# Тихое чудо (Гл-2)

Семён Валерьевич Борин

## Глава 2


В семь часов вечера Лариса уже сидела на кухне, хотя обычно в это время только возвращалась со смены. Она несколько раз прошлась по небольшой квартире, будто проверяя, всё ли на своих местах, хотя прекрасно знала: здесь всегда царил идеальный порядок. Чистота - это было то немногое, что ей оставалось контролировать в стремительно рушащемся мире.


Квартира была скромной: крошечная прихожая, кухня, одна комната. В комнате - старый, но добротный сервант, хранящий бережно расставленную посуду, солёный ковёр на стене, выцветший, но от этого не менее любимый. На полке - несколько пожелтевших фотографий: родители, застывшие у раскидистой яблони в деревенском саду; брат с улыбчивой женой; юная Лариса, ещё с длинной, густой косой. Она часто задерживала взгляд на этих снимках, словно черпая из них последние крохи силы.


На подоконнике - пара гераней, которые она упрямо выращивала, несмотря на редкое цветение. На стуле у окна - аккуратно сложенные лоскуты ткани, остатки работы, которую иногда брала домой. Всё было просто, по-советски просто, но до боли по-домашнему тепло.


Когда в дверь постучали, Лариса вздрогнула, будто её застали врасплох.


Марат стоял на пороге в чистой рубашке, с небольшой сумкой в руках. Он бросил быстрый взгляд на прихожую - не с праздным любопытством, а с уважением, как человек, ценящий чужой труд.


- Проходите, - сказала Лариса, отступая в сторону.


Он разулся аккуратно, словно боясь оставить на безупречно чистом полу хоть малейший след, и прошёл на кухню. Здесь всё было по-женски ухоженно: белоснежная скатерть, сияющая чистотой плита, на стене - вышитое полотенце, подарок покойной матери. На холодильнике - яркий магнитик из родной деревни, привезённый родителями.


- Вот он, - Лариса указала на чайник. - Вчера ещё работал, а сегодня - тишина.


Марат достал инструменты, присел к столу. Лариса стояла рядом, и впервые за долгое время ей было не одиноко в этой маленькой кухне. Казалось, сам воздух стал теплее, уютнее.


- Перегорел выключатель, - сказал он спустя минуту. - Пустяки. Куплю новый, а пока подсоединю временно.


Она улыбнулась - немного смущённо, но совершенно искренне.


- Спасибо вам... Я бы сама не справилась.


- Да что вы, - он поднял глаза, и в них мелькнула тёплая искорка. - Я рад помочь.


- Может... чаю? - Лариса сказала это почти автоматически, по-русски, по-домашнему. - Вы ведь с работы, устали, наверное.


Марат улыбнулся шире, как-то по-детски открыто.


- Если честно... не отказался бы. У вас так пахнет... по-доброму. Как у моей мамы дома.


Лариса поставила электрический чайник на стол и нажала кнопку. Он загудел, дрогнул - и, к её облегчению, загорелся маленький красный огонёк. Он работал. Пусть временно, но он работал.


Пока вода нагревалась, она достала из серванта хрустальную вазочку с домашним печеньем. Обычно оно лежало "для гостей", хотя гостей в её жизни почти не бывало.


Марат сел за стол, но держался непринуждённо, будто и не боялся нарушить её хрупкий уют.


- А как вы... сюда попали? - спросила Лариса, раскладывая печенье. - На стройку, я имею в виду.


Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только тепло.


- Да случайно всё. У нас в Молдавии сосед работал в этой бригаде. Один парень у них уехал домой, срочно. Вот и позвали меня вместо него. Я тогда как раз думал, где подзаработать. Родителям помочь надо, сестру учить... Да и мечта есть - дом построить. Свой. Небольшой, но чтобы сад, виноградник. Чтобы дети бегали.


Он говорил просто, открыто, без тени хвастовства. Лариса слушала, и ей казалось, что этот человек - как открытая книга: честный, прямой, написанный крупными, понятными буквами.


- Коплю понемногу, - продолжил он. - Не быстро, конечно. Но я не жалуюсь. Работа есть, люди хорошие... А тут ещё и вы.


Он осекся, будто почувствовав, что сказал лишнее, и отвёл взгляд к чашке. Лариса ощутила, как что-то тёплое разливается в груди - давно забытое, но такое желанное ощущение, что она кому-то интересна по-настоящему.


- Спасибо за чай, - сказал он тихо. - Давно так вкусно не пил.


Она улыбнулась - впервые за много дней легко, без малейшего усилия.


- Приходите ещё, - сказала она, её голос звучал мягко. - Если... захотите.


- Захочу, - ответил он сразу, без малейшего колебания. - Очень.


Так начались их вечера. Сначала - короткие прогулки по пустынной набережной, ни к чему не обязывающие разговоры о пустяках. Потом - старенький кинотеатр с облупившейся вывеской, лодочная станция, пропахшая мокрым деревом, карусели, на которых они смеялись, как беззаботные подростки. Лариса ловила себя на том, что перестала думать о болезни. Она жила каждым днём - впервые за долгие годы.


Марат рассказывал о далёкой Молдавии: о сочных виноградниках, о матери, пекущей лучшие плацинды на свете, о младшей сестре, мечтающей стать учительницей. Он говорил просто, но в его словах было столько доброты и тепла, что Лариса слушала, затаив дыхание.


А однажды вечером, когда они возвращались от реки, он взял её за руку - осторожно, будто спрашивая разрешения. Она не отняла.

И с этого момента всё стало другим.