблюю в процессе. Ладно, постараюсь вытерпеть. Слушайте, вы очень похожи на Нику! Ну, на Веронику Метельскую! Вы её родственница. Не совсем... Но вы точно не она. Чёрт... не могу найти слова. Вы как-то связаны с ней, вот.   — Вероника рассеялась, — сообщила женщина, не изменившись в лице. — То, что вы назвали бы смертью. Владимир, вы видели её последние минуты. Я могу показать их Агате, но только с вашего разрешения.   — Вам не понравится, — предупредил Владимир, посмотрев на Агату, та стояла, побледневшая, явно не понимая, что сказать.   — Пусть, — прикрыла Агата глаза на несколько секунд. — Пожалуйста, покажите!

* * *

Женщина взяла их с Агатой за руки... и тот разговор в закутке Управы вновь прошёл перед глазами, слухом и прочими органами чувств. Видение схлынуло. Женщина отпустила их руки и отошла на шаг. Агата уселась прямо там, где стояла, и разрыдалась. Владимир осторожно присел перед ней и обнял. Агата долго не могла успокоиться.   — Она спасла меня, — прошептала Агата, посмотрев в глаза Владимира. — Много раз спасала. И вас тоже, так выходит. Но, получается, она не человек. — Агата снова скривилась. — Ну не совсем человек. Больше, чем человек... тьфу, как это мерзко! Дайте мне минутку! — попросила Агата, глядя Владимиру в глаза. — Я справлюсь. Просто посижу одна.   Владимир кивнул и поднялся на ноги. И обомлел: из ничего рядом с Агатой сгустилась Вероника, та самая, которую он видел в закутке, во всём красном. Она посмотрела в глаза Владимира, улыбнулась и присела перед Агатой.   — Ника! — Глаза Агаты расширились, она потянулась к Веронике и взяла за плечи. — Это ты! — Она привлекла к себе Веронику, а та... словно втянулась в Агату, растворилась в ней, вначале став полупрозрачной. Агата прижала ладони к лицу на пару секунд, затем подняла голову и встретилась взглядом с женщиной в красном.   — Мы растворяемся в окружающем мире, — пояснила та. — Даже когда рассеиваемся, мы остаёмся с теми, кто нам дорог. Прошу, не печальтесь. Она всегда будет рядом.   — А я... а мы сами должны понять, что происходит, — заключила Агата.   Посмотрела на часы — время не сдвинулось. Агата оглянулась на зеркало, в котором была видна её спальня.   — Там светает!   — Ваше время здесь на исходе. — Женщина подошла к ним вплотную. — Вы думаете, что я над вами издеваюсь или играю с вами. Это не так. Если бы я могла всё объяснить, я объяснила бы.   — Ясно, — буркнула Агата. — Я без обид. Не можете, я уже въехала. Если расскажете, нам всем кранты. И я даже не знаю почему. Сама должна понять.   — Именно так. А сейчас пора просыпаться. Приятного вам утра и удачного дня!

* * *

Агата вздрогнула и уселась, протирая глаза, рядом уселся Владимир.   — Ого! — посмотрела Агата на свои привычные, настоящие часы. — Почти шесть утра уже. А вроде минут десять прошло... — потянулась она так сладко, что Владимир огромным усилием подавил зевоту. — Кофе хочу. И счастья. Никаких нервов, блин, на это не хватит!   Они пили кофе с тем, что нашлось у Агаты в квартире. Нашлось немного. Агата постепенно успокоилась, хотя то и дело смахивала слезинки, когда думала, что Владимир их не замечает.   — Планы не меняем? — поинтересовался он. — Сейчас забрать отсюда ваши вещи и смонтировать камеры. Потом вы хотели снова повидать приёмных родителей.   — Не меняем, — решительно заявила Агата. — Мне ужасно больно из-за Вероники, но она умерла ради нас с вами, значит, нельзя сдаваться. Нужно делом заняться, не оставляйте меня одну, ладно?   И работа закипела. Всего через полтора часа вещи были собраны, камеры смонтированы, и вся квартира оказалась под присмотром. Ещё через час всё сложили в машину Владимира, а Агата принялась вызванивать ту самую бригаду строителей.   — Я сама, — пояснила она, когда подъехал автомобиль. — Не беспокойтесь, с этим прорабом я уже работала. Толковый дядька, рабочие у него не балуют. Я мигом!   Миг продлился недолго, каких-то пять минут.   — Потом не забыть ключ сменить, — пояснила Агата. — Специально замок ставила, у которого ключ можно перепрограммировать.   Владимир только головой покачал. С одной стороны, у Агаты дома красть особо нечего, она сама так говорила не раз, а с другой — такие меры безопасности.   — Куда сейчас, к приёмным родителям?   — Нет, вначале домой. К вам домой, я в душ забегу хоть на пару минут.

* * *

Агата подключилась к камерам у себя дома и удовлетворённо покивала — строители, которых заранее предупредили о камерах, уже работали. Затем просмотрела входящие из своей адвокатской конторы, махнула рукой, что это подождёт, и убежала в душ. Вернулась оттуда через полчаса, уже совсем успокоившаяся и бодрая.   — Не могу без воды, — пояснила она. — Не знаю, как та тётя устроила, что мы проснулись дико бодрые, но мне всё равно нужно умываться. Всё, ещё минут десять, разберусь с рабочими письмами, и можно будет поговорить. Не скучайте!   Она чмокнула Владимира в щёку и уселась за стол в гостиной с ноутбуком. Владимир покачал головой и вернулся в спальню.   В голове творилось несусветное. Полная неразбериха. Главный вопрос: «Что происходит?»   Обратный отсчёт на часах в том сновидении, или что это было, особо не испугал. А вот от картинки, как под Управой разверзается ад, действительно стало страшно, но кто сказал, что это более чем картинка?   Сам Владимир ничего не ощущал во время странного общения с женщиной в красном. Если верить ей, то она не имеет возможности рассказать Владимиру и Агате всё простыми словами. Тогда что остаётся? Самим придётся сидеть и гадать вслух, а потом смотреть, не колбасит ли Агату от неправильных предположений? И с чего возникла уверенность, что это её чутьё никогда не ошибается?   Неясно, за что хвататься. Неделю назад мир казался прочным и относительно понятным, а сейчас у них обоих выбили из-под ног всю возможную почву, и удержаться не за что.   Ладно, что известно? Скажем так, что бросается в глаза больше всего? В зеркалах мерещится не пойми что, только если рядом есть узоры Владимира со спиралями. Остальные отражения пока что ведут себя, как и написано в учебниках физики. Никакой мистики.   Что это за странная «альтернативная комната смеха», в которой на короткое время оказываются Владимир и Агата сразу после близости, или это только мерещится им? И там, и в недавнем эпизоде, в зеркальном зале эффект присутствия был потрясающий. Возникло ощущение, что и Владимир, и Агата продолжали что-то делать в зазеркальной комнате смеха, когда «сеанс связи» с ней прекращался.   Сплошные вопросы. А ответов не то что бы нет — неясно даже, где их искать.   Владимир ощутил взгляд, Агата стояла в дверном проёме.   — Я созвонилась с родителями, — сообщила она. — Мы можем приезжать когда угодно. Вот с Натальей Беловой всё сложно. Её охраняют круче, чем президента. Я даже отдалённо не смогла понять, как её искать. Зато сумела договориться об аудиенции с её отцом, Беловым. Ну, это наш здешний олигарх, он тут половину нефтепродуктов контролирует, переработка, заправки — вся эта байда. И ещё куча всяких бизнесов. Страшный человек.   — Вначале к нему?   Агата покивала.   — К нему. Нас будут ждать к половине первого. И нужно как-то придумать, как пронести туда мой телефон... ну, любой из наших.   — Будете брать его ДНК?   — Ну да. Если я правильно понимаю, именно я его дочь. А Наталья — дочь Камышовых.   Они с Агатой переглянулись и рассмеялись.   — Знаю, знаю, всё как в мыльной опере, — согласилась Агата. — Я думаю, если я заявлю что-то такое при всех, то до вечера могу не дожить. Представляете, какие там бабки? На кой им ещё одна наследница? Да и Наталья тоже не выживет.   — Тогда что вы собираетесь ему говорить?   — Не знаю. Я буду импровизировать, хочу увидеть Наталью и взять её анализ ДНК. Или любые вещи, с которых его можно собрать.   Владимир покивал.   — Это я понимаю. Но зачем всё это? Ради чего? Мы ведь и так уже поняли, что вас подменили. Если всё так, как вы говорите, любая огласка для нас смертельно опасна. Тогда зачем?   Агата потёрла лоб и секунд десять молча смотрела в глаза Владимира.   — Озадачили, — согласилась она. — Трудно объяснить. Мне кажется, что как только я увижу Наталью, пойму, зачем всё это. И не буду я ни на что претендовать, мне жить ещё не надоело.   Она уселась на диван, поманила Владимира к себе, положила голову ему на плечо и затихла. Владимир осторожно погладил её по голове, Агата улыбнулась и прикрыла глаза. Владимир заметил, как две слезинки скользнули по её щекам.   — Простите, — глухо отозвалась Агата. — Всё не могу поверить. Она была моей единственной подругой. Ну, настоящей, на которую всегда можно положиться.   — Не извиняйтесь. — Владимир погладил её по голове ещё раз. — Я и сам не очень верю в то, что происходит.   — Сообщений от Агафьи не было? — поинтересовалась Агата, не открывая глаз. — Проверьте, а?   Легко. Владимир достал свободной рукой новый телефон. Ничего нового за минувшие сутки. И это странно.   — Да, всё верно, отправьте ей сами. Она там с ума сходит. Наверное, ей тоже никто ничего не объясняет.   — Мне казалось, вы были готовы придушить её, — заметил Владимир, набирая текст одной рукой.   «Агафья, с вами всё в порядке? Владимир».   — Вначале я хочу понять, что происходит, — усмехнулась Агата. — Придушить её всегда успею. Ой, смотрите!   Он и сам увидел техническое сообщение: «Абонент в настоящий момент недоступен».   — О как! — Агата выпрямилась, добыла свой новый телефон и пролистала сообщения. — И у меня ничего нового. Связь с ними прервалась? Это хорошо или плохо? Нет, я просто вслух думаю. Слушайте, давайте вначале заедем куда-нибудь, где есть правильные зеркала. Ну, где мы ту тётю видели. Сил нет ничего готовить, а я есть хочу жутко.

* * *

Они сидели за тем самым столиком в «Мечте», и Агата после двух пирожных всё-таки повеселела.   — Слушайте, что я спросить хотела! — потянула она Владимира за ладонь. — Не пробовали надеть ту одёжку из чемодана? Она реально крутая! Про пояс я уже говорила, но там и всё остальное очень удобное.   — Мне казалось, там всё женское? — Владимир постарался говорить как можно небрежнее.   Агата рассмеялась и похлопала его по ладони.   — Вот говорила вам сто раз, прочтите инструкции. Унисекс. Для всех годится, для женщин и мужчин. Пояс тоже, кстати: для мужчин у него немного другие функции. Попробуйте, сами потом спасибо скажете!   — Пока не придёт второй Владимир и не потребует вернуть, — покивал он.   Агата посерьёзнела.   — Знаете, мне кажется теперь, что он не придёт или его не было никогда.   — Агафья намекала, что я — ну то есть он, получается, — заходил как-то раз к ним в департамент. А я точно не заходил.   Агата задумалась... и вздрогнула, посмотрев в отражение. Кивком указала Владимиру в сторону зеркала. В отражении поблизости от их столика сидела та самая женщина в красном, и на белой табличке значилось: «Неудачное место для таких разговоров». Владимир заметил, что к зазеркальному столику подошла та самая официантка, которую он уже видел в другом зеркале и в другом заведении. Подошла, перебросилась парой слов с женщиной в красном; оглянувшись на Агату с Владимиром, улыбнулась им и ушла.   — Поняла, заткнулась, — согласилась Агата. — То есть она на самом деле за нами присматривает, без балды. И она, и та официантка. Всё, нам пора. — Она посмотрела на часы. — Мы поняли! Будем дома обсуждать.   Женщина кивнула, спрятала планшет в сумочку и поднялась из-за своего стола.   — Не хватает только Мартовского Зайца и Безумного Шляпника, — вздохнула Агата и поманила к себе здешнюю, а не зазеркальную официантку. — Всё остальное уже есть. Заплатите, да?

* * *

Офис господина Белова размещался в одном из его особняков. Меры безопасности на высоте: посетителей проверили рамками, приказали снять все гаджеты, каждый тщательно проверили датчиками и дали обнюхать собакам. Вернули телефоны, остальное положили в камеру хранения, так Владимир мысленно окрестил эти ячейки. В сопровождении двух дюжих охранников гостей проводили в приёмную.   — У меня разговор с ним с глазу на глаз, — пояснила Агата. — Побудете здесь, ладно?   Не вопрос. В сопровождении одного из охранников Агата вошла за массивную деревянную дверь. Владимир успел только краем глаза заметить сидящего за столом владельца особняка. Для своих пятидесяти восьми Игнатий Белов выглядел лет на сорок от силы. Следит за здоровьем! В комнате осталось ещё трое охранников: один держался поблизости от Владимира, ещё двое стояли по обе стороны от двери   Время шло и шло, Владимир уже начинал скучать, как вдруг из комнаты послышались выстрелы. Владимир не успел ни удивиться, ни испугаться; стоявший рядом с ним охранник завёл руку Владимира ему за спину (это было больно) и повлёк прочь из приёмной, двое других, выхватив оружие, грамотно открыли дверь (один прикрывал другого) и бросились внутрь. Владимир не успел толком ничего понять: его самого прижали лицом к стене в комнате напротив — да так, что дышать удавалось с трудом.   Казалось, что прошла вечность, прежде чем Владимира отпустили, сухо извинились за неудобства и проводили в кабинет Белова.

* * *

Внутри кабинета был сам Белов, Агата, на вид оба целые и невредимые, и врач, с характерным чемоданчиком «Скорой помощи».   — Только ушиб, — пояснил он Белову, — хотя я рекомендую сделать рентген.   — Хорошо, подождите снаружи, — распорядился Белов и, сделав пару шагов к Владимиру, протянул ему руку. — Рад познакомиться, господин Кремень. Ваша жена только что спасла мне жизнь. Присаживайтесь.   Вот это выдержка! Неясно, что за пальба была тут, в комнате пахло пороховым дымом, но держался господин олигарх как ни в чём не бывало.   — Хорошо, я принимаю ваше предложение, если вы рассмотрите моё, — обратился Белов к Агате.   Та улыбнулась.   — Я согласна, Игнатий Львович. Но я не обо всём могу рассказать.   — Разумеется. Врач сказал, нужно сделать рентген, я распоряжусь. Просьба, не давайте никаких комментариев для прессы. Я и так в сложном положении.   — Никаких, — заверила его Агата.   — Вас отвезут к Наталье сразу после медосмотра. Вот мои контакты, — протянул Белов визитку Агате, и сам поднялся на ноги. — Ещё раз спасибо. Вас проводят через запасной выход, у главного полно репортёров.   Он повторно пожал руку Владимиру, и их с Агатой отвели длинными коридорами к другому выходу. Там поджидал чёрный лимузин. Вещи их были уже внутри.

* * *

И в клинике, и всю дорогу туда и оттуда рядом с Владимиром и Агатой неизменно были охранники. Вышколенные: никаких эмоций, исключительно вежливые ответы на любые вопросы. Агату почти полчаса мариновали у хирурга; наконец, её отпустили и повезли в другую часть города.   — Я расскажу, — пообещала Агата, взяв Владимира за руку. — Долгая история. Как вы утром сказали, я сама не верю, что всё это случилось.   Их привезли к зданию, менее всего похожему на клинику для душевнобольных. Скорее, уж это был очередной особняк господина Белова. И тоже всё в порядке с безопасностью: забор, через который трудно перелезть без спецсредств, кругом бдительные зрачки камер, охрана и всё такое. Повторился весь прежний осмотр, только на этот раз без собак.   — Я зайду к ней одна, — предупредила Агата, — хорошо? Я договорилась, чтобы вы могли всё видеть.

* * *

Едва дверь за Агатой затворилась, сидящая за столом в другом конце комнаты рыжеволосая девушка оглянулась, улыбнулась и поднялась на ноги. Агата отметила, что в комнате полно зеркал: восемь в рост человека, по два на стену и ещё на письменном столе несколько. Вот как. Наталья любит смотреться в зеркала? Или это такая терапия?   — Агата? — спросила Наталья, сделав несколько шагов к гостье.   Агата не сразу поняла, что видит почти точную копию себя. И ростом, и лицом, и всем прочим Наталья походила на саму Агату... или на Агафью?   Агата помотала головой, Наталья встревожилась, шагнула вперёд и взяла Агату за руку.   — С тобой всё хорошо? Позвать врача?   — Нет, спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила Агата — и тревогу словно смыло с лица Натальи. — Не думала, что мы так похожи. Кто-то сказал тебе, что я приду?   — Ника, — кивнула Наталья, улыбнувшись. — Она сказала, что ты придёшь. Хочешь, я тебя нарисую?   — Да, конечно!   Похоже, Наталья много рисует, вон сколько альбомов, карандашей и прочего. И не очень-то похоже, что её считают опасной для самой себя, почти все карандаши остро заточены. Наталья пододвинула второй стул, взяла из папки чистый лист, простой карандаш и принялась за работу.   — Можно тебя спросить кое о чём? Или лучше не говорить под руку?   — Спрашивай, — разрешила Наталья. — Ты ведь тоже видела Нику, да? Она в зеркале. Она и её друзья. Ты ведь их тоже видела?   — Видела, — призналась Агата, с трудом скрыв изумление. — Она часто с тобой говорит?   — Теперь редко, — погрустнела Наталья, не прекращая рисовать. — Позавчера сказала, что её теперь долго не будет, но мы обязательно ещё поговорим.   «Вас не будут записывать, — пообещал ей Белов. — Обычно мы ведём запись, но для вас я сделаю исключение. При одном условии, что потом вы мне перескажете разговор». Ну, это он пообещал не делать записи, но мы-то не обещали. Перед тем как войти в комнату, Агата убедилась, что звук записывается.   — Мне она сказала примерно то же самое, — согласилась Агата.   Наталья подняла взгляд от рисунка, посмотрела на Агату и кивнула с серьёзным видом. Трудно было назвать это словами: когда Ника появилась на несколько секунд во сне, Агата словно услышала её речь. Послание. Ничего не слышала ушами, но появилось ощущение, что Ника только что сказала ей: «Моё время вышло. Прошу, не печалься, мы все ещё увидимся. Вас осталось трое, вы наша главная надежда сейчас. Берегите себя!». Как-то так. Наталья уверенно рисовала быстрыми движениями, время от времени брала другие карандаши.   — Папа не хотел пускать тебя, да? — поинтересовалась Наталья, не отвлекаясь от процесса.   — Не хотел. Он думал, что я хочу от него денег получить.   Наталья рассмеялась.   — Да, он подозрительный, но я знала, что ты придёшь. Вот, возьми! — протянула она лист.   Агата ахнула. Мастерский рисунок, словно в зеркало смотришься. И так быстро сделан!   — У тебя талант, — покачала головой Агата, глядя на работу с восхищением. — Ты ведь много рисуешь?   — Да, у меня уже было три выставки. Сейчас у меня каникулы. Лечусь, — вздохнула Наталья. — Как только выпустят, буду дальше учиться. Правда, что вы отправляетесь в кругосветное путешествие?   Кто ей сказал?!   — Ну да, — не стала скрывать Агата. — В ту субботу. Это Ника тебе передала?   Наталья покивала.   — Можно попросить тебя сделать побольше фото и мне прислать? — Наталья взяла за руку Агату. — Мне бывает жутко скучно. Меня почти никуда не выпускают, всё только на экране вижу.   — Обязательно, — пообещала Агата, — но твой отец сказал, что всё передавать только через него.   Наталья покивала.   — Можно сделать твои фото? И видео записать? — показала Агата свой новый телефон.   Наталья рассмеялась.   — Ты такая странная! Конечно можно!   Позировать ей тоже нравилось. Когда Агата включила видеозапись, Наталья вернулась за стол и за пару минут нарисовала вида из окна. И тоже его подарила Агате.   — Можно сделать наше общее сэлфи? — спросила Наталья сразу же.   Агата согласилась, включила режим фотоаппарата и указала, где что нажимать. Наталья обняла её за плечо и сделала несколько снимков. Вот и не пришлось выдумывать повод прикоснуться к аппарату.   — Я передам снимки твоему отцу, — пообещала Агата, и Наталья снова с серьёзным видом покивала.   «Она совершенно здорова», — удивилась Агата. Может, ведёт себя лет на восемнадцать или двадцать, взамен своих двадцати восьми, но и не скажешь, что у неё серьёзное расстройство психики! Впрочем, мама Рита тоже сейчас и ведёт себя нормально, и выглядит так же.   — Тебе пора, я знаю, — посмотрела Наталья ей в глаза. — Ты можешь передать мне привет с её подругами. Хочешь, я от тебя передам?   — Передай, — согласилась Агата, и Наталья, бросившись к своему столу, написала на клочке бумаги несколько слов и протянула его Агате.   — Я передам то, что там написано, — пояснила она. — Прочтёшь, когда тебе передадут, ладно? Чтобы ты знала, что это взаправду.   — Обязательно! — пообещала Агата, и её обняли на прощание.   И долго длилось странное ощущение, словно это Агата сама себя обнимает.   Когда двери комнаты (язык не поднимался сказать «палаты») закрылись за Агатой, она долго не могла избавиться от чувства, что говорила с самой собой.   — Дома расскажу, — пояснила она Владимиру.   Охрана проверила рисунки Натальи и разрешила забрать их с собой. Обыскивать повторно не стали; сама Агата решила не говорить по доброй воле про ту записку на обрывке бумаги.   Домой они вернулись уже в шестом часу вечера, и Агата первым делом потребовала, чтобы Владимир помог ей приготовить ужин. Что-нибудь простое, но вкусное: они оба заслужили.

* * *

Владимир приготовил отбивные с запечённой картошкой на гарнир, Агата — яблочный пирог.   — О, да они уже всё закончили! — поразилась Агата, посмотрев «репортаж» из своей квартиры. — Слушайте, как поужинаем и всё такое, давайте сегодня у меня переночуем? Хочу ощутить разницу.   — Легко, — согласился Владимир, заканчивая накрывать на стол. — Так мы сегодня поедем к вашим, то есть приёмным родителям Натальи?   — Да, раз я пообещала, — согласилась Агата. — Мама Рита сказала, что к ним можно приезжать в любое время, раз они поздно ложатся спать. А у детей каникулы, никому не помешаем. Вы хотели знать, что там случилось у Белова. Слушайте.

* * *

Белов пару секунд разглядывал Агату, едва дверь кабинета закрылась за ней. Словно она кого-то напоминала ему.   — Здравствуйте, Игнатий Львович, — кивнула Агата. — Я вам кого-то напоминаю?   — Вот вы мне и скажете. Я навёл о вас справки, Агафья Евдокимовна. Чем обязан? Присаживайтесь, — указал он на кресло напротив.   — Если вас не затруднит, зовите меня Агатой.   Белов молча кивнул.   — Мне очень нужно увидеться с вашей дочерью Натальей.   — Зачем? — просто спросил Белов, откинувшись на спинку кресла.   — Я знаю о её диагнозе. Я знаю, откуда у неё шизофрения и могу помочь ей, — сообщила Агата, неожиданно для самой себя. Не то она собиралась сказать, совсем не то! Но слово не воробей.   — И откуда же? — Взгляд Белова стал колючим, жёстким.   Агата заметила боковым зрением, что охранник у двери напрягся.   — Посмотрите, пожалуйста. — Агата протянула новый телефон. — Это фотоснимки документов. Карточки из роддома. — И пояснила, из какого именно.   Белов просмотрел карточки.   — Я выросла в детском доме, — пояснила Агата, получив свой телефон обратно. Анализ ДНК уже завершился, и она не удивилась, увидев, что Белов её биологический отец. — В какой-то момент решила найти своих биологических родителей. Нашла, и оказалось, что я им не родная. Нет совпадения по ДНК. Не хочу тратить ваше время напрасно, Игнатий Львович. Нас с Натальей поменяли местами в детском доме. Та женщина, которую я считала мамой, больна шизофренией. Она отказалась от своего ребёнка в роддоме.   — Намекаете, что вы — моя дочь, — усмехнулся Белов и глянул в сторону охранника.   Тот с невозмутимым видом шагнул к Агате.   — Я ни на что не претендую! Если хотите, я оплачу анализ своей ДНК, чтобы у вас пропали сомнения. Всё, что я хочу, — помочь Наталье. Я знаю, как её лечить.   — Выведите её, — посмотрел Белов на охранника.   — ...и тут на меня нашло. — Агата посмотрела в лицо Владимира. — Помните, я тогда утром читала молитву, как Агафья? Так она снова пришла на ум. Ну, «Даруй мне славу твою» и всё прочее. Охранник даже прикоснуться ко мне не успел.   Агата не поняла, что произошло, вроде просто припомнила слова той молитвы, а они словно сами собой звучали, фоном. Уже поднявшийся на ноги Белов посмотрел на Агату странным взглядом и вновь уселся. А охранник, протянувший руку к локтю Агаты, неожиданно упал на колени, прижимая ладони к голове.   — Он заплатил мне, — глухо сообщил охранник. — Ваш пасынок, Игнатий Львович. Это была его идея...   Охранник без остановки говорил минут пять. Агата не сразу опомнилась и включила запись. Белов смотрел ошеломлённо на всё это покаяние — несомненно, он растерялся.   — ...и я сообщил ему, что она приедет сегодня, — закончил охранник и впервые с начала своего покаяния посмотрел в глаза Агаты.   Что-то случилось. Агата заметила панический, жуткий страх, мелькнувший во взгляде охранника. В следующий момент он вскочил на ноги, достал из кобуры пистолет и прицелился в Белова.   Агата схватила первое, что попалось под руку на столе, — пепельницу — и бросила в охранника; даже не задела его, но рука его дрогнула, когда он увернулся, и пуля прошла мимо Белова. Охранник уже направил оружие на Агату, и тут Белов сам бросил в охранника свой телефон и не промахнулся: пуля, которая должна была попасть Агате в голову, попала в плечо.   Агату словно кувалдой стукнули: жуткая боль, чёрная пелена перед глазами, несколько секунд не могла ни вскрикнуть, ни вдохнуть. А когда смогла, охранника уже скрутили его коллеги, а Белов склонялся над тяжело дышащей Агатой, она только чудом не разбила голову при падении.   — Не шевелитесь! — предупредил Белов. — Врач сейчас будет. Что это на вас, бронежилет?!   — Н-н-нет, — сумела ответить Агата, в горле которой встал комок размером с кулак; по счастью, он постепенно уменьшался. — Я ранена?   — Крови не вижу, — признал Белов. — Сейчас будет врач, потерпите. Живо! — приказал он в рацию. — Врача сюда!   Удивительно, но пулевого отверстия не было. Вообще никакого. Зато был синяк во всё предплечье, хотя боль начала проходить почти сразу же. Агата осторожно потрогала свою кофту. Там, куда должна была попасть пуля, кофта оказалась чистой и целой. Ни дырочки, ничего. Вот это да!   — ...помню ещё, что он приказал разыскать пасынка и заблокировать все его карты и счета, — припомнила Агата. — Такие вот пирожки с котятами.   — Вас отвезут к Наталье, — сообщил Белов ещё через пару минут. — Вы сможете пообщаться с ней без записи, но потом расскажете мне все подробности. Если вы действительно моя дочь, я хочу знать о вас больше.   — Всё, что смогу, — посмотрела Агата в его глаза. — Я не всё расскажу, не хочу неприятностей с законом.

* * *

— Так и договорились, — закончила рассказ Агата. — Завтра он снова меня ждёт. Нас обоих, — поправилась она. — Я сказала, что вы в курсе всего и я не хочу секретов от вас.   — Спасибо, — кивнул Владимир. — А о чём вы с Натальей говорили?   — Чуть позже, ладно? У меня ещё самой в голове не уложилось. Смотрите, что она нарисовала!   Она открыла тубус, который ей выдали в клинике, и показала оба рисунка. Свой портрет и вид из окна.   — Класс! — восхитился Владимир. — Но если это карандашный рисунок, нужно будет зафиксировать, не то осыплется всё.   — Да-да, спасибо, что напомнили. Слушайте, давайте прямо сейчас и съездим к её родителям! По правде говоря, незачем, я и так всё уже узнала. Но пообещала ведь. Чёрт... — осеклась Агата. — Ваша машина ведь там и осталась, они нас сами сегодня катали по всему городу!   — Вон их машина, — выглянул Владимир из окошка. — Похоже, Белов к нам охрану приставил. Можно просто взять такси и вернуться к моей машине. Двадцать минут езды от силы, пробок уже нет.   — Да, давайте. Вот, смотрите. — Агата показала правое плечо.   Владимир присвистнул, на плече был синяк всех цветов радуги.   — И не болит уже, представьте! Это точно пояс, больше некому. Ну и одёжка: я видела пулю, которая от меня отскочила. Выходит, это и вправду бронежилет! Ну так что, наденете такое же? Или ещё отговорку придумаете?   — Вернёмся домой, примерю, — пообещал Владимир, и Агата его поцеловала.   — Ловлю на слове! Всё, идёмте, а то скоро уже стемнеет.

* * *

— Мы доставим вас куда необходимо, — пояснил один из охранников, встретив их у подъезда. — Это распоряжение Игнатия Львовича.   — Так всё серьёзно? — недоверчиво переспросила Агата. — Нам что-то угрожает?   — Нам приказано охранять и сопровождать. Куда именно вас доставить?   Агата продиктовала адрес, и их обоих посадили в автомобиль — не лимузин, поменьше, но тоже чёрный и очень внушительный. Когда они отъезжали, Владимир обратил внимание, что оставшийся у его дома охранник с кем-то общается по рации. Весело тут у нас...   Следующие полтора часа прошли в разговорах ни о чём. И сами Камышовы, и их дети оказались куда дружелюбнее, чем в первый раз. И действительно, домик у семьи Камышовых более чем скромный. Как спрашивала Агата: «Откуда дровишки?». С Камышовым-старшим немного поговорили о жизни, Владимир между делом небрежно похвастался, где именно можно увидеть его работы — в общем, произвёл впечатление. В том числе на детей, в доме Камышовых тоже нашлись предметы с узорами Владимира.   Расстались они совсем дружелюбно. Агата попросила охрану отвезти их в её квартиру, и минут пять им пришлось подождать снаружи: вначале в квартиру вошла охрана и проверила, что там всё чисто.   — Как в шпионском фильме! — поразилась Агата. — С ума сойти. Не думала, что всё так серьёзно. Ну ладно, идёмте, а то я уже с ног валюсь.   Может, она и впрямь устала, но поднималась по лестнице бодро, почти бегом, а вот Владимир ощущал усталость, ноги уже еле слушались.   — Чувствую себя любопытной Варварой из поговорки. Только чудом не оторвали нос и всё остальное.

* * *

— А так и не скажешь, что с ног валитесь, — заметил Владимир, когда жаркая волна схлынула с них и осталось только ощущение блаженства.   Агата рассмеялась, сжав его ладонь под одеялом.   — Будете вредничать, буду спать в другой комнате! Слушайте, мне показалось, или мы сейчас с вами были по отдельности? Ну там, в лабиринте?   Не показалось. Владимир успел ещё увидеть, как Агата сильно, почти непереносимо для глаз, начала светиться, а затем всё повторилось: наплыв, окружающий мир стёрло и выключило, и Владимир обнаружил себя в том самом лабиринте. Затхлый воздух, выщербленный, усыпанный каменной крошкой пол, тусклые лампы над головой, шелест за спиной и причитания сквозняка...   И на стенах уже условные знаки — несомненно, это они с Агатой их оставили. Владимир шагнул вперёд, где освещение постепенно меркло, и тотчас из темноты ему навстречу шагнула женщина-тигрица. Если смотреть в её глаза, то словно иглы начинали вонзаться там и сям, по всему телу пробирала дрожь. Если не смотреть, то было просто жутко. Вроде бы он и привык к её виду (постепенно возвращалась память о пребывании в этом месте), а всё равно пробирало.   — Зачем вы нас пугаете? — поинтересовался Владимир, твёрдо посмотрев в глаза существа. — Там что-то опасное? Нам туда нельзя?   Тигрица несколько раз повернула голову, не отводя взгляда жёлтых глаз от Владимира, а затем отвернулась и пошла туда, где сгущалась тьма. Она ладонью поманила Владимира за собой; проверив, что Агаты рядом нет, он решился пойти следом.   Идти пришлось недолго. За поворотом ощутимо посветлело, и там оказался... выход к Управе! Коридор выходил на стоянку. И снаружи был разгар дня.   Тигрица предупредительно зарычала, да и жест был понятен: ближе нельзя, и молча махнула рукой вперёд: «Смотри».   И потом случилось всё так или почти так, как им показывали в зеркальном зале. Паника, бегущие люди, провалы в земле, щупальца. Владимир ощутил, что его мутит, что ноги подкашиваются. Тяжело дыша, он отвернулся. А когда смог снова повернуться, то по ту сторону вновь был мирный день, и Управа стояла, и всё было как обычно...   Владимир по своей воле развернулся и направился назад: вначале шагом, а затем бегом, спиной он ощущал, что тигрица двигалась следом, не отставала. И когда ему показалось, что впереди мелькнула фигура Агаты, то снова нахлынуло, и в следующий момент Владимир понял, что он вновь дома у Агаты, что сидит в постели, а Агата сидит на его коленях. И он увидел в её глазах отчётливое изумление.   — ...не показалось. — Владимир описал своё короткое приключение и видение катастрофы.   Агата уселась в постели.   — Слушайте, и точно! Я смутно помню, что вы выбегали из-за поворота, и всё. Поняла, что снова здесь. И там мы с вами бродили по тому лабиринту уже несколько дней... — Агата озадаченно потёрла лоб. — Идёмте в душ!   — Что вы задумали?   — Хочу быть сухой и чистой. И снова посмотреть в то зеркальце из шкафа, помните?   — Хотите сыграть в «Данетку»?   — Хочу! А пока моемся, расскажете правила. Ну идёмте же, у нас мало времени!   Владимир первым делом посмотрел на себя и на Агату. Одеты они сейчас иначе. Но одежда похожа на ту самую, в которой они были здесь в прошлый раз.   — Можно было не мыться, — фыркнула Агата, поднимаясь на ноги. — Смотрите, он такой же! — указала на диван. — Ну то есть покрывало так же смято, подушка там же лежит. И часики... — Агата посмотрела на часы, с индикацией «3 : 45». — Очень мило. Давайте-ка попробуем. Скажите несколько фраз, ладно? Один раз соврите, о чём угодно. И да, лучше отвернитесь.   Владимир пожал плечами и повиновался. Отвернулся и сообщил:   — Сейчас на дворе лето. Там, откуда мы пришли, ночь. Директор моей конторы держит во дворе ежа. У меня в левом кармане авторучка.   — Хватит, — попросила Агата, взяв его за руку. — Странно. Ничего не чувствую. Так он что, взаправду держит ежа?!   — Нет, енота.   Агата рассмеялась.   — Представляю себе этот бардак. У него же пальцы подвижные! Ладно, шут с ним. Здесь я вообще ничего не чувствую, значит, нам в ту комнату с зеркалами. Идёмте!   Они вбежали в дверь, но попали в лабиринт. Другой. Он показался Владимиру смутно знакомым: старые, рушащиеся замшелые стены из кирпича; каменные обломки и гниль под ногами; сырой воздух; пасмурное небо над головой.   — Вот ещё номер! — возмутилась Агата. — Мы так не договаривались! Ну-ка, не отпускайте мою руку... — Она сделала шаг назад... и исчезла. Но не вся, рука всё ещё держала руку Владимира, но всё остальное тело стало невидимым. Всё, что перешло через незримую границу.   Агата вышла «наружу», вновь пересекла границу. Постояла, недоверчиво глядя: граница ничем не выдавала своего присутствия.   — Там наша спальня, — пояснила она. — Слушайте, надо как-то отметить этот проход! Камнями, что ли, обозначить?! Ой!   Агата попыталась взять с земли камень, и из-под него выбежала и проворно потекла прочь длинная многоножка, шурша чёрной бахромой ножек.   — Гадость какая! Не трогайте камни руками!   Сообща они сдвинули несколько камней и обозначили невидимый дверной проём.   — Нам нужен тот зеркальный зал, — заявила Агата. — Или нет? Ну-ка, давайте ещё раз. Скажите несколько фраз и один раз соврите...   — Действует, — мрачно сообщила Агата, прижав ладонь к горлу. — Попробуем эту «Данетку»? Обрисуйте нашу ситуацию, а я начну разгадывать.

* * *

— Нам с вами сказали, что может произойти что-то ужасное и что об этом нельзя рассказать. Почему? — начал Владимир, с сомнением глядя на Агату.   Странная была эта «игра». Агата сама подтверждала, правильно или нет, Владимир только следил, чтобы она не упала ненароком. Раз или два после неправильных ответов Агате отчётливо становилось настолько худо, что ноги не слушались.   — Нас хотят убить? Нет... Мы кому-то перешли до... Нет... Мы делаем что-то, что мешает... Немного неверно. Мы должны делать что-то, что выгодно кому-то? Да. Мы знаем, кто это? Нет... Мы можем узнать, кто это? Да. Нам опасно узнавать, кто это? Да. Мы с вами встретились впервые шесть дней назад? Да. Мы с вами начали встречаться четыре года назад? Да.   Агата посмотрела Владимиру в глаза и поморгала.   — И как такое возможно? Мы впервые увиделись шесть дней назад и при этом мы встречаемся уже четыре года?   — Можно уточнить, кто такие «мы», — предложил Владимир, почесав в затылке. — Стойте! Посмотрите на часы! — тут же воскликнул он, заметив, что цифры на его часах изменились.   Теперь на часах стояло «3 : 12», и цифры из белых стали зелёными.   — Зелёный — значит, движемся в правильном... — Агата скривилась. — Нет. Зелёный — нам разрешают... Нет. Чёрт! Достало! Зелёный — полезный или важный вопрос... почти так. Во, въехала: зелёный — существенная, хорошая идея. Как-то так.   Агата озадаченно посмотрела на Владимира.   — Время вычли, но пометили зелёным. И нам постоянно говорят, что у нас край как мало времени... Слушайте, следите внимательно за временем. Если снова скакнёт, махните мне. Смотрите, у меня и у вас есть воспоминания, где мы с вами впервые встретились шесть дней назад. И одновременно мы помним, что познакомились четыре года назад. Я поговорила с вашими папой и мамой, и они помнят те четыре года! Мама ваша даже пожаловалась, что вы долго шифровались и не хотели говорить о своей девушке. Откуда тогда... Зараза!   Владимир тоже заметил, что им вычли секунду, а индикация цифр стала белой.   — Если оба комплекта воспоминаний настоящие, они как бы от двух разных... Нет. Во, вроде поняла. От двойников. Ну, ваш второй Владимир и Агафья. Точно! Смотрите!   На часах стало «3 : 05», и цифры снова зелёные.   — У меня глюки с памятью были, пока я валялась в отключке в Управе. И как раз вы тогда с Агафьей общались. То есть получается, что пока Агафья здесь, её воспоминания заме... нет. Правильнее... нет. Добавляются. Точно, добавляются к моим! И вы вроде бы тоже что-то новое узнали. Выходит, от второго Владимира. Точно!   Агата указала на часы, цифры ярче засияли зелёным, а счётчик не изменился.   — Не понимаю, за что они время вычитают. Да и чёрт с ним. Получается, при вашей новой встрече с Владимиром вы узнаете ещё... нет. Выходит, не узнаете. Получается, уже знаете. Слушайте, это правда! — удивилась Агата. — Второй Владимир существует... нет. Он умер... тоже нет. Что тогда?   Им вычли три секунды разом.   — Понимаю, — махнула рукой Агата. — Неправда, что он существует. Неправда, что он умер. Ой, класс! Теперь могу говорить такое без последствий, надо было раньше догадаться. Понять бы, что с ним стало.   Владимир и Агата озадаченно посмотрели друг другу в глаза. И Владимир припомнил своё видение, как Вероника в зеркальном зале втянулась и растворилась в Агате.   — Возможно, мы с ним как-то объединились, — предположил он.   — А это правда! Слушайте, ну-ка соврите что-нибудь... Ну точно. Когда я вашу неправду чувствую, колбасит меньше. Давайте и вы подключайтесь, что я одна тут распинаюсь! Выходит, двойника нет, он с вами слился. А когда Агафья выходит, меня жутко колбасит, прямо помираю.   Её как громом поразило.   — Похоже, я теперь знаю, что будет со мной, — медленно проговорила Агата. — Тогда всё логично. Чемоданчик тот не мне был, а ей. Получается, я тоже с ней сольюсь. Это действует и на расст... Не действует. Это случится, когда она будет рядом. Получается, ваш двойник тоже был с вами рядом.   — И Вероника сказала тогда, что должна убедиться. Выходит, хотела убедиться, я это или он. Чёрт, извините! — Владимир увидел, что на часах теперь «2 : 56».   — Не парьтесь, — посоветовала Агата. — Чтобы кони не двинуть, мне от неё нужно быть подальше. Уже хлеб. И тогда...   Они услышали резкий, неприятный звук от обоих часов.   — Да это будильник! — догадалась Агата. — Смотрите! — указала она рукой. — Звук оттуда, где наша спальня. Там уже рассвет!   — Выходит, нам пора, — покивал Владимир. — И...   Он осёкся, посмотрел на часы — время не сдвинулось.   — Вам интересно, как нам проснуться. Давайте просто представим, что просыпаемся! — предложила Агата и взяла Владимира за руки. — На счёт «три». Раз, два...

* * *

— И снова вернулись к восходу, — подумала вслух Агата. — И в тот раз. Слушайте, есть у меня одна странная идея. Когда я читала ту молитву в первый раз, мне что-то померещилось. Попробую ещё раз в своей квартире. Потом пойдём к вам завтракать, хорошо?   — Давайте, — согласился Владимир. — Мне побыть рядом?   — Нет, читайте её вместе со мной. Сможете? Если что, текст у меня в мобильном, можете оттуда читать. Сейчас, я только косу заплету!   — Зачем вам коса? — окликнул её Владимир, начиная собирать постельное бельё.   — Сама не знаю! — отозвалась Агата из ванной. — Раз у неё коса, пусть и у меня будет.   «Двигаюсь по течению, — подумал Владимир. — Нужно и мне чем-то дельным заняться. Точно, я ночевал здесь не раз и не два. Руки сами собой всё складывают по местам. Чертовщина!».   Агата вернулась к моменту, когда светило вот-вот должно было метнуть первые слепящие лучи из-за горизонта. И снова походила на Агафью до оторопи. Вроде всего-то перекрасила одежду в чёрный цвет и заплела косу, но Владимиру стоило некоторых усилий вернуться к мысли, что рядом с ним именно Агата.   — Вот, — вручила Агата ему телефон, с открытой записной книжкой с латинским текстом. — Старайтесь говорить вместе со мной, ладно?   Не дожидаясь ответа, она посмотрела в сторону Солнца, встала на колено и прижала ладони к груди. Владимир сделал почти всё то же, только вторую ладонь, с телефоном, прижимать не стал и ощущал себя несколько глупо.   — Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam, Princeps lucem omnipotens...   Владимир читал вслед за Агатой, и уже через пару слов подстроился под ее ритм. Всё вокруг заиграло новыми оттенками, обострились зрение, слух и обоняние, и спирали засветились на стенах, и воздух наполнился грозовой свежестью, и пришла беспричинная радость, и волна её смыла все тревоги и печали...   Агата поклонилась светилу (Владимир, как мог, повторил её жест), потом повернулась лицом к Владимиру, забрала у него телефон и бросила на диван. А затем обняла, и Владимир, остывая, продолжал видеть светящиеся спирали, ощущал неведомо как переполняющую себя и Агату силу...   — Это круто, — сумела вымолвить Агата, отпустив его, и тихонько рассмеялась. — И никто не поверит...   — Потому что мы не расскажем, — подхватил Владимир. — Думаю, не стоит это делать.   — В тот раз мне показалось, а сейчас я вроде рассмотрела чуточку лучше. — Агата провела ладонями по одежде, перекрашивая её. — Но всё равно не пойму, что же я видела.   — Где именно видели?   — Везде. Ну, вокруг нас. Я как будто сразу из многих точек на нас с вами смотрела. И видела что-то очень странное вокруг. Пустыня какая-то, оазис, и мы там с вами. Нужно будет ещё попробовать.   — Прямо сейчас?   Агата покачала головой.   — Нет. Не знаю, почему так думаю, но не прямо сейчас. Наверное, правильнее всего на рассвете. Всё, идёмте завтрак готовить, я уж есть хочу жутко!   — Всё хотел спросить, — вспомнил Владимир, закрывая входную дверь. — Шума стало меньше?   — Вообще не стало, — покивала Агата. — Классная была идея. Что-то есть в ваших узорах, что-то очень необычное. Блин, и разбираться некогда.

* * *

Второй день Агафья держалась только невероятным напряжением воли. Она была бы рада заниматься сразу после рассвета и до заката, только бы не сидеть одной. В тренировочном лагере видишься с другими работниками Инквизиции только на занятиях, а потом ей положено быть одной — кроме посещения столовой, оружейника и медблока, конечно. И когда Агафья оставалась одна, то плакала. Не всё время, просто несколько раз у неё не хватило сил держать себя в руках.   «Он там, он ждёт меня. Чувствую, что ждёт», — повторяла Агафья про себя и несколько раз в день в благоприятные часы читала то самое посвящение Владыке Света — просьбу помочь близким и родным. И Ника пропала, и связь с Владимиром прекратилась, и никто ничего не объясняет. Чтобы связь действительно прервалась, должно случиться нечто из ряда вон выходящее, аппаратура по всей планете работает как часы. Но если Владимир не на связи, значит, скорее всего, он на задании. Трудно представить, что это может быть за задание, ведь он дизайнер, не оперативный работник. Ладно. Надо собраться! Успокоиться! Через час начинаются занятия!   Мелодичный сигнал, звонок в дверь. Кто-то хочет войти. Агафья посмотрела, кто звонил, очень удивилась и сразу же открыла.   Мэтр Агапит Зервас собственной персоной. Улыбающийся и спокойный.   — Ваше Преподобие! — Склонилась Агата, и мэтр легонько похлопал её по плечу.   — Мы всё ещё не на церемонии, дочь моя. У меня есть новости. И хорошие, и плохие. Разрешите войти?   — Разумеется, мэтр!   — Вначале хорошая. Вы могли заметить, что дизайнер Кремень не выходит на связь. Вам не стоит волноваться, он выполняет важное задание. С ним всё хорошо: уверен, что он свяжется, как только сможет.   — Спасибо, мэтр! — улыбнулась Агафья.   — И вторая новость. Мне жаль, что я принёс вам эту весть. Ваша подруга и помощница, Вероника Метельская, погибла при исполнении служебных обязанностей шесть дней назад. Мы понесли большую потерю, стажёр Метельская была талантливой и ценной сотрудницей.   Сердце Агафьи стремительно упало в бездну, в лютый холод и мрак. Одними губами она спросила:   — Как это случилось?   — Мы пока не знаем всех подробностей, — ответил мэтр, перестав улыбаться. — Скажу только, что только благодаря её самоотверженности с нами остался дизайнер Владимир Кремень. Метельская спасла ему жизнь ценой своей.   Агафья прикрыла лицо ладонями, что было грубым нарушением этикета. Мэтр сейчас вынесет ей устный выговор, а то и наложит взыскание посерьёзнее. Но она ничего не могла с собой поделать. С большим трудом заставила себя убрать ладони.   — Вы очень нам нужны, оперативный работник Камышова. — Мэтр поднялся на ноги. — Иногда нужно давать волю чувствам. Без чувств мы не люди. Взысканий не будет, — посмотрел он на побледневшую Агафью и, на несколько секунд, прижал ладонь к её плечу. — Держитесь.   Агафья дождалась, когда за ним закроется дверь, и только тогда дала волю слезам. Хорошо ещё, что в этом общежитии была превосходная звукоизоляция.

* * *

— Что-то мне не очень весело, — признала Агата, после того как они закончили завтракать и прибрались на кухне. — Словно отходняк. Ну как если бы та молитва была наркотой. Полтора часа счастья, а сейчас ломает.   — Надеюсь, вы не...   — Никогда, — сердито посмотрела в его глаза Агата. — Никогда не пользовалась этой дрянью. Видела, что она с людьми делает. Но у меня полно самых разных друзей, так что я примерно знаю, что такое ломка. Странно, да? А у вас нет такого ощущения? Озноб, тошнота, головная боль, скачки настроения?   — Ничего такого, — признал Владимир, прислушавшись к ощущениям.   — Везёт. Опаньки... — Агата задрала майку и проявила свой светлый пояс. — Мой доктор тоже говорит, что у меня как будто ломка. Сейчас микстуру пропишет, — усмехнулась Агата, приводя одежду в порядок. — Это наводит на мысли. Но кайф после той молитвы был тоже как будто наркотический, совершенно нереальный. Если Агафья регулярно так молится, то она давно уже подсела. Ладно. Идёмте что покажу!   Агата проводила Владимира в гостиную и добыла тот самый чемодан со спецснаряжением.   — Откройте и пересчитайте, — предложила Агата.   Она с улыбкой понаблюдала, как меняется выражение лица Владимира. Комплектов стало на один больше. Всего, включая «умную жвачку».   — Не понял? — посмотрел Владимир в глаза Агаты. — Откуда дровишки?   Агата расхохоталась и обняла Владимира. Отпустила и потрепала по щеке.   — Слушайте, ну вы прочитайте уже инструкции! Они длинные, да, но прочитайте. Не буду портить впечатления.   — Я прочитал, — заметил Владимир спокойным голосом. — Где то, на что вы намекаете?   — Ну не злитесь! — понизила голос Агата и поцеловала его. — Да, я подлизываюсь. Вот тут, прочитайте! — вручила она листок Владимиру и отправилась на кухню.   Когда она минут через пять вернулась, Владимир с недоумением на лице листал инструкции к «чудо-предметам» одну за другой.   — Не нашёл ничего нового, — пояснил он. — Вот, смотрите сами. — Он взял брошюру и тщательно её пролистал под пристальным взглядом Агаты. Теперь настала его очередь наблюдать изумление на лице Агаты.   — Не может быть! Ну-ка... — Она взяла брошюру из рук Владимира, и лицо Агаты отразило крайнюю степень удивления.   Она молча положила её перед Владимиром и указала на страницу.   — Такого не было! У меня память не фотографическая, но...   — Подтверждаю допуск, — произнесла Агата и убрала руки с брошюры. — Пролистайте теперь, ладно?   — Страниц стало больше, — отметил Владимир. — Весело. Это кому вы про допуск говорили?   — Ей, — указала Агата на брошюру. — Блин, весело-то как. Получается, Владимиру — ну, для которого эти вещички — кое-что знать не положено. Бред какой-то. Ладно... Сейчас исправим.   Агата принялась открывать одну брошюру за другой, всякий раз требовала, чтобы Владимир положил на неё ладонь, и давала допуск, произносила всё ту же фразу.   — Я всё прочитаю ещё раз, — пообещал Владимир. — Так в чём фокус?   — Это не просто чемоданчик. Он умеет делать эти вещички. Туда нужно положить сырьё — ну, тряпки всякие, в таком духе — и он его переработает в эти вот чудные шмотки.   — Что вы туда положили ненужного?   — Ай, свою старую одёжку. Понимаете теперь? Их тут не двое будет. А сколько будет, я даже представить не могу.   — Что предлагаете? Обратиться в компетентные органы?   — Ага, спасибо. Я уже была в психушке и снова туда не хочу. Нет уж, если нам кто и может помочь, то это та тётя из зеркала. Всё, хватит отговорок. У нас ещё два часа до визита к моему настоящему папе, так что давайте, примеряйте всё это. Сами же обещали. Инструкции все тут, прочитайте заодно. Могу выйти, если стесняетесь.   — Три года спим вместе, чего тут стесняться, — пожал плечами Владимир и принялся переоблачаться. Агата с улыбкой наблюдала за процессом.

* * *

— Должна быть бодрость, — пояснила Агата. — Чувствуете? Ну, словно весь на пружинках.   — Есть немного, — отметил Владимир, в который раз прикасаясь ладонями к светлому поясу. Где такое могли изобрести и откуда привезти — вопрос. — Очень непривычно.   Агата покивала.   — Рекомендуют время от времени ходить хотя бы сутки без пояса. Там всё написано, ну, теперь сами всё увидите, я не буду больше над душой стоять. Теперь буду немного спокойнее за вас.   — Это из-за того выстрела?   — Ага. — Агата обнажила пострадавшее плечо: чистая кожа, никаких следов синяка. — Круто, да? И кости целы, и вообще следов нет. И телефон этот шпионский. Оружия в чемоданчике нет, и на том спасибо. Но и с этими вещичками можно дел натворить.   — Слушайте, давайте на минуту успокоимся и поймём, чего хотим. Выжить — это понятно. Вам нужно быть как можно дальше от Агафьи, если она вернётся.   — Когда вернётся, — поправила Агата. — Мы оба знаем, что она вернётся.   — Я могу встретить её в Управе и просто попросить...   Агата расхохоталась, но почти сразу же взяла себя в руки. Посмотрела на мрачное лицо Владимира и взяла его за руку.   — Не хотела вас задеть. Понимаете? Ни вы, ни я этим людям не нужны. Может, Агафья вообще об этом не знает. А может, знает. Но кто-то же принёс эти вещички? Кто-то запудрил мозги и нам с вами, и всем друзьям-родственникам. Нужно успеть придумать план «Б». А у нас даже «А» ещё не придуман. И вопросов всё больше...   Агата задумалась. Присела на стул и махнула Владимиру — вы тоже присядьте.   — Давайте съездим к моему отцу, к Белову, а потом вернёмся домой, малость успокоимся и подумаем. Может, что в голову придёт. Не зря же нам та зеркальная тётя посоветовала искать ответы. Тогда нужно сначала вопросы придумать, и лучше здесь, чтобы следующей ночью время не терять.   — То есть вы верите той женщине в красном?   — Она и Ника как-то связаны. А Ника погибла ради нас с вами. Есть идеи получше? Ну, кому можно доверять?   Владимир развёл руками.   — Вот именно. Всё, давайте какой-нибудь фильм начнём смотреть, или мультик. Мозгам надо отдых дать. Я будильник поставила, не прозеваем.

* * *

Белов принял Агату и Владимира в том же кабинете. И на этот раз были только они трое.   — Присаживайтесь, — предложил Белов. — Вчера случилось много странного. Вначале о главном. Действительно, мой пасынок оказался замешанным и в историю с вашей подменой. Такого с моим ребёнком не должно было произойти, но судя по тому, чего вы уже успели добиться, трудности вас не остановили.   Агата молча улыбнулась.   — Если вам потребуется помощь любого рода — обращайтесь, — кивнул Белов. — Анализ ДНК ещё не завершён, но у меня нет сомнений, что он покажет. Я отыскал и того акушера, и его сообщницу.   — Что вы сделали с ними, Игнатий Львович? — Агата хотела было подняться на ноги, но Белов жестом вернул её на место. — Я думала, жизнь их и так уже наказала. Анна Коржина всю жизнь прожила в страхе, ведь знала, чья я на самом деле дочь. И видимо, боялась того, кто был заказчиком.   — Они под охраной, — успокоил её Белов. — У вас доброе сердце. К ним в квартиры уже успели вломиться прошлой ночью, но никого не застали. Полиция ведёт расследование. Я знал, что мой пасынок любит авантюры, но не знал, что до такой степени. Я лишил его наследства, вчера написал новое завещание. Его найдут, но важно найти и всех его сообщников. Поэтому прошу — не отказывайтесь от охраны. Официально, вы не входите в число наследников — значит, у него меньше поводов вас устранять. Но он может попробовать убрать вас просто из мести. Я также распорядился присматривать за вашими родителями, господин Кремень.   — Благодарю, — кивнул Владимир. — Слушайте, а сколько лет было пасынку, когда поменяли местами Агату и Наталью? Я видел фото, ему сейчас лет тридцать пять-сорок.   — Всё верно, ему было девять лет. Талантливый человек, но не в той области, в которой хотелось бы.   — Игнатий Львович, вы ведь не откажетесь от Натальи? — посмотрела Агата в глаза Белова.   — Ни в коем случае, — заверил Белов. — Теперь о вчерашних событиях. Камеры в этой комнате включены, но я могу их выключить, если хотите.   — Я бы выключила, пока что, — согласилась Агата.   Белов добыл из кармана мобильный, несколько раз провёл пальцами по экрану, положил перед собой и кивнул Агате.   — Можем говорить. Вы и в самом деле знаете, как помочь Наталье?   — Знаю. Сложно объяснить, откуда знаю. На некоторые вопросы я не смогу ответить. Но у меня есть рекомендации и по поводу лекарств и про всё остальное.   — Верю, — признал Белов. — Полагаю, вы бы сказали, если могли бы. Пришлите мне рекомендации, я передам врачам. Теперь о вашей одежде. Я просмотрел вчера записи, там видно, что пуля попала в плечо. Я проконсультировался. Вы бы не отделались простым синяком — выходит, ваша одежда не вполне обычная.   — Ради вашей и моей безопасности, я не стала бы сейчас уточнять. Поверьте, это не шутка. Да, это не вполне обычная одежда.   — Понимаю. Не буду копать под вас глубже, примерно могу представить, на кого вы работаете. Мне важно одно, Агата. Если вы работаете на полицию, другие государственные службы, если это всё оттуда, прошу вас хотя бы намекнуть. Неприятных последствий не будет.   — Не оттуда, — заверила Агата, и Белов, улыбнувшись, покивал.   — Вот теперь верю, что вы моя дочь. И последнее. Когда Трофимов — тот охранник — попробовал вас вывести, я заметил, что вы как будто начали молиться. После чего всё и случилось. В вашем досье не сказано, что вы верующая. Это просто любопытство, можете не отвечать.   — Наверное, на моём месте многие начали бы молиться. Досье не ошибается. Я даже не знаю, как это назвать. Хотите, чтобы я повторила ту молитву?   — Да, если не трудно, — согласился Белов.   Агата улыбнулась Владимиру и начала молиться. И Владимир вновь ощутил и прилив сил, и всё остальное, пусть и не так мощно, как утром. Судя по изумлённому лицу Белова, он тоже что-то почувствовал.   — Никогда ведь ни во что такое не верил, — покачал он головой, едва только Агата поднялась на ноги. — Возможно, пора пересмотреть некоторые взгляды. Владимир Фёдорович? С вами всё в порядке?   Владимир осознал, что на него смотрят и Агата, и Белов. Чутьё подсказало: что-то не так. Что-то в этой комнате не так. Владимир поднялся на ноги, оглянулся. Теперь он увидел равномерную сетку из светящихся пятен по всем стенам. Словно там горели сотни крохотных фонарей, и все они указывали куда-то в одну точку. Не на Владимира, а куда-то в сторону Белова. Горели и не угасали.   — Игнатий Львович, Агата, вам лучше покинуть помещение, — произнёс Владимир, не очень понимая, откуда у него такая мысль. — Если можно, медленно. Не сейчас! — жестом пресёк он вопрос Агаты. — Лучше, чтобы в этой комнате сейчас не делали резких движений. И никто больше не входил.   Белов и Агата переглянулись и кивнули Владимиру. Белов поднялся на ноги и медленно пошёл вокруг стола в сторону Агаты.   Владимир направился вдоль стола в сторону кресла Белова. Он осторожно поглядывал по сторонам. Точно, лучи всё точнее смотрели туда, где он находился. Владимир подошёл вплотную к тому месту, перед которым сидел Белов. Оглянулся. Лучики указывали куда-то на часть стола перед креслом Белова. И нехорошие, ой нехорошие предчувствия пробирали Владимира до озноба.   — Пожалуйста, выйдите из комнаты и вызывайте сапёров. Только не поднимайте тревогу, — сообщил Владимир, вглядываясь в стол. — Я сейчас тоже выйду.   Непонятно откуда из глубин памяти, всплыла и повисла перед мысленным взглядом картинка. Диаграмма. Нужно начертить её вот так и вот так. «Нужна кровь», — словно шепнул ему голос, не его голос, но смутно знакомый. Очень весело. Ещё и кровь. Откуда?   На столе в стойке для карандашей он увидел крохотный нож для конвертов. Владимир осторожно потянулся за ним, а предчувствия глодали всё сильнее. Нужно уходить, задерживаться опасно, но... диаграмма тоже нужна!   Он уколол себя в палец и принялся чертить ту самую диаграмму прямо на крышке поверх того места, на которое указывают лучики. Крови не хватило на всю картинку, укол получился небольшой, но похоже, что таинственный внутренний голос был удовлетворён. Предчувствие уже жгло, нужно уходить и уходить быстро. Владимир осторожно положил ножик на стол, медленно развернулся и пошёл, пошёл к открытой двери, за ней он заметил побледневшую Агату, самого Белова и других людей. Да что же они стоят-то прямо на виду, на дистанции поражения! Он отходил, уже осознавая, что не успевает, уже присел так, чтобы всё, что на виду, было прикрыто одеждой.   Его подхватили, выволокли в коридор и закрыли дверь. В комнате тотчас раздался громкий хлопок.   — Всем покинуть здание, — распорядился Белов. — Тревогу не поднимать. Сапёрам сообщить, что сработало неизвестное взрывное устройство. Автомобили охраны к запасному выходу, быстро!   Ещё минуты через три они ехали все вместе, включая Белова и двух охранников.   — Пожалуй, не стану интересоваться о вашем настоящем месте работы, Владимир, — сообщил Белов.   Вот выдержка у человека! «Представляю, какой у меня самого был бы вид», — подумал Владимир, а на словах ответил:   — Да, лучше пока не интересоваться.   — Как вы поняли? — полюбопытствовал Белов.   — Интуиция. Дефекты, трещины на столе, звуки. Трудно объяснить. Странно, что взрыв был такой слабый.   — Передали, там задымление — возможно, отравляющее вещество. Спасибо, господин Кремень, на этот раз вы спасли жизнь нам всем.   — Игнатий Львович, — позвала Агата. — Вот если бы мы не появились у вас, что у вас было в планах на это время? Какое-то важное совещание?   — Да, с моим сыном и... — Белов осёкся. — Я понял. Что ж, это вписывается в общую картину. Кому-то очень не терпится получить наследство.   — Если ему известно о других местах, где вы часто бываете...   — Да, я уже сам понял. — Белов взял свой телефон. — Да, Панкрат, это я. План «Б». Да, эвакуировать, все помещения проверить сапёрам. Да, всё верно, докладывайте каждый час.   — Мне доложили, что под днищем вашего автомобиля найдено неизвестное устройство. Вероятно, тоже какая-то бомба. Сейчас всё это эвакуируют, полиция сообщила, что было проникновение в салон. Значит, там может быть не только бомба.   — Намекаете, что надёжнее избавиться от всей машины, — покивал Владимир.   — Верно. Никто не знает, что там в салоне, да я и узнавать не хочу. В машине есть что-то ценное?   Владимир отрицательно покачал головой.   — Мои люди следят за обеими квартирами, — добавил Белов. — Чисто, пока что не было попыток проникновения. Мои сотрудники заметили внутри квартир камеры слежения. Можете их опросить?   Владимир и Агата взялись за свои телефоны и через минуту убедились, что в квартирах всё чисто.   — Мне будет спокойнее, если хотя бы сутки вы проведёте на одной из моих квартир. Я перед вами в долгу, Агата Евдокимовна. Или можно уже «Игнатьевна»?   — Как вам приятнее, — улыбнулась Агата. — Папа Евдоким — хороший человек. Немного жадный, немного завистливый, но всё равно хороший.   — Я подумаю, — улыбнулся Белов в ответ. — Мне нужны такие специалисты, как вы. Если это в принципе возможно, то подумайте. Бизнес у меня легальный, законы я соблюдаю. Насколько их можно соблюдать в этой стране.   — Мы подумаем. Наверное, мы можем провести день там, где скажете... — Агата встретилась взглядом с Владимиром, и тот кивнул. — Но вечером нам нужно будет вернуться в мою квартиру. Оставить вам ключи?   — Да, мои люди поставят датчики и всё вокруг проверят. Сейчас вас доставят в безопасное место.

* * *

Безопасное место оказалось в отдалённом районе города. Агата выглянула в тонированное стекло. К дому незаметно не подобраться, кругом камеры. Они получили чёткие инструкции — обращаться за всем, что нужно, только через специально назначенного охранника по специальному номеру.   — Ничего себе хоромы! — Агата обошла дом; Владимир следовал рядом. — Чтоб я так всегда жила! Он сказал, что камеры включатся только по тревоге или нарушению периметра. Слушайте, он так всё время живёт, что ли? Как на войне?   — Он офицер в отставке, — припомнил Владимир. — Я про Белова. Воевал, имеет ранения. Может, для него война и в самом деле никогда не заканчивалась.   — Если эта штука не врёт, за нами и в самом деле не подглядывают. — Агата посмотрела на экран нового телефона. — Смотрите, он сам нашёл подключение к интернету!   — Я такое уже видел, — проворчал Владимир, устало опускаясь на стул в гостиной. В такой гостиной можно принять десяток гостей и рассадить так, чтобы они друг другу не мешали. — Меня немного пугает эта техника. Куда вы меня зовёте?   — В спальню, — пояснила Агата. — Слушайте, мы с вами только что чуть не погибли. Я давно столько адреналина за одно утро не получала. Только скажите, что вы не думаете о том же, о чём и я!

* * *

— А сейчас не было лабиринта! — Агата приподнялась на локте, погладила Владимира по щеке. — Странно. Хотя нет, тут нет ни зеркала, ни ваших обоев.   — А шум здесь есть?   Агата прикрыла ненадолго глаза и отрицательно помотала головой.   — Кстати, шума нет. Тоже странно. Вам лучше? — Погладила она его по щеке снова.   — Намного, — признал Владимир, улыбнувшись.   — Тётя Агата плохого не посоветует, — покивала с серьёзным видом Агата. — Вот только придётся подумать о не очень весёлых вещах. Идёмте на кухню, заодно посмотрим, чем обедают олигархи.   Дорога на кухню вела через душ, и там Агата оставалась на удивление молчаливой, пока не открыла все до одного шкафчики.   — Откуда он узнал?! — удивилась она. — Тут все шампуни и прочая байда, которой я моюсь. И зубная паста правильная. Сдуреть! У вас тоже всё совпадает?   — Практически, — согласился Владимир, устроивший свой собственный осмотр. — Видимо, он основательно подошёл к вопросу.   — Мне нравится мой новый папа, — заявила Агата и рассмеялась. — Ладно, он вам тоже нравится, разве нет? Сразу же не убил, значит, уже не убьёт. Идёмте, я теперь есть хочу!   Меню олигарха оказалось вполне пригодным и для Агаты с Владимиром. Только чайник поставить (чай, естественно, тоже оказался правильным). Владимир не знал и половины названий того, что нашлось в холодильнике, что не помешало получать вполне искреннее удовольствие от трапезы. Смутно он узнал только куриное мясо в одном из салатов и некоторые приправы.   — Выходит, он у нас обоих дома побывал. Ну, его люди побывали. — Агата возвращалась в прежнее разговорчивое состояние. — Видите, как всё складывается? Теперь у Агафьи есть богатый папа и бабки на все мыслимые расходы. Кстати, я уверена, что вечером он вам подгонит новую машину в качестве свадебного подарка любимому зятю. Ладно, не злитесь. Когда я на взводе, то никогда заткнуться не могу, должны были уже привыкнуть.   — Я не злюсь, просто не успеваю за событиями.   — Да, это заметно. А теперь расскажите, что вы делали у стола, — потребовала Агата. — Что могли что-то увидеть после той молитвы, сразу поверю. Папа, похоже, тоже знатные глюки словил, такой у него вид был. А у вас что случилось?   Владимир рассказал, как можно подробнее.   — А картинку эту сможете нарисовать ещё раз? — поинтересовалась Агата. — Сейчас, я по дороге видела кабинет, там точно бумага есть. — И она выскочила на пару минут из кухни.   Владимир нарисовал диаграмму — чертёж, какие линии куда проводить. Стоило вспомнить диаграмму, и её картинка словно повисла перед глазами в мельчайших деталях.   — Круто! Ничего не понять, но круто, — согласилась Агата. — А для чего она?   Короткая пауза, и снова смутно знакомый голос вкратце прочёл Владимиру короткую лекцию.   — Это — сдерживающий контур, — пояснил Владимир, проводя пальцем над частью рисунка. — Это — детекторный. Этот — рассеивающий, а это — искатель триггеров.   — А всё вместе?   Ещё одна пауза, неслышимый «шёпот на ухо», и Владимир пояснил:   — Для обезвреживания опасных механических устройств. Ловушек, всего такого.   — Сдуреть! — прошептала Агата. — Я не поняла, это что, магия такая?!   И вновь кто-то нашептал. Знание появилось словно из ниоткуда... или проявилось, вышло из тени.   — Это не магия, – медленно отозвался Владимир, встретившись взглядом с Агатой. – Виграфы влияют на плотность вероятности временных потоков, воздействуя на сопряжённый сегмент платоновской Вселенной. Локальная ассимиляция потоков одинаковой фазы поставляет необходимую для воздействия энергию...   И осёкся. Агата смотрела на него, широко раскрыв глаза.   — Да, так гораздо понятнее, – покивала она, не улыбаясь. – Я только в глаголы и въехала. Выходит, это наука такая?! Этому можно обучить?   — Можно, и Владимир-второй быстро обучился. Да, чуть не забыл. Начинать рисовать такое нужно кровью. Своей кровью.   — Мы теперь знаем, что вы со вторым Владимиром вроде как объединились, — медленно проговорила Агата. — И теперь вспоминаете вот такие штуки. Похоже, что-то пошло не так.   — Вы о чём?   — Ну, меня в их планах нет. Когда Агафья явится, я либо кони двину, либо буду в отключке, пока она не свалит. Тогда и с вами должно быть что-то такое же, да?   Владимиру стало не по себе от такой догадки.   — Что вы ещё помните? — Агата взяла его за плечи. — Ну, что раньше не знали. Попробуйте припомнить, о чём Агафья говорила.   ...Младший дизайнер Кремень хорошо проявил себя во время стажировки, и ему сразу поручили пусть рутинную, но уважаемую работу — создавать новые детекторы. Демонов находилось всё больше и больше, и борьба с ними давно стала соревнованием брони и снаряда. И люди шли нос в нос с противником благодаря Кременю и его коллегам.   Бывало, что за день Владимиру и его коллегам удавалось спроектировать и построить антитезис — новый противодействующий виграф — к новому воздействию, новой ловушке, новой напасти, и изобретения тут же вводились в строй, их начинали применять по всей планете. Кремень оказался нелюдимым, мало общался с коллегами, но зато не болтал лишнего и исполнял все инструкции досконально.   Он и сам не помнил в точности, когда заметил, и потом не смог уже забыть Агафью Камышову: она тоже уверенно продвигалась по служебной лестнице и была у своего начальства на хорошем счету.   — Какая-то Другая Земля? — поинтересовалась Агата, внимательно слушавшая его сбивчивый рассказ. — Это я вслух думаю. Фильм есть с таким названием, тоже дико глючный. Что вы ещё о ней знаете? Ну, что там за государство?   — Там нет государств, — посмотрел ей в глаза Владимир. — Там одно государство на всю Землю. И людей на Земле намного меньше, чем у нас...   Он осёкся. Услужливый «голос в уши» оборвался.   — Странно. Только что была эта другая память, а сейчас уже не могу вспомнить ничего нового.   — Похоже, это молитва, — вздохнула Агата. — И мы не знаем, что ещё она делает... Помните, как тот охранник начал во всём признаваться? Папа мне по секрету шепнул, что охранник ещё пять человек сдал с потрохами, а когда тех повязали, то они сразу сами начали колоться.   — Цепная реакция?   — В точку. И началось это, когда я ту молитву про себя мысленно прочитала.   Агата задумалась, морщины легли на её лоб, она поджала губы.   — Не хочу её снова читать, не нравятся мне последствия. Смотрите, что получается, — показала она лист бумаги, на котором она вкратце записала рассказ Владимира.   — Вопросов слишком много, — указала Агата. — Мы сто пудов не успеем всё понять. Вот сейчас мне жутко хочется знать, что это за зеркала такие, что сквозь них ходят. Где это зазеркалье. Что это за люди, которые там живут. И такие же вопросы про эту Другую Землю. Пока что могу сказать, что там такой же русский язык: на той записи Агафья говорит так, что от меня не отличить. Ни акцента, ни новых словечек, всё наше.   — Вот только техника у них покруче нашей, — заметил Владимир. — Ну и медицина, выходит.   — Верно. И зачем они засылают к нам Агафью? Неужели, чтобы красть наши отсталые технологии? Мир вдвоём завоёвывать? Рабов себе ищут?   Владимир вздохнул.   — Нужно как можно больше версий придумать и записать, — пояснила Агата. — Как снова в тот милый зал войдём, в темпе прочитаете, и будем знать немного больше. Если узнаем, зачем они сюда ломятся, может, и сумеем что придумать.   Сигнал с мобильника Агаты. Со старого, которым она теперь почти не пользуется.   — О, как! — удивилась Агата. — Что-то там от меня банк хочет. Минутку, посмотрю... налоги я вроде нормально плачу, не мухлюю...   Агата смотрела на экран мобильника и морщины, то и дело заползали на её лоб. Затем она посмотрела на Владимира и усмехнулась.   — Папа деньжат подкинул, — пояснила она. — На мороженое. Десять миллионов. Думаю, на месяц хватит, как считаете?   Владимир рассмеялся вместе с Агатой, но осёкся, тоже получив сообщение от другого банка.   — Сто пудов у вас то же самое, — уверенно заявила Агата. — Люблю родителей, которые не мелочатся. Что, я права? Сколько он вам подкинул?   — Столько же. К слову о деньгах. Вы обещали помогать Камышовым и их детям, — посмотрел Владимир ей в глаза. — Не передумали?   — С какого перепугу? Я ведь пообещала. Попросят помощи — помогу, не вопрос. Всё, давайте устроим мозговой штурм. Как можно больше идей!

* * *

Во второй половине дня начались звонки. Агате позвонили с её недавнего места работы, Владимиру — с его. Надо доделать оставшиеся перед отпуском поручения-хвосты. Компьютеры в этом доме тоже водились, но посмотрев на то, что и как загружается, Агата наотрез отказалась работать на них.   — Я папе, конечно, доверяю, — пояснила она, — но на компьютере буду работать, только если сама там всё настраивала.   — Разбираетесь?   — Специально курсы окончила по безопасности. На первый взгляд всё путём, но всё равно не буду. Что смогу, то с телефона сделаю, остальное вечером.   Разумно. Владимир понял, что и он может кое-что сделать с телефона, собственно, дизайнов с него не требовали, а на мелкие правки или технические подробности настройки и телефон сгодится. После того как завершился внезапный рабочий день, они с Агатой по отдельности посмотрели на исписанные листы своего мозгового штурма и переглянулись.   — Расскажите ещё раз, как вы её домой привезли, — попросила Агата и внимательно всё записала. — Странная вещь выходит, — указала она. — Если она не прикидывалась, а вроде бы это так, то как будто ничего не понимала. И этот прикол с полицейским, и «ледник», и то, как она на пирожные смотрела.   Да. Агафья на всё смотрела широко раскрытыми глазами и каждый раз спрашивала разрешения.   — То есть она не разбирается в нашей жизни... — задумалась Агата. — При этом мы с ней клоны, у нас одна и та же ДНК. Вот это я никак не могу объяснить. Я узнавала, у моей настоящей мамы точно не было близнецов. Папа обещал прислать все подробности, УЗИ, всё такое. Я одна родилась. А вы говорите, что по всему её от меня трудно отличить, пока она молчит. И телефон нас по ДНК не различает. Если только его на самом деле так не запрограммировали. Остаётся сделать анализ ДНК нашими силами и сравнить.   — Это долго, — напомнил Владимир.   — Да, долго и дорого. И этот обмен памятью. Я попыталась вспомнить, звали ли меня белкой, но вспомнить не могу. Вещи припрятывать умею, в детдоме этому быстро учишься. Нам нужно с ней поговорить, хоть как-то пообщаться... — Вновь морщины легли на лоб Агаты, надолго легли.   — Я запишу ей ролик, — решила Агата. — Или несколько. Только я сама, хорошо? И вы не смотрите, пока она не придёт. Обещаете?   — Обещаю, — кивнул Владимир, и Агата поцеловала его.   — Всё, готов список для вечерней игры. Пора уже... — И тут зазвонил её старый телефон.   — Да, папа? Ой, простите, Игнатий Львович! Важные новости? Секунду, я включу громкую связь.   — Мы взяли всех сообщников моего пасынка, — услышали они оба голос Белова. — Они сдают друг друга и во всём признаются, как только их задерживают. Его самого пока не отыскали, но это уже вопрос времени.   — Отличные новости, — согласилась Агата. — Нам можно вернуться ко мне в квартиру?   — Да, в любой момент. Просто вызовите охранника, он в курсе.   — Большое спасибо! — отозвались Владимир и Агата хором, и Белов повесил трубку.   — Ему понравилось, когда я назвала его папой, — заметила Агата, пока их везли. — Честно, я не собиралась даже. Само вырвалось.

* * *

— Агата, с вами всё хорошо?   Агата, уже умывшаяся и приготовившаяся к ночным посиделкам, устремив взгляд в пространство, сидела без движения и с закрытыми глазами.   — Всё нормально. У меня странное ощущение. Если я сосредотачиваюсь на Агафье, словно что-то вспоминаю, причём не про себя. Как это возможно?   — Думаете, она уже где-то здесь?   Агата помотала головой.   — Нет, меня бы уже колбасило. Подумайте сами. Нет, что-то другое. Помните, мы обе фанатеем от ванильного мороженого? Похоже, это самое вкусное, что она в жизни пробовала. Ну, кроме простой, обычной еды. Ни тортов, ни пирожных, ничего такого. Не знаю почему. Не могут они жить бедно при таких технологиях!   — Поэтому так смотрела на пирожные, — заключил Владимир.   — Верно. Всё, хватит мозгового штурма. Заучили все вопросы? Готовы? — Агата достала из шкафа зеркало, оба посмотрели в него, и Агата вернула вещицу в шкаф.   — Тогда поехали.   Очнувшись, когда за окном горизонт уже наливался рассветным пламенем, Агата и Владимир первым делом переписали на бумагу всё, что случилось на игре.   Их вновь перенесло в зеркальный зал. На этот раз Владимир рассмотрел помещение внимательнее и обнаружил в нём много странного.   Начать с пола. На вид мраморный, с характерными узорами, ни дать ни взять — облака под ногами. Пока люди стояли и смотрели по сторонам, казалось, что рисунок движется, цвета плавно льются. Но всякий раз, когда Владимир смотрел под ноги, узор оказывался всё тем же.   Потом предметы. В предыдущий раз Владимир поднял камушек-гальку, уж неясно, откуда он там взялся, и положил его у того самого зеркала, за которым виднелась их спальня. А когда они вели игру в лабиринте, камушек был ровно таким же и лежал ровно там же у похожего зеркала. Но правда ли это? Если всё это во сне, то каким образом проверить, что предметы на тех же местах, ведь они кажущиеся?   И наконец, их с Агатой одежда. На вид она оставалась такой же и напоминала чудо-одежду из чемодана, но безо всяких особых свойств. Нет ощущения «пружинок», лёгкости ходьбы; нет ощущения постоянной, приятной температуры: даже на улице, под солнцепёком в чудо-одежде было прохладно, приятно и легко.   Агата провела последние несколько минут в лабиринте, отвернувшись. Несколько раз она прижимала ладонь к горлу, ей явно было нехорошо. На молчаливый вопрос взглядом она ответила, что задумалась. И в этот момент Владимир испытал краткий, но неприятный момент сильной головной боли — возможно, так ощущается мигрень, которая время от времени терзала его маму. Кольнуло и отпустило.   Владимир успел бросить взгляд на запястье Агаты, и, хотя та явно старалась спрятать экран своих часов, успел увидеть и сравнить со своим.   У Агаты там значилось «0 : 02», у самого Владимира «1 : 11». Что за новости?   — Что выходит... Чемодан с барахлом доставили не Агафья и не её помощники, ну, группа поддержки. Кто — не успели придумать. Ваш двойник больше не существует, а вот мне нужно держаться от Агафьи подальше, чтобы тоже не исчезнуть. И ещё мы знаем, что вы теперь знаете всё, что знал ваш двойник, но только припомнить не можете, да?   — У нас с вами разное время на часах, — напомнил Владимир. — Есть странное ощущение, что...   — Да, я соврала, — ответила Агата немного резко и отвела взгляд. — Простите. Была причина задать некоторые вопросы не вслух. Прошу, не допытывайтесь! Вот, — показала Агата свёрнутый вчетверо лист бумаги. — Если со мной вдруг что-то случится, прочтите. Но только если будете знать, что случилось. Это важно!   — Мне не нравится эта идея, — сказал Владимир, принимая лист, на нём виднелась надпись «Не читайте без веской причины». — От неё мороз по коже.   — Не у вас одного, — хмуро заметила Агата. — Правда, если вдруг будет повод прочесть — сами поймёте. Хорошо, если не будет повода. И ещё, вам нужно как можно быстрее спровадить Агафью, когда она явится. Ну, назад чтобы ушла. Делайте что хотите, но отправьте ее обратно.   Агата вздохнула.   — Всё, давайте для разнообразия о приятном. Ваша мама звонила, просила помочь ей какие-то консервы из гаража привезти. Займёмся?   — Я бы не назвал это приятным, — заметил Владимир, и Агата рассмеялась. — Никогда не любил солёные огурцы и всё такое, но мама каждый год готовит и готовит, а потом не знает, куда деть.   Охрана их опять сопровождала. И глазом не моргнули, когда к ним в багажник загрузили банки. Наверное, всякого на службе навидались.

* * *

Съездили в гараж, из погреба достали и привезли консервы, Агата успела поболтать с мамой Владимира, в общем, удалось отвлечься от странных мыслей, что одолевали всё утро после визита в лабиринт. Посмотрели на предполагаемый маршрут свадебного путешествия, до него всего неделя осталась, и занялись обедом.   — Мне нужно сегодня поездить, — заявила Агата. — Сейчас всего половина третьего, я ещё раз заеду к Наталье.   — Что-то важное? Поехать вместе с вами?   — Нет, лучше я одна. Она чувствует, когда за ней наблюдают. Хочу расспросить её про Веронику так, чтобы Наталья знала, что я одна. Ну и ещё есть несколько дел по мелочам, не беспокойтесь, я отзвонюсь.   Едва Агата отправилась по своим делам, позвонил её биологический отец, Белов.   — Владимир? Найдётся время прокатиться в автосалон?   Как ни странно, время нашлось.   — Вы остались без машины, — пояснил Белов, — и тут не обошлось без моих родственников. Можете считать подарком, а можете компенсацией. Я знаю, вам нравятся отечественные, нас уже ждут. Я примерно представляю, что бы вы купили взамен.   Представлял он правильно, и уже через час Владимир, ощущая себя немного одуревшим, выехал с территории салона за рулём нового автомобиля.   — О регистрации и всём прочем я уже договорился, — добавил Белов, пожимая Владимиру руку. — Будет звонок. За вами ещё поездит машина охраны, пасынка пока не нашли, но никуда он уже не денется. Удачного дня!   Где-то через час Владимир припарковался у своего дома и направился домой, ощущая спиной взгляды охранников. Было непривычно и немного неприятно. Можно было пока проверить несколько идей относительно своего исчезнувшего двойника.

* * *

— Ой, это ты! — обрадовалась Наталья, подбежав к гостье, и сама прикрыла за ней дверь. — Папа не предупреждал, но я что-то такое почувствовала. Чай будешь?   Агата уже выяснила, что, строго говоря, это не клиника. Диспансеризация Наталье не нужна — она никогда не была опасной ни для себя, ни для окружающих. Это всё-таки был дом; хоть и клетка, но золотая. Выход в интернет здесь ограниченный, доступно далеко не всё, но Наталью этот надзор и ограничения особо не тяготили.   — Хотела спросить, — решилась, наконец, Агата после того, как они с хозяйкой выпили чая, и Наталья вновь захотела написать портрет Агаты. — Когда ты познакомилась с Вероникой?   Наталья охотно рассказала — с подробностями, от которых у Агаты мурашки пробежали по коже. Выходит, что в тот несчастный вечер, когда её доставили в клинику с тяжёлым отравлением, после которого она только чудом не отбросила копыта, с Натальей тоже случилось несчастье.   — До сих пор не поняли, — добавила Наталья. — Я просто не могла дышать. Ни дышать, ни двигаться, даже на помощь позвать не смогла, чудом успели спасти. Я тогда Веронику в реанимации увидела, потом в своей палате, она там тоже лежала, и затем она в зеркале появилась. А с тобой что случилось?   Агата рассказала свою историю. Наталья озадаченно посмотрела на гостью, прекратила рисовать.   — Очень необычно, — покачала она головой. — А с твоим мужем тоже ведь что-то случилось? Он под машину не попадал?   — Откуда ты знаешь?!   — Не знаю, — смутилась Наталья. — Просто в голову пришло. Вероника мне ничего такого не рассказывала, она вообще никогда не говорила о тех, кого нет рядом.   — Да, попадал, — согласилась Агата. — Сильно головой ударился, но обошлось. Выходит, мы трое примерно в один и тот же день чудом в живых остались. Это больше чем везение. А Вероника ничего такого не рассказывала потом? Ну, может с ней что-то случилось? Я ведь её тоже видела в больнице, как в себя пришла.   — И мы были в разных больницах, — покивала Наталья. — Очень странно. Нет, она ничего не говорила, у неё было отравление, как и у тебя. Ты говоришь, она в твоей конторе работала?   Агата покивала.   — Диспетчером. Ну в общем, «куда пошлют». Мне это теперь странным кажется, она как будто притворялась, что не очень хороший специалист, чтобы её всегда у входа держали. Зачем ей это, теперь и не узнаю.   — Узнаем! — твёрдо возразила Наталья. — Она сказала мне, что мы ещё увидимся, и я ей верю. Если хочешь, сама спрошу, а потом тебе передам. Всё, я закончила!   Она вручила Агате её новый портрет. И снова Агата получилась как живая.   — Обалдеть! — признала Агата, едва к ней вернулся дар речи. — Не знаю, чем и отдарить. Фото я сделаю и пришлю, это по-любому...   — Сыграешь со мной в «Данетку»? — предложила Наталья — вроде серьёзное выражение лица, но её в глазах читался смех. — Владимир ведь рассказывал тебе правила?   А это она откуда знает?   — Никогда не играла для удовольствия, — призналась Агата, — но давай, мне теперь и самой хочется.   Минут через тридцать Агата собралась домой. Пора и честь знать. Заодно и хозяйку развеселила — Наталья отгадала все три простые ситуации, которые наспех придумала Агата, и бурно радовалась каждому успеху.   — Я знаю, что нас с тобой поменяли местами, — сообщила Наталья бесстрастно, проводив гостью к выходу. — Папа не говорил, но я знаю. Ты ведь для этого хотела, чтобы я взяла твой телефон? Проверить, чья я на самом деле дочь?   Врать не хотелось; Агата не сразу нашлась с ответом. Вот об этом Агата и заикаться не собиралась! А про телефон и его встроенную лабораторию вообще никто знать не должен!   — Не знаю, откуда это знаю, — добавила Наталья, заметив смятение на лице Агаты. — Мне жаль, что так случилось, что я на твоём месте.   — Зато у тебя есть всё, что нужно, и отец заботится о твоём здоровье, — возразила Агата. — А мне моя жизнь нравится. Вот и с тобой познакомились.   — Я не обиделась, — заверила Наталья. — Просто в следующий раз говори прямо, что хочешь сделать. Так правильнее. Нет, не извиняйся!   — Хорошо, договорились, — улыбнулась Агата. — До встречи!   И снова странное ощущение: пока Агата обнимала Наталью, ей казалось, что обнимает саму себя. Что за наваждение!   — Отвезите меня... — назвала Агата адрес охраннику.   Там работала риелтором ещё одна её подруга. С ней Агата не виделась ровно с того момента, как приобрела свою нынешнюю квартиру. Слов нет, подруга тогда всё устроила в лучшем виде: минимум хлопот, приемлемая цена, и очень быстро.   — Ой, Ганя! — всплеснула руками Анфиса.   Время её не изменило: как была тощей и выглядела подростком, так и осталась. И не скажешь, что ей почти сорок!   — Вот уж кого не ждала. Что случилось, ты обычно всегда звонишь?   — Да, есть небольшое дельце. Мне бы квартиру снять на пару месяцев. Такую, чтобы ремонт можно было сделать. Ну там, обои наклеить, мебель по мелочам заменить. За мой счёт, естественно.   — Во даёшь! — восхитилась Анфиса, провожая гостью к себе в кабинет. — Что вдруг такая секретность? Думала, ты с мужем придёшь, хоть посмотрю на него своими глазами.   — При оказии, — заверила Агата. — У меня тут знакомая должна приехать — знаешь, когда кому-то обязана, но видеть этого человека не хочется.   — Всё поняла, — покивала Анфиса. — Платить, я так поняла, налом будешь, да? Сейчас всё устрою. Поужинаешь? Ну соглашайся, сто лет не виделись, хоть маленько о жизни поговорим! А квартиру я тебе за час найду, не беспокойся!

* * *

Агата пояснила, где она была и зачем.   — Нашла квартирку. Отсидеться, если что. Такую, чтобы более или менее близко, но никто из знакомых не знал. Пока не буду адрес говорить. Вот тут он записан, — показала она сложенный лист бумаги. — Кладу вам в куртку в правый внутренний карман. Та же просьба, не открывать без причины.   — Можете объяснить почему?   — Поверьте на слово, не могу, — спокойно ответила Агата, прогулявшись в прихожую и обратно. — Когда всё закончится, сами поймёте. Правда, не могу! — взгляд её стал умоляющим. — Просто поверьте!   — Верю, — успокоил её Владимир. — Договорились. Идёмте в спальню, я тоже кое-что разузнал.   — Ну вот, — вздохнула Агата, изображая разочарование. — В спальню меня обычно для другого приглашают.   Получилось. Владимир сначала улыбнулся, затем рассмеялся, и льдинки в его взгляде тотчас растаяли.   — Сегодня вы мой, — предупредила Агата. — В лабиринт не идём, ладно? У меня времени уже почти нет; если что, вы там и сами сможете. Как возвращаться, уже знаете. Всё-всё, перестала. Так что вы нашли?   ...Получилось не сразу. Владимир усилием мысли пытался вспомнить, что же такого знает Владимир-двойник? Ничего не выходило, как ни крути, как ни напрягайся, ничего в голову не лезло. Тогда он решил пойти другим путём.   Попробовал вспомнить Агафью. Самое яркое — её долгий визит, ту автобусную остановку и всё последовавшее. Вот тут что-то случилось, ему начали вспоминаться эпизоды того, как Владимир-второй работал у себя, в своей Управе. И выглядело это больше всего как работа архитектора: бумага, инструменты для рисования, яркое освещение... И отчего-то огромный круг вокруг стола, за которым работал двойник. Вот как. Владимир усмехнулся, вспомнив «Вия», отыскал мелок и очертил круг вокруг стула, на котором сейчас сидел.   И вновь что-то сдвинулось в сознании. Владимир припомнил тот давешний чертёж, теперь и название всплыло — виграф, с ударением на «и», начертание силы. И сам собой лёг тот чертёж на бумагу, не в подлинном виде: все сплошные линии рассечены, есть пояснения, что и как рисовать. И сами собой появились в памяти подробности процесса рисования. Что нужен для виграфа диэлектрик — деревянная крышка стола или, скажем, стена подойдут. А если под диэлектриком будет проводник — например, металлическая фольга — то виграф станет действовать намного эффективнее. Вот зачем металлизированные обои! Но позвольте, откуда Владимир мог всё это знать несколько лет назад?   Владимир посмотрел на стену, и сами собой стали видны спиральки. И рука уже чертила другой виграф на чистом листе бумаги — четыре контура настройки, два — усиления и смысловой контур внутри — та самая спираль. И данный виграф ни много ни мало ограждал от ненужного внимания...   — ...Сдуреть! — восхитилась Агата. — Нарисуйте его! Или там тоже кровь нужна?   — Железо, — уточнил Владимир. — В крови есть гемоглобин, в нём достаточно железа. Смотрите.   Он изобразил ограждающий виграф на листе бумаги, вначале капнув кровью. Получилось с первого раза. Вначале выглядело как необычная иллюстрация к какой-нибудь геометрической задаче, а затем линии словно сдвинулись, часть протаяла, а оставшаяся спираль начала вращаться. Если отвести взгляд и посмотреть боковым зрением, спираль не вращалась. Смотришь прямо — она начинала вращаться. И взгляд сложно отвести...   — И ещё. Чтобы обезвредить его без последствий, нужно или опустить в проводящий раствор...   — Во что?   — Ну, например, в раствор соли, — пояснил Владимир, — поваренной соли или соды.   — А, въехала. Вы про электропроводность. Ого! И что, он сейчас от кого-то ограждает?   — Проверьте. Если я понял, именно это вы называете шумом.   — Я мигом! — Агата схватила лист и умчалась в прихожую. Щёлкнула входная дверь. Агата вернулась минут через пять, сияя и улыбаясь.   — Слушайте, вообще никакого шума! Я его в карман положила в сложенном виде, всё равно действует. Иду по улице и никакого шума! Можно себе оставить?!   — Конечно, — улыбнулся Владимир. — Такие дела.   — То есть вы это как-то сами придумали, ещё когда ни о каком двойнике не знали... — посмотрела Агата ему в глаза. — Словно нашептал кто, да?   — Можно так сказать, — согласился Владимир.   — Очешуеть! Слушайте, выглядит как магия!   — Там это обычная технология, — пожал плечами Владимир. — Не всякого можно научить, но почти каждого. Того Владимира лет семь учили, точнее сказать не могу. И ещё, это важно. Там он сирота из тамошнего приюта для детей-сирот.   — О как... То есть пропадёт, и никто не хватится, если что. Всем будет пофиг. И здесь, если бы я вдруг исчезла, никто кроме вас бы не хватился. Ну, если бы я настоящего отца не нашла... Не нравятся мне такие совпадения. А ещё какую-нибудь магию можете показать?   — Не пытался вспоминать. Но Владимир-второй знает много таких. Несколько сотен точно. А может, тысяч.   — А теперь и вы в курсе. И именно к вам приедет Агафья. И эти её молитвы — тоже страшная сила... — Агата несколько секунд сидела, поджав губы, затем помотала головой. — Всё. Хватит на сегодня. Меня ужином уже накормили, идёмте вас накормлю.

* * *

День прошёл результативно: потрудились и тело, и разум. Агафья уже собиралась в общежитие, пора баиньки, когда её неожиданно вызвал мэтр Зервас. От таких предложений не отказываются. Агафья, забыв про усталость, чуть не бегом примчалась в административный корпус.   Мэтр ждал её в комнате совещаний; едва Агафья вошла, он закрыл за ней герметичную дверь и активировал завесу тайны. Теперь никто снаружи не сможет понять, что происходит внутри.   — Вы замечательно справились, Агафья. Вы одна из лучших моих воспитанниц. Ну, не смущайтесь, я никогда не хвалю просто так. Завтра вы отправляетесь в Новониколаевск. Агафья, дело срочное, уровень секретности — «Алеф ноль».   Агафья вздрогнула. Только раз она участвовала в роли обслуги в задании такого уровня секретности. Всё настолько похоже на обыденную жизнь обыденных людей, что никто не сможет понять, чем на самом деле занимаются внешне совершенно не имеющие отношения друг к другу люди. «Алеф ноль» означал угрозу государственной безопасности, когда на карте жизни многих людей.   — Вы не ослышались. Помните ваше испытание? Тогда это была только имитация той реальности, откуда родом наш общий знакомый, дизайнер Владимир Кремень.   Агафья посмотрела в глаза мэтра.   — Родом?!   — Вы вновь не ослышались. Владимир Кремень родом из реальности, где миром правят хаос и демоны, где люди не чтут закон и порядок. Это долгая история. Дизайнер Кремень оказался талантливым юношей, и его знакомство с родной реальностью может помочь. Если вы согласны взять это задание, то выполнять его будете совместно с дизайнером Кременем. Встаньте и произнесите формулу неразглашения, и я посвящу вас в подробности.   При назначении задания всегда спрашивают — так положено. Можно и отказаться. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда приведёт (и очень быстро) привычка отказываться от заданий.   Агафья облизнула пересохшие губы и поднялась на ноги.   — Я согласна, мэтр. — И за мэтром она повторила грозно звучащие слова формулы.   Теперь, если Агафья попытается посвятить в подробности постороннего, он или она умрёт; умрёт при этом и сама Агафья, если попытается выдать тайну по своей воле.   Мэтр кивнул и принялся излагать подробности. Они словно подёргивались дымкой, погружались в пучину памяти. Все инструкции всплывут в памяти в точности без искажений в нужный момент. А сейчас в памяти задерживалось только самое главное.   Во всех учебниках истории есть история про день, когда орды демонов пытались пробиться на Землю из смежной реальности, мира хаоса и тьмы. Все до единого школьники знают, как долго продлились тёмные века, когда всё-всё приходилось поднимать из пепла, и только мощь и воля Владыки Света позволили людям выжить и освободить свой мир от сил тьмы...   И вот сейчас может повториться ровно то же самое. В любой момент. В любой миг.   Агафья долго не могла заснуть этой ночью. Владимир уже там, и скоро они встретятся. Через сутки, а может раньше. От этой мысли стало так хорошо, что Агафья заснула со счастливой улыбкой на лице.   — Как вставать-то не хочется... — протянула Агата, потягиваясь, и почти сразу же уселась, — а надо. Сегодня опять день забот.   — Временную квартиру обустраивать?   — Точно-точно. Чую, Агафья может явиться в любой момент. Нужно тот чемоданчик вернуть ко мне в потайную комнату. Справитесь? Я из него всё лишнее уже убрала, а инструкции вернула на место. Просто поставить там, где его нашли, и всё.   — Без проблем, — заверил Владимир. — И пора мне тоже начинать зарисовывать все эти картинки, виграфы.   — Ви... что? — Агата спрыгнула на пол. — Слушайте, давайте я пока завтраком займусь, там объясните. Мне через час нужно на месте быть, бригаду встретить.   Пока Владимир убирал постельное бельё и собирал диван, на него накатило то, что раньше он называл порывом вдохновения. Обычно в такие моменты садился и рисовал, рисовал, чертил, иной раз что-то на вид хаотичное, бессмысленное, мешанину линий, но из таких выплесков и возникали те самые узоры, которые сейчас так хорошо продаются.   Владимир бросил диванную подушку, метнулся к столу — круг вокруг стула так и остался, он забыл его стереть вчера; схватив лист бумаги и карандаш, Владимир словно выключился, а когда пришёл в себя, то понял, что перед ним на только что чистом листе, несомненно, виграф, очень похожий на предыдущий чертёж. Но вот именно такого виграфа он не помнит. Владимир осознал, что ему жарко, что кровь стучит в висках, а во рту пересохло.   — И что оно делает? — поинтересовалась стоящая рядом Агата. — Показалось, что тут что-то уронили. Захожу, а вы чертите и ничего не замечаете. Словно и не вы это вовсе. Ой... — спохватилась она. — Ну, вы поняли, да?   — Явление второго Владимира народу, — согласился Владимир, и память начала возвращаться. Он вспоминал, как замер перед листом, как принялся чертить... и теперь ему вспомнилось всё. — Но я не стану изображать это по-настоящему, пока не пойму, что это.   — Так вот как он работает... работал, — поправилась Агата. — Слушайте, но это ведь круто! Не думаю, что у нас на Земле много людей, которые умеют вот такое! Вы бы спрятали это куда-нибудь, — посоветовала Агата, заметив, что Владимир попросту перевернул лист чертежом вниз. — Мало ли кто увидит!   — Как только позавтракаем, — пообещал Владимир, на всякий случай опустив в комнате жалюзи.

* * *

— Чертежи называются виграфы. Почему-то для их исполнения, ну, чтобы они работали, нужно что-нибудь с железом. Или магнетит, или хотя бы капля крови. А иногда годится только кровь.   — Жуть какая! — содрогнулась Агата. — То есть теперь вы тоже умеете, не знаю, сочинять новые виграфы, то есть проектировать. Но пока что не понимаете, что такое нарисовали...   — Похоже, я начинаю припоминать, — сообщил Владимир, — что-то у меня в голове мелькнуло... Я сейчас — чаю пока налейте, ладно?   Он прогулялся до своего комплекта волшебных вещей, и взял инструкцию к перчаткам. Полистал её, покачал головой и вернулся на кухню.   — Смотрите, — указал он на страницу инструкции. — Я ещё думал, зачем это. Перчатки могут выделять тонкую пыль магнетита, окисла железа. Понимаете?   — Круто! — восхитилась Агата. — То есть специально для вас подобрано?! Слушайте, попробуйте нарисовать ту спиральку ещё раз, но в перчатках! Сможете?   — Давайте проверим, — согласился Владимир, полистал инструкцию и прогулялся до принтера за чистой бумагой.   Получилось с третьего раза. Кончик указательного пальца в перчатке оставил на бумаге чёрную точку, а затем Владимир стремительно провёл по бумаге тем же самым указательным пальцем, и вот уже новая спираль вращалась на бумаге. Смотришь — вращается, не смотришь — замерла.   — Я тоже так хочу! — не выдержала Агата. — Слушайте, ведь этому можно научить, да? Обалденно!   — Можно. Вначале шесть курсов высшей математики, потом плавно переходим к графистике. Обычно её дают за четыре года, но мой тёзка одолел за два...   — Я ради этого что угодно учить готова! — заявила Агата. — Но вы не ответили — меня, например, вы сможете научить? Или без высшей математики никак?   — Никак, — вздохнул Владимир. — Я и сам её только сейчас начал вспоминать — это его воспоминания, не мои.   — Но чертили легко и быстро! Получается, что его рефлексы и всё такое вы тоже получили! Круто! Обязательно постарайтесь вспомнить ещё! — попросила Агата, глаза её горели. — А этот лист я тоже заберу, хорошо? Ну всё, мне пора строителей встречать. Мы договорились, да?   — Договорились. Если вы или я понимаем, что Агафья уже здесь, то отправляем условные сигналы на старые телефоны и выключаем новые. Вы прячетесь на своей новой квартире; если что-нибудь случится, подаёте сигнал бедствия.   Агата покивала.   — Всё верно. Попробуйте припомнить ещё хотя бы парочку к моему возвращению! Пока!

* * *

Владимир нёс чемодан по лестнице в квартиру Агаты, а тем временем в его голову возвращались чужие воспоминания.   Виграф — вычислительный комплекс, так говорилось на лекциях. То, что можно назвать компьютером. Узкоспециализированный, гибридный, аналоговый и цифровой одновременно. Но для его запуска нужно живое сознание, и алгоритм работы виграфа вкладывается в процессе начертания. Это — самая сложная часть.   — Вы будете учиться держать в уме все необходимые формулы и параметры и при этом изображать виграф, — объясняли им на лекциях. — Это занятие опасное, пока вы не набили руку — любая неудача может стать последней.   И они не шутили. Владимир начинал припоминать долгие недели тренировок, на простейших и относительно безобидных виграфах. И то с ним успело случиться многое. Владимира-второго не раз частично парализовало, обжигало, у него отказывали те или иные органы чувств, но он справился. А были те, кто не справился. Агату можно научить этому, но каждая её тренировка будет лотереей, и что делать, если Агата проиграет, неясно. Тут нужна бригада Скорой под рукой, и то они могут не справиться...   Владимир водрузил чемодан на место: помогло, что они вначале сфотографировали интерьер потайного чулана. Вот так он и стоял. Если это действительно для Агафьи, то она знает, где его искать. Осталось понять, как она собирается попасть в эту квартиру.   «Похоже, это самое простое», — подумал Владимир невесело, остановившись у порога и проверяя, что все камеры включены, кругом порядок, можно идти. «Просто придёт ко мне, и всё».   А ещё он вспомнил несколько новых виграфов, ну то есть давно известных Владимиру-второму. И один из них очень, очень полезный. Владимир зашёл по пути в канцелярский магазин и приобрёл там пачку чистой бумаги и папку для бумаг. Один из этих виграфов пригодится прямо сейчас.   Владимир изобразил виграф, он даже припомнил его название в справочнике, « Obscurum obligatum», то есть «То, что следует скрыть». Если верить воспоминаниям Владимира-второго, то теперь никто не сможет увидеть в этой папке её подлинного содержимого. Даже если будет вынимать всё оттуда и убирать прочь. Очень кстати вспомнился этот виграф. Может, и ещё что-нибудь вспомнится?

* * *

Агата следила, как работают строители, та самая бригада клеила те самые обои. В разгар работы появилась служба доставки из мебельного — привезли диван и новый шкаф. Шкаф Агата собиралась оклеить так же, как и в своей квартире, чтобы уж наверняка. Телефон промурлыкал, едва только мебель закончили собирать. Второй телефон. Агата вздрогнула — неужели Агафья что-то прислала Владимиру? Нет, но сообщение гласило, что устройство отключено. Получается, связь с другой Землёй восстановилась, а Агафья выключила телефон? Вот теперь точно не по себе! Выходит, она появится тайком, без сообщений.   Агата сбегала в гастроном за минимальными запасами еды и принялась оклеивать шкаф изнутри. У хозяйки квартиры в гостиной висело зеркало, Агата посмотрелась в него, но ничего такого не почувствовала, пусть висит. Возможно, это просто зеркало.   Часам к двум хлопоты закончились, и квартира теперь выглядела куда приятнее, а шум в ней полностью исчез. Обе нарисованные Владимиром спирали действовали сильнее, чем обои, но пусть лучше будут и обои тоже!   Самое время пойти пообедать.

* * *

— Вы уже и обед приготовили! — восхитилась Агата, собиравшаяся заняться готовкой.   Они ели и почти ни о чём не разговаривали; когда дошло до чая, Владимир хлопнул себя по лбу и достал корзинку из шкафа. Ту самую, подарок Агафьи.   — Пахнет вкусно, — заметила Агата. — Странно, что я её раньше не заметила. Говорите, она испекла специально для вас? Можно попробовать?   — Конечно, — указал Владимир и сам съел одно из остававшихся печений.   Агата откусила кусочек и внезапно закашлялась, едва чашку не выронила. Владимир, вскочив, аккуратно похлопал Агату по спине. Помогло не сразу.   — Жуткая гадость, — заметила Агата, переводя дух. — Словно песок ем. Нет, не вздумайте!   Но Владимир всё же взял то самое печенье, от которого Агата откусила, принюхался к нему и... откусил сам. И ничего страшного не случилось.   — Нормальный вкус, — заключил он. — Очень странно. Остальное, что мы сейчас ели, было ведь в порядке?   Агата покивала. Осторожно отломила кусочек от другого печенья в корзинке, попробовала и скривилась, сбегала к раковине и выплюнула туда. Долго полоскала рот.   — Пакость. Лучше не буду описывать, очень противно. Это что же, вам это есть можно, а мне нет?!   Владимир замер, как громом поражённый. Такая мысль не приходила ему в голову.   — Ну и зачем девушка станет делать парню такое угощение? — посмотрела Агата в глаза Владимиру. — Тоже, выходит, магия. Приворот какой-нибудь, что ли?   На этом месте Владимир закашлялся и едва не подавился, но тоже обошлось.   — Говорите, вы кое-что вспомнили про виграфы? — взяла Агата Владимира за руку. — Идёмте, расскажете.   К огромному восторгу Агаты он и рассказал, и показал, и пояснил, насколько опасным может быть тестирование и обучение этому искусству. Агата покивала понимающе.   — Всё равно буду учиться! — заявила она. — А если вспомню что-то такое же от Агафьи, то и вас попробую обучить, если захотите. Чтобы всё по-честному. Всё, сделаем паузу! — Она присела на диван и поманила Владимира к себе. — Больше ведь дел нет на сегодня? Тогда вы мой. У меня не очень хорошие предчувствия, помогите прогнать!

* * *

Они смогли оторваться друг от друга только часам к семи вечера.   — Хотя бы поужинать, — вздохнула Агата. — А то от всех этих волнений я уже есть хочу жутко. Так-так... — посмотрела она в глаза Владимиру. — По лицу вижу, вы что-то ещё вспомнили! Что-то полезное?   — Похоже, что да. Смотрите. — Владимир взял чистый лист бумаги, надел перчатки и с первого же раза изобразил затейливую фигуру. Когда он закончил, она больше всего походила, на змею, кусающую себя за хвост. И она тоже двигалась, стоило на неё посмотреть. Вращалась по часовой стрелке и замирала, как только отводили взгляд.   — Видите?   Он указал на стены. Все спирали на обоях теперь светились. И только они.   — Датчик какой-то? — поинтересовалась Агата.   — Вроде того. « Apertum iri», то есть «Быть ему открытым», как-то так. Определяет активные виграфы.   — Круто! — восхитилась Агата. — Погодите, что это у вас на локте?!   Владимир глянул на правый локоть и едва не выронил лист с виграфом. Рядом с локтем – примерно там, где они с Алисой тогда нарисовали штрих-коды – светилось изображение. Очень похожее на двумерный вариант штрих-кода, QR-код.   — Агафья зачем-то смотрела именно на это место, – осторожно потрогал Владимир тускло мерцающий символ. Ничего такого особенного на ощупь. – Начинаю понимать, зачем. Ничего больше не проявилось?   — Вроде нет. – Агата, не особо церемонясь, заглянула ему под майку – посмотрела на спину и живот; изучила, встав на цыпочки, затылок и верхнюю часть головы. Ну хоть штаны снимать не стала. – А у меня?   И у неё ничего.   — Давайте остальные комнаты обойдём, – вздохнула Агата. – Раз пошла такая пьянка.   Обошли. Ничего кроме спиралей на обоях не обнаружили. А минут через десять виграф замер, потускнел и пропал с бумаги. А следом и сам лист осыпался тонкой пылью.   — Не очень долго действует, — заметила Агата. — Слушайте, давайте и мою квартиру тоже проверим. Поужинаем и прогуляемся!   — Идёт! — согласился Владимир, пряча эскиз виграфа в потайную папку.   — Моя очередь готовить, — заявила Агата. — Если что вспомните — нарисуйте.   Пока Агата занималась ужином, Владимир успел припомнить ещё три виграфа. Сразу же делал эскиз: для архива и прятал в папку. Он заметил, что на эскизах почерк словно не его: там он писал мельче, убористее, под другим углом. А движения рук были чёткие, точные. Ещё бы им быть неточными, промах при начертании виграфов может обойтись очень дорого. И что же случилось с Владимиром-вторым? Пока это был кто-то посторонний, фраза «слился» звучала не так страшно. А если это ты или кто-то близкий? Владимир поёжился. Одно спасало: на коротком интервале времени случилось так много странных событий, что сознание просто не успело всё принять. Ну или энергично отвергнуть.   Владимир внёс в анналы очередной виграф, когда Агата позвала его. Ужинали молча и бойко — оба проголодались. Едва только Владимир закончил с посудой, пискнул старый телефон Агаты.   — Шеф попросил кое-что допилить, — пояснила она. — Не знаю, сколько провожусь. Слушайте, не ждите меня, идите пока ко мне в квартиру и начинайте проверять. А потом я приду и повторим.   — Если что увижу, то сразу уйду, а вернёмся вместе, — пообещал Владимир. — Не забудьте про охрану, пусть проводят.   Агата покивала и чмокнула Владимира в щёку на прощание.

* * *

В квартире Агаты оказалось на удивление скучно, виграф-детектор обнаружил только спирали на обоях. Владимир не поленился заглянуть в шкаф-убежище (не стал смотреть в зеркало), там тоже обнаружились только спирали. Ладно, можно пока поставить чай в ожидании Агаты.   Владимир припомнил виграфы — те, что в папке — и вспомнились все сразу. И навык их рисования приходил на ум почти мгновенно — можно только представить, какие у Владимира-второго были там тренировки, какая была муштра. И если у них там такому можно обучить почти каждого — как сказала бы Агата, это нереально круто.   Пискнул старый телефон. Владимир глянул на текст сообщения, и его словно ледяной водой окатили.   «Она здесь, ухожу, не теряйте. Агата».   Владимир добыл новый телефон и увидел, что Агата ушла из эфира. Отключил свой телефон тоже. «Она здесь», но где именно, почему не написала? Владимир ещё помнил, насколько потерянной и беспомощной выглядела Агафья. А сейчас ни сообщения, ничего, это что-то новое. Где её тогда искать?   Логично предположить, что возле Управы. Агата не зовёт на помощь, значит, кризиса пока нет. Но тогда другой вопрос: а если охрана Белова всё ещё рядом (а она должна быть рядом!), то что спросит Белов, когда ему доложат о двойнике Агаты?   Незадача. Об этом они не подумали. Ладно, сейчас к Управе, а там по обстановке. На ходу что-нибудь сочиним. А пока нужно сделать вид, что здесь никто не живёт. Владимир прошёлся по комнатам, закрыл шторы, выключил все электроприборы кроме холодильника, конечно. Убедился, что ничего нет ни в мусорном ведре, ни на столе в кухне. Чайник, правда, успел вскипеть, но с этим несложно, просто выливаем горячую воду в раковину. Всё. Можно отчаливать в сторону Управы.

* * *

Агату словно пронзило насквозь ледяной иглой, снизу доверху. Вот надо было те два листика всегда держать с собой! Стоило положить оба листа со спиралями в правый и левый карманы, и сразу полегчало. Хотя она почти всё уже сделала: Агата извинилась перед шефом и, схватив походную сумку, бросилась к выходу.   Агату вело и шатало, а сознание было мутным, но она не забыла проверить, что всё ненужное или опасное выключено. Всё, теперь бегом в убежище, а там можно завернуться в обои и немного прийти в себя.   Агата уже почти вышла из подъезда, когда вспомнила про охрану. Незадача. Они непременно догонят и предложат подвезти или проводить. А когда увидят, как Агату шатает и качает, могут не спрашивая отвезти в больницу. Что же делать?   Слова пришли на ум словно сами собой. Та самая утренняя молитва, фрагмент её. «Da mihi gloriam tuam... — дай мне свою славу...» — странно, что слова не только сами собой пришли, но и были вполне понятны и даже привычны. Удивительно было и то, что сразу же стало больше порядка в голове, перестало совсем уж страшно шатать и качать. «Меня не видно, — подумала Агата, не прекращая мысленно привычно повторять строки молитвы. — Меня не видно и не слышно». Всего-то немного везения!   Агата вышла из подъезда следом за одной из соседок — похоже, охранники её не заметили. Очень хорошо! Теперь тенями и окольными дорогами, и не тормозим! Стоило перестать повторять молитву, и сразу же стало хуже. Агата немедленно продолжила повторять её.   Она шла и шла, а в голове вновь становилось шумно. Молитва немного помогала, но по-настоящему должна помочь изоляция. Тот самый потайной шкаф, весь оклеенный обоями. «И не подумала, как спать-то, — осознала Агата. — Придётся спать сидя, пока без вариантов».

* * *

Владимир принялся спускаться по лестнице: Агата живёт на шестом этаже, а лифт вечно не работает. Внезапно Владимир осознал, что вокруг непривычно тихо, прохладно и сумрачно. Что-то не так. И фонарика с собой нет, не было привычки носить его с собой. Но был фонарик в мобильном. Владимир включил его и обмахнул пространство вокруг себя. Ничего особенного, просто лампочки тусклые. И ни души. Обычно, если замереть, слышны звуки жизни из-за дверей квартир, но сейчас было тихо.   Ладно, стоять в любом случае бессмысленно. Владимир направился вниз и понял, что вокруг сгущается мрак. Ему даже показалось, что ступни тонули в густой черноте, что собралась туманом у самого пола. Владимир посветил фонариком под ноги и продолжил осторожно спускаться по лестнице.   Выручило боковое зрение: дойдя до лестничной площадки между этажами, он успел заметить, что у дальней стены кто-то притаился. Тёмный человекообразный силуэт. Владимир не сразу понял, что именно видит в свете фонарика, но тут выручили рефлексы.   Владимир смотрел, как указательный палец левой руки в перчатке касается стены, а затем стремительно рисует виграф. И запоздало пришло понимание, что именно он начертил: « Lux clara», то есть «Ясный свет».   На стене словно прожектор вспыхнул, зажглась ярко-белая окружность, виграф засиял нестерпимым светом, и Владимир успел заметить, что чёрный силуэт съёживается, приседает и исчезает, словно снеговик, которого окатили ведром кипятка. Виграф уже начинал меркнуть, когда Владимир заметил второй источник света, такой же яркий, он поднимался по лестнице снизу.   Второй сияющий круг света померк, и Владимир увидел, что Агата отпускает свой медальон — только что она держала его в руке, похоже, именно он и светился.   И тотчас ярко вспыхнули все лампы: только что они едва тлели, а сейчас зажглись ярко. И уже не прохладно.   А ещё Владимир понял, что никакая это не Агата. Это была Агафья, но как она одета! Серые джинсы, вытертая светлая куртка, кроссовки. И только косичка и медальон всё те же. Она замерла посередине лестницы, а затем бросилась к Владимиру в объятья.   — Это вы! — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Я так испугалась! Глупо, конечно, вы и сами смогли прогнать его... Это правда вы? — Она чуть отстранилась, глядя с обожанием в лицо Владимира.   — Это я, — голос не сразу повиновался Владимиру. — Нормально добрались?   — Да, почти без приключений! Ужас, здесь и правда демоны живут прямо в домах. Идёмте?   Агафья взяла Владимира за руку и повела его наверх. Когда Владимир увидел, что Агафья добыла ключи из кармана джинсов, перестал понимать происходящее.   Едва дверь закрылась за их ними, Агафья вновь обняла его и долго не отпускала. А сам Владимир чувствовал её страх, восхищение и, более всего, радость. Яркую, горячую радость.

* * *

Агата сумела уйти от внимания охраны Белова, но добраться до новой квартиры оказалось непростой задачей. Её всё ещё вело и качало: помимо неодобрительных взглядов встречных прохожих стоило опасаться полиции. И как назло у перекрёстка метрах в двухстах по пути она увидела наряд полиции. Вот зараза! Придётся идти дворами в обход.   А делать это всё труднее и труднее: должно быть, Агафья всё ближе. Агата сумела обойти опасный перекрёсток, и вот уже двор нового убежища рядом, а прохожих почти нет. Она начала чувствовать неприятное, неотступное внимание. Агата осознала, что уже не произносит слова молитвы; исправилась и вновь начала мысленно повторять её. Сразу же полегчало, и вернулась относительная ясность чувств. Всё, теперь только подняться по лестнице, нырнуть в квартиру и там забраться в шкаф. Ну, ножки, ну ещё немного!   Чужое внимание не ослабевало, становилось жарче и неприятнее. Агата вставила ключ, повернула его, и рука соскользнула с ручки, ноги подвели, а сама Агата чуть не упала. И тут же глухой удар перед самым лицом, в стене возникло отверстие, взлетел фонтанчик пыли.   Агата не сразу поняла, что это пулевое отверстие. Она сумела пригнуться, схватить ручку, броситься в квартиру и едва успела захлопнуть дверь за собой. Чёрт, это ещё что за новости?!   Она ощутила, что по шее течёт что-то горячее, прикоснулась ладонью — вся ладонь в крови. Больно не было, было жарко. Сейчас быстро в ванную: надо посмотреть, насколько рана серьёзна, вызывать полицию и скорую, а ещё и Белова за компанию. Вроде на ощупь нет никаких отверстий на шее, а попадание в куртку или штаны Агата ни с чем бы не спутала.   Треск и грохот. Похоже, стреляли в дверной замок. Агата шагнула в сторону гостиной: там, у шкафа, лежал разводной ключ — какое-никакое, но оружие — и увидела, что по ту сторону в зеркале стоит женщина в красном и жестом приказывает ей: «Быстро ко мне!».   Всего-то два шага до зеркала. Агата сделала один, и тут словно дубиной ударили по спине, Агату бросило вперёд на колени; она едва не ударилась с размаху лицом. Агата не сразу сумела приподняться на ладонях. Обе ладони в крови, а женщина присела по ту сторону зеркала и прижала ладонь к нему. Она махала рукой — делай как я!   Агате стоило огромных усилий дотянуться до зеркала и прижать ладонь. Тут её ударило снова.

* * *

Тяжело дыша, Агата вскочила на ноги. Провела по шее ладонями, посмотрела на руки — чисто и сухо, никакой крови. Она осознала, что рядом стоит та самая женщина в красном. Очень мило. Женщина стояла и молча смотрела куда-то мимо Агаты.   Агата рывком повернулась.   По ту сторону зеркала квартира-убежище, и ещё одна Агата лежит ничком у зеркала. А за ней стоял рослый мужчина в маске, держал в руке пистолет с длинным глушителем. Пару секунд смотрел на лежащую перед ним Агату, а затем поднял оружие и выстрелил ей в голову.   Агата вскрикнула, когда услышала отвратительный хруст, с которым пуля вошла в её голову по ту сторону зеркала. И почти сразу же зеркало стало просто зеркалом.   Агата уселась на пол, прижимая ладони к голове. Повторялось одно и то же — она видела, как убийца поднимает пистолет, слышала хлопок выстрела и хруст, вновь и вновь, вновь и вновь. Всё вокруг закружилось, почернело и, сворачиваясь в спираль, понеслось в бездну.   Кончилось всё внезапно: Агата осознала, что сидит на полу, что её держат за руки, а головокружение и тошнота постепенно проходят. Несколько ударов сердца, и вернулась некоторая ясность рассудка.   — Я умерла? — безжизненно поинтересовалась Агата, глядя в глаза женщины, которая, как и Агата, сидела прямо на полу. — Так это происходит? И что теперь?   — Ваше тело погибло, — согласилась женщина. — Поверьте, мне очень жаль.   Агата бурно разрыдалась, смутно понимая, что её бережно обнимают и гладят по голове. Прошла, казалось, вечность, прежде чем Агата смогла успокоиться. Женщина так и сидела перед ней, сочувственно глядя в глаза. «Всю кофту ей намочила, — подумала Агата невпопад, — теперь хоть отжимай».   — Не беспокойтесь, — покивала женщина, заметив, куда смотрит Агата. — Найду другую кофту.   И тут Агата так же бурно расхохоталась, вновь не в силах сдержать себя. На этот раз ей удалось успокоиться чуточку быстрее.   — Вы хорошо держитесь, — отметила женщина. — Что же, мне следует представиться. Лиана Фиона Марцелла Гейнрих. Можно просто Лиана.   — Агата, — буркнула Агата. — Агафья, по паспорту... была по паспорту. Сказала бы, что очень приятно, но не могу.   — Когда моё тело умерло в первый раз, — Лиана поднялась на ноги и протянула ладонь Агате, — я приходила в себя почти полтора месяца. — Агата молча приняла ладонь и поднялась следом. — Но это не загробный мир. Вы всё ещё живы.   — Что теперь со мной будет? — Агата прикрыла глаза и долго не хотела их открывать. — И где мы находимся?   — И я, и мои сородичи сделаем всё, чтобы вы жили долго и счастливо. Но нам всё ещё очень нужна ваша помощь. Сейчас важно понять, что произошло. Вы можете припомнить, что случилось с вами, когда вы вышли из квартиры Владимира? Важна каждая мелочь.   — А потом вы ответите на мои вопросы? Меня слегка достало, что вы их словно не замечаете.   — Обещаю. — Лиана прижала ладонь к груди. — Там, на Земле, у нас у всех мало времени. Я помогу вам прийти в себя, отвечу на всё, на что можно ответить. Но прямо сейчас постарайтесь вспомнить. Присядьте, — предложила Лиана.   Агата заметила, что прямо за спиной её оказался стул, а напротив него другой. Агата послушно уселась; Лиана присела рядом, взяла Агату за руку.   — Вам необязательно всё рассказывать. Просто вспомните, шаг за шагом. Простите, что вынуждаю вас снова пережить эту боль.

* * *

Владимир проснулся и не сразу понял, что в постели не один. На какой-то момент ему показалось, что сейчас всё ещё вчерашний день или утро, когда они с Агатой долго так нежились, не желая одеваться и приступать к дневным заботам.   — Не думала, что это так приятно... — прошептала Агата и хихикнула.   Владимир потянулся ладонью к её щеке, чтобы погладить, когда к нему пришло осознание. Выпрыгнуть из постели он не выпрыгнул, но уселся. Агафья тоже уселась, прижимая одеяло к груди.   — Всё ещё меня стесняетесь? — поинтересовался Владимир, начиная чувствовать себя крайне неловко.   Агата была права: пока Агафья молчит, их невозможно различить. Особенно в сумраке и без одежды.   — Простите! — смутилась Агафья, но отпустила одеяло. Она подняла голову и посмотрела Владимиру в глаза. — Я впервые с мужчиной. — И покраснела.   Память начала возвращаться, и возвращалась она стремительно.   — А так и не скажешь, — покачал головой Владимир, и не собираясь быть ироничным.   Агафья рассмеялась и махнула рукой: «Да ну вас!».   — На симуляторах многому учишься, — согласилась она. — Но всегда понимаешь, что это симулятор.   Память Владимира-второго отозвалась немедленно. Действительно, на Другой Земле есть симуляторы, правдоподобно воссоздающие интимную близость. Здешние устройства виртуальной реальности и рядом не стояли. Всё совершенно достоверно для всех органов чувств, за одним исключением — партнёра всё-таки не существует. Владимир-второй любезно припомнил огромное число технических подробностей, но главное было в том, что власти Другой Земли рекомендовали всем гражданам, живущим без одобренного партнёра, использовать симуляторы. Они бесплатны и действительно полезны для здоровья, пусть даже всё это иллюзия.   По всему выходило, что Агафье кто-то одобрил их с Владимиром союз. Именно так — союз, слова «семья» или «брак» были не в ходу. Слово «семья» упоминали, говоря о животных или об отсталых, диких человеческих племенах. А поскольку Агафья и Владимир оба государственные служащие, то выходило, что их союз одобрил кто-то из их руководства. Можно не ходить к гадалке: откуда-то всплыло имя Агапита Зерваса и то, что к нему формально следовало обращаться «Ваше Преподобие», а неформально — «мэтр».   — Я очень рада, что мэтр всё одобрил, — прошептала Агафья. — Я вас расстроила?   — Вы — нет, — отозвался Владимир, припоминая, что лгать не стоит. Все сотрудники, а тем более сотрудницы Инквизиции чуяли любую и всякую ложь. И именно за ложь гражданам Другой Земли положено самое тяжёлое наказание... — Просто всё это немного внезапно.   Агафья покивала.   — Главное — секретность, — пояснила она.   И Владимир продолжил вспоминать вчерашний вечер.   Едва за ними закрылась входная дверь, Агафья обняла его и долго не могла отпустить. А затем отпустила, прямиком направилась к потайной дверце в чулан, добыла оттуда чемодан и достала комплект снаряжения для себя.   Вопросительно посмотрела на Владимира. Ему стало немного неловко. Вот как её побыстрее спровадить? Вначале нужно понять, что происходит и отчего такие перемены в Агафье. А когда она уснёт, связаться с Агатой и выяснить, как дела.   — Я уйду, — посмотрел в глаза Агафьи Владимир. — Переодевайтесь, не буду вам мешать.   — Нет, не уходите! И не отворачивайтесь, ладно?   Она достала из пакетовволшебную одежду, улыбнувшись, глянула в лицо Владимира и принялась раздеваться.   Она потом долго сидела на коленях Владимира, уткнувшись в его плечо. Владимира одолевали противоречивые чувства. Где-то там сейчас Агата, и ей очень несладко, но отталкивать Агафью тоже нельзя: она ведь уверена, что Владимир сейчас её и только её.   «Надо осмотреться», — пришло на ум Владимиру. Теперь он начинал опознавать то, чем делился с ним Владимир-второй. Словно голос звучал в голове. «Ваше с ней задание — осмотреться и продержаться как можно дольше. Вернуться или по приказу, или через месяц». Выходит, в свадебное путешествие они поедут именно с Агафьей?   «Агата меня убьёт», — осознал Владимир.   Агафья пошевелилась, уселась и посмотрела в его глаза.   — Свадебное путешествие, да? — фыркнула она, поднимаясь на ноги. — Простите. Я знаю, здесь это совершенно нормальное слово. И многие девушки были бы счастливы от такого...   Это верно. Слова «семья» на Другой Земле нет, и нет никаких свадеб, всё сводится к произнесению формулы одобрения. Она фиксирует и юридическую часть союза. Нет никаких загсов, ничего такого, просто несколько слов. В мире, где никто не лжёт, этого достаточно.   — Если вам не нравится эта идея, мы никуда не поедем, — предложил Владимир, которого несколько покоробила реакция Агафьи.   Агафья настолько энергично помотала головой, что хлестнула себя косичкой по щеке.   — Нет, я куда угодно, только чтобы с вами! Просто я не привыкла ещё к этим словам.   — Привыкайте. Там, снаружи, вы должны быть в восторге от этой идеи.   — Я и так в восторге, — призналась Агафья и покраснела. — Всё, давайте настроим телефоны.   — Докладывать мы не должны, — напомнил Владимир, которому эту фразу только что подсказала память двойника.   — Не должны, — согласилась Агафья. — Я хочу просто убедиться, что мы с вами на связи.   А потом она просто появилась в его комнате. Как в тот, первый раз она вошла, улыбнулась и принялась расстёгивать пуговицы на блузке.   — Вы уверены? — поинтересовался Владимир, из последних сил стараясь держать себя в руках. «Не изменяй ей. Не изменяй Агате».   — Теперь да. Мы здесь одни, вы знаете. — Агафья сбросила с себя одежду и присела на краешек дивана. — Мы можем не вернуться домой, вы знаете. Вы же чувствуете, что я люблю вас. И я чувствую... — Агафья погладила его по щеке. — Мне уйти? Скажите, я уйду и не обижусь. Понимаю, как вам трудно.   — Нет, — ответил Владимир, проклиная себя за этот ответ. — Не уходите.   Агафья улыбнулась, погладила его по щеке ещё раз и забралась под одеяло.   — Со мной это впервые, — шепнула она. — Не обижайтесь, хорошо?   Владимир прикрыл глаза. Всё верно: пока Агафья молчала, их было не отличить. Всё то же самое, все органы чувств подтверждали, что это Агата. Владимир, не глядя, протянул руку, осторожно погладил Агафью по щеке. Не различить. Как такое возможно?!   — ...Через двадцать минут рассвет, — напомнила Агафья. — Потом, если хотите, мы вернёмся сюда.   Владимир открыл глаза и встретился с ней взглядом. Долг прежде всего. Агафья никогда не забывала про утреннюю молитву. Лето или зима, мир или конец света, у себя дома или в царстве демонов — молитва будет. Это смысл её жизни. «Если она молится каждое утро, то давно подсела», — сказала тогда Агата. Похоже, это больше, чем предположение.   — Да, разумеется, — согласился Владимир. — Вернёмся, если оба захотим.   Всё повторялось. Каждый раз ночью, когда они были близки, Агафья разгоралась пламенем, и не только в переносном смысле: начинала светиться, становилась живой лампой, тени изумлённо приседали вокруг, прячась за и под диван. О себе Владимир ничего не мог сказать, да и не было у него сил смотреть на что-либо иное. Он смотрел только на Агафью. И вот сейчас, пока Агафья стояла, преклонив колено, все спирали на стенах засветились, осветилась и сама Агафья.   Сейчас ощущались не только покой, счастье и безбрежная радость. Мысли и чувства путались, сбивались в жаркий и душный клубок, но Владимир всё сильнее ощущал, что они с Агафьей в оазисе где-то в бесконечной пустыне и чьё-то пристальное огненное внимание устремлено на двух людей — ничтожных букашек в бескрайности песчаного ада. И стоит только обладателю этого взгляда раскрыть глаза чуть пошире, и людей испепелит. В дым, в пепел, в ничто.   Это осознание длилось недолго, но изгнать его оказалось непросто.   Агата замерла, поклонившись светилу, а затем бросилась в объятия Владимира. И вновь тот ощущал, как успокаивается, проходит и её, и его бешеное сердцебиение.   — Вы знаете этот мир лучше меня. Нам нужно побывать повсюду среди людей, понять их жизнь.   — Да, именно поэтому кругосветное путешествие, — согласился Владимир. — У вас уже есть план?   — Пока нет, нужна ваша помощь. — Вот теперь Владимир видел перед собой оперативного работника Инквизиции.   Не стало смешливой и легко смущающейся Агафьи. Сейчас перед Владимиром был крайне опасный, безжалостный и непреклонный человек. Безжалостный во всём, что направлено против Владыки Света...   «И правда, мы в беде, — подумал Владимир. — Не могу даже оценить, в какой, но в огромной». И ещё ему стало понятно, что «спровадить» Агафью не выйдет. Если ей предстоит выбрать между Владимиром и Владыкой Света, можно не ходить к гадалке за ответом.   — Вначале завтрак, — предложил Владимир, держа Агафью за плечи. — Нам потребуются силы.   Агафья покивала и превратилась в ту самую, смущающуюся и смешливую.   — Я приготовлю, ладно? — предложила она. — Если хотите, будем по очереди. Мне понравился тот, первый ужин.   — Я ведь ничего тогда не готовил!   — Но вы заботились! — Агафья привлекла его к себе и поцеловала. — Всё, я убежала, позову вас, когда будет готово.   И она действительно убежала. Владимир перевёл дух. Почесал затылок и принялся убирать постель; спохватился и отправил сообщение Агате. Странно, абонент отключил телефон. И не было пропущенных звонков, нет непрочитанных сообщений, что происходит?

* * *

— Вы повторяли молитву, — заключила Лиана, держа Агату за руки. — Тогда понятно, как вас нашли. Теперь можете не опасаться. Все ваши догадки, что вы отыскали в этом зале, можно произносить вслух.   — Потому что я умерла? — насмешливо скривилась Агата, и тут до неё дошло. — Постойте, в этом зале?! — Она поднялась на ноги и огляделась.   Точно! И как это она раньше не догадалась?! Тот самый зеркальный зал, где они играли с Владимиром, пытаясь найти ответы на свою ситуацию. Только в тот раз здесь было светлее.   — Да, светлее, — подтвердила Лиана и хлопнула в ладоши.   И стало ещё светлее. В тот раз им казалось, что зал под открытым небом, а сейчас метрах в десяти наверху неслись сплошным потоком тяжкие, плотные тучи, их озаряли вспышки молний изнутри, отбрасывая вокруг людей зыбкие, лиловые тени. От грозового потолка исходило то самое свечение. И — тишина. Молнии ярились совсем рядом, но ни звука не приходило с небес.   — Жуть какая, — поспешно опустила взгляд Агата. — Вы говорите, я жива?   — Вы знаете своё тело. Вы жили с ним столько лет. Посмотрите, прислушайтесь, прикоснитесь, неужели вы его не узнаёте?   Агата прижала ладони к лицу, провела ими по рукам; не стесняясь, забралась под кофту, провела по животу и всему, что поблизости. Прислушалась к самой себе.   — Есть хочу, — сообщила она мрачно. — И у меня ещё куча вопросов. Вы обещали ответить.   — Я тоже проголодалась, — согласилась Лиана Фиона или как-её-там-ещё. — Этому горю нетрудно помочь. Идёмте. И возьмите меня за руку.   Держась за руки, они подошли к одному из зеркал. Оно осветилось, по ту сторону Агата увидела летний пейзаж с сосновым бором. Показалось даже, что с той стороны донеслось дыхание ветра, исполненное ароматов хвои, цветов и упоительной свежести. Лиана шагнула на ту сторону, потянув Агату за собой, не отпуская её руку. Агата зажмурилась и шагнула следом.

* * *

Старый мобильный Владимира зазвонил, когда он заканчивал с посудой. Агафья жестом пояснила, чтобы он ответил, пока она домоет посуду.   — Володя? Дуб? — не сразу узнал Владимир. — Доброе утро, что случилось?   — Не уверен, что доброе. — Дуб явно не в своей тарелке. — Слушай. У нас тут перестрелка была, в одной из квартир на Палубной. Обнаружено женское тело, при нём нашли документы твоей жены. Она сейчас дома?   — Она не... — слова застряли в глотке у Владимира, и словно ледяной водой окатили. — Точный адрес не назовёшь?   Дуб назвал. Владимир прошёл в прихожую, взял тот самый лист с адресом. Развернул. Сравнил. Всё сходится.   — Ты прости, старик, но её нужно опознать, — заметил Дуб сухо. — Мне очень жаль. Сможешь приехать? Я пришлю за тобой машину, если нужно.   — Машина есть. Называй адрес, — сумел ответить Владимир и записал его дёргающимися, непослушными пальцами.   Как только он сбросил звонок, из кухни выбежала встревоженная Агафья.   — Что случилось?   «Не забудь назвать Агату её двойником», — напомнил Владимир-второй.   — Найдено тело женщины, при ней документы Аг... вашего двойника, — пояснил Владимир сухо, сумев вернуть часть самообладания. — Меня вызвали на опознание.   — Я с вами! — Агафья схватила его за руки. — Мне очень жаль! Она не должна была погибнуть!   Должна была. И не просто погибнуть, а исчезнуть насовсем. Это сообщил Владимир-второй, а потом практически завопил во всю глотку: «НЕ ВЗДУМАЙ СКАЗАТЬ ЭТО АГАФЬЕ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЖИЗНЬ ДОРОГА!».   Владимир осознал, что стоит, тяжело дыша, и перед его глазами всё двоится. Ведь чуть не сказал, что должна была! Да что же это такое?!   — Я с вами? — тихо переспросила Агафья. — На вас лица нет. Вы знали её?   — Очень хорошо знал, — подтвердил Владимир. — Да, поехали вместе. Снаружи охрана настоящего отца вашего двойника. Они отвезут нас.   — Да, я знаю, — покивала Агафья. — Минутку, только одежду перекрашу.   Владимир скрипнул зубами и вернулся на кухню, чтобы убедиться, что всё опасное выключено.

* * *

Дубова на месте не было, но Владимира и Агафью проводили куда было велено. Они зашли в морг. Странно, но Агафью словно не замечали. У Владимира проверили документы, а у Агафьи не стали.   Патологоанатом жестом поманил их к себе. И Владимир осознал, насколько ему не по себе. Только бы это была ошибка. Ещё вчера Агата была жива и здорова, бодра и полна желания выжить, причём не просто выжить, а жить с Владимиром долго и счастливо. Ноги едва слушались его.   — Вы готовы? Её застрелили в затылок. Лицо сильно пострадало; если помните какие-нибудь особые приметы, то скажите, мы проверим.   Владимир попробовал припомнить. Голова шла кругом. Агафья крепко держала его за руку, и вот она, похоже, не нервничала. Вот это выдержка!   — На левой руке на безымянном пальце должен быть след от чёрного маркера. На правом плече когда-то был большой синяк, могли остаться следы. Да, под правой лопаткой небольшая татуировка, две косые черты.   — Всё сходится, — подтвердил патологоанатом. — Можете взглянуть сами.   И он, и Агафья взглянули на плечо, под лопатку и на пальцы. Сердце упало куда-то ниже пола и не желало возвращаться в грудь. Всё верно, Агаты больше нет.   — Причина смерти очевидна, я не стал делать вскрытие, — пояснил патологоанатом. — Мне очень жаль. Держитесь.   — Можно нам остаться здесь вдвоём ненадолго? — тихо попросила Агафья. — Мы ничего не тронем! Просто побудем с ней!   — Две минуты, — кивнул патологоанатом и вышел в коридор.   Агафья взглядом указала на камеры видеонаблюдения по углам комнаты и встала так, чтобы Владимир заслонял руку Агаты от одной камеры, а сама Агафья от другой. Ясно, что она задумала. Агафья осторожно приложила палец Агаты к экрану своего телефона и приподняла простыню, закрывавшую лицо Агаты. Опустила вновь. Лицо Агафьи не дрогнуло.   — От лица мало что осталось, — пояснила она спокойным голосом. — Это она. Не нужно смотреть на лицо, хорошо? Идёмте отсюда.   Внутри поднялась волна ярости. «Это она, — понял Владимир. — Это всё из-за неё». Не явись она внезапно, Агата не побежала бы срочно прятаться, не попалась бы на глаза убийце, кем бы он ни был. Агафья во всём виновата. И сразу же у него в голове появились начертания, нужно сделать всего два жеста. Вначале «Лишение силы», можно прямо на одежду Агафьи, а затем «Прилежную ученицу» поверх. На всё уйдёт секунд десять. После этого можно приказать Агафье вернуться туда, откуда она взялась, и всё забыть. И конец истории.   Он уже почти собрался исполнить оба виграфа, когда к нему вернулась способность рационально мыслить, и ярость чуть утихла. И вспомнил, что даже если её медальон сломан (что вряд ли), если на одежде Агафьи нет охранных контуров (что вряд ли), ей нужна лишь доля секунды, чтобы исполнить «Princeps vult». В лучшем случае от Владимира останется обгоревший труп — ещё одна забава для патологоанатома снаружи. В худшем — Владимира допросит Владыка Света, и очень нескоро где-то в темницах Инквизиции появится его труп. Владимир-второй припомнил, что такое допрос Владыки. Те, кто смогли пережить его, потом понимали, что лучше было бы умереть.   Левая рука Владимира замерла, не начав исполнять виграфы. Ярость схлынула, и вновь явилась звенящая пустота, а следом отчаяние.   — Владимир? — Агафья взяла его за руку. — Правда, идёмте! Ей мы уже не поможем!   Владимир кивнул и вышел на деревянных ногах следом за Агафьей. В коридоре на них налетел Дубов, едва с ног не сбил. Патологоанатом, кивнув, вошёл в морг и закрыл за собой дверь, а Дубов замер, переводя взгляд между Агафьей и Владимиром.   — Я жива, Владимир Андреевич, — встретила его взгляд Агафья. — Со мной всё хорошо.   — Д-д-да, спасибо. — Дуб явно растерялся. — То есть это не вы?! А почему у неё ваши документы?   — Мои документы всегда со мной, — достала Агафья паспорт.   Дубов принял паспорт, пролистал, вглядываясь то в него, то в лицо Агафьи. Владимир успел прийти в себя достаточно, чтобы хотя бы внешне принять спокойный вид.   — Вы не подождёте пару минут? — указал Дубов направление и удалился с паспортом Агафьи в руке.   — Держитесь, — попросила Агафья Владимира. — Пожалуйста! Он думает, что мой паспорт поддельный. Сейчас он поймёт, что неправ.   И верно, спустя каких-то пять минут Дубов вернулся, всё ещё в недоумении, и вручил Агафье её документ.   — Очень рад, что это не вы, — кивнул он и похлопал Владимира по плечу. — Извини, старик, что выдернул сюда. Вы её не знаете?   — Лицо сильно пострадало, — пояснила Агафья, — но она очень похожа на меня. Даже не знаю, что сказать.   — Ладно, разберёмся, — кивнул Дуб ещё раз и вручил обоим пропуски. — Удачного дня.   Агафья повела Владимира прочь, в ближайший парк. Влекла за собой настолько сильно, что Владимир едва успевал за ней. В пустынной аллее нашлась пустая скамейка. Агафья усадила Владимира и оглянулась.   — Здесь никто не увидит, — пояснила она и села рядом, держа Владимира за руку. — А кто увидит, их беда.

* * *

Владимир и припомнить не мог, когда он по-настоящему плакал в предыдущий раз. Вначале было неловко, но Агафья обняла его, повернув к себе лицом; крепко обняла его, молчала и просто гладила по голове.   — Я знаю, что это ей не поможет, — сообщила она, когда Владимир успокоился. — Но тот, кто сотворил это, будет наказан. Я клянусь. — И она сжала в левой руке свой медальон.   Владимир успел заметить, что он на долю секунды засиял подобно солнцу.   — Владимир, — позвала Агафья тихонько и взяла его за руку, — мне не всё равно, что она умерла! Правда! Я очень хотела с ней познакомиться, когда всё кончится. Я знаю, нехорошо так обращаться с двойниками, пусть даже им всегда говорят, что будет неприятно. Она должна была просто спрятаться и посидеть в убежище...   Владимир-второй уже спокойно вновь напомнил, что ничего из этого не соответствует истине. Неясно, кто и зачем сообщил такое Агафье, но, если Владимир проговорится, что на самом деле двойники всегда «одноразовые», будет очень плохо. По-настоящему плохо.   — Сейчас это уже неважно, — отозвался Владимир. — Идёмте отсюда. Мне нужно собраться с мыслями. И кстати, куда делась охрана?   — Они уехали, как только мы вышли из полицейского отделения, — сообщила Агафья. — Тот, что не за рулём, позвонил кому-то, и они уехали.   — Может, уже нет необходимости в охране? — предположил Владимир. — Хотя Белов сто пудов позвонил бы.   — «Сто пудов», — улыбнулась Агафья. — Никак не могу привыкнуть к таким словам. Владимир, я видела кафе вон там, дальше по улице. Можно попросить вас подождать меня там?   — Вы уверены, что хотите остаться одна?   — Да, — уверенно заявила Агафья, — но мне нужна ваша помощь. Нужно, чтобы ко мне не могли незаметно подкрасться.   Владимир, словно по команде, вспомнил виграф. И эскиз, и описание действия... всё пришло в голову одной картинкой.   — «Верный пёс»? — предположил Владимир.   Агафья кивнула.   — Поверьте, я знаю, что делаю, — добавила она тотчас. — Вы можете их спугнуть. Просто подождите меня там. Уверена, что это недолго.   Владимир молча кивнул и дважды нанёс виграф на асфальт, с обеих сторон скамейки. Агафья крепко обняла его и не сразу отпустила.   — Спасибо, что беспокоитесь, — шепнула она. — Просто подождите.

* * *

Едва Владимир ушёл, Агафья уселась, сосредоточилась и произнесла молитву. Это всегда работало. Горе Владимира ещё очень сильно, его отпечаток виден даже простым людям. Злодея неминуемо притянет, это азбука оперативной работы. Только очень умный преступник (или тот, в ком достаточно Искусства) сумеет понять, что его намеренно приглашают в конкретное место. Но таких людей здесь, в отсталой, порабощённой демонами реальности крайне мало. И почти все такие у власти...   Она выпала из сосредоточения. Чувствует... странно, это, несомненно, злодеи, «Верный пёс» безошибочно предупредил, но это не те, кого Агафья искала! Бывает и так. Не беда, спровадим их и дождёмся виновника этой беды. Он клюнул, Агафья чует, у неё было достаточно оперативной работы, чтобы появилось такое чутьё.   — Ой, девушка! — глумливый тон. Обладатель голоса не впервые приставал к женскому полу. — Что же вы, такая красивая, и одна?   — Я вас не знаю, — ответила Агафья ровно. — Пожалуйста, не мешайте мне молиться.   Они засмеялись — заржали, как кони. Их трое, и «Верные псы» успели уже доложить о том, что это за люди. Агафья поднялась со скамейки, подняла взгляд. Точно, перед ней стояло трое парней с наглыми лицами. Видно, что они уже упиваются властью над девушкой, которую повстречали в глухой аллее, и которой никто не придёт на помощь.   — Слушай, она в натуре молится! — удивился один из парней, когда Агафья опустилась на колено и накрыла голову капюшоном. — Ладно, монашка. Гони бимбару и гуляй, — заявил тот, что первым заговорил с Агафьей, указывая на её медальон.   Агафья сбросила капюшон и улыбнулась, глядя в глаза грабителю. И, чётко и спокойно, произнесла два слова:   — Princeps vult.

* * *

Владимир только сел за столик, как его неприятно кольнуло предчувствие. Что-то не так. Зачем Агафья спровадила его? Кого он может спугнуть?   Тревожное предчувствие глодало всё сильнее. Владимир, прихватив меню, — кусок ламинированного картона — направился к двери. Удачно вышел, никто из персонала не заметил. Владимир и сам не сразу понял, зачем унёс меню. Понял чуть позже, когда из памяти всплыл ещё один виграф, «Дымка». Вот и пригодилось меню, ведь нужен диэлектрик. Владимир вошёл в парк, почти сразу же вокруг не стало случайных прохожих, никто не увидит. Он начертил «Дымку» на меню и, держа кусок картона так, чтобы не сгибать его, быстрым шагом направился в сторону той самой аллеи. Что-то не так, Агафья может быть в беде.

* * *

— Давай, — вожак этой небольшой стаи попытался схватить медальон и сорвать с шеи Агафьи, но его словно током ударило, он с воплем отпрыгнул, чуть не упал.   — Да я тебя, овца!.. — задохнулся он злобой и бросился на Агафью сам, и его дружки тоже пошли в наступление.   Мир померк перед их глазами. Вначале всё стало чёрно-белым, затем упала тьма, и только летнее полуденное Солнце осталось, оно разгорелось и вспыхнуло нестерпимым пламенем. Тот, что хотел ударить Агафью, успел схватить её за руку, но она лёгким на вид движением оттолкнула его, сбив с ног и отбросив в сторону. От одежды и кожи молодчиков пошёл дым, и все трое завопили от боли, катаясь по земле — они старались, но никак не могли сбить объявшее их пламя.   — Покайтесь, — спокойно потребовала Агафья, глядя на всё это. Владыка Света назначает наказание по проступкам. И беспощадно выжигает самую память о каждом злодеянии. Выжигает и буквально, и переносно. — Покайтесь.   — Я-а-а не бу-у-уду! — взвыл главарь. — Не бу-у-уду больше!   — Absolvitur, — махнула рукой Агафья, и едва заметное пламя, постепенно съедавшее грабителя, угасло.   Его дружки точно так же вопили что-то нечленораздельное, но явно просили прощения. Агафья махнула рукой и в их сторону. И тотчас почуяла то самое внимание. Он пришёл. Тот, кто убил Агату.

* * *

Владимир заметил того человека, высокого, в плаще, лицо спрятано под капюшоном. Несколько необычно для жаркого летнего дня, не находите? Человек шёл быстрым шагом, изредка незаметно оглядывался.   Вопли Владимир услышал издалека, ему послышался голос Агафьи. Чёрт, из кустов может не получиться выйти незаметно, «Дымка» маскирует только самого человека и то, с чем соприкасается его кожа, с остальным может не помочь.   Он понял, что пора действовать, только когда человек достал из внутреннего кармана плаща пистолет с глушителем. Камень лежал у ног. Отлично. Владимир вышел из-за куста, «Дымка» не позволила его заметить, и метнул камень в человека. Не попал, но отвлёк того от Агафьи.

* * *

Владимир появился не вовремя. Хорошо, что он догадался воспользоваться «Дымкой», но в остальном в нём сразу видно кабинетного работника. Нельзя полагаться только на везение! Стоило убийце захотеть Агафье зла, и с ним случилось то же самое, что и с шайкой уличных грабителей. Может, даже ещё эффектнее.   — Покайся, — велела Агафья, пинком отбросив пистолет в сторону.   Владимир уже подбежал к девушке и с ужасом смотрел и на ворочающихся неподалёку обожжённых грабителей, и на объятого едва заметным пламенем человека в плаще.   — Покайся, иначе гореть тебе вечно.   — Я скажу! — крикнул человек, катаясь по траве. — Я всё скажу, перестаньте! Умоляю! — последнее слово он проскулил.   Владимир заметил, что к ним бегут — узнал Дубова и ещё нескольких полицейских из участка. Вовремя. Но как им всё это объяснить?   — Absolvitur, — повторно распорядилась Агафья, и человек перестал вопить и корчиться. — Господин лейтенант, — повернулась она к Дубову. — Этот человек хочет что-то сказать вам.   Человека словно бензином облили и подожгли — так он обгорел. При этом никакого запаха бензина, или чего-то ещё, даже запаха дыма не было. Только ожоги и волдыри на коже.   — Я всё скажу, — бормотал он, пока полицейские поднимали его на ноги. — Я скажу, кто заказал убить её, я всё скажу, только уберите её! — завопил он, указывая в сторону Агафьи.   — Что тут происходит? — поинтересовался Дубов с совершенно ошалевшим лицом. — Кузнецов, вызывай наряд, сами тут не справимся.   — Я думаю, они вам сами расскажут, господин лейтенант, — улыбнулась ему Агафья. — А к нам у вас нет вопросов, верно?   — Да, всё верно, вы можете идти, — согласился Дубов и, потеряв интерес к Агафье и Владимиру, принялся отдавать распоряжения.   Агафья повлекла Владимира прочь. Едва они добрались до другой пустынной аллеи, Агафья обняла Владимира и всхлипнула. Долго стояла так, не издавая ни звука и не отпуская его. А когда отпустила, выглядела бесконечно уставшей.   — Спасибо, что беспокоились, — посмотрела она в его глаза. — Но вы очень рисковали, правда. Я ужасно устала, хочу где-нибудь посидеть.   Владимир посмотрел на меню, «Дымка» так и действовала, но она против своих не работает; он лёгким движением стёр её, дезактивировал виграф.   — Идёмте в то кафе, — предложил Владимир. — Там пусто и никому до нас не будет дела. Заодно и поедим.   Агафья кивнула, и Владимир повёл её. Под самый конец пути ему пришлось поддерживать её за руку, Агафья и впрямь устала так, что едва переставляла ноги.

* * *

Голова Агаты закружилась, едва она шагнула следом за Лианой в летний зной.   — Какая прелесть! — вырвалось у Агаты.   Она стояла, вдыхала полной грудью, и не могла надышаться.   — Чудесное место. Где мы?   — У этого места много названий. — Лиана с улыбкой смотрела на восторженную Агату. — Но все они переводятся как «Колыбель». Здесь когда-то всё началось.   — Вы опять говорите загадками, — вздохнула Агата. — Ужас, как есть хочу. И... какой приятный запах! — заметила она. — Яблоки?!   — Вон там.   И верно, на соседней поляне, ровно посередине, росла небольшая яблоня чуть выше Агаты. И ветви дерева ломились от крупных, спелых краснобоких яблок.   — Ешьте без опаски, — предложила Лиана и сорвала одно яблоко.   Агафья не только устала, но и проголодалась не на шутку. И вновь она смотрела на список десертов так, как смотрел бы умирающий от голода на богато накрытый стол.   Но теперь Владимир-второй любезно пояснил, почему. На Другой Земле культ здорового образа жизни. И среди прочего, еда — только полезная, вкусная, но без излишеств. Конечно, есть кондитерские изделия, но они — роскошь, которую нужно заслужить.   А на этой, привычной Земле, такая роскошь доступна практически каждому, кто может заработать не только на ломоть хлеба с куском масла.   — Взять вам что-нибудь из десертов? — спросил Владимир напрямую. — Один раз вы-то уж точно заслужили.   — Не могу к такому привыкнуть. — Агафья ответила не сразу. — Знаю, что это должно быть ужасно вкусно, но не могу. Не хочу и привыкать. Скажите, вы сами часто такое едите?   — Нет, — признал Владимир.   И он осознал, что странное дело, но он действительно не любитель сладкого. Даже когда мама решала побаловать сына и своего супруга чем-нибудь кулинарным, сын ел единственно из вежливости. Но ведь так было не всегда? И понял, к собственному величайшему удивлению, что началось это с того дня, когда попал под машину. Когда только чудом отделался не очень сильным сотрясением мозга.   — Не очень тянет, если честно. Наверное, я просто привык всё это видеть.   Агафья покивала.   — Когда вы шли, я заметил, что вздрагиваете, когда к вам прикасаюсь, — понизил голос Владимир. — Те грабители успели вас ударить?   — Нет, я не ранена, — возразила Агафья. — И пояс уже всё вылечил бы. Нет, я просто чувствую чужую боль дольше, чем другие. Мэтр сказал, так бывает, нужно просто привыкнуть.   — Чужую боль? — не понял Владимир. — Надеюсь, это не я?   — У вас... не знаю, как и сказать. Правильная боль, человеческая. У вас отняли близкого человека, вам нужна такая боль, чтобы не сойти с ума. Нет, я про тех, кого наказал сегодня Владыка.   Агафья обвела голову ладонью, словно изобразила нимб — жест, который узнал Владимир-второй. Так положено делать, когда упоминаешь Владыку без очень веского повода.   До Владимира не сразу дошло. А когда дошло, мурашки проползли по спине.   — Вы чувствовали их боль?!   — А вы этого не знали? — Удивление во взгляде Агафьи.   Не знал, и это было новостью даже для Владимира-второго.   — Ой, конечно. Простите. Мэтр сказал, у вас теперь есть допуск, мне можно объяснить. Да, я чувствую боль и страх тех, кого Владыка судит по моей просьбе. — И снова ладонь Агафьи протирает невидимый нимб.   — Они горели, — мрачно заметил Владимир, взяв ладонь Агафьи в свою. — Это должно было быть ужасно больно.   Агафья покивала.   — Так и есть. Мы не наслаждаемся их страданиями, мы переживаем их страдания вместе с ними. Но мало кто знает об этом. Мэтр говорит, девяносто процентов кандидатов отсеиваются после первого такого испытания. — Слабая улыбка появилась на лице Агафьи. — Люди думают, что получают власть и возможность вмешиваться в жизнь и смерть. Но это не так. Если я попробую наказать невиновного именем Владыки, то умру. Так же, как умер бы несправедливо осуждённый.   — Вам часто приходилось наказывать? — посмотрел в её глаза Владимир.   — Нет, не очень. Я стараюсь не доводить до такого. И не только потому, что больно будет и мне тоже.   Владимир вздохнул. Он попытался представить, каково это — ощущать, как заживо горят сразу четыре человека. Воображение отказывалось представлять подобное.   — Сложная у вас работа, — признал Владимир и посмотрел в сторону входной двери. — Смотрите, это же Белов! Отец вашего двойника!   — Называйте её Агатой, — попросила Агафья. — Я ей многим обязана теперь.   Белов в сопровождении охраны вошёл в кафе и сразу же направился к столику Владимира и Агафьи.   — Слава богу, вы живы! Всё в порядке?   Владимир и Агафья кивнули.   — Наталья позвонила мне утром и сказала, что с вами случилось что-то ужасное. А затем я прочёл полицейскую сводку. Что там случилось, вы не в курсе, Агата?   — Кто-то убил очень похожую на меня девушку. — Агафья прикрыла лицо ладонями на несколько секунд и спрятала медальон под кофту. — Убийцу уже задержали, допрашивают. Мы с Владимиром были в морге, это ужасно.   Белов покачал головой.   — Извините, что оставил вас на несколько часов без охраны. — Олигарх добыл носовой платок и протёр им лоб. — Накладка вышла. Пасынок как сквозь землю провалился. Мне уже сообщили, что тот самый киллер исполнял его заказ. Пока пасынок на свободе, я буду беспокоиться о вашей безопасности. Он может нанять и другого киллера.   Агафья и Владимир переглянулись.   — Игнатий Львович, вы сообщили кому-нибудь, что я на самом деле жива? — поинтересовалась Агафья.   — Нет ещё. Я вообще не делал комментариев для прессы.   — А можете? Так, чтобы все узнали, что погиб ни в чём не повинный человек?   — Хотите спровоцировать его на активные действия? — посмотрел Белов в глаза Агафьи. — Мне не нравится эта затея. Я соглашусь только при одном условии: если вы будете на одном из охраняемых объектов. Та смерть отчасти и на моей совести.   — Скажите, а можно нам остаться в том же доме, где живёт Наталья? — посмотрела Агафья в глаза Белова.   — Вы мысли читаете?! — удивился тот. — Она и об этом просила, очень за вас беспокоится.   — Я согласна остаться там, пока ловят преступника, — заявила Агафья, сжав ладонь Владимира. — Владимир? Что скажете? Будет так, как вы решите.   — Останемся, если Игнатий Львович не против, — отозвался Владимир. — Только надо заглянуть к вам домой, взять самое необходимое.

* * *

Удивительно, но всего пары яблок Агате хватило, чтобы насытиться. Она посмотрела на огрызки плодов в своей ладони и оглянулась. Урн не видно.   — Бросайте на землю, — посоветовала Лиана. — Это самый естественный вид отхода, лес примет его. Не стесняйтесь.   Агата усмехнулась и положила оба огрызка у ствола яблони, Лиана добавила туда свой.   — Идёмте. Вы должны это увидеть.   Шли они недолго; лес, только что хвойный, стал вначале смешанным, а затем, когда Лиана и Агата дважды поднялись на очередной холм и вновь спустились, он стал лиственным. Прямо перед людьми оказалась поляна, посреди которой возвышалось красивое дерево, похожее на многосвечник, от основного ствола отходили вторичные, их было не счесть, и всё вместе выглядело внушительно, величественно. Стволы поднимались на десятки метров и словно подпирали, поддерживали небеса.   — На привычной вам Земле это Carpinus betulus, граб обыкновенный. Его ещё зовут железным деревом. — Лиана подошла ближе к исполинскому дереву и погладила его шершавую, бугристую кору. — Прикоснитесь.   Агата повиновалась. Интересное ощущение... кора оказалась не жёсткой и грубой, а мягкой и податливой.   — Ему словно нравится моё прикосновение, — медленно проговорила Агата, встретившись взглядом с Лианой.   Теперь она рассмотрела собеседницу получше. Раньше её лицо запоминалось только смутно. А сейчас во всех подробностях — овальное лицо, короткие рыжие волосы, тронутые на висках серебром, прямой нос, полные губы. И она явно не сидит день-деньской за телевизором — спортивное телосложение.   — Так и есть. Это мировое древо, — улыбнулась Лиана. — Оно радо всем живущим.   — Вы шутите?! Иггдрасиль или что-то подобное? Но он же ясень! — не поверила Агата.   — Приятно видеть эрудированного человека. Мы зовём его Ангератрин.   — «Древо мира», — проговорила Агата. — Откуда я знаю это язык?   — Вы прикоснулись к древу, — указала Лиана. — Поэтому узнали. Это не просто символ. Мы посадили его в день, когда сумели договориться с людьми. Договориться о мире и взаимодействии.   — И кто вы такие? — Агате стало зябко, невзирая на жаркий летний день, а во рту мгновенно пересохло. — Вы почти всегда говорите «мы», не «я».   — Некоторые вещи проще показать, чем объяснить. Отойдём к тем деревьям? — Лиана указала на молодое дерево поодаль; судя по виду, это тоже граб.   Лиана дошла до дерева, прижала ладонь к его стволу и... растворилась в воздухе, разошлась каплей краски, упавшей в ручей; размылась, растаяла без следа.   — Лиана?! — Агата несколько раз обернулась, ощущая, что сердце вот-вот выскочит из груди. — Где вы?!   Молчание в ответ. Агата осторожно прикоснулась кончиками пальцев к стволу того самого дерева, и ей послышалось... нет, до слуха ничего не донеслось, но возникло ощущение, что Лиана только что отозвалась:   — Я вокруг вас, Агата.   Синица опустилась на ладонь Агаты. Птица вертела головой, чтобы рассмотреть человека каждым глазом. Агата улыбнулась и замерла, чтобы не спугнуть.   — Я здесь, на вашей руке, — вновь только ощущение сказанного, и исходило оно от синицы.   Пара кроликов появилась из травы и неторопливыми прыжками оказалась у ног Агаты.   — Я у ваших ног, — продолжила Лиана.   — Я в небесах. — Агата запрокинула голову.   Высоко-высоко парил коршун, он зорко вглядывался вниз.   — Я всё вокруг, — услышала Агата ушами и резко обернулась. Лиана вновь стояла у дерева. Словно и не исчезала никуда.   — Смелее, — улыбнулась она. — Не обижайте их, и вас никто не обидит.   Агата присела, синица тотчас упорхнула прочь; Агата осторожно погладила каждого кролика по спинке. Животные посмотрели ей в глаза и направились в заросли травы, из которой явились.   — Вроде бы понимаю, но не могу сказать словами, — призналась Агата, поднимаясь на ноги. — То есть вы не люди?   — Прикоснитесь. — Лиана протянула ладонь.   Агата повиновалась. Тёплая, живая ладонь.   — Кто я, по-вашему? Если бы вы могли провести сейчас медосмотр, то увидели бы, что я человек.   — Но вы не только человек, — поправилась Агата. — Вы что-то большее.   — Верно. Когда-то я была, как вы сказали бы, просто человеком. — Лиана указала в сторону Ангератрина. — Вы хотите понять, где вы, что случилось с вами. Идёмте. Вы слышали про гипотезу множественных вселенных?   — Я прогуляла всю физику, — проворчала Агата, и Лиана весело рассмеялась.   — Вы лукавите, но как скажете. Смотрите. Вот это — привычная вам Земля. Там, где не так давно погибли наши с вами тела. — Лиана прижала ладонь к центральному, самому толстому стволу.   Агата поёжилась, на долю секунды страх накатил, потом схлынул.   — Вы... тоже?!   — Да. Долгая история. А вот это, — указала Лиана на вторичные стволы, — другие варианты нашей Земли. Там, где история пошла немного не туда и где всё в итоге сильно поменялось.   — Вроде начинаю въезжать, — почесала затылок Агата. — Мы в одном из таких стволов. И получается... то, откуда приходит Агафья...   — Другой ствол, — согласилась Лиана. — Другая Земля. Там, где примерно сто пятнадцать лет назад история пошла по другому пути.   — Что же там случилось?   — Я бы сказала «кто», — уточнила Лиана. — Вы уже чувствовали его внимание. Я не могу ошибаться, вы видели пустыню, оазис. Верно?   — Владыка... — начала было Агата, но Лиана коснулась пальцем к её губам: — Не вслух, пожалуйста. Вы поняли правильно.   — А к нам они зачем лезут?!   — Когда дерево болеет, или его поражают паразиты, — указала ладонью Лиана, — они могут спуститься вниз по одному стволу и поразить другой. Или перекинуться с ветки на ветку.   — В нашей Управе такие ветки, да? Ну, соприкасающиеся?   — Совершенно верно. Но ветка слишком мала для того, о ком речь. По ней он не сможет проникнуть в наш основной ствол. Ему нужен проход побольше.   — Да, я въехала, вы говорите простыми словами, — попросила Агата. — У меня от этого, как его называть, мурашки по коже. Тогда мне показалось, что если я выйду из того оазиса, то мне кранты. Так что, вся эта бодяга из-за этого, которого нельзя называть?   — Когда нужно называть, мы зовём его Странником. Это имя не привлекает его внимания, его безопасно употреблять.   — Агафья молится ему, — думала вслух Агата, — этому вашему Страннику, и тот, второй Владимир, тоже. А сейчас Агафья там, и, наверное, помнит то же, что помнила я. А мне просто не повезло, да? Лес рубят — щепки летят?   — Вероника Метельская погибла навсегда, — напомнила Лиана спокойно. — Она принесла себя в жертву, чтобы ваш Владимир выжил. У неё остались дети, которых она очень любила. Она прожила более ста пятидесяти лет. Мы с вами ещё можем вернуться на привычную нам Землю, пусть даже в другом теле. У Вероники такого шанса нет ни на одном из стволов. У неё и многих других, кто погиб на нашей Земле или во владениях Странника. Они остались только в нашей памяти.   Агата прикрыла лицо ладонями. Детский жест, но ей сейчас стало отчаянно стыдно. Но она всё же сумела отнять ладони и посмотреть в лицо Лианы.   — Мы не играли вашими жизнями, — продолжила Лиана. — Этим занимается Странник. Мы немного помогли вам, и Владимиру, и тысячам других людей. Немного подготовили, присматривали, иногда выручали, когда вам грозила опасность. Поверьте, что никто из нас не считает вас ни пылинкой, ни щепкой. Вы все достойны жить долго и счастливо.   — Извините, — с трудом произнесла Агата, её уши всё ещё пылали.   Лиана взяла её за ладонь и вздохнула.   — Со мной такое тоже случилось, — пояснила она. — Не извиняйтесь, я прекрасно вас понимаю. Поймите и вы меня: пока мы здесь, в любой момент на Земле может произойти то, что случилось во владениях Странника. Нам нужна ваша помощь, ваша и Владимира. Если Странник захватит главный ствол, то могут погибнуть и все остальные.   — Просто скажите, чем я могу помочь И какой от меня толк на Земле, если я там умерла?   — Те несколько минут, пока вы с Агафьей были на одной Земле, пока вас не настигли, Агафья впитывала вашу память. Но это действует в обе стороны, — объяснила Лиана. — Попробуйте вспомнить всё, что помнит она. Это может помочь всем. Нам лучше вернуться в зеркальный зал.   — А это какой из стволов? — поинтересовалась Агата.   Лиана присела и погладила ладонью один из могучих корней мирового древа.   — Это корни, — пояснила она, — и почва вокруг. Там отмирает прошлое, оттуда черпает силу настоящее. Если Странник сумеет проникнуть и туда, то никто не спасётся. Идёмте?   — Слушайте, — поинтересовалась Агата, шагая следом за Лианой, — а кто ещё знает о Страннике, кроме вас и ваших друзей? Кто-то же знает?   — Из ваших знакомых — Владимир и Агафья. Никто более из живущих не сможет узнать о нём.   — Но как же...   — Агата, — остановилась Лиана, повернувшись лицом к собеседнице и взяв её за руку, — поверьте, я ответила на ваш вопрос.   — Подождите, не врубаюсь. — Агата поджала губы. — Вот чёрт... вроде поняла. Если я знаю о нём и захочу предупредить того, кто не знает, он умрёт? Так, что ли?   — Вы оба умрёте, — уточнила Лиана. — Мы поняли это слишком поздно.   — Постойте, а мы с вами?!   — У нас с вами есть небольшое преимущество, — невесело улыбнулась Лиана. — Мы уже умерли.

* * *

Владимир проверил, что всё выключено. Он ушёл в спальню, пока Агафья проверяла, всё ли из вещей взяла. Можно ехать.   Тут позвонил его телефон. Владимир озадаченно посмотрел на экран.   — С моей здешней работы, — пояснил он Агафье, прижав ладонь к микрофону. — Не подождёте меня внизу? Постараюсь побыстрее избавиться.   — Конечно! — Агафья улыбнулась ему и бесшумно прикрыла за собой дверь.   Разговор удалось закончить быстро. После чего Владимир открыл шкаф и посмотрел на то самое зеркало, лежащее стеклом вниз. Он увидел обои со спиральками, которые наклеивала Агата, и на него накатило. Огромным усилием воли он удержал себя в руках. Не впустил ни слёзы, ни ярость. Не сейчас, не здесь. Сам не зная зачем, Владимир посмотрел в зеркало. И ему почудился знакомый взгляд.   — Вы меня слышите? — спросил он наугад. — Если слышите, дайте хоть намёк.   Тихо. Никакого ответа, ничего необычного. Ладно, хватит сходить с ума. Записка! Записка Агаты! Владимир достал тот самый лист и развернул его. Почерк Агаты.   « Если вы читаете это, то я или пропала без вести, или умерла. Важно: когда прочтёте, обязательно порвите на четыре части! Запомните как следует: мы с вами почему-то помним то, что творится у них на Другой Земле. Вы будете вспоминать, хотите того или нет. Но никому не смейте рассказывать, особенно Агафье. Случится что-то ужасное. И главное: не пытайтесь врать ей. Ни слова неправды. Я верю, что она не желает нам зла, но что-то желает. Не смотрите в зеркала, если вы с Агафьей, и держитесь. Если успею, я оставлю другие записки. Вы поймёте. Удачи!».   Владимир перечитал послание дважды и, как Агата и просила, порвал лист пополам, сложил половинки и разорвал их ещё раз пополам. Обрывки тут же вспыхнули холодным бездымным пламенем и исчезли, не оставив даже пепла.   — Спасибо, Агата, — сумел произнести Владимир. — Я буду осторожен. Спасибо за всё.   Он вышел из комнаты, и его не покидало ощущение, что сюда он больше не вернётся. Уже у самой двери понял, что забыл ноутбук. Владимир вернулся за ним и ещё раз задержался на несколько секунд у шкафа. Ему померещилось внимание откуда-то изнутри, пристальное, дружелюбное, молчаливое внимание.   — С вами всё хорошо? — тихо спросила его Агафья, когда двери захлопнулись за ними, и автомобиль тронулся.   — Не уверен. Я попрощался с ней, — пояснил Владимир, понизив голос. — Я впервые теряю близкого человека, извините.   Агафья крепче сжала его ладонь и прижалась к плечу. Пока она молчит, их не отличить. В голове Владимира творилось чёрт его знает что, но постепенно к нему возвращалась ясность мышления.

* * *

В доме Натальи гостей прежде всего проводили в их с Агафьей апартаменты. Прямо пятизвёздочный отель! Две спальни, гостиная, ну и прочее располагались на втором этаже. Сама Наталья и вся обслуга жила на первом.   — Оставайтесь сколько захотите, — предложил Белов. — Я помню, Агата, я очень серьёзно отношусь ко всем вашим советам. Пока мой пасынок на свободе, вам опасно появляться без охраны.   — Да, конечно, мы вас не подведём, — заверила Агафья, и их оставили одних, на табличке возле двери было указано, к кому по какому поводу обращаться. Ну точно как в отеле!   — Если вам сейчас неприятно быть со мной, я постараюсь не попадаться вам на глаза, — шепнула Агафья, сев рядом с Владимиром на диван в гостиной. — Но вы нужны мне. Там, на нашей Земле, мы все в опасности, им нужна наша помощь.   «С точностью до наоборот», — пояснила память Владимира-второго.   Что-то замышляется именно на этой Земле. Но официально Владыка Света только помогает людям, дарует им знания о мире, очищает от скверны и защищает их от недругов. Которых, правда, давно уже нет на той, на Другой Земле. Агафье рассказали легенду, работникам её ранга никто не станет сообщать всё как есть. Легенда не считается ложью.   «Я так стану шизофреником», — подумал Владимир невпопад и понял, что Агафья ждёт ответа.   — Вы мне очень нравитесь. И у нас с вами общее задание, я помню. И вам лучше отзываться сейчас на имя «Агата», чтобы люди не думали странного.   Агафья серьёзно покивала.   — Да-да, вы правы. Спасибо! — Она уселась на колени Владимира и обняла его.   Странно, но это помогло, болеть стало чуть меньше. «Она не желает нам зла», — припомнил Владимир. Выходит, он сейчас один на один с этим таинственным злом, раз эти, из зеркала, не желают себя обнаруживать.   — Наталья ждёт нас, — пояснила Агафья, спрыгивая на пол. — Я чувствую, что вам лучше. Вам долго ещё будет больно, но я помогу вам. Мы поможем друг другу, мне тоже очень больно из-за Вероники. Идёмте, будем среди людей!

* * *

— Заходите, заходите оба! — поманила их Наталья. — Очень рада вас видеть, я очень беспокоилась. Мне ночью приснились всякие ужасы, почему-то показалось, что вас убили. Простите!   — Нет, я понимаю, — покивала Агафья. — Какие у вас интересные зеркала. Круто! Можно посмотреть поближе?   — Конечно, — улыбнулась Наталья. — Они все старинные, папа нашёл для меня. Мне нравятся зеркала, с ними комната кажется больше. Владимир? Будьте как дома, это теперь и ваш дом!   Сдуреть, как Наталья похожа на Агату и Агафью! Даже голос почти такой же. И при этом между ними нет никакого родства. Ну да, «мама Рита» тоже была рыжеволосая, а «папа Евдоким» по комплекции и прочему напоминал Белова. Может, поэтому Наталья и выросла такой похожей.   А Агафья начала адаптироваться, раньше в её речи вряд ли появилось бы слово «круто». А теперь и слово, и интонации, похожие на Агату.   — Ой! — Агафья отскочила в сторону, коснувшись рамы ближайшего зеркала: от зеркального полотна звонко откололся небольшой кусочек. — Простите, я не нарочно!   — Оно уже было с трещинкой, — успокоила её Наталья. — Вы не виноваты. Владимир, можно попросить вас отнести зеркало в мастерскую? Это налево и потом направо. Просто оставьте там, я потом займусь.   — Конечно! — согласился Владимир и осторожно снял зеркало со стены.   Наталья подняла салфеткой отколовшийся кусочек, и Владимир положил его в карман.   — Дверь не откроете?

* * *

Владимир донёс зеркало до двери в мастерскую, оглянулся, коридор был весь схвачен камерами наблюдения — молодцы, безопасность на высоте. Прислонил зеркало у двери и прижал пропуск к сенсору. Лёгкий щелчок — открыто. Дверь оказалась массивной, прямо настоящий сейф!   Внутри и впрямь была мастерская. Неужели Наталья и здесь сама что-то делает? Агата вскользь упомянула, что Наталья любит готовить для себя, сама поддерживает у себя чистоту и порядок и почти во всём обходится без прислуги. Ладно. Владимир внёс зеркало в комнату. Странно, тут камеры есть, но они выключены.   Зеркало осветилось, и по ту его сторону его Владимир увидел знакомую женщину в красном.   — Простите, я должна убедиться, — голос её оказался неожиданно низким и смутно знакомым. — «Ешь, бывало, бутерброд...»   — Неверно, — тут же поправил Владимир. — Утром мажу бутерброд, сразу мысль: «А как народ?».   Женщина улыбнулась, хлопнула в ладоши и посерьёзнела.   — Благодарю. У нас не более двух минут, вам лучше не задерживаться здесь. Вы что-то знаете, Владимир. Знаете что-то, что знать могут только вы и Агафья. Нам очень нужно побольше узнать о той, Другой Земле.   — Агата предупредила меня, чтобы я не смел никому рассказывать.   — Вам и не придётся, — успокоила его женщина. — Простите. Я пока не буду представляться. Вы знакомы, верно?   С той стороны зеркала подошёл... ещё один Владимир. Его одежду Владимир по эту сторону зеркала узнал сразу: так он выглядел в зазеркальной гостиной.   — Привет, — помахал рукой зазеркальный Владимир. — В общем, я твоя резервная копия. То есть резервная копия себя, — усмехнулся он. — Делай то же, что и я.   Он присел перед зеркалом и прикоснулся ладонью к нему со своей стороны; Владимир, не без опаски, сделал то же самое — приложил ладонь к тому же месту.   Никаких ощущений. Приложил и приложил. Зато с той стороны Владимир поднялся на ноги и широко раскрыл глаза.   — Так вот что случилось... — помотал он головой. — Сочувствую.   — Минуту, — спохватился Владимир по эту сторону зеркала. — Это же ты, то есть я — там, в комнате смеха! Тогда и Агата тоже там?! Ну, её резервная копия?   — Да, но вам пока лучше не видеться. Поверь, это добрый совет.   — Время на исходе. — Женщина в красном шагнула к зеркалу. — Дольше оставаться на связи опасно. Будьте осторожны, Владимир!   Всё. Зеркало стало снова обычным зеркалом. Владимир услышал за дверью приближающиеся шаги и торопливо прошёл в центр комнаты, подальше от зеркала. Но шаги проследовали дальше по коридору, и Владимир, окончательно придя в себя, вышел из мастерской. Не стоит испытывать судьбу.   Агата всё-таки жива. Пусть в том непонятном месте, пусть в виде какой-то «резервной копии», но она жива! Может, с ней удастся хотя бы поговорить! Перед тем как войти в гостиную Натальи, Владимир несколько раз вдохнул и выдохнул. Ему нельзя выглядеть радостным, Агафья может что-нибудь заподозрить.

* * *

Когда Владимир вернулся в гостиную, Агафья сидела за столом, а Наталья заканчивала рисовать очередной портрет карандашом. «Дежавю», — подумалось Владимиру.   — Вам понравилось в моей мастерской? — поинтересовалась Наталья, не отрываясь от работы.   — Да, там есть на что посмотреть, — согласился Владимир.   «Учусь сочинять на ходу, чтобы не соврать», — подумал он. — Вы там сами работаете?   — Да, начала от скуки, а потом понравилось всё своими руками делать. Вот! — Наталья поднялась и протянула Агафье рисунок.   — Обалдеть! — восхитилась Агафья, а Владимир вздрогнул и понадеялся, что девушки не заметили. — Как живая! Спасибо! — Она положила лист на стол и обняла улыбающуюся Наталью. — И спасибо за приглашение, я не знала, как напроситься.   Они обе рассмеялись, глядя друг дружке в глаза.   Агафья всё больше походила на Агату. Интересно, почему? И насколько далеко всё зайдёт?   — Владимир, можно и вас изобразить? — предложила Наталья. — Нет-нет, просто сидите и думайте, о чём хотите. Не нужно позировать.   — С удовольствием, — согласился Владимир.   Агафья тем временем подошла к книжному шкафу и замерла там, разглядывая корешки книг.   — Наталья, а можно что-нибудь взять почитать? — не пытавшись скрыть восторг, поинтересовалась Агафья.   — Конечно. Есть ещё большая библиотека на втором этаже слева от входа. Там тоже много интересного. Владимир, а не расскажете о своей работе?   Владимир успел заметить взгляд, который метнула в него Агафья. И он принялся рассказывать о своей работе дизайнера в родной конторе, о том, какими странными бывают заказчики, как иногда пытаются обмануть или схитрить. Истории вызвали несколько приступов весёлого смеха, Наталья пару раз даже откладывала карандаш.   — У вас интересная работа! — заключила она, ставя подпись на лист. — Вот, возьмите!   Владимир взял рисунок. И действительно, очень похож на оригинал, словно в зеркало смотришься. Владимир поднялся на ноги, дошёл до ближайшего зеркала и замер, сравнивая отражение с рисунком.   — Здорово! — похвалил Владимир. — Я вам в подмётки не гожусь, я не умею так рисовать. Класс!   — Не скромничайте, — улыбнулась Наталья. — Я нашла магазин, в котором продаются ваши обои. Мы просто разные художники, вот и всё. Ганя, минут через десять будет обед. Можно попросить вас пойти и приготовить кофе? Вы ведь пьёте кофе?   — Пью. Сейчас сделаю. Владимир, я занесу наши портреты к нам в комнату, да?   Забрав оба рисунка, Агафья ушла, а Наталья подошла к Владимиру.   — Она с утра другая, да? — посмотрела она в глаза Владимира. — Что-то плохое всё-таки случилось, хотя папа не желает мне ничего объяснять.   Вот чёрт! Владимира словно горячей водой окатили. Хочется надеяться, что он не покраснел.   — Если можно, и я не хотел бы отвечать на этот вопрос.   — Вы уже ответили! — Наталья обняла его, и на пару секунд Владимир испытал странное ощущение, что это он сам обнимает себя. — Я не скажу ей, честно! — прошептала Наталья на ухо Владимиру. — Я волнуюсь за вас, за вас обоих. Я могу чем-то помочь?   Владимир заметил в зеркале за спиной Натальи ту женщину в красном. На её планшете значилось: «Она знает». Миг — и женщина в красном исчезла, зеркало стало обычным зеркалом.   — Будьте осторожны. Мне сказали, что вы знаете, — посмотрел Владимир в глаза Натальи. Та кивнула с серьёзным видом. — Тогда вы понимаете, почему я почти ничего не могу рассказать и почему нельзя лгать Агате.   — Я никогда не лгу, — заверила Наталья. — И вы тоже, я знаю. Идёмте обедать. Но если вдруг вам будет нужна помощь, то не стесняйтесь.

* * *

Агата увидела висящий в воздухе овал с зыбкими, клубящимися краями. По ту сторону виднелся знакомый зеркальный зал.   — Минуту, — жестом остановила Агату Лиана, — прошу прощения, я должна оставить вас здесь. Это ненадолго.   Она шагнула сквозь овал, и он исчез. Агата пожала плечами и оглянулась. Заметила ту самую яблоню неподалёку. Есть не хотелось, но не стоять же на месте! Агата вернулась к дереву и с удивлением обнаружила, что огрызков нигде не видно. Не так давно лежали, а теперь нет. Кто убрал?   И яблоки, вот с этой ветви они с Лианой сорвали три яблока. Но на их месте уже висели новые! Сдуреть! И видно, что новые — чуть-чуть отличаются цветом от остальных. И пахло всё так, что у сытой вроде бы Агаты потекли слюнки.   Отойдём подальше от греха. Агата заметила боковым зрением движение в траве и чуть не взвизгнула — змея! Она не сразу поняла, что это уж, что бояться его не стоит. Безобидное существо, человеку он не враг. Уж целенаправленно полз к Агате, он струился волнами по траве, время от времени высовывая ненадолго язык — принюхивался. Змея добралась до Агаты. Крупный, длиной почти полтора метра уж замер, приподняв голову и глядя Агате в глаза.   — Тебя можно погладить? — поинтересовалась Агата, осторожно присев на корточки.   Она вспомнила, что потревоженный уж выделяет неприятно пахнущее вещество — главное, не пугать змею. Укусы ужа могут быть болезненными, но для человека они не опасны. Агата осторожно протянула ладонь, уж «обнюхал» её, высунув язык, и Агата погладила рептилию по голове. Странно, ей всю жизнь отчего-то казалось, что змеи скользкие и неприятные, а уж оказался сухим и словно шёлковым на ощупь.   — А ты интересный змей! — Агата улыбнулась и отпрянула, едва сохранив равновесие.   Так же, как ей недавно показалось, что с ней говорили синицы, кролики и всё остальное, чем была Лиана, сейчас словно послышался другой голос.   «Ты интересный человек», — услышала Агата не ушами и улыбнулась. Вот как.   — Можно взять тебя на руки? — спросила Агата, не очень надеясь на ответ, и уж... отчётливо кивнул, глядя человеку в глаза.   Вот это номер! Агата осторожно подняла змею на руки, и уж живым шарфом скользнул по её плечу и шее: хорошо, что кофта с широким воротником, шею он не поцарапал. Уж замер, держа голову на левом плече Агаты, свесив хвост с правого. Очень мило.   — Не думала, что здесь такие умные змеи! — признала Агата. — Обалдеть! Как тебя звать?   «Змей, — услышала Агата безмолвный ответ. — Тебя сейчас заберут. Позови меня, когда вернёшься». И уж скользнул вниз по руке Агаты. Та присела, чтобы змее было удобнее добраться до земли, и с улыбкой смотрела, как Змей исчезает в траве. Интересное здесь место!   — Вы уже успели встретить друга? — услышала Агата голос Лианы.   Она обернулась, Лиана улыбалась, глядя вслед удаляющемуся ужу.   — Что ж, теперь вам всегда здесь кто-то рад. Это хорошо. Агата, нам пора. Вас там ждут. Надеюсь, эта встреча вас обрадует. — Лиана указала на повисший в воздухе овал-проход. — Идёмте. Сделайте глубокий вдох перед тем, как войти.   Агата вошла следом за Лианой и первое, что увидела был улыбающийся Владимир. Но самым первым чувством стала не радость, а ужас.

* * *

— Владимир?? Вас тоже у... — Агата подавилась словом, прижала ладонь ко рту; за шиворот словно ведро холодной воды вылили.   — Нет, — возразила Лиана. — Мы трое, если так можно выразиться, только резервные копии. Тот Владимир, что перед вами, знает теперь всё, что случилось с вами там, на нашей Земле. Нам есть что обсудить. Боюсь, что только нам троим, помощи пока ждать не придётся.

* * *

Обед оказался роскошным, и вновь Владимир заметил, что Агафья берёт самые простые блюда: она отказывалась и от кондитерских изделий, и просто от экзотической еды. Как, впрочем, и Наталья тоже не стремилась к самому дорогому или редкому.   — Отдыхайте, — предложила Наталья, когда гости поблагодарили за обед. — Нет-нет, помогать мне не нужно. Сегодня будет ясное небо. У меня на чердаке стоит небольшой телескоп. Я люблю смотреть на Луну. Хотите, вместе посмотрим?   — Хочу! — радостно отозвалась Агафья, на несколько секунд становясь той весёлой и жизнерадостной девушкой, с которой Владимир когда-то столкнулся в закутке Управы. — Никогда не смотрела в настоящий телескоп. А когда подойти?   — Ближе к ночи. У нас будет ещё ужин, — с улыбкой напомнила Наталья. — Правда, отдыхайте. У вас ведь отпуск впереди, попробуйте уже сейчас ни о чём не волноваться. Если что — зовите.   — Владимир, вам нужно выспаться, — уверенно заявила Агафья, когда они вошли в свои комнаты. — Правда. У вас было большое потрясение. Вы почти уже справились, но лучше подремать. Ну или просто полежать, ничем таким не заниматься. Сможете?   — Смогу. У вас потрясающая выдержка, — отметил Владимир, и Агафья весело улыбнулась в ответ. — Нет, правда. В морге мне было страшно посмотреть даже на её руку.   Улыбка угасла на губах Агафьи.   — Мне доводилось видеть трупы, — сообщила она. — Это часть моей работы. Не самая приятная часть. Давайте пока не будем о смерти, ладно?   — Вам точно не нужна помощь?   — Наверное, нужна. У вас есть ещё силы поставить несколько «Верных псов»? Не хочу зря рисковать.   — Легко, — согласился Владимир. — Где именно?   — Вот тут, тут и тут, — указала Агафья кончиком карандаша на плане дома. — Если за нами всё ещё охотятся, нам не помешает предупреждение.

* * *

Когда Владимир открыл глаза, за окном уже сгущалась ночь. Плохо, что спал в одежде: не то чтобы он совсем не отдохнул, но мог бы и лучше. Едва он уселся, дверь комнаты сразу же отворилась и вошла Агафья. В домашнем виде, если можно так выразиться, а не в своём строгом чёрном одеянии.   — Вы проснулись! — улыбнулась она. — Мы не стали будить вас к ужину. Идёмте, там всё для вас оставили, а потом можно посмотреть на Луну. Будете?   — Непременно, — согласился Владимир, поднимаясь на ноги.   Агафья бросилась к нему, и явно хотела поцеловать, но... осеклась и замерла в последний момент.   — Простите! — смутилась она. — Я всё понимаю, правда. Вам нужно время. Только не прогоняйте меня, хорошо?   — Не прогоню, — пообещал Владимир, осторожно привлёк её к себе и обнял.   Ну и клубок, ну и дела. Не ясно, за что браться.   — Идёмте.

* * *

Телескоп оказался не таким уж и маленьким. Это была внушительная труба почти два метра длиной с трёхсоткратным увеличением, неплохо Наталья тут устроилась! Дом хоть и на отшибе, но свет от города мешал очень сильно, только на Луну и можно глядеть. Они и глядели, а Наталья увлечённо рассказывала, что там есть интересного.   Выстрелы раздались внезапно, и сразу же зажглась световая сигнализация — «Тревога, всем оставаться на местах, закрыть все двери». Владимир опомнился первым, закрыл и запер дверь на чердак. Он заметил, что Агафья невозмутимо стояла у телескопа, а левой рукой сжимала свой медальон.   Через пару минут сигнализацию отключили, и зазвонил телефон Владимира.   — Полиция арестовала пасынка, — сообщил Белов. — Легко ранен один охранник. Пожалуйста, не покидайте дом и не открывайте окна. Все подробности завтра.   Агафья беззвучно прошептала что-то, отпуская медальон, позволяя ему упасть под кофту. Владимиру не составило большого труда понять, что это было за слово.   « Absolvitur — его простили». Лучше не интересоваться, что там случилось с пасынком Белова и в чём выражалось прощение.   — Наверное, нам лучше пойти спать, — предложила Агафья. — Простите, что так получилось, — посмотрела она в лицо хозяйке.   — Вам-то за что извиняться?! — удивилась Наталья. — Будут и другие ночи. Да, идёмте, я провожу вас.   Владимир проснулся в начале четвертого ночи и понял, что уже не заснёт. А ещё он понял, что ум его поглощён дизайном. Но не тем, которым он занимался в своей конторе — сайты, узоры, всё такое; ум был поглощен созданием новых виграфов. За свои неполных семь лет на дизайнерском посту, Владимир Кремень, продвинувшийся от стажёра третьего ранга до дизайнера, улучшил восемнадцать известных виграфов (снизил расход энергии и упростил их исполнение) и разработал три новых. Было не счесть всяких мелких правок: там не то что бы стало проще или удобнее, но Владимир устранил ряд мелких неточностей и вопросов с безопасностью. Владимир Кремень не зря на хорошем счету у руководства. И действительно, родом он был с «Магистральной Земли» — так называли эту реальность. Попасть туда крайне трудно, тамошние люди невежественны и агрессивны, а ещё там обитают демоны — свободно перемещающиеся между телами существа, которые не почитают Владыку Света: они оказались стойкими к большинству его воздействий и исключительно опасными.   В той фазе Земли, где Владыка властвует безраздельно, демонов давно нет. Как и прочие разумные формы жизни, они оказались лёгкой добычей для инкантации неразглашения. Удивительно лёгкой добычей: едва только удалось синхронизовать инкантацию с одним демоном, как он вызывал цепную реакцию среди сородичей, что общались с ним. В царстве Владыки демонов не осталось (хотя рейды проводились, сканирование не прекращали, и в целом никто не пренебрегал безопасностью), а вот на Магистральной Земле их удалось частично рассеять и оттеснить совсем недавно.   Владыка не мог пройти на Магистральную Землю в любой момент. Для этого нужны Великие Врата; чтобы обряд, создающий их, увенчался успехом, нужно стечение обстоятельств, и оно выпадает непредсказуемо. Эти обстоятельства могли случаться хоть каждый день, но бывало, что раз в столетие. Поэтому затаившиеся агенты (их совсем немного на Магистральной Земле) следят за знамениями. И первым из них будет кольцевая радуга в зените либо полярное сияние по всей планете. Едва только случится знамение, медлить нельзя.   Владимир помотал головой. Эти воспоминания и мысли явно были от Владимира-второго. Если он ассимилирован и слился с сознанием здешнего Владимира — сотрудника дизайнерского отдела «Парадигмы Плюс» — то почему этот Владимир сейчас мысленно решал очередную теоретическую задачу создания виграфа? Кто хозяин в этом теле?   Стоило прийти в голову этому вопросу, и Владимир-здешний, теперь вдовец, испугался. По-настоящему испугался. И сгинул морок, ушло навязчивое желание просчитывать виграфы. А вот те новости про Влад... про Странника и знамения могут быть важными. И как их передать? Ждать, когда с ним сами свяжутся?   Так. Ну-ка, для очистки совести... Владимир взял лист бумаги и исполнил виграф-детектор. Это было ненормально, рефлексы Владимира-второго работали настолько легко и просто. Но в этой технологии есть недостаток, который прямо сейчас можно считать достоинством. Недостаточно просто нарисовать диаграмму: одновременно с этим нужно ввести сознание в определённое состояние. А вот методика этого введения уникальна, для каждого человека она своя. Даже если из Владимира вытащить его личную методику принуждением или чтением мыслей, она бесполезна для любого другого человека. А чтобы найти совместимую методику, нужно пройти те самые курсы высшей математики и основ исполнения виграфов. Тут даже под принуждением ничего не добиться. Если сказать простыми словами, Владимир не сможет никого обучить исполнению виграфов.   Так... это что такое?!   Под своей кроватью Владимир увидел активный виграф. И это не «Верный пёс», сторож и охранник. Это виграф, которым Владимир-второй улучшал концентрацию, внимание. Такой он исполнял на рабочем месте, чтобы работать эффективнее. И виграф исполнил сам Владимир, сомнений не было, у каждого виграфа уникальная цифровая подпись, опознавать её учат на первых занятиях. И когда исполнен виграф? Очень мило, примерно минут за десять до того, как вернувшийся с чердака Владимир улёгся спать.   Обойдём-ка с детектором остальные помещения. Детектор удобен, он умеет сообщать непосредственно в сознание. Можно свернуть лист и положить в карман, и никакие камеры слежения ничего такого не запишут. Так и сделаем.   Владимир стёр виграф концентрации (помимо прочего, активный виграф отнимает силы у создателя), и посетил гостиную — общую комнату апартаментов — и остальные помещения. Чисто, ничего постороннего.   Получается, когда сознание Владимира-первого находится в состоянии не очень, скажем так, хватком, может начать действовать Владимир-второй? А сразу сказать об этом не могли? Две личности в одной голове — это не шутка. И почему Владимир-второй знает столько несомненно секретных сведений и так спокойно ими делится?

* * *

Агафья ушла спать в другую спальню. С каждым днём её к Владимиру тянуло всё сильнее, но после вчерашних событий... Кто мог подумать, что у него успеют возникнуть настолько сильные чувства к этой Агате, да будет Владыка к ней милостив? И ведь не пожалуешься: будь Агата жива, как предполагалось, она бы сейчас просто дремала почти всё время, а когда Агафья и Владимир отбыли бы домой, то просто не вспомнила бы его. И никто бы не страдал. А сейчас, после того нелепого убийства...   Вчера, сразу после ужина, Агафья решилась притянуть виновника всего, пасынка биологического отца Агаты. И иммунный ответ, реакция на это действие, вновь усилился. Здешняя реальность пыталась устранить Агафью, но пока что слабыми средствами. Не зря на первое такое действие вначале явились уличные грабители: не владей Агафья Искусством и не отзовись Владыка — всё могло кончиться плохо. И Владимир, выходит, был прав, его виграфы работали без осечки, не стоило отсылать его. Мало опыта у вас, оперативный работник Камышова. Пусть даже некоторые навыки и знания вам внедрили прямо в память, это не заменяет жизненного опыта и мудрости.   Вечером после исполнения молитвы первым пришёл тоже не пасынок. Пришли другие преступники. Счастье, что этот дом по сути своей крепость, просто так не пройти; счастье, что охрана здесь умелая и отважная. Всего один раненый охранник на восемнадцать пойманных головорезов, которых приманила сюда молитва. Девятнадцатым оказался пасынок. Тут и Владимир мог не справиться, и даже они вдвоём, их могли просто задавить числом, застрелить издалека, да мало ли.   Выходит, следующий иммунный ответ будет ещё сильнее. Но инструкция предписывала исполнить эту молитву трижды, и делать это надо не реже одного раза в сутки. Значит, нужно выжить после третьей попытки. Перед сном Агафья надиктовала отчёт о каждой попытке, а утром, как и было сказано, на несколько секунд ей открыли канал связи, отчёт ушёл куда следует.   Непереносимо, непередаваемо сильно тянет к Владимиру. Даже если просто быть рядом с ним, сил становится ощутимо больше. Ну а если дошло до близости... Агафья ощутила, что краснеет. После близости Агафья чувствовала, что готова в одиночку перебить всех здешних демонов. Которые чаще всего смотрели глазами и слышали ушами этих страшных диких животных, которых здесь считают домашними и зовут кошками. Удивительно, но с момента перехода в эту реальность Агафья не заметила ни одной кошки! Куда они делись? Об этом тоже упомянула в отчёте.   Агафья ворочалась и ворочалась, когда внезапно поняла, что выспалась. Удивительно, всего-то три часа ночи. Агафья услышала осторожные, но несомненные шаги за дверью, улыбнулась и оделась, как на учениях — за тридцать секунд.   Точно, это Владимир. Он ходил по комнатам с детектором. Молодец, и зря его дразнили педантом, именно эта его привычка, возможно, спасла им обоим жизнь, причём несколько раз.   — Вам тоже не спится? — выбежала к нему Агафья. — Доброе утро! Нашли что-нибудь подозрительное?   — Доброе утро. Нет, всё наше, — успокоил её Владимир. — Давайте ещё вашу спальню проверим.   «Вашу спальню». Владимир увидел, как Агафья поджала губы, и пояснил:   — Вторую нашу.   Агафья улыбнулась. Сегодня нужно побывать где-то, где много людей. И там вновь исполнить молитву, притягивающую врага. И выжить после этого... и как-то объяснить это Владимиру, пусть даже у него теперь тоже есть допуск. Ладно, подумаем, рассвет ещё не наступил.   Владимир ничего не нашёл во второй спальне и вздохнул с облегчением.   — Нужно ещё дом обойти, — пояснил он. — И снять наших «Псов», они хорошо потрудились.

* * *

Наталья поднималась в половине восьмого, можно часы сверять. Может, она просыпалась и раньше, но из своей комнаты выходила ровно в половине восьмого. Отлично, ей не придётся присутствовать на утренней молитве Агафьи. У Владимира зрело убеждение, что не стоит ей этого видеть.   И надо бы проверить комнаты самой Натальи. Мало ли что там может быть! Среди прочего Владимир-второй сообщил, что они не первые агенты, собирающие сведения о реальности Магистральной Земли, и не вторые. Сколько их точно было — знает только высшее руководство. Но обязательно должны быть спящие агенты, фанатично преданные Владыке, живущие неприметно, ничем не выдающие своего присутствия...   ...потому что никакой допрос не вынудит их открыть, кому они служат. В худшем случае умрут и они, и те, кто их допрашивал, как бы от естественных причин. А если допрашивающий не владеет Искусством, то два сказанных слова, «princeps vult», позволят произнести любую формальную ложь без последствий: если предупреждаешь Владыку, что вынужден произнести неправду ради вящей славы Его, то наказания не будет. Разумеется, любой инквизитор немедленно почует такую ложь во спасение, в царстве Владыки у всех живущих был только один смертный грех — преднамеренная ложь.   Прощают её только детям. Все прочие несут ответственность по всей строгости закона. Едва становишься совершеннолетним, любая попытка соврать может немедленно поставить крест на карьере, планах, да что там — на всей жизни. Это ведь так легко и просто, не лгать. Но что-то есть в природе человека, что-то необъяснимое; что-то, что всех и каждого, хотя бы раз в жизни, подталкивает к намеренной лжи.   Владимир помотал головой, прогоняя этот поток откровений. До утренней молитвы есть не положено, но можно пить воду и всё, что не является едой. Кофе или чай. Кофе — предмет роскоши, но его заработать намного проще.   — Вы меня балуете, — улыбнулась Агафья, когда Владимир поставил перед ней чашечку чёрного кофе без сахара, Агафья всё пьёт без сахара. — Разве я заслужила?   — Вы вчера позвали нашего обидчика сюда, — припомнил Владимир — тот момент, когда Агафья, с совершенно невозмутимым лицом стояла у телескопа, сжимая в ладони медальон. — Только поэтому его задержали. Значит, заслужили.   — Простите! — Агафья прикрыла глаза ненадолго. — Я должна была предупредить. Правосудие не может быть тайным.   — Думаете, он сознается?   — Он уже сознался. Я знаю. Мне необходимо ещё раз притянуть зло. Сегодня. В любом месте, где много людей. Это часть задания. И мне нужна будет ваша помощь, без неё мы там не выживем.   — Даже если будем под охраной? Белов по-прежнему предлагает охрану, на всякий случай.   — Я не хочу их смерти. Они честные люди, служат своему нанимателю не из страха, никогда его не обманывали. Мы должны обходиться без жертв.   — Интересная задача, — вздохнул Владимир, ощущая ползущие по спине ледяные струйки. — Я подумаю. Мастерская мне подойдёт, там и стол удобный, и никто над душой не стоит.   Агафья покивала и допила свой кофе.   — Спасибо вам! А я позабочусь, чтобы наша хозяйка не скучала. Нам пора. Солнце восходит через пять минут. — Она сжала ладонь Владимира и быстрым шагом покинула столовую.

* * *

— Прошу прощения! — Владимир сделал всё, чтобы шаг внутрь спальни Натальи выглядел достаточно случайным и непреднамеренным.   Это оказалось легко устроить: он просто мысленно ослабил внимание, и Владимир-второй тут же попробовал направить усилия праздного сознания в полезное русло, продолжил продумывать виграфы. Да что такое, неужели у него других радостей в жизни нет?!   Примерно на этом месте Владимир едва не вписался в улыбающуюся Наталью, она заканчивала причёску и всё ещё держала в зубах одну из заколок для волос.   — Задумался, извините.   — Нет-нет, всё в порядке, — успокоила его Наталья. — Если бы я не хотела, чтобы сюда входили, заперла бы дверь на ключ. Здесь нет ничего секретного!   — У вас и тут рисунки! — восхитился Владимир. И ощутил, что и Владимиру-второму эти рисунки были бы интересны: сплошная геометрия, фигуры и линии.   — Когда-то мне очень понравились картины Эшера, — пояснила Наталья. — «Рисующие руки» и всё в таком духе. Не знаю, что на меня нашло, но я пыталась подражать. А потом вышло вот это, — указала на шкаф. — Посмотрите, если хотите. Отец каждый год настаивает, чтобы я выставляла их вместе с новыми работами.   — Класс! — похвалил Владимир, заглянув в шкаф и взяв оттуда несколько холстов.   Она ещё и красками пишет, не только карандашами и мелками! А вот эта картина, где Солнце похоже на спираль, а условные облака напоминают ползущих по небу змей, очень уж похожа на виграф.   ...и детектор в кармане сообщил о том же. Очень интересно. Очень старый виграф, но всё ещё активный. И автор неизвестен. Никакой непосредственной опасности от виграфа нет, похоже, его активный контур давно выдохся. Но кто-то, владеющий этой отраслью знания, побывал у Натальи. Сама она не владела такими воздействиями, это уже показали «Верные псы».   И ещё один старый, едва активный виграф нашёлся под кроватью на полу. И тоже ничего вразумительного, одно общее: судя по цифровой подписи, его ставил тот же человек. И ставил очень давно.   Владимир постарался, чтобы его лицо ничего не отразило: вроде бы он вполне естественно шатался по комнате, держа в руках холст и вглядываясь в него. В этот момент на выручку пришла Агафья, постучавшая в дверь.   — Наталья, вы говорили, что здесь есть и оранжерея? А можно посмотреть?   — Да-да, я сейчас покажу, — покивала Наталья, оглянувшись на Владимира. — Вы с нами?   — Да, только верну его на место, — указал Владимир на холст в руках.   Наталья, ещё раз кивнув, направилась прочь из комнаты. Отлично. Владимир вернул картину в шкаф и, как бы невзначай присев у выхода, исполнил у косяка простенький, безобидный виграф «Соглядатай», который ничего никуда не сообщает, не передаёт, но может дать слабый сигнал на детектор. Собственно, для этого он и использовался, с его помощью можно понять, сколько народу прошло мимо виграфа с момента предыдущего опроса.   — Ничего интересного, — вполголоса пояснил Владимир Агафье, пока они шли следом за хозяйкой по коридору.   Он заметил, как Агафья ощутимо расслабилась после этой фразы — должно быть, она ожидала совсем другого.   А в этом месте выдохнул и сам Владимир, Агафья не почуяла пусть небольшой, но неправды. Это помог ощутить детектор. И хорошо, если повторения такой неправды не последует: стоит только Агафье заподозрить, что Владимир может быть неискренним — беды не миновать.

* * *

Бродивший по лабиринту Владимир помнил только, что его отыскала «тётя-тигр», как в своё время назвала её Агата, и жестом велела следовать за собой. Агата, которая обычно держалась неподалёку, куда-то делась. Они вместе с Владимиром уже успели картографировать окрестности чуть ли не несколько тысяч шагов от гостиной, от которой вели отчёт. Не беда, в случае чего дождутся друг дружку в гостиной.   Всё здесь было неправильно. То, что не хотелось есть и пить; и то, что не было необходимости в других физиологических нуждах. То, что не было необходимости во сне: задремать не получалось, не засыпалось. И это чудище-надзиратель с головой тигра...   «Тётя-тигр» вывела Владимира в гостиную, и там оказалась женщина в красном. Вот теперь стало ясно, что это не один и тот же человек, не одно и то же существо. Женщина в красном поблагодарила тигрицу за помощь, та что-то доброжелательно рыкнула в ответ и удалилась прочь в лабиринт.   — Владимир, у вас много вопросов, — сразу взяла быка за рога женщина в красном. — Обещаю, что в ближайший час-два появятся некоторые ответы. Но мне очень нужна ваша помощь.   — И это всё ещё вопрос жизни и смерти, — не удержался Владимир, которому уже всё осточертело в этом странном месте. — Где Агата?   — Увы, это так, — лицо женщины не отразило никакой эмоции. — Вы хотели видеть Агату? Идёмте, сейчас увидите.   Она подвела Владимира к зеркалу у камина и жестом предложила взять её за руку. Владимир не сразу решился. Обычная, тёплая человеческая рука. Приятное прикосновение. Женщина шагнула внутрь зеркала, и Владимир последовал, ему стоило некоторых усилий не закрывать глаза, хотя очень хотелось.   А вот это помещение или постройка ему уже знакомо. Зеркальный зал, правильный на вид многоугольник с сотнями сторон, и на каждой по зеркалу. Женщина подошла к одному из них и указала: «Смотрите».   Летний пейзаж, хвойный лес. И Агата, присевшая у земли, гладила по голове... змею! Точно, змею! Вот это номер!   — Это другая Агата? — поинтересовался Владимир. Та, с которой он бродил по лабиринту, была одета в ту самую скатерть. А эта — в волшебной одежде.   — Та же самая. Я скоро приведу её сюда. Но сейчас вам нужно поговорить с этим человеком, — указала женщина на соседнее зеркало.   И в нём отражался сам Владимир. Сразу стало ясно, что это спальня в квартире Агаты, что у Владимира в руке то самое зеркало из шкафа. И ещё у Владимира в отражении был такой вид — краше в гроб кладут. Что там случилось?!   — Вы сами всё поймёте, — пообещала женщина. — А потом я начну отвечать на вопросы.

* * *

Держась за руки, Владимир и Агата шли следом за женщиной в красном. Лианой, как назвала её Агата. Шли и шли, как заведённые. Они пересекли зеркальный зал и вернулись в лабиринт (Агата застонала, увидев гостиную с камином).   — Сейчас станет лучше, — пообещала Лиана. — Было ли у вас обоих очень яркое совместное воспоминание о безопасном, приятном и уютном месте?   — Тот самый вечер? — посмотрел Владимир в глаза Агаты.   — Тот самый отель? — в тот же момент спросила она, вернув взгляд.   Они оба расхохотались. Агата посмотрела в глаза Лианы и кивнула:   — Есть.   — Вспомните со всеми подробностями. Попробуйте захотеть вернуться туда изо всех сил.   — Без проблем, — подтвердила Агата, взяла Владимира за руки и прикрыла глаза.   Владимир последовал её примеру и принялся вспоминать, вспоминать, вспоминать... Его словно горячей водой окатило и тут же всё прошло, воздух вновь стал прохладным и пресным.   — И что? — поинтересовалась Агата, недоумевающе оглянувшись. — Где смеяться?   — Теперь пройдитесь по лабиринту, — посоветовала Лиана. — Просто прислушивайтесь к ощущениям и продолжайте думать про отель.   Владимир и Агата переглянулись и направились в один из проходов, обычно уже шагов через двадцать там появлялась тигрица и вынуждала их вернуться. Сейчас её не было. Владимир и Агата повернули за угол и обнаружили дверь на стене справа.   — Слушайте, та самая дверь! — поразилась Агата. — Посмотрим?   Она приоткрыла дверь, заглянула внутрь... и решительно повлекла Владимира за собой.   Едва Владимир пересёк порог, что-то случилось с его органами чувств. Воздух, только что пресный, стал одуряюще свежим. В нём витал вечный запах всех номеров всех отелей, но всё равно дышать им оказалось божественно приятно. Ручка двери на ощупь была полированной и тёплой, стена — шершавой и прохладной. Только теперь Владимир понял, что в лабиринте всё было поблекшим, а все ощущения слабыми, словно органы чувств отказали. А здесь всё заработало в полную силу.   — Замечательное место, — одобрила Лиана, вошедшая следом. — Приятные воспоминания, верно?   — Ещё какие, — подтвердила Агата.   Это было то самое место, где они впервые занялись любовью. И почти сутки не вылезали потом из постели, не считая перерывов на сон и еду.   — Это всё тоже ненастоящее, да? — поинтересовалась Агата.   — Настоящее, — возразила Лиана. — Можно? — указала она на столик у кровати.   На эту кровать каждому можно было лечь с любого края в любом направлении, и при этом не помешать другому устроиться на ней же.   — Будьте как дома, — не удержалась Агата. — Смотрите, там та самая ночь! — указала Агата в окно. — Новый год, помните? А если в окно вылезти? — поинтересовалась Агата у Лианы. — И попробовать домой уехать? Что будет?   — Будет интересный опыт, — отозвалась та невозмутимо, — но это вас разочарует. Прошу, успокойтесь. Вы сейчас в самом безопасном месте этого мира. Здесь вас ничто не потревожит, никто не обидит. Оно несколько однообразное, но гораздо приятнее лабиринта. Я расскажу то, что уже рассказывала Агате, — пояснила Лиана, посмотрев на Владимира. — А потом вы, Владимир, расскажете то, что узнали от самого себя там, на привычной нам Земле. Сейчас важны все подробности до единой.

* * *

— Настоящий лес! — восхитилась Агафья, едва Наталья открыла дверь. Скорее уж это теплица, вон как внутри жарко, но не душно — окна вверху приоткрыты. — Смотрите, здесь и птицы тоже!   — Здесь много лесной живности, — согласилась Наталья. — Есть небольшие лазы, чтобы они могли входить и выходить. Птичка пролетит, а человек не пролезет. Очень удобно.   Владимир почувствовал, что его тёзка отметил меры безопасности: он посмотрел, где стоят камеры, где что. Не упустил из виду, что и стёкла, вероятно, бронированные, и рамы усиленные, просто так сюда с улицы не ворваться. Детектор успел развеяться, и Владимир, сделав вид, что заглянул в телефон, нарисовал новый. Чисто, никаких виграфов, ничего постороннего.   — Ой, а ты кто?! — улыбнулась Наталья, указав гостям на заросли боярышника.   Агафья взвизгнула, чуть не бросилась прочь, но Владимир остановил её за локоть, а Наталья взяла за руку:   — Это уж! — пояснила Наталья. — Он не ядовитый, не бойтесь. Просто не делайте резких движений, чтобы не испугать его. Ну, иди ко мне! — поманила она змею, и крупный уж, метра полтора длиной, послушно скользнул к хозяйке дома; он шуршал листьями и ветвями, время от времени высовывая язык.   — Какой красавец! — восхитилась Наталья. — Ганя, он не опасный. Вы никогда не видели ужей?   Агафья помотала головой и сумела взять себя в руки. Испугалась не так сильно, как в тот раз при виде кошки, но испугалась.   — Он приятный на ощупь, — пояснила Наталья, осторожно погладив змею по голове.   — «Он»? — уточнил Владимир. — Вы умеете их различать?   — Это просто, — указала Наталья. — Хвост удлинённый и толстый. Это самец. Иди сюда, красавец змей!   Агафья ахнула. Уж послушно забрался по рукаву Натальи и замер, сложив голову на левом плече человека.   — Вас так слушаются животные?! — удивилась Агафья, не без опаски потрогав голову ужа. — Какой интересный, как шёлковая перчатка!   — Я люблю ходить в зоопарк, люблю читать про животных. Врачи почему-то не разрешают мне никого заводить.   Наталья замерла. Повернула голову в сторону ужа, а тот приподнял голову, словно принюхивался к губам человека, а затем решительно скользнул вниз по другой руке Натальи. Та замерла, ни на что не обращая внимания, а когда Агафья и Владимир уже готовы были встревожиться, помотала головой.   — Смешно, но мне показалось, что змей говорил со мной. Глупо, да? — оглянулась Наталья.   — Я тоже мечтала, когда была маленькая, научиться говорить с животными. К нам во двор всегда забиралось много белок... — погрустнела Агафья, но почти сразу же она повеселела. — Нет, вовсе не глупо. Наверное, каждый ребёнок мечтает о чуде.   Владимир откашлялся.   — Наталья, вы разрешите мне уединиться в вашей мастерской? Есть пара небольших дел...   — Конечно! — улыбнулась Наталья. — А я пока покажу Гане большую библиотеку. Хотите?   — Хочу! — немедленно согласилась Агафья и, проходя следом за Натальей, на ходу сжала ладонь Владимира и сразу же отпустила.

* * *

— Помните, вы играли в ситуации? — поинтересовалась Лиана, когда рассказ Владимира подошёл к концу. — То, что вы называли «Данеткой»? Хотите одну такую? Мы решали её довольно долго.   Агата и Владимир переглянулись.   — Давайте, — согласился Владимир.   — Дано: новый, неизведанный мир. Необычные люди, необычные места. Все, кого отправляют на разведку, бесследно исчезают; а те, кто возвращаются и пытаются рассказать, погибают или сходят с ума. И они сами, и те, кому рассказывают. Как узнать, что происходит и почему?   Агата присвистнула и помотала головой.   — Человек сходит с ума или погибает, если пытается рассказать? — полюбопытствовал Владимир.   — Да, — подтвердила Лиана.   И дальше пошло немного веселее.   — Человека нужно или слышать, или видеть?   — Да.   — Если человек напишет или нарисует историю, он и слушатели тоже погибнут?   — Нет.   — Если попытается рассказать только в общих чертах, тоже погибнет?   — Да.   — Тот, кто прочёл или увидел на картинке, также будет опасен для всех, кому захочет рассказать?   — Да.   — Это действует только на людей?   — Нет.   — Можно безопасно передать с кем-то, кто умеет говорить, но не понимает значения слов, скажем, с попугаем?   — Да.   — Если и я, и человек знаем этот секрет, мы можем обсуждать его между собой без риска для жизни?   — Да.   — Это явление никогда не проходит, человек так и остаётся опасным для себя и других?   — Неизвестно.   — Если человек рассказал во сне или под гипнозом, это всё равно опасно?   — Нет.   — Если читать по губам, но не слышать речь, послание опасно?   — Неизвестно.   — Если скопировать знания из памяти другого человека или прочитать мысли, тоже опасно для жизни?   — Нет. Странно, но мы и не подумали о том, чтобы читать по губам, — заметила Лиана. — Благодарю за идею. Вроде бы очевидная, но почему-то ускользнула от внимания.   — Ничего себе пирожки с котятами... — почесал затылок Владимир. — Поэтому Вероника так беспокоилась, чтобы мы с Агатой ничего никому не рассказывали?!   Лиана вздохнула и покивала.   — Те ответы, которые вы услышали, оплачены сотнями тысяч жизней, — пояснила она. — Если бы не наши протоколы безопасности, мы могли полностью погибнуть и в царстве Странника, и на нашей Земле, и в других ветвях. Под «мы» я имею в виду всю мыслящую жизнь. Всех людей, если угодно.   — Слушайте, но кто-то же должен знать, как такое обезвреживать! — уверенно заявила Агата. — Кто поставил, тот и должен знать! Ну или хотя бы может намекнуть, где дальше копать!   — Служители Странника, — тут же отозвалась Лиана. — Удалось снять такое воздействие несколько раз, но до сих пор нет понимания, как это получилось. Вероника Метельская была нашим агентом в царстве Странника. Я не сомневаюсь, что она что-то передала, оставила важные сведения — осталось отыскать их, пока есть время.   — Слушайте, тот чемоданчик с суперскими вещами тоже ведь она оставила?! И я не могу понять: та Вероника, которая в другой Управе... ну, в царстве Странника, и наша — один и тот же человек? Хотя постойте! — Агата жестом не позволила Лиане ответить. — Ну да. Как вы нас назвали, резервные копии? Это что-то такое же?   Лиана покивала.   — И если это она доставила те вещички, сто пудов над ними кто-то похимичил! Ну, кто-то из ваших специалистов!   Лиана улыбнулась:   — Верно.   Владимир и Агата переглянулись. Владимир потёр лоб – вновь вспомнилась Вероника, и две её фразы, словно произнесённые одновременно тем же человеком.   — Когда Вероника встретила меня в закутке, – посмотрел Владимир в глаза Лианы, – я услышал от неё пару слов на странном языке. Что-то вродевы сстояте? – что это было?   — Но вы уже знаете, – невозмутимо выдержала его взгляд Лиана. – Вы уже знаете ответ, верно?   Словно по её приказу, в памяти возник ответ. Сам собой.   — Это тамошний русский язык... – медленно проговорил Владимир. – А я слышал всё на привычном, потому что во всех помещениях Инквизиции всегда действует Lingua pervagata ...   —Всеобщий язык! – подхватила Агата. – А я ещё удивлялась, что она на таком же русском говорит! Так они что, понимают любой язык?! Сдуреть!   — И понимают, и могут безукоризненно говорить, – подтвердила Лиана. – Достаточно, чтобы поблизости был носитель языка.   Владимир покачал головой и направился в ванную, ни с того ни с сего ему захотелось умыться холодной водой, привести голову в порядок. И почти сразу же он вернулся.   — Зеркало, — позвал он остальных. — Там, в ванной. Вам стоит увидеть.

* * *

Владимир вернулся в мастерскую. Зеркало с отколовшимся кусочком стекла так и стояло у стены, а где же тот кусочек? Всё верно, он так и лежал в кармане, завёрнутый в салфетку. Владимир всю свою жизнь резался и кололся о подобные завёрнутые острые предметы, не обошлось и в этот раз. Чертыхнувшись, Владимир сунул пострадавший указательный палец в рот, а затем действовал по наитию. Вернул осколок на место, а в голове само собой возникло и остановилось перед мысленным взглядом начертание « Fixum iri» — лучший способ простой механической починки. Владимир усмехнулся. Ну хоть не нарисовал как бы невзначай, уже хорошо.   Он колебался долю секунды, затем изобразил виграф пострадавшим пальцем, собственная кровь всегда действует сильнее. Посмотрим, что получится.   Получилось. Трещина заплыла на глазах, а зеркало ненадолго осветилось изнутри. И пришло сильное, почти непереносимое ощущение внимания с той стороны.   — Вы меня слышите? — Владимир оглянулся.   Никого, и камеры выключены. В любом случае камеры сейчас не фиксируют движения губ, даже если быть последовательным параноиком.   — Есть новости. — И Владимир вкратце изложил то, что узнал нового после недавнего приключения с зеркалом.   Не зная зачем, он добыл свой старый мобильник и пролистал несколько последних снимков, держа прибор экраном к зеркалу.   Ощущение внимания усилилось, но ничего более не случилось. Владимир вздохнул, спрятав мобильник, прижал ладонь к зеркалу. Постоял так, прислушиваясь к своим ощущениям, и его не покидало чувство, что времени всё меньше, и вот-вот что-то случится.   Померещилось прикосновение живой ладони с той стороны, и Владимир тотчас отнял свою. И смотрел с изумлением, как след от ладони, отпечаток его ладони пропадает, тает, словно зеркало впитывало следы.   Движение воздуха, дверь открылась. Владимир успел убрать ладонь прежде, чем к нему подошли. Теперь нужно придумать, что объяснить Агафье...   Но это оказалась Наталья. Она улыбнулась Владимиру и встала рядом с зеркалом.   — Починили! — ахнула она. — Это вы починили его?!   — Я, — признался Владимир, надеясь, что не покраснел в этот момент.   — Как новое! — восхитилась Наталья. — Знаете, я часто смотрюсь в него. И иногда что-то вижу. Но теперь стараюсь не рассказывать врачам, — улыбнулась она, — им и так со мной нелегко.   — Я вам верю, — кивнул Владимир. — Я бы тоже не рассказывал. Вернуть его в вашу комнату?   — Ой нет, потом. Я обещала показать Гане свою любимую книгу.   Действительно, на полке с инструментами зачем-то лежал потрёпанный томик. Совсем уже истёртый переплёт, но слово «Сказки» там ещё различимо. Наталья взяла его, и взгляд её упал на уже включенный ноутбук Владимира.   — Не буду мешать! — Наталья сжала ненадолго ладонь Владимира в своей. — Если у вас будет время сделать паузу, в одиннадцать часов мы обычно пьём чай, подходите.   — Обязательно! — пообещал Владимир, стараясь держаться непринуждённо.   Едва только Наталья прикрыла дверь за собой, Владимир уселся за ноутбук. Вот ведь задачка: надо найти место, где много людей вокруг, при этом само место должно быть пустым, и из него должен быть запасной путь к отступлению. Агафья хотела в третий раз исполнить « Malum attraho», то есть «Призываю зло» — инкантацию, которой там, в царстве Владыки, инквизиторы заставляли преступников самих явиться туда, куда скажут. Если вовремя не распознать, то противостоять такому очень сложно: все обстоятельства, все мысли и прочее так сложатся, что для человека будет казаться совершенно естественным появиться там, куда его призвали.   Одна беда: если не сосредотачиваться конкретно на ком-то, инкантация созовёт всё недоброе, что теоретически может желать зла инквизитору. Зачем это Агафье — неясно, но хочется и самим выжить, и не подставить охрану Белова. Не говоря уже обо всех тех людях — нормальных, не злодеях — что будут поблизости.   Владимир вывел на экран карту города, отчего-то начал с того самого магазина обоев Копылова и задумался. Затем улыбнулся и набрал телефон Копылова — конечно, со старого мобильника.

* * *

Они — Лиана, Владимир и Агата — видели, как Владимир по ту сторону что-то говорил, а затем показывал картинки с мобильника.   — Чёрт, звука нет, — огорчилась Агата. — Он нас видит?   — Нет, — покачала головой Лиана. — Сейчас небезопасно делать синхронизацию в обе стороны. Сейчас вы, Владимир, знаете много такого, чего может не знать другая ваша фаза. Мы можем потерять вас обоих.   — Смотрите, змея! — восхитилась Агата, указывая на картинку на экране мобильного по ту сторону зеркала. — Сдуреть! Это же Змей, тот самый! Вы его ещё другом назвали! Я потом расскажу! — добавила Агата, увидев недоумевающий взгляд «своего» Владимира. — И почему он на Наталье?! Ой, а теперь что?   С той стороны Владимир прижал ладонь к зеркалу и закрыл глаза.   — Хочет передать нам что-то важное, — вздохнула Лиана. — Сделаем передачу в одну сторону — так должно быть безопасно. — Она приложила свою ладонь к зеркалу. — Владимир? Прижмите ладонь поверх его ладони. Можете взяться другой рукой за что-нибудь для опоры. Смелее.   Владимир так и сделал. Не зря предложили: ноги подкосились, когда в голову хлынул поток новой памяти. И почти сразу же всё прекратилось, Владимир с той стороны отнял ладонь и оглянулся. А к зеркалу подошла Наталья.   — Они в гостях у неё, — вздохнула Агата. — Зараза, я теперь буду завидовать. Мы так и не узнаем, о чём он говорил, да?   — Я вела запись, — возразила Лиана. — У нас есть кому читать по губам. Я потом всё перескажу. А сейчас лучше прервать это кино, пока не появилась Агафья. — И зеркало стало просто зеркалом.   — Владимир?! Что случилось? — Агата встревоженно посмотрела в глаза своего супруга. Ей не понравилось, как изменилось выражение его лица, там мелькнул страх и что-то ещё неприятное.   — Он — ну я, то есть — совершенно уверен, что если они вернутся с Агафьей к ней домой, то их в лучшем случае изолируют до конца их дней. Но Агафья уверена, что они там будут жить долго и счастливо.   — С чего вам с ней туда возвращаться?!   — У Агафьи такие инструкции. Пока возможно, он... я подыгрываю ей, чтобы ничего не заподозрила. Её задание — собрать оперативные данные и выборочно прочитать... чёрт, как это назвать, «заклинание»?   — Они говорят «инкантация», — пояснила Лиана.   — Да, верно. Прочитать несколько инкантаций и посмотреть на результаты. Он беспокоится за себя и за неё, инкантация называется « Malum attraho».   — «Притягиваю зло», — покивала Лиана. — Именно им нас тогда созывали, чтобы передать опасное знание, уничтожить и нас, и тех, с кем мы успеем пообщаться.   — Мне это совсем не нравится! — возмутилась Агата. — Что, так просто будем стоять и ничего не делать?!   — Нет, я сейчас же сообщу кому следует, ведь это важное известие. Спасибо, Владимир! Держитесь! — Лиана сжала его ладонь в своих. — Я вернусь. Пожалуйста, оставайтесь здесь, так будет безопаснее.   — Что-то ещё, верно?   Едва дверь апартаментов затворилась за Лианой, Агата повела Владимира в спальню и там усадила на кровать. Сама присела рядышком.   — Когда он пришёл на опознание... когда увидел ваше тело, он несколько секунд хотел силой заставить Агафью уйти к себе домой, всё забыть и не возвращаться.   — Он... вы это умеете?! — поразилась Агата. — Почему не заставили?   — Не было шансов. Она тренированный оперативник. Сожгла бы меня заживо прямо там — это рефлекс.   — Вот чёрт... — прошептала Агата, прижимаясь к плечу Владимира. — Я видела, как меня... ну, другую меня, застрелили. Представляю, что вам пришлось там пережить. Да, и хватит говорить «он», «я». Это всё вы, я же знаю.   — От лица мало что осталось, но я не смотрел на него. Агафья это делала, чтобы убедиться. И глазом не моргнула, сказала, что она привычная.   — Стерва! — буркнула Агата и легонько ударила Владимира кулаком в плечо. — Я знаю, что вы с ней спали там. Знаю почему. Спрошу только один раз: если бы я сама не поняла, сказали бы?   — Сказал, — согласился Владимир, не без труда выдержав взгляд Агаты. — Мне неприятна эта тема, если честно. Мне несложно вообще не подпускать её к себе, но чем это тогда кончится, я не знаю.   — Ничем хорошим, — вздохнула Агата и обняла его. — Не злитесь. Понимаю, что вам там несладко. Когда всё кончится, я скажу ей всё, что о ней думаю. Знаю, что глупо, но всё равно скажу. Всё, хватит о ней.   Агата окинула взглядом роскошную кровать и усмехнулась.   — В тот раз было потрясающе. — Она придвинулась к Владимиру и поцеловала его в щёку. — Ну не дуйтесь! Меня, между прочим, там застрелили! Но сейчас не смогу. — Агата прикрыла глаза и взяла Владимира за руку.   — Когда выберемся, нужно будет ещё хотя бы раз так зависнуть, — добавила она. — Послать весь мир к чёрту и зависнуть.

* * *

Владимир прочитал письмо от Копылова. Там был адрес старого склада продукции, его переоборудовали под проведение квестов. Стоял на отшибе, туда можно легко пройти, не привлекая внимания людей, но главное — там есть несколько запасных выходов не только из подвальных помещений: о тех многие знают, там небезопасно прятаться. Есть ещё выходы через старую ливневую канализацию. Там не очень удобно, в полный рост не встать, но зато сухо. Должно сработать, особенно если применить пару-другую виграфов.   Владимир посмотрел на часы. Быстро он управился, теперь можно пойти пить чай с чистой совестью, а затем обговорить подробности операции с Агафьей.

* * *

— Ганя, у вас нет аппетита? — поинтересовалась Наталья. — Я редко ем все эти сладости. Не тянет. Зато при гостях можно, не придётся придумывать оправдание.   Они с Агафьей переглянулись и рассмеялись.   — Я тоже не привыкла к ним, — призналась Агафья, и Владимир заметил, что она прикоснулась к своему медальону так, чтобы не привлекать внимания.   — Здоровый образ жизни. Только если большой праздник или если заслужила. — Владимиру стало не по себе, а детектор в кармане отозвался.   Агафья солгала и вначале принесла извинения Владыке. Ложь ощущалась как неприятный зуд. Так, приехали, и зачем он запустил детектор? Опять Владимир-второй иногда принимает управление?!   — По одному, хорошо? — Наталья протянула Агафье пирожное. — Я без вас вчера с ума бы сошла от страха. А с вами всё было совсем не страшно. Думаю, вы заслужили. Владимир?   — По одному, — согласился Владимир. — Должно быть очень вкусно, но я тоже почти не ем сладостей.   — Мама в детстве меня звала белкой, — вздохнула Агафья, когда от её пирожного осталась половина.   Сам Владимир расправился со своим пирожным в три укуса, а Агафья откусывала понемножку и наслаждалась.   — Я всё грызла, — пояснила Агафья в ответ на вопросительный взгляд Натальи. — Ну и прятала вкусное по тайникам.   А вот это чистая правда — детектор не отреагировал. Наталья рассмеялась.   — Могу представить. К нам и белки заходят, но мы стараемся не пускать их в оранжерею: разорят все гнёзда, да и птиц тоже могут съесть. Ганя, Владимир? Ещё чаю?   — Ой нет, нам тут нужно по магазинам проехаться. Большое спасибо!   — Обязательно возвращайтесь! — Наталья взяла Агафью за руки. — Мне с вами спокойнее.

* * *

У них в апартаментах Владимир показал план здания и предложил схему операции. Агафья одобрила почти всё, только чуть-чуть исправила маршрут.   — У входа вы исполняете инкантацию, — пояснил Владимир. — Затем мы отступаем вот сюда, — указал на помещение на плане, — все входы отмечаем виграфами, чтобы следить за движением. Если нас попытаются окружить, отступаем вот по этому проходу.   Агафья кивнула.   — Камеры внутри выключены, ключи мне передадут вот тут, — продолжил Владимир. — Ключи верну как-нибудь потом. Охрана будет нас ждать вот тут. Если потребуется, то своим ходом доберёмся до моей или вашей квартиры — это близко.   — Да, всё выглядит разумно, — согласилась Агафья. — Посидим немного, хорошо? Мне нужно собраться с мыслями. Я всегда немного волнуюсь перед операциями.

* * *

Их привезли ближе к вечеру, навстречу выбежала Наталья, невзирая на требования охраны. Хотя вокруг дома всё было спокойно — ничего и никого постороннего — Белов, похоже, направил всю свободную охрану именно сюда.   — Папа очень волнуется, — призналась Наталья, когда гости немного пришли в себя и отдышались. — Я видела в онлайн-новостях. Поверить не могу! Бандитские разборки в нашем районе! Папа говорит, такого уже лет тридцать не было! Вы сами целы?   — Целы, но было страшновато, — признался Владимир, держа Агафью за руку.   — Я ужасно испугалась, — возразила Агафья. Детектор молчал — это правда. — Только чудом всё обошлось. Есть хочу ужасно, но кусок в горло не полезет!   — Я знаю способ. Наталья, можно попросить вас придумать какой-нибудь ужин через полчаса?   — Да, конечно! Всё будет готово!   Владимир повёл Агафью, ноги её держали не очень хорошо, и на последних шагах в апартаменты её практически пришлось нести. Ещё минуты через три Владимир раздел её и внёс в душевую. Через десять минут под горячим душем Агафья начала приходить в себя.   «Никак не могу к этому привыкнуть», — подумал Владимир, глядя, как Агафья проводит ладонями по возникшему из ниоткуда светлому поясу, и тот отзывается причудливыми узорами, прежде чем вновь стать невидимым. Ещё через пять минут Агафья выбралась из душа — уже вполне бодрая; ещё через пять они сидели в гостиной. Владимир на диване, Агафья у него на коленях, уткнувшись лицом в плечо.   — В теории всё было просто, — глухо произнесла Агафья. — А вот на деле... Я и вправду испугалась. Вы снова спасли меня, вы знаете?   — Знаю, — погладил Владимир её по голове. — Главное, чтобы такие задания не каждый день. Хотя бы через день.   Агафья рассмеялась и выпрямилась.   — Это было самое сложное, — пояснила она. — Теперь мы только наблюдаем. Ходим среди людей, ездим по разным местам и наблюдаем. Есть хочу... — посмотрела она на Владимира почти виновато. — Идёмте, да? Наталья нас ждёт.

* * *

Час ночи. Владимир лежал, прислушиваясь к звукам дождя. Ещё одна странность: по всем прогнозам, эта неделя должна быть ясной. Но часов в десять вечера из ниоткуда собрались вначале облачка, потом созрели тяжёлые, густые тучи, а затем хлынул ливень. И вот теперь мягкий шелест дождя, задумчивое постукивание по стёклам и успокаивающий, несущий грёзы ветерок из приоткрытого окна со слабым привкусом грозы.   Он стоял у входа в свою спальню, и Агафья напротив, держа его за руки, вопросительно глядела на него. И тут накатило: Владимир вспомнил, как они стояли в морге у секционного стола и Агафья деловито прижимала холодную ладонь Агаты к телефону с невозмутимым выражением лица. И вновь на него едва не накатила слепая ярость.   — Спокойной ночи, Ганя, — пожелал Владимир и, осторожно освободив руки, шагнул к себе в спальню, закрыл за собой дверь.   ...Владимир посмотрел на часы. Ну да, семь минут второго. Сна ни в одном глазу. Оделся в домашнее и вышел в гостиную.   Здесь тоже было тихо и спокойно, так же шептал и подпевал дробному стуку дождя сквозняк. И та же сонная свежесть витала... Владимир бесшумно подошёл к двери спальни Агафьи. Приоткрыта. С Агатой у него была договорённость, что если дверь приоткрыта, то можно просто заходить, не спрашивая. Если закрыта, то вначале надо спросить. Будем надеяться, здесь так же.   Мягко светил ночник, Агафья не любит полную темноту. Она сидела на краешке кровати, всё ещё одетая, смотрела в окно, и слёзы стекали по её щекам. Агафья встрепенулась, едва Владимир открыл дверь. Поднялась, вытерла слёзы и улыбнулась ему.   — Что-то случилось? — спросила она едва слышно.   Владимир подошёл и обнял её. И ощутил все её чувства сразу — и горечь, и обиду, и следы того самого страха. Она и вправду хотела потом познакомиться с Агатой, и на самом деле не желала ей зла, действительно была уверена, что двойникам ничего не грозит...   Агафья отстранилась и посмотрела ему в глаза.   — Останетесь? — спросила она одними губами.   Владимир молча кивнул и бережно прижал её к себе.   Владимир открыл глаза, выплывать из жаркого, сладкого омута нелегко, но выбора нет: утреннюю молитву не пропускают. Он осторожно повернул голову направо: Агафья улыбалась, спала лицом к нему. Дождь всё ещё постукивал по стёклам, но на горизонте облака уже расходились. Владимир добыл телефон из-под подушки: до рассвета ещё почти час, значит, Агафья проснётся через полчаса.   Вчера был очень непростой день, а особенно вечер. Вообще казалось, что все эти события длились минимум неделю, а не одни сутки. Но то, что всплыло в памяти сразу после того, как Агафья заснула, долго не давало заснуть уже Владимиру.   Двадцатого апреля 1915 года, между полуночью и тремя часами ночи по всей Другой Земле отметили необычное природное явление — полярное сияние. Оно возникло надо всеми крупнейшими городами планеты даже там, где по всем канонам ему быть не положено. Буйство небесных огней выманило на улицу сотни миллионов людей, все смотрели на это чудо и не могли насмотреться.   Беда пришла в шесть часов одиннадцать минут утра по Гринвичу. Взорвался вулкан Этна, который проявлял признаки нарастающей активности последние полтора месяца. Оценки, сделанные учёными впоследствии, позволили назвать это извержение самым мощным на памяти людей.   Ни извержение Кракатау в 1833 году, ни взрыв Тамборы в 1815-ом не могли бы сравниться с подобной яростью стихии. По самым скромным оценкам в воздух было выброшено триста кубических километров вулканических материалов, а мощность составила почти четыреста миллионов мегатонн. Мегатонн, о которых в то время никто ещё не знал.   Цунами, прокатившиеся по Средиземному морю, нанесли колоссальный ущерб; точное число жертв было трудно назвать, но оно исчислялось миллионами.   И сам 1915 год, и два последующих стали «годами без лета», вулканическая зима оказалась серьёзным испытанием для всей планеты. Могло показаться, что сама природа ополчилась против людей, вознамерившись смести их с лица Земли. Холод, голод, эпидемии, от которых не было ни лекарств, ни вакцин — напасти следовали одна за другой.   И тогда пришли они. Посланцы Владыки Света. Они помогали справляться с последствиями катастроф, восстанавливать экономику, бороться с болезнями. Они умели взывать к неведомо откуда явившейся силе, отвечавшей своим слугам немедленно и мощно. Они не навязывали своей веры, если то была вера. Они отвечали на агрессию, защищаясь, но сами не нападали.   В день, когда произошла катастрофа, на Земле жило почти два миллиарда людей. Когда удалось преодолеть все последствия и стало ясно, что люди сумели выстоять, их оставалось немногим более двадцати пяти миллионов. Было это в 1936 году. В 1940 году люди открыли новый, практически неиссякаемый источник энергии — управляемый термоядерный синтез при условиях, близких к комнатным, тот самый холодный термояд.   И это, и многие другие открытия даровал людям Владыка Света; сам ли он подсказал, или помог людям отыскать новые знания — уже не понять. Власть его стала абсолютной, авторитет — непререкаемым. Владыка общался с людьми через своих служителей, только служителям было дано обращаться к нему непосредственно. Так начался на Земле век процветания, просвещения и гармонии...   Владимир помотал головой. Исторический экскурс в прошлое Другой Земли просто появился в памяти, как и многое до этого. Историю пришествия Владыки знали все до единого человека на Другой Земле. Едва только Владимиру удалось задремать, как явилось новое видение.   Он припомнил тот момент, когда Вероника держала его за руки в закутке Управы. Но теперь все её слова слышались чётко и ясно, никакого тумана, предельная ясность.   — Владимир, сегодня погиб последний живой свидетель того, что случилось на этой Земле в апреле 1915 года. Эту историю уже изъяли из учебников, подробности знают теперь только высшие иерархи. Очень важно, чтобы вы передали эти сведения и не позволили им погибнуть. Если вы слышите эти слова, значит, вы уже видели живые зеркала и общались с теми, кто по ту сторону. Как только закончится эта передача, отыщите ближайшее живое зеркало, вы должны быть один перед ним, и произнесите три слова, глядя в него: «Тамбора, Кракатау, Этна». Вам пояснят, что делать. Если у вас нет возможности сделать это незаметно от Агафьи, нужно просто дожить до конца дня. Тогда запустятся резервные способы передачи этих сведений. Просто будьте начеку и делайте всё, чтобы дожить до вечера.   Вероника улыбнулась.   — Я понимаю, что прошу слишком многого. Сотни людей погибли, чтобы мы могли собрать эти сведения. Если мы не сумеем вовремя передать их, на нашей Земле может произойти нечто подобное. Берегите себя и берегите Агафью. Всё, что знаете вы, знает и она — и вспомнит, когда придёт время. Удачи вам.   Вероника сняла с его пальца кольцо.   — Теперь очень многое зависит от вас. Если Ганя спросит, скажите, что я вернула долг. Надеюсь, она простит меня.   И всё. В этот момент Владимир проснулся. Полежал, приходя в себя, посмотрел на часы и понял, что времени мало, Агафья скоро проснётся. Ему удалось осторожно выскользнуть из-под одеяла незаметно покинуть спальню. Хорошо, что все дверные петли в доме смазаны и не скрипят.

* * *

В мастерской камеры по-прежнему выключены, хотя они не бутафорские. Наталья не любит, когда за ней наблюдают? Хорошо, тем лучше.   Но Владимир всё же исполнил «Соглядатая», и тот подтвердил, что за Владимиром никто не наблюдает. Надо было ещё вчера исполнить, ведь камеры могут быть включены, даже если индикатор у них не горит. Вдобавок, могли быть и скрытые камеры. Владимир вполголоса выругался, что впредь нужно быть осторожнее, и встал у зеркала. Так его вчера и не отнесли к Наталье. И очень хорошо, что не отнесли.   — Тамбора, Кракатау, Этна, — голос дрогнул, но не подвёл.   И вновь он ощутил взгляд с той стороны. Пауза... и в зеркале появилась картинка: интерьер не то ванной, не то прачечной и та самая женщина в красном. «Её зовут Лиана, — подумал Владимир, — но откуда я знаю это?»   — Пожалуйста, прижмите ладонь, — попросила она, приложив свою. — Если не трудно, возьмитесь другой рукой за какую-нибудь опору.   Это был добрый совет: в глазах у Владимира потемнело, ноги подкосились, но ему удалось удержаться на месте.   — Благодарю! — женщина отняла ладонь. — Владимир, больше мы не выйдем на связь в этом доме. Это очень рискованно. Если потребуется срочно что-то передать, повторите те же три слова и прижмите ладонь к любому живому зеркалу. В течение десяти секунд будет идти запись, даже если вы ничего не почувствуете.   — Что с Агатой?   — Она жива. Знает обо всём, что случилось с вами. Уверяю, мы делаем всё, чтобы вы с ней вновь могли встретиться. Но сейчас вам нужно беречь Агафью и беречься самому. Удачи!   Зеркало стало просто зеркалом. Владимир успел отнять ладонь и усесться за стол. Надо же, забыл ноутбук вчера выключить. И тут дверь приоткрыли, в комнату заглянула Агафья.   — Вот вы где! — улыбнулась она. — С утра работаете! Время подходит, идёмте?   Они подошли друг к другу, и Агафья взяла его за руки.   — Не отталкивайте меня, ладно? — попросила она, глядя прямо в глаза Владимира. — Если вам очень нужно побыть одному, просто скажите. Я всё пойму.   — Не буду больше, — пообещал Владимир, и Агафья обняла его.   Владимир почувствовал, как стихает её беспокойство, окончательно пропадают следы обиды и той самой горечи, а взамен приходят радость и счастье.   «Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу», — Владимир вспомнил старый анекдот, следуя за Агафьей в их апартаменты, но отчего-то ему вовсе не хотелось смеяться.

* * *

— Папа сказал, что взяли всех бандитов, — сообщила Наталья за завтраком. — Вообще всех, и почти все уже признались. Ну, кто хотел нам с вами зла. Мне очень жаль сводного брата. Никогда бы и не подумала, что он на такое способен!   — Вы с ним нормально ладили? — спросила Агафья, понизив голос.   — Нормально. Не понимаю, как такое могло случиться, человека словно подменили! Ну ладно, не будем о плохом. У вас есть планы на сегодня?   — Хочется немного развеяться. По городу походить, воздухом подышать. Не сидеть же теперь взаперти!   — Папа всё равно охрану приставит, — покачала головой Наталья. — А можно с вами? Я собиралась в зоопарк сходить и в другие интересные места. Но всё это подождёт.   — Тогда давайте мы с вами! — улыбнулась Агафья и встретилась взглядом с Владимиром. Тот кивнул. — Сто лет не была в зоопарке. И мы никуда уже не торопимся.   — Замечательно! — обрадовалась Наталья. — Тогда сейчас закончу с посудой, и можно отправляться.   — Я помогу! — заявила Агафья. — Владимир, у вас там оставались какие-то дела, да? Мы подождём, если нужно.   — Никаких особых дел, — возразил Владимир. — Но я проверю, вы правы. Надо будет в магазин заехать, где мои обои продаются, это быстро.   Видно, что Агафье хотелось о чём-то посекретничать с Натальей. Что ж, пока можно проверить, что с основного места работы его никто не ищет.   «Я тут с ума сойду», — подумал Владимир, возвращаясь в мастерскую за ноутбуком. Настолько естественно теперь рисовать эти виграфы по любому поводу, что поневоле задумаешься, кем теперь стал и что будет дальше. Но строить далеко идущие планы пока не хотелось, до завтра бы дожить.   До зоопарка ехать минут тридцать. Пока их везли, Агафья разговаривала с Натальей о животных, а Владимир вспоминал их вчерашнее приключение. Ту самую операцию «Третий вызов».

* * *

Они вошли вначале в здание — бывший ангар, и Владимир поставил там несколько виграфов. Много их не поставишь, потому что каждый активный виграф забирает силы у его автора, каждому виграфу нужен источник энергии, некоторым хватает даже слабой разности температур — например, батареи отопления поблизости. А некоторым нужно питание мощнее, например, от электропроводки.   Минут за десять они охватили виграфами все подступы и обезопасили подземный путь к отступлению. Затем, выбравшись наружу, Агафья исполнила инкантацию. Внимание вероятного врага пришло немедленно, теперь и сам Владимир воспринимал его как ледяные уколы по всему телу. Он чувствовал чей-то недружелюбный взгляд. Отчего так? Оттого, что всё больше знаний Владимира-второго приходило и оставалось, или из-за того, что Агафья рядом? Некогда размышлять. Когда внешние виграфы сообщили, что приближаются враждебные существа, Агафья и Владимир отступили по основному плану.   Там они и затаились, заблокировав люк и забаррикадировав подступы к нему. Почти сразу же наверху началась стрельба, виграфы Владимира и инкантация Агафьи сумели перессорить вероятных противников. Едва только выстрелы стали утихать, Владимир и Агафья направились к выходу.   Там не очень долго идти. Павел Копылов сообщил по секрету, какой проход позволял пройти к одному из служебных выходов торгового центра поблизости, и просил никому не говорить ни слова о нём. На всякий случай он дал и ключи. Естественно, Владимир клятвенно пообещал, что не выдаст Копылова и вообще постарается туда не соваться. Копылов и не догадался, что на подобное доверие его раскрутил виграф, а самому Владимиру потом было отчаянно неловко. Это там, в царстве Странника, его двойник привык к подобному, а здесь всё иначе.   Они уже приближались к основному выходу — безопасному и просторному — когда ожили их виграфы-стражи; и Агафья, и Владимир приготовились дать отпор.   Человек вышел из-за поворота, на нём была чёрная маска, пистолет в руке. Агафья вскрикнула, закрывая лицо и неловко падая на колени, а человек тем временем уже поднимал оружие.   «Зайчик» — простейший виграф, который можно исполнить просто пальцами одной руки. Не нужна ни другая рука, ни поверхность, ничего. Новички все смеются, когда их заставляют отрабатывать исполнение «Зайчика» до судорог в пальцах, до скрежета зубов, до свинцовой, непереносимой тяжести во всём теле. Никто не верит, что от такой чепухи может быть толк.   «Зайчик» не мог остановить пулю, но луч яркого света ужалил врага в глаз, и рука с пистолетом дрогнула, противник попятился, прикрывая лицо, а пуля выбила облачко пыли из стены рядом с головой Владимира. Сам Владимир уже поднял с пола первый попавшийся камушек и исполнил на нём «Цикаду» — звуковое отвлечение. Второй, почти всегда бесполезный, но очень простой виграф.   «Цикада» не могла остановить пулю, но резкий звук (Владимир метнул камень с виграфом) отвлёк нападающего, а Владимир уже разгонялся с низкого старта: нужно сблизиться с противником, чтобы применить действительно серьёзное оружие. Противник попросту начал стрелять наугад по дуге, осознав, что Владимир направляется к нему. Агафье хватило нескольких секунд, что выиграл Владимир, чтобы успеть прикоснуться к медальону и произнести «Princeps vult».   Даже охваченный бледным жарким пламенем, враг не сдавался: одна из пуль только чудом не попала Владимиру в ногу, прежде чем он выбил пистолет из руки противника, а самого врага придавил к полу «Жерновом». Третий простой виграф, но, чтобы он действовал, нужно сосредоточение. Когда Агафья подошла к ним, нападавший был уже мёртв. Теперь главное — не объясняться с полицией. Владимир оставил рядом с покойником «Туман» — слабенький виграф, но полчаса спокойствия им обеспечены, а покойника никто не увидит. Когда они дошли до выхода, то увидели, что замок сломан с другой стороны, а оба виграфа Владимира, которые должны были отнять силы и по возможности усыпить противника, не сработали.   — Фатум, — прошептала Агафья. — Прямо как в учебнике. Но он не мог явиться на третий вызов! Везде пишут про пятый!   — Сможете идти? — Владимир поддерживал её под локоть, а сам последовательно отключал все выставленные виграфы, иначе не позднее чем через час он свалится от жуткой усталости.   — Да, всё уже прошло, — заверила Агафья.   К моменту, когда у служебного выхода их обнаружили полицейские, уже эвакуировали торговый центр. После того как началась перестрелка в том самом бывшем ангаре, Агафья и Владимир успели прийти в себя и изобразили должную меру испуга. Их просто попросили выйти. Даже документы отчего-то не проверили.   Там их и отыскала служба безопасности Белова. Правда, вначале заставили показаться прибывшим врачам скорой помощи.   ...Во враждебном Владыке окружении на каждое действие его именем происходит противодействие, сродни иммунному ответу в организме, реакция на чужеродное, враждебное существо или воздействие. И если применить несколько мощных инкантаций подряд, реальность сформирует и отправит фатума — персонального противника. Если фатум пришёл за тобой, на него нельзя смотреть, нельзя к нему прикасаться, будет очень больно. Будь Агафья одна, у неё не было бы шансов.   Но она была не одна. Агафья казалась спокойной, даже равнодушной ко всему, но, когда Владимир брал её за руку, чувствовал, что Агафья — словно натянутая струна.

* * *

Мэтр Агапит Зервас последним пришёл на срочное собрание Высокого Совета. Он начал с отчёта Агафьи и переданных ею материалов.   — Впечатляет, — признал глава Совета.   Ему давно уже было за сто лет, но выглядел он лет на тридцать: широкоплечий, спортивного телосложения. Ни тело, ни ум не пострадали с возрастом, Владыка умеет благодарить за верную службу.   — Вынужден признать, мэтр Зервас, что ваша программа весьма эффективна; я критиковал её чаще остальных — возможно, я ошибался. Эксперты подтвердили, что это был именно фатум?   — Совершенно верно, две девятки после запятой.   — Фатум является на третий вызов взамен пятого, и с каждым новым вызовом уровень агрессии растёт с опережением на две ступени, — добавил заместитель главы. — Получается, всё станет ясно в ближайшие сутки.   — Совершенно верно. Агенты пришлют новый отчёт в течение двенадцати часов. До того момента я не стану делать прогнозы, но шансы на успешное построение плацдарма весьма высоки.   — Оперативные группы приведены в состояние повышенной готовности, — добавил заместитель. — Держите нас в курсе, мэтр Зервас.   Мэтр Зервас возвращался в оперативный штаб с улыбкой на лице. Сложно, очень сложно проникать на Магистральную Землю — туда, откуда родом исходники и Агафьи, и Владимира, и десятка других агентов. Владыка Света даровал знание — что необходимо сделать, чтобы совместить реальности в момент рождения человека там, на Магистральной. Если всё исполнить правильно, на этой, Благословенной Земле рождалась и генетически, и событийно точная копия такого же человека — лучшая заготовка для будущего агента. Самым сложным было отыскать такого новорождённого — Агафью искали одиннадцать лет, Владимира и того дольше. Удивительно, но искать приходилось самыми примитивными, неэффективным методами.   Потом было обучение, воспитание и — самое сложное — периодическое слияние с исходником там, на Магистральной. И когда это проходило успешно — в одном случае из одиннадцати — получались идеальные, совершенные агенты. Ну а когда удавалась пара, как в случае Агафьи и Владимира — таким агентам просто нет цены. В их случае всегда действует синергия: их способности и потенциал, пока они вместе, намного выше чем у любого агента-одиночки.   Агафья — замечательная, умная и преданная слуга Владыки. И не фанатичная, что важно: она пришла к этой службе по своей воле, разумным решением. Так же, как и Владимир. Что ж, пока что всё развивается практически без отклонений от плана — остаётся только ждать.

* * *

Агата и Владимир молча смотрели на оперативные данные, которые продемонстрировала им Лиана. То, что Вероника передала при помощи Владимира. Сейчас всё это показывалось на экране здешнего телевизора.   — Выключите, — попросила Агата минут через сорок. — Не могу я уже про все эти ужасы слышать. Так что же, люди в его царстве — просто рабы?   — Отнюдь нет, — покачала головой Лиана. — Там нет голода, нет принуждения, нет болезней, нет преступности. От каждого берут по способностям, каждый труд достойно оплачивается. Кто-то способен к наукам и технике, это поощряется, чем квалифицированнее труд, тем больше привилегий и возможностей. Единственное и основное требование — говорить правду. В его царстве не лгут.   — Прямо сказка, — усмехнулась Агата. — Но зачем было убивать два миллиарда человек??   — Странник действует рационально. Скажите, Агата, сколько лет уйдёт на то, чтобы люди в государстве — все люди, сверху донизу — стали честными, порядочными, строго соблюдали закон?   — Миллион лет, — усмехнулась Агата. — Я поняла, о чём вы. То есть людей проще воспитать с нуля, а всех ненужных в расход?   — Сказано грубо, но в точку. Странник требует от всех максимальной отдачи. Сможешь достичь высот в науке, в технике, в любом умении — будешь обласкан, всюду будет почёт и уважение. Не можешь или не хочешь учиться и развиваться — с голоду не умрёшь, но и привилегий тебе не будет. Обманешь хоть кого-то намеренно хотя бы раз — и можешь проститься с жизнью. Простая и эффективная схема.   — Я в такой сказке жить не хочу, — содрогнулась Агата. — Вы говорите, там ещё и мужа не сама себе выбираешь?   — Там нет понятий семьи и брака. Эти слова считаются непристойными. Там есть союз мужчины и женщины, в том числе для продолжения рода. Разумеется, в живых оставляют только полноценных детей.   — Я правильно понимаю, что он так поступает со всеми разумными существами? — поинтересовался Владимир. — Вы намекали, вскользь, что Земля — не первая планета, где Странник создал своё царство.   — Боюсь, что так. — Лиана поднялась на ноги. — И ещё. Когда я говорила, что Странник знает всё, я невольно ввела вас в заблуждение. Он может узнать всё о каждом и обо всех. Но для этого он должен сосредоточиться на том, о ком хочет знать — увидеть, услышать. Для этого ему нужны слуги.   — Вот чему вы научились... — медленно проговорила Агата. — Быть незаметными, не попадаться на глаза его слугам. Но кто он такой, как выглядит?   — У Странника много манифестаций. Выглядеть он может как угодно, в том числе и в виде человека любого пола, расы, возраста... вы поняли. Мы называем его «он», но не уверены, что это на самом деле «он», «она», «оно», «они», или что-то ещё. Скажу только, что мы сумели понять, как обнаруживать его присутствие. Это также стоило нам многих жизней.   — К нам может прийти чучело, которое всё про всех знает, — покачала головой Агата. — У его армии такие технологии, что мы против них не выстоим. Ну, люди Земли со всем нашим оружием. Но что-то же можно сделать?   — Можно, — согласилась Лиана. — Чтобы он мог пройти на нашу Землю, нужно стечение обстоятельств. То, что передала Вероника при помощи Владимира, — кивнула Лиана Владимиру, — поможет нам понять, когда может случиться такое стечение. Когда и где.   — Ясно, надо заметить, что ему открывают дверь, и закрыть её.   — Примерно так. Вам нужно отдохнуть, — посоветовала Лиана. — Мы сейчас готовим спасательную операцию для Агафьи и Владимира. Если они вернутся в царство Странника, Владимира с большой вероятностью раскроют.   — Дальше можете не продолжать, — вновь содрогнулась Агата. — Не смотрите так! Ну не могу я просто сидеть в этом номере и ничего не делать!   — Вы делаете, — возразила Лиана. — Вы уже записали многие воспоминания Агафьи. Эти сведения бесценны. Она ведь искренне считает, что родом из царства истины и справедливости. Чем больше мы знаем о тамошнем обществе, тем меньше потерь нас ждёт. Прошу, продолжайте вспоминать и записывать. Может, вы считаете иначе, но вы очень сильно нам помогаете. Нам всем, людям Земли.   — Поняла, — буркнула Агата, поднимаясь из кресла. — Чую, что вы не врёте. Извините, если что.   — Вы меня не задели. Прошу, постарайтесь отдохнуть, на свежую голову всё будет выглядеть иначе. Мне пора. Вы знаете, как подать сигнал тревоги, кто-то из нас всегда на связи. Отдыхайте.   Агата проводила её взглядом и, вздохнув, принялась разоблачаться ко сну. Минуты через три они с Владимиром уже забрались под одеяло и лежали, держа друг дружку за руки.   — Погладьте меня, — попросила Агата, когда Владимир уже подумал, что она заснула.   — По чему?! — растерялся он.   Агата хихикнула.   — Сами выбирайте. Что обычно вас заводит сильнее всего? Там и гладьте.   Владимир повиновался. Странно... то, от чего раньше всё внутри вскипало и мысли сходились только на одном, сейчас не вызывало никакого отклика. Агата уселась в постели и, протянув руку, сделала ночник ярче. Владимир уселся следом.   — Я так и думала, — проворчала Агата. — Ужас. Вот гады! Вот за что с нами так?! Я ещё в лабиринте заметила, что стала как деревянная. И у вас, походу, та же беда. Ладно, давайте хотя бы выспимся... — Агата вновь улеглась. — И ещё. Лиана сказала, что мне не светит вернуться в моё прежнее тело. Ну, что меня вычеркнули из реальности, и вся такая ботва. Получается, если мне выдадут новое тело там, на Земле, это будет совсем другая женщина.   — Выходит, так, — согласился Владимир. — Я понял, о чём вы. Давайте будем решать проблемы по мере поступления?   — Да, давайте, — кивнула Агата. — Обнимите меня, хорошо? Приятных снов!

* * *

В зоопарке Агафья стала той самой, из их закутка в Управе, из момента их игры в «Данетки». Смешливая и жизнерадостная, сильно, искренне и по-детски всему удивляющаяся, она восхищалась каждым животным. Неужели на Другой Земле нет зоопарков?! Владимир-второй тут же подсказал: есть, но Агафья туда отчего-то не ходила, не интересовалась. Наталья устроилась с мольбертом у клетки дремлющего леопарда, а Владимир с Агафьей обошли тем временем соседние.   — С ума сойти! — в который уже раз повторила Агафья. — Какое удивительное место! Я видела фильмы о природе, как все. Но вот так, своими глазами...   Она посмотрела на насупившегося, внимательного манула и содрогнулась.   — Говорите, это страшный и свирепый зверь?! А на вид такой маленький и миленький!   — Порвёт человека в клочья и не заметит, — заверил Владимир. — На них нужно весной смотреть, когда у них романтика. В соседней клетке живёт его кошка.   И Владимир рассказал, как ведут себя манулы, когда у них в голове ровно то, что и у всех мартовских котов. Агафья от души посмеялась.   — Даже и не думала, что... ой!   Агафья только чудом не порезалась. Владимир вовремя заметил острый, ржавый, неприятный заусенец на одном из прутьев ограды и вовремя поймал Агафью за руку. Он молча указал на причину своего поступка.   — Минуту. — Владимир оглянулся и, стараясь делать это незаметно, исполнил «Соглядатая». Нет, никто не желает Агафье зла. Тогда что? Простая случайность?   — Простите, это моя оплошность! Фатума уже не будет, но могут быть такие вот мелкие пакости. Мне просто нужно быть осторожнее. Давайте скажем кому положено, вдруг кто-нибудь оцарапается!   Сказано — сделано, и вот уже появился служащий зоопарка с напильником и всем прочим. Агафья с Владимиром вернулись к Наталье и увидели, что вокруг собралось уже порядочно зевак, и все стояли с восторженными лицами. Наталья уже успела сделать несколько рисунков, и леопард на них везде как живой!   — Потрясающе! — сумела выговорить Агафья. — Вы очень талантливы. А ещё кого-нибудь напишете?   — Обязательно! — пообещала Наталья и улыбнулась Агафье. — Выбирайте, кого!   «Любопытно, — подумал Владимир, — почему это Агафья боится только домашних кошек, а всякие леопарды и манулы — это нормально?» Ежу понятно, что спрашивать не стоит. И Владимир-второй ничего не пояснил. Ладно, пусть остаётся загадкой.

* * *

Им обоим показалось, что они лишь закрыли ненадолго глаза — и вот уже бодрые и выспавшиеся. Некоторое время лежали, глядя друг другу в глаза, затем Агата погладила Владимира по щеке и вздохнула.   — Всё ещё деревянная, — пояснила она. — Идёмте в душ! Блин, даже выспаться толком не дают. — Глянула на наручные часы. — Если они не врут, мы валялись всего двадцать минут.   — Ладно вам ворчать, — заметил Владимир.   Пусть он и «деревянный», но прикосновение к Агате всё ещё приятно.   — Мы ведь и на самом деле выспались. Что у вас на уме? — поинтересовался он, заметив, что Агата замерла, не закончив вытираться полотенцем. Замерла на пару секунд, а затем посмотрела в глаза Владимира.   — Та змея, — пояснила она. — Уж, по имени Змей. Это ведь он был на плечах у Натальи. Почему он и почему там? Всё хотела спросить у этой Лианы. Сейчас и спрошу, это может быть важным. Только оденьтесь сперва!   Не забыв постучаться в дверь, Лиана появилась в их номере уже через три минуты. Она выслушала Агату и кивнула.   — Да, вам с ним лучше повидаться и поговорить. Думаю, вам обоим. Идёмте.   Воздух лабиринта показался безвкусным и неприятным, а тамошнее вечное спокойствие и полумрак — жутковатыми. Лиана быстро провела их в гостиную, мимо замершей в одном из боковых проходов женщины-тигрицы, приложила ладонь к тамошнему зеркалу и указала: «Проходите».   Агата прошла, не моргнув и глазом, и вот уже она стоит на той стороне в хвойном лесу. Владимир даже глаза протёр: ничего себе!   — Теперь вы, — пояснила Лиана, ободряюще указав ладонью.   Не тут-то было! Владимира не пропустили. Словно мягкие, но непреклонные ладони остановили его в движении и не позволили перейти. Владимир попробовал раз за разом с тем же результатом. Лиана озадаченно посмотрела на него, затем на зеркало. Прижала ладонь к раме и прикрыла глаза на пару секунд.   — Вас не пропускают настройки безопасности, — пояснила она. — Буду разбираться. Подождите пока здесь, мы быстро.   Стоя по эту сторону, Владимир наблюдал, как из травы появилась змея, очень похожая на ту, что приползла к Наталье в оранжерее. Змея деловито всползла по рукаву Агаты на плечо и там замерла, держа голову у уха человека, время от времени высовывая кончик языка. Длилось это минуты три, звуков с той стороны зеркала не приходило.   А когда Владимир немного пришёл в себя после увиденного, то понял, что рядом с ним стоит та самая женщина-тигрица в красном платье. Тигрица похлопала Владимира по плечу и что-то ободряюще рыкнула. И впервые от её присутствия не шёл мороз по коже.   Агата и Лиана вернулись ещё через минуту.   — В номере расскажу, — пообещала Агата. — Круто! Слушайте, реально как в сказке!   — Меня ждут, я вынуждена вас оставить, — сообщила Лиана. — Асвил, можно попросить вас проводить их?   Тигрица кивнула и жестом указала обоим подопечным, чтобы они шли за ней.   — И зачем нас провожать? — подумала вслух Агата, когда они дошли до поворота до двери в номер слева по коридору. — Мы и сами мо... Ого!   Двери не было. Но тигрица уверенно шла дальше, людям ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Ещё пара поворотов — и вот она, знакомая гостиничная дверь. Асвил остановилась в шаге за дверью и указала, что им сюда.   — Спасибо! — посмотрела Агата в глаза «тёте-тигру».   Теперь это не вызывало ощущения упавшего в пятки сердца. Тигрица молча кивнула.   — Благодарю! — так же отозвался Владимир и закрыл за ними дверь.   — Слушайте, что-то не так! — поразилась Агата, войдя в номер. — Точно говорю! — Она быстрым шагом вошла в гостиную, она же спальня. — Смотрите, постель заправлена. Предметы не так стоят на столике. В мусорной корзине пусто... — Агата дошла до холодильника и заглянула внутрь. — А тут всё на месте, будто не брали ничего!   — То есть так, как было при нашем первом появлении?! — озадаченно поинтересовался Владимир.   Агата кивнула, глаза её горели.   — Ну точно, как в сказке! Пусть даже сказка жуткая. Слушайте, а вон та брошюра была или нет? — указала Агата на телевизор. — Что-то не помню, сейчас почитаю. Включите пока чайник, а?   Забавно, но в этом номере был и электрический чайник. Тот самый, который они тогда привезли с собой, не бегать же за каждой чашкой в ресторан и не заказывать сюда. Зачем им тут посторонние?   Владимир налил в чайник воду из крана — больше брать неоткуда — и, включив его, вернулся к Агате. Та читала брошюру, и морщины собирались на её лбу.   — Будете смеяться, это описание этого милого места, — подняла Агата взгляд. — Ну, лабиринт который. Тут словами не передать, сами прочтите. Не буду портить впечатления.   И она вновь погрузилась в чтение. Владимир покачал головой, снял свою сумку — он так и ходил с ней. Только полезного там мало, но была рабочая тетрадь, в которой осталось достаточно места для заметок. Именно туда они с Агатой и собирали всё важное, что им удавалось вспомнить. Записывали воспоминания о жизни, которой у них самих никогда не было.

* * *

У Натальи было с собой сорок чистых листов, и она извела их все. Три рисунка подарили зрителям, среди них были дети лет шести-семи, смотревшие на работы Натальи в полном восторге, ну как тут не подарить? Владимир обратил внимание, что охрана всегда была поблизости и зорко следила за подопечными.   И ещё несколько раз Агафью едва не настигли мелкие неприятности. Осколок разбитой бутылки, ощетинившийся острейшими гранями; несколько ржавых гвоздей, сплетённых неизвестным недоброжелателем в пирамидку (как ни наступи, всё равно напорешься) и тому подобное попадались ей в совсем неожиданных местах. Владимир теперь внимательно следил, куда Агафья ступала (впрочем, она и сама следила) и к чему прикасалась. Пакость всё же эта иммунная реакция.   Пока Наталья заканчивала последний рисунок, белого медведя, рядом с ними остановились молодая мама с дочкой лет шести.   — Не брала я! — заявила девочка, поджав губы. — Это Лёша взял, а не я! Не я!   — Маша, мне надоело, что ты постоянно врёшь! — заметила женщина устало. — Ну нельзя же так!   — Можно! — тут же заявила девочка, топнув ногой.   Агафья сделала шаг и присела перед девочкой на корточки.   — Мария, у тебя же есть мечта? Что-то, что ты очень хочешь?   — Есть! — заявила девочка.   — Если ты скажешь маме правду и не будешь больше врать, уже сегодня случится что-то очень приятное! — заявила Агафья и исполнила над своей головой тот самый жест, словно протирала нимб.   Странно, зачем, она же не упомянула Владыку?   — Мама купит мне куклу? — с сомнением посмотрела девочка и надула губки.   — Это маме решать, — улыбнулась Агафья. — Попробуй. Просто скажи маме правду.   — Она меня накажет! — сразу же возразила девочка, отступив на шаг.   — Нет, — вступила в разговор её мама. — Не накажу. За правду я не наказываю.   — А правда будет что-то хорошее? — девочка вновь посмотрела в глаза Агафье. — Честно-честно?   — Честно-честно! — подтвердила Агафья с серьёзным видом.   — Если соврёшь, умрёшь?   — Маша! — укоризненно заметила её мама.   — Если совру — умру! — подтвердила Агафья и протянула девочке ладонь, просто ладонь, безо всего. — Обещаешь, что скажешь правду?   — Обещаю! — твёрдо заявила девочка и прикоснулась ладошкой к ладони Агафьи. — Пока!   Она потянула свою маму за руку прочь, время от времени оборачиваясь, чтобы посмотреть в лицо Агафьи. Та ободряюще кивнула, поднимаясь на ноги.   — Вы замечательный воспитатель! — заметила Наталья, глядя вместе с остальными на удаляющихся Машу и её маму.   Девочка неожиданно замерла, потянула маму за руку и что-то сказала ей. Женщина с улыбкой присела перед дочерью, и та что-то шепнула ей на ухо и сразу же отпрянула. Женщина пару секунд смотрела в глаза дочери, затем что-то ответила ей, улыбнулась, и потрепала по голове. И вот они уже шли рука об руку, обе довольные. Уже в конце аллеи, перед поворотом, Маша обернулась и встретилась взглядом с Агафьей. И кивнула с довольным видом, и Агафья кивнула в ответ.   — То, что вы обещаете, сбывается? — поинтересовалась Наталья, проводив маму с дочерью взглядом. — Если ребёнку пообещали чудо, оно должно случиться.   — Сбывается, — согласилась Агафья. — Вы же слышали, чем я поклялась. Такими словами не шутят.   Наталья и Владимир переглянулись, и по спине Владимира в который уже раз сегодня прополз ледяной ручеёк.   — Простите, что не о высоком, — потянул Владимир Агафью за руку. — Может, пообедаем? Наталья, вам купить ещё бумаги?   — Ой нет, на сегодня хватит, — заявила Наталья и протянула Владимиру свою поклажу — сложенный мольберт, папку с рисунками.   Карандаши, похоже, уже лежали у неё в сумке.   — А мы с Ганей выберем, где пообедать. Доверяете? — посмотрела она в глаза Владимира.   — Несомненно! — согласился Владимир. — Сейчас отнесу в машину и вернусь.   Владимир шёл в сопровождении охранника, и настроение мало-помалу становилось самым радужным. От умений Агафьи брала оторопь, и Наталья, похоже, что-то чувствовала. Не лезла с вопросами и не изумлялась каждые несколько минут. И почему от её прикосновения всегда ощущение, что прикасаешься к самому себе? Тоже «суперспособность»?   Владимир глянул в зенит, и едва не споткнулся. Ему померещилось, что там на треть неба раскинулась огромная кольцевая, яркая, сияющая радуга. И это в ясном небе! Но, по счастью, только померещилось: рядом шли люди, их было много, и такое чудо в небе они не могли бы не заметить.   «Только знамений не хватало, — подумал Владимир, сложив вещи Натальи в машину и возвращаясь назад в зоопарк. — Лучше как-нибудь без них».

* * *

Они вернулись домой к Наталье уже в шестом часу вечера, ноги устали от ходьбы, и впечатлений получено столько, что на неделю хватит. Художественная выставка, парк аттракционов, просто парк... Агафья всё встречала восторгом, словно и в самом деле ничего такого она не видела. Что было очень странно: судя по воспоминаниям Владимира-второго, в тамошнем Новониколаевске царила всеобщая одержимость не только спортом и здоровым образом жизни, но и всевозможными культурными мероприятиями. Разумеется, теми, что были одобрены цензурой.   Агафья сразу же направилась в душ, а Наталья поманила Владимира в коридор.   — Не поможете отнести зеркало ко мне в комнату? — попросила она.   Владимир сразу же согласился. Наталья встала рядом, явно любуясь собой и зеркалом.   — Вы точно волшебник! Не расскажете, как сумели починить его? Я даже не вижу, где откололся тот кусок!   — Если можно, в другой раз, — попросил Владимир. — Очень многое придётся рассказывать.   — Хорошо, — согласилась Наталья. — Скажите, вы ведь тоже видите там не только отражение? — И взяла Владимира за руку. — Я знаю, что вы не хотите говорить при Гане, — понизила голос Наталья. — Не хотите говорить — не говорите. Я вас понимаю, меня и саму считают сумасшедшей за то, что поделилась однажды с врачом.   — Скажу только, что не считаю вас сумасшедшей, — Владимир серьёзно посмотрел в её глаза, и Наталья осторожно обняла его:   — Спасибо! — шепнула на ухо.   А после ужина Владимир предложил продолжить игру в «Данетки», и Агафья с восторгом согласилась. Наталья следила за игрой с большим интересом. Владимир предложил продолжить ту игру, которую они начали, да так и не завершили во время их первого «свидания».   — Мать запретила дочери поливать цветок, она сказала, что ему вредно много воды. Когда дочь всё же полила его, мать очень огорчилась, — напомнила Агафья.   — Дочь намеренно полила цветок?   — Да.   — Цветок очень редкий?   — Да.   — Цветку и впрямь вредно много воды?   — Неважно.   — Дочь полила цветок назло?   — Да.   — У дочери с матерью не самые дружелюбные отношения?   — Да.   — Дочери нужно больше внимания?   — Да.   — Дочь хочет от матери подарка?   — Да.   — Дочь привыкла получать много подарков?   — Нет.   — Мать огорчилась из-за подарка дочери?   — Да.   — Подарок связан с цветком?   — Нет.   — Подарок был в горшке?   — Да.   — Подарок пострадал от воды?   — Да.   Наталья захлопала в ладоши.   — Ой, мне тоже очень нравится. А можно и я сыграю?   — Конечно! — отозвалась Агафья. — Владимир, у вас ведь было их много? Продолжим?   И они продолжили.

* * *

Они с Агафьей вернулись в свои апартаменты, когда за окном уже сгустилась ночь.   — Хороший был день, приятный, — задумчиво заметила Агафья, снимая кофту. — Очень необычный. Особенно зоопарк понравился...   Она внезапно зажмурилась и улыбнулась, замерев.   — С вами всё в порядке? — взял её за руку Владимир.   На долю секунды ему показалось, что Агафья засветилась. Вся, с головы до пят.   — Лучше не бывает! — заверила Агафья, открыв глаза. — Оно исполнилось. Помните то обещание, ту девочку в зоопарке?   — Машу? Что с ней случилось?   — Что-то хорошее, как я говорила. Я не знаю, что именно, но знаю, что хорошее. Вы останетесь? — Агафья взяла Владимира за руки и посмотрела ему в глаза. — Останетесь со мной? — понизила голос.   И Владимир кивнул. Агафья обняла его, и вновь нахлынули её чувства, и больше всего там было радости. Простой, яркой и светлой.

* * *

— Мэтр Зервас? — голос дежурного оператора. — Вы приказали сообщать обо всех изменениях.   — Слушаю вас. — Мэтра явно разбудили, и поводу для звонка лучше быть очень веским.   — Есть совпадение по второй метрике. Всё в рамках предсказанной модели.   — Отлично. Всей агентуре — доложить состояние мониторов. Режим наблюдения не изменять, докладывать каждые полчаса. Режим ожидания оперативных групп пока не изменять.   — Есть, — отозвался оператор. — Все уведомления отправлены, мэтр. Ждём дальнейших указаний.   Зервас так и не заснул до утра. Некогда отдыхать — условная фраза, совпадение по второй метрике означает, что синергия между парами агентов, включая Агафью и Владимира, намного выше ожидаемого: все их воздействия именем Владыки проявляются мощнее и действуют дольше, чем обычно. Благоприятный признак: вскоре последует одно из знамений. И ждать уже недолго.   Владимир и Агата несколько раз перечитали ту самую брошюру. Всякий раз оставалось ощущение, что они прочли роман ужасов.   — То есть ад существует, и мы где-то в нём, — заключила Агата в очередной раз, доставая из холодильника бутылку минеральной воды.   Она налила им обоим и выпила свой стакан залпом.   — Для ада тут многовато удобств, — хмыкнул Владимир, выглянув в окно.   Он отпил минеральной воды — хороша; то, что доктор прописал. Открывать окна на всякий случай не стали: вроде бы там кругом ночной город, куда ни кинешь взгляд, но если вспомнить, кто стоит за дверью в апартаменты...   — Ну да, ну да. Островок безопасности, да ещё возвращается в исходное состояние время от времени. Живи и не горюй, ага. Ежу понятно, это Лиана нам удружила. Не то так и ходили бы по лабиринту, с той тётей...   — Её зовут Асвил.   — Да знаю я, — раздражённо махнула рукой Агата. — С ней бы только и общались.   Агату передёрнуло. Она посмотрела в лицо Владимира, вздохнула и прижалась щекой к его плечу.   — Извините, — попросила она. — В голове не укладывается. Не успеваю ни въехать, ни привыкнуть.   — Нет, всё нормально. — Он погладил её по голове. — У самого не укладывается. И главное, что там он... ну то есть я, сразу освоился со всеми этими виграфами.   Владимир ещё раз перелистал брошюру. Название у неё тоже было весёлое: «Руководство по выживанию в Лимбе».   — Тут сказано, что в относительно безопасных областях Лимба, ну то есть этого места, всегда есть охрана.   — Ага, надзиратель, — буркнула Агата.   — Выходит, нам ещё повезло, что за нами присматривает Асвил. Тут есть список здешней флоры и фауны, и я не хотел бы с ними повстречаться без поддержки авиации. И Асвил не пускает нас именно туда, где с этой пакостью можно повстречаться.   — Ладно, чего кота за хвост тянуть... — Агата осеклась. — Блин! Ну точно. Я ещё не обратила внимания, а вы там, на Земле, обратили. Там сейчас нигде не видно кошек. Ну, ни во дворах, ни в домах. У меня в подъезде всегда парочка тусовалась — хозяйские, их часто погулять выпускали. А когда Агафья появилась, то ни одной не стало! И в других местах их тоже не видно!   — Агафья испугалась обычной кошки до дрожи, и что-то говорила тогда про демонов...   — И Лиана упомянула, что там, у этого Странника, таких, как они, называли демонами! — воскликнула Агата. — Выходит что? Это они специально убрали всех кошек, чтобы Агафью не пугать? Так, что ли?   — Агафья присылает отчёты ежедневно... — медленно проговорил Владимир. — Значит, там у неё уже знают, что демоны ей не попадаются. Раньше попадались, а сейчас нет. Ещё бы понять, что всё это значит.   — И ещё она никогда не предаст этого своего Владыку... тьфу, Странника, — хмуро заметила Агата. — Это уже я припомнила. Ну, из её памяти. Странник никогда не лжёт, заботится обо всех, кто стремится к истине. От такой власти фиг откажешься... — задумалась Агата. — Ну то есть можно отказаться, и вроде бы даже не убьют. И ещё Агафья не использует это всё для своей выгоды...   Они посмотрели друг другу в глаза.   — Ладно, давайте тот блокнот, — вздохнула Агата. — Запишу, что ещё успела припомнить. И вы запишите. А потом расскажу вам про ту змею. Это и правда очень прикольно.

* * *

Владимир проснулся часа в четыре, и снова осознал, что выспался. Откуда появилась привычка так рано вставать? Точно, это не его привычка, сам бы он валялся часов до девяти. А с того дня, как Вероника передала ему послание в закутке, всё и началось.   Агафья спала рядом, улыбаясь во сне. Между ними вновь ничего не было: всякий раз, когда Владимир мог или хотел прикоснуться к ней, к нему тут же приходило воспоминание о морге и ледяном теле Агаты под простынёй, перед глазами возникала стоящая рядом Агафья, спокойно и бесстрастно сверяющая генетическую карту Агаты. И минувшей ночью, и этой Агафья просто брала его за руку и прижималась к нему: видимо, ей хватало для счастья и этого. Сумасшедший дом...   Владимир осторожно выбрался из-под одеяла: Агафья всегда спит крепко, случайно её не разбудить. Основные инструкции получены: чтобы не случилось несчастья, нельзя делиться ни с кем сведениями о царстве Владыки и о миссии Агафьи. Раз всё ещё живы, значит, всё идёт по плану. Понять бы, по чьему.   Владимир оделся; пока умывался, припомнил прошлое Владимира-второго, заглянул в его память и понял, кто из них просыпается так рано: Владимиру-второму для полного отдыха достаточно трёх часов сна. Главное удовольствие его жизни — изобретение виграфов, оптимизация новых и прочие задачи на стыке высшей математики и графистики, практической отрасли теории виграфов. Разумеется, у него был некоторый опыт оперативной работы, в основном внушённой, внедрённой в учебном центре: предполагалось, что Владимир в основном работает за своим дизайнерским столом в лаборатории. Агентов часто отправляют парами, и в большинстве случаев агенты просто собирают информацию. Сидят тише воды ниже травы. По большому счёту, Агафья могла обойтись просто спецодеждой, её медальон-активатор Владимир может собрать из подручных материалов сам...   Владимир помотал головой. Это всё были мысли и воспоминания Владимира-второго, который и сам был неравнодушен к Агафье, но никогда в жизни не решился бы признаться ей в чувствах, и уж тем более предложить ей союз. Так кто хозяин в этом теле?   Владимир дошёл до столовой и обнаружил там... Наталью. Ей-то что не спится?   — Вам тоже не спится? — улыбнулась она. — Кофе будете?   — С удовольствием, — кивнул Владимир. — Вроде выспался, но не понимаю, почему.   — Я вот тоже выспалась, и тоже не пойму, почему. Ганя встаёт к рассвету, да?   Владимир кивнул ещё раз, и, пока Наталья запускала кофе-машину и готовила по чашке кофе им обоим, он вновь погрузился в воспоминания.   Когда на Агафью напал фатум, Владимир действовал чётко и уверенно, словно каждый день ему приходилось иметь дело с подобным. Ни растерянности, ни промедления — всё рефлекторно, быстро и эффективно. Со всех оперативных работников спрашивают строго: если после применения виграфов или инкантаций нанесён значительный ущерб или пострадали невинные — обязательно будет расследование, и изучат каждое воздействие, каждую мысль. Люди — самое ценное, что есть у Владыки: готовить специалистов долго, ими не разбрасывались; понятно, что за ошибки будет взыскание, но никто не казнит, не пытает и не запирает в темницу даже за серьёзные промахи. Особенно если человек сделал выводы из своих ошибок: он получит наказание сообразно им, но жизнь продолжится.   Ну а те, кто упорствуют в ошибках, лгут, причиняют страдания ради собственного удовольствия... С ними всё понятно.   И второе. Вчера Владимир стоял рядом с покойником — фатумом, погибшим от множественных ожогов — и не испытывал ровно никаких эмоций. При том, что возле тела Агаты эмоций было столько, что врагу не пожелаешь. Откуда такое хладнокровие и выдержка? Тоже Владимир-второй?   «Когда всё закончится, — подумал Владимир, — нужно как-то понять, можно ли удалить всё это и оставить только меня самого. Чтобы не приходилось по нескольку раз в сутки задаваться вопросом, а кто же хозяин в этом теле?»   — Прошу, — услышал он.   Задумался, не заметил хозяйку.   — Извините, — вздохнул Владимир и принял чашку. — Спасибо. Есть планы на сегодня?   — У меня — нет, я вчера впечатлений набралась, — улыбнулась Наталья. — Мне есть над чем работать, ну и процедуры, конечно. Но если вы куда-нибудь собираетесь, то я обязательно напрошусь с вами.   — Здорово вчера погуляли, — согласился Владимир.   И припомнил, что было ещё шесть случаев, когда Агафья вмешивалась в чужую беседу, как в тот разговор матери и дочери в зоопарке. И всякий раз она что-то предлагала, обещала, что случится хорошее, давала советы. Каждый раз её слушали, а спутники тех, с кем говорила Агафья, даже не пытались вмешаться — как и в тот, первый раз. Владимир потёр виски ладонями. Сколько всего успело случиться, кошмар!   — Что-то не так? — посмотрела Наталья сочувственно. — Голова болит?   — Нет, спасибо, не болит. Просто каждый день столько случается, я уже не успеваю понимать, что происходит.   — Может, так и должно быть? — поинтересовалась Наталья, и Владимира словно холодной водой окатили. — Может, так и нужно, чтобы вы не успевали?   И увидел её серьёзный и пристальный взгляд. «Она знает, — подумал Владимир. — Она что-то знает или догадывается». Во рту пересохло. Он заглянул в чашку с кофе — пусто. Наталья жестом спросила, не налить ли ещё, и Владимир согласился. Пока на нём светлый пояс, кофе можно пить вёдрами, и никаких неприятностей не последует.   Такая простая мысль. И действительно, а если так и должно быть? Только вот кому это нужно?! Эх, передать бы это туда, в зеркало...   — Если вам нужно то зеркало, то заходите, не стучитесь, — предложила Наталья, поставив перед ним чашку. — Камеры туда не смотрят.   Владимиру стало очень не по себе. Пришло отчётливое ощущение, что ему нужно следить за каждым своим словом сейчас. Наталья явно знала больше, чем можно ожидать.   — Ганя говорит во сне, — сообщила Наталья, улыбнувшись. — Вчера она задремала, пока вы отлучались, я и заметила. И знаете, даже во сне она любит играть в «Данетки». Я не сразу поняла, что она спит.   — Вы её о чём-то расспросили.   Владимир не спрашивал, он утверждал. Ощущение близкой опасности — «Следи за тем, что говоришь» — стало отчётливо сильнее, моментально вспотели ладони. Жар накатил и схлынул, но Владимир-второй не спешил брать управление, он не оценивал тактические вопросы, не исполнял виграфы.   Наталья покивала.   — Ничего такого. Но что-то тревожит её, и она не может рассказать, что именно. Не может или не хочет.   — Я сейчас вернусь. Не уходите пока, хорошо?

* * *

Агафья проснётся через час, не позже. Всё, что нужно делать тайком от неё, нужно успеть сделать к этому моменту. Владимир брёл в сторону кабинета Натальи и думал.   Вот то, что действительно не давало покоя. Он, Владимир Кремень, с трудом справляется с той новой картиной мира, что обрушилась на них всех, в котором есть зазеркалье и какой-то Лимб, в котором может находиться резервная копия человека. Что есть эти «из зеркала», и только по намёкам пока можно понять, что они больше, чем люди. И кошки. Владимир припомнил, с каким ужасом Агафья смотрела на Машку. И ведь не пыталась защищаться, исполнить « Princeps vult» или иную инкантацию. Почему? Не было сил? Растерялась?   «Это спусковой крючок, — пояснил Владимир-второй. — «Princeps vult» не более чем кнопка, триггер. Но чтобы он сработал, нужно вначале зарядить оружие. По-твоему, зачем она молится по утрам, а иной раз и по вечерам тоже? Вот именно, она заряжает своё оружие. Оно необязательно убивает».   Владыка всегда назначал наказание сообразно проступку, и горе инквизитору, который потребует наказания невиновному, первый такой урок обычно был и последним. Незадачливый инквизитор не умрёт, но получит такое взыскание, что повторного не захочется. Есть известная поговорка: «Владыка не наказывает трижды». Второе его предупреждение — всегда последнее.   Владимир встал перед зеркалом, и не сразу припомнил названия трёх вулканов — пароль — и сформулировал, что именно он хотел передать. Сердце забилось как ненормальное, отчего-то казалось, что за дверью притаилась Агафья, и стоит только начать читать послание, то его тут же застукают. И соврать ничего не выйдет. Такие вот пирожки с котятами.   Владимир сумел отправить послание и, выждав пару минут, успокоился и вернулся в столовую. Наталья так и сидела там, читая что-то с планшета.   — Обещают ясную погоду до конца недели, — пояснила она. — Терпеть не могу дожди. Мне пора гимнастикой заниматься — я позже приду, не скучайте. Всё в порядке? — Она взглянула на Владимира, и тот осознал, что девушка прекрасно понимает, о чём именно спрашивает.   И Владимир понимает, что она понимает... Он кивнул, и Наталья, улыбнувшись, быстрым шагом покинула столовую.   «Зайду-ка я в мастерскую», — решил Владимир.

* * *

— Послание?! — удивилась Агата, когда Лиана появилась у них в номере.   Она вошла через дверь и передала новости — протянула планшет с видеозаписью: «Есть ощущение, что, когда я не успеваю понять, что происходит, со всём разбирается мой двойник. Наталья явно что-то знает, я понимаю, что именно, побоялся спрашивать. Такие вот пирожки с котятами».   Агата озадаченно посмотрела на Владимира, затем на Лиану.   — Вы такое предусматривали? — поинтересовалась Агата у Лианы. — Что двойник всё равно будет перехватывать управление? И кто именно из них передал послание?   — Передал наш Владимир, ну то есть вы, — тотчас отозвалась Лиана. — Объясню на пальцах: каждая личность оставляет уникальный отпечаток. Владимир, ваш отпечаток не совпадает с...   — Ясно, можете не продолжать, — перебила Агата. — Извините, если что. Но меня это совсем не радует. Так вы предусмотрели что-нибудь против этого? — вновь посмотрела она в глаза Лианы и та кивнула.   — Но я передам послание остальным. Владимир не стал бы его отправлять просто так. — Лиана помахала постояльцам рукой и отбыла. И снова через дверь, безо всяких исчезновений.   — Знаете, что странно? Та фразочка, про котят. Вы её вообще никогда не говорили, я точно помню. Зато угадайте, от кого я её по сто раз в день слышала?   — И от кого же?   — Ну сказала же, «угадайте». От Вероники. Девицы наши вечно кривились — фу, как так можно про котиков?! А Вероника только смеялась и снова повторяла: «Такие вот пирожки с котятами — их ешь, а они пищат».   — Такие вот пирожки с котятами, — медленно проговорил Владимир. — Вот как. Думаете, такое послание от неё? Намёк на что-то?   — Врубиться бы, на что. Ладно, — вздохнула Агата. — Давайте сюда блокнот, это тоже запишем.

* * *

Владимир начертил круг — охранный периметр вокруг стула — и открыл ноутбук. Скорее по привычке, Владимиру-второму такие устройства не нужны, даром что компьютеры-вычислители на Другой Земле тоже есть и превосходят здешние по всем параметрам.   Что обычно делает агент после опасного задания? Верно, проверяет всё снаряжение и себя любимого — нет ли чего постороннего. Владимир исполнил «Зоркий глаз» прямо на столе. Всё чисто, нет посторонних воздействий.   И осёкся. Посторонних нет, а какие есть?! Он уточнил запрос к виграфу и получил перечень активных воздействий на себя. И чуть со стула не упал. Трижды повторялась «Стальная воля» — то, что обычно используют на операциях, чтобы не терять сосредоточения, не падать духом... Опаньки, как сказала бы Агата. Откуда дровишки? Кто поставил, да ещё в трёх экземплярах?   Снять все три воздействия оказалось несложно. И сил они отнимали порядком — что это получается, сам Владимир и ставил? Тогда понятно, откуда постоянное назойливое внимание Владимира-второго, отчего его голос почти ощутимо шептал в уши. Стоило отменить три экземпляра этого виграфа, и навязчивое присутствие двойника пропало. Но память и моторные реакции сохранились, Владимир исполнил для пробы «Зайчика» и запустил ярким лучом в стену. Сработало без сбоев.   Следующий вопрос, каким образом можно понять, что появилось такое вот воздействие, не исполняя каждый час «Зоркий глаз»? Задачка оказалась простой для Владимира-второго. Но на этот раз он не перехватывал инициативу, а словно спросил: «Можно, займусь?». «Можно», — разрешил Владимир-здешний.   Когда Агафья открыла глаза, Владимир бродил по их апартаментам с листом бумаги, на нём были отчётливо видны «Зоркий глаз» и другие детекторы. Агафья улыбнулась. С Владимиром ничего не страшно, он не забывает ни про безопасность, ни про всё другое.   — Выспались? — Владимир отложил лист бумаги на столик у кровати и присел на краешек, взяв Агафью за руку. — Вчера вы с ног валились.   — Замечательно отдохнула, — заверила Агафья, усаживаясь в постели. — Сегодня ещё погуляем по городу, да?   — Если хотите. Наталья тоже хочет с нами, ей не очень нравится сидеть тут с врачами.   Агафья рассмеялась и, придвинувшись, обняла Владимира.   — Конечно, пойдём все вместе.   После молитвы Агафья направилась в столовую, чтобы заняться завтраком. Владимира мягко, но настойчиво туда не пустила:   — У вас будет много времени обо мне позаботиться, но не в этом доме. У вас же найдётся, чем заняться?   И весело улыбнулась. Почти как Вероника там, в Управе. «Вероника? Другая Вероника? — Другая или та же самая»...   Стоп. Минутку. Или та же самая! Чёрт, она ведь прямым текстом тогда сказала: «Та же самая». Значит, Метельская одна и та же, на этой и Другой Земле, и, судя по всему, она умеет быть и там, и здесь одновременно. Умела. А ещё Наталья упоминала, что общалась с Вероникой у зеркала. Ну-ка, ну-ка...   Владимир вошёл в комнату Натальи, дверь приоткрыта, значит можно входить, и бегом добрался до того самого «Соглядатая» в спальне Натальи. Кто оставил этот странный виграф под кроватью? А второй на картине? Владимир добыл новый телефон и провёл детектором — кромкой экрана — по рамке зеркала и по картине.   Что и следовало ожидать. Опознаны биологические следы, которые люди оставляют, прикасаясь пальцами. И это отпечатки Метельской. Очень-очень старые. Вполне возможно, это она ставила виграфы. Учитывая, что Наталья живёт здесь как в крепости, она тоже может быть как-то замешанной в этой истории. И они — Агата, Агафья и Наталья — очень похожи. Сделать ту же причёску, обрядить Агафью и Наталью в одну и ту же одежду — и не различить, пока они молчат и не двигаются.   «Ничего уже не понимаю», — подумал Владимир, и, сам не понимая зачем, оставил в спальне Натальи виграф «Будильник». Мягкий, но действенный способ разбудить и позвать. Надо и в их спальнях такие же поставить. Энергии потребляют мало, служат долго, откликаются на расстоянии до двух сотен метров. И...   Получается, что только сейчас заметил. Тот виграф, который на скорую руку нарисовал в мастерской Владимир-второй этим утром, предупреждал, что есть воздействие. Но пока он не вспомнил об этом виграфе, тот и не отзывался. Плохо дело.   Владимир вернулся в мастерскую. Всё верно. После того как он поприсутствовал на утренней молитве, вновь появилась «Стальная воля», усиливающая присутствие Владимира-второго. Владимир удалил воздействие и дал двойнику новое задание: по возможности оперативно вспоминать про новый детектор. А пока двойник радостно «шевелил мозгами», не особо отвлекая Владимира от собственных мыслей, тот делал выводы. Если «Стальную волю» навязывает молитва, а в ней не было формул, адресованных кому-то конкретному, то вероятно, молитва тоже триггер. Тогда основное воздействие или на одежде и снаряжении Агафьи или Владимира, или... где-то в их головах.   Выходит, нужно проверить Агафью и всё их снаряжение, не привлекая внимания и не вызывая подозрений. Час от часу не легче! Ещё одна задачка для двойника, раз ему так нравится со всем этим возиться. Владимир сидел, погружённый в не очень радостные мысли, когда заглянула Агафья.   — У нас всё готово! Идёмте завтракать? Что с вами?! — встревожилась Агафья, подбежав к Владимиру.   А тот в очередной раз пытался выгнать из памяти сцену в морге.   — Её никто не заменит, — тихо позвала Агафья, взяв Владимира за руки. — Держитесь. Но вы очень нужны мне, правда. И вас никто не заменит, понимаете?   Владимир кивнул и обнял Агафью. Сразу же полегчало и ему, и ей. Насколько вообще может полегчать.   Чудо, что он успел подойти к тому самому зеркалу и оставить послание по поводу «Стальной воли». До того, как вошла Агафья.

* * *

— Я спросила у Змея, кто он такой, и он сказал мне, что он посредник, — пояснила Агата. — Ну то есть между мной и планетой. Получается, у каждого человека там есть такой посредник.   — И у всех это змеи?   Агата помотала головой. Странно, но первым же вечером пребывания в «адском отеле» она начала заплетать косичку. Владимиру, наблюдавшему за этим процессом, всякий раз становилось не по себе. Хорошо ещё, одежда на Агате оказалась обычной, не волшебной и не умела менять ни цвет, ни текстуру, ни фасон. И всё равно сходство с Агафьей было потрясающее.   — У меня змея, у других по-другому, — пояснила она. — Знаю только, что это животные или птицы. И они общаются со своим человеком.   — Что, прямо так говорят?! — удивился Владимир.   Видно было, как время от времени уж открывал пасть, но ни звука оттуда не доносилось.   Агата посмотрела на него как на идиота. Только что пальцем у виска не покрутила.   — Нет, он мысленно общается. Трудно объяснить. Вроде ни слова не говорит, только язык высовывает, но я как будто его слова слышу.   — Получается, он же и с Натальей говорит?   — Да, и это тот же самый Змей. И как он мог попасть на нашу Землю? Ой, слышите?! Звонок! Из ванной!   Точно, словно телефон. Владимир и Агата, не сговариваясь, бросились туда. В тамошнем зеркале отражалась комната — студия Натальи, а перед ней стоял тамошний Владимир. На раме зеркала в ванной горела надпись: «Владимир, прижмите ладонь к зеркалу».   — Шутники, — буркнула Агата, когда Владимир сделал ей знак молчать и прижал ладонь.   Прошло секунд пять, зеркало стало обычным зеркалом, надпись пропала, а Владимир отнял ладонь.   — Он... тьфу, я обнаружил, что, когда Агафья читает свою молитву, на меня наводится воздействие. Ну как инкантацией или виграфом. И оно делает моего двойника сильнее. «Стальная воля», или как-то так.   — Ничего себе... — прошептала Агата. — Нам тут заливали, что двойник поглощён, что вы с ним одна личность теперь, что это вы всем заправляете. А если нет?   — Пока да, — услышали они голос.   Лиана стояла в двух шагах от входной двери.   — Я постучалась, — тут же уточнила Лиана, — но вы не обратили внимания. Владимир, это именно вы отправили послание. Не ваш двойник.   — Но кто-то хочет, чтобы всем командовал двойник? — тут же уточнила Агата. — И кто же? И на что вы намекаете этимпока?   — Трудно сказать. Владимир, ваше альтер-эго понимает, что им пытаются манипулировать, и уже принял меры.   — Вам-то откуда знать? — прищурилась Агата и осеклась. — Чёрт, я должна была догадаться. Наталья, да? Это ваш запасной вариант? Она ведь до сих пор каждый день по сто раз смотрит в то зеркало!   — Поверьте, что бы я ни ответила сейчас, я могу навлечь на нас всех большие неприятности, — спокойно ответила Лиана. — Спасибо вам за то, что озвучили новости. Вам ничего более не передали? Подумайте. Сейчас между вами односторонний обмен, ваши знания не уходят на нашу Землю. Только оттуда.   — Минуту... — Владимир потёр лоб. — Он... блин, я ещё немного беспокоюсь за Наталью. Такое ощущение, что она знает, что я смотрю в то живое зеркало и тоже вижу там не только отражения. Но она никому не рассказывала.   — Это всё?   — Сегодня не прибудут обычные врачи, Натальей займётся дежурная медсестра, которую пришлют из ближайшей клиники. Отчим Натальи проверил, что всё в порядке.   Лиана одобрительно кивнула.   — Мы тоже проверим медсестру, благодарю. Что-то ещё?   — Прогноз погоды, — припомнил Владимир. — Вроде вчера обещали пасмурно и дождь весь день, но внезапно поменяли прогноз на три дня вперёд, теперь по прогнозу должна быть ясная погода. Теперь вроде всё.   — Отлично, и постарайтесь отдохнуть. — Лиана взяла за руки Агату и Владимира. — Нам нужно продержаться до конца вашего отпуска там, на Земле. Потом мы сделаем всё, чтобы вернуть вам вашу жизнь. Ваши жизни.   Кивнув, она отпустила их руки, и дверь номера закрылась за Лианой. Агата успела заметить стоящую по ту сторону двери Асвил. Интересно, «тётя-тигр» следит, чтобы никто не ушёл из номера без спроса или чтобы туда не вошёл кто попало? Руководство по выживанию не особо распространялось о том, кто такая Асвил и ей подобные. Написано только, что если встретившееся вам существо не пытается вас съесть, то вероятно, это ваш союзник. «Вероятно!» Очень мило!   — Получается, они её или грохнут, или сошлют подальше, — мрачно усмехнулась Агата.   — Кого «её»? Агафью?   — Ну да. Нам же пояснили на пальцах, что мы с ней вдвоём не можем быть на одной Земле. Если меня туда вернут, даже в другое тело, будет ассимиляция. Не сразу, но будет. И не очень ясно ещё, кто из нас с ней выживет.   Владимир вздохнул и обнял Агату. Той сразу стало легче, и она ощутимо расслабилась.   — Давайте кино смотреть, — предложила Агата. — Раз пошла такая пьянка... всё равно не смогу пока заснуть.

* * *

Вечером, едва только они вернулись домой к Наталье, Агафья первым делом пошла в душ. А Владимир, переодевшись в домашнее, вышел прогуляться. Интересная здесь охрана: в здании всегда минимум четыре человека охраны, но их не видно и не слышно. И врача — сегодня это та самая медсестра — тоже не видать, но случись что, она возникает словно из ниоткуда. Камерами схвачено всё: на самом деле, тот уголок, где живое зеркало, тоже под взглядом камер, но можно встать спиной к стеклянным зрачкам так, чтобы они не видели, что говоришь и делаешь. Ну заметят, что ладонь прижимаешь. Этим, похоже, тут никого не удивить.   Позвонил Белов, уточнил детали путешествия, послезавтра утром Агафье и Владимиру уже надо отправляться в аэропорт. А потом ещё две недели ездить с ней по миру и стараться не сойти с ума, не думать, что же будет дальше, когда Агафья решит вернуться к себе домой. Пока его не очень беспокоило, что Владимиру тоже предложат «вернуться», пока что его всё больше донимала мысль, что придётся открыть правду о том, что Агаты больше нет. Если только люди из зеркала не запудрят всем мозги и не заставят всех забыть о существовании Агаты, как заставили почти всех забыть о существовании Вероники.   Владимир полез в очередной раз в сумку, чтобы проверить, всё ли оттуда извлёк, Агафья сегодня сделала много мелких покупок. Он нащупал что-то смутно знакомое. Добыл и удивился. Та самая заколка для волос в виде чёрной розы. В тот раз Агата взяла её и заговорила голосом Агафьи.   Дверь в ванную приоткрылась, оттуда выглянула Агафья, завёрнутая в полотенце.   — Вы меня звали? — окликнула она.   — Нет, — признался Владимир, отпустив заколку, позволив ей упасть назад в сумку. Чёрт, может, стоило вернуть её Агафье?   — Странно. Показалось, что зовёте.

* * *

— Смотрите, почти неделю ясной погоды обещают! — показала Наталья. — А ещё вчера обещали сплошные дожди. Здорово, да? Завтра вы снова по городу гуляете?   Агафья и Владимир переглянулись, и Агафья решительно кивнула.   — Как будто сто лет уже из дома не выходила, — пояснила она. — Хочется хоть немного от работы отдохнуть.   В этом месте Владимира кольнуло, и не только потому, что один из детекторов обнаружил ложь. Разумеется, Агафья успела сделать оговорку, чтобы не получать нареканий от Владыки. Причём фантазии не запрещены: иначе не стало бы никакой культуры. А вот преднамеренная ложь, когда человек осознаёт, что это ложь, возбранялась и каралась тотчас. «Нам бы так время от времени», — подумал Владимир, слушая в пол-уха, как Агафья и Наталья обсуждают сегодняшние события.   Им довелось побывать на торжественном открытии художественной выставки, где присутствовало всё высокое руководство, начиная от заместителя министра культуры. И вот там Владимир отключил детекторы, зуд от них стал непереносимым. А уж каково Агафье, которая всё это чувствовала и не в состоянии заглушить зуд, можно только догадываться. Немудрено, что она избегала людных мест.   Сегодня они ходили в основном по музеям и выставкам. И снова нигде, даже в отдалении, им не встретилось ни одной кошки. Это совпадение? Или что-то иное?   После ужина девушки потребовали от Владимира интересных загадок для «Данеток», и почти два часа прошло в оживлённых обсуждениях и непринуждённом веселье. Наконец Агафья зевнула, в последний момент успела прикрыть рот ладонью и смутилась на секунду.   — Да, сегодня день получился длинный, — согласилась Наталья. — Я пойду отдыхать. Если вдруг будут силы, то попробую к половине первого дойти до телескопа, подходите.   — Если будут силы, — пообещала Агафья, и они с Владимиром отправились в свои апартаменты.

* * *

Владимир лежал, то проваливаясь в сон, то выплывая из него в дрёму, а Агафья лежала рядом, прижавшись к нему, и вслушивалась в его дыхание. Эти минуты уже который день были для неё самыми счастливыми.   Здешняя Земля полна лжи, пороков и хаоса. Пусть даже демоны разбежались кто куда, с момента возвращения сюда Агафья ни разу не встретила ни одну такую тварь, но люди, люди! На том открытии выставки сегодня можно было бы воззвать к Владыке и вынудить высокое руководство для разнообразия сказать правду, сказать как они грабят собственный народ, как преследуют тех, кто нелицеприятно выражает своё мнение о властях, как продают славу тем, кто её вовсе недостоин... Слушать всё это оказалось подлинной пыткой: даже там, где три бандита горели в пламени Владыки, было не так неприятно. Всё это можно было устроить, но приказ у неё однозначный: наблюдайте, собирайте сведения, не привлекайте внимания, когда это возможно. После явления фатума не было сомнений: вряд ли им с Владимиром удалось бы уйти живыми.   Всё здесь нужно менять. Всё-всё: ложь и прочие пороки так давно проросли в здешних людях, что во многих уже и людского-то почти не осталось. Чудо, что и отчим Натальи, и его окружение, и многие другие знакомые люди почти не испорчены ни ложью, ни иными пороками. Придётся терпеть. Все эти симуляции, всё то, что Агафья успела пережить на заданиях, и близко не стояло к сегодняшней выставке. И если всё это сумеет найти дорогу на их светлую Землю, уповать останется только на помощь Владыки. «Справимся, — подумала Агафья, задрёмывая. — Мы справимся».

* * *

Владимир проснулся где-то около часа ночи, он ещё не совсем выспался, но что-то выгнало его в явь. И вспомнил, что: хотел проверить, нет ли на Агафье и одежде тех самых элементов, что наводили на Владимира «Стальную волю». Осторожно выбрался из-под одеяла. Агафья не шелохнулась, и он, подняв свою и её одежду, удалился в ванную.   Там исполнил все детекторы. Ничего такого, ничего потайного. Тогда надо искать в самой Агафье? Но чтобы обнаружить подобное, Агафья должна не просто бодрствовать, она должна испытывать любую сильную эмоцию. Не во время молитвы же это делать — тогда точно костей не соберёшь. Тогда что? Владимир оставил все детекторы рабочими, через час-другой они сами остановятся, и вернулся в спальню. Вернулся под одеяло и, закрыв глаза, погладил Агафью по руке. Тут же убрал руку: показалось, что Агафья отдёрнула свою.   Агафья открыла глаза, поморгала и уселась, глядя на Владимира. Поглядела на свою руку и улыбнулась. Владимир, голова которого уже шла кругом, протянул ей руки, и Агафья придвинулась к нему, усевшись на колени. Поцеловала вначале неуверенно, почти робко, затем смелее. Может, можно было бы ещё остановиться и оттолкнуть Агафью, отвернуться, уйти, но уже не было ни сил, ни желания. Другое желание накатило горячей, неодолимой волной и, забрав обоих, сплавило воедино в своём горниле.   Владимир пришёл в себя не сразу, он всё ещё ощущал, как Агафья подаётся в его руках; она светилась подобно Солнцу, запрокинув голову и едва сдерживая стон наслаждения. Это понимание пришло уже потом, когда детекторы отобразили над головой Агафьи два сложных узора, два тщательно скрытых виграфа, причём таких сложных и защищённых, что и думать нельзя удалить их самостоятельно. Понимание пришло короткой яркой вспышкой и оставило Владимира, у него не было сил ни пугаться, ни что-то подозревать; он мог только лежать, остывая, и ощущать под ладонью, как остывает и Агафья.   — Спите, — шепнула Агафья, погладив его по щеке. И верно, оставаться в сознании стоило огромных усилий. — Всё остальное завтра...

* * *

Где-то в другом месте и другом времени Агата проснулась: вначале ей показалось, что приснилось что-то страшное, но потом осознала, что она словно выбежала из парной бани, из самого жара на мороз. Показалось даже, что изо рта пошёл пар.   Агата посидела, глядя то на часы, то на спящего рядом Владимира, и вновь её словно ледяной водой окатили. Что-то не так. Что-то определённо не так.   Агата подошла к окну и глаза её расширились. Пусть даже за окном был не настоящий город, а имитация, не более, но подобного всё равно не должно быть!   Луна висела над горизонтом. Огромная, медная, жутковатая. А в зените колыхались, плыли и пропадали, тотчас возвращаясь, зыбкие радужные полотна. Полярное сияние.   — Владимир... — голос не сразу повиновался Агате.   Она бросилась к Владимиру и схватила его за руку.   — Владимир!   Он тотчас уселся, протирая глаза:   — Что случилось?   — Посмотрите в окно, — предложила Агата, — и скажите, что видите. Хотела бы ошибаться, но происходит что-то ужасное. Прямо сейчас.   Владимир проснулся в четверть пятого утра; небо уже светлело на востоке, пусть даже до рассвета ещё далеко. Проснулся, ощущая необыкновенную бодрость, она была сильнее обычной, ярче обычной, при этом он прекрасно помнил, что ещё два раза ночью они просыпались и не могли оторваться друг от друга. Что происходит? Как можно выспаться всего за четыре часа, или сколько оставалось после этого «марафона»?   Агафья пошевелилась и почти сразу же уселась, недоумённо моргая.   — Я выспалась! — призналась она. — Такая странная бодрость! — Она рассмеялась и, притянув к себе Владимира, поцеловала. — Я в душ! — крикнула Агафья уже на бегу. — Сделайте кофе, ладно?   Во даёт! Владимир оделся и, выйдя наружу, первым делом встретился с Натальей, они чуть не столкнулись. И увидел, насколько широки её глаза и велико изумление на её лице.   — Небо! — выпалила она. — Вы видели небо?! Идёмте, покажу!   Она схватила его за руку, Владимир даже опомниться не успел, и повлекла за собой к лестнице.   Когда они вбежали в астрономическую каморку, Владимир и сам увидел. Зыбкие, переливающиеся всеми цветами радуги полотна в зените — полярное сияние. В медленно тающей тьме оно выглядело особенно внушительно. И — тишина вокруг. Обычно к этому моменту просыпались синицы и другие лесные птицы, и их щебетанье предвещало наступление утра, лес здесь в двух шагах. А сейчас было тихо-тихо. И небо, пронзительное ясное небо.   — Мне это очень не нравится, — сумел высказаться Владимир, когда немного пришёл в себя. — Совсем не нравится.   — Мне тоже! — посмотрела ему в глаза Наталья. — У меня очень неприятные предчувствия. А где Ганя? Спит?   — Нет, уже в душе. Просила кофе сделать.   — Я сделаю! — Наталья кивнула. — А вы делайте, что хотели. У вас же был какой-то план, да? Не буду мешать.   И убежала прочь. «Она права», — подумал Владимир, бегом направляясь в мастерскую. И у Владимира-второго тоже были очень дурные предчувствия. «Ну-ка, что он там вчера успел придумать по поводу детекторов и всего такого?».   Владимир-второй отчего-то вспомнил о маркере с красным колпачком, лежащем на одном из столов мастерской. Зачем он вдруг стал нужен? Что в нём такого? Владимир торопливо исполнил набросок виграфа, который вчера успел продумать его двойник, что-то для противостояния «Стальной воле» и подобным воздействиям, а затем мысли двойника о маркере стали сводить с ума. Владимир обнаружил его секунд за пять до того, как услышал шаги. Успел только спрятать в карман.   Агафья. Бодрая и довольная.   — Вы снова работаете! В душ хотите? У нас ещё есть...   Оба их телефона одновременно ожили, на каждый пришло сообщение. И Агафья, и Владимир оба достали телефоны и прочли.

* * *

Мэтр Зервас проснулся сам, минут за десять до сообщения диспетчера. Как чувствовал, пришла важная новость.   — Слушаю, — позвал он, прикоснувшись к сенсору.   — Три совпадения из трёх, мэтр Зервас. Каждый параметр проверен минимум по десяти источникам, все подтверждают.   — Что в этот раз — радуга?   — Никак нет, полярное сияние.   — Где ожидается извержение?   — Флегрейские поля, мэтр. По оценкам оперативного штаба, произойдёт в течение ближайших трёх-четырёх часов. Четверо наших агентов в окрестностях, их данные подтверждают оценку. Также ожидается извержение вулканов Казбек, Сент-Хеленс и Эребус, примерно в том же временном интервале. Ожидаемое количество жертв — от пяти до семи миллионов человек.   — Всех агентов на исходные позиции, — распорядился мэтр Зервас. — Авто к подъезду моего дома, созвать оперативный штаб.

* * *

Лиана постучала в их дверь ещё через десять минут. Агата и Владимир к тому моменту успели одеться и привести себя в порядок.   — Началось, — коротко пояснила Лиана. — Нам может потребоваться ваша помощь. Следуйте за мной.   Агата и Владимир переглянулись; забрав свои вещи, они отправились следом за Лианой.   По пути Владимир пару раз оглянулся: Асвил замыкала шествие; лицо её, если можно так сказать, ничего не выражало.

* * *

Сообщение выглядело странно. Невразумительный набор букв — и в конце: «Прибыть на точку ноль в течение пятидесяти минут».   — У нас мало времени, — напомнила Агафья.   Владимир посмотрел в её глаза и оторопел. Только что была та Агафья из закутка — весёлая, смешливая и легко смущающаяся. И вот перед ним оперативный работник Инквизиции. Исчезла улыбка, взамен — спокойное, сосредоточенное выражение лица.   — Идёмте.   Она быстрым шагом направилась из мастерской, а Владимир... пошёл следом. Странным было ощущение: он словно стал зрителем в своём теле, а не его хозяином. Попробовал остановиться, не идти, но тотчас кольнуло сердце и заболела голова. То есть сопротивляться можно, но будут последствия. Что за чёрт!   «Ваша задача — остаться в живых», — сказала тогда Вероника. Или как-то так. Уже понятно, что с Агафьей что-то случилось; Владимир шёл за ней следом, и он не узнавал Агафью: она двигалась быстро, почти бесшумно, не делая ни одного лишнего движения.   Они вошли в комнату, быстро переоблачились в волшебную одежду. Сумку Владимир не взял: попробовал взять её, но вновь был «наказан». Получается, что можно взять только то снаряжение, что надевается на них самих — и всё. Что вообще происходит? Память Владимира-второго не особенно помогла.   — Нам нужен транспорт до Управы, — пояснила Агафья, застегнув свою куртку, и вновь посмотрев в глаза Владимира.   И его сковало на пару секунд, словно он упал в густой, горячий кисель.   — Поставьте «Неведение» в наших комнатах. Встречаемся во дворе через минуту, — добавила Агафья и быстрым шагом покинула комнату.   Владимир попробовал взять сумку — куда там! Тут же начала кружиться голова, отнялись на секунду-другую руки. Владимир поставил виграф «Неведение» во всех трёх комнатах и направился к выходу, сразу же стало ощутимо легче. В коридоре его догнала Наталья.   — Что происходит? Куда вы?!   Владимир попробовал сказать: «К Управе», но словно набрал полный рот клея, не получилось сказать именно это.   — Мы в беде, — ответил он, стараясь двигаться медленнее. — Мы все. Пожалуйста, не говорите с Агафьей! — Он сумел остановиться, и головная боль, пронзив голову тупой иглой, становилась всё сильнее. — Пожалуйста, найдите в моей сумке заколку для волос, чёрную розу, — сумел добавить Владимир — терпеть боль становилось всё сложнее, от неё шли чёрные круги перед глазами. — Только не трогайте её голыми руками! И не оставайтесь в нашей комнате, там теперь опасно!   Он успел увидеть, как Наталья кивнула и метнулась в их с Агафьей апартаменты, и он ещё успел услышать, как она выбежала оттуда. Владимир быстрым шагом пошёл к входной двери. За окошком вахты увидел откинувшегося на спинку стула охранника с закрытыми глазами и улыбкой на лице. Хотелось надеяться, что он жив.

* * *

В зеркальном зале было теперь полно народа, но этих людей ни Владимир, ни Агата не знали. Люди стояли группами перед зеркалами. Время от времени кто-то уходил в зеркало или выходил оттуда. Лиана подвела Агату и Владимира к ближайшему свободному зеркалу, перед ним стояло три стула.   — Сядьте, если устанете, — предложила она. — Вкратце. Замечены признаки будущего извержения на Флегрейских полях, ориентировочно оно будет через три-четыре часа.   — Это который супервулкан?! Там же кругом города! — потрясённо заметила Агата. — Там же миллионы людей!   — Верно. Мы работаем над эвакуацией.   — И вы не смогли спрогнозировать такое?! — недоверчиво приподнял брови Владимир. — С вашими технологиями?   — Мы противостоим другим технологиям, — отозвалась Лиана.   Взмах её руки — и в зеркале теперь отображалась карта Италии, и на ней обозначены Флегрейские поля.   — Мы делаем всё, что можем, привлекли и официальные службы государств, и все союзные силы на Земле. И ещё вот это.   Вновь взмах руки, и новые изображения в зеркале, словно это теперь дисплей компьютера. И Агата, и Владимир увидели полярное сияние, снятое снизу.   — Над планетой зафиксировано сто восемнадцать областей полярного сияния там, где их не должно быть.   — Я понял, на что вы намекаете, — устало кивнул Владимир. — Те воспоминания. Там, сто пятнадцать лет назад, на Другой Земле тоже вначале были полярные сияния.   — Мы-то чем можем помочь? — тихо спросила Агата. — Только кулаки сжать на удачу.   — Воспоминания, — напомнила Лиана. — Всё, что придёт в голову. Всё, что мы или вы могли упустить, не заметить. Сейчас вы единственные люди с нашей Земли, которые хорошо знают события на другой.   — Скажите, а можно поговорить со Змеем? — тут же поинтересовалась Агата. — Я понимаю, что это совсем не вовремя. Но если он общается с Натальей, мы могли бы узнать последние новости!   Лиана посмотрела на неё удивлённо, и улыбнулась.   — Очень разумно. Да, я вас сейчас отведу. Владимир, мы не успели разобраться с ограничениями безопасности, побудьте пока здесь. Мари! — позвала Лиана, и к ним подбежала черноволосая девушка лет двадцати. — Побудьте пока с Владимиром. Если что-то вспомните — всё, что угодно — сразу же говорите!   Лиана посмотрела в глаза Владимира, а затем в соседнем зеркале появился до боли знакомый вид на летний хвойный лес. Лиана и Агата шагнули туда и отошли прочь так, что их и не видно.

* * *

Надев перчатки, Наталья осторожно перебрала вещи в сумке Владимира. Вот она, заколка. Девушка рассмотрела её, интересная заколка, а ещё интереснее на ней тончайшая вязь из латинских букв. Только в лупу и видно, что это текст. Наталья отыскала лупу и включила настольную лампу.   « Macte virtute sic itur ad astra»... Вот с латинским у нас плохо. Наталья призвала на помощь интернет, кивнула: «Кто преуспевает, тот достигает звёзд». И ещё одна фраза: « Obscurato nihil — Ничего не скрывай». И к чему бы это?   Наталье показалось, что её позвали. А через долю секунды поняла, кто. Она завернула заколку в салфетку, спрятала в карман и побежала в сторону сада-оранжереи под крышей. И не ошиблась. Замерев в нескольких шагах от входа, там терпеливо ждала змея — уж. Тот самый уж.

* * *

На улицах творилось несусветное. Дороги оказались полны машин, некоторые из них явно столкнулись, пусть и не на большой скорости — но пострадавших людей не видно. Вообще не видно людей: пустынный город, мрачные чёрные глазницы домов, равнодушно перемигивающиеся светофоры. Ни души. В стоящих как попало автомобилях тоже никого.   Они не смогли проехать даже до первого перекрёстка. Столкнувшиеся автомобили перекрыли дорогу, и их было никак не объехать.   — Садимся в любое другое авто, — распорядилась Агафья. — Выбирайте, каким сможете управлять.   Владимиру отчаянно не хотелось своевольничать, не выполнять её распоряжения. Очень уж хорошо помнилась та жуткая боль и ощущение, что он стал марионеткой. Он осторожно припарковал свой автомобиль так, чтобы он не стоял на середине дороги, и через пару минут они уже ехали на другом. Ключ был в замке зажигания, двери не были блокированы. «Теперь ещё и за угон отвечать», — подумал Владимир без особой радости.   Пугало всё: и тишина в эфире, и безлюдье вокруг, и выражение лица Агафьи. Похоже, что последнее пугает сильнее всего. Владимир послушно повёл машину в сторону Управы. Но не всё так просто: они проехали ещё пару поворотов, вновь попали в затор и вновь пересели в другую машину.

* * *

— Можно спросить? — позвал Владимир Мари. — Вы можете мне показать, где на карте области полярного сияния?   — Конечно! — И уже через пару секунд в зеркале медленно вращалась модель — глобус с пятнышками поверх.   — Вращайте его руками, — посоветовала девушка. — Просто представьте мысленно, что берёте руками и поворачиваете.   Владимир попробовал, и картинка послушно повернулась. Чудеса, да и только! Удобный интерфейс!   — Какие из них находятся над вулканами? — поинтересовался Владимир. — Можно пометить их каким-либо цветом?   Мари кивнула, и указала на четыре области.   — Они должны чем-то отличаться, — уверенно заявил Владимир. Это знание пришло откуда-то из глубины памяти, но не его памяти, а памяти двойника. — Точно, должны. Можете сравнить их с остальными? Не знаю как, по площади, по высоте, ещё как-нибудь?   На лице Мари отразилось изумление, но она быстро взяла себя в руки и, молча кивнув, жестом поманила к себе ещё нескольких людей.   — Сейчас выясняем. Они не должны были отличаться, но вы правы, есть различия. Дайте нам пару минут.

* * *

Наталья поговорила со Змеем — ну хоть какая-то польза от того, что врача нет рядом — и, проводив рептилию, выбежала в гостиную.   Никого. Камеры выключены. Где охрана — непонятно, стационарная и мобильная связь не работают. Да что вообще происходит?! Наталья добежала до вахты — и там пусто. Вроде же должен быть охранник, и час назад, кажется, был, а сейчас куда делся?!   Одно понятно, что Владимир и Агафья направились куда-то, где «всё началось», и там сейчас очень, очень опасно. Так сообщил Змей, а зачем ему врать? Их нужно предупредить!   Где «всё началось»? По всему выходит, что в Управе: и Владимир, и сама Агафья не раз упоминали это здание. Водить автомобиль Наталья не умела, да и кто разрешил бы ей сдать на права с таким диагнозом? Зато в её распоряжении были электросамокаты. «Спорт для ленивых», но если другого транспорта тебе не разрешают... Только бы хоть один был заряжен!   Повезло. Все заряжены — ну да, сама Наталья и проверяла. Теперь бы ещё понять, как добраться до этой Управы. С ориентированием на местности у нас плохо, Наталья всю дорогу путалась в картах, а мобильная связь отключена. А что со спутниковой навигацией? Тоже отключена. Наталья скрипнула зубами, не зная, что же делать, и тут из коридора к ней приполз Змей и мысленно сообщил, что поможет найти дорогу.   Никогда ещё Наталья так не радовалась. Для встречных она выглядела очень и очень странно: ехала на полной скорости на самокате, а на плечах её лежал Змей, время от времени высовывавший язык. Да только некому было смотреть и удивляться. Город словно вымер. И это жутковатое полярное сияние висело над головой...

* * *

Владимир и сам не понимал, откуда у него поток новых знаний: вероятно, это то, что его двойник на настоящей Земле описывал как присутствие Владимира-второго.   — Под каждой областью полярного сияния должен быть контур на поверхности, — пояснил Владимир, изображая спираль, пересечённую тремя радиальными линиями. — Примерно такой.   — Всё верно, — согласился один из тех мужчин, кого Мари позвала на помощь. — Мы их сразу же обнаружили, все излучают в нескольких радиодиапазонах.   — Вот итоги анализа, — добавила Мари, выводя на карту-глобус уточнения. — Вы были правы, все четыре такие области полярного сияния похожи по структуре и размерам.   — Теперь ищите примыкающие к ним другие области, они должны быть со схожими параметрами. Мы ищем примерно такое начертание... можно лист бумаги?   Словно из ниоткуда, перед ним возник и письменный стол со всеми чертёжными принадлежностями, и стопка бумаги. А Владимир-второй охотно делился своими познаниями.   — Вот такое или похожее, — начертил Владимир.   Очевидный виграф, обычно его исполняли командой. В прямом исполнении он рассеивал накопившееся напряжение, предотвращал землетрясения и прочие катастрофы. А вот в обратном...   — Вы правы, есть такие области, — сообщила Мари, в глазах её отразилось восхищение. — Что предлагаете?   — Это реверсивный виграф «Дрожь земли», — пояснил Владимир, едва поспевая за мысленным шёпотом двойника. — Остальные узлы — обманки, не обращайте на них внимания. Какую из этих точек не жалко?   — Простите? — удивились и Мари, и Роберт, помогавший им разбираться в проблеме.   — Мы можем обратить действие виграфа, не допустить масштабного извержения. Отвести часть энергии, — пояснил Владимир. — Но уже скопившуюся придётся туннелировать в один из узлов. Скорее всего, это будет мощное землетрясение. Решать нужно быстро, виграф работает уже несколько часов, времени осталось мало. В какую точку контура отвести?   — Сюда, — почти сразу же указала Мари. — Пустынная область, земная кора достаточно толстая, населённых пунктов поблизости нет.   — Мне нужно...   — Ферритовый порошок? — протянул мужчина флакон.   А они много знают!   — Нет. — Владимир прислушался к пояснениям Владимира-второго. — Что-нибудь острое. Нужна кровь, моя кровь. Мне нужно исполнить одиннадцать активаторов, и разместить их нужно вот в этих узлах...   Владимир-второй словно экзамен сдавал и ощутимо волновался. Но провёл все расчёты быстро и успел даже перепроверить. Руки, ноги и язык во время этого повиновались с трудом.   — Вот в этих, — Владимир поочерёдно указал, он два раза проверил, пока Владимир-второй не успокоился и не умолк.   Ужас, и как только Владимир-оригинал, по ту сторону зеркала, ещё не спятил?!   — Что тут у... — голос Агаты.   Владимир обернулся и увидел, как Лиана, взяв Агату за руку, прижимает к своим губам указательный палец, приказывая ей молчать.   — Поняла, заткнулась, — кивнула Агата без тени улыбки.   Владимир торопился и первые два виграфа запорол — они не включились. Зато включились все последующие.   — Да, и ещё. — Владимир поднял взгляд. Мари и Роберт со стопкой активаторов в портфеле уже почти вошли в зеркало. И замерли, оглянувшись. — Поблизости от каждого узла должен быть его создатель. Его нужно обезвредить — но так, чтобы не убить, и чтобы он ничего не заподозрил. Я не знаю, что там за триггеры, но их создатель будет в безопасном изолированном месте, откуда хорошо видно узел. Не знаю, чем ещё вам помочь.   — Вы и так уже очень помогли, — возразил Роберт. — Благодарю, мы будем крайне аккуратны.   — Что это было? — подошла Агата. — О господи, что с вашими пальцами?! Все исколоты в кровь! Что тут творилось?!   — Виграфы исполнял, — пояснил Владимир. А вот теперь начинают приходить последствия. — Чёрт, голова начинает болеть...   — И будет болеть долго, — пояснил Владимир-второй слышным лишь Владимиру голосом, — это плата за несколько рабочих активаторов.   Лиана взяла Владимира за руку.   — Вы потратили много сил и продолжаете терять. Агата, не поможете? Вам нужно перекусить, вам обоим. Нужно продержаться ещё несколько часов.   — Не вопрос. Держитесь! Сейчас что-нибудь сообразим.   — Что вам сказал Змей? — спросил Владимир, устало опускаясь на стул.   — Потом, всё потом! — крикнула Агата уже на бегу.

* * *

Четвёртый автомобиль, который они «одолжили», сломался в полукилометре от Управы. Просто выключился двигатель, и всё. И ни один из пяти соседних автомобилей не завёлся.   — Здесь близко, можно бегом!   Агафья кивнула и побежала первой. Она бежала так быстро, что Владимир едва поспевал.   Почему так пустынно вокруг? Где все люди, что должны были быть в автомобилях? Не испарились ведь!

* * *

— Мэтр Зервас, агенты на исходных позициях, — доложил оператор. — Ваша последняя пара только что прибыла к альтернативной Управе, все ждут распоряжений.   — У них есть квалификация, чтобы завершить Великие Врата? — поинтересовался начальник оперативного штаба.   — Не потребуется, — заверил мэтр Зервас. — Им всем достаточно просто сделать то, что они делают каждое утро. Они откроют проход на плацдарм, дальше начнётся работа для мобильных групп.   Начальник кивнул и повернулся к мониторам. Восемнадцать потенциальных коридоров, восемнадцать возможных заготовок для Великих Врат. Владыка сам выберет одну из них: теперь нужно просто ждать, указание будет чётким и недвусмысленным.

* * *

Вокруг Управы даже в выходные дни полно машин, в пристроенных корпусах не только офисы: для офисных работников там и магазины, и кафе, да много чего ещё. Но в это утро на стоянке ни одного автомобиля, мотоцикла, велосипеда — ничего. Чёрные провалы окон, и из каждого ощущалось неприятное и пристальное внимание. А вот это уже странно. Электричество в городе не отключено: и фонари работали, и светофоры, были подсвечены рекламные щиты и всё остальное. Но пока Агафья и Владимир ехали, они не увидели в домах ни единого освещённого окна.   Здесь было то же самое, а ведь левое от входа окно — там вахта — всегда было подсвечено красным изнутри, оттуда на парковку смотрела камера, там круглосуточно работали мониторы видеокамер и дежурное освещение. А сейчас ничего этого нет, кругом неподвижная густая чернота.   И ни единого птичьего голоса. Уже ощущалось приближение рассвета, вокруг уже всё светло, видны мельчайшие подробности, ну и где же птицы? Лето на дворе!   — Как тут темно! — неожиданно высказалась Агафья.   Владимир удивился, о чём она? Солнце приближалось к краю горизонта, да ещё это полярное сияние в зените — жуть полная. О какой темноте речь?   Звук её мобильного телефона. Сообщение пришло одной только Агафье. Она прочла его и посмотрела в глаза Владимира, и тому сразу же стало зябко. Глаза Агафьи показались чёрными, бездонными, и ледяное спокойствие на её лице не успокаивало.   — Здесь есть заготовка для портала, — пояснила она. — Необходимо найти её и проверить состояние.   Владимир хотел было спросить, что вообще происходит, но Агафья взяла свой медальон в руку, и слова застыли на губах Владимира, в голове возникли все необходимые формулы, а пальцы сами собой изобразили детектор. В этот момент Владимиру стало страшно: может, именно так чувствовал себя Владимир-второй? Может, теперь он первый?   Виграф оказался огромным, он напоминал мокрицу, свернувшуюся внутри овала размеров примерно три на пять метров. Агафья молча направилась к середине виграфа и встала там. И те же невидимые верёвочки, что словно тянули руки и мысли Владимира, побудили его последовать за своей спутницей.   «Всё, приплыли, — мелькнула мысль в его голове, — что, это тоже всё ожидалось? И что теперь делать-то?».   Агафья замерла — ни дать ни взять статуя. Она стояла, повернувшись лицом к востоку, и на лице её не читалось никаких чувств, оно стало безжизненной восковой маской — как у Агаты в то воскресное утро, в кафе. Едва Владимир встал в паре шагов от Агафьи, как незримые путы ослабили хватку, и ему удавалось теперь свободно думать. Но самое странное, что Владимир-второй удивлён происходящим не меньше. Но если не он тут сейчас главный, то кто?!

* * *

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Лиана.   Они с Агатой принесли — откуда только взялось? — два подноса с едой: отбивные и овощное рагу, мёд и булочки, чайник крепкого чая. Всё это оказалось очень кстати и для Агаты, и для Владимира. Такого жуткого, волчьего аппетита он давно не испытывал. И никто вокруг не обращал на это внимания, зеркальный зал сейчас стал штабом. А плывущие над головой непроницаемые облака, всего-то метрах в десяти над головой, вообще никого не удивляли.   — Как самозванец, — отозвался Владимир, закончив с обедом. — Спасибо, всё было очень вкусно.   — На здоровье, — пожелала Лиана и присела на соседний стул. — Почему самозванец?   — Ну не я же всё это изучал и делал, — усмехнулся Владимир. — Мой двойник, или как это назвать. А я так, говорящая голова. Не было бы двойника, я бы тут никому не был нужен.   Агата взяла его за руку, на лице её проявилось беспокойство. Она молча перевела взгляд с Владимира на Лиану и обратно.   — Я не люблю условное наклонение, — покачала головой Лиана. — Слишком просто выдумать всё, что угодно, и всё равно ведь не проверить. Может, вы и не сами изучали графистику, но вы очень хорошо ориентируетесь в материале. Я получила сводки: наши агенты поместили ваши активаторы везде, где указано. Они ведут себя так, как вы и предсказывали. Владимир, возможно на нашей Земле сейчас вы — единственный эксперт в этой области.   — Вы взяли создателей тех узлов? — поинтересовался Владимир, которому отчаянно не хотелось развивать эту тему.   Лиана кивнула.   — Они спят в тех же укрытиях, где мы их нашли. Под присмотром, их жизни ничто не угрожает.   — Круто! — восхитилась Агата. — Что теперь?   — Через сорок-сорок пять минут будет выброс энергии, и большой виграф дезактивируется, — пояснил Владимир. — Вы говорите, вы эвакуируете окрестности тех вулканов?   — Да, это идёт полным ходом, — заверила Лиана. — Можете не сомневаться, у нас есть и запасные планы, штаб в любой момент готов приступить к любому. Мы не полагаемся только на вас, вы ведь об этом подумали?   — Об этом.   — Вы сейчас под большим напряжением. — Лиана взяла Владимира за вторую руку. — И всё выглядит не так, как в мирное время. Просто держитесь, нам ещё может потребоваться ваша помощь.   Кивнув, она поднялась на ноги и отошла.   — Только что мне хотелось встать по стойке смирно и сказать что-то вроде «Служу Земле», или как тут говорят, — проворчал Владимир.   Агата рассмеялась, и на душе сразу стало светлее.   — Да, и мне тоже. Вы спрашивали, что сказал Змей. Он передал, что Агафья сейчас не Агафья и что вы с ней оба в большой опасности.   — Час от часу не легче, — вздохнул Владимир, и в этот момент к ним вновь подошла Лиана.   — Думаю, вам стоит это увидеть, — поманила она их обоих.   Силы возвращались на глазах, Владимир ощущал себя основательно выспавшимся. Чудеса! А ведь активаторы всё ещё действовали и продолжали вытягивать силы из их создателя.   Лиана подвела их к зеркалу, откуда открывался вид на Управу. Странно всё выглядело, пустая площадь перед зданиями — парковка, чёрные прямоугольники окон. И Агафья с Владимиром, неподвижно стоят поблизости. Агафья замерла по стойке смирно, глядя в сторону востока, Владимир — чуть поодаль, он склонил голову и смотрел на что-то под ногами.   — Что там происходит? — тут же поинтересовалась Агата. — И кто снимает? Там же нет ни одной камеры поблизости!   — Оперативная съёмка, — пояснила Лиана, — с большого расстояния. Наши и союзные силы в состоянии готовности. Мы можем вмешаться в любой момент.   — И чего же вы ждёте?!   — Нужно, чтобы наш возможный противник сделал следующий ход. Возле Управы Солнце взойдёт через двенадцать минут — думаю, всё произойдёт к этому моменту.   Агата вздохнула и покачала головой. Сколько книг она ни читала, сколько фильмов ни смотрела, сколько рассказов-баек ни выслушала — одно убеждение осталось неизменным: силы добра всегда опаздывают. Катастрофически опаздывают. Хорошо бы хотя бы в этот раз они прибыли вовремя.

* * *

У самого поворота на Фурье — улицу, упирающуюся в здание Управы — двигатель самоката отказал. Как Наталья ни старалась завести его, всё было тщетно. Она откатила свой транспорт в сторонку и побежала, придерживая Змея на плечах. Солнце уже близко, и Наталья ощущала, что всё случится к рассвету. Только бы успеть, только бы предупредить!

* * *

Владимир чувствовал приближение Солнца. Что бы ни случилось, Агафья обязательно прочтёт молитву, но на этот раз последствия могут быть печальными.   А сейчас самое печальное то, что сам Владимир скован непонятным воздействием. «Поверни руки, — намекнул Владимир-второй. — Посмотри на них. Сделай всё, чтобы увидеть внутреннюю сторону ладоней».   Владимир опустил голову. Точнее так, он расслабил мышцы шеи, и голова опустилась сама. Видимо, это не запрещено. Теперь ладони. Вот с ними затейливо. Он изо всех сил он старался повернуть кисти рук, но те не повиновались. Снова сигнал, новое сообщение для Агафьи пришло на телефон. Она прочла его и посмотрела на спутника:   — Исполните «Ясность чувств».   Незримые путы отпустили руки Владимира, ослабили хватку. Он послушно исполнил этот простой виграф, и большой виграф, посередине которого они с Агафьей стояли, осветился.

* * *

— Там появился виграф! — воскликнул Владимир возбуждённо, увидев, что проявилось на бетоне под ногами Агафьи и его двойника. — Смотрите, какой большой!   — Где?! — удивилась Агата. — Я ничего не вижу.   — Я тоже, — отозвалась Лиана, — но, кажется, понимаю. Владимир, смотрите только на этот большой виграф, не отводите взгляда.   Лиана взяла Владимира за руку.   — Штаб, есть картинка, мы знаем, что искать, — произнесла она. — Всем оперативным группам: «Готовность НОЛЬ». Нам нужно опознать всех в окрестности узлов, кто видит аналогичное начертание.

* * *

Владимир успел посмотреть на свою левую ладонь. Там светились буквы. Вот, значит, что за маркер. А написано там было «Вот такие пирожки с котятами». Владимир произнёс фразу мысленно, и чужая воля, сковывавшая тело, тут же ослабла. А Владимир-второй принялся вспоминать, чем это на них действуют и как от этого избавиться. Он пытался вспомнить, как справиться с виграфами, которые сейчас действовали на Агафью. И понял, что не стоит демонстрировать, что он теперь он может двигаться куда угодно и говорить что угодно. Добром это не кончится.   Краем глаза Владимир заметил движение. Скосил глаза, стараясь не поворачивать голову. Наталья?! Ей-то здесь что делать? И кто на её плечах?

* * *

Владимир-второй быстро осознал, что лучше не привлекать к себе внимания. Он стал решать сразу две задачи. Сначала надо придумать, каким образом снести и разрушить наложенные на Агафью воздействия так, чтобы ещё и выжить при этом, а уже потом — чем можно рассеять, разрушить большой виграф под ногами.   Если виграф правильно активируют, то появится просторный портал из Другой Земли на эту — настолько просторный, что в него сможет пролететь не очень крупный самолёт. Очевидно, будет вторжение. И не с этой Земли на Другую, как внушило руководство Агафье, а ровно наоборот.   Так. Есть несколько идей. Разрушить виграф не получится, Агафья не позволит провести сложные действия, на всё про всё у Владимира будет только пара секунд. Но пусть даже ломиком не получится пробить броню танка — может, получится порвать ему гусеницу?   Тем временем Наталья подбежала к ним, Агафья предупредительно протянула ладонь в её сторону, приказывая ей: «Ни шагу ближе».   — Уходите, — велела она сухо. — Вы сделали своё дело, не вмешивайтесь.   — Простите, Ганя! — посмотрела Наталья ей в глаза. — Я обещала Веронике, я должна. «Ах, неужели мы для вас не больше чем...»   Агафья вскрикнула при первых словах стихотворения, закрывая ладонью глаза, а затем, оскалившись, выпрямилась и махнула рукой в сторону Натальи. Ту словно выключили, её ноги подкосились, и она свалилась наземь. Все успели заметить, как Змей обратился в облачко разноцветных искорок, и его унесло ветром.   «Закончи! Закончи строфу! — услышал Владимир безмолвный крик под сводами черепа. — Ты ведь её тоже знаешь!»   — «Ах, неужели мы для вас...» — начал Владимир, и увидел, как Агафья стремительно поворачивается в его сторону, сжимая в ладони свой медальон.

* * *

— Она убьёт его... то есть меня! — крикнул Владимир и... бросился к зеркалу, на бегу явно исполняя правой рукой какой-то виграф.   — Нет, нельзя! — крикнула Агата в ужасе, но промахнулась, не сумела поймать его за руку.   Лиана, отошедшая минуту назад, тоже бросилась к Владимиру со всех ног — и также не успела.   Владимир добежал до зеркала, в котором показывали происходящее возле Управы, прижал к нему ладонь... и, подобно Змею, обратился в облачко цветных искорок, медленно рассеивающееся в воздухе.   Агата с лицом белее снега силилась произнести хоть слово, но не могла. Она смотрела на Владимира по ту сторону зеркала, ожидая каждое мгновенье, что он упадёт, рухнет наземь как Наталья, и уже не поднимется.

* * *

Агафья успела махнуть в его сторону ладонью. Владимира словно окунули в чан с кипятком, и только огромным напряжением сил он сумел закончить строку: «...не больше чем еда? Хотя вы были так добры, нас пригласив сюда!».   Агафья, губы которой отчётливо произносили «Princeps vult», прижала ладони к лицу и закричала, словно с неё живьём сдирали кожу. А Владимир ощутил, что незримые путы окончательно свалились, растаяли, сгинули.   «Сейчас! — завопил Владимир-второй, — Делай сейчас!»   Сделал. Простое начертание, снимающее наведённое воздействие. Оно само могло бы и не сработать, но под ногами у них был виграф портала, и энергии в него было столько вкачано, что он сам усиливал любое воздействие поблизости. Вряд ли творцы этого виграфа могли предположить, что именно он усилит.   Агафья с трудом поднялась на ноги, отняла ладони. Удивлённо посмотрела на них обоих; руки её были в крови — она не сразу поняла, что прокусила губу. Жуткие, кошмарные, невероятные воспоминания, которых не могло быть, ринулись откуда-то из глубин памяти. Она увидела взрывы вулканов по всей Земле и посланников Владыки, которые, по урокам истории, помогали выжить всем, кому грозила смерть от буйства стихий. А на самом деле посланники равнодушно и бесстрастно сжигали всё живое на своём пути. В голове Агафьи, неведомо откуда взявшийся, раздался голос Вероники: «Помни, это всё было на самом деле. Помни, что случилось с людьми. Если ты действительно веришь в добро, то не позволь этому случиться повторно».   Владимир ощутил, что становится жарко, горячо; зной стремительно нарастал; оглянувшись, Владимир увидел, что на востоке, где горизонт уже накалился до золотого сияния, над небом появляется светящийся круг, напоминающий Солнце во время кольцеобразного затмения. И ещё один, и ещё, становилось всё жарче. Всё понятно. Едва только Солнце выглянет из-за горизонта, сработает «Princeps vult», который Агафья всё же успела произнести.

* * *

— Сделайте же что-нибудь, — прошептала Агата, с трудом поднимаясь на ноги. — Там что-то происходит, сделайте! Хотя бы попытайтесь спасти его!   — Первая группа пошла! — услышала она чей-то голос. — Извлекайте обоих. Если он попробует отойти от Агафьи, он сгорит.

* * *

— Владыка выбрал вашу последнюю пару, — удовлетворённо заметил начальник штаба, указав на проявляющиеся на небе круги. — Агафья совершила жертвоприношение. Внимание, мобильной группе — минутная готовность. Всем остальным агентам по команде запустить активацию и отступать в убежища.   Всё, что осталось сделать Агафье — прочесть свою обычную молитву. Это запустит портал... и уже ничего нельзя будет остановить.

* * *

Агафья вспомнила всё: и то, что появилось в памяти, прочитанное голосом Вероники, и то, что случилось с момента, когда их вызвали к Управе. Понимала, что это она только что убила Наталью и её змею; что это она только что наложила проклятие на Владимира. Непонятно, почему он не умер мгновенно, но едва только взойдёт Солнце, Владыка Света завершит начатое.   Агафья посмотрела в глаза Владимира и усмехнулась. Кровь так и стекала по её губе, шее и ниже по одежде.   — Всё это было напрасно, — услышала она собственный голос. — Ваше предательство ничего не решило. Absolvitur, — махнула она рукой, завершая действие. — Бегите, если хотите, через минуту всё будет кончено.   Отвернувшись от Владимира, Агафья опустилась на колено, повернув лицо к востоку, и сжала ладонью медальон.

* * *

— Её медальон погас! — воскликнула Агата. — Вы видели?! Он у неё всегда светился! Что она делает?!   — Похоже, она отпускает его, — медленно заметила Лиана. — Я не вижу другого объяснения. Ему нужно выполнить её приказ буквально и убежать как можно дальше.

* * *

Владимир уже поворачивался, чтобы броситься наутёк — он тоже заметил, что медальон Агафьи погас, а восходящее Солнце перестало обжигать. Непонятно, что и зачем творила Агафья, но она явно предлагает ему убежать. Убежим, но не сразу. Владимир-второй тоже согласился, что бежать нужно не сразу. Агафья принялась читать свою утреннюю молитву, ни на что не обращая внимания. Тот, кого простили и на кого исполнили Absolvitur, уже не считается опасным. Если его простили незаслуженно, за всё ответит инквизитор.   Есть! Вот она, та крохотная песчинка — простенький виграф — которая может остановить часовой механизм; тот ломик, что сможет оставить танк без гусеницы. Владимир исполнил его быстрым движением и бросился к Наталье — всё ещё казалось, что она дышит; он поднял её на руки, и поспешил прочь, не оборачиваясь. Что бы там ни творилось, нужно отойти как можно дальше, и желательно не смотреть на восток. Тело Натальи казалось, весило тонну, и с каждым шагом этот вес увеличивался. Владимир не успел осознать, сколько коротких, спотыкающихся шагов он успел сделать, а затем ему показалось, что его бережно подхватили подмышки и повлекли, потянули, понесли прочь, а он изо всех сил старался не уронить Наталью.

* * *

Едва справляясь с подступающим ужасом, Агата смотрела как Агафья читает свою молитву, поверх картинки текли строки текста. Читают по губам? Владимира, по словам Лианы, должны уже были забрать. Только что толку, если Агафья успеет запустить этот виграф?   Вот только последнюю строку Агафья прочла другую. Взамен « Fiat lux aeterna... — Да будет вечный свет, — с губ её слетело — Vade retro in obscuro — Сгинь в забвении». Агафья сорвала с шеи свой медальон и бросила наземь.   Ослепительный краешек Солнца вырвался из-за горизонта, и на Агафью упала колонна ослепительного света. Агафья вспыхнула подобно факелу и растаяла, разошлась, растворилась в белом пламени за несколько секунд.   Ярко засиял огромный виграф на бетоне. Затем что-то случилось: часть начертания померкла, раскрошилась цветными искорками и погасла.   Вздрогнула земля. И все, кто собрался у зеркала и наблюдал за Управой, увидели, как прорастает трещинами и рассыпается в мелкие осколки бетон под виграфом, как гаснет сияющая диаграмма. Словно небольшой вулкан проснулся там, где только что был виграф: пламя ударило из разлома, и по бетону поползли волны, дробя его на куски, измельчая в пыль, разбрасывая в стороны. С грохотом осыпались осколками все окна Управы и соседних домов — а затем центральное здание Управы медленно, величественно треснуло посередине и обе половины чуть накренились в разные стороны. Несколько секунд казалось, что здание сейчас рухнет, но оно устояло, просто покосилось.   Померкло полярное сияние: оно сгинуло, словно великан смахнул его с неба ладонью. И исчезли, растворились множественные круги над горизонтом, как будто и не было их.   — Отбой тревоги, — услышала Агата. — Спасателям и инженерным группам прибыть в расположение узлов, докладывать каждые десять минут.   Агата уселась прямо на пол, ноги её не держали, она прижала ладони к лицу. Не было уже сил ни плакать, ни ужасаться, ни впадать в отчаяние. Больше всего ей сейчас хотелось исчезнуть раз и навсегда.   Агате показалось, что она слышит голос Натальи, и чёрная пелена, только что стремительно захлестнувшая окружающий мир, так же стремительно схлынула. Не может быть! Она жива?!   — Агата, вам нужно немного отдохнуть. — Лиана присела перед ней. — Владимир жив. У него множественные ожоги, несколько неопасных ранений осколками бетона, но ничего серьёзного.   Агате сразу же стало легче дышать. Она сумела понять, что сидит, прислонившись к чему-то спиной, что слёзы стекают по её щекам, а сама она глупо улыбается. Лиана перед ней сидела на корточках и тоже улыбалась.   — Нет, нельзя мне отдыхать. — Агата поднялась на ноги, взявшись за ладонь Лианы. — Упаду и вырублюсь. На этот раз всё обошлось, я поняла. Слушайте, я только что слышала голос Натальи!   — Поясните, — спокойным голосом попросила Лиана. Выслушала, оглянулась и поманила к себе Мари.   — Мари, проводите её в лабиринт к Асвил. И будьте рядом, пока я не освобожусь.   Агата недоумевала: в лабиринт? В ту уже осточертевшую гостиную?! Зачем?? Но особо спорить не стала; Мари взяла Агату за руку и первой шагнула в одно из соседних зеркал.   Нет, не показалось, они обе услышали голос Натальи. Она была напугана, и где-то рядом. Мари и Агата переглянулись и бросились в один из проходов, вроде бы оттуда раздавались крики.   Искать пришлось недолго: через три поворота они натолкнулись на грозную и непреклонную Асвил, которая в буквальном смысле слова волочила за собой Наталью за руку.   — Асвил! — крикнула Агата, сама не ожидая от себя такой храбрости. — Отпустите её, пожалуйста! Я знаю её, это Наталья!   Асвил остановилась, рыкнула что-то Наталье, та сразу же умолкла и сжалась в комочек, а затем... помогла Наталье подняться на ноги. Наталья не сразу решилась поднять голову и убрать ладони от лица. А когда отняла, в изумлении уставилась на стоящих неподалёку Мари и Агату.   — Агата?! Ты?? — и бросилась к ней в объятия.   Агата стояла, прижимая исцарапанную, растрёпанную Наталью к себе, и чувствовала, что жить стало ещё на капельку проще. Но почему сюда? Почему Наталья попала сюда, кто её скопировал? И почти сразу же она сама ответила на вопрос: это сделала, скорее всего та, с которой Наталья чаще всего общалась в зеркале.   — Асвил? — посмотрела Агата в лицо «тёти-тигра», продолжая прижимать к себе Наталью. — Спасибо вам!   Тигрица молча кивнула, развернулась и направилась прочь. Вскоре её шаги пропали за поворотом.   — Я провожу вас, — предложила Мари. — Провести вас в ваш номер? Наталья, у вас ссадины и царапины, я могу заняться ими. Это быстро и почти не больно.   — Это Мари, — представила её Агата, как только Наталья отпустила её. — Долго рассказывать. Здесь есть безопасное место, давай твои раны залечим!   — Нет, — покачала головой Наталья. — Ты ведь не туда хочешь. Давай вернёмся туда, куда ты действительно хочешь.   — Вы сможете вылечить её там, в зале? — посмотрела Агата в лицо Мари, и та кивнула.   Агата взяла Наталью за руку, и вся их компания направилась в сторону гостиной к ближайшему зеркалу. Наталья немного прихрамывала на правую ногу — а может это просто показалось.   — Ты как будто прислушиваешься, — отметила Агата. — Что слышишь?   — Голос Агафьи, — не сразу отозвалась Наталья. — Как будто со всех сторон сразу, но очень тихий. Ей плохо, ей страшно, она зовёт на помощь. Разве вы не слышите?! Вы не знаете, где она? — посмотрела Наталья в лицо Мари.   — Я — нет, — покачала та головой, — но я найду вам того, кто может узнать.

* * *

Владимир сидел у постели Натальи, «железные лёгкие» поддерживали в ней жизнь. У самого Владимира оказалась обожжена почти вся кожа, не прикрытая одеждой, но похоже, тогда он не обратил на это внимания. Так и не понял, кто или что унесло его прочь от Управы, но он хорошо помнил взрыв за спиной, ударную волну и пронзившую всё тело острую боль, когда его задело осколками камня. Понимал только, что уже никогда не увидит Агафью: что бы там ни случилось, она не могла выжить.   Его клонило в сон, и несколько раз Владимир едва не упал со стула, но наотрез отказался идти в палату. Вот оно и случилось. Он теперь один; Наталья если и выживет, то вряд ли будет человеком в подлинном смысле слова: Владимир услышал краем уха еёприговор, пока врачи обсуждали возможный прогноз и состояние пациентки.   Вокруг все вели разговоры про взрыв газа возле Управы. Владимир усмехнулся: «Ну да, а какую ещё версию подкинули бы прессе?». Обсуждали странную сонливость, напавшую на многих водителей — улицы уже приведены в порядок, мобильная связь восстановлена. А вот про полярное сияние никто не говорил ни слова. О нём вообще нигде не было, даже в интернете. Ну не могли же люди его не заметить?   Неведомо почему вспоминались ещё те часы, проведённые Владимиром — его копией? — в лабиринте. Беседы и походы с Агатой, тот самый гостиничный номер и всё остальное — смутно, вплоть до момента, когда Владимир бросился к зеркалу, чтобы успеть прикрыть самого себя, встать на пути исполняемого проклятия. По всему получалось, что кто-то из Владимиров всё же умер. По-настоящему и окончательно, после «Princeps vult» шансов у одного из них не было. А память, значит, успела объединиться, хоть и частично.   И что теперь сказать родителям? Что сказать Белову, у которого не осталось теперь ни одной дочери? Как вообще теперь жить?   Эти, из зеркал, пока ничем не выдали своего присутствия, не обратили внимания. Что ж, мавр сделал своё дело... Зато теперь Владимир владел виграфами. Обалдеть, как круто! Вся прежняя жизнь сгорела, буквально пару часов назад, и надо ещё суметь начать новую. Владимир взял Наталью за руку — живая и тёплая — и сам не понимая к кому, обратился с просьбой: «Пусть она выживет, пусть останется человеком. Пусть хоть кто-то из них выживет здесь, на этом свете, на Земле».   Его одежда стала простой одеждой. Проявился и отключился светлый пояс, перестали залечиваться повреждения на ботинках, куртке и прочем. Поиграл этими игрушками — и довольно. А чудесный новый телефон просто исчез. Когда он пропал и куда — уже не выяснить.

* * *

— Ты ведь тоже умерла тогда? — спокойно поинтересовалась Наталья, когда её привели в порядок и намазали мазью все царапины и ссадины.   Их с Агатой оставили одних за тем самым столом, за которым они тогда обедали с Владимиром. Наталья изредка поднимала взгляд, упиралась им в несущиеся над головой облака и поспешно опускала голову.   Агата кивнула.   — Значит, мне не приснилось, — заключила Наталья. — Я очень беспокоюсь за Агафью. Знаю-знаю, что это она убила меня и твоего друга...   — Владимир жив! — перебила Агата сердито.   — Я про Змея, — улыбнулась Наталья, взяв её за руку. — Настоящая сказка, да? Теперь я знаю, что чудеса бывают. Я успела увидеть, как он исчез. Мне очень жаль.   Агата вздохнула. Да. Вот только чудеса эти обычно происходят, когда уже ничего не исправить.   — Агата, Наталья, — позвала Лиана. — Есть важное дело, это не терпит отлагательства. Прошу, идёмте за мной.   Агата и Наталья переглянулись и послушно отправились следом. В зеркальном зале было всё ещё полно народу, кризис миновал, всё обошлось мощным землетрясением в необитаемом районе, катастрофических извержений вулканов не случилось, но теперь много работы спасателям и инженерным бригадам: надо чинить, восстанавливать, строить.   — Она выжила?! — поразилась Агата, когда на экране появилась больничная палата, в которой Наталья лежала под одеялом и дышала явно не сама, дремлющий Владимир сидел на соседнем стуле. Интересно, откуда съёмка? Откуда-то сверху, над дверью — там есть камера?   — Классно! То есть ты теперь и там, и здесь! — Агата взяла Наталью за руку. — Хоть кому-то повезло!   — Увы, не так всё просто. — Лиана по очереди посмотрела в глаза обеим. — Её убило проклятие Странника. Натальи нет в том теле, и она не сможет в него вернуться. Мне очень жаль, мы не умеем пока отменять подобное.   — Я всё понимаю, — кивнула Наталья, — но я ведь жива. Это Вероника, верно? Это она помогла мне выжить?   Лиана кивнула в ответ.   — Тогда зачем вы нас позвали? — тихо спросила Агата. — Это ужасно. Она так и пролежит остаток жизни на той койке, да? Овощ, а не человек?   — Мозг не пострадал, — заверила Лиана. — Тело тоже почти не пострадало, мелкие порезы не в счёт. Наталья не может вернуться в своё тело, но вы, Агата, можете.   У Агаты перехватило дыхание и не нашлось, что ответить. Она стояла, глядя широко раскрытыми глазами то на Наталью на койке, то на Лиану.   — Решение нужно принимать быстро, — добавила Лиана. — Долго ей в таком состоянии не протянуть.   — Возвращайся, — предложила Наталья, взяв Агату за руки. — Я заняла твоё место, помнишь? Мы ведь с ней ещё сможем увидеться? — повернула Наталья голову, встречаясь взглядом с Лианой.   — Обязательно, — заверила Лиана, — в том числе и там, на Земле. Может, не в этой жизни, но вы узнаете друг друга, обещаю.   — Береги моё тело, — улыбнулась Наталья. — Я о нём заботилась. И назови первую дочь Натальей.   Агата снова не могла ответить, только кивнула и стёрла с лица слёзы.   — Просто подойдите к зеркалу и прижмите ладонь, — пояснила Лиана, глядя на них с улыбкой. — Больно не будет.   — Ты ведь попытаешься её найти? — сумела спросить Агата, глядя в лицо Натальи.   Та кивнула.   — Тогда передай, что я не держу зла.   — Обязательно, — пообещала Наталья и отпустила Агату. — Поторопись. До встречи!   — До встречи! — отозвалась Агата и сделала шаг к зеркалу.   Прикоснуться к нему ладонью оказалось непросто, было отчаянно страшно, но Агата справилась.

* * *

Владимир дремал, время от времени возвращаясь в реальность, и не успел заметить, когда Наталья открыла глаза. Открыла и сразу схватилась за трубку, что проходила ей в горло от аппарата искусственной вентиляции лёгких. Плохая идея, Наталья закашлялась, чуть не подавилась.   — Врача! — крикнул Владимир, вскочив на ноги. — Наталья, нет, лежите, просто лежите! Вам сейчас помогут!   Наблюдать, как извлекают ту трубку, было не самым приятным зрелищем. Владимира мягко, но решительно вывели вон из палаты, и разрешили вернуться только минут пять спустя. На лицах врачей читалось изумление: вопреки прогнозам, пациентка не только полностью пришла в себя, но ещё и крепко послала врачей куда подальше сразу после того, как сказала им спасибо.   — Наталья?! — Владимир подошёл к кровати.   Наталья сидела там, рассматривая свои руки. Руки как руки, несколько порезов на них, заклеенных пластырями. Не о чем волноваться.   — Очешуеть! — услышал Владимир, и ноги его подкосились. Он чуть мимо стула не сел. — И точно всё по-настоящему. С ума сдуреть!   — Агата?! — услышал Владимир собственный голос, глядя на девушку на койке широко раскрытыми глазами. — Вы?   Она кивнула и, когда Владимир сумел подняться и пересесть на краешек кровати, обняла его и расплакалась.

* * *

Лиана протянула руку и отключила трансляцию из больничной палаты. Улыбающаяся Наталья смахнула с лица слезинки и повернулась лицом к Лиане.   — Я теперь застряла здесь, да? Но это всё равно жизнь, верно?   — Вы не застряли, — возразила Лиана. — Как только мы разберёмся с ситуацией, я помогу вам найти, где теперь жить. Уверена, что вам понравится. Но если вы хотите найти Агафью, нельзя терять ни минуты.   — Где она? — тут же спросила Наталья. — Как мне найти её?   — Где-то в Лимбе. Не в лабиринте, а где-то ещё. Всё, что мы чувствуем — это её страх, сильное чувство вины, отчаяние. Она считает себя виноватой перед вами, поэтому вы её и слышите. Да, вы можете найти её, если повезёт, но вы тоже рискуете жизнью, Наталья. Если вы сейчас погибнете в Лимбе, то это уже навсегда.   — Я найду её, — решительно заявила Наталья. — Она ведь спасла нас всех, я чувствую. Скажите, что делать.

* * *

Агафья помнила, что едва пламя охватило её, кто-то протянул ей руки, ей показалось вначале, что это Вероника. Агафья схватила те руки... и очутилась здесь. Где именно «здесь» было неясно, но страшнее места она не видела даже в кошмарах.   Пейзаж был однообразным — полуразрушенный лабиринт, кругом грязь и запустение. Сухой, безвкусный воздух. Низкие, жуткие тучи неслись с огромной скоростью метрах в пяти над головой, но вокруг при этом штиль, совершенно неподвижный затхлый воздух. И тишина. Агафья попыталась сказать пару слов, чтобы понять, что со слухом всё в порядке — убедилась и почти сразу же поняла, что здесь лучше не шуметь.   Они появлялись из-за стен, всегда внезапно — уродливые, асимметричные лица, столь же криво расположенные руки и ноги. Может, некогда они и были людьми. Двигались они неуклюже и медленно, часто спотыкались и падали, но пальцы на руках их заканчивались длинными когтями, а от взгляда в лица чудовищ всё тело пронзали ледяные иглы, начинали путаться мысли и чувства. Несколько раз Агафью загоняли в тупик; она просто закрывала глаза, не желая видеть, как её будут рвать в клочья, но внезапно наползала чернота, которая сразу же рассеивалась, и Агафья вновь обнаруживала себя в бескрайнем лабиринте. В другом его месте.   Её одежда стала просто одеждой и не помогала от усталости. «Вечные» галеты в специальных кармашках куртки стали несъедобной, мерзко пахнущей трухой. Пакеты с «сухой водой» вздулись: казалось, что они извивались словно гусеницы, Агафья выбросила их прочь и тщательно проверила все до единого кармана. Нет там ничего, никаких полезных предметов, и одежда теперь не чинится, с ней нужно бережно обращаться. А что делать, когда захочется есть, пить или потянет ко сну, она и думать не хотела.   Время от времени ей попадались дверные проёмы, а за ними виднелся не лабиринт, а что-то другое. Несколько раз Агафья пыталась заглянуть туда, и видела там сцены из своих кошмарных снов, и всякий раз только чудом ей удавалось убежать невредимой.   Усталость не усугублялась, но всё время была с Агафьей: сковывала движения, путала мысли, мешала сосредоточиться. Молитва всегда давала ей силы, человек не может без ежедневной молитвы, так устроен мир. А теперь её не стало. Агафья попыталась было начать привычную утреннюю молитву, но жуткая боль тут же пронзила всё тело. Она пробовала ещё два или три раза, пока не поняла, что ей не позволяют молиться. А чего она хотела? Сама отказалась служить Владыке, по своей воле...   Есть и пить не хотелось, прочих потребностей организма тоже не возникало, спать не тянуло. Но стоять на месте нельзя: изо всех щелей в полу и из стен тотчас начинали расти длинные корявые ветви, унизанные шипами, они пытались обвить её тело, а как потом выбираться из их объятий, неизвестно.   Когда становилось особенно страшно, Агафья несколько раз звала на помощь, и вдруг она услышала ответ, услышала голос, который не мог здесь прозвучать.   Агафья неосмотрительно забежала за угол — так можно было столкнуться нос к носу с чудовищем — и за очередным дверным проёмом открылась не очередная сцена из старого кошмара, а вид на хвойный лес в яркий летний день. Оттуда доносился умопомрачающий аромат хвои: теперь стало понятно, насколько мерзок и гадок здешний воздух. А за проёмом стояла улыбающаяся Наталья в той самой одежде, в которой Агафья её...   — Не бойся! — позвала Наталья, — здесь безопасно. Поторопись, на тебя кто-то охотится.   Агафья оглянулась и вздрогнула. Чудища. Да много! Не стоило бегать сломя голову, вот и потревожила их. Но... слишком уж всё хорошо! Это не может быть правдой!   — Я ведь никогда не лгала тебе, — напомнила Наталья. — Прошу, поверь ещё раз и сделай шаг.   Она сделала шаг за секунду до того, как когтистая лапа рассекла воздух там, где только что была голова Агафьи.   Жаркий летний день, свежий воздух, поют птицы, пахнет хвоей, ветерок приветливо приглаживает волосы... Агафья уселась с размаху наземь, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

* * *

— Наталья? С тобой всё хорошо? — в палату вошёл Белов. Было видно, что он встревожен. Оба его телохранителя остались снаружи.   — Убиться веником... — прошептала Агата, отпустив Владимира. — Ой, простите, Игнатий Львович!   — Агата? Это вы?! Но где тогда...   — Погибла, — сухо заметила Агата и закрыла лицо ладонями. — Она спасла жизнь мне и Владимиру. Простите, Игнатий Львович, у вас из-за меня одни неприятности.   И она снова расплакалась. Владимир, ощущая себя не в своей тарелке, поднялся с постели; туда присел сам Белов и осторожно обнял Агату. Видимо, он тоже не понимал, как такое может быть, но по манере говорить и держаться это Агата, тут двух мнений быть не может.   — Не вините себя. Я очень рад, что вы живы. Мне сказали, вы собираетесь выписываться прямо сейчас, вас подвезти?   Агата кивнула, шмыгнула носом и вытерла слёзы кулаком. Белов улыбнулся и, поднимаясь на ноги, потрепал её по голове.   — Я слышал, что там произошло, утром прочитал записку Натальи и помчался к Управе. Остальное, наверное, вы и сами знаете. Мы подождём вас снаружи, врач сейчас подойдёт.   — Ко мне домой? Или к вам вначале? Или к Наталье? — поинтересовался Владимир, едва только врач оставил их одних.   — Я не смогу появиться в её доме после всего, что случилось, — хмуро возразила Агата. — Она сказала, что я ни в чём не виновата, и всё такое, но я всё равно не смогу.   — Сказала?! Так она жива?   — Да. Теперь она застряла в том чудном лабиринте. — Агату передёрнуло. — Всё, идёмте отсюда, мне нужно хотя бы капельку прийти в себя.

* * *

Агафья не могла заставить себя встать, не могла отнять ладони от лица. Память вернулась почти вся, и на душе было тошно. Чем бы ни был тот лабиринт, умереть там не получалось.   — Как вы себя чувствуете? — услышала она незнакомый женский голос.   Она отняла ладони и посмотрела перед собой, а в следующий момент вскочила на ноги, отшатнулась и бросилась бы бежать, но ноги подвели её. Агафья вновь с размаху уселась и больно стукнулась затылком. Оглянулась — позади была огромная, высокая ель.   — Я не причиню вам зла, — спокойно пояснила женщина.   Теперь Агафья смогла разглядеть её; она обратила внимание, что Наталья, стоящая в паре шагов поодаль, спокойно смотрит на незнакомку — выходит, она её знает?!   — Я узнала ваши рефлексы, — продолжала женщина. — Вам внедряют их на первых занятиях. Вы испытали внезапный, необъяснимый страх, а моё лицо, вероятно, на долю секунды стало лицом чудовища.   — Вы демон, верно? — Держась за ствол дерева, Агафья поднялась на ноги. Она взглянула в лицо собеседницы, время от времени в её руки и ноги вонзались иголочки, словно призывали бежать и спасаться.   — Так нас прозвали там, на вашей Земле, — согласилась женщина. — Меня зовут Лиана...   — Меня не интересует ваше имя, — перебила её Агафья, оскалившись. — Теперь я поняла. Вы спасли меня, чтобы допросить. А она — просто иллюзия, да?   Агафья посмотрела на Наталью, и та вернула сочувственный взгляд, отрицательно покачав головой.   — Тогда вы должны знать, что вам не помогут ни пытки, ни наркотики. Я ничего не скажу.   — Я не собираюсь допрашивать вас, — заверила Лиана.   — Тогда давайте на этом и закончим, — прошептала Агафья, прижавшись спиной к дереву и закрыв глаза.   Сердце билось оглушительно, за его стуком не было слышно ничего. Агафья ощутила, как её берут за руку, и вздрогнула. Осторожно приоткрыла глаза — это Наталья.   — Вас спасла Наталья, — пояснила Лиана. — Она хотела этого, повторно рисковала жизнью. Мы знаем, что вы спасли Владимира и разрешили ему уйти.   — Я люблю его, — промолвила Агафья едва слышно и отвела взгляд. — Скажите, он жив?   — Жив и знает, что это вы его спасли. Агафья, я не прошу вас предавать то, во что вы верили всю жизнь, ради чего жили. Сейчас вы — единственный человек, который знает во всех подробностях то, что происходит у вас дома. Если захотите что-нибудь рассказать нам, то, возможно, вы поможете нам спасти ещё множество жизней. Вам решать. Здесь вы в безопасности. Наталья, — позвала Лиана, и та, к которой обращались, взглянула в её глаза. — Если пойдёте на восток, — указала она направление, — вскоре увидите дома. Тамошние люди будут рады вам, они уже знают, что вы обе спасли много жизней сегодня, и для них это не просто слова. Оставайтесь там столько, сколько захотите.   — Я хотела бы увидеть его, хотя бы раз. Можно? Только посмотреть! — Агафья смотрела на Лиану, и теперь от взгляда в лицо демона не возникало неприятных ощущений.   — Вы сможете и посмотреть, и поговорить, — пообещала Лиана. — Вы сами поймёте когда. Встаньте у любого зеркала и назовите моё имя — Лиана Фиона Марцелла Гейнрих. До встречи!   За спиной Лианы в воздухе возник прямоугольник — дверной проём. Лиана помахала девушкам рукой и прошла сквозь проём, и тот исчез, как и не было.   — Ой, смотри, кто ползёт! — Восторг в голосе Натальи.   Агафья не сразу поняла, что видит того же или такого же ужа. Наталья присела на корточки, и уж проворно забрался на её плечо.   — Я так рада, что ты жив! Что? Минутку... Он говорит, что передаёт привет от Агаты. Он её... ой, не знаю этого слова. В общем, её друг.   — Агата жива?! — потрясённо отозвалась Агафья.   Наталья кивнула.   — И ещё он говорит, что она не держит на тебя зла и просит о том же.   Агафья кивнула. Уж так же проворно сполз живой ленточкой на землю и исчез в густой траве.   — Ты немного соврала, — тут же заявила Агафья и улыбнулась, впервые за всё время. — Он не сказал, что она просит о том же.   — Да, это я сама добавила, — согласилась Наталья и подмигнула. — Извини. Первый раз соврала тебе, прости.   — Я не в обиде. А она сказала правду, каждое слово было правдой... — добавила Агафья, глядя туда, где стояла Лиана. — Я так виновата перед тобой! Нет, прошу, ничего не говори. Это ведь правда. Я убила тебя там.   — Но мы обе живы, — возразила Наталья. — И Агата жива, и Владимир. И если все живы, значит, что-то можно ещё исправить. Пойдём?   Агафья кивнула и следом за Натальей направилась на восток.

* * *

— Так и думала, что вещички все забрали, — удовлетворённо отметила Агата, заглянув в чулан. — Нет того чемоданчика. Стоп, а это что?! — Агата потянула с полки другой чемодан и едва не уронила его себе на голову.   — Я же с ним в отпуск обычно езжу! Откуда он здесь?! Помогите снять его!   Владимир достал чемодан с полки, тот оказался неожиданно тяжёлым, и они, выкатив в гостиную, открыли его.   — Обалдеть! — в глазах Агаты светился восторг. — Клёво, да?! Такие же вещички, ещё не распакованные. Всё, кроме телефонов. Это что, намёк, что от нас ещё что-то хотят?!   В дверь позвонили.   — Это ещё кто?! — удивилась Агата, удаляясь в прихожую.   Владимир последовал за ней. Ему не понравилось выражение лица Агаты. За дверью оказалась незнакомая им обоим женщина лет пятидесяти, высокая, светловолосая, кого-то неуловимо напоминающая.   — Не узнаёте? — улыбнулась она. — Хотя это неудивительно. Вы разрешите мне встать перед зеркалом? — указала она рукой на зеркало перед вешалкой.   — Да, конечно, — с сомнением в голосе разрешила Агата. — Проходите. Вот чёрт!   Владимир тоже вздрогнул. В зеркале отражалась знакомая им Лиана. А по эту сторону стояла совсем другая женщина.   — Лиана?! — поразилась Агата. — Впрочем, да, я уже ничему не удивлюсь. Слушайте, как вы это делаете?   — Когда-нибудь обязательно расскажу. Возьмите. — Лиана достала из кармана своей кофты паспорт и протянула его Агате. — Он тогда остался в отделении полиции, его нашли в ваших вещах.   — Ничего себе сервис! — восхитилась Агата. — Вы только за этим и зашли, чтобы вернуть мои документы?!   — Ну да. Завтра вы отправляетесь в свадебное путешествие. Если не передумали, паспорт вам пригодится.   Агата расхохоталась и долго не могла прийти в себя, Владимиру даже пришлось сбегать на кухню за водой — досмеялась до икоты.   — Да, о нём я совсем забыла, — призналась Агата, успокоившись. — Нет, теперь точно поедем, всем назло, да?   Владимир кивнул, улыбаясь.   — Мы заслужили! — заявила Агата. — Скажите, а эти вещички чудные... кто мне их подбросил на этот раз?   — Вы все вещи успели осмотреть? — поинтересовалась Лиана.   — Вы о чём?! — удивилась Агата и, вернувшись к открытому чемодану, принялась вынимать из него свёрток за свёртком. На самом дне оказалась коробочка размером со спичечный коробок, с большой прямоугольной зелёной кнопкой с надписью «Нажми меня».   — Очень смешно! — усмехнулась Агата, но кнопку всё-таки нажала.   — Агата? — услышали они с Владимиром голос позади, и стремительно обернулись.   Вероника Метельская. Та, в красном, которую Владимир встретил в тот день в закутке Управы. Стоит поодаль, прижимая ладони к груди, и улыбается.   — Если вы смотрите эту запись, значит, гроза прошла стороной. Моя дочь передала вам это снаряжение и эту запись. Пожалуйста, не обижайся на меня, ладно? Я отдала ей твой ключ и попросила оставить вещи. Она работает вместе с нами в одной конторе.   — Офигеть! — восхитилась Агата. — И я её знаю?! Кто она?   — Попробуй угадать, — улыбнулась Вероника. — И присмотри за ней, хорошо? Она станет хорошим юристом, если ей поможет хороший юрист. Я договорилась с руководством, чтобы вам разрешили оставить снаряжение. Пожалуйста, живите долго и счастливо!   И она исчезла, а следом из рук Агаты исчезла и коробочка с кнопкой.   — Я сделаю так, как она сказала, — медленно проговорила Агата. — Обещаю. Чёрт, ну надо же, её дочь!   — Что ж, не буду вам мешать, — покивала Лиана. — Вы заслужили отдых. Потом нам пригодится ваша помощь, сейчас только вы двое на этой Земле лучше всех остальных знаете о том, как живут люди на той, Другой.   — Постойте... — Владимир потёр лоб.   Невнятная мысль, которая несколько часов не давала ему покоя, похоже, оформилась.   — Слушайте, что я не пойму. Я помню, как всё случилось там, на той Земле. Когда туда пришли люди Странника, полярные сияния не прекращались ещё почти неделю. А сегодня их как будто выключили. И никто не заметил?   — Всё верно — как включили, так и выключили, — согласилась Лиана. — Это было непросто, но мы справились.   — Постойте, так что, на самом деле не было никакого знамения?! — поразилась Агата.   — Совершенно верно, не было. Но мы хотели, чтобы агенты Странника думали иначе, чтобы они начали действовать и выдали себя. Странник не сумел бы пройти, даже если бы их план сработал.   — И никакого ужасного извержения не случилось бы?!   — Случилось бы, но не ужасное. Поверьте, жертв бы не было, мы успели эвакуировать весь район.   — То есть всё это было напрасно?! Никто никого не спасал, все мы умирали просто так?! Ну вы и гады! — возмутилась Агата. — Нет, я понимаю, что этот их Странник — та ещё сволочь, ему миллиард людей убить — как два пальца об... как мне чихнуть. Ну а вы сейчас чем лучше?!   — Агата, — примиряюще позвал её Владимир и обнял за плечи. — Если бы не они...   — Знаю, знаю, ни вас бы не было, ни меня. Я офигеть как благодарна. — Агата посмотрела искоса на Лиану и буркнула: — Извините!   Лиана вздохнула.   — Что бы я сейчас ни сказала, вас это не очень утешит. Просто поверьте на слово, что всё было не напрасно. Мир?   — Мир, — согласилась Агата и протянула руку. — И знайте, что следующие две недели я не отвечаю на ваши звонки. Конец света, вторжение пришельцев, мне всё равно — разбирайтесь сами.   — Постараемся, — пообещала Лиана, улыбнулась и ушла, помахав рукой.   — Через дверь ушла, как все добрые люди, — поразилась Агата, заперев за ней дверь. — Что, теперь через зеркало не модно? Вот чего я не пойму: вы заметили, что Вероника ответила мне, когда я спросила, кто её дочь? Как это возможно?   Владимир пожал плечами.   — Да, знаю, что всё равно никогда не узнаю, — согласилась Агата. — Идёмте чай пить. Завтра рано вставать, нужно успеть выспаться. И отдохнуть, хоть капельку.   Пока чайник закипал, они сидели и молча смотрели друг другу в глаза. Сотни вопросов вертелись на языке, столько всего было нужно рассказать друг другу, но не сейчас. Может, завтра. Или через пару недель. А может, и никогда.

КОНЕЦ

Obscurato nihil: "Ничто да не будет скрыто".

Lorem ipsum: не несущий особого смысла латинский текст, традиционно использующийся в качестве условного содержимого страниц сайтов при их разработке и демонстрации.

Obscuro nihil, aperta claraque sum, janua clavisque sum, in lucem cum veritate sum...: "Ничто не утаиваю; я открыта и не запятнана; я дверь, и я ключ; в истине и под светом пребываю..."

Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna, esto perpetua: "Да пребудет вечный свет, да пребудет вечная истина, да будет так во веки веков".

Dentes: "Зубы"

Da mihi lucem tuam, da mihi gloriam tuam... Fiat lux aeterna, fiat veritas aeterna: "Даруй мне свет твой, даруй мне славу твою... Да пребудет вечный свет, да пребудет вечная истина"

Audi, vide, tace — si vis vivere in pace: "Слушай, смотри и молчи — если хочешь сохранить мир", дословно "жить мирно"; впервые первые три слова, девиз, появились на гербе Великой Ложи Англии (франкмасонская организация) в 1813; первое упоминание девиза во франкмасонском календаре относят к 1777 году. Фраза перекликается с известной статуэткой трёх обезьян ("Hear no evil, speak no evil, see no evil" — в русской традиции часто как "Ничего не слышу, ничего не вижу, ничего (никому) не скажу").

Princeps lucis: "Князь света", здесь: "Владыка Света".

Princeps vult: "Так желает князь", здесь: "По воле Владыки".

Absolvitur: (его, её) "простили".

____________________________________________________________

© Бояндин Константин Юрьевич. Обряд

Origin: http://samlib.ru/b/bojandin_k_j/n30-qp934f43f.shtml

Создан: 29/07/2023, изменен: 19/08/2023, 811k

Повесть: Фантастика

Series: Nous