# Голос из детства (Гл-4)

Семён Валерьевич Борин

## Глава 4. Труднее всего - повернуть назад


Он сидел неподвижно, словно окаменевший, сжимая в руках письмо - нить Ариадны, ведущую из лабиринта сомнений. Листок дрожал, как осиновый лист на ветру - не от сквозняка, а от внутреннего землетрясения, от смещения тектонических пластов души, словно скрипучая дверь в заброшенную комнату сердца, которую он боялся открыть.


Он вновь прочел заклинание последних строк:


"Пожалуйста, не подведи меня.И не бросай дом.Он наш.Он хороший.Он всё помнит."


Комната вспыхнула в памяти калейдоскопом воспоминаний.


Каждый угол, каждая трещинка на мебели, каждая плитка на стене - всё дышало бабушкой, детством, им самим, словно страницы семейной саги.


И вдруг крамольная мысль, которую он гнал, как назойливую муху, пронзила сознание молнией:


А что, если я иду не туда? Что, если я совершаю роковую ошибку?


Но реальность, как злая мачеха, тут же вернула его на землю.


На подоконнике блекло красовались билеты в один конец - купленные заранее, "чтобы не струсить".


В коридоре зияли раскрытые чемоданы, наполовину забитые вещами, словно пасть ненасытного чудовища.


В телефоне, словно навязчивая мелодия, пульсировала переписка с двоюродным братом из Израиля:


"Приезжай, устроим тебя. Тут инженеры нужны."


В банке лежал приговор - заявление о закрытии счета.


У риэлтора томился, словно хищник в засаде, договор на продажу дома, с подписью, начертанной дрожащей рукой, словно предсмертной запиской.


Слишком много мостов сожжено, чтобы просто перечеркнуть все и сказать: "Я остаюсь".


Он, как зверь в клетке, метался по комнате.


Каждый шаг отдавался тяжким ударом колокола, возвещающего о конце.


В ушах звенел вчерашний разговор с начальником:


- Я увольняюсь.


В ответ - тягучая пауза, словно время остановилось, а потом - тихий, исполненный сожаления голос:


- Жаль. Ты был одним из лучших.


И почти шепотом:


- Если передумаешь - приходи. Двери открыты.


Он лишь молча кивнул в пустоту, зная, что собеседник этого не видит.


Воскресли в памяти муки сбора документов, унизительное стояние в очередях в консульстве, заполнение анкет, где он

чувствовал себя предателем, вырывающим корни из родной земли, словно преступник, бегущий с места преступления.


Он вспомнил, как жена - уже лишь тень былого - проронила слова, ставшие эпитафией их любви:


- Может, так и лучше. С чистого листа, как в новой тетради.


Он тогда смолчал, словно язык примерз к небу.


Какую жизнь он мог нарисовать на этом чистом листе? Какие краски выбрать, если душа выцвела под серым дождем разочарований?


Но теперь, держа в руках письмо, словно хрупкую бабочку, пойманную в сети времени, он впервые за долгие месяцы ощутил что-то твердое под ногами.


Бежать больше не было выхода. Некуда.


Но как остановить лавину, сорвавшуюся с гор? Как вернуть реку в исток?


Он опустился на диван, словно на край пропасти, письмо легло на колени - словно приговор. Закрыл лицо руками, и в образовавшейся тьме увидел лишь бледные обрывки прошлого.


Дом молчал, оглушенный его бедой.


Но эта тишина больше не сдавливала горло стальным обручем - она скорее ждала, как верный пес ждет возвращения хозяина.


Он поднялся, словно по знаку, и подошел к чемоданам, зияющим раскрытыми пастями, готовыми проглотить его. Открыл один.


Внутри - аккуратные бастионы сложенных рубашек, крепость документов, тома книг - мертвый груз прошлого.


Он выудил первую рубашку, словно пытаясь разгадать ее тайну, и нежно повесил обратно в шкаф.


Потом вторую, словно освобождая пленницу.


Потом третью...


Движения были медленными, почти священными, как древний ритуал очищения.


С каждой вещью, возвращенной на место, он чувствовал, как внутри него вспыхивает свет, рассеивая мрак отчаяния.


Как будто возвращал не вещи - а вырванные страницы из книги своей жизни.


Он замер, словно громом пораженный, взглянул на письмо еще раз - на этот живой осколок прошлого.


И тихо произнес, почти шепотом, словно боясь разрушить хрупкое заклинание:


- Я не уйду.


Не назло кому-то.Не из упрямства.


А потому что тот мальчик из прошлого верил в него больше, чем он сам мог поверить сейчас.


Он вздохнул глубоко, как будто из самой глубины легких, впервые за долгие мрачные месяцы.


И понял: шторм утих, но впереди долгий путь.


Нужно отменить билеты - разорвать билет в никуда.


Позвонить риэлтору - вернуть ключ от дома, который он чуть не потерял.


Вернуться на работу - надеть маску и выйти на свет.


Объяснить все родне за границей - признаться в слабости.


Признать, что он ошибся - сорвать с лица лицемерную маску.


Но впервые за долгое время он не страшился трудностей, как путник, нашедший компас в дремучем лесу.


Потому что теперь он знал: он идет по дороге, ведущей домой.