# Дай ему сил

Татьяна Петровна Буденкова

Война...

Дай ему сил


Это слова из песни "Дай ему сил". Автор

Александр Степанов и Роман Мясников.


Жаркий август 2024года, в Глушковском районе Курской области - живого места не найти. Школы, больницы, магазины - да какие магазины, от жилых домов камня на камне не осталось!

Камуфляж в защитный цвет, бронежилет, боекомплект, фляжка с водой... каска. А на улице полдень, плюс 26 в тени. По обочинам дороги вместо домов, размётанных взрывами, громоздились обломки кирпичей, да рваное железо, бывшее когда-то воротами и заборами, с рисунками и кистями кованого винограда.

- Василич, ты чего такой? Понятное дело, картина невесёлая, но отстроим, вот добьём гадов и отстроим дома лучше... лучше прежнего. Ты куда?

- Тут по соседству моя тётка Настасья жила. Эвакуироваться отказалась, потому как рядом дед Прохор и бабка Наталья, тоже тут остались... Тётка, мол если что в бега пустится, тут до лесочка рукой подать! Дед головой качал, да улыбался в усы, видать представлял, как Наталья и Настасья в бега пускаются... Наталья Настасью весом килограммов на десяток превосходила.

- Ну, сам видишь, вместо домов - кучи мусора. Ну... эвакуировались... поди.

- Хозяйство держали и тётка, и соседи. Куры, поросята... Дед ещё кобылку прикупил... хроменькую. Мусенькой величал. Её на мясокомбинат, вот он и пожалел. Так она за ним на манер домашней собачонки, без всякой привязи не отставала. И собака была. Дед смеялся, Молодухой звал, мол им с бабкой каждому за восемьдесят перевалило, Молодухе только двадцатый год пошёл.

- Стой, Василич! Стой, не спеши... Видишь?

- Вижу...

- А то, думаю, заговорился, отвлёкся... А тут граната к дверям в подвал, вишь, за чеку привязана. Не спеши, Василич, и тише, тише говори. Похоже наши там... услышат нас, рванут дверь и... капец всем.

Солдат снял каску, промокнул пот со лба, шагнул ближе к входу.

- Похоже, никто к нам не рванёт... - вдохнул, совсем не по-летнему пахнущий воздух.

- Может голоса наши услышали... и молчат. Ждут.

Солдат аккуратно освободил дверь от гранаты, распахнул...

- Ну да... ждут... Только мы опоздали. Опоздали... - невыносимо тяжелый в жарком летнем воздухе ударил в лицо солдат трупный вот запах.

На ступнях, у самого спуска лежал дед с зажатым в почерневшей, распухшей ладони обломок кирпича. Грудь прошита автоматной очередью. Рядом распухший труп рыжей собачонки.

- Той же очередью уложили...

- Василич, у собачонки в зубах что-то... шеврон тех убийц... похоже...

За спиной деда распластались две соседки: тётка Наталья и тётка Настасья. По стенам, с полок из разбитых банок кровавыми потёками стекал в вперемешку с вишнёвым, томатный сок.

- Вынести надо бы и похоронить по-человечески...

- Нет! Придут следователи... оформят убийство как должно. Ну, потом и похороню. Деда надо как солдата. Чтоб все знали... чтобы весь мир знал... - и по серому от пыли и копоти лицу Василича, оставляя блестящие дорожки, катились слёзы.

А на улице солнце бликами играло в лужах, дождик прибил прифронтовую дорожную пыль. Откуда не возьмись, прилетела горлица, уселась на столб и зачирикала.

- А!А!А!А!!! - орал Василич, задрав к небу голову, - ну как, ну как я после этого могу быть милосердным?! Господи, дай мне силы убить их!