# Счастливая встреча

Геннадий Викторович Ботряков

Ровно на границе веков, - да что там веков, надо брать выше, тысячелетий, - я оказался без работы!  Нет, "парашют", пусть не золотой, за плечами мне "подвесили": полгода на прежней, в Дальневосточной Академии наук, где я после окончания геологического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова проработал четверть века, во Владивостоке и Благовещенске, мне обязались платить зарплату, для начала отправив на весь январь в последнюю командировку, но с одним условием: я должен был потом присылать, не помню уж в какой форме, начиная с февраля, подтверждение, что новую работу я ещё не нашёл.

Не напишу, что меня сильно огорчило такое положение дел, и сам собирался заканчивать жить по нескольку месяцев вдали от семьи, жены и двух детей, оставляемых в Миассе. Так получилось, что, переехав в середине девяностых с Дальнего Востока на границу Азии и Европы, совсем как Челябинский метеорит, плюхнувший в 2013-м году в озеро Чебаркуль, несколько десятков километров "не дотянув" до Европы, я ещё пять лет продолжал работать своеобразными вахтами на месте последней работы в Благовещенске.

И вот, "с парашютом за спиной" "длиной" в полгода, я прибыл в Миасс. Встретив в кругу семьи новое столетие и, по совместительству, тысячелетие, отложил заботы о поиске работы хотя бы до конца января, привыкая к жизни на Южном Урале.

... В детстве в сказках о древней Руси читал истории о богатырях, оказавшихся на перепутье, о чём сообщалось выбитыми на камнях словами: "Направо пойдёшь, добрый мОлодец, то-то найдёшь, налево пойдёшь что-то другое, а коли прямо направишь свои стопы, или там, коня, то третье", выбирай, дескать, по своему вкусу и потребностям. В одной из прогулок по городу пошёл на попавшемся перекрёстке прямо, да и не было там никаких камней с описанием маршрутов, это, как выяснилось впоследствии, Судьба вела меня куда тогда было мне надо в первую очередь.

Проходя мимо остановки троллейбуса, по привычке разведчика (недр, я ведь геолог по образованию и сфере деятельности), окинул взором нескольких человек и некоторое время, несколько секунд, пытаясь вспомнить, где встречался с ним, увидел знакомого.  И тут будто внутренний голос мне подсказал: "Поговори-ка с ним, хозяин, не пожалеешь о потраченном на разговор времени!"

Сначала напомнил, где мы с ним встречались: оба пять лет назад участвовали в двухдневной геологической экскурсии в соседней Башкирии, на Учалинском полиметаллическом месторождении. Мы даже не познакомились тогда, и вот сейчас я узнал, что его зовут Дмитрием. Он тоже вроде бы признал меня, но как-то неуверенно. Поговорили. В Миасс он приехал из Томска, где в настоящее время жил, на Новый год к родителям и через пару дней уезжал обратно.

Поведал ему о своих проблемах с работой, сказав попутно, что скорее всего мне надо её искать не в Миассе, а на 'северах', на нефтеразведке, поскольку в 'Золотой долине', бывшей 'Уральской Калифорнии', где давным-давно был найден самый крупный в России золотой самородок, работы геологам сейчас не найти днём с огнём, разве только дворником. Вот только как её искать, эту работу, тем более никогда нефтью не занимался, я имел весьма смутные представления, поэтому настроение у меня было весьма далёким от хорошего.

И вот тут Дмитрий сообщил, что он знает такое место, где геологов, причём любых, лишь бы умеющих песчаник от известняка или там аргиллита отличить, - а этому меня ещё на занятиях на факультете и на практиках в Крыму хорошо научили, - ждут не дождутся, а именно в 'Геоконтроле', сервисной компании, занимающейся геолого-технологическими исследованиями на разведке нефтяных месторождений Западной Сибири.

Дмитрий тут же пообещал дать мне её адрес в городе Ноябрьске Ямало-Ненецкого автономного округа, для этого нужно было только позвонить по домашнему телефону его родителей, ведь сотовые телефоны тогда были у единиц, далеко не как сейчас, когда даже младенцы в колясках ими балуются. Очень кстати у кого-то из нас оказалась с собой ручка и вскоре в моей записной книжке написался этот номер, и уже вечером того же дня, - "железо надо ковать горячим", - я знал такой "позарез" нужный мне адрес.

Должен здесь сразу сообщить, что Дмитрия вот уже чуть более двадцати пяти лет я никогда больше не встречал, и та мимолётная случайная встреча, так круто изменившая мою жизнь, фактически спасшая меня и всю мою семью с двумя малолетними детьми, дочкой и сыном , в то непростое для всех время осталась единственной после той ещё более давней нашей совместной экскурсии.

Написал письмо в Ноябрьск, по своему обыкновению не удержавшись от шутки, кроме всего прочего сообщив о своём "недостатке", что являюсь кандидатом геолого-минералогических наук. Она оказалась непонятой и потом главный инженер "Геоконтроля" Ярослав Фуштей, созвонившийся со мной по телефону, на полном серьёзе начал горячо убеждать меня, что этот факт, подтверждённый документом, отнюдь не является серьёзным препятствием для поступления к ним на работу, а скорее, наоборот, что, конечно, я и сам вполне понимал.

Мне достаточно было только пройти медицинскую комиссию и брать билет в Ноябрьск, воспользовавшись своим паспортом, в котором ещё стояла благовещенская прописка в переулке с непонятным для непосвящённых названием Рёлочный. Она сохранялась у меня до конца года, по китайскому календарю, - а я ведь по прописке формально "находился" тогда в километре от КНР, - Года Металлической Змеи.

Что оказалось весьма символичным, ведь мне, как выяснилось вскоре, предстояло напрямую заниматься геологическим и технологическим сопровождением бурения глубоких нефтяных скважин инструментом, который, если его выложить на поверхности, напоминал бы гигантскую железную змею с "жалом" на конце в виде разнообразных буров, "зубастых" шарошек, например.

Прошёл двухнедельную стажировку на одной из скважин Западной Сибири недалеко от Сургута и был отправлен домой ожидать вызова на самостоятельную вахту, она вскоре и случилась ... на моей родине, в Самарской области, где я не был уже два десятка лет: оказалось, что центральный офис "Геоконтроля" обосновался в Самаре (в Ноябрьске, где меня принимали в штат фирмы, остался филиал), в которой в разные годы, училась в пединституте моя мама, перед самой Отечественной войной работал мой отец, а уже много после неё тоже в пединституте училась моя старшая сестра, отец которой погиб на фронте той войны.

После первой этой своей вахты за месяц я получил зарплату, за которую на прежней работе в Благовещенске со всеми надбавками, дальневосточной и за кандидатскую степень, мне пришлось бы хотя бы числиться полный год (а мне ведь обещали только половину!). Получив её, первым делом купил видеокамеру, благодаря чему у меня теперь есть видеофильмы со своими родителями, через три года после такого счастливого поворота в моей жизни ушедшими в мир иной!

Кроме того, что моя новая работа стала достойно оплачиваться, я получил от неё возможность побывать в таких местах, которые "ни за какие коврижки" не смог бы посетить: на воспетом легендарном полуострове Рыбачий (http://samlib.ru/editors/b/botrjakow_g_w/ribachiy.shtml); в красноярском,тоже Заполярье, на Ванкоре; на "Угрюм-реке" на Нижней Тунгуске; в степях и пустынях Казахстана и других таких же замечательных местах.

Мне довелось видеть, как нефть истекает из поднятого с двухкилометровой глубины керна, - цилиндрических столбиков песчаника, - на Рустамовском месторождении в Башкирии; кроме разведочного бурения, принимать непосредственное участие в промысловом кустовом, когда буровая, словно поезд, ездит по обычным железнодорожным рельсам, - довелось, довелось, "для прикола", конечно, со скоростью пятнадцать метров в час мне на ней "покататься", не каждый ведь может этим похвастаться.

Не стану что-то от себя придумывать, Евгений Долматовский совсем по другом поводу, конечно, всё сказал за меня вот этим четверостишием:

"Представить страшно мне теперь,

Что я не ту открыл бы дверь,

Другой бы улицей прошёл,

Тебя не встретил, не нашёл!"

Миасс, 8 марта 2026 г.