# Тринадцатый,на счастье (Глава-11)

Семён Валерьевич Борин

11. Заговор


Три последующих дня прошли для Марины словно во сне: дача показаний следователю, опознание трупа, похороны Степана,

приезд домой. Словно в голове у неё что-то щёлкнуло, выбило пробки, и сознание притупилось, боль в сердце утихла.

Что-то ей подсказывало, что нужно выплакаться, но слёзы не шли; женщины говорили, что нужно выкричать боль, но сил

абсолютно не было. Если бы не Макс, она, наверное, сошла бы с ума. За год проживания у Марины, он усвоил для себя

правило: если человеку плохо, он плачет или рыдает, то с ним нужно просто постоять, посидеть, погладить по голове, дать

возможность выплакаться или выкричаться. Марине не хотелось ни есть, ни пить, ни жить. Тогда Макс находил в своей

памяти грустную сказку или историю и читал, сидя у её кровати. Она лежала на кровати и то ли спала, то ли о чём-то

думала...

Старушки-соседки, заметив, что Марины нет ни утром, ни вечером, "забеспокоились" - некому рассказывать им о своих

делах. Поэтому послали Ильиничну, как самую старшую, к Марине домой.

Дверь открыл Макс. На вопрос о Марине, он вкратце рассказал ситуацию. Ильинична слушала внимательно, а может, о чём-то

своём думала, в конце разговора поспешила домой, якобы по делам. Она действительно спешила по делам - сообщить новость

подругам.

- Значит, место жены освободилось? - поспешила спросить Матрёна.

- Конечно. Но не сейчас же свататься, пусть боль утихнет, - сказала Ильинична.

- Как раз сейчас и нужно, пока не опомнилась! Потом поздно будет.

- И как ты это себе представляешь?

- Очень просто, как всегда поступают в таких случаях.

- Как же поступают?

- Платишь сумму, и тебе всё сделают в лучшем виде.

- А этот... парень-робот?

- Ему навешать лапшу на уши, он поверит и ничем не помешает.

- А что ты ему скажешь? - не унималась Ильинична.

- Объясню, что людям нужно жить семьями, что Марина должна найти мужа... Потом предъявить ей Наума и... быстренько

расписать. Свадьбу можно не делать.

- Ох, Матрёна... Пахнет эта затея плохо.

- Никто никогда не узнает, как они расписались. А вы будете молчать. Не правда ли?

- Будем, конечно.

- Ну вот и хорошо. Я сбегаю к Науму домой и поговорю с его мамой, думаю, мы всё решим за молодых, будьте уверены!

- Ну, ну... Удачи.


...Рахель вязала носки для сына из шерсти коричневого цвета. Петля за петлёй ровно ложились на спицы. Очки сползли на

кончик носа, Рахель подняла их выше. За окном во дворе резвилась ребятня. Две трети носка уже было готово. Тихо говорил

приёмник, передавали последние известия. Наум сидел за столом, читая научную книгу. В дверь позвонили. Наум открыл.

Матрёна вбежала, словно вихрь, в салон.

- Хиля, вакантное место освободилось! - упав на диван около Рахели, сказала Матрёна. Глаза её горели.

- Какое место? - Рахель прекратила вязание, удивлённо поглядев на подругу. - Ты, как всегда, в своём репертуаре -

поднимешь гвалт и убежишь.

- Этот гвалт тебе нужен, поверь мне... Наумчик, дай тёте воды, пожалуйста... Спасибо. Итак, Хиля, невеста для твоего

сыночка нашлась! - гордо сказала она.

- Вот ты о чём... Если гойка, то и говорить не о чем, - отрезала Рахель.

- Не артачься, а послушай. Пусть и гойка, но какая! - Матрёна пересказала подруге свой план. - И когда та опомнится, то

будет уже с ребёночком под сердцем. Поняла? Ты же хочешь внучку? Или внука? Это тебе самый подходящий вариант.

- Ох, Матрёна, разве можно так? Это не по-человечески.

- А иначе твой сынок не женится. Нет в городе еврейских девчат его возраста. Ему уже тридцать один, годы идут, потом

сложнее будет... это... сама понимаешь. Да и ты не молодая, пора внучат нянчить... Соглашайся, подруга, пока такой шанс

предоставился. Потом может не быть.

- Ох, не знаю, не знаю... - Рахель поглядела на сына. - Может, ты и права...

- Значит, согласна! - обрадовалась Матрёна. - Готовь сумму, я всё сама сделаю. Сваха я или нет! Наумчик, поди сюда, -

поманила пальцем парня.

- Тётя Мотя, вы опять про женитьбу... - Наум надул губы.

- Молчи, когда с тобой старшие говорят! Скажи лучше спасибо, что о тебе заботятся, о продлении рода думают. Тебе же

наплевать на свою фамилию, на мать, которая хочет на старости лет понянчить внуков... Для тебя эти чёртовы книги важнее

личного счастья. Тебе разве не хочется молодой жены? Будет тебя кормить, обстирывать, ублажать...

- Что вы такое говорите, тёть Мотя, - раскраснелся Наум.

- Это жизнь, мой дорогой! Никуда от неё не деться. Ты ещё не забыл, как детей делать? Вот и хорошо. Короче, готовься к

свадьбе. Надо это дело быстро провернуть, пока невеста не опомнилась.

- Она что, без сознания?! - спросил Наум.

- Какая тебе разница: с сознанием или без! Твоё дело - продление рода. И не раздумывай! Делай то, что тебе говорят

старшие! И Бог нам в помощь.


Матрёна посидела ещё с полчаса у Рахели, обговорила план действий, получила оговорённую сумму и ушла, оставив Рахель с

сыном в недоумении.

- Что стоишь, как истукан! - опомнилась наконец-то мать. - Готовь нарядный костюм, пойдём скоро свататься. Или

жениться... Короче, готовься!