# В короткий срок (Глава-5)

Семён Валерьевич Борин

5. Свершилось


Проснулся я от собственного чиха. Почесал нос и перевернулся на бок, собираясь досмотреть сон, как вдруг в ухе противно защекотало. Я наотмашь хлопнул ладонью, думая убить назойливую муху, но вместо жужжания раздался звонкий, заразительный детский смех.


Я приоткрыл один глаз. На краю кровати сидел карапуз и с задорной улыбкой во весь рот, оголяющей редкие зубы, вовсю щекотал меня помпоном от меховой шапки. Сон как рукой сняло. Я резко сел на постели.


- Ты кто такой?! - опешил я, растеряв всю строгость.


- Костик, - невинно ответил малыш и собрался было слезть на пол, но я успел перехватить его и усадил прямо перед собой.


- Что ты здесь делаешь?


- Тебя щекочу.


- Зачем?


- Мама сказала, чтобы ты меня покормил и вывел погулять.


- А где... мама?


- На работе! - малыш ловко вывернулся из моих рук и спрыгнул на ковёр.


Голова раскалывалась. Я поднялся и на неслушающихся ногах побрёл в туалет, а оттуда - на кухню. На автомате достал из холодильника картонный пакет сока, сделал пару глотков прямо из горлышка и глянул в окно.


Яркий свет заставил меня зажмуриться. Весь двор был укутан ослепительно белым, пушистым снегом, который больно резал глаза, отражая зимнее солнце. Зима?! Постой-ка... Но ведь ещё вчера, когда мы ложились, было душное лето!


Мысли пронеслись вихрем: пробежка по парку, странное объявление, "наше место", светящийся экран... Неужели свершилось?!


Я бросился осматривать квартиру. Вроде бы всё было моим, знакомым, но окружение разительно изменилось. Детская кроватка теперь стояла перпендикулярно нашей большой тахте. На стене висел весёлый ковёр с сюжетом из какой-то сказки, под кроватью притаился горшок, а на подушке мирно спал плюшевый мишка. Всё точно! Профессор выполнил своё обещание на все сто процентов. Теперь я не просто Юрка, я - папа Юра. Ух ты... Сердце бешено заколотилось от эйфории, смешанной с диким испугом. Каково это - быть отцом?


Я заскочил в ванную, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, глянул в зеркало - и обомлел. На меня смотрел взрослый, солидный мужчина с явной сединой на висках и усталыми мешками под глазами. На вид - под тридцать.

"Разве это я?! - что-то болезнечно ёкнуло в груди. - За одну ночь так постареть? Кошмар! Из лета в зиму... Нет, тут явно скрывается какая-то чертовщина!"


Так и не умывшись, я вернулся на кухню и со страхом посмотрел на отрывной календарь. 10 января 2002 года.


Тут до меня наконец дошёл весь масштаб происходящего, и по спине пробежал холодок. Оказывается, за одну ночь я стал старше на пять лет. А Костик - наш сын, которого мы с Юлькой вчера... то есть пять лет назад, в девяносто седьмом, бережно вырисовывали на экране.


Я подошёл к сыну, который уже мирно возился на полу с кубиками, присмотрелся к его лицу и обмёрз: на шее явственно виднелась та самая маленькая родинка, которую Юлька так аккуратно выводила светящейся палочкой. Всё сходилось до единой черты: мамины глаза, мой нос...


- Пап, я кушать хочу, - отвлёк меня от размышлений малыш.


- Я сейчас... А что у нас на завтрак?


- Там, в холодильнике, мама оставила.


На полке действительно обнаружилась небольшая кастрюлька, к крышке которой была прижата записка. Я мгновенно узнал аккуратный Юлькин почерк:

"Юрочка, нагрей на малом огне манной каши, добавь кусочек масла и обязательно покорми Костика. Постирай в ванной его испачканные колготки и выйди с ним на часок погулять, если на улице не очень морозно. Потом уложи спать. Целую, твоя Юля".


Заглянув обратно в ванную, я обнаружил таз, прикрытый полотенцем. Приподнял его, а там... Несколько испачканных кашей детских рубашек, куча носовых платков, вязаная кофточка и трое заляпанных штанишек. И всё это богатство мне нужно стирать руками?! Эге, мы так не договаривались! Я-то грешным делом думал, что буду учить сына читать, писать, играть в футбол, а тут - ручная стирка... Делать нечего, пришлось браться за мыло.


Пока я тёр детские вещи, в голове роился миллион вопросов. Что же получилось в итоге? Мне сейчас двадцать восемь лет. Мы с Юлей женаты. У нас растёт замечательный пятилетний сын. Но совершенно неясно: как Юлька окончила институт? Где она сейчас работает? И почему у меня сегодня выходной среди недели? Вопросы, одни вопросы...


- Папа, ну когда мы пойдём гулять? - из-за двери показалась недовольная мордашка с надутыми губками.


- Сейчас, сынок, дорегулирую этот таз и пойдём.


- Меня там Ласка ждёт!


- А это ещё кто?


- Ну собачка бабы Даши, ты забыл, что ли?


"Вот! - озарило меня. - Вот кто поможет мне прояснить ситуацию! Баба Даша, наша всеведущая соседка".


На улице лёгкий январский морозец приятно защекотал в носу. Небо было ясным, день выдался на редкость солнечным. Баба Даша, как обычно, восседала на излюбленной скамейке, предусмотрительно подстелив старое байковое одеяло. Рядом замерла толстая белая болонка. Завидев Костика, собачонка вопросительно взглянула на хозяйку и, получив короткое "можно", стремглав бросилась навстречу мальчику. Встреча сопровождалась весёлым визгом, лаем и смехом. Раскрасневшиеся щёки сына тут же были тщательно облизаны.


- Играйте, играйте, озорники! - крикнула баба Даша, а затем повернулась ко мне: - Здравствуй, Юрок!


- Здравствуйте, баб Даш! Как поживаете?


- Спасибо, милый, хорошо. Если бы скинуть эдак тридцать годков, было бы совсем здорово, а так... Жива - и ладно. Юля твоя на работе? Эх, хорошая тебе девка досталась, люби её и береги... Да ты присаживайся, в ногах правды нет, места хватит. Золотая она у тебя. С ребёнком на руках умудриться заочно институт окончить, красный диплом получить, да ещё и весь дом на себе тащить - стирка, варка, уборка... Это же настоящий подвиг! А ты, значит, сегодня в ночь работаешь? Молодец. Не каждый мужик на такое пойдёт: ночью у станка, а днём с дитём нянчиться, да ещё небось и стирку Юле облегчил. Ничего, Юрок, скоро сыночек ваш в садик пойдёт, потом в школу... У него сейчас самая золотая пора - мир познаёт. Мы-то с тобой жизнь повидали, знаем, какая она капризная да полосатая, а они только-только учатся. Дай бог им здоровья... Ты, как его спать уложишь, сам приляг хоть на часок, тебе перед ночной сменой отдохнуть надо.


В этот момент к нам подлетели наши "дети". Костик тяжело дышал, а у болонки Ласки язык набок съехал от усталости.


- Нагулялись? - улыбнулся я.


- Ага!


- А ты знаешь, Костик, - подмигнула баба Даша, - Ласка ведь с самого утра меня на улицу тащила. Скребётся в дверь и говорит: "Пойдём скорее, там Костик гуляет!" А я ей: "Да спит ещё твой Костик. Вот проснётся, покушает вкусной манной каши, тогда и выйдет". А она на ходики смотрит и скулит: "Долго ещё? Ну долго?" Прямо замучила меня расспросами!


- Разве собаки умеют разговаривать? - искренне удивился Костик, широко распахнув глаза.


- Конечно! - уверенно заявила баба Даша.


- А как же она спрашивала?


- А вот так: "Гав-гав-гав!" - старушка крепко обняла Костика и расцеловала в румяные щёки.


Последовав доброму совету соседки, дома я прилёг на кровать рядом с сыном. Он сладко засопел, уткнувшись носом в подушку, а я принял подводить первые итоги своего вынужденного "расследования".


Итак, что я узнал: наш завод расширили, открыли новый цех, и меня перевели в ночную смену. Юлька героически окончила экономический. С постоянной работой сейчас в стране туго, поэтому она берёт частные заказы и подрабатывает бухгалтером на дому как раз в те дни, когда я ухожу в ночь. А насчёт нашей свадьбы... Судя по всему, гуляли мы в каком-то ресторане, и народу было уйма.


Вроде бы обычная, налаженная жизнь: семья, работа, крыша над головой... Но один проклятый вопрос не давал мне покоя. Прошло пять долгих лет, а в моей памяти - абсолютная, звенящая пустота. Я помню только чудаковатого профессора, плоский экранчик и тот далёкий летний день.


"Надо будет осторожно расспросить Юльку, - решил я, засыпая. - Что из того времени помнит она? Придётся провести настоящее тайное расследование..."