# Голос из детства (Гл-1)

Семён Валерьевич Борин

"Чтобы идти вперёд, нужно однажды услышать себя маленького"

Голос из детства.


## Глава 1. Дом, который остался за него


Он стоял в эпицентре вселенной своего детства, в комнате, чьи половицы помнили топот его босых ног, где он, словно юркий зверёк, ускользал за кресло от бабушкиного призыва к обеду. Звон старых часов, отмеряющих полдень, когда-то был гимном беззаботности, а теперь - погребальным перезвоном по уходящей эпохе. Комната зияла хаосом: распотрошенные баулы, как раны на теле старого вояки, коробки, словно саркофаги с надписями-приговорами: "на выброс", "на продажу", "оставить". Дом, пропитанный запахом его жизни, казался осиротевшим, не понимающим предательства своего хозяина, готовящегося к бегству.


Он поднял с пола шершавый кокон старого шарфа, связанного бабушкиными руками долгими зимними вечерами. Её глаза, прищуренные над каждой ускользающей петлей, её ворчание - "Опять простынешь, если не будешь кутаться!" - звучали в ушах, как эхо. Шарф благоухал пылью и тем самым щемящим сердце ароматом дома, который развеивается лишь вместе с уходом любящих сердец. Он прижал его к лицу, и на миг сквозь пелену времени проступил образ бабушки, заботливо поправляющей воротник, словно ангел-хранитель.


Шарф обрел вечный покой в коробке "оставить" - ковчеге памяти.


Следом в руки попала жестяная шкатулка из-под карамелек. Она когда-то гордо восседала на кухонной полке, а бабушка, словно строгий страж сокровищ, отмеряла: "Одну в день, не больше!". Он сорвал крышку, словно печать с древнего свитка - внутри ворох пуговиц, как окаменелые слезы времени, монетки, поблёскивающие тусклым золотом былого, обрывки ниток, сплетающие сюжеты воспоминаний.


И вспыхнула яркая картина: он, мальчишка, болтает ногами на табурете, а бабушка, сидя напротив, творит сказки о своей молодости. Её голос, тихий, словно шелест листвы, рассыпался жемчужинами, и каждое слово становилось заклинанием, рассеивающим тьму и наполняющим мир ласковым светом.


Коробочка присоединилась к шерстяному стражу в братской могиле коробки "оставить".


Он ворошил залежи прошлого долго. Каждая вещица превращалась в портал, раскрывающий двери в минувшие дни:


- выцветшая футболка, пропитанная солнцем и запахом дворовых игр;


- школьная грамота, бережно помещенная бабушкой под стекло рамки, словно икона;


- деревянная ложка, дирижирующая симфонией супа, пока он корпел над учебниками.


Дом словно шептал ему через эти артефакты, напоминая, что он не просто занимал квадратные метры - он врос корнями в каждую трещинку, рос, учился, совершал ошибки, мечтал под его кровом. И что бабушка, хоть и покинула этот мир много лет назад, оставила свой отпечаток в каждом углу, словно призрак любви.


Уже готовый захлопнуть очередную коробку, он споткнулся взглядом о старый, запыленный картонный ящик, заброшенный в дальний угол кладовки, будто нежеланный гость. Он не помнил, чтобы прятал туда что-то ценное. Скорее всего, это был склад бабушкиных "захоронок", отложенных "на потом".


Он опустился на колени, осторожно приоткрыл крышку, будто освобождая дремлющее чудовище. Внутри - пожелтевшие газеты, словно мумии новостей, обрывки упаковочной бумаги, хранящие эхо подарков, несколько забытых безделушек, казавшихся рудиментами ушедшей эпохи. И среди этого хаоса - маленький конверт, словно маяк надежды.


Плотный, измятый, исписанный неуклюжим детским почерком, словно гравировкой на камне.


Время замерло.


На конверте дрожало послание:


"Мне. Когда вырасту."


Сердце забилось в панике. Он провёл пальцем по буквам, словно заклинатель, проверяя их подлинность.


Письмо. Его собственное письмо, словно весточка из забытого царства. Из тех времен, когда он верил, что взрослый он будет непобедимым героем, мудрым старцем, добрым волшебником. Когда бабушка, глядя в его лучистые глаза, говорила: "Запомни, милый, всё в жизни решается сердцем".


Он медленно разорвал край конверта, словно открывая врата в прошлое.


И увидел знакомые строки - своё детское послание самому себе, забытое, словно сон.