# Спор за первенство в доме

Семён Валерьевич Борин

В новой квартире вещи начинают спорить о своей важности, пока неожиданный финал не показывает, кто на самом деле нужен человеку больше всех.

Спор за первенство.


Новая квартира дышала стерильной пустотой. Ослепительные белые стены, как холст, ждали первого штриха жизни. Солнечные кинжалы пронзали девственно чистые стёкла, и, танцуя на стенах и потолке, превращали единственную комнату в подобие небесного чертога. Стоишь посреди этого сияния, словно плывёшь на облаке, сотканном из мечты и надежды... "Эх, хорошо-то как!" - шепчет душа, готовая раствориться в этой белизне.


Но идиллия была предательски нарушена. Часы с кукушкой - этот механический пережиток прошлого - не давали забыться в райском мареве. Кукушка, словно зловещий глашатай, выпорхнула из своего домика и отсчитала своей деревянной трелью двенадцать ударов. И тишина вновь опустилась, как саван.


Но ненадолго. За дверью послышался ропот, словно земля под ногами заворочалась. Затем глухой удар сотряс тишину, и мужские голоса, хриплые и напряжённые, завопили: "Давай, давай! Ещё чуток! Ноги осторожно!" И снова удар, эхом прокатившийся по квартире.


Щёлкнул замок, словно освобождая пружину спора. Дверь распахнулась с яростью, ударившись о напольный ограничитель. В проёме, словно из преисподней, возникли двое грузчиков в рабочей одежде - потные, уставшие, но полные решимости. Перед ними, как символ уходящей эпохи, возвышался массивный дубовый стол круглой формы на точёных ножках. Стол, пропитанный духом времени, словно артефакт из бабушкиного сундука.


- Давай занесём эту реликвию, да и дух переведём, - предложил молодой грузчик лет двадцати девяти в синем комбинезоне, с непокрытой головой, словно бросая вызов тяжести.


- Ох, тяжёлый, гад! - прохрипел его напарник, мужчина лет пятидесяти пяти, в выцветшем чёрном рабочем костюме, голова которого была укрыта кепкой. - Больше я такие тяжести таскать не буду. Пусть вызывают кран и подают в окно, как рояль для оперы!


Спустя пару мучительных минут "тяжёлый гад" водрузился посреди комнаты, словно трофей. Рабочие, обессиленные, облокотились на него, как на спасительный островок, и завели разговор, словно открывая ящик Пандоры.


- Умели же когда-то люди работать! - восхитился молодой грузчик. - Такие вещи создавали на примитивных станках или вручную! Ишь, какое произведение искусства отгрохали! Если б мне его отдали, я бы из него сделал конфетку: снял старый лак, как змеиную кожу, прошпаклевал все трещины, отшлифовал тремя наждачками, словно драгоценный камень, а потом покрыл бы английским лаком в два-три слоя, словно глазурью, и... продал бы его за приличную сумму, чтоб жить, как падишах!


- А если бы мне отдали, - возразил старший, - то я б его променял на пару килограмм свиных биточков у кума. Он разводит свиней, и ему стол как раз подойдёт для разделки туш. Ему хорошо, и мне приятно, - промурлыкал он, словно кот, предвкушающий лакомый кусочек.


Со двора донёсся гудок автомобиля - резкий и нетерпеливый.


- Это нам. Не даст хозяин постоять и минуты, - вздохнул молодой грузчик.


- Потаскал бы сам, узнал бы тогда, каково нам! - огрызнулся старший.


- Куда ему! Он и так еле дышит, качается на ветру, как осенний лист, - усмехнулся молодой.


Гудок повторился, на этот раз более настойчиво.


- Вот нудный какой! Ладно, пошли, а то сейчас все соседи выбегут, шум поднимут, - проворчал старший.


Грузчики ушли, закрыв дверь. Но минут через десять они появились вновь. Теперь в их руках были огромные сумки, словно мешки Деда Мороза, полные подарков. Они их ставили под стол и уходили. Потом снова и снова появлялись и исчезали, словно призраки.


Так повторялось раз пятнадцать, пока квартира не наполнилась всевозможными вещами, которые были разбросаны повсюду - на столе, под столом, на кровати, в шкафу... Образовалась своего рода свалка, словно последствия стихийного бедствия.


Когда рабочие занесли последние упаковки, их лица горели румянцем, и пот лился ручьями, как после забега на марафонскую дистанцию.


- Уф, устал чертовски! - вытирая пот рукавом, простонал старший грузчик. - Наконец-то закончили. Думал, помру на лестницах, словно старый конь. Сейчас самый раз подкрепиться!


- Будет тебе всё, не волнуйся! Хозяин ведёт нас в кафешку. Там мы совместим приятное с полезным - перекусим и денежку получим, - подмигнул молодой.


- Люблю хорошо поесть! А деньги подавно. Идём скорей! - воскликнул старший, и они поспешили прочь.


Рабочие ушли, плотно закрыв за собой дверь.


Наступила тишина. Лишь ходики отбивали время, словно мерный пульс опустевшей квартиры: тик-так, тик-так...


Солнце светило уже не так ярко. Время клонилось к вечеру. Кукушка прокуковала шесть раз.


С последним "ку-ку" на столе заметилось шевеление. Затем показались виновники - Зеркала: Большое овальное, Настольное круглое, Прямоугольное с полочкой и маленькое Карманное. Они поднялись во весь рост и гордо осмотрелись, словно генералы, выходящие на парад.


- Что ни говорите, а я в доме самая главная вещь! - заявило Большое зеркало. - Я вишу у входа, и все приходящие и уходящие смотрят на меня. Я им подсказываю: где разгладить волосы на голове, где под носом убрать грязь, где помада съелась на губах, правильно ли галстук завязан, хорошо ли костюмчик сидит... Я - верный страж красоты и стиля!


- А мне Человек так прямо и сказал: "Ты моё зеркало души", - отозвалось Настольное зеркало. - Бывает, придёт домой, сядет напротив и смотрит, смотрит... Потом как заплачет! Мне его становится так жалко, что больно смотреть. Мы вместе поплачем вволю, затем он засыпает, как младенец. Он во мне больше всех нуждается. Я - тихая гавань для его печалей!


- А без меня бы он превратился в чудище, - вмешалось Прямоугольное зеркало. - Я ему напоминаю, что нужно помыться, побриться, зубы почистить. Он меня слушается, потому и чистый. Я - его совесть и гигиена!


- А меня он целый день носит у сердца, в кармане, - пропищало Карманное зеркальце. - Он нуждается во мне на работе, в театре, на улице. Залетит в глаз мушка, он сразу меня берёт и с моей помощью извлекает её. А в молодости... Когда ему надо было вызвать подругу на свидание, он брал меня. Подруга жила на четвёртом этаже. Я пускало солнечные зайчики в окно, и она тотчас выходила. Я было на их свадьбе. А позднее их дети и внуки играли со мной. Я - его верный спутник и хранитель воспоминаний!


На столе опять шевеление. Из картонных коробок показались: Люстра-мать с детками-лампочками, Бра и Фонарик. Люстра встала во весь рост, звеня хрустальными серёжками, словно королева, требующая внимания.


- Эх, вы! Много ли Человек в вас разглядит, если не будет света? - воскликнула Люстра. - Ровным счётом ничего! Пусть он побреется в темноте или губы намажет, а про зубы я уже не говорю. А со светом дело обстоит иначе. А кто даёт свет, как не мы! То-то же! Мы - дарители света и ясности!


- А без меня он не сможет ни читать, ни писать, - добавило Бра.


- А если в подъезде нет света, я провожаю его до квартиры, - пропищал Фонарик. - Или пуговица закатилась под диван, я её нахожу. Я - его верный поводырь во тьме!


- Мы тоже нужны Человеку! - хором закричали Лампочки. - Сколько нас повсюду - не сосчитать. Мы в телевизорах, в автомобилях, в уличных фонарях... Чтобы перечислить - дня не хватит! Мы - маленькие звёздочки, освещающие его путь!


- Факты налицо - мы важнее всех! - заключила Люстра.


Лампочки дружно зааплодировали, словно соглашаясь с каждым её словом.


У стены заскрипела кровать. Ей захотелось тоже внести ясность в этот спор, разгоревшийся как пожар.


- Помыться, побриться, почитать - это всё мелочи жизни! - заявила Кровать. - Без них можно обойтись, уж я-то знаю. А ответьте мне, пожалуйста, на вопрос: какому человеку приятно увидеть себя в зеркале старым, дряхлым, в морщинах? Правильно, никому! А кому охота после трудного рабочего дня читать? Никому! А что хочется? Верно, отдохнуть! И кто в этом ему поможет? Конечно, я, я и только я! И, поверьте мне, он про вас даже не вспомнит. Завалится на меня без сил, подушку под голову и спит, как убитый.


И ещё! Какое вы ему можете доставить удовольствие? Никакое! А я могу! Сколько раз уже доставляла ему и его подружкам! Благодаря мне человеческий род существует. И зеркал не надо, и света. Я важнее всех в доме! Я - колыбель его грёз и наслаждений!


Вдруг раздался старческий кашель, и все вещи на столе задрожали, словно испуганные дети. В спор вступил самый старший из всех присутствующих - Стол. Переминаясь с ноги на ногу, он заставил всех умолкнуть, как гром среди ясного неба. Он говорил медленно, изредка кряхтел, словно вспоминал давно минувшие дни.


- Прекратите этот бесполезный спор! - проскрипел Стол. - Бесспорно, что главный в доме только я. Вас ещё и в помине не было, а я уже служил верой и правдой хозяевам - прадеду, деду, отцу. Теперь служу сыну. Повидал я на своём веку немало. В меня стреляли, запускали ножами, гвозди забивали, даже намеревались разбить на дрова и спалить в печи. Но хозяева всегда меня спасали, словно оберегая фамильную ценность. И никогда не жалели об этом.


Бывало, придёт усталый, голодный, облокотится на меня. Я ему - и хлебчик вчерашний, и водочки, и сальце с чесноком. А когда девицы приходили, то я служил им кроватью. И света не надо было. Сколько подруг на мне веселилось... Не счесть! Так-то вот! А вы говорите... Я главный в доме, и всё тут! Прекращайте спор, я спать хочу, - и захропел, словно медведь в берлоге.


Но прекращать никто и не думал. Наоборот! Спор продолжился с ещё большим азартом, как лесной пожар, охватывая всё новые территории. Выступали все - от мала до велика. Трусы, например, сообщили: если бы не они, то мир узнал бы голую правду о Человеке. Брюки и майки поддержали их. Шкаф поведал о том, скольких неприятных разборок он предотвратил, пряча внутри себя девиц лёгкого поведения... Он - хранитель секретов и интриг!


Вещи спорили, кричали. Дело чуть до драки не дошло! В квартире поднялся такой шум, что стены дрожали, словно в эпицентре землетрясения. А собаки во дворе, думая, что началось землетрясение, завыли, как стая волков на луну. Кошки попрятались, словно растворившись в тени.


И только одна вещь в квартире не вступала в спор, а стояла себе одиноко в отведённом ей месте, изредка вздыхала, словно оплакивая свою судьбу. То ли из-за скромности, то ли ей нечего было сказать. Это был Унитаз.


А, действительно, что он мог рассказать о себе?


Неизвестно, чем бы спор закончился, если б...


Щёлкнул дверной замок, давая понять разъярённой толпе, что пора заканчивать спор, словно арбитр, дающий финальный свисток. В одно мгновение наступило затишье, как перед бурей. Открылась дверь, и на пороге появился хозяин - старичок лет семидесяти пяти, худощавый, в мятом костюме, словно вышедшем из нафталина. Глаза смотрят в разные стороны, нос красный, как помидор, ноги плохо слушаются, словно заплетаются в танце. Он вбежал в квартиру, подпрыгивая на ходу, пробежал мимо свалки и - прямиком к туалету. Оттуда донёсся радостный выдох, словно освобождение от многолетней муки.


Так какая вещь нужнее всего в доме?

2011