# Про русскую катастрофу 1941 года

Александр Владимирович Бурьяк

Александр Бурьяк

Про русскую катастрофу 1941 года


1. Введение.

2. Обзор причин катастрофы 1941 года.

3. Советская трактовка причин катастрофы.

4. Как пришли к войне.

5. Непосредственная подготовка к войне.

6. Про недавание поводов и неподдачу на провокации.

7. Первый день войны.

8. Первые недели войны.

9. Большие приграничные сражения.

10. Про Ленинградскую блокаду.

11. Про диспозицию к началу войны.

12. Про мобилизацию.

13. Про ситуацию с танками.

14. Про работу штабов.

15. Про снарядный голод.

16. Про артиллерийские тягачи.

17. Про нехватку винтовок.

18. Про отсутствие противотанковых ружей.

19. Про радиосвязь.

20. Про массовые репрессии.

21. Про укрепрайоны.

22. Про повышение мобильности авиации.

23. Про дорожные войска.

24. Про заградотряды.

25. Неправильный маршал Г. И. Кулик.

26. Правильный маршал Г. К. Жуков.

27. Устаревший маршал К. Е. Ворошилов.

28. Так себе маршал С. К. Тимошенко.

29. Кавалерийский маршал С. М. Будённый.

30. Замечательный маршал И. Х. Баграмян.

31. Репрессии против лётчиков.

32. Про внутреннюю политику в СССР.

33. Про уничтожение интеллектуального ресурса.

34. Про стратегию и тактику в начале войны.

35. Про начальный период войны.

36. Про искусство отступления.

37. Про эвакуацию предприятий.

38. Про руководство войной.

39. Про отсталость России в развитии.

40. Недоработки по вооружению РККА.

41. Недоработки по экипировке РККА.

42. Недоработки по медицинскому обеспечению РККА.

43. Война складами.

44. Война транспортом.

45. Война зимой.

46. Война кухнями.

46А. Война мозгами. Интеллектуальные войска.

47. Повышение боеготовности, маршевой готовности, мобильности.

48. Полевая связь и полевая разведка.

49. Периодизация начала войны.

50. Типы и причины ошибок 1941 года.

51. Сталин и умники.

52. Про работу над ошибками.

53. Про мелочную заботу о 'человеческом материале'.

54. Про недоработки по партийной линии.

55. Про конкурирующие варианты объяснения катастрофы 1941 года.

56. Про использованные источники.

57. Про роль креатива в военном деле.

58. Заключение.

59. Литература.


1. Введение.


Лично мне плоховато даётся выявление ПРИЧИН. Непосредственные

причины-то тех или иных событий и действий у меня, как правило,

более-менее выделяются, но у них ведь существуют СВОИ причины, у

тех -- СВОИ и так далее.

Вдобавок причины у меня не очень-то разделяются на объективные

и субъективные: в какую "объективную" причину ни ткнусь, почти

всегда приходит какая-нибудь идея устранения её действия, что

делает "объективную" причину более-менее субъективной.

Для пропаганды что-то "причинное" у меня набиралось бы запрос-

то, но как раз пропаганда меня не интересует, а интересует резу-

льтативность РЕАЛЬНЫХ действий, а не всякого тра-та-та. А также

то, почему люди легко пренебрегают вроде как очень полезными ве-

щами.

Универсальной причиной всяких неудач и напастей вроде бы явля-

ется недостаточность интеллекта, но у неё ведь имеются, в свою

очередь, тоже какие-то причины. И к тому же дуракам не так уж

редко что-то удаётся СЛУЧАЙНО, а умникам -- наоборот, зачастую

не везёт (а всего нужного не просчитаешь так или иначе).

Ближе к теме. Поговорить критично, корректно и (надеюсь) более-

менее компетентно о причинах великой русской катастрофы 1941 го-

да я в состоянии, а вот возыметь после этого чувство ясности у

меня не получается: нет впечатления, что я разобрался с темой

вполне.

У меня НЕТ полной уверенности в том, что мои критические заме-

чания и как бы [немножко] совсем уж запоздалые предложения

правильны. Зато у меня есть уверенность в том, что были упущены

огромные возможности по части креатива и что наполеонствовать

следовало в первую очередь за письменными столами и конструкторс-

кими кульманами, а не над картами местности. Также у меня есть

уверенность в том, что огромные возможности аналогично порфукива-

ются и в настоящее время. А ещё я сильно подозреваю, что хотя бы

некоторые из моих замечаний и предложений актуальны до сих пор. И

уж точно актуально предложение больше и раскованнее креативить

(только не пускать к этому делу лишь бы кого [типа Тухачевского и

Курчевского]).

Кто пробует высказать что-то существенно новое и предположите-

льно значимое, тот, разумеется, очень рискует ошибиться. И что,

помалкивать из-за того, что кто-то не самый умный может поймать

тебя на ошибке? Но ведь, наверное, в иных делах лучше 100 раз

подряд промазать, чем отказаться от попыток попасть в цель.

Я способен дать героическим предкам какие-то рекомендации, вы-

глядящие существенными, но я не понимаю, почему предки сами до

этих рекомендаций не додумались и почему всё равно не следовали

бы им (я в этом довольно-таки уверен), даже если бы получили их

своевременно. Предки так же глупили, как глупят мои современники.

Даже современников пронимать толковыми доводами почти не получа-

ется, что уж говорить о предках.

Ладно, всё равно поехали.


* * *


Основная идея этой книги состоит следующем. Хотя советские мар-

шалы и генералы в своих мемуарах дружно и довольно убедительно

выставляют Сталина основным виноватым в катастрофе 1941 года, на

самом деле вина лежит по преимуществу на верхушке РККА. Один из

аргументов в пользу такого объяснения катастрофы состоит в том,

что и через 20-30 лет после смерти Сталина, и даже через 20-30

лет после крушения СССР вооружённые силы в наших местах отнюдь

не стали демонстрировать высокий уровень рациональности, органи-

зованности, не превратились в локомотив общественного развития,

продукт серьёзной науки, рассадник интеллектуальной культуры,

особо ценную школу жизни.

Верхушка РККА интеллектуально не потянула высококачественной

подготовки к войне в аспекте креатива, зато нарвалась на массо-

вые репрессии [как Украина в 2022 году -- на российскую "специ-

альную военную операцию"].

Причин этого было много. И частичное уничтожение старых доре-

волюционных военных кадров (как и более поздних советских первой

волны) тут не было ни решающим, ни хотя бы однозначным по своим

последствиям. Кстати, участие военной "молодёжи" в оттеснении

"стариков" -- тема ведь не исследованная (и исследовать её вряд

ли получится, потому что тонкие вещи зачастую не получают пись-

менной фиксации).

Сталин взялся прореживать военную верхушку наверняка не только

из-за своей мнительности, ради стремления расчистить дорогу моло-

дёжи или в порядке борьбы с коррупцией.

Кстати, не только Сталин прореживал [зажравшуюся и заборзевшую]

ставшую много на себя брать военную верхушку, но и одна часть

этой верхушки "ела" другую её часть как конкурирующую. И всякие

нехорошие тренды в РККА сложились ещё до того, как Сталин ликви-

дировал Тухачевского со товарищи. РККА была порчена "слишком че-

ловеческим": не случилось серьёзного прорыва к новому качеству,

а со временем и вовсе пошёл откат к "старым порядкам" царского

времени.

Где-то Советскому Союзу элементарно не повезло: не случилась

"мутация", которая выдвинула бы на ведущую роль особо умного во-

енного деятеля без чрезмерных хватательных рефлексов, зато наде-

лённого пониманием огромной значимости креатива.

Может быть, очень некстати умер (или был уморен) Михаил Фрунзе.


2. Обзор причин катастрофы 1941 года.


Расхожие объяснения причин катастрофы 1941 года:


1. Руководство СССР слишком верило в силу пакта о ненападении,

заключённого с Гитлером.


2. Хотели оттянуть войну, не поддавались на провокации, немнож-

ко увлеклись этим.


3. Сказалось тяжёлое наследие царского режима: Сталин принял

Россию с сохой и к 1941 году не успел настроить достаточно

промышленности и напроизводить ещё больше танков и самолё-

тов, а также тракторов и автомобилей.


4. На военную машину Гитлера работала "вся Европа".


5. Параноик Сталин зачем-то частью истребил, частью замордовал

лучшие руководящие кадры РККА, в том числе оставшиеся от

антинародного царского режима.


6. Танки и самолёты были к началу войны в значительной части

устаревшие, слишком заранее произведенные и вдобавок с

израсходованным на многочисленных учениях моторесурсом.


7. Война застала СССР в процессе перевооружения и реорганизции

РККА.


8. Обретение новых территорий с не совсем дружественным насе-

лением накануне войны принесло существенные сложности: по-

требовало передислокаций, строительства укреплений на новых

границах, дорожного строительства.


9. У Вермахта имелся свежий опыт "современной войны", а у РККА

-- якобы нет (война с Финляндией в 1939-1940 гг. -- как бы

не совсем то).


10. Войска не вполне успели мобилизоваться, выдвинуться, развер-

нуться.


11. Всюду были вредители, предатели, шпионы, саботажники, бюро-

краты и головотяпы.


12. Английские, французские и т. п. империалисты копали под СССР,

отвлекали от индустриализации (которую сами же и обеспечива-

ли), заставляли тратиться на поддержание бдительности и т. д.


13. Цепкие бездари Ворошилов, Будённый, Кулик и т. п. пробились

на ключевые должности, закрепились на них и мешали творить

чудеса талантливым Тухачевским, Василевским и Жуковым.


14. У Сталина на подходе к 22.06.1941 случилось странное затмение

сознания (с каждым такое бывает), а в СССР всё было завязано

именно на это сознание Сталина.


15. Сталинская диктатура была выстроена таким образом, что пра-

вильные Жуковы не имели больших возможностей самостоятельно

сделать что-то существенное для непосредственной подготовки к

нападению гитлеровцев.


16. Сталин сам хотел вероломно нарушить пакт о ненападении и пре-

рвать на рассвете мирный сон немецкого народа, потому и не

отвлекался на непосредственную подготовку к обороне, но опоз-

дал на 1-2 недели.


* * *


Лично я считаю, что непосредственных причин катастрофы 1941

года было МНОГО. А причины причин были такие:

- массовые репрессии, частью повыкосившие ряды думающих людей,

частью запугавшие их;

- общая интеллектуальная и организационная подзапущенность

России, существовавшая с давних времён; недораскрытие ги-

гантского потенциала.


Впрочем, одной из веских причин репрессий была опять-таки ука-

занная подзапущенность. Не было бы подзапущенности, не случилось

бы и революций 1917 года. Да и Первая Мировая война, наверное, не

разразилась бы (смогли бы как-то справиться со столкновениями

интересов).

Заметим, что верхушка РККА на репрессии довольно-таки нарыва-

лась и Тухачевский с приспешниками был ликвидирован не только

из-за паранойистости Сталина.

К причинам репрессий против комсостава, наверное, надо отнести

и стремление Сталина уменьшить присутствие евреев в верхушке

РККА. Евреи -- это отдельная немножко партия, как ни крути. И у

Сталина, как известно, были с евреями "особые отношения", которые

он старательно маскировал (посредством Кагановича, Мехлиса и

др.). Но доказывать, что Сталин в репрессиях отдавал некоторое

предпочтение евреям, -- это сложно. И вряд ли получится убеди-

тельно.

Кстати, в настоящее время массовых репрессий вроде как нету, а

интеллектуальностью российское общество особо не блещет всё рав-

но. Некоторые объяснят это так: большевики уничтожили лучшую

часть генофонда. Правда, Европа и США в этом аспекте тоже не со-

всем уж всегда ярко блистали, а нынче не блещут тем более. Пола-

гаю, это не потому, что массовые репрессии на самом деле не

ослабляют интеллектуальности общества существенно, а потому что

бывают и другие ослабляющие факторы (может, пищевые добавки,

радиоизлучение от мобильных телефонов, низкий уровень младенчес-

кой смертности и т. п.: никто ведь этого не исследует, а если и

исследует, то потом молчит).

Но между интеллектуальной подзапущенностью России и массовыми

репрессиями, похоже, вклинивалось ещё кое-что существенное. Пара-

ноидальность Сталина, да. Но она опять же развилась не на пустом

месте. Её непосредственная причина -- имевшая место в советской

верхушке полускрытая борьба за власть. Не в последнюю очередь

военная верхушка проявляла свои властные потенции и пугала ими

верхушку партии.

В условиях СССР борьба за власть происходила особенно остро,

потому что был ликвидирован альтернативный канал социального вос-

хождения: накопление частной собственности. Возможности для обо-

гащения существенно сократились, и шибко пассионарным индивидам

осталось одно: делать "административную карьеру", то есть грызть-

ся между собой за высшие должности в государстве. Грызлись, ра-

зумеется, не каждый с каждым, а объединялись в косяки. Косяк

ходил на косяк.


* * *


К непосредственным причинам русской катастрофы 1941 года:


- массовый выкос и запугивание командиров и комиссаров ре-

прессиями в 1937-1938 гг. (но в эти годы был только "пик",

а в принципе репрессии практиковались с 1918 года и продол-

жались до смерти Сталина; впрочем, постреливать офицеров

начали ещё летом 1917-го);


- политизированность, подмена аналитической и креативной

работы пропагандистским треском и выражениями верности

линии партии; идеологическое накручивание в ущерб "тех-

нической" стороне дела; чрезмерное увлечени внешней

показной стороной дела: зачаровывание самих себя своими

успехами;


- не совсем хорошая подготовительная и оперативная работа

Генштаба РККА, отравленного "мобилизационной" парадигмой

Шапошникова и замученного избытком работы;


- техническая недообеспеченность работы штабов, неблаго-

приятность условий для интеллектуального труда штабных

работников всех уровней;


- ставка на количество войск, а не на их качество и обеспече-

ние; Сталин как будто намеревался побеждать через запугива-

ние противника количеством своих дивизий, танков, самолё-

тов;


- не вовремя затеянная порча части дивизий делением их на две

и последующим доращиванием половинок до целого для увеличе-

ния количества дивизий (про это убедительно рассказано у

перебежчика Владимира Резуна);


- некстати начатая реорганизация танковых войск (создание

танковых корпусов, расформирование танковых бригад);


- временное ослабление войск добавлением в них свежемобилизо-

ванных людей;


- отсутствие системы обязательного натаска новичков-военно-

служащих: ПОСТЕПЕННОГО втягивания их в боевую работу, до-

обучения на практике в щадящих условиях, с прикреплением к

наставникам -- толковым опытным бойцам; устав к этому не

обязывал;


- недифференцированный, упрощённый подход к людям: пренебре-

жение способностями и пожеланиями, отсутствие узаконенной

установки на выявление и учёт индивидуальных наклонностей,

на поиск и существенную поддержку военных талантов; военных

психологов в штате советских полков не было даже в поздне-

советское время, а для замполитов главным было оправдание

гнусностей советской политики и нацеливание бойцов на по-

двиги;


- настроенность обороняться "активно", наступательная военная

доктрина, стремление бить противника на его территории (со-

гласно перебежчику Резуну, это частично шло не от передови-

тости, а от "освободительных" замыслов);


- увлечённость мобильностью, "войной моторов", подготовкой не

к предыдущей войне, а "войне будущего"; замах на достижение

мобильности значительного количества сил (что не было

подкреплено возможностями экономики) -- вместо того, чтобы

обеспечить высококачественую мобильность хотя бы отборным

подразделениям, составляющим малую часть РККА;


- не совсем хорошая работа советских разведорганов (прорежен-

ных и запуганных репрессиями), особенно по части аналитики;


- значительное недовольство многих советских граждан комму-

нистической властью из-за её напрягательной, лживой и

репрессивной политики;


- недоразвитость системы военной радиосвязи;


- дефекты конструкции танков Т-34, КВ-1: плохой обзор и т. п.


- неналаженность надлежащего использования танков Т-34, КВ-1:

следовало создавать из новых танков небольшие особо ударные

подразделения в танковых полках, вооружённых в основном

машинами старых моделей (Т-26, БТ, Т-38), и применять танки

старых моделей на подхвате у новых танков, а не отдельно;


- неправильное применение обильных довольно устаревших танков

и самолётов, подготовленных для нападения на Европу около

1935 года (а для чего ещё?); было жалко ресурсов, прежде-

временно потраченных на эту технику, поэтому старались пус-

тить её в дело, но пускали не оптимально; напримеру, не

сразу перешли к использованию ТБ-3 в качестве НОЧНЫХ бом-

бардировщиков; применяли устаревшую лёгкую бронетехнику

(танкетки Т-27, танки Т-37А, Т-38, Т-40) в качестве удар-

ной, а не засадной, разведывательной и буксировочной;


- недообеспеченность танков запасными частями, боеприпасами,

танкистами, слабость эвакуационной и ремонтной службы, низ-

кий уровень радиофицированности, плохое взаимодействие с

другими родами войск (без радиосвязи много не повзаимодейс-

твуешь);


- прекращение производства запасных частей для техники старых

образцов, делавшее зачастую невозможным ремонт этой техни-

ки, то есть почти равносильное уничтожению её; среди проче-

го, установившееся странное пренебрежение к танкам Т-28:

оставление их без капитального ремонта и без снабжения за-

пасными частями -- при том, что с вооружения эти танки не

снимались;


- подготовка к превентивному нападению на фашистнувшуюся Ев-

ропу летом 1941 года (Гитлер, скорее всего, опередил СССР

на 2 недели);


- странное пренебрежение линией приграничных укреплений, рас-

положенных вдоль старой государственной границы на западе;


- пренебрежение к заблаговременным "земляным работам" на

подходе к 22.06.1941 из-за настроенности вести "войну мото-

ров"; неследование принципу "больше пота -- меньше крови";


- странная ситуация с летними лагерями; С. С. Бирюзов ("Когда

гремели пушки", гл. 1): "Накануне войны в нашей армии суще-

ствовала не совсем продуманная система обучения войск в

летний период. Стрелковые дивизии рассредоточивались, лич-

ный состав их обучался разрозненно по родам войск в разных

лагерях, зачастую разделенных значительным расстоянием.

Артиллерийские полки находились в одном месте, инженерные

подразделения - в другом, химические - в третьем, и лишь

стрелковые части располагались в основном лагере во главе с

командованием дивизии. По пути из Москвы в Полтаву я впер-

вые подумал, как хорошо было бы сейчас собрать всю дивизию

в кулак. Но для такого шага у меня явно не хватало полном-

очий и сколько-нибудь веских оснований."


- отсутствие отборных подразделений, могущих составлять кос-

тяк обороны (гвардия -- и та появилась позже);


- прекращение производства противотанковых пушек калибром 45

мм и 76 мм (их перестали производить в начале 1941 года;

впоследствии намекали, что основным виновником этого был

расстрелянный маршал Кулик); с вооружения-то эти пушки не

снимались, но даже небольшая задержка с восполнением их

убыли в боевых действиях наверняка обошлась дорого;


- пренебрежение противотанковыми ружьями (см. мемуары оружей-

ника В. М. Дегтярёва "Моя жизнь": он уверяет там, что РККА

встретила войну без единого противотанкового ружья);


- пренебрежение винтовочными гранатами (они в СССР так и не

привились);


- пренебрежение качеством экипировки солдат (стекляные фляжки

и т. п.);


- пренебрежение вопросами кормления РККА и народа вообще;

отношение к этому делу как ко второстепенному, а не одному

из важнейших факторов, определяющих военные успехи;


- недостаточная подготовленность к войне в зимних условиях:

не было стандартных печек, одеял и т. п.;


- расходное отношение к "человеческому материалу";


- начальственное пренебрежение микротактикой: эффективными

приёмами ведения войны, используемыми на уровне взводов,

отделений, на индивидуальном уровне; тяготение к лобовым

атакам вместо тонких тактических ухищрений;


- моральный барьер у сталинистов перед вооружением своего

народа (к примеру, в СССР не было ничего аналогичного

нацистским Sturmabteilungen -- SA); это, во-первых, сни-

жало боеспособность общества, а во-вторых, заставляло

предполагать отсутствие в нём единодушия между "верхами"

и "низами" (это к теме "колосс на глиняных ногах");


- неуниверсальная эффективность работы "верхушки" советского

государства: тут ДА, там НЕТ; мобилизовывать и агитировать

умели, учитывать тонкости и креативить -- не очень;


- странный провал разумности у Сталина на подходе к 22 июня

1941 года, не объяснимый даже с предположением, что Сталин

сам собирался вскоре атаковать, а ещё опасался происков

Великобритании и т. д.;


- подкормка Гитлера сырьём до последнего момента -- из расчё-

та, что он всё же сосредоточится на войне против Великобри-

тании;


- отвратительная диспозиция на момент начала войны (см. главу

"Про диспозицию к началу войны");


- почему-то неиспользование воздушно-десантных войск в форме

забрасываемых в тыл противника многочисленных диверсионных

групп (десантные части применялись, как обычная пехота);

впрочем, возможно, что так случилось из-за неразберихи и

острой необходимости затыкать дыры на фронте, а не потому,

что подготовка десантников велась с ориентацией на массо-

вые высадки в наступательных операциях; также возможно, что

опасались охотной сдачи высаженных десантников в плен; са-

молёты же ТБ-3 для доставки десантников имелись в довольно

большом количестве даже после разгрома, понесённого авиаци-

ей 22.06.1941;


- особенно неправильное размещение авиации; её вообще могло

было не быть возле границы: уж авиацию-то быстро перемес-

тить на Запад было легко (см. главу "Про повышение мобиль-

ности авиации");


- примитивность подхода к работе с армейскими запасами (см.

главу "Война складами"); в итоге приграничные запасы в

основном либо оказались разбомбленными, либо достались

противнику, либо были взорваны своими, но только не по-

шли по назначению;


- отсутствие представления о том, что воевать надо в первую

очередь тылами, а не фронтами;


- неготовность к партизанской войне; с 1930 года готовились,

потом передумали -- по-видимому, из опасения заговоров и

народных восстаний; И. Г. Старинов в книге "Командарм Якир"

(стр. 197): "К сожалению, с 1933 года подготовка к парти-

занской борьбе на случай нападения на СССР начала ослабе-

вать, свёртываться".


Заметим: кроме "недоразвитости системы военной радиосвязи", у

меня тут не указана ни одна причина, которую можно было бы оправ-

дать "нехваткой времени" или "нехваткой средств". Времени и

средств на всё хватало. Хватало даже на лишнее (к примеру, на тан-

ки, не обеспеченные запчастями, эвакуационными тягачами, снаряда-

ми, танкистами). Чего действительно недоставало, так это мозгов.

Все более-менее культурные люди в СССР имели представление о

войне 1812 года, поэтому отступление 1941 года отнюдь не каждым

воспринималось как всенепременно самоубийственное, а не, наобо-

рот, как средство косвенного уничтожения вторгнувшегося противни-

ка [факторами окружающей среды]; и отступать ведь реально было

куда. Катастрофичность была не в собственно отступлении, а в том,

КАК оно проходило: с разрывом шаблонов, стояниями насмерть, с

плохо подготовленными контратаками, с потерями техники и запасов,

окружениями, сдачами в плен. Если бы отходили организованнее, с

[песнями] минированиями и устройством мобильных засад, с перево-

дами окружений в рейды по тылам противника и в переключения на

партизанский режим ведения войны, то потеряли бы в отступлениях

значительно меньше и перестали бы отступать много раньше. Не "От-

ступать? Чёрта с два!", а "Оступать? Всегда пожалуйста: вам же

хуже будет!".

Г. К. Жуков о том же ("Воспоминания и размышления"):

"Наши войска должным образом не обучались ведению войны в тяже-

лых условиях, а если и обучались, то только в тактических масшта-

бах. Это была серьезная ошибка в обучении и воспитании войск, за

которую пришлось расплачиваться большими жертвами. Ибо опыт ряда

войн показывает, что та армия, которая недостаточно обучается ве-

дению операций в тяжелых и сложных условиях, неизбежно будет нес-

ти большие потери и вынуждена переучиваться в ходе самой войны.

Крупным пробелом в советской военной науке было то, что мы не

сделали практических выводов из опыта сражений начального периода

Второй мировой войны на Западе. А опыт этот был уже налицо, и он

даже обсуждался на совещании высшего командного состава в декабре

1940 года."

Жуков тут частично свалил вину за 1941 год со своих, сталинских

и шапошниковских плеч на не совсем уничтоженную репрессиями "во-

енную науку". Ну да, в этом тоже что-то есть. Могли ведь недоби-

тые военно-академические умищи и чуть смелее и размашистее прояв-

лять себя в условиях, когда страна носилась со Стахановыми, Чка-

ловыми и Максимами Горькими. Лично я бы в такой ситуации наверня-

ка струсил -- и постарался бы, скрыв своё [позорное] думальщицкое

нутро, переквалифицироваться а хоть бы и в управдомы. Ладно, в

конструкторы какой-нибудь военной [ерунды] мелочи, чтобы иметь

шанс на расплату за свои мыслепреступления не возле кирпичной

стеночки, а хотя бы где-нибудь в шарашке. Хорошо было Жукову: он

широко не думал, ему не открывались видения возможного ужасного

будущего.

(Кстати, перебежчик Владимир Резун в книжке "Святое дело" впол-

не убедил меня, что Г. К. Жуков является автором своих мемуаров

лишь в малой степени. Но как бы руководителем коллектива авторов

Жуков всё же поработал -- и условно-свои мемуары он наверняка

прочёл и [в основном] одобрил -- поэтому в дальнейшем я всё-таки

ссылаюсь на Жукова, пусть и коллективного, как на автора опуса

"Воспоминания и размышления". И полагаю, что коллективность этого

произведения скорее прибавляет ему весомости, чем убавляет её:

всё-то там более-менее выверено, согласовано, одобрено теми, кому

это было положено.)


* * *


Про совещание высшего командного состава Красной Армии 25-31

декабря 1940 года. Оно было очень важным. Сталин устраивал смотр

верхушке РККА в аспекте её интеллектуальной мощи. Изучал резуль-

таты анализа войны с Финляндией руководством РККА, наблюдал про-

цесс обмена этими результатами. Оценивал, насколько можно поло-

житься на генералитет в будущей войне. Похоже, Сталин остался не

вполне доволен увиденным.

Доклады были в значительной степени трескучими, ритуальными,

пропагандистскими, с обилием ненужных цифр, не по существу проб-

лем (я пробовал их читать, если что; как и высказывания "оппонен-

тов" докладчиков). Сказалась советская привычка к очковтирательс-

тву. Деловой разговор, как говорится, не получился. Собственно,

такой толпой, какая была собрана на совещание, "мозговой штурм" и

не осуществляется. Многие участники наверняка слишком сильно

стремились хорошо показать себя перед Сталиным, нарваться на бла-

госклонность вождя. Сталин хотел, чтобы на этот раз мероприятие

прошло не "для галочки", но получилось снова скорее "для галоч-

ки", почти как торжественное собрание, посвящённе сколькотамлетию

Великого Октября.

Доклады готовились, разумеется, в той или иной степени не сами-

ми докладчиками, а с участием штабных, а то и военно-академичес-

ких спецов -- и соответственно демонстировали качество интеллекта

не только самих докладчиков, но верхнего слоя как целого.

Составляющие этого совещания:

- донесение информации -- результатов аналитической работы;

- дискуссии, возможность высказывать критику (политически

выверенную, раумеется);

- смотр интеллектуальных сил;

- идеологическая и психологическая обработка генералитета --

инструмента осуществления сталинских замыслов; осчастлив-

ливание генералитета возможностью видеть великого вождя с

близкого расстояния.


У М. И. Казакова ("Над картой былых сражений", стр. 57):

"В докладе К. А. Мерецкова основательно критовались наши недо-

статки." "Невысоко оценивалась в докладе и подготовленность орга-

нов управления. К. А. Мерецков сказал буквально следующее:

- У нас недостаточная оперативная подготовленность и военная

культура высшего командного состава, войсковых штабов, армейских

и фронтовых штабов, а особенно авиационных. Этими вопросами рань-

ше не занимались."

Не занимался раньше КТО? Великий Шапошников? Не великий же Во-

рошилов, у которого была скорее политическая функция местодержа-

теля и олицетворятеля и который действительно толковым начинаниям

мешал бы вряд ли.

Казаков (стр. 58):

"Слабостью докладов являлось то, что ведение операций рассмат-

ривалось в них безотносительно периода войны и в частности о на-

чальном периоде даже не упоминалось."

Короче, начало войны не прорабатывалось: ну да, действительно,

она хоть как-нибудь да начнётся.

Далее (Казаков, стр. 60) "в первых числах января 1941 года на-

чалась большая оперативно-стратегическая игра на картах" [штабных

картах местности -- А. Б.].

Большой дополнительный "разбор полётов" по результатам этой

игры был устроен 13 января в Кремле Сталиным. С участием коман-

дующих военными округами и начальников их штабов.

Сталину очень не понравился как показушно-бодрый доклад Мерец-

кова, так и ретроградно-скептичный доклад Кулика.

Казаков по поводу доклада Мерецкова (стр. 66):

"А как тяжело переживал этот провал Маршал Советского Союза

Б. М. Шапошников -- старейший деятель советского Генерального

штаба. Он понуро сидел в зале, лишь изредка посматривая на своих

соседей или в сторону членов Политбюро. Грустное выражение боль-

ших тёмных глаз и лёгкое подёргивание крупной головы выдавали

волнение 'деда'"

(Заметим: тут М. И. Казаков, а не я, намекает на недобор интел-

лектуального качества некоторых ведущих представителей верхушки

РККА.

И обратим внимание на то, что у советских мемуаристов-воена-

чальников было принято упоминать Шапошникова -- и Карбышева -- с

[нежностью] большим уважением. Не надо понимать это так, что при-

дирки к указанным титанам военной мысли бывают только у невежд

типа меня. На самом деле это просто был такой ритуал, неявно

предписанный Главпуром. Те же военачальники повторяли на серьёз-

ных щах и другие мифологемы советского варианта истории ВОВ.)

По результатам совещания Сталин снял К. А. Мерецкова с должнос-

ти начальника Генштаба РККА и [посадил] назначил на это место

Г. К. Жукова: поменял мыло на шило.


* * *


Советские военачальники-мемуаристы пишут восторженно о своей

учёбе в Академии имени Фрунзе, в Академии Генерального штаба. Ка-

кова была рельная цена этих академий вообще и преподавания там

тактики в частности, есть у М. И. Казакова (там же, про январь

1941-го под Москвой, куда Казакова перевели -- на Брянский фронт

-- из Средней Азии; стр. 94):

"При изучении обстановки я не мог обратить внимани на то, что и

у нас в штабе фронта, и в штабах армий никто по-серьёзному не

проявлял заботы о создании вторых эшелонов, а войска первого эше-

лона не имели настоящих оборонительных сооружений. Впечатление

было такое, будто остановились здесь совсем на надолго, вот-вот

должны двинуться дальше. Вполне понятно, что с таким положением

мириться было нельзя."

А академии ведь уже навыпускали спецов взамен репрессированных

в 1937-м. И "академикам" ведь не своими руками надо было копать

блиндажи и т. д., а надо было всего лишь давать толковые указа-

ния.

Собственно, вся русская катастрофа 1941 года -- показатель ка-

чества советского военно-академического образования. Надо пола-

гать, в этом образовании упускались некоторые детальки, имевшие

ключевое значение. Отсутствие этих деталек обесценивало толковое

остальное (это как у автомобильного двигателя вырвать, к примеру,

карбюратор: всё остальное, вроде, на месте, а машина не едет).

Другие объяснения имеются?

У Казакова (стр. 92):

"Снова и снова думалось о том, как всё это вышло, почему враг

добрался до самой Москвы?"

И что надумалось? А НИЧЕГО. Во всяком случае, в мемуары Кузне-

цова ничего на эту тему не попало. Ну, репрессии против военной

верхушки осуществлялись, да. Казаков на это намекнул. Хорошо. Но

это была только одна из многих приин. Казакова из-за этих ре-

прессий пораньше выпустили из Академии Генштаба и пристроили на

высокую должность. Но ведь у репрессий были СВОИ причины. А ка-

кие? Не обязательно ведь было говорить про них прямо и жёстко:

можно было и мягенько. Было бы что.

Ладно, Казаков и так много сказал. Спасибо.

Какие ключевые детали отсутствовали в советском военно-академи-

ческом образовании, можно [только гадать] определять по делам

"академиков". Наверное, вот эти:

- брать надо качеством, а не количеством: малая отборная,

хорошо обеспечиваемая армия много лучше -- и дешевле --

большой, сбродной, плохо обеспечиваемой;

- воевать надо в основном тылами, а не фронтами: тыловое

обеспечение -- ключ к военным успехам;

- больше пота -- меньше крови; стройбаты -- силища; лопата

должна быть приравнена к [ручному пулемёту] штыку;

- командиры и их штабисты должны работать в комфортных (но

скромных) условиях и высыпаться, иначе дискомфорт, недосып,

а то и погибель, будет у всех войск -- от неоптимальных

решений;

- кадры решают всё; солдат должен быть хорошо экипированным,

хорошо накормленным, выспавшимся, зимой -- обогретым [летом

-- охлаждённым];

- элементарная атака в лоб -- последнее, на что решается пра-

вильный командир;

- перегружать людей -- это не путь подвига, а вредительство,

снижение фактической силы войск;

- маневрирование хорошо получается только в играх на штабных

картах, а в реальности марширующие войска изнуряются, те-

ряют технику, подставляются под бомбёжки; перебрасывать

силы надо по минимуму;

- быть обойдённым, отрезанным, окружённым -- это нормально

и открывает новые боевые возможности;

- отступать и обороняться -- это выгодно, а не губительно;

можно сначала позволять противнику разбиться о вашу оборо-

ну, а потом добивать его своим наступлением;

- выявлять, доформировывать и оптимально использовать АСОВ:

людей с военными талантами, в том числе солдатскими;

- всегда окапываться (шире: готовиться к бою) в любом месте,

в котором сколько-нибудь задержался, эшелонироваться, обес-

печивать себе хотя бы небольшой мобильный резерв, интенсив-

но вести разведку, выставлять боевое охранение, создавать

ложные позиции и ложные цели, использовать засады, коопери-

роваться с соседями, готовить себе пути отхода, разрабаты-

вать "план Б" и т. д.; список должен заучиваться, как "Отче

наш"; отступил от ["азбуки"] списка без весьма уважительной

причины -- под суд (ну, в принципе), даже если не было дур-

ных последствий (разумеется, бывают спорные случаи: скажем,

если у тебя осталось только три бойца, надо ли одного из

них назначать в резерв?);

- креативную мысль в войсках надо всячески поощрять: война --

это кто кого передумает;

- и т. д.


* * *


Стремление к количественному превосходству -- частью (или в ос-

новном) следствие признания своей неспособности обеспечить качес-

твенное превосходство (или хотя бы просто высокое качество), меж-

ду тем количественный рост всегда в ущерб качественному росту --

потому что отнимает ресурсы и создаёт дополнительные проблемы.

Из-за этого если ты выбрал путь количественного превосходства,

то потом трудно сойти с этого пути.

Количество впечатляет. А оценивать качество -- это много труд-

нее, чем оценивать количество.

Качество затратно, поэтому стремление брать количеством, а не

качеством не является однозначно неправильным: оно может оказать-

ся экономически более выгодным.

Качество советских вооружений в 1941 году было в целом не таким

уж плохим. Пренебрежение качеством относилось не к собственно из-

делиям, а к их применению, обеспечению, ремонту. Делали ставку на

главное, ага.

В СССР пренебрегали качеством военнослужащих: относились к сол-

датам и младшим офицерам скорее как к расходному материалу и "ра-

бам государства", а не как к главной ценности и определяющему

фактору в военном деле.

Проявления расходного отношения к людям:

- массовые репрессии;

- наклонность к лобовым атакам;

- нелучшая униформа;

- нелучшая экипировка;

- поверхностная подготовка;

- недовооружение (как же, не хватало винтовок; но их потому

и не хватало, что бойцы массово и быстро расходовались);

- заградотряды;

- очень нетёплое отношение к попавшим в плен;

- спаивание и скуривание (= подсаживание на стимуляторы);

- и т. п.


Про не совсем хорошее отношение к красноармейцам

Нашёлся такой вот документ (ЦГАИПД СПб. Ф.24. Оп.2г. Д.226.

Л.31-2. Анонимное письмо группы бойцов и командиров Красной

Армии Жданову, 17 августа 1940 г.:

"Тов. Жданов!

Положение в Красной Армии стало совершенно невыносимым.

1. Срок службы стал самым длинным, по 3-4 года держат в целях

муштровки.

2. Питание стало самое отвратительное - равноценное на броненосце

Потемкин в старое время.

3. Одевание у нас как у партизан, ходим кто в чем попало.

4. Семьи наши также голодают.

5. Порядки и дисциплина как в старой армии, только лишь одного

нет, не бьют по морде.

6. Работаем по 13-15 часов, только нас еще не лишили сна 6-ти

часов.


Благодаря этому у красноармейцев и мл. командиров моральное

состояние самое отвратительное, это показала война в Финляндии,

где наша армия показала свою беспомощность, многие наши товарищи

сдались врагу.

Такое же настроение и в данное время. Бойцы в открытую протес-

туют и выливают свое возмущение перед средними командирами, они

молчат и никому не доносят, т.к. они сами это осознают и

сочувствуют.

Мы писали своему корпусному командованию, но все бесполезно,

решили написать Вам, чтобы Вы передали об этом товарищу Сталину.

Бойца, как личность, унизили до невозможности; за малейшее -

дают гаупвахту и наряды, политруков и не слушают, т. к. их счи-

тают пустышками, трепачами, в их агитацию никто не верит.

Мы сознаем, что в стране у нас экономическое положение тяжелое,

поэтому просим:

1) отпустить нас домой;

2) сократить срок службы, т.к. длинный срок хуже отражается на

моральном состоянии;

3) приравнять бойца к человеку;

4) в корне изменить питание;

5) дать хорошее обмундирование;

6) выпускать из расположения части хоть часа на три, Вы видите,

какие результаты, когда не выпускают;

7) уменьшить рабочий день;

8) предоставить свидание с родными.


Поверьте, т. Жданов, если это будет выполнено, то все недостатки

в армии ликвидируются и моральный дух будет высокий и бойцы будут

сражаться.

Убедительно просим, проделайте эти мероприятия. Вы сами хорошо

знаете из опыта царской армии - репрессии, наказания порядка не

восстановят.

Это письмо написано от имени бойцов и командиров войск, распо-

ложенных в Пскове, в Луге, в Стругах и т. д.

Впредь наши письма будут печататься на машинке.

Тов. Жданов, поверьте, это не выдумка, а искренняя правда, до

Вас все не доходит.

Мы будем просить об этом Сталина.


Группа бойцов и командиров."


До чего доразвилось такое отвратительное отношение к солдатам,

когда началась война, можно почитать у Н. Н. Никулина ("Воспоми-

нания о войне"). Следует, правда, уточнить, что, может, Никулин

не преувеличивает, а всего лишь повествует о СВОЁМ участке фрон-

та, отличавшемся особо неблагоприятными обстоятельствами. В райо-

не Ленинграда, в отличие, скажем, от Причерноморья, довольно хо-

лодные зимы и много болот. Вдобавок Сталин там стремился всене-

пременно наступать, чтобы разорвать кольцо блокады и получить

возможность шире использовать военно-производственные мощности

Ленинграда, а где-то и подкормить ленинградцев (тупо гробить сол-

дат сотнями тысяч, чтобы спасти сотни тысяч горожан, наверное,

тоже имело некоторый смысл, но вряд ли большой).

Скажу, не стесняясь: книга Никулина не раз доводила меня до

слёз. Не потому что я слабонервный, а потому что я не мразь.

Смерть подлецов я воспринимаю с усмешечкой, смерть солдат --

извините, нет. Тем более такую, какая описывается Никулиным, а

я ему верю, потому что давно уже лишился прекрасных иллюзий.

У Никулина:

"Моментально я беспредельно обовшивел - так, что прекрасные

крошки сотнями бегали не только по белью, но и сверху, по шинели.

Жирная вошь с крестом на спине называлась тогда KB - в честь од-

ноименного тяжелого танка, и забыли солдатики, что танк назван в

честь великого полководца К. Е. Ворошилова. Этих KB надо было

подцеплять пригоршней под мышкой и сыпать на раскаленную печь,

где они лопались с громким щелканьем. Со временем я в кровь рас-

чесал себе тощие бока, и на месте расчесов образовались струпья.

О бане речи не было, так как жили на снегу, на морозе. Не было

даже запасного белья. Специальные порошки против вшей не оказыва-

ли на них никакого действия. Я пробовал мочить белье в бензине и

в таком виде надевал его на тело. Крошки бежали из-под гимнастер-

ки, и их можно было стряхивать в снег с шеи. Но назавтра они

опять появлялись в еще большем количестве. Только в 1942 году по-

явилось спасительное средство: 'мыло К' - желтая, страшно вонючая

паста, в которой надо было прокипятить одежду. Тогда наконец мы

вздохнули с облегчением. Да и бани тем временем научились стро-

ить."

"...большинство солдат, прежде всего пехотинцы, ночевали пря-

мо на снегу. Костер не всегда можно было зажечь из-за авиации, и

множество людей обмораживали носы, пальцы на руках и ногах, а

иногда замерзали совсем. Солдаты имели страшный вид: почерневшие,

с красными воспаленными глазами, в прожженных шинелях и валенках.

Особенно трудно было уберечь от мороза раненых..."

"Тяжкой была судьба тяжелораненых. Чаще всего их вообще невоз-

можно было вытянуть из-под обстрела. Но и для тех, кого вынесли

с нейтральной полосы, страдания не кончались. Путь до санчасти

был долог, а до госпиталя измерялся многими часами. Достигнув

госпитальных палаток, нужно было ждать, так как врачи, несмотря

на самоотверженную, круглосуточную работу в течение долгих не-

дель, не успевали обработать всех. Длинная очередь окровавленных

носилок со стонущими, мечущимися в лихорадке или застывшими в шо-

ке людьми ждала их. Раненные в живот не выдерживали такого ожида-

ния. Умирали и многие другие. Правда, в последующие годы положе-

ние намного улучшилось."

"Однако, как я узнал позже, положение раненых зимою 1942 года

на некоторых других участках советско-германского фронта было еще

хуже. Об одном эпизоде рассказал мне в госпитале сосед по койке:

'В сорок первом нашу дивизию бросили под Мурманск для подкрепле-

ния оборонявшихся там частей. Пешим ходом двинулись мы по тундре

на запад. Вскоре дивизия попала под обстрел, и начался снежный

буран. Раненный в руку, не дойдя до передовой, я двинулся обрат-

но. Ветер крепчал, вьюга выла, снежный вихрь сбивал с ног. С тру-

дом преодолев несколько километров, обессиленный, добрался я до

землянки, где находился обогревательный пункт. Войти туда было

почти невозможно. Раненые стояли вплотную, прижавшись друг к

другу, заполнив все помещение. Все же мне удалось протиснуться

внутрь, где я спал стоя до утра. Утром снаружи раздался крик:

"Есть кто живой? Выходи!" Это приехали санитары. Из землянки

выползло человека три-четыре, остальные замерзли. А около входа

громоздился штабель запорошенных снегом мертвецов. То были

раненые, привезенные ночью с передовой на обогревательный пункт и

замерзшие здесь: Как оказалось, и дивизия почти вся замерзла в

эту ночь на открытых ветру горных дорогах. Буран был очень

сильный. Я отделался лишь подмороженным лицом и пальцами.'"

"Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия

было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров - на-

перечет. Шли в бой необученные новобранцы:

- Атаковать! - звонит Хозяин из Кремля.

- Атаковать! - телефонирует генерал из теплого кабинета.

- Атаковать! - приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под пере-

крестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах,

сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все

пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам

было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о

том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства:

не так просто убивать людей ряд за рядом - а они все идут и идут,

и нет им конца.

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые

трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре

десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение,

имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли

10-12 тысяч - за счет постоянных пополнений! А людей все время не

хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а

солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в

атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в

бою и гибнет.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить ата-

ку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто без-

дарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие

и лезть под пули: Часто артиллерийский офицер выявил цели недо-

статочно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям,

хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко. Бывает,

что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а

снаряды и еда не подвезены. Или майор сбился с пути и по компасу

вывел свой батальон совсем не туда, куда надо. Путаница, нераз-

бериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так

свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем

где-либо. И за все одна плата - кровь. Иваны идут в атаку и

гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно

различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто

наблюдает за атакой - когда самому не надо умирать, все кажется

просто: вперед и вперед!

Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска дивер-

сантами, если бы было массовое предательство и враги разработали

бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того

эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответст-

венности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это

в Погостье, а это, как оказалось, было везде.

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистско-

го строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых

работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей,

так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой,

омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает

приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя

множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях де-

фицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, кото-

рым только что врачи приписали постельный режим и усиленное пита-

ние на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть

четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию: 'Вперрред!!!',

и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода,

или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобра-

зие, восклицает: 'Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте,

бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не

пробьет!'. Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один

из стукачей, которых полно в каждом подразделении, видетельству-

ет: 'Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе'. Тотчас

же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию,

и готово: 'Расстрелять перед строем!' или 'Отправить в штрафную

роту!', что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие

свою ответственность перед обществом, люди. А остальные - 'Впер-

рред, в атаку!' 'Нет таких крепостей, которые не могли бы взять

большевики!' А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт

траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное

убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа

- бомба замедленного действия: она взорвется через несколько

поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная

большевиками масса подонков породит новые поколения себе

подобных."

"Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами

исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны их

уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941-

1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так кова-

лась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего душа

ее. Смогут ли жить потомки тех, кто остался? И вообще, что будет

с Россией?

Почему же шли на смерть, хотя ясно понимали ее неизбежность?

Почему же шли, хотя и не хотели? Шли, не просто страшась смерти,

а охваченные ужасом, и все же шли! Раздумывать и обосновывать

свои поступки тогда не приходилось. Было не до того. Просто вста-

вали и шли, потому что НАДО! Вежливо выслушивали напутствие по-

литруков - малограмотное переложение дубовых и пустых газетных

передовиц - и шли. Вовсе не воодушевленные какими-то идеями или

лозунгами, а потому, что НАДО. Так, видимо, ходили умирать и

предки наши на Куликовом поле либо под Бородином. Вряд ли размыш-

ляли они об исторических перспективах и величии нашего народа:

наганом в рожи, он гнал робких вперед. Были дезертиры. Этих лови-

ли и тут же расстреливали перед строем, чтоб другим было неповад-

но: Карательные органы работали у нас прекрасно. И это тоже в

наших лучших традициях. От Малюты Скуратова до Берии в их рядах

всегда были профессионалы, и всегда находилось много желающих по-

святить себя этому благородному и необходимому всякому государст-

ву делу. В мирное время эта профессия легче и интересней, чем

хлебопашество или труд у станка. И барыш больше, и власть над

другими полная. А в войну не надо подставлять свою голову под

пули, лишь следи, чтоб другие делали это исправно."

"Оружие у немцев и у нас было неплохое, однако немцы были лучше

обучены и не лезли зря под пули. Вспоминаю, как происходило обу-

чение нашего, вновь сформированного, пехотного полка: мы бегали

по лесу, кричали 'Ура' и ни разу не стреляли по мишеням - берегли

патроны. У немцев все было наоборот: каждый солдат отлично стре-

лял. Умел быстро окопаться и оценить обстановку."

"Штаб армии находился километрах в пятнадцати в тылу. Там жили

припеваючи: Лишали иллюзий комсомолок, добровольно пришедших на

фронт 'для борьбы с фашистскими извергами', пили коньяк, вкусно

ели. В Красной армии солдаты имели один паек, офицеры же получали

добавочно масло, консервы, галеты. В армейские штабы генералам

привозили деликатесы: вина, балыки, колбасы и т. д. У немцев от

солдата до генерала меню было одинаковое и очень хорошее."

"Ночи стали короче, и в сумерках на дорогах можно было встретить

странные шествия, напоминающие известную картину Питера Брейгеля

Старшего. Один солдат медленно вел за собою вереницу других. Боль-

шой палкой он ощупывал путь, а остальные шли гуськом, крепко дер-

жась друг за друга. Они ничего не видели. Это были жертвы так на-

зываемой куриной слепоты - острого авитаминоза, при котором чело-

век лишается зрения в темноте. Я тоже прошел через это, но бо-

лезнь не продвинулась дальше начальной стадии. У меня лишь сузи-

лось поле зрения, и я видел только два небольших участка местнос-

ти прямо перед собою. Вокруг них все окружал мрак. Лечить куриную

слепоту можно было витаминизированным сливочным маслом. Но его

разворовывали, как разворовывали и обычное масло. Болезнь стойко

держалась среди солдат."

Хорошо устроенные потомки генералов, особистов, замполитов и

тыловой сволочи теперь напропалую врут потомкам погибших солдат

про Великую Отечественную войну.


* * *


Насколько можно догадываться, в РККА существовали (впрочем, они

наверняка существовали и существуют много где) ДВА конкурирующих

подхода в военном деле. Как бы две концептуальные и практические

школы. В применении к РККА образца 1941 года их можно назвать

"школой Жукова" и "школой Рокоссовского". Эти "школы" конкуриро-

вали между собой. Для Сталина "школа Жукова" была много более

близкой ему в эмоциональном, что ли, отношении, но Сталин был вы-

нужден ценить и "школу Рокоссовского", потому что та воевала в

среднем лучше жуковской.

в "школе Жукова" упор делался на принуждение, дисциплину, за-

градительные отряды и лобовые атаки, в "школе Рокоссовского" --

на сбережение "человеческого материала", выращивание асов, такти-

ческие хитрости, поощрение инициативы.

Катастрофа 1941 года была обеспечена "школой Жукова", победа

под Москвой -- немножко уже "школой Рокоссовского".

Противопосталенность двух "школ" немножко просматривается в

мемуарах М. Е. Катукова "На острие главного удара".

Катуков пишет о К. К. Рокоссовском, наверняка с намёком на

Г. К. Жукова (стр. 66):

"...оставаясь требовательным, Константин Константинович уважал

людей независимо от их звания и положения. И это главное, что

привлекало в нём."

Как воевалось по-катуковски в октябре 1941-го (стр. 43):

"...противник по-прежнему превосходил нас в силах. Поэтому рас-

считывать мы могли только на танковые засады, целиком оправдавшие

себя в минувших боях. Но повторять приёмы на тех же позициях было

нецелесообразно. Противник теперь хорошо знал местность и распо-

ложение наших сил. Поэтому в ночь на 7 октября мы отошли на новый

оборонительный рубеж..."

(Тут я, признаться, немножко в недоумении: допустим, Рокоссовс-

кий разрешил бы отход, сделанный на таком шибко умном основании.

Но как просмотрела это Ставка?!)

Катуков про бои своей танковой бригады 12 ноября 1941 года на

подступах к Москве. Стр 73:

"Впервые за всю историю своего короткого существования бригада

понесла значительные потери. Да это и понятно: мы впервые участ-

вовали в наступательных боях."

Соль в том, что до той поры из-за применения Катуковым толковой

отступательной тактики несли потери в основном немцы, а не кату-

ковцы. Жуков и Тимошенко за то же самое время израсходовали бы

катуковскую бригаду уже раза два или три -- в молодецких "контр-

ударах".

Там же (стр. 123):

"19 декабря [1941 года -- А. Б.] в два часа пополудни мы полу-

чили боевое распоряжение штаба 16-й армии, подписанное Константи-

ном Константиновичем Рокоссовским."

"В боевом распоржении К. К. Рокоссовский ЗАПРЕЩАЛ ВВЯЗЫВАТЬСЯ

ВО ФРОНТАЛЬНЫЕ БОИ С ПРОТИВНИКОМ, АТАКОВАТЬ ЕГО ОПОРНЫЕ ПУНКТЫ В

ЛОБ [курсив, как говорится, мой -- А. Б.]."

Это было очень не по-жуковски.

Там же (стр. 118):

"Звериная злоба фашистов меня всегда удивляла. Какая военная

необходимость вынуждала их превращать деревни в пепелище? Объяс-

нить это невозможно. Ведь в этом селе жили старик, женщины, груд-

ные дети."

Я не верю, что Катуков не знал или не помнил сталинского призы-

ва "гони немца на мороз". Подозреваю, что Катков тут не врёт, а

хитро выражает своё отношение к этому "гони немца...". Но в то,

что отступавшие немцы тоже практиковали "гони на мороз", я, разу-

меется, верю.

Кстати, вот подмосковные деревеньки, по которым [мыкался] мо-

тался Катуков в декабре 1941-го: Мыканино, Холуяниха, Ябедино,

Зенькно, Бутырки, Брехово. Их названия -- самое то для выращива-

ния в этих деревеньках "расходного материала".


* * *


К непосредственным причинам русской катастрофы 1941 года надо

относить и причины нападения нацистской Германии на СССР. Они

приблизительно таковы:


- потребность Германии в природных ресурсах;


- наличие у нацистской верхушки серьёзных оснований считать,

что Сталин сам готовит нападение на Германию;


- не совсем правильная классовая и национальная политика в

СССР, придававшая Советскому Союзу вид колосса на глиняных

ногах;


- ошибочные представления нацистов о значении "жизненного

пространства" (после войны Германия смогла очень успешно

развиваться и без этого пространства -- и даже уменьшив-

шись в размерах; Япония тоже);


- ошибочные представления нацистов о роли войны в развитии

человечества;


- вера нацистов в силу немецкости, в значительное превосходс-

тво немецкого (превосходство таки имело место, но было не

тотальным и не таким уж существенным);


- пренебрежительное отношение нацистов к другим народам;

ошибочные представления о качествах народов и об отношениях

между народами;


- антисемитизм нацистов: вера в то, что СССР -- государство,

в котором злобные деструктивные евреи -- костяк правящего

класса, замышляющий гадости против нордической расы.


Недоработка СССР в связи с этими причинами германского нападе-

ния состоит в том, что советским коммунистам не удалось (или у

них не было большого желания) редоктринировать немцев мирным пу-

тём, в том числе через собственный положительный пример. А не

стремились изо всех сил редоктринировать заболевших нацизмом нем-

цев потому, что...


- успехи социализма были не такие уж потрясающе гигантские в

сравнении с успехами НАЦИОНАЛ-социализма: зачастую нечем

было крыть;


- у самих было рыльце в авторитаристском пушку;


- собирались прибрать Германию к рукам военно-революционным

путём.


Гитлер даже вряд ли пришёл бы к власти в 1933 году, если бы

СССР...

- не отметился голодом 1932-1933 гг.;


- не выглядел довольно еврейским государством -- с доктриной

еврея Карла Маркса в качестве официальной идеологии;


- не противопоставлялся европейским социал-демократам;


- не проводил подрывной политики через Коминтерн;


- не клял фашистов в своей внутренней пропаганде (а ограничи-

вался их умеренной конструктивной дипломатичной критикой);


- мог похвастаться несколько более значительными успехами в

налаживании массового благоденствия.


Гипотеза перебежчика Владимира Резуна (о превентивном ударе по

проклятым фашистам -- будущим холокостерам и т. д.) вполне объяс-

няет многие не благоприятные для РККА особенности ситуации в са-

мом начале войны (и превращает всякие "ошиблись" в "разумно спла-

нировали"), но она не объясняет двух важных вещей:


- почему в диспозиции не предусматривали возможности того, что

противник успеет нанести удар первым? почему действовали без

"плана Б"?


- почему упустили множество возможностей усиления РККА без боль-

ших затрат? (не наделали побольше винтовок Мосина и артилле-

рийских тягачей вместо танков и т. д.)


Наложил ли Сталин печать своей специфической личности на всю

интеллектуальную деятельность в СССР, в том числе в военной обла-

сти? Один -- на ВСЮ деятельность? Боюсь, что как-то вот всё-таки

несколько наложил. Такая уж благоприятная для этого была у него

социальная роль.

Сталин подбирал себе подчинённых с таким же складом личности,

как он сам. Те, в свою очередь, аналогично подбирали себе подчи-

нённых и т. д. Вдобавок в стране велась мощная, направлявшаяся из

одного центра пропаганда. Вдобавок принимались законы, которые

определяли наказание за "антисоветскую деятельность" и за всё,

что было на неё похоже: велась "стрижка" общества под сталинскую

гребёнку.

У Александра Блока: "Победоносцев над Россией простёр совиные

крыла". Почему какой-то Победоносцев МОГ простереть совиные крыла

над всей Россией, а Сталин не мог?

Вообще, что являл собой Сталин? Замес из паранойи, мститель-

ности, садизма, стремления рулить и жажды величия, настоянный на

комплексе неполноценности и неприятностях семейной жизни в отсут-

ствие сколько-нибудь значительной способности к креативу. Выше-

среднесть ума только отягощала всё это, поскольку не позволяла

впадать в приятные заблуждения на свой счёт и делать что-то ми-

лосердное благодаря хорошему настрению и уверенности в себе. В

разном возрасте вес тех или иных мотиваторов у Сталина менялся,

но в среднем картина была такая, как здесь сказано.

Большая побуждающая заноза в задних мягких тканях сочеталась

у него с повышенной психической выносливостью, использованием

возбуждающей силы никотина и отсутствием склонности к гедонизму.

Это был неуёмный труженик в деле укрепления своей власти.

Концептуальные тексты у Сталина получались в целом вымученные и

уж точно не "бессмертные", хотя и не лишённые эффектных элемен-

тов. Как деятель он был скорее ситуационщик, чем реализатор мис-

сии. Главным для него было рулить, а куда -- это вопрос обстоя-

тельств. Но в ранней наивной молодости он в марксизм наверняка

верил. А потом стал частовато упираться в его слабости, так что,

похоже, у Сталина появился элемент разочарования в марксизме. К

примеру, марксизмом был почти начисто профукан "еврейский вопрос"

(считалось, что этот "вопрос" отпадёт сам собой в процессе массо-

вого движения к "светлому будущему").

Сталин много читал отчасти из стремления компенсировать недобор

"общей культуры", своевременного качественного систематического

образования и собственных конструктивных идей, а не только чтобы

[глушить чтением муки совести и т. п.] отвлекаться от тяжких мыс-

лей перед сном. Оно-то, на первый взгляд, вроде как прекрасно, но

одно дело слегка усиливаться через чтение, другое -- эрудировать-

ся, чтобы корчить из себя великого интеллектуала, или пытаться

компенсировать чужими идеями свой недобор по части масштабного

креатива. И стране было бы больше пользы, если бы Сталин увлекал-

ся, скажем, охотой и путешествиями. Но он ведь боялся быть под-

стреленным...

Проявлявшееся иногда великодушие Сталина, наверное, не всегда

было напускным, инструментальным, но от этого людям было только

хуже, потому что у них складывались пустые надежды по его поводу

и он не воспринимался как абсолютное зло, подлежащее уничтожению

во что бы то ни стало. Считали, что это чудовище всего лишь не

было осведомлено о некоторых обстоятельствах, не имело всесильно-

сти, не вполне справлялось со "слишком человеческим" у своих со-

ратников и у широких народных масс и только поэтому не всегда

пресекало разрушительные глупости и жуткие мерзости, творившиеся

чуть ли не сплошь и рядом. Что надо было лишь суметь довести что-

то там до сведения Сталина, и он наверняка принял бы надлежащие

спасательские меры.

Инстинкт самопожертвовательного обожания вожака стаи силён у

очень многих людей, и Сталин этим инстинктом вовсю пользовался,

обеспечивая огромному множеству человечков острейшие переживания

верноподданнического счастья. Даже через много лет после смерти

чудовища, у него ещё хватало страстных поклонников, продолжавших

впадать в экстаз.

Сталин стремился, чтобы его воспринимали как скромного всесиль-

ного бога, плоховато маскирующегося под старшего товарища и тре-

бующего от окружающих, безусловно верящих в его божественную сущ-

ность, чтобы они делали вид, что он для них -- скорее лишь стар-

ший товарищ, заслуживший немалое уважение. Кто не поддерживали

этой его игры в скромного бога, тех он ликвидировал.

У мании величия бывают разные степени силы. У Сталина кое-какая

мания величия наверняка имела место. Иное дело, что он был слиш-

ком умным для того, чтобы верить в свою непогрешимость. Неверие в

собственную неспособность крупно ошибаться обусловливалось у него

не только тяжёлым опытом огромных промахов, но также тем, что уж

он-то знал, что как "теоретик марксизма" он является тем ещё ими-

татором и манипулятором. Полной внутренней вжитости в роль смерт-

ного земного бога Сталин не достиг, иначе и паранойи у него было

бы наверняка поменьше: бога ведь защищает его божественная сущ-

ность.

Параноик был вынужден уничтожать людей, чтобы ослаблять силь-

нейшее давление паранойи на свою психику.

А вдобавок он мучил людей, потому что был ещё и садист. Но му-

чил чужими руками, потому что надо было оставаться в роли бога.

Сталин паранойил не в одиночку, а вместе с соратниками. К тому

же они местами паранойили друг против друга.

Когда я оцениваю "роль Сталина в истории", я примеряю его мас-

совые репрессии к самому себе: представляю, как лично меня меся-

цами избивают и калечат, а под конец волокут на расстрел; как

расправляются заодно с моей семьёй, причём всё это НИ ЗА ЧТО

(точнее, потому что параноику ЧТО-ТО ПОКАЗАЛОСЬ). Я никак не мо-

гу представить себе, что от этого в конце концов получается поль-

за государству. На кой чёрт мне Россия, Советская власть и весь

коммунизм вместе с ними, если меня ради них впечатывают сапогами

в бетонный пол, ломают мне рёбра, крушат зубы, отбивают почки? С

этими "ценностями", мягко говоря, большой непорядок, если ради

них творится масштабное чудовищное зло. Думаю, те, кто славосло-

вят Сталина, тоже примеряют к себе его массовые репрессии, только

помещают себя на место не жертв, а их избивателей и расстрельщи-

ков. В лучшем случае -- на место спокойно отворачивающихся, заве-

домо неуязвимых зрителей.

Кто считают, что "иначе было никак", "щепки летят" и "нередко

неизбежно ошибались", те -- особо опасные для общества трепачи,

образованцы, моральные уроды, псевдоумники, абсурднутые заскочни-

ки и креативно убогие интеллектуальные побирушки, которых лучше

держать подальше от высоких трибун и руководящих должностей. Ко-

нечно, многие их них при случае закончат свои тухлые жизнюшки,

как Ягода, Ежов и Берия, но пострадает ведь и множество других,

более-менее нормальных людей, ценных для общества.


Из обсуждения:

"Сталин соответствовал эпохе. Чистоплюям не понять."

Сталин не соответствовал эпохе, а делал ее -- в кооперации с

себе подобными. Она его такая устраивала. Кто не хотел такой эпо-

хи, тот её такой и не делал.


"Мне кажется, что причины репрессий 30-х сложнее, чем следствие

воспитания и характера Сталина. В Финляндии, между прочим, во

время 'войны за независимость' репрессии и геноцид русского

населения были весьма значительными."

Я где-то сказал, что причина репрессий была в Сталине? В Стали-

не была причина того, что он поддался репрессному тренду, поддер-

жал нехорошее. А любителей душить хватало, конечно, и без него.

Их и сегодня немеряно, особенно в РФ и Украине.


* * *


Сталин, Сталин, Сталин... Ну не был Сталин специалистом в воен-

ном деле. Но он и дураком не был, а значит, понимал свою ограни-

ченность в военных вопросах (отсюда его "А что скажет товарищ

Жуков?", прославленное в советском кино). Свои суждения по воен-

ным вопросам Сталин частью заимствовал или проверял (пусть и не-

явно) у каких-то как бы военных советников. Так вот, в числе его

первейших как бы военных советников были Жуков и Шапошников. Не

только ведь Ворошилов с Будённым.


3. Советская трактовка причин катастрофы.


Версия Г. К. Жукова ("Воспоминания и размышления") о причинах

катастрофы 1941 года:

"...критически осмысливая минувшее, можно сказать, что руковод-

ство страной ошибочно пренебрегло нашими требованиями неотложных

мероприятий, которые следовало провести сразу после войны с Фин-

ляндией, а военные руководители в предвоенный период были недо-

статочно настойчивы перед И. В. Сталиным в этих вопросах."

"...промышленность не успевает выполнять наши заказы на боевую

технику.

- Все это хорошо известно товарищу Сталину. Думаю, в данное время

страна не в состоянии дать нам что-либо большее, - заметил С. К.

Тимошенко."

Варианты должной реакции на "промышленность не успевает":

- сократить заказы и пересмотреть планы на [расширение РККА]

применение результатов выполнения промышленностью заказов;

- упростить или усовершенствовать заказываемые изделия;

- нарастить возможности промышленности: напустить на неё для

этого отряд военных креативщиков, которого не было.


"...в работе самого аппарата Генштаба были недостатки. Так, при

изучении весной 1941 года положения дел выяснилось, что у Гене-

рального штаба, так же как и у наркома обороны и командующих ви-

дами и родами войск, не подготовлены на случай войны командные

пункты, откуда можно было бы осуществлять управление вооруженными

силами, быстро передавать в войска директивы Ставки, получать и

обрабатывать донесения войск.

В предвоенные годы время для строительства командных пунктов

было упущено. Когда же началась война, Главному командованию,

Генеральному штабу, всем штабам родов войск и центральным управ-

лениям пришлось осуществлять руководство из своих кабинетов мир-

ного времени, что серьезно осложнило их работу.

К сожалению, приходится отметить, что И. В. Сталин накануне и

в начале войны недооценивал роль и значение Генштаба."

С какого рожна было Сталину недооценивать роль и значение Ген-

штаба? Тем более что Б. М. Шапошников был у Сталина в числе наи-

более уважаемых деятелей: Сталин даже обращался к нему по имени-

отчеству, а не по типу "а что скажет товарищ Жуков?".


"И. В. Сталин очень мало интересовался деятельностью Генштаба.

Ни мои предшественники, ни я не имели случая с исчерпывающей пол-

нотой доложить И. В. Сталину о состоянии обороны страны, о наших

военных возможностях и о возможностях нашего потенциального вра-

га. И. В. Сталин лишь изредка и кратко выслушивал наркома или на-

чальника Генерального штаба."

Что за таинственная "исчерпывающая полнота"? Если Сталин не по-

зволял лить воду и сыпать мутными цифрами, так и правильно делал.

Если бы генштабисты прямо заявили ему, что военным срочно нужна

поддержка в таких-то конкретных делах, он разве ответил бы им

"Извините, мне некогда, разбирайтесь сами"?


"Не скрою, нам тогда казалось, что в делах войны, обороны И. В.

Сталин знает не меньше, а больше нас, разбирается глубже и видит

дальше. Когда же пришлось столкнуться с трудностями войны, мы по-

няли, что наше мнение по поводу чрезвычайной осведомленности и

полководческих качеств И. В. Сталина было ошибочным.

К началу войны не были решены вопросы об органах Ставки и Глав-

ного командования: их структуре, персональном предназначении,

размещении, аппарате обеспечения и материально-технических сред-

ствах.

За пять предвоенных лет сменилось четыре начальника Генерально-

го штаба. Столь частая смена руководства Генштаба не давала воз-

можности во всей полноте освоить вопросы обороны страны и глубоко

обдумать все аспекты предстоящей войны."

По-моему, утверждение "за пять предвоенных лет сменилось четыре

начальника Генерального штаба" противоречит утверждению "И. В.

Сталин очень мало интересовался деятельностью Генштаба". Скорее,

наоборот, он очень переживал за Генштаб, считал оный ключевым фак-

тором успеха в чём-то там.

Жуков:

"В июне немцы еще больше усилили разведывательную деятельность

своей авиации. Различные диверсионные и разведывательные группы

все чаще проникали через границу в глубь нашей территории.

Не ограничиваясь личными докладами, мы еще раз написали донесе-

ние И. В. Сталину и приложили карту, на которой указали районы и

направления воздушной разведки немцев. Просили конкретных указа-

ний.

И. В. Сталин ответил:

- О всех нарушениях наших воздушных границ передайте сообщение

Вышинскому, который по этим вопросам будет иметь дело с Шуленбур-

гом."

Просить конкретных указаний -- это от простоты или от наглости.

Надо предлагать план конкретных скрытых мероприятий по повышению

боеготовности и просить его утверждения, а для некоторых меропри-

ятий и не просить даже -- если они входят в компетенцию Наркомата

обороны. Просто на всякий случай уведомить о том, что собираются

делать.


"Еще осенью 1940 года ранее существовавший оперативный план был

основательно переработан в связи с новыми политическими и военны-

ми задачами. Как известно, к этому времени наши северо-западная и

западная государственные границы были передвинуты вперед до 300

километров. Возникла проблема: за короткий срок переработать пла-

ны обороны страны на новых границах. Но при решении этих важней-

ших задач были допущены серьезные стратегические ошибки.

В чем суть этих ошибок?

Наиболее опасным стратегическим направлением считалось юго-за-

падное направление - Украина, а не западное - Белоруссия, на ко-

тором гитлеровское верховное командование в июне 1941 года сосре-

доточило и ввело в действие самые мощные сухопутную и воздушную

группировки. Именно белорусское направление было кратчайшим к

столице нашей Родины - Москве.

Вследствие этой ошибки пришлось в первые же дни войны 19-ю ар-

мию, ряд частей и соединений 16-й армии, ранее сосредоточенных -

на Украине и подтянутых туда в последнее время, перебрасывать на

западное направление и включать с ходу в сражения в составе

Западного фронта. Это обстоятельство, несомненно, отразилось на

ходе оборонительных действий на западном направлении.

При переработке оперативного плана весной 1941 года (февраль-

апрель) мы этот просчет полностью не исправили и не запланирова-

ли на западное направление большее количество сил."

Ошибка была не в том, что не угадали направления главного удара

(Гитлер мог его и поменять в предпоследний момент: он был такой),

а в том, что диспозиционно не подготовились к тому, что направле-

ние главного удара могло оказаться другим. Надо было выбрать про-

межуточный вариант размещения своих сил, а резервы располагать

так, чтобы их легче было перетаскивать на любое их двух направле-

ний. Резун, разумеется, считал, что Юго-Западный фронт был более

обеспечен (по версии сталинистов-жуковистов -- менее недообеспе-

чен) войсками потому, что РККА сама собиралась нанести основной

удар с этого направления.


"И. В. Сталин был убежден, что гитлеровцы в войне с Советским

Союзом будут стремиться в первую очередь овладеть Украиной, До-

нецким бассейном, чтобы лишить нашу страну важнейших экономиче-

ских районов и захватить украинский хлеб, донецкий уголь, а за-

тем и кавказскую нефть. При рассмотрении оперативного плана вес-

ной 1941 года И. В. Сталин говорил: 'Без этих важнейших жизнен-

ных ресурсов фашистская Германия не сможет вести длительную и

большую войну'.

И. В. Сталин для всех нас был величайшим авторитетом, никто

тогда и не думал сомневаться в его суждениях и оценках обстанов-

ки. Однако в прогнозе направления главного удара противника он

допустил ошибку.

Последний вариант мобилизационного плана вооруженных сил (ор-

ганизационно-материальные вопросы) был утвержден в феврале 1941

года и получил наименование МП-41. Его передали округам с указа-

нием внести коррективы в старые мобпланы к 1 мая 1941 года."

"В марте 1941 года Генеральный штаб закончил разработку моби-

лизационного плана для промышленности по производству военной

продукции на случай войны. Этот план был мною и заместителем на-

чальника Генерального штаба генералом В. Д. Соколовским доложен

председателю Комитета обороны при СНК СССР К. Е. Ворошилову.

Время шло, а решения по представленному мобплану не принима-

лось, и тогда мы были вынуждены доложить лично И. В. Сталину об

отсутствии промышленного мобилизационного плана. Было ясно, что

наша промышленность, не подготовленная заранее к переводу произ-

водства по мобилизационному плану на нужды войны, быстро пере-

строиться не сможет.

Проект мобплана было поручено рассмотреть Н. А. Вознесенскому

с большой группой руководителей наркоматов и Госплана. В Госплане

у Н. А. Вознесенского представители наркоматов собирались не раз.

Много говорили, спорили, доказывали, но настало лето, а мобилиза-

ционный план по военной продукции так и остался неутвержденным.

И только тогда, когда грянула война, все стало делаться наспех,

распорядительным порядком, зачастую неорганизованно и в ущерб од-

но другому."

"Особый доклад был подготовлен Генштабом и послан в ЦК и Сов-

нарком о боеприпасах. Доклад был полностью посвящен обеспеченнос-

ти артиллерии. Мы говорили о чрезвычайно остром положении с артил-

лерийскими снарядами и минами. Не хватало гаубичных, зенитных и

противотанковых снарядов. Особенно плохо было с боезапасами для

новейших артиллерийских систем."

"Н. А. Вознесенский и другие товарищи нашли наши требования

слишком завышенными и доложили И. В. Сталину, что заявку на 1941

год следует удовлетворить максимум на 20 процентов. Эти предложе-

ния были утверждены.

Однако после повторных докладов И. В. Сталин распорядился из-

дать специальное постановление о производстве значительно больше-

го количества боеприпасов во второй половине 1941-го - начале

1942 года.

В течение весны 1941 года центральными снабженческими органами

Наркомата обороны была проделана большая работа по увеличению не-

прикосновенных запасов всех приграничных западных округов за счет

государственных резервов по горючему, продовольствию и вещевому

снабжению. Окружные артиллерийские склады пополнялись значитель-

ным количеством боеприпасов за счет баз Наркомата обороны."

"Нарком обороны, Генеральный штаб и я в том числе считали необ-

ходимым в условиях надвигающейся войны подтянуть материально-тех-

нические средства ближе к войскам. Казалось бы, это было правиль-

ное решение, но ход военных событий первых недель войны показал,

что мы допустили в этом вопросе ошибку. Врагу удалось быстро про-

рвать фронт нашей обороны и в короткий срок захватить материаль-

но-технические запасы округов, что резко осложнило снабжение

войск и мероприятия по формированию резервов."

РККА в ПРИГРАНИЧНЫХ сражениях зачастую очень страдала из-за от-

сутствия надлежащего снабжения, зато склады РККА частенько доста-

вались Вермахту, поэтому надо полагать, что запасы были устроены

весьма неправильно: не в тех местах, не в тех размерах, не в том

ассортименте, не с той степенью маскировки и защиты, не с тем ин-

формированием войск о том, где пополняться топливом, снарядами,

едой и т. п. Другими словами, СССР в первые дни войны проиграл

"войну складов". Причём, если судить по позднейшей литературе,

даже не понял этого.


"Хочу коснуться некоторых ошибок, допущенных руководством Нарко-

мата обороны и Генерального штаба.

При переработке оперативных планов весной 1941 года практически

не были полностью учтены особенности ведения современной войны в

ее начальном периоде. Нарком обороны и Генштаб считали, что война

между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз,

должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы всту-

пают в сражение через несколько дней после приграничных сражений.

Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и разверты-

вания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и си-

лы, и условия были далеко не равными."

А разве не было перед глазами Французской кампании Гитлера?

Кстати, Жуков тут говорит про особенности "начального периода",

а мудрый Штеменко в своих мемуарах "Генеральный штаб в годы вой-

ны" заявляет, что выделять "начальный период" -- это от невежест-

ва (см. мою главу "Про начальный период войны").


"Пакт о нейтралитете между СССР и Японией был подписан 13 апре-

ля 1941 года. Срок его действия определялся на 5 лет. Он предус-

матривал, что обе стороны обязуются поддерживать между собой мир-

ные и дружественные отношения, взаимно уважать территориальную

целостность и неприкосновенность другой стороны.

В специальном пункте оговаривалось, что в случае, если одна из

договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со

стороны третьих держав, то другая договаривающаяся сторона будет

соблюдать нейтралитет.

Советское правительство понимало, что советско-японское согла-

шение о нейтралитете уменьшает опасность военного нападения Япо-

нии на нашу страну и ведения войны на два фронта. Конечно, оно

не давало полной гарантии соблюдения подписанного договора со

стороны милитаристской Японии, союзника фашистской Германии. По-

этому в ходе Отечественной войны мы вынуждены были держать значи-

тельные силы на Дальнем Востоке. Однако в связи с обостряющейся

международной обстановкой такое соглашение обеспечивало нам неко-

торую передышку во времени."

"Уменьшает опасность", "передышка во времени" -- да неужели? И

с какого рожна? Почему не считать, что, наоборот, потенциальный

противник заключает всякие такие пакты, чтобы усыплять бдитель-

ность? Неужели это было бы глупее?


"Информация, которая исходила от генерала Ф. И. Голикова, не-

медленно докладывалась нами И. В. Сталину. Однако я не знаю, что

из разведывательных сведений докладывалось И. В. Сталину генера-

лом Ф. И. Голиковым лично, минуя наркома обороны и начальника

Генштаба, а такие доклады делались неоднократно."

"И. В. Сталин знал значительно больше, чем военное руководство.

Но даже из того, что докладывалось ему по линии военной разведки,

он мог видеть безусловное нарастание угрозы войны, но этого им

сделано не было, и он, переоценив свои возможности, шел дальше по

ложному пути."

"К июню 1941 года Германия довела общую численность войск до 8

миллионов 500 тысяч человек, увеличив ее с 1940 года на 3 миллио-

на 550 тысяч человек, то есть до 214 дивизий. У нас к июню с уче-

том призыва дополнительных контингентов в вооруженных силах было

свыше 5 миллионов человек."

"Гитлеровское правительство всеми способами старалось внушить

советскому руководству, что переброска войск совершается не для

того, чтобы угрожать Советскому Союзу, а для того, чтобы рассре-

доточить и вывести их из-под ударов английской авиации, а также

для прикрытия румынских нефтяных промыслов от англичан, высадив-

шихся в Греции.

Гитлер принимал все меры, чтобы внушить И. В. Сталину мысль о

его вполне лояльном отношении к Советскому Союзу, и неоднократно

заверял, что Германия никогда не нарушит своих обязательств. И

как это ни странно, И. В. Сталин поверил этим фальшивым заверени-

ям Гитлера. Он полагал, что если мы будем вести крайне осторожную

политику и не давать повода немцам к развязыванию войны, будем

выполнять взятые на себя торговые и иные обязательства, войны

можно избежать или в крайнем случае оттянуть ее. Так думало и все

сталинское руководство страны."

"Не дать повода к нападению" -- это чепуха. А вот стараться не

испугать своими приготовлениями, не вынудить противника ускорить

его собственные приготовления -- это нормально.


"В течение всего марта и апреля 1941 года в Генеральном штабе

шла усиленная работа по уточнению плана прикрытия западных границ

и мобилизационного плана на случай войны. Уточняя план прикрытия,

мы докладывали И. В. Сталину о том, что, по расчетам, наличных

войск Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского округов

будет недостаточно для отражения удара немецких войск. Необходимо

срочно отмобилизовать несколько армий за счет войск внутренних

округов и на всякий случай в начале мая передвинуть их на терри-

торию Прибалтики, Белоруссии и Украины.

После долгих и достаточно острых разговоров И. В. Сталин разре-

шил под видом подвижных лагерных сборов перебросить на Украину и

в Белоруссию по две общевойсковые армии сокращенного состава Мы

были строго предупреждены о необходимости чрезвычайной осторожно-

сти и мерах оперативной скрытности.

Тогда же И. В. Сталин дал указание НКВД всемерно усилить работы

по строительству основной и полевой аэродромной сети. Но рабочую

силу было разрешено взять только по окончании весенне-полевых ра-

бот."

Заключённые использовались НКВД и на полевых работах?


"Введение в действие мероприятий, предусмотренных оперативным и

мобилизационным планами, могло быть осуществлено только по особо-

му решению правительства. Это особое решение последовало лишь в

ночь на 22 июня 1941 года, да и то не полностью. В ближайшие

предвоенные месяцы руководством не предусматривалось проведение

всех необходимых мер, которые нужно было принять в особо угрожае-

мый военный период.

Естественно, возникает вопрос: почему руководство, возглавляе-

мое И. В. Сталиным, не провело в жизнь мероприятия им же утверж-

денного оперативного плана?

Почему оборона страны оказалась не на должной высоте, и мы были

захвачены врасплох? На эти принципиальные вопросы даются разные

ответы.

В этих ошибках и просчетах чаще всего обвиняют И. В. Сталина.

Конечно, ошибки у И. В. Сталина, безусловно, были, но их причины

нельзя рассматривать изолированно от объективных исторических

процессов и явлений, от всего комплекса экономических, политичес-

ких и военных факторов."

Тут Жуков переложил на объективные исторические процессы вину

за свою личную некреативность и за своё непонимание необходимости

работать с креативными людьми. Типа он -- всего лишь продукт сво-

ей эпохи, и эпоха виновата в недоподготовленности СССР к войне.

Ну да, в этом что-то есть.


"Современные большие войны ведутся всеми силами, средствами и

достижениями страны. Германия, как известно, захватив в свои руки

почти все экономические и стратегические ресурсы Европы, хорошо

оснастила свои вооруженные силы современным оружием, боевой тех-

никой и достаточным количеством материальных средств, а отсутст-

вие активно действующих сил в Западной Европе дало возможность

гитлеровцам сосредоточить против Советского Союза все свои глав-

ные силы."

Немножко неправда. На самом деле было скорее так:

- Британия, Ирландия, Испания, Португалия, Швейцария, Швеция

на военную машину немцев не работали; некоторые из указанных

стран продолжали торговать с Германией -- это да;

- экономика оккупированных Германией стран была частично раз-

рушена;

- Германия прибавила к своим заботам заботы оккупации;

- Германия столкнулась с дефицитом некоторых важных сырьевых

ресурсов, к примеру, нефти;

- Германия вела подводными лодками серьёзную морскую войну

против Британии, причём вела на максимуме своих возможнос-

тей;

- Германия воевала с партизанами в Югославии;

- Германия воевала в Северной Африке -- наверняка опять же на

максимуме своих возможностей, определявшихся условиями снаб-

жения через Средиземное море, на котором англичане являли

собой значительную силу; если бы можно было там делать боль-

ше, немцы наверняка бы и делали -- до нападения на СССР и в

условиях наличия угрозы со стороны СССР (тут важно, что сами

немцы считали, что угроза была).


"Наша страна к 1941 году имела большие экономические успехи, но

достигнуть превосходства над Германией, которой оказывали громад-

ную помощь империалистические государства Запада, мы еще не успе-

ли."

Под громадной помощью явно понималась не морская блокада Герма-

нии и Италии, осуществлявшаяся англичанами.


"Из Первой мировой и гражданской войн страна наша вышла до пре-

дела истощенной и опустошенной."

Германия -- тоже. Вдобавок она платила репарации и до начала

1930-х соблюдала ограничения, которые накладывал на неё Версальс-

кий договор. Вдобавок с 1939 года она воевала (= тратилась).


"Занятая строительством народного хозяйства, наша страна глав-

ные усилия, все основные средства направляла на развитие произво-

дительных сил, до предела ограничивая выделение средств на укреп-

ление обороны страны, вследствие чего до конца 1939 года значи-

тельная часть Красной Армии содержалась и проходила подготовку по

территориальной системе, где не было условий для полноценной под-

готовки войск и запаса."

К 1939 году РККА имела больше танков, чем все остальные страны

мира, взятые вместе.

Далее, может, плохо использовали возможности территориальной

системы? Завалили в войсках ведь много какую работу. Наверняка

завалили и эту. Хорошего пехотинца можно подготовить за два меся-

ца. И умение работать с новоприбывшими недоучками -- важное каче-

ство для офицеров в условиях большой и долгой войны.

Далее, был ведь Осоавиахим, который осуществлял "допризывную

подготовку" в довольно большом масштабе.


"Экономические возможности страны не позволили в короткий пред-

военный год полностью обеспечить проводимые организационные меро-

приятия по вооруженным силам. Война застигла страну в стадии ре-

организации, перевооружения и переподготовки вооруженных сил и

создания мобзапасов и государственных резервов."

Надо было реорганизовываться и перевооружаться по частям. Ввер-

гнуть сразу значительную часть РККА в реогранизацию и перевоору-

жение в условиях существенной военной угрозы -- это вредительст-

во. Или большая глупость. Далее, какая-то реогранизация и какая-

то замена вооружения идёт всё время и во всех войсках, не застря-

вших в своём развитии.

Жукову поддакивает в своих мемуарах верный клану Баграмян (стр.

60):

"Искреннее восхищение вызвали тупоносые гусеничные тягачи, ко-

торые легко тянули за собой грозные орудия. Великолепная мощная и

мобильная артиллерия! Стоявший рядом со мной инспектор артиллерии

округа полковник Н. Н. Семенов проговорил:

- Жаль, что пока маловато этой техники у нас. Вот посмотрите, что

будет через годик-два!"

А Вермахт бы на годик-два остановился в своём развитии и подо-

ждал, да? Всё нытьё про "не хватило времени" основывается на [глу-

пом] нелепом предположении, что то же самое время не работало бы и

на противника.


"Законно возникает вопрос: а нельзя ли было начать проведение

этих мероприятий значительно раньше? Конечно, можно и нужно было,

но сталинское руководство ошибочно считало, что времени у нас еще

хватит для проведения необходимых мероприятий."

На Сталина валили, как на мёртвого. Законно возникает вопрос: а

не было ли существенных вещей, в которых Сталин не тормозил и ко-

торые не делались просто потому, что военным руководителям не

хватало креативности, размашистости, способности предвидеть? (В

этом, правда, тоже виноват Сталин: не ту интеллектуальную атмо-

сферу создавал в стране. Но Жуков-то такой атмосфере соответство-

вал.)


"Сопоставляя и анализируя все разговоры, которые велись И. В.

Сталиным в моем присутствии в кругу близких ему людей, я пришел к

твердому убеждению: над ним тяготела опасность войны с фашистской

Германией и все его помыслы и действия были пронизаны одним жела-

нием - избежать войны или оттянуть сроки ее начала и уверенностью

в том, что ему это удастся.

И. В. Сталин не был трусливым человеком, но он хорошо понимал,

что возглавляемое им руководство страной явно опоздало с основны-

ми мероприятиями по подготовке страны к большой войне с таким

сильным и опытным врагом, как Германия.

Он понимал, что мы опоздали не только с перевооружением войск

новейшей боевой техникой и с реорганизацией вооруженных сил, но

и с мероприятиями по обороне страны, в частности с созданием не-

обходимых государственных резервов и мобилизационных запасов."

И что, время работало на Сталина лучше, чем оно работало на

Гитлера? Был какой-то смысл в "оттягивании"?

Реорганизуетесь и перевооружаетесь вы -- реорганизуется и пере-

вооружается также ваш противник. И разве реорганизация и перево-

оружение -- не непрерывный процесс?

Главное про "оттягивание": ещё немножко "оттянули" бы, и "уста-

ревшее" многочисленное вооружение РККА (танки Т-26, БТ-7 и др.,

самолёты ТБ-3 и др.) стало бы совсем негодным, то есть РККА осла-

бла бы в этой части, а не усилилась.

Оттянуть на конкретный небольшой срок, до завершения своей непо-

средственной подготовки к чему-то там -- другое дело. Но к чему

именно? Если не называть этого чего-то там, то "просто оттягива-

ние" оказывается абсурдным. Это как тянуть с удалением воспаливше-

гося аппендикса или заболевшего зуба.

Про оттягивание надо говорить либо с уточнением, до какого мо-

мента или события, либо с признанием наивности (= умственной сла-

бости) оттягивальщиков. Просто оттягивать до какого-нибудь чуда

-- это не серьёзно: надо хотя бы отслеживать изменения при этом:

вдруг они имеют существенно негативную для вас тенденцию.


" И. В. Сталин прекрасно знал и то, что после 1939 года во главе

частей, соединений и войсковых объединений были поставлены кадры,

далеко не освоившие оперативно-тактическое и стратегическое ис-

кусство.

Накануне войны в Красной Армии почти не осталось командиров

полков и дивизий с академическим образованием. Более того, мно-

гие из них даже не кончали военных училищ, и основная их масса

была подготовлена в объеме курсов командного состава.

Нельзя было не считаться и с моральными травмами, которые были

нанесены Красной Армии и Военно-Морскому Флоту массовыми репрес-

сиями."

Вот это, наконец, правда. Но возникает вопрос: а делалось ли

всё возможное, чтобы выкрутиться в этой ситуации? Или же оставши-

еся по разным причинам в живых всякие Жуковы с образованием и

опытом чувствовали себя королями и наслаждались возможностями в

карьере, открывшимися после некоторой расчистки поля? Вряд ли бы

ведь Жуков так быстро вознёсся, оставайся в живых Егоровы и Убо-

ревичи с Блюхерами.

Скажем, я могу спокойно рассказать, что я предлагал то-то и то-

то, но мои предложения отвергались, причём не по причине их со-

всем уж дефективности, а из-за невосприимчивости военной и госу-

дарственной среды к здравым предложениям "снизу", да и сам я был

в конце концов по сути отвергнут как слишком думающий индивид.

А где аналогичные истории от Жукова? А их ведь не было, причём

наверняка потому, что Жуков как раз и входил в контингент тех,

кто отфутболивали таких, как я.

Жуков -- "стратеготактик", а в период подготовки к войне требо-

вались в первую очередь креативщики, а не подгоняльщики. Страте-

гия и тактика определяются возможностями вооружённых сил, а эти

возможности задаются на этапе "военного строительства": проекти-

рования, построения и оснащения вооружённых сил. Будучи нулём в

креативе, Жуков креативщиков всю жизнь давил -- намеренно или

ненамеренно.

Далее, вы же в других контекстах ноете, что надо делать ставку

на молодёжь. Вот Сталин и сделал ставку на относительную моло-

дёжь, а часть "стариков", чтобы даже не пробовали мешать, поуби-

рал совсем. Жуков был "молодёжью". Василевский -- тоже. "Могучий

старик" Шапошников, правда, был сохранён в обойме.


4. Как пришли к войне.


Как пришли к войне. Георгий Жуков ("Воспоминания и размышле-

ния"):

"Даже 1 сентября, когда Германия напала на Польшу, ее союзники,

Англия и Франция, объявив войну Германии, практически не двину-

лись с места."

Этот попрёк Англии и Франции -- демагогический. Англия и Фран-

ция не набросились на Германию не только (или не столько) потому,

что надеялись, что на неё набросится СССР (ну, или она на него;

кстати, СССР и вовсе заключил с этой ужасной Германией пакт о не-

нападении), но и ещё по ряду уважительных причин:

- из-за своей недоподготовленности к войне (а полной готовности

не бывает, наверное, никогда);

- из острого нежелания воевать в принципе, из надежды уладить

ситуацию мирным путём;

- из-за того, что Польша слишком быстро потерпела поражение:

война на два фронта не получалась, а воевать на один фронт

было тяжело, да и не было понятно, стоила ли игра свеч;

- из-за неясности ситуации с Советским Союзом: он ведь в случае

развязывания боевых действий Англией и Францией мог в принци-

пе выступить и на стороне Германии -- и попереть, скажем, в

Скандинавию (к Северному морю) или в сторону Ирака и Суэцкого

канала;

- из-за особенностей принятия решений в "демократических" сис-

темах ("обратная сторона медали");

- из-за того, что интересы Англии и Франции были англичанам и

французам много ближе, чем интересы Польши и СССР; снова вза-

имно убиваться с немцами по причине того, что поляки нарва-

лись, -- тут ещё было о чем подумать.


Жуков:

"...Англия и Франция прислали на переговоры, скажем прямо, дея-

телей второстепенных, опять-таки для прощупывания, зондажа, без

искренней заинтересованности в успехе военного сотрудничества. В

секретной инструкции английской миссии откровенно указывалось,

что правительство Англии 'не желает брать на себя какие-либо

определенные обязательства', которые могут 'связать ему руки'."

А о чём было договариваться с СССР? Англию и Францию устраивал

сложившийся раздел мира: они уже много чего нахватали и имели до-

статочно [радостей] проблем с этим нахватанным. Им надо было толь-

ко, чтобы Германия скорее успокоилась, отстала. Чтобы сохранялся

баланс сил. Чтобы оставались живыми-здоровыми и СССР, и Германия

-- и никуда не лезли, побаиваясь друг дружки. Взаимно уравновеши-

вались, если что. СССР на переговорах старался уяснить, сколько

дивизий каждая из сторон выставит в случае чего, а Англия и Фран-

ция вообще не хотели вести дело к боевым действиям.


* * *


А. М. Василевский ("Дело всей жизни", стр. 109-110):

"Исключительно напряженной была в те месяцы и дипломатическая

деятельность. 7 ноября 1940 года, после военного парада и демонс-

трации трудящихся на Красной площади в Москве, генерала В. М.

Злобина, состоявшего для особо важных поручений при наркоме обо-

роны, и меня вызвали к С. К. Тимошенко. Нарком сообщил нам, что в

ближайшие дни, по решению правительства, нам надлежит отправиться

в составе правительственной делегации в Берлин в качестве военных

экспертов и что необходимые указания мы получим непосредственно

от главы делегации. Возглавил ее Председатель Совнаркома и нарком

иностранных дел В. М. Молотов. Инициатором поездки был Берлин.

Специальным поездом, шедшим вне расписания, делегация выехала 9

ноября."

"Как мы вскоре узнали, Гитлер попытался вовлечь советскую деле-

гацию в грязную игру, предложив обсудить провокационный план

'раздела мира' между Германией, Италией, Японией и СССР. Отверг-

нув политические инсинуации, Молотов потребовал конкретных отве-

тов на наши вопросы о политике Берлина в Центральной и Юго-Вос-

точной Европе и целях Германии в Финляндии и Румынии. Не найдя

общего языка, стороны разошлись."

"...уже 5 декабря Гитлер, рассмотрев 'план Отто' (план нападе-

ния на СССР), одобрил его в принципе, а 18 декабря подписал 'план

Барбаросса' со сроком готовности нанести удар по СССР 15 мая 1941

года."

План "Отто" наверняка был прикидкой перед переговорами с Моло-

товым, чтобы понимать, насколько надо быть уступчивыми.

Есть основания сильно подозревать, что Молотову (= Сталину)

всего лишь не удалось договориться с Гитлером об очередном разде-

ле территорий, среди прочего в отношении Балкан, Румынии и Фин-

ляндии. Но очень возможно, что Молотов напрямую не торговался и

претензий на те или иные страны не заявлял, а действительно лишь

"потребовал конкретных ответов на наши вопросы о политике Берли-

на в Центральной и Юго-Восточной Европе и целях Германии в Фин-

ляндии и Румынии". Откровенно торговаться ведь было опасно, пото-

му что нацисты могли не соблюсти секретности переговоров.

Что мог предложить Сталину Гитлер, если не Балканы, Румынию,

Финляндию? Надо думать, Афганистан, Иран, часть Китая и Индии.

Ирак вряд ли: там нефть. Может быть, Турцию. Но Турция была жела-

тельна немцам уже хотя бы как дорога к Ираку.

И Сталин был неуступчив, конечно же, не из моральных соображе-

ний (тот ещё моралист был, ага), а потому что его не устроил

предложенный Гитлером расклад, не соответствовавший, по мнению

Сталина, большим возможностям РККА.

Сталин настропалился "освобождать" страны Европы. Сталину пере-

ключаться с них на южную Азию только потому, что Гитлер тоже хо-

тел "освобождать" страны Европы, не имело смысла, тем более что

столкновение с Германией однажды всё равно наверняка случилось

бы, так что лучше уж было бить Германию, пока она не усилилась

ещё больше, не добралась до ближневосточной нефти.

Нападать на Германию Сталину имело смысл, пока Германия была

занята на других "театрах". Германия как раз и была занята -- на

Балканах и в Северной Африке. Серьёзнее развернуться в Северной

Африке она не могла себе позволить, потому что опасалась удара

со стороны Сталина. Гитлер решил, что Сталин для него важнее

Северной Африки, и мы получили 22.06.1941.


5. Непосредственная подготовка к войне.


Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский (1895-

1977), начальник Оперативного управления Генерального штаба РККА

в начале войны, оставил трогательные мемуары "Дело всей жизни", в

которых самому значимому периоду Великой Отечественной войны --

первому месяцу ("моменту истины" и всякое такое) -- уделил всего

лишь 16 страниц (с 116-й по 132-ю), да и те частично занял объяс-

нением работы таинственной Ставки.

Про него самого.

Немного отрёкся (в форме "утраты связи") от родителей из-за

воцерквлённости оных (отец был церковным регентом).

С октября 1937 г. - начальник 10-го отделения (оперативной под-

готовки командного состава) 1-го отдела Генерального штаба.

С мая 1940 г. -- первый заместитель начальника Оперативного

управления Генерального штаба.

С 1 августа 1941 г. -- начальник Оперативного управления и за-

меститель начальника Генерального штаба.

С 26 июня 1942 г. -- начальник Генерального штаба.

С 14 октября 1942 г. -- вдобавок заместитель наркома обороны

СССР.

За 34 месяца пребывания в должности начальника Генерального

штаба Василевский 22 месяца провёл на фронтах.

Василевский у К. М. Симонова ("Глазами человека моего поко-

ления"):

"Без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны

в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в со-

рок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома

военных кадров, который у нас произошёл."

"Да что говорить, когда в тридцать девятом году мне пришлось

быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа

от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капи-

таны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы."

А кое-кто ведь любит давать дорогу молодёжи. Я, право, в расте-

рянности: когда давать, а когда не давать.


* * *


Про подготовку к началу войны А. М. Василевский написал в своих

мемурах не совсем мало, и не совсем без анализа ошибок. И даже

указал некоторых виноватых.

У Генштаба, оказывается, был серьёзный оборонительный план. Ва-

силевский ("Дело всей жизни", стр. 100):

"Работали мы очень дружно и напряженно. Оперплан занимал в те

месяцы все наши мысли. Наиболее вероятным и главным противником в

нем называлась гитлеровская Германия."

Надо же, как угадали.

Там же (стр. 101):

"Б. М. Шапошников считал, что самым выгодным для Германии, а

следовательно, и наиболее вероятным является развертывание основ-

ных сил немецкой армии к северу от устья реки Сан. Соответственно

в плане предлагалось развернуть и наши главные силы в полосе от

побережья Балтийского моря до Полесья, то есть на участках Севе-

ро-Западного и Западного фронтов. Обеспечить южное направление

должны были, согласно плану, также два фронта, но с меньшим коли-

чеством сил и средств. В целом предусматривалось, что Германии

потребуется для развертывания сил на наших западных границах

10-15 дней от начала их сосредоточения. О возможных сроках нача-

ла войны в докладе ничего не говорилось."

Стр. 105-106:

"Вернемся, однако, к плану по отражению агрессии. Как нам рас-

сказал К. А. Мерецков, при его рассмотрении И. В. Сталин, касаясь

наиболее вероятного направления главного удара потенциального

противника, высказал свою точку зрения. По его мнению, Германия

постарается направить в случае войны основные усилия не в центре

того фронта, который тогда возникнет по линии советско-германской

границы, а на юго-западе, с тем чтобы прежде всего захватить у

нас наиболее богатые промышленные, сырьевые и сельскохозяйствен-

ные районы. В соответствии с этим Генштабу было поручено перера-

ботать план, предусмотрев сосредоточение главной группировки на-

ших войск на Юго-Западном направлении.

Требовалось в предельно сжатые сроки выполнить весь объем той

колоссальной работы, который был связан с этим. Маландин, Анисов

и я были обязаны не позднее 15 декабря закончить разработку всех

соответствующих вопросов, касавшихся Наркомата обороны и Гене-

рального штаба, учтя при этом проблемы, связанные с Наркоматом

путей сообщения, а также определить задания соответствующим воен-

ным округам, с тем чтобы с 1 января 1941 года командование и шта-

бы округов могли приступить к разработке окружных планов."

Вопросы:


1. Почему предварительно не докладывали НАБРОСКОВ первоначально-

го варианта плана? Очень сэкономили бы силы, и это наверняка

положительно бы отразилось на качестве окончательного вариан-

та. И СООТВЕТСТВЕННО НА ДЕЙСТВИЯХ РККА В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ.


2. Много ли дало Юго-Западному направлению сразу 22.06.1941 со-

средоточение на нём главной группировки? Киев оставили, часть

сил фронта попала в окружение, командующий фронтом погиб с

частью своего штаба. Подтягивать резервы из других районов

страны пришлось так или иначе. Слали их больше на Западный

фронт, а не на Юго-Западный, только и всего.


3. Была ли возможность сделать план универсальным -- с располо-

жением части резервов таким образом, чтобы их можно было лег-

ко перебросить с Юго-Западного направления на Западное и нао-

борот? Может, следовало для этого немножко доразвить железные

дороги или привести в порядок какие-то шоссе?


Я понял так, что Василевский в своей критике оборонительного

плана ограничился тем, что указал ошибку в определении направле-

ния главного удара и назначил виноватого в этом -- Сталина.

Стр. 107-108:

"Важное значение в укреплении безопасности советских рубежей

имело воссоединение западных областей Белоруссии с БССР и запад-

ных областей Украины и Северной Буковины с УССР, восстановление

Советской власти в Латвии, Литве, Эстонии и вхождение их в состав

Союза ССР, освобождение и возвращение в братскую семью народов

Советского Союза трудящихся Бессарабии. Эти исторические акты,

имевшие большое политическое и социальное значение для судеб со-

циалистической Родины в целом, вместе с тем позволили отодвиуть

наши государственные границы на 250-350 км. Но нужно признать,

что наши новые границы поставили и ряд трудных проблем в области

укрепления безопасности, которые, к сожалению, к началу войны

полностью решить не удалось.

Потребовалось серьезно и срочно перестраивать оборону страны,

в кратчайшие сроки освоить и укрепить новые приграничные районы.

Были приняты решения об их инженерно-техническом оборудовании с

постройкой в них хорошо развитых в глубину, современных по тому

времени оборонительных рубежей, о развитии железнодорожных путей

с перешивкой их с западноевропейской колеи на отечественную, со-

зданием дополнительного числа железнодорожных станций, о строи-

тельстве грунтовых дорог, линий связи и всего необходимого для

быстрого сосредоточения, размещения и развертывания войск, а

также для ведения ими боевых действий при отражении нападения

противника.

Однако времени для реализации этих важных решений было очень

мало. Нас, работников Оперативного управления Генерального штаба,

беспокоила слабая пропускная способность железных дорог, особенно

тех из них, которые лежали западнее старых границ. К западу от

железнодорожной рокады Овруч - Коростень - Шепетовка - Каменец-

Подольский шло только пять линий с пропускной способностью в 2,5

раза меньшей, чем к востоку от нее. Немногим лучше обстояло дело

на территории Прибалтики.

Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой гра-

ницы строить в 1940-1941 годах аэродромы и размещать военные

склады. Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в

Наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой дея-

тельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу

войны основные запасы подальше от государственной границы, при-

мерно на линии реки Волги. Некоторые же лица из руководства нар-

комата (особенно Г. И. Кулик, Л. З. Мехлис и Е. А. Щаденко) ка-

тегорически возражали против этого. Они считали, что агрессия

будет быстро отражена и война во всех случаях будет перенесена на

территорию противника. Видимо, они находились в плену неправиль-

ного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия,

к сожалению, имела место. Весной 1940 года Центральный Комитет

партии на совещании по вопросам идеологической работы в Вооружен-

ных Силах подверг критике тезис о легкой победе.

Из этого тезиса кое-кто сделал неверный вывод, что действия со-

ветских войск обязательно будут носить с самого начала только на-

ступательный и притом непременно успешный характер, а раз это

так, то и склады должны быть уже в мирное время придвинуты побли-

же к войскам. Следовательно, и размещать их следует, готовясь к

войне, на территориях новых приграничных районов."

"Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой гра-

ницы строить в 1940-1941 годах аэродромы и размещать военные

склады." -- Ой ли. Соль не в том, насколько близко от границы

строить аэродромы, а в том, размещать ли на них потом значитель-

ную часть самолётов. Следовало применять "двойное базирование".

Что же касается складов, то проблема была скорее не в том, что

придвинули склады к границам, а в том, что войска, должные попол-

нять свои ресурсы из этих складов, оказались в плохом "сопряже-

нии" с ними (см. главу "Война складами").


Стр. 112-113:

"С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советс-

ким границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и

Наркомат иностранных дел данные все более свидетельствовали о не-

посредственной угрозе агрессии.

В этих условиях Генштаб в целом и наше Оперативное управление

вносили коррективы в разработанный в течение осени и зимы 1940

года оперативный план сосредоточения и развертывания Вооруженных

Сил для отражения нападения врага с запада. План предусматривал,

что военные действия начнутся с отражения ударов нападающего вра-

га; что удары эти сразу же разыграются в виде крупных воздушных

сражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, осла-

бить войсковые, и особенно танковые, группировки, подорвать тыло-

вые войсковые объекты, нанести ущерб железнодорожным станциям и

прифронтовым крупным городам. С нашей стороны предусматривалась

необходимость силами всей авиации сорвать попытки врага завоевать

господство в воздухе и в свою очередь нанести по нему решительные

удары с воздуха. Одновременно ожидалось нападение на наши границы

наземных войск с крупными танковыми группировками, во время кото-

рого наши стрелковые войска и укрепленные районы приграничных во-

енных округов совместно с пограничными войсками обязаны будут

сдержать первый натиск, а механизированные корпуса, опирающиеся

на противотанковые рубежи, своими контрударами вместе со стрелко-

выми войсками должны будут ликвидировать вклинившиеся в пашу обо-

рону группировки и создать благоприятную обстановку для перехода

советских войск в решительное наступление. К началу вражеского

наступления предусматривался выход на территорию приграничных

округов войск, подаваемых из глубины СССР. Предполагалось также,

что наши войска вступят в войну во всех случаях полностью изгото-

вившимися и в составе предусмотренных планом группировок, что от-

мобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаго-

временно.

Оперативный план отражения агрессии был тщательно увязан с мо-

билизационным планом Красной Армии и страны в целом; отработаны

расчеты и графики на перевозки войск и всего необходимого для них

из глубины страны в районы сосредоточения и приняты должные меры

для обеспечения перевозок по линии Наркомата путей сообщения.

План был отработан не только Генеральным штабом с соответствующи-

ми управлениями Наркомата обороны, но и с командованием войск

приграничных военных округов. Для этой цели в феврале - апреле

1941 года в Генштаб вызывались командующие войсками, члены воен-

ных советов, начальники штабов и оперативных отделов Прибалтийс-

кого, Западного, Киевского особых и Ленинградского военного окру-

гов. Вместе с ними намечались порядок прикрытия границы, выделе-

ние для этой цели необходимых сил и формы их использования. При

этом предусматривалось, что войска эшелонов прикрытия к началу

действий врага, будучи полностью укомплектованными по штатам во-

енного времени, развернутся на подготовленных оборонительных ру-

бежах вдоль границы и вместе с укрепленными районами и погранич-

ными войсками смогут, в случае крайней необходимости, прикрыть

отмобилизование войск второго эшелона приграничных округов, кото-

рым по мобилизационному плану отводили для этого от нескольких

часов до одних суток."

Василевский имеет в виду, что все нужные планы мобилизации и

развёртывания были Генштабом, разработаны, но Сталин не позволил

вовремя приступить к их реализации. А никто ведь не предвидел,

что Сталин будет тормозить: предвидеть ещё и такое -- это было уж

слишком. Но повернём дело иначе: возможная ВНЕЗАПНОСТЬ нападения

не была предположена; почему-то считалось, что разведка всенепре-

менно предупредит за несколько дней. Собственно, предупредила не

только разведка, но и это не помогло. Потому что важно не только

ЗНАТЬ, что противник в такое-то скорое время нападёт, но и быть

постоянно более-менее готовыми к этому (диспозиционно и т. д.),

чтобы не метаться в предпоследний момент.

Стр. 113-114:

"...с середины мая 1941 года по директивам Генерального штаба

началось выдвижение ряда армий - всего до 28 дивизий - из внут-

ренних округов в приграничные, положив тем самым начало к выпол-

нению плана сосредоточения и развертывания советских войск на за-

падных границах. В мае - начале июня 1941 года на учебные сборы

было призвано из запаса около 800 тыс. человек, и все они были

направлены на пополнение войск приграничных западных военных

округов и их укрепленных районов. Центральный Комитет партии и

Советское правительство проводили ряд и других серьезнейших меро-

приятий в целях дальнейшего повышения боевой готовности и боеспо-

собности вооруженных сил, по развитию военно-промышленной базы,

по укреплению обороноспособности страны в целом. К середине 1941

года общая численность армии и флота достигла более 5 млн. чело-

век и была в 2,7 раза больше, чем в 1939 году."

Увеличение численности РККА в 2.7 раза за два года почему-то

мобилизацией не считалось.


"В мае - июне 1941 года по железной дороге на рубеж рек Запад-

ная Двина и Днепр были переброшены 19-я, 21-я и 22-я армии из Се-

веро-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов, 25-й

стрелковый корпус из Харьковского военного округа, а также 16-я -

армия из Забайкальского военного округа на Украину, в состав Ки-

евского, особого военного округа. 27 мая Генштаб дал западным

приграничным округам указания о строительстве в срочном порядке

полевых фронтовых командных пунктов, а 19 июня - вывести на них

фронтовые управления Прибалтийского, Западного и Киевского особых

военных округов. Управление Одесского округа по ходатайству ок-

ружного командования добилось такого разрешения ранее. 12-15 июня

этим округам было приказано вывести дивизии, расположенные в глу-

бине округа, ближе к государственной границе. 19 июня эти округа

получили приказ маскировать аэродромы, воинские части, парки,

склады и базы и рассредоточить самолеты на аэродромах.

Однако полностью провести в жизнь и завершить намеченные моби-

лизационные и организационные мероприятия не удалось. Сказался

здесь и просчет в определении времени возможного нападения гит-

леровской Германии на нашу страну, да и экономические возможности

страны не позволили выполнить их в сроки, отведенные нам истори-

ей. Сыграли, конечно, в этом свою роль и те недочеты, которые бы-

ли допущены военным руководством при планировании и практическом

осуществлении этих мероприятий."

Про недочёты Василевский не уточняет, потому что сам он и вхо-

дил в "военное руководство".


* * *

Василевский (стр. 115):

"В июне 1941 года в Генеральный штаб от оперативных отделов за-

падных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно

другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ -

закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разбор-

ке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминирова-

нию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к на-

шим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в ис-

ходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей."

Стр. 116:

"...преждевременная боевая готовность Вооруженных Сил может

принести не меньше вреда, чем запоздание с ней. От враждебной по-

литики соседнего государства до войны нередко бывает дистанция

огромного размера. Остановлюсь лишь на том случае, когда Сталин

явно промедлил с принятием решения на переход армии и страны на

полный режим военного времени."

Василевский непонятно от чего отмеряет свою "дистанцию огромно-

го размера". От разборки проволочных заграждений на границе до

войны дистанция очень маленькая.


"Так вот, считаю, что хотя мы и были еще не совсем готовы к

войне, о чем я уже писал, но, если реально пришло время встретить

ее, нужно было смело перешагнуть порог. И. В. Сталин не решался

на это, исходя, конечно, из лучших побуждений. Но в результате

несвоевременного приведения в боевую готовность Вооруженные Силы

СССР вступили в схватку с агрессором в значительно менее выгодных

условиях и были вынуждены с боями отходить в глубь страны. Не бу-

дет ошибочным сказать, что, если бы к тем огромным усилиям партии

и народа, направленным на всемерное укрепление военного потенциа-

ла страны, добавить своевременное отмобилизование и развертывание

Вооруженных Сил, перевод их полностью в боевое положение в пригра-

ничных округах, военные действия развернулись бы во многом по-дру-

гому."

Так вот, это не самодеятельная писанина [типа моей]. Тут навер-

няка каждая запятая выверена, и тут представлена официальная со-

ветская версия эпического обсёра, так что можно больше не метать-

ся по мемуарам и "исследованиям", разве что в полуподпольные вос-

поминания Хрущёва ещё заглянуть.

Моё мнение: у РККА было в не очень хорошем состоянии ещё много

что. Не будь это много что в не очень хорошем состоянии, не много

выиграли бы гитлеровцы более-менее внезапностью своего нападения

(не-внезапным оно ведь было только для руководящий верхушки).


"Иными словами, если бы наши войсковые части и соединения были

своевременно отмобилизованы, выведены на предназначенные для них

планом боевые рубежи, развернулись на них, организовали четкое

взаимодействие с артиллерией, с танковыми войсками и авиацией,

то можно предположить, что уже в первые дни войны были бы нанесе-

ны противнику такие потери, которые не позволили бы ему столь

далеко продвинуться по нашей стране, как это имело место. Но от-

ступить нам пришлось бы, так как немецко-фашистские войска все же

имели ряд серьезных преимуществ, в том числе такие, как милитари-

зация экономики и всей жизни Германии, превосходство по ряду по-

казателей в вооружении и численности войск и опыту ведения войны.

И неправильно объяснять неудачное начало войны исключительно

ошибками Сталина."

На самом деле никаких серьёзных преимуществ, кроме более толко-

вого руководства, немецкие войска не имели. И Красная Армия была

довольно-таки отмобилизованной (Василевский: "К середине 1941

года общая численность армии и флота достигла более 5 млн. чело-

век и была в 2,7 раза больше, чем в 1939 году".) И экономика

СССР была довольно-таки милитаризованной. И даже свежий опыт ве-

дения войны имелся (финская кампания РККА).


"Партия видела приближение войны и предпринимала максимум уси-

лий, чтобы оттянуть сроки вступления в нее Советского Союза. Это

был мудрый и реалистичный курс. Его осуществление требовало преж-

де всего искусного ведения дипломатических отношений с капиталис-

тическими странами, и особенно с агрессивными. Советский Союз,

руководимый Коммунистической партией, решительно боролся за укре-

пление мира, за безопасность народов, а в отношении Германии пун-

ктуально выполнял свои договорные обязательства, не предпринимал

ни одного шага, который гитлеровские главари могли бы использо-

вать для обострения обстановки, для военных провокаций."

"Вся проблема, по моему мнению, сводилась к тому, как долго

нужно было продолжать такой курс. Ведь фашистская Германия, осо-

бенно последний месяц, по существу, открыто осуществляла военные

приготовления на наших границах, точнее говоря, это было то самое

время, когда следовало проводить форсированную мобилизацию и пе-

ревод наших приграничных округов в полную боевую готовность, ор-

ганизацию жесткой и глубоко эшелонированной обороны. И. В. Ста-

лин, оказывавший огромное влияние на внешнюю и внутреннюю полити-

ку партии и правительства, видимо, не смог правильно уловить это-

го переломного момента. Нужно было немедленно принимать новые ре-

шения, открывающие новую историческую эпоху в жизни нашей Родины,

и вместе с тем, конечно, соблюдать максимальную осторожность,

чтобы не дать гитлеровцам повода для обвинения нашей страны в

агрессивности. То, что Сталин не смог вовремя принять такого ре-

шения, является его серьезнейшим политическим просчетом."

Короче, партия держала мудрый и реалистичный курс, только не-

сколько подзатянула с держанием этого курса, виноват Сталин, а

военные ни при чём.

"...следовало проводить форсированную мобилизацию и перевод на-

ших приграничных округов в полную боевую готовность, организацию

жесткой и глубоко эшелонированной обороны" -- это заговаривание

зубов. На самом деле даче "решительного отпора врагу" на заранее

подготовленных позициях и в условиях своего значительного превос-

ходства в танках мобилизация скорее мешала, скрытое выстраивание

глубоко эшелонированной обороны не требовало разрешения Сталина,

а, скажем, к растаскиванию дивизий в приграничных округах по

"летним лагерям" и дальним стрельбищам Сталин вообще не имел от-

ношения.


"В чем причины столь крупного просчета этого опытного и дально-

видного государственного деятеля? Прежде всего в том, что наши

разведорганы, как справедливо отмечает в своих воспоминаниях Г.

К. Жуков, не смогли в полной мере объективно оценивать поступав-

шую информацию о военных приготовлениях фашистской Германии и

честно, по-партийному, докладывать ее И. В. Сталину. Я не буду

касаться всех аспектов такого положения, они в основном известны.

Остановлюсь лишь на том, что в этом, видимо, сыграла свою роль и

некоторая обособленность разведуправления от аппарата Генштаба.

Начальник разведуправления, являясь одновременно и заместителем

наркома обороны, предпочитал выходить с докладом о разведданных

непосредственно на Сталина, минуя начальника Генштаба. Если бы

Г. К. Жуков был в курсе всей важнейшей развединформации, при его

положении и характере, он, наверное, смог бы делать более точные

выводы из нее и более авторитетно представлять эти выводы И. В.

Сталину и тем самым в какой-то мере повлиять на убеждение И. В.

Сталина, что мы в состоянии оттянуть сроки начала войны, что Гер-

мания не решится воевать на два фронта - на Западе и на Востоке.

Нужно также иметь в виду, что И. В. Сталин, стремясь оттянуть

сроки войны, переоценивал возможности дипломатии в решении этой

задачи.

Появись у него сомнение в дальнейшей целесообразности такого

курса, он, как человек твердый, решительный, возможно, немедлен-

но дал бы согласие на проведение всех мер мобилизационного харак-

тера.

В связи с этим, думаю, имеет смысл остановиться на известном

сообщении ТАСС от 14 июня 1941 года. Некоторые читатели склонны

считать его документом, сыгравшим чуть ли не роковую роль в нашей

подготовке к войне, притупившим бдительность советских людей в

самый важный и критический момент в жизни нашей страны.

Если рассматривать данное сообщение в отрыве от внешней и внут-

ренней политики Коммунистической партии, вероятно, и можно сдела-

ть какие-то негативные выводы. Но так поступать было бы опрометчиво.

Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года является, с одной стороны,

военно-политическим зондажем, который со всей очевидностью показал,

что Германия держит курс на войну против СССР и угроза войны при-

ближается. Это вытекало из гробового молчания фашистских главарей

на запрос, обращенный к ним Советским правительством.

С другой стороны, это заявление показывало стремление нашего

правительства использовать всякую возможность, чтобы оттянуть на-

чало войны, выиграть время для подготовки наших Вооруженных Сил к

отражению агрессии.

Таким образом, полагаю правильным считать, что сообщение ТАСС

от 14 июня 1941 года является свидетельством заботы партии и пра-

вительства о безопасности нашей страны и о ее жизненных интере-

сах.

О том, что это сообщение является внешнеполитической акцией,

говорит продолжавшееся осуществление организационно-мобилизацион-

ных мероприятий, переброска на запад войсковых соединений, пере-

вод ряда предприятий на выполнение военных заказов и т. д.

У нас, работников Генерального штаба, как, естественно, и у

других советских людей, сообщение ТАСС поначалу вызвало некото-

рое удивление. Но поскольку за ним не последовало никаких прин-

ципиально новых директивных указаний, стало ясно, что оно не от-

носится ни к Вооруженным Силам, ни к стране в целом.

К тому же в конце того же дня первый заместитель начальника

Генерального штаба генерал Н. Ф. Ватутин разъяснил, что целью

сообщения ТАСС являлась проверка истинных намерений гитлеровцев,

и оно больше не привлекало нашего внимания.

В роковую почь начала войны командование приграничных округов

держало непрерывную связь с руководством Наркомата обороны и Ге-

неральным штабом. В 4 часа с минутами нам стало известно от опе-

ративных органов окружных штабов о бомбардировке немецкой авиаци-

ей наших аэродромов и городов."

Действительные причины профука германского нападения, наверное,

таковы:


1. Уверенность в превосходстве РККА над Вермахтом по танкам,

самолётам и т. п.


2. Стремление оттянуть начало войны НА ОДНУ-ДВЕ НЕДЕЛИ, чтобы

потом воспользоваться преимуществами нападающей стороны и

разгромить врага на его территории.


3. Замордованность военного руководства репрессиями, сложности с

критикой высоконачальственных решений и с проявлением инициа-

тивы. Давление на психику военных со стороны комиссаров и

НКВД.


4. Напрягающие кадровые перестановки.


5. Перегруженность Генштаба и Наркомата обороны работой: заня-

тость подготовкой превентивного удара по фашистам (явно ведь

не разгадыванием того, что они готовили).


6. Культурно и менталитетно обусловленная недостаточная способ-

ность к тонкому управлению. Низковатый уровень культуры ин-

теллектуальной деятельности.


7. Маловатая [талантливость] креативность конкретных военных

лидеров: Тимошенко, Шапошникова, Ворошилова, Жукова и др.

Недостаточная у них способность к развитию, к новаторству.


8. Довольно гнетущая атмосфера в стране, особо неблагоприятная

для думающих людей. Охота на вредителей и шпионов. Время дер-

жиморд, демагогов, верных ленинцев, стахановых и чкаловых.

Из-за этого руководящие органы не имели возможности получать

интеллектуальную помощь со стороны (не от передовиков же

производства было её ожидать). Если бы кто-то в приватном по-

рядке рискнул написать толковую книжку, скажем, с названием

"Как не пропустить внезапного нападения" или "Как нам обуст-

роить РККА", куда бы он потом отправился? Преподавать в Ака-

демии Генштаба? Боюсь, он бы даже до Воркуты не доехал.


НА КАКОЙ СРОК Сталин предполагал оттянуть войну своим неотвеча-

нием на провокации, если противник уже изготовился наступать?

Неужели на год или хотя бы на месяц? И что, противник всё это

время тщетно провоцировал бы и надеялся, что РККА однажды, нако-

нец, поддастся?

Ясное дело, что Сталин мог рассчитывать в лучшем случае лишь на

одну-две недели отсрочки. И он, похоже, на это и рассчитывал.

Почему люди считают, что Сталин пытался выиграть одну-две неде-

ли? Потому что если бы до советского наступления оставалось всего

несколько дней, это было бы, наверное, очень заметно в войсках

(комиссары бы начали соответственно "накручивать" бойцов), и

выдавать это впоследствии за подготовку исключительно к обороне

не получилось бы. А больше двух недель Гитлер уж точно не ждал

бы (на самом деле он не ждал, наверное, и одного дня).

Сталин с его просчётами (и репрессиями) навредил, разумеется,

сильно, но если бы военная верхушка более качественно, более ин-

теллектуально делала СВОЮ часть работы, даже не споря со Сталиным

и не осуществляя ничего расходящегося с его указаниями, то катаст-

рофа 1941 года наверняка бы не случилась и дело ограничилось бы

кратковременными пограничными сражениями. А может, Гитлер, подме-

тивший (через свою разведку или через устроенную "Советами" как

бы утечку информации) некоторые из больших подвижек в повышении

боеспособности РККА, и вовсе не решился бы напасть.

Сталин НЕ МОГ компенсировать недоработки военной верхушки в

части подготовки РККА к боевым действиям: это была не его область

специализации, он не очень много в ней понимал. А вот военная

верхушка компенсировать недоработки Сталина в том же самом МОГЛА

ВПОЛНЕ. Могла даже не нарываться на репрессии. А если всё же на-

рвалась на них, могла компенсировать их последствия.


* * *


Из доклада Б. М. Шапошникова на секретных переговорах с англи-

чанами и французами 15 августа 1939 года (цит. по Жукову):

"Против агрессии в Европе Красная Армия в европейской части СССР

развертывает и выставляет на фронт: 120 пехотных дивизий, 16 кава-

лерийских дивизий, 5 тысяч тяжелых орудий (сюда входят и пушки и

гаубицы), 9-10 тысяч танков, от 5 до 5,5 тысячи боевых самолетов

(без вспомогательной авиации), то есть бомбардировщиков и истреби-

телей.

В это число не входят войсковые части укрепленных районов, части

противовоздушной обороны, части охраны побережья, запасные части,

отрабатывающие пополнение (депо), и части тыла."

"Боевая готовность частей укрепленных районов от 4 до 6 часов по

боевой тревоге.

Укрепленные районы СССР имеет вдоль всей своей западной границы

от Ледовитого океана до Черного моря.

Сосредоточение армии производится в срок от 8 до 20 дней. Сеть

железных дорог позволяет не только сосредоточить армию в указан-

ные сроки к границе, но и произвести маневры вдоль фронта. Мы

имеем вдоль западной границы от 3 до 5 рокад на глубину в 300

километров.

Мы имеем сейчас достаточное количество мощных больших паровозов

и большие грузовые вагоны размером в два раза больше, чем были

раньше. Наши поездные составы ходят в два раза большими по весу,

чем было раньше. Увеличена скорость движения поездов.

Мы имеем значительный автотранспорт и рокады-шоссе, позволяющие

произвести сосредоточение автотранспортов вдоль фронта..."

Правда, это относится к линии "старых" укреплений и к 1939 году.

Но это мелкий нюанс. Накладываем приведенное описание на ситуацию

22.06.1941 и диву даёмся: почему это всё не сработало так, как

должно было?!

Правда, часть вооружения была потом израсходована в войне с

Финляндией, но ведь что-то произвели взамен.


* * *


Как готовились к войне. Хрущёв:

"Что делалось в армии, конкретно сказать сейчас не могу, потому

что не знаю. Не знаю, кто из членов Политбюро знал конкретную об-

становку, знал о состоянии нашей армии, ее вооружения и военной

промышленности. Думаю, что этого, видимо, никто не знал, кроме

Сталина. Или знал очень ограниченный круг людей, да и то не все

вопросы, а те, которые касались их ведомства или ведомства, под-

шефного тому либо другому члену Политбюро. Перемещение кадров,

которое имело большое значение для подготовки к войне, тоже осу-

ществлялось Сталиным.

На кадрах 'сидел' Щаденко, человек, известный своим характером.

Злобный у него был характер в отношении к людям. Потом на кадрах

'сидел' Голиков, оттуда он перешел в разведку. Сейчас точно не

могу припомнить, но он тоже был приближен к Сталину и занимался

этими вопросами. Очень сильное влияние на Сталина имел Мехлис, но

главным образом в вопросах политработы. Он был начальником Глав-

ного политуправления РККА, однако часто выходил за рамки своих

функций, потому что своим пробивным характером очень нравился

Сталину. Он много давал советов Сталину, и Сталин считался с ним.

Видимо, это было не на пользу армии."

Извиняюсь за свою непосредственность, но меня тут вот что заин-

тересовало: сделал ли себе Щаденко татуировку "Пощады не ждите"?


* * *


Жуков:

"На XVIII съезде партии (март 1939 года) нарком обороны Маршал

Советского Союза К. Е. Ворошилов доложил, что по сравнению с 1934

годом численность личного состава в армии возросла более чем

вдвое, а моторизация ее - на 260 процентов." И т. д.

Всё это мало что значащие цифры, примитивное пропагандистское

тра-та-та. Во-первых, надо сравниваться не с самими собой, а с

потенциальным противником. Во-вторых, за одними и теми же количе-

ствами может стоять очень разное качество.


* * *


Жуков:

"В подробном докладе, представленном мною народному комиссару

обороны от 29.1.41, даны заявки на постройку и ремонт в 1941 году

крайне необходимых округу шоссейно-грунтовых и железных дорог..."

"Необходимо западный театр военных действий по-настоящему при-

вести в действительно оборонительное состояние путем создания ря-

да оборонительных полос на глубину 200-300 километров, построив

противотанковые рвы, надолбы, плотины для заболачивания, эскарпы,

полевые оборонительные сооружения.

Вышеперечисленные мероприятия также потребуют большого количес-

тва рабочей силы... Для такой работы нецелесообразно отрывать

войска и нарушать ход боевой подготовки.

Учитывая, что в обороне страны должны не на словах, а на деле

принять участие все граждане Советского Союза; учитывая, что вся-

кое промедление может стоить лишних жертв, вношу предложение:

учащихся десятых классов и всех учащихся высших учебных заведений

вместо отпуска на каникулы привлекать организованно на оборони-

тельное и дорожное строительство, создавая из них взводы, роты,

батальоны под командованием командиров из воинских частей. Пере-

возку и питание учащихся организовать бесплатно за счет государс-

тва (красноармейский паек).

Считаю, что только при положительном решении этих вопросов мож-

но и должно подготовить вероятные театры военных действий к войне

и построить дешево и быстро дороги в потребном количестве."

Чем это закончилось, Жуков не сообщает. Надо понимать, что ни-

чем. Типа не успели: война разразилась в самом начале каникул.

Надо было, наверное, всё же привлекать войска, тем более что

рытьё окопов и продумывание/постижение устройства оборонительных

позиций -- это существенная часть боевой подготовки.


* * *


Википедия (статья "Георгий Константинович Жуков"):

"Жуков принял участие в составлении 'Соображений по плану стра-

тегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с

Германией и её союзниками'. План датируется не ранее 15 мая 1941

года. В этом документе, в частности, говорилось:

'Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию

отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность

предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы

предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать

инициативы действий Германскому командованию, упредить противника

в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда

она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё

организовать фронт и взаимодействие родов войск.' ('Советское

военно-стратегическое планирование накануне Великой Отечествен-

ной войны в современной историографии').

После перечисления задач, поставленных перед войсками фронтов,

предлагалось:

- под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение

войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредото-

чить все армии резерва Главного командования;

- скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отда-

ленных округов и теперь же начать развертывать авиационный

тыл;

- постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений раз-

вертывать тыл и госпитальную базу.


Нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генштаба Жуков со-

держание документа доложили Сталину. В случае его реализации

предложен удар через территорию Южной Польши на Катовице, с

дальнейшим поворотом либо на Берлин (если основная группировка

противника отступит на Берлин), либо к Балтийскому морю, если

основные немецкие силы не отойдут и постараются удерживать

территорию Польши и Восточной Пруссии.

Вспомогательный удар левым крылом Западного фронта предполага-

лось нанести в направлениях на Седлец - Демблин, с целью сковыва-

ния варшавской группировки и овладения Варшавой, а также содейст-

вия Юго-Западному фронту в разгроме люблинской группировки проти-

вника.

Современным историкам не известно, был ли план принят. Документ

не подписан, хотя места для подписей в нём обозначены. По словам

Жукова в интервью 26 мая 1965 года, план не был одобрен Сталиным.

Однако Жуков не уточнил, какой именно план был принят к исполне-

нию и действовал на момент начала войны - 22 июня 1941 года.

Как утверждается в ряде исследований, Генеральный штаб имел на

руках два варианта отражения агрессии, выполненных на основании

общих 'Соображений по плану стратегического развёртывания сил

Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками на

1940-1941 гг.', датированных осенью 1940 года. И по одному из

вариантов - 'Южных' - и 'шла подготовка к войне'."

Я понял, что ничего не понимаю в ситуации с лагерями. Я имею в

виду вот это: "под видом выхода в лагеря произвести скрытое со-

средоточение войск ближе к западной границе".

Может, лагеря были нужны, чтобы солдаты привыкали к жизни в

палатках? Но во время войны они почти никогда в палатках не жи-

ли. И тренировочные палатки ведь можно было устанавливать возле

казарм.

Может, выход в лагеря приучал солдат к маршам? Но для лучшего

приучения к маршам надо было всякую ночь проводить на новом мес-

те, с новым разбитием лагеря -- на манер древних римлян.

По-моему, выходы в лагеря -- это был архаизм со времён наполе-

оновских войн. Солдатам в приграничных военных округах лучше поч-

ти всё время находиться вблизи мест, где им предстоит развёрты-

ваться в случае начала войны. И их казармы должны быть приспособ-

лены к обороне. А полигоны и стрельбища должны находиться недале-

ко от казарм (чтобы не расходовался моторесурс). Отлучаться из

мест постоянного расположения можно только небольшим отрядам.

Далее, непонятен график выхода в лагеря. Бирюзов в своих мемуа-

рах пишет, что возглавлявшаяся им дивизия 22.06.1941 УЖЕ была в

лагерях, но, узнав по общесоюзному радио (!), что таки началась

война, и больше не получив никаких указаний, наоборот, ВЕРНУЛАСЬ

в казармы, потому что по имевшимся на руках планам ей в случае

начала войны предписывалось принимать пополнение, находясь в

казармах, а не в лагерях.

Википедия:

"Вечером 21 июня 1941 года Жуков, по воспоминаниям генерала

И. В. Тюленева, командующего МВО в июне 1941 года, обзванивал

округа и предупреждал командующих о возможном нападении Германии

и её союзников в ближайшие сутки.

21 июня 1941 года на совещании в Кремле (с 20:50 до 22:20)

Жуков и С. К. Тимошенко предложили Сталину проект Директивы No 1.

По версии Жукова, после напряжённого обсуждения они смогли убе-

дить его. Директива No 1 командующими войсками западных округов

была принята за несколько часов до вторжения войск стран Оси."


Жуков:

"...вопрос о командных кадрах вооруженных сил в 1941 году про-

должал оставаться острым. Массовое выдвижение на высшие должности

молодых командиров снижало на какое-то время боеспособность ар-

мии. Накануне войны при проведении важных и больших организацион-

ных мероприятий ощущался недостаток квалифицированного командного

состава, специалистов: танкистов, артиллеристов и летно-техничес-

кого состава - сказывалось значительное увеличение численности

наших вооруженных сил. Предполагалось, что все это можно будет в

основном устранить к концу 1941 года."

Вот, даже Жуков не молчит про то, что причина массового выдви-

жения молодых неопытных командиров была не только в том, что до

того имел место массовый выкос командиров поопытнее, но и в том, ч

то количество военных частей РККА стремительно наращивалось: из

одной боеспособной дивизии делались две небоеспособные -- недово-

оружённые и недокуомплектованные.

Л. М. Сандалов ("Пережитое", гл. 4):

"...полковник Богданов жаловался, что дивизия оснащена только

устаревшими и сильно изношенными танками Половина из них может

быть использована лишь в качестве учебных. Большинство имеет на

вооружении 45 миллиметровые пушки, но у некоторых остались 38-

миллиметровые пушки "Гочкиса" или только пулеметы.

- Бронебойных снарядов очень мало, - продолжал он. - В экипажах

по одному - два бойца из запасных. Опытных танкистов при форми-

ровании дивизии поставили на должности среднего комсостава,

командиры танков стали командирами выводов, механики-водители -

помощниками командиров рот по технической части Штабы полков еще

два месяца назад были штабами батальонов.

- По вашему докладу можно сделан, вывод, что танковая дивизия

стала слабее танковой бригады, из которой она развернулась, -

заметил я.

- Между нами говоря, так оно и есть, - доверительно сказал Богда-

нов. - Ведь если бутылку вина разбавить тремя бутылками воды, это

будет уже не вино."

РККА к лету 1941 г. частично самораздавилась под собственной

тяжестью. Заскок на наращивании численности в ущерб качеству не

объясним даже стремлением начать освобождение Европы от фашизма.

Стало много труднее снабжать, перевозить, расселять, обучать,

проверять, направлять войска.

У "серьёзных историков" ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 2):

"В период с сентября 1939 г. по июнь 1941 г. было развернуто

125 новых стрелковых дивизий. Формирование в сжатые сроки такого

количества дивизий, а также перевод на новые штаты ранее сущест-

вовавших соединений требовали огромного напряжения экономики и

четкого, глубоко продуманного, перспективного планирования в

обеспечении войск оружием, техникой, боеприпасами и т. д. Плани-

рование же, как показал опыт, практически отсутствовало."

Вдобавок имела место чисто штабная ошибка, причём грубая: под-

готовка специалистов сильно отстала от производства военной тех-

ники, с которой эти специалисты должны были работать.

Жуков:

"Желая сохранить мир как решающее условие строительства социа-

лизма в СССР, И. В. Сталин видел, что правительства Англии и дру-

гих западных государств делают все, чтобы толкнуть Гитлера на

войну с Советским Союзом, что, оказавшись в тяжелой военной об-

становке и стремясь спасти себя от катастрофы, они крайне заинте-

ресованы в нападении Германии на СССР. Вот почему он так недовер-

чиво воспринимал информацию западных правительств о подготовке

Германии к нападению на Советский Союз."

Отношение английских властей к СССР было не более бережным, чем

отношение советских властей к Англии. И кто там был первичнее --

вопрос сложный, но не существенный.


"Английские дипломаты предлагали гитлеровцам договориться о

разграничении сфер влияния в мировом масштабе. Английский министр

торговли Хадсон в переговорах с немецким тайным государственным

советником Вольтатом, близким к фельдмаршалу Герингу, заявил, что

перед обоими государствами находятся три обширные области, пред-

ставляющие необъятное поприще для экономической деятельности:

Британская империя, Китай и Россия."

И? Речь ведь шла об ЭКОНОМИЧЕСКОЙ деятельности, а не о военной

экспансии. А даже если и о военной. Попрекать англичан тем, что

они хотели спасти свою Родину от войны и интересовались тем, по-

чему немцам надо было переть именно на Британию, а не, скажем, на

СССР?


"В 1940 году в мировой печати стали циркулировать слухи о том,

что английские и французские военные силы сами готовятся пред-

принять нападение на Северный Кавказ, бомбить Баку, Грозный, Май-

коп. Затем появились документы, подтверждающие это. Одним словом,

не только никогда не скрывавшиеся У. Черчиллем антисоветские,

антикоммунистические взгляды и высказывания, но и многие конкрет-

ные факты дипломатической жизни того времени могли побуждать И.

В. Сталина настороженно воспринимать информацию из западных импе-

риалистических кругов."

Жуков недоговаривает, причём в одном из ключевых вопросов. Анг-

личане продумывали бомбардировку мест добычи нефти в СССР, чтобы

сорвать поставки этой нефти Гитлеру, поскольку СССР был по сути

экономическим союзником нацистов. И вот на фиг нам такие мемуа-

ры? А говорят ведь, что за ними люди в огромные очереди выстраи-

вались, когда эти мемуары появились в продаже. Так вот, народ

стоял в очередях зря: никакой новой особо значимой правды он там

вычитать бы не смог.


"Весной 1941 года в западных странах усилилось распространение

провокационных сведений о крупных военных приготовлениях Советс-

кого Союза против Германии. Германская печать всячески раздувала

эти сведения и сетовала на то, что такие сообщения омрачают со-

ветско-германские отношения.

- Вот видите, - говорил И. В. Сталин, - нас пугают немцами, а не-

мцев пугают Советским Союзом и натравливают нас друг на друга.

Это тонкая политическая игра."

Игра игрой, а к войне-то надо было готовиться качественнее. Хо-

тя бы тех же винтовок Мосина побольше изготовить. И патронов к

ним. Давно налаженное производство, какие проблемы? Если бы РККА

эти винтовки не понадобились, передали бы их китайским коммунис-

там. Или вьетнамским. Только и всего. Зачастую лучше по крайней

мере такое оружие, чем никакого.


"Что касается оценки пакта о ненападении, заключенного с Герма-

нией в 1939 году, в момент, когда наша страна могла быть атакова-

на с двух фронтов - со стороны Германии и со стороны Японии, -

нет никаких оснований утверждать, что И.В. Сталин полагался на

него. ЦК ВКП(б) и Советское правительство исходили из того, что

пакт не избавлял СССР от угрозы фашистской агрессии, но давал

возможность выиграть время в интересах укрепления нашей обороны."

Как пакт о ненападении мог позволить выиграть время, я не знаю.

Ну, он, собственно, и не позволил.


"Как начальник Генерального штаба, принявший этот пост 1 февра-

ля 1941 года, я ни разу не был информирован И. В. Сталиным о той

разведывательной информации, которую он получал лично.

По долгу службы я пытался выяснить, почему военному руководству

не дается та информация, которая направляется И. В. Сталину и

другим членам Политбюро. Мне ответили:

- Таково указание товарища Сталина.

Мы как-то с С. К. Тимошенко рискнули серьезно поговорить с И.

В. Сталиным. С присущим ему лаконизмом он ответил:

- То, что вам следует знать, вам будет сообщено.

Я не могу сказать точно, правдиво ли был информирован И. В.

Сталин, действительно ли сообщалось ему о дне начала войны. Важ-

ные данные подобного рода, которые И. В. Сталин, быть может, по-

лучал лично, он мне и наркому обороны не сообщал."

"Могло ли руководство Наркомата обороны своевременно вскрыть

выход вражеских войск на границу СССР- непосредственно в исход-

ные районы, откуда началось их вторжение 22 июня? В тех услови-

ях, в которые было поставлено военное руководство, сделать это

было трудно. Нам категорически запрещалось ведение воздушной

разведки, а агентурные данные запаздывали."

Это, конечно же, навредило, но предшествовавшему надлежащему

военному строительству это не мешало никак. Если бы РККА встрети-

ла войну в ином качестве (лучше оснащённой средствами радиосвязи

и т. д.), то даже внезапность нападения много бы немцам не дала.

Их победы летом 1941 года и без того временами висели на волоске.


"Нам было категорически запрещено производить какие-либо выдви-

жения войск на передовые рубежи по плану прикрытия без личного

разрешения И. В. Сталина.

Больше того, командиры погранчастей НКВД получили спецуказание

от Берии сообщать ему о всех нарушениях порядка выдвижения частей

оперативного прикрытия.

Как сейчас помню, в первых числах июня меня вызвал С. К. Тимо-

шенко.

- Только что звонил товарищ Сталин, - сказал он, - и приказал

расследовать и доложить ему, кто дал приказ начальнику укреплен-

ных районов занять Предполье на границах Украины. Такое распоря-

жение, если оно есть, немедленно отменить, а виновных в самочин-

ных действиях наказать."

А надо было подтягивать войска не к границе, а к тем несколько

удалённым от неё рубежам обороны, на которых предполагалось оста-

навливать противника в случае прорыва им границы. И эти рубежи

должны были быть не настолько удалёнными, чтобы было очень за-

труднительно использовать их в качестве резервных для войск,

оборонявших границу. Я догадываюсь, почему это не было сделано:

потому что требовало большой штабной работы.


"Несмотря на строгий запрет, нарком обороны С. К. Тимошенко ре-

комендовал командующим войсками округов проводить тактические

учения соединений в сторону государственной границы, с тем чтобы

подтянуть войска ближе к районам развертывания по планам прикры-

тия. Эта рекомендация наркома обороны проводилась в жизнь округа-

ми.

Мне было известно о том, что в Киевском округе подтягивалось к

границе не менее пяти дивизий, однако командующие войсками окру-

гов и здесь допустили большую ошибку, а мы с наркомом своевре-

менно не поправили округа. Эта ошибка состояла в следующем.

Дело в том, что дивизионная, корпусная и зенитная артиллерия в

начале 1941 года еще не проходила боевых стрельб и не была подго-

товлена для решения боевых задач. Поэтому командующие округами

приняли решение направить часть артиллерии на полигоны для испы-

таний. В результате некоторые корпуса и дивизии войск прикрытия

при нападении фашистской Германии оказались без значительной час-

ти своей артиллерии, что сыграло важную роль в неудачных действи-

ях наших войск в первые дни войны."

И что, в отправке части артиллерии на полигоны был тоже виноват

Сталин? Это была не ошибка, а БОЛЬШАЯ ошибка. И сделана она была

в Генштабе, а не в округах.


"Вновь проследив мысленным взором ход строительства Советских

Вооруженных Сил начиная со времен гражданской войны, должен ска-

зать, что в основном и здесь мы шли верным путем. Советская во-

енная доктрина, принципы воспитания и обучения войск, вооружение

армии и флота, подготовка командных кадров, структура и организа-

ция вооруженных сил непрестанно совершенствовались в нужных на-

правлениях. Всегда был исключительно высок моральный и боевой дух

войск, их политическая сознательность и зрелость."

Это частью ложь, частью недопонимание профуканных креативных

возможностей стратеготактиком погоняльного тип, пару раз отличив-

шимся в штабных играх на картах (победить он там мог из-за того,

что "противник" был ещё более слаб и/или из-за неизбежных [на

войне] случайностей и/или из-за того, что штабные игры были слиш-

ком уж абстракцией).


"13 мая Генеральный штаб дал директиву округам выдвигать войска

на запад из внутренних округов. С Урала шла в район Великих Лук

22-я армия; из Приволжского военного округа в район Гомеля- 21-я

армия: из Северо-Кавказского округа в район Белой Церкви - 19-я

армия; из Харьковского округа на рубеж Западной Двины - 25-й

стрелковый корпус; из Забайкалья на Украину в район Шепетовки -

16-я армия.

Всего в мае перебрасывалось из внутренних военных округов ближе

к западным границам 28 стрелковых дивизий и четыре армейских

управления. К сожалению, эти дивизии насчитывали в своем составе

по 8-9 тысяч человек и не располагали полностью предусмотренной

по штату боевой техникой."

Месяц на переброску такого количества войск -- это, наверное,

впритык. А им ведь ещё обустроиться и, может, приокопаться надо.

Вполне заблаговременным я бы такое перемещение не назвал.

Далее, а что у нас за особые места были в районах Великих Лук

и Гомеля? Неужели заранее намеченные возможные рубежи обороны?

Далее, к чему эта информация приводится у Жукова вообще, если,

скажем, у меня она может вызывать скорее только недоумение по по-

воду того, почему войска из-под Харькова надо перемещать на рубеж

Западной Двины, а не в район Шепетовки, что вроде бы ближе?

Далее, ну, переместился 25-й стрелковый корпус из Харьковского

округа на рубеж Западной Двины -- и что он там делать стал? Рыть

понемногу окопы на возможном удобном рубеже обороны? Вряд ли.

Иначе бы Жуков [поставил это себе в заслугу] скромно упомянул

это.

Жуков:

"В конце мая Генеральный штаб дал указание командующим пригра-

ничными округами срочно приступить к подготовке командных пунк-

тов, а в середине июня приказывалось вывести на них фронтовые

управления: Северо-Западный фронт - в район Паневежиса; Запад-

ный - в район Обуз-Лесны; Юго-Западный - в Тернополь; Одесский

округ в качестве армейского управления - в Тирасполь. В эти райо-

ны полевые управления фронтов и армий должны были выйти к 21-25

июня."

Про подготовленность командных пунктов будущих фронтовых управ-

лений есть у Хрущёва:

"В конце концов к вечеру приехали на командный пункт. Он нахо-

дился северо-западнее Тернополя, но близко от него, в какой-то -

деревушке. Посмотрел я, что же это за командный пункт? Была выко-

пана огромная яма и насыпана по ее краям вынутая земля. Больше

почти ничего не было сделано. Работники штаба и канцелярия раз-

мещались в крестьянских хатах. Командующий войсками КОВО ютился

в маленькой крестьянской халупе. Там же стояли средства связи,

туда приходили люди и докладывали."

Короче, руководили фронтом [точнее, конечно, ПЫТАЛИСЬ руково-

дить] из какой-то ямы. И что, такова была исполнительность в РККА

после массовых-то репрессий? Я думаю, на подходе к 22.06.1941 ко-

мандования западных военных округов находились в состоянии полу-

задавленности работой. А пополнить их офицерами не было возможнос-

ти, потому что офицеры остро требовались для свежесоздаваемых во-

инских частей. Сталин как будто боялся, что Гитлер его иронично

спросит: "А сколько у тебя дивизий?". РККА несколько подраздавила

сама себя своей же численностью. Я про это уже говорил, но скажу

ещё раз, поскольку это важно.

Как говорил Вольтер, победа -- не на стороне больших батальо-

нов, а на стороне метких стрелков. Но РККА выбрала путь создания

"больших батальонов". А Сталину, наверное, снился Гитлер, спраши-

вавший у него "А сколько у тебя дивизий?"

Жуков:

"Всего в западных приграничных округах и флотах насчитывалось

2,9 миллиона человек, более полутора тысяч самолетов новых типов

и довольно много самолетов устаревших конструкций, около 38 тысяч

орудий и минометов, 1475 новых танков КВ и Т-34 и значительное

число легких танков устаревшей конструкции с крайне ограниченными

моторесурсами, часть которых требовала ремонта."

Танков КВ-1 и Т-34 при условии толкового применения было доста-

точно, чтобы остановить танковые армады Гитлера. Для этого требо-

валась полная обеспеченность КВ-1 и Т-34 боеприпасами, топливом,

запчастями, ремонтными подразделениями, связью, авиационной раз-

ведкой, наземной разведкой, противовоздушными средствами, грузо-

вым транспортом, мобильной пехотой, мобильной артиллерией, эваку-

ационными тягачами. Требовались не механизированные корпуса, а

небольшие полностью автономные ударные группы (приблизительно ба-

тальоны), в каждой из которых, может, только 30 танков типа Т-34

и КВ-1 плюс лёгкие танки для разведки и боевого охранения. Отбор-

ные командиры, отборные экипажи. С каждой группой передвигается

её склад на колёсах, обеспечивающий топливом, боеприпасами, едой.

Ресурсов для создания таких групп имелось до начала войны (да и в

первые её недели) предостаточно. Но не было концепции оптимально-

го применения мощных танков. Т-34 и КВ-1 "растворились" в войсках

и были израсходованы на общих далеко не лучших основаниях. Точ-

нее, в основном потеряны из-за поломок, отсутствия топлива и сна-

рядов. Типового уровня внимания к этим танкам было недостаточно,

чтобы эффективно применять их, а вот высокий уровень внимания,

наверное, сработал бы. Много носились зато с "катюшами" ("гвар-

дейскими реактивными миномётами" БМ-13), которые мощно и зрелищ-

но, но очень неточно лупили по площадям.

Кстати, Вермахт применял свои нескоро появившиеся и относитель-

но немногочисленные "Тигры" отдельными ударными батальонами.

В связи с малыми ударными танковыми группами возникают, конеч-

но, два вопроса:

1. Имелись ли в 1940-1941 гг. достаточные предпосылки для появ-

ления такой идеи?

2. Был ли бы от подобных групп большой толк? Отбить наступление

100-200 немецких танков засадным методом на узком фронте

ударная группа могла бы запросто, но ведь наверняка её можно

было иногда обойти дальними дорогами тем же танкам противни-

ка.


Не понимаю, что было нового и сложного в идее выжать максимум

из появления у тебя особо мощного вооружения, временно отсутст-

вующего у противника? Это ведь типовая ситуация, требующая типо-

вых энергичных действий. Из "катюш" что-то выжать старались, а

выдающиеся возможности КВ-1 и Т-34, получается, были профуканы.

И это в стране, в которой так любили бороться с вредителями!

Во второй половине 1930-х и в начале 1940-х в РККА мусолились

танковые корпуса. Сначала великий Тухачевский пропихивал их, по-

том Тухачевского ликвидировали, а корпуса расформировали, потом

решили снова создавать их -- и к началу войны что-то даже успели.

После потери большинства танков в приграничных сражениях от тан-

ковых корпусов в очередной раз отказались, а несколько позже

стали формировать даже не корпуса, а целые танковые армии. Немцы

же не шли дальше танковых дивизий и отдельных танковых батальонов

"Тигров" а хоть бы и по причине своей бедности на танки.

Заметим, что танковые дивизии, корпуса, тем более армии вынуж-

денно имели у себя средний уровень советской... эээ... бардачнос-

ти (наукообразный термин тут либо ещё не выработался, либо только

не дошёл до таких, как я), тогда как малые ударные группы можно

было сделать отборными и отборно управлять ими.

Далее, во времена советских танковых армий качественного пре-

восходства в танках у РККА над Вермахтом уже не имелось, тогда

как в 1941 году ситуация была уникальная: довольно быстрые танки

с мощным бронированием и мощным пушечным вооружением существовали

только у СССР. Короткий период высокой эффективности описанных

ударных танковых групп длился только с 1940 по 1942 год, но СССР

не поимел с этого ничего.

Есть основания считать, что уже одних только имевшихся КВ-1 при

надлежащем их использовании было достаточно, чтобы разбить немец-

кие танковые клинья (= остановить немецкое наступление). Одних

только имевшихся Т-34 для этого тоже было достаточно. И даже од-

них только Т-28. Но я вдобавок сильнейше подозреваю, что при дол-

жной организации применения и обеспечения наличной танковой "ме-

лочи" типа Т-26, БТ-7 и всяких танкеток, задействованных на бук-

сировке противотанковой артиллерии (грозных "сорокопяток"),

удалось бы остановить немцев, не имея КВ-1, Т-34 и Т-28 ВООБЩЕ.

Главное -- связь, разведка, снабжение, ремонтное обеспечение,

взаимодействие, гибкая тактика ("шаг назад -- два шага вперёд"),

хорошая экипировка, доверие к людям (обусловленное бережным к ним

отношением и т. п.).

Смело оставляли бы при отходе пару-тройку замасикрованных тан-

ков Т-26 с почти израсходованным моторесурсом (сколько плача было

по поводу этого моторесурса в мемуарах великих полководцев!), те,

дождавшись удобного момента, приближались бы к шоссе, нападали на

немецкие колонны, раздербанивали с десяток грузовиков, укладывали

человек 70 гитлеровцев, потом геройски оставлялись своими экипа-

жами (оставлялись же так или иначе!!!), которые, имея отличную

экипировку и политическую подготовку, а также некоторые дивер-

сантские навыки (обеспеченные им по воле мудрого Жукова, мудрого

Шапошникова или мудрого Василевского -- сообразно идее, спёртой

ими у мудрого Тухачевского (уныло шучу)), спокойно уходили бы ле-

сами и буераками догонять своих или образовывали диверсионные

группы, а то даже партизанские отряды. Свои бросаемые танки даже

не надо было взрывать (пусть бы немцы озадачивались их израсхо-

дованным моторесурсом и прочими недостатками, о которых было

столько натрынжено). Сняли пулемёты, прицел и затвор орудия -- и

будя. Может, тогда бы и для музеев, и для постаментов насохраня-

лось бы много машин, я бы потом радовался (а то увидеть Т-26 мне

довелось только в Валенсии и Стамбуле). Кстати, при таком подходе

немцы НЕ УСПЕЛИ БЫ освоить брошенные советские "устаревшие" бое-

вые машины, потому что немецкое наступление закончилось бы, мо-

жет, через недели три (про войну в целом не знаю: надо ведь было

ещё Берлин брать и т. д.).


А. М. Василевский у К. М. Симонова:

"Тимошенко бесконечное количество раз докладывал Сталину сведе-

ния о сосредоточении немецких войск и о необходимости принять меры

к усилению боевой готовности, но неизменно получал в ответ катего-

рическое запрещение. Больше того, пользуясь своим правом наркома,

он старался сделать все, что мог, в обход этих запрещений, в том

числе проводил местные учебные мобилизации и некоторые другие ме-

ры."

Помимо "местных учебных мобилизаций" и "некоторых других мер"

наверняка можно было делать ещё много чего подготовительного, не

попадавшего под запреты Сталина. К примеру:

- дислоцирование войск с учётом возможной потребности в жёсткой

обороне, а не где удобнее жить; наверняка всего-то и требова-

лось иногда, что выбрать другой берег реки или сместиться на

несколько километров;

- учебное рытьё окопов в правильно выбранных удалённых от гра-

ницы местах -- без последующего засыпания земли обратно;

- неотправление в приграничных военных округах артиллерии

пехотных дивизий на стрельбища;

- размещение самолётов на более удалённых от границы аэродро-

мах с обеспечением возможности быстрой переброски поближе к

границе ("двойное базирование").


Тимошенко наверняка делал всё, что мог, но мог в пределах своей

способности к креативу, к неординарным действиям, к работе с тон-

костями. А Василевский не замечал недоработок Тимошенко потому,

что находился на таком же уровне творческого развития. Это не к

тому, что они были "неправильные", недостаточно способные, не на

своём месте, а к тому, что они нуждались в аналитической и креа-

тивной поддержке, но не понимали этого (точнее, непонимание этого

имелось и имеется в "определённых кругах"). Генштабу надлежало

об завестись ещё одним подразделением: Управлением комплексного

развития.


* * *


Про то, как была завалена штабная подготовка к войне, не тре-

бовавшая какого-то разрешения от Сталина. Доверчиво делится бу-

дущий маршал Бирюзов ("Когда гремели пушки", стр. 8). Подчинён-

ная ему дивизия располагалась в районе Полтавы, в состоянии раз-

бросанности по летним лагерям (военные упражнения в лагерях яко-

бы не очень провоцировали гитлеровцев, можно было беспокоиться

о переживаниях нацистов не сильно). О войне дивизия узнала в 12

часов из объявления по радио. Боевую тревогу Бирюзов объявил по

собственному почину, поскольку штаб округа безмолвствовал. По

инициативе замполита начали с... проведения митингов.

"После митингов части дивизии покинули лагерь и походным поряд-

ком двинулись к местам своего постоянного расквартирования - в

Полтаву, Миргород, Красноград. Все имущество было погружено в

эшелоны.

Об этом я донес в штаб округа, и вскоре оттуда последовал вызов

к телефону. Со мной разговаривал заместитель командующего войска-

ми. Он, не стесняясь в выражениях, отругал меня за самоуправство

и потребовал вернуть части дивизии в лагерь. Сдерживая себя, я

доложил, что сделано это на основании мобплана, согласно которому

дивизия должна всю мобилизационную работу проводить на зимних

квартирах. Одновременно сообщил, что стрелковые полки уже подхо-

дят к Полтаве, а артиллеристы - к Миргороду, и попросил, чтобы

командующий войсками округа санкционировал мое почти уже осущест-

вленное решение. На этом наш разговор и закончился.

По прибытии в Полтаву мы немедленно приступили к доукомплекто-

ванию частей дивизии до штата военного времени. Срок на это да-

вался довольно жесткий - три дня.

Жители Полтавы хорошо знали Красные казармы, в которых размеща-

лась наша дивизия. Сюда и потянулись мобилизованные рабочие, кол-

хозники. А отсюда выходили уже вновь сформированные роты, баталь-

оны и направлялись во временные лагеря, где с ними проводились

тактические занятия и боевые стрельбы."

Как я понял, пополненные рабочими и колхозниками батальоны дви-

нулись... обратно в те самые лагеря, из которых возвращались в

Полтаву на мобилизацию.

Вопрос: отрабатывалось ли с пополнением окапывание на тактичес-

ких занятиях? Если отрабатывалось, то окопы, наверное, рылись

там, где было удобнее рыть (а не обороняться), а после занятий

обратно закапывались? Не верилось ведь, что враг аж до Полтавы

дойдёт, а он не только дошёл до неё, но и пошёл дальше.

Ещё вопрос: надо ли было доукомплектовывать подразделения? Три

дня в условиях блицкрига -- это большой срок. И ведь немедленного

толка от пополнения нету. Альтернатива доукомплектованию -- под-

готовка пополнения в особых подразделениях для него и последующая

отправка вдогонку за основными силами дивизии.


* * *


Бирюзов хорош тем, что хотя бы чётко признал, что к войне не-

правильно готовились. То есть что подвела не "географическая

обездоленность" СССР, не странная бестолковость Сталина и не

"вековая отсталость" русского народа в развитии, а концептуаль-

ная ограниченность ведущих военных деятелей. Стр. 11-12:

"Когда вторая мировая война была уже в полном разгаре и пламя

ее бушевало в непосредственной близости от советских границ, тре-

бовалось по-иному готовить войска к отражению вражеского нашест-

вия. Следовало учитывать, что развитие авиации к тому времени до-

стигло такого уровня, когда внезапное и массированное применение

ее агрессором давало ему значительные преимущества, особенно в

начальный период войны.

Теперь, по-моему, совершенно бесспорно, что в предвоенный пери-

од наши работники военно-теоретического фронта оказались не на

высоте своего положения. Разбойничьи приемы фашистской Германии

при вторжении в другие европейские страны у нас в должной мере не

изучались, а самое главное, по ним не делались серьезные практи-

ческие выводы, которые могли и должны были найти конкретное отра-

жение в уставах армии и флота, а равно и во всех прочих руководя-

щих документах для войск."

Потом Бирюзов, правда, пробует обелить Шапошникова:

"Мне известно, что еще до вероломного нападения фашистской Гер-

мании на нашу страну тогдашний начальник Генерального штаба Мар-

шал Советского Союза Б. М. Шапошников вносил очень ценные предло-

жения о дислокации войск в западных пограничных округах. Он пред-

лагал основные силы этих округов держать в рамках старой государ-

ственной границы за линией мощных укрепленных районов, а во вновь

освобожденные области Западной Белоруссии и Западной Украины, а

также в Прибалтику выдвинуть лишь части прикрытия, способные обе-

спечить развертывание главных сил в случае внезапного нападения.

Однако с этим разумным мнением опытного военачальника тогда не

посчитались. В непосредственной близости от новой границы оказа-

лись даже те соединения, которые находились еще в стадии формиро-

вания и были не полностью укомплектованы личным составом и техни-

кой."

Соль в том, что держание войск за линией мощных укрепленных

районов (или, может, всё-таки НА линии?), которые на старой гра-

нице, -- это только ОДНА из многих вещей, которые надо было сде-

лать в порядке защитных мер -- независимо от наличия собственных

наступательных планов.

Сетование Бирюзова на тему "в непосредственной близости от но-

вой границы оказались даже те соединения, которые находились еще

в стадии формирования..." -- это отмазка несерьёзная. Недоформи-

рованными можно быть очень по-разному. Следовало так организовы-

вать процесс формирования, чтобы в любой момент военная часть

могла полноценно вступить в бой, но только в виде меньшей силы

(дивизия -- в качестве полка, полк -- в качестве батальона и т.

д.).

Далее Бирюзов -- о, боги! -- даже конкретно обвиняет "маршала

победы":

"Гораздо большую долю вины за непринятие решительных мер по

повышению боевой готовности войск в приграничных округах нужно

отнести и на счет Генерального штаба. Новый начальник Генштаба

Г. К. Жуков, пришедший незадолго до войны на смену Б. М. Шапошни-

кову, не вник в глубокий смысл предложений своего предшественника

и, зная отрицательное отношение к ним И.В. Сталина, видимо не на-

стаивал на их осуществлении. Сам того не желая, он укреплял у гла-

вы правительства уверенность в правильности предположений и расче-

тов, которые, как показала история, оказались явным просчетом."

(Чуть далее у Бирюзова даётся, наконец, пример того, как НАДО

готовиться к боевым действиям (стр. 16):

"На опушке леса замелькали фигурки мотоциклистов, затрещали ав-

томатные очереди. Нами предусматривалась возможность вступления в

бой непосредственно из вагонов. Все люди были заранее проинструк-

тированы и знали, что им нужно в этом случае делать. Пушки и пу-

леметы могли вести огонь прямой наводкой прямо с платформ. Весь

эшелон ощетинился. Два фашистских танка на наших глазах вспыхнули

факелами. Уцелевшие повернули обратно. Наши бойцы перешли в

контратаку..."

Вот это -- дело! Правильный уровень предусмотрительности. Кста-

ти, такое обеспечение возможности вести боевые действия непосред-

ственно из вагонов должно было быть прописанным в боевом уставе,

а не являться инициативой отдельных командиров. Солдаты должны

быть готовы воевать везде, где бы они ни находились. Даже в гос-

питале (там ведь не все -- "тяжелораненные"). Если бы в РККА

стремились к этому, катастрофа 1941 года не случилась бы.)


* * *


Про переформирование войск аккурат перед войной, или чем загру-

жался Генштаб, чтобы у него не было времени на разработку пра-

вильной диспозиции, на думы о толковом размещении складов и т. п.

С. П. Иванов, в то время только что назначенный начальником

Оперативного отдела 13-й армии, про своё 15-е июня 1941 года

("Штаб армейский, штаб фронтовой", гл. 3):

"Направляясь в штаб 13-й армии, я предполагал, что это то самое

объединение, которое сражалось на советско-финляндском фронте.

Поэтому надеялся встретить уже сколоченный коллектив штаба, а

также испытанного командарма генерала В. Д. Грендаля. В действи-

тельности же оказалось, что прежнюю 13-ю армию расформировали, и

речь шла о совершенно новом объединении, приказ о создании кото-

рого был издан немногим более месяца назад. Первоначально форми-

рованием армии занимался заместитель командующего войсками округа

генерал-лейтенант И. В. Болдин. Затем на должность начальника

штаба армии прибыл комбриг А. В. Петрушевский, бывший до этого

начальником оперативного отдела штаба округа, и основные заботы

легли на его плечи. Лишь в первых числах июня командующим назна-

чили генерал-лейтенанта Петра Михайловича Филатова."

"...управление штаба укомплектовано пока на 40 процентов. Не-

благополучно обстоит дело с табельными средствами связи, ибо

675-й армейский отдельный батальон связи только формируется и

имеет крайне ограниченное количество радиостанций, телефонов,

телеграфных аппаратов и полевого кабеля."

Далее Иванов цитирует (по памяти, разумеется) начальника штаба

13-й армии А. В. Петрушевского:

"Вашим старшим помощником,- продолжал Александр Васильевич,-

назначен майор Щербаков. Он и останется за вас, а вам придется,

не теряя времени, ехать во главе группы командиров и бойцов в

Новогрудок, так как поступило распоряжение командующего войска-

ми округа о переводе туда штаба армии. Откровенно говоря, это

очень мало радует: сейчас мы в крупном областном центре, являю-

щемся узлом многочисленных коммуникаций. Недаром здесь в первую

мировую войну была ставка русской армии. А главное, местные пар-

тийные и советские органы оказывают нам значительную помощь. Пе-

реместимся же в небольшой город - там все сложнее будет. К тому

же Новогрудок лежит в стороне от железнодорожной магистрали."

То есть мало того, что армия была недоформирована и недообес-

печена, так её вдобавок ввергли в процесс передислокации в по-

следнюю неделю перед возможным началом вражеского вторжения. Ра-

зумеется, следовало ведь самим готовиться к превентивному удару;

"наверху" считали, что шанс опередить немцев есть и что надо мак-

симально напрягаться, чтобы опередить, -- и не отвлекаться на под-

страховку на случай, если немцы успеют ударить раньше.

Но и это ещё не всё. Когда немцы "внезапно" вторглись, 13-й

армии направление передислокации резко сменили. Иванов (там же):

"Ни с Минском, ни с Могилевом связи в этот трагический день

установить не удалось, и мы посвятили все его медленно тянувшие-

ся часы переносу нашего штабного имущества в подвальные помеще-

ния..." "Появлялись вражеские бомбардировщики, но почему-то Но-

вогрудок не трогали, уходя далее на восток. Зенитных средств ни

у нас, ни у танкистов не имелось, и пугнуть фашистских стервят-

ников было нечем."

"Лишь ранним утром следующего дня, 23 июня, нам наконец удалось

переговорить с оперативным дежурным окружного штаба. Он сообщил,

что во изменение прежнего решения 13-й армии предписано развер-

нуться на правом крыле Западного фронта и, соответственно, ее

командный пункт разместить в Молодечно, а не в Новогрудке.

- Первый железнодорожный эшелон вашей армии во главе с Петрушевс-

ким,- информировал оперативный дежурный,- сейчас следует в Моло-

дечно.

Тогда мы, конечно, не могли не жалеть о напрасно проделанной в

Новогрудке работе."

"От Могилева до родины Мицкевича мы проделали примерно 300 ки-

лометров на юго-запад, а теперь нам предстояло на добрую сотню

километров вернуться назад, на северо-восток."


* * *


Ещё про штабные недоработки "предчувствовавших войну", не имев-

шие НИКАКОГО отношения к выгадываниям Сталина. Л. М. Сандалов про

своё 21 июня 1941 года ("Пережитое", гл. 4):

"Со старого я поехал на новый кобринский аэродром и застал там

командира авиационной дивизии, а также командира района ПВО.

- Как видите, взлетно-посадочная полоса почти готова, - похвалил-

ся полковник Белов. - В ближайшие дни можно будет перебазировать

сюда полк Сурина.

- Этому полку везет: получает и новый аэродром, и новую технику,

и надежное прикрытие, - заметил я, глядя в сторону командира рай-

она ПВО.

Реакция последнего была совершенно неожиданной.

- Вам хорошо известно, - заговорил он с нескрываемым раздражением

в голосе, - что у меня, как и в войсках четвертой армии, зенитные

части находятся в окружном лагере да Минском. Ни штаб армии, ни

штаб механизированного корпуса, ни авиацию, ни даже себя прикрыть

с воздуха в районе Кобрина мне нечем."


* * *


Про внезапность нападения. "Стратегической" внезапности опреде-

лённо не было: с этим никто уже, вроде, не спорит. Но есть вдоба-

вок сомнения даже в достижении противником "ТАКТИЧЕСКОЙ " внезап-

ности. Разумеется, с точностью до часа время нападения угадано не

было, но в целом ведь начала войны ожидали, как говорится, со дня

на день. Впрочем, наверное, где как.

И. А. Хизенко (его книга "Ожившие страницы" -- не мемуары, а и

вовсе дневник; стр. 5):

"Вечером 16 июня генерал Прохоров собрал штабных работников на

совещание. Объявил приказ Командующего Киевским особым военным

округом о выходе дивизии в новый район сосредоточения.

- Как видите, идём поближе к границе, -- напомнил комдив. -- Там,

за кордоном, замечается подозрительная возня. Пограничники отме-

чают передвижение войск, машин, гул танковых моторов. Быть начеку

-- вот что требуется от нас."

Быть начеку -- это и есть ожидать нападения. Впрочем, быть на-

чеку можно по-разному: кто-то -- совсем-совсем, а кто-то -- лишь

более-менее.

Вечером 18 июня дивизия начала выдвигаться на Запад из места

своего постоянного пребывания -- из города Проскурова (с 1954 года

это город Хмельницкий). Но потом её остановили:

"20 июня. Предстоял ночной марш. Но после того, как все хорошо

отоспались, объявили: поход отменяется."

Это "Москва" вмешалась в действия Кирпоноса, Командующего Киев-

ским особым военным округом (потом кивали на покойного на Стали-

на). По-видимому, на некоторых шибко навёл страху Б. М. Шапошни-

ков своим опусом "Мозг армии": там он заявил, что если войска на-

копятся на границе, то они неким образом без приказа начнут зади-

раться с противником, и война развяжется как бы сама собой --

прежде [намеченного] срока. Заметим, что у немецев такой дурацкой

фобии не было (у них не нашлось своего Шапшникова, да?).

23 июня дивизия возбновила движение на запад -- в сторону Тер-

нополя. В Тернополе дивизия задержалась, приняла пополнение (не

прошедшее свежей подготовки, конечно; вряд ли вообще никакой) и

30 июня продолжила движение на запад, хотя это к тому времени по

сути уже и не требовалось. 1 июля она вступила в соприкосновение

с противником. 3 июля Хизенко пишет уже:

"С боем отходим".

Далее пошло героическое (я не ерничаю!) отступление -- тот ещё

"анабасис". Храбрецам -- ЧЕСТЬ! Но сегодня надо думать, почему так

вышло, что им пришлось напрягаться с подвигами? Иначе может стать-

ся, что придётся повторять подобное уже нам или нашим детям.

Последняя дневниковая запись -- от 9 августа:

"Днём нам стало ясно, что от наших частей остались только мелкие

разрозненные группы. Гитлеровцы гонялись за ними. Кто-то сообщил,

что генерал ранен и захвачен в плен."

На самом деле раненый генерал Прохоров в плен СДАЛСЯ. Наверное,

ему надоело расплачиваться за чужие глупости.


6. Про недавание поводов и неподдачу на провокации.


Своими "не поддаваться на провокации" и "не давать поводов для

нападения" советские военачальники достали меня в своих мемуарах

уже неимоверно [особенно И. Х. Баграмян], хоть не читай их вооб-

ще. И не один из них не признался ведь, что это была та ещё чушь,

и не попробовал разобраться в причинах её. Раз партия решила, что

СССР "не поддавался на провокации", значит, не поддавался.

Кто не получает повода для нападения, тот нападает без повода,

потому что "победителей не судят". Если очень нужен повод, его

притягивают за уши или организуют. Войска никогда не простаивают

в томительном ожидании повода, а нападают сразу же, как только

оказываются в достаточной степени готовности для этого. Потому

что каждый день промедления работает против них. Собственно, Гит-

лер и напал ведь без "повода" типа какой-нибудь перестрелки на

границе, зато довольно убедительно изложил основания для своего

нападения в ноте, поданной советскому правительству в последний

момент.

Как раз, наоборот, нападать, устраивать большую войну из-за ка-

кого-то повода, какой-то провокации (= мелкого происшествия) --

это очевидная глупость, и государства на самом деле так не дела-

ют. Войны всегда начинаются по ПРИЧИНАМ, а не по ПОВОДАМ. А если

у какой-то стороны нет причин воевать, то провоцировать её беспо-

лезно: ей выгоднее вытирать у себя на лице кровавые сопли позора

и объявлять, что всё у неё на самом деле хорошо, а скоро будет

ещё лучше. Если её провоцируют, значит, считают её слабой, легко

победимой (трудность предполагаемой победы ведь не располагает к

войне), и это скорее всего правда, а раз так, то зачем ей обост-

рять конфликт?

Провокации иногда таки используются, но у них роль вишенки на

пропагандистском торте.

Кстати, немцы в июне 1941 года не провоцировали Сталина, а эле-

ментарно готовили своё нападение, довольно-таки беспокоясь о том,

что Сталин... может спровоцироваться. И отдавая себе отчёт в том,

что скрыть свою масштабную подготовку им не удастся так или ина-

че. Чтобы Сталин не провоцировался, немцы делали вид, что это они

так готовятся к сухопутной войне с Англией.

Немцы, надо полагать, были уверены, что Сталин тоже готовит на-

падение, но отстаёт в этом деле от них, поэтому надеялись, что

"поддаваться на провокации" он до поры не будет.

Дата начала немецкого наступления -- 22.06.1941 -- была намече-

на заранее, и с поддачами/неподдачами Сталина на провокации она

никак не связывалась. Вовсе не было такого, что Гитлер долго ждал

повода и, не дождавшись, напал "просто так". Начни Сталин непо-

средственную интенсивную подготовку к боевым действиям, это вряд

ли ускорило бы немецкое нападение. А если бы и ускорило, то напа-

дение немцев осуществилось бы В ОСЛАБЛЕННОМ, недоподготовленном

варианте. И что, для РККА это было бы плохо?

Гитлеру не было резона держать вполне приготовленные к нападе-

нию войска перед границей СССР хотя бы несколько дней: эти войска

ведь в таком положении сами были весьма уязвимыми из-за своей со-

средоточенности. Да и солдаты эмоционально "перегорают" от долго-

го ожидания.


Жуков:

"Опасаясь стать жертвой провокации империалистических госу-

дарств, информацию У. Черчилля, Президента Чехословакии Э. Беке-

ша, секретаря Госдепартамента США С. Уэллеса И. В. Сталин прини-

мал как дезинформацию, и она еще больше усилила недоверие ко всем

сообщениям из-за рубежа, в том числе и к сообщениям по линии на-

шей военной разведки.

В этих сложных условиях стремление избежать войны превратилось

у И. В. Сталина в убежденность, что ему удастся ликвидировать

опасность войны мирным путем. Надеясь на свою 'мудрость', он пе-

ремудрил себя и не разобрался в коварной тактике и планах гитле-

ровского правительства."

Версия перебежчика Резуна выглядит убедительнее. Гитлер ведь

тоже опасался нападения Сталина. С какого рожна было Гитлеру на-

деяться, что Сталин не нападёт?

И соль тут не в том, на что рассчитывал Сталин, а в том, что

военные далеко не всё возможное делали по своей линии, далеко не

полностью зависевшей от Сталина. Нападёт Гитлер или не нападёт, а

Красную Армию можно было крепить и крепить, причём без больших

затрат и без перенапряжения.

К примеру. В составе каждого батальона пехотного полка создать

мобильный ударный взвод, максимально оснащённый -- в ущерб другим

взводам, конечно, -- и транспортом, и пулемётами и также имеющий

у себя миномёты и что-нибудь противотанковое. При взводе -- два

грузовика с запасами (два -- для большей надёжности). Взвод ис-

пользуется в качестве разведывательного, авангардного, резервного

и т. д. На уровне полка мобильные взводы батальонов могут при не-

обходимости объединяться тактически в мобильную роту, на уровне

дивизии -- в мобильный батальон. Если дивизия не способна свое-

временно куда-то выдвинуться, то выдвигается хотя бы её мобильный

батальон, а остальные силы подтягиваются в меру возможностей.

Для мобильных ударных подразделений не имеет значения численное

превосходство противника: для них главное -- превосходить его в

мобильности, чтобы иметь возможность вступать в бой только по

своему выбору. Таким подразделениям требуется хорошая радиосвязь.

Также, желательны для них противовоздушные средства и авиационная

поддержка. Но небольшим подразделениям легко скрываться от авиа-

ции противника в лесах (если те имеются, конечно).


Жуков:

"И. В. Сталин требовал вести осторожную политику и проводить ме-

роприятия оперативно-мобилизационного порядка так, чтобы, как он

говорил, 'не спровоцировать войну с Германией'."

"...он требовал от Наркомата внешней торговли точно в установ-

ленные сроки осуществлять все товарные поставки в Германию, в том

числе уголь, хлеб, нефтепродукты и другие стратегические материа-

лы.

Как известно, эти поставки осуществлялись по 21 июня 1941 года

включительно."

Перефорулируем. Сталин до последнего момента бил экономическим

ножиком в спину сражавшимся с фашизмом англичанам, материально

поддерживал подготовку Гитлера к нападению на СССР и мудро считал,

что чем больше Гитлер укрепится на советских поставках, тем он с

меньшей вероятностью (или мощью) нападёт на СССР. По правде гово-

ря, какая-то чушь получается. Не у меня, а у Сталина. Возможно,

Сталин не тянул время, а тиснулся Гитлеру в союзники (экономичес-

ким союзником Гитлера он уже был), а Гитлер делал вид, что это

ему немножко интересно.


"По указанию Гитлера, данному на совещании 3 февраля 1941 года,

начальник штаба верховного главнокомандования фельдмаршал Кейтель

издал 15 февраля 1941 года специальную 'Директиву по дезинформа-

ции противника'. Чтобы скрыть подготовку к операции по плану

'Барбаросса', отделом разведки и контрразведки главного штаба бы-

ли разработаны и осуществлены многочисленные акции по распростра-

нению ложных слухов и сведений. Перемещение войск на восток пода-

валось 'в свете величайшего в истории дезинформационного маневра

с целью отвлечения внимания от последних приготовлений к вторже-

нию в Англию'.

Были напечатаны в массовом количестве топографические материалы

по Англии. К войскам прикомандировывались переводчики английского

языка. Подготавливалось 'оцепление' некоторых районов на побе-

режье проливов Ла-Манш, Па-де-Кале и в Норвегии. Распространялись

сведения о мнимом авиадесантном корпусе. На побережье устанавли-

вались ложные ракетные батареи. В войсках распространялись сведе-

ния в одном варианте о том, что они идут на отдых перед вторжени-

ем в Англию, в другом - что войска будут пропущены через советс-

кую территорию для выступления против Индии. Чтобы подкрепить

версию о высадке десанта в Англию, были разработаны специальные

операции под кодовыми названиями 'Акула' и 'Гарпун'. Пропаганда

целиком обрушилась на Англию и прекратила свои обычные выпады

против Советского Союза. В работу включились дипломаты и т. д."

Понятно, что Гитлер старался обмануть. Но никто из мемуаристов

не написал ведь тем не менее "А мы ж думали, что Гитлер на Англию

нападёт".

К. М. Симонов (В комментарии к книге "Сто суток войны"):

"Если говорить о внезапности и о масштабе связанных с нею пер-

вых поражений, то как раз здесь всё с самого низу - начиная с до-

несений разведчиков и докладов пограничников, через сводки и со-

общения округов, через доклады Наркомата обороны и Генерального

штаба, всё в конечном итоге сходится персонально к Сталину и упи-

рается в него, в его твердую уверенность, что именно ему и именно

такими мерами, какие он считает нужными, удастся предотвратить на-

двигающееся на страну бедствие. И в обратном порядке - именно от

него, через Наркомат обороны, через Генеральный штаб, через штабы

округов и до самого низу - идет весь тот нажим, всё то администра-

тивное и моральное давление, которое в итоге сделало войну куда

более внезапной, чем она могла быть при других обстоятельствах."

У Симонова имело место серьёзное стремление разобраться в при-

чинах катастрофы 1941 года, сильно помучившей и едва не убившей

его самого. Жить Симонову оставалось мало, так что врать в карье-

ристских целях ему уже не было смысла, а как аналитик он был не

совсем лишь бы кто. Вдобавок был он вхожий, лично знакомый со

многими ключевыми фигурами, в ряде событий непосредственно участ-

вовавший, так что с его мнениями по этому вопросу надо бы счи-

таться.


Симонов ("Глазами человека..."):

"Я с интересом прочел одно высказывание по этому поводу, при-

надлежащее Густаву Хильгеру, ближайшему сотруднику последнего

перед войною посла Германии в Москве графа Шуленбурга. Исходя из

наблюдений тех лет, Хильгер пишет, что Сталин, решив '...не до-

пустить столкновения с Германией и использовать для этого, если

потребуется, весь свой личный авторитет... переоценил как полити-

ческий кругозор Гитлера, так и его чувство реальности'."

Про завышенную оценку Сталиным чувства реальности у Гитлера --

это что-то необычное. Получается, Сталин очень уважал Адольфа

Алоизовича, даже не считал его немножко сумасшедшим, а наоборот,

трактовал как сугубо рационального человека. Воспринимал его как

гения в "хорошем" смысле (= особого умника), а не в "плохом" (=

человека с прибабахом).

Какой был Гитлеру смысл не нападать на СССР, если Германия уже

изготовилась к нападению? Он ведь не пытался что-то вымогать у

Сталина, не имел возможности немножко переиначить планы в послед-

ний момент и напасть на какую-то другую страну.

Моё мнение: не будучи ни военным, ни креативщиком, Сталин не

сообразил, что можно придерживаться линии поведения, которая бу-

дет одновременно годиться и для обороны, и для превентивного уда-

ра и при этом не выдавать высокой степени подготовленности к вой-

не. Генштабисты типа Жукова и Шапошникова не смогли ему в этом

помочь ввиду недостаточного уровня интеллектуальной гибкости у

них самих.


* * *


Как Сталин вдобавок к своим просчётам убивал стихийную народ-

ную самоподготовку к войне (важна ведь даже психическая настро-

енность, не говоря уже о корректировке личных планов, выборе

менее опасных локализаций, делании скрытых запасов). Про знаме-

нитое сообщение ТАСС от 15 июня 1941 года.

С. П. Иванов ("Штаб армейский, штаб фронтовой", гл. 3):

"Ранним воскресным утром 15 июня не успел я еще подняться с по-

стели, как раздался звонок полевого телефона, связывавшего мою

квартиру со штабами корпуса и армии. Оперативный дежурный пере-

дал приказание начальника штаба армии полковника П. И. Ляпина

срочно прибыть к нему. Я быстро оделся, побрился и, успокоив

озабоченную жену, вышел из дома. Лицом к лицу столкнулся с поч-

тальоном. Взял у него пачку газет и сразу же развернул 'Правду'

- мы стали тогда получать московские издания в день их выхода. В

глаза бросились слова из сообщения ТАСС: '...по данным СССР, Гер-

мания так же неуклонно соблюдает условия советско-германского

пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению

советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и пред-

принять нападение на СССР лишены всякой почвы...'

Вздох облегчения невольно вырвался у меня. Я подумал в тот мо-

мент, что наше правительство, видимо, прозондировало почву у не-

мецкой стороны и получило соответствующие заверения. Ведь, дейст-

вительно, как я говорил, слухами о близкой войне Белосток в те

дни был буквально переполнен, да, к сожалению, и не только слуха-

ми."


* * *


Андрей Мелехов (который на самом деле Терехов) в книге "22 июня:

никакой 'внезапности' не было" обильными цитатами, в основном из

мемуаров всяких советских военачальников, весьма убедительно пока-

зывает, что на самом деле военная верхушка в середине июня 1941

года вполне ожидала германского нападения со дня на день, РККА

вовсю готовилась, только немножко не успела, да и то не везде.

Что же тогда произошло? А наверное, следующее:


1. Интенсивная подготовка к разбитию врага на его территории

велась максимально возможными для советских условий темпами

в рамках имевшихся представлений о том, как эта подготовка

должна была выглядеть.


2. Военно-политическое руководство видело, что не поспевает к

22.06.1941, но было не в состоянии ускорить процесс подготов-

ки: колонны войск и железнодорожные эшелоны не могли двигать-

ся быстрее, новые дивизии не могли быстрее формироваться и

оснащаться военной техникой.


3. Генштаб, застрявший в мобилизационной парадигме от Шапошни-

кова, возглавленный тем ещё креативщиком Жуковым, довольно-

таки затерроризированный НКВД и вдобавок перегруженный рабо-

той, оказался элементарно не способен подготовить "план Б",

который позволил бы опередить Гитлера в нанесении удара, но

ценой отказа от полного сбора сил.


4. Бить по немцам не изо всех сил вдобавок опасались -- из впол-

не обоснованного страха перед немецкой военной машиной.


5. Была [робкая] надежда на то, что Гитлеру потребуется повод,

как в случае с Польшей, и что Гитлер потерпит несколько дней

в ожидании, что СССР этот повод даст.


6. Чтобы не дать повода, задерживали подготовительные действия,

которые не требовали много времени, зато были бы заметными

для разведки противника: занятие окопов и т. д.


7. Вдобавок имелись некоторые сомнения в том, что Гитлер нападёт

22 июня, а не чуть позже. На немецкой стороне могло ведь не

всё ладиться с подготовкой. Да и помимо этого могли сложиться

какие-то обстоятельства, вынуждающие отложить начало на не-

сколько дней, а для СССР и один добавочный день на подготовку

был очень важен.


8. Был очевидным интерес Британии в том, чтобы война между СССР

и Германией развязалась поскорее. Это не располагало советс-

кую верхушку к тому, чтобы начать пораньше. И была надежда

на то, что это не располагало и нацистскую верхушку к тому,

чтобы начать пораньше.


9. Не исключалось, что Гитлер в последний момент забоится на-

пасть на могучий СССР и лишь использует угрозу войны для то-

го, чтобы склонить СССР к реализации каких-то общих военных

планов. В отношении Ирана и Ближнего Востока, к примеру.


10. Особенности принятия больших решений в СССР не благоприятст-

вовали тонким соображениям на ходу, а возможность гонки с

немцами "ноздря в ноздрю" на завершающем этапе подготовки к

войне не была своевременно предвидена.


Но РККА оказалась в 1941 году на грани полного разгрома не

только (а то даже не столько) потому, что не успела развернуться

и пропустила первый удар, а (или сколько) потому что не имела

той силы, которую могла бы иметь, если бы выстраивалась более

качественно и если бы внутренняя политика СССР была более береж-

ной по отношению к народу и более креативной. А ещё из-за боль-

ших ошибок, которые делались уже после начала войны и которые

были вызваны теми же причинами, по каким подготовка к войне

осуществлялась далеко не совсем правильно.


7. Первый день войны.


В Википедии существует аж целая статья "Реакция Сталина на на-

чало Великой Отечественной войны". Это, получается, как бы уже

целое направление исследований. Через выяснение этой реакции люди

пытаются разгадать замыслы Сталина в июне 1941 года и найти внят-

ное объяснение пресловутой [тактической] внезапности немецкого

нападения.

Депрессивный период у Сталина имел место якобы не 23 июня 1941

года, а 29-30 июня -- после известия о взятии немцами Минска.

Попрекать Сталина несколькими днями депрессии -- это очень глу-

по. Лучше попрекать его чем-то другим. Он ведь не застрелился и

не сбежал. Человек потому и депрессировал, что осознал гигантс-

кость своих ошибок и предстоявший стране ужас.


* * *


Посетители кабинета Сталина в Кремле в "критические дни" (из

справочника "На приёме у Сталина" под ред. Чернобаева А. А.):


21-го июня 1941 г.:

1. т. Молотов 18.27-23.00

2. т. Ворошилов 19.05-23.00

3. т. Берия 19.05-23.00

4. т. Вознесенский 19.05-20.15

5. т. Маленков 19.05-22.20

6. т. Кузнецов 19.05-20.15

7. т. Тимошенко 19.05-20.15

8. т. Сафонов 19.05-20.15

9. т. Тимошенко 20.50-22.20

10. т. Жуков 20.50-22.20

11. т. Будённый 20.50-22.00

12. т. Мехлис 21.55-22.20

13. т. Берия 22.40-23.00


22 июня 1941 г.:

1. т. Молотов 5.45-12.05.

2. т. Берия 5.45-9.20.

3. т. Тимошенко 5.45-8.30.

4. т. Мехлис 5.45-8.30.

5. т. Жуков 5.45-8.30.

6. т. Маленков 7.30-9.20.

7. т. Микоян 7.55-9.30.

8. т. Каганович 8.00-9.35.

9. т. Ворошилов 8.00-10.15.

10. т. Вышинский 7.30-10.40.

11. т. Кузнецов 8.15-8.30.

12. т. Димитров 8.40-10.40.

13. т. Мануильский 8.40-10.40.

14. т. Кузнецов 9.40-10.20.

15. т. Микоян 9.50-10.30.

16. т. Молотов 12.25-16.45.

17. т. Ворошилов 11.40-12.05.

18. т. Берия 11.30-12.00.

19. т. Маленков 11.30-12.00.

20. т. Ворошилов 12.30-16.45.

21. т. Микоян 12.30-14.30.

22. т. Вышинский 13.05-15.25.

23. т. Шапошников 13.15-16.00.

24. т. Тимошенко 14.00-16.00.

25. т. Жуков 14.00-16.00.

26. т. Ватутин 14.00-16.00.

27. т. Кузнецов 15.20-15.45.

28. т. Кулик 15.30-16.00.

29. т. Берия 16.25-16.40.


Можно поразгадывать.


* * *


Как начиналось. Жуков:

"- Если нужно организовать провокацию, - сказал И. В. Сталин,

- то немецкие генералы бомбят и свои города... - И, подумав не-

много, продолжал: - Гитлер наверняка не знает об этом.

- Надо срочно позвонить в германское посольство, - обратился он

к В. М. Молотову.

В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург просит при-

нять его для срочного сообщения.

Принять посла было поручено В. М. Молотову.

Тем временем первый заместитель начальника Генерального штаба

генерал Н. Ф. Ватутин передал, что сухопутные войска немцев после

сильного артиллерийского огня на ряде участков северо-западного и

западного направлений перешли в наступление.

Мы тут же просили И. В. Сталина дать войскам приказ немедля ор-

ганизовать ответные действия и нанести контрудары по противнику.

- Подождем возвращения Молотова, - ответил он. Через некоторое

время в кабинет быстро вошел В. М. Молотов:

- Германское правительство объявило нам войну.

И. В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.

Наступила длительная, тягостная пауза.

Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно

обрушиться всеми имеющимися в Приграничных округах силами на про-

рвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.

- Не задержать, а уничтожить, - уточнил С. К. Тимошенко.

- Давайте директиву, - сказал И. В. Стадии. - Но чтобы наши войс-

ка, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую грани-

цу.

Трудно было понять И. В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся

как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развива-

лось на всех стратегических направлениях.

Говорят, что в первую неделю войны И. В. Сталин якобы так расте-

рялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое

выступление В. М. Молотову. Это суждение не соответствует дейст-

вительности. Конечно, в первые часы И. В. Сталин был растерян. Но

вскоре он вошел в норму и работал с большой энергией, правда,

проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабоче-

го состояния."

"Вернувшись с С. К. Тимошенко в Наркомат обороны, мы выяснили,

что перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах

была нарушена проводная связь с войсками и штабы округов и армий

не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Заброшен-

ные ранее немцами на нашу территорию диверсионные группы в ряде

мест разрушили проволочную связь. Они убивали делегатов связи,

нападали на командиров. Радио средствами, как я уже говорил, зна-

чительная часть войск приграничных округов не была обеспечена.

Поэтому связь с войсками осуществлялась по воздушно-проволочным

средствам связи."

"До 9 часов ничего существенного нам выяснить не удалось, так

как штабы фронтов и командующие не могли получить от штабов армий

и корпусов конкретных данных о противнике. Они просто не знали,

где и какими силами наступают немецкие части, где противник нано-

сит главные, а где второстепенные удары, где действуют его броне-

танковые и механизированные соединения."

"Прочитав проект Указа о проведении мобилизации и частично со-

кратив ее размеры, намеченные Генштабом, И. В. Сталин передал

Указ А. Н. Поскребышеву для утверждения в Президиуме Верховного

Совета. Этим Указом с 23 июня объявлялась мобилизация военнообя-

занных 1905-1918 годов рождения на территории четырнадцати, то

есть почти всех военных округов, за исключением Среднеазиатского,

Забайкальского и Дальневосточного, а также вводилось военное по-

ложение в европейской части страны."

"Примерно в 13 часов мне позвонил И. В. Сталин и сказал:

- Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руко-

водстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растеря-

лись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качес-

тве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт

пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызывал к себе и дал соответст-

вующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда

вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь.

Я спросил:

- А кто же будет осуществлять руководство Генеральным штабом в

такой сложной обстановке?

И. В. Сталин ответил:

- Оставьте за себя Ватутина.

Потом несколько раздраженно добавил:

- Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдемся."

Насколько я понимаю, Жуков тут чуть намекает, что Сталин мешал

ему руководить войсками из центра в решающие, первые дни войны.

Почти обезглавил Генштаб. И уже как бы не Жуков отвечал за ход

событий в целом.


"На командный пункт прибыли поздно вечером, и я тут же перего-

ворил по ВЧ с Н. Ф. Ватутиным.

Вот что рассказал мне Николай Федорович:

- К исходу сегодняшнего дня, несмотря на предпринятые энергичные

меры, Генштаб так и не смог получить от штабов фронтов, армий и

ВВС точных данных о наших войсках и о противнике. Сведения о глу-

бине проникновения противника на нашу территорию довольно проти-

воречивые. Отсутствуют точные данные о потерях в авиации и назем-

ных войсках. Известно лишь, что авиация Западного фронта понесла

очень большие потери. Генштаб и нарком не могут связаться с ко-

мандующими фронтами Кузнецовым и Павловым, которые, не доложив

наркому, уехали куда-то в войска. Штабы этих фронтов не знают,

где в данный момент находятся их командующие.

По данным авиационной разведки, бои идут в районах наших укреп-

ленных рубежей и частично в 15-20 километрах в глубине нашей тер-

ритории. Попытка штабов фронтов связаться непосредственно с войс-

ками успеха не имела, так как с большинством армий и отдельных -

корпусов не было ни проводной, ни радиосвязи.

Затем генерал Н. Ф. Ватутин сказал, что И. В. Сталин одобрил

проект директивы No 3 наркома и приказал поставить мою подпись.

- Что это за директива? - спросил я.

- Директива предусматривает переход наших войск к контрнаступа-

тельным действиям с задачей разгрома противника на главнейших на-

правлениях, притом с выходом на территорию противника.

- Но мы еще точно не знаем, где и какими силами противник наносит

свои удары, - возразил я. - Не лучше ли до утра разобраться в

том, что происходит на фронте, и уж тогда принять нужное решение.

- Я разделяю вашу точку зрения, но дело это решенное.

- Хорошо, - сказал я, - ставьте мою подпись.

Эта директива поступила к командующему Юго-Западным фронтом

около 24 часов. Как я и ожидал, она вызвала резкое возражение

начштаба фронта М. А. Пуркаева, который считал, что у фронта нет

сил и средств для проведения ее в жизнь.

Сложившееся положение было детально обсуждено на Военном совете

фронта. Я предложил М. П. Кирпоносу немедленно дать предваритель-

ный приказ о сосредоточении механизированных корпусов для нанесе-

ния контрудара по главной группировке армий 'Юг', прорвавшейся в

районе Сокаля. К контрудару привлечь всю авиацию фронта и часть

дальней бомбардировочной авиации Главного Командования. Командо-

вание и штаб фронта, быстро заготовив предварительные боевые рас-

поряжения, передали их армиям и корпусам."

Жуков тут несколько открестился от "директивы No 3 наркома". Но

если "она вызвала резкое возражение начштаба фронта М. А. Пуркае-

ва", значит, её неуместность, наверное, была видна некоторым ком-

петентным в военных делах участникам событий даже лучше, чем из

нашего прекрасного далека. Но Жукову надо было оправдать своё

пребывание в должности начальника Генштаба: не разобьём врага --

так хоть "задержим" и "измотаем". Не подкопаешься. На самом деле

выбор был не между "биться" и "не биться", а между вариантами,

требовавшими значительных перебросок войск, и вариантами, не тре-

бовавшими этого. Жуков, по-видимому, не быстро понял, что следо-

вало уже избегать вариантов, предполагавших значительные пере-

броски: он ведь был очень решительный, очень передовой и весьма

успешно передвигал в своё время войска на картах в штабных играх.

Что же касается Сталина, тот давно уже жил в мире абстракций,

фантазий, вручих отчётов, публикаций в "центральной прессе": ни

разу не выехал не то чтобы в войска, но даже в какой-нибудь мир-

ный колхоз [или концлагерь]. А вот Иван IV самолично присутство-

вал при пытках, Пётр I даже собственноручно казнил, да и в воен-

ных походах участвовал и даже немножко в производстве, Николай I

хотя бы беседовал с арестованными декабристами и гулял по Санкт-

Петербургу без охраны, а Сталин, наверное, верил в свою проница-

тельность, в способность видеть на расстоянии. Кабинетным деяте-

лем он был, наверное, не столько из-за якобы достаточности впе-

чатлений, нахватанных в молодости, сколько из страха перед "вра-

гами народа" и диверсантами, а ещё, может, из стремления выгля-

деть таинственным и недоступным, как бог. Кстати, последнее сра-

батывало: перед Сталиным советские граждане в основном преклоня-

лись (ну, после того, как не преклонявшихся более-менее повылав-

ливали и репрессировали), а Хрущёва, пошедшего "в народ", прези-

рали за "демократизм" и простые манеры.

Жуков:

"Рано утром 26 июня генерал Н. Ф. Ватутин сообщил мне на ко-

мандный пункт в Тернополь:

- Дела в Прибалтике и Белоруссии сложились крайне неблагоприят-

но, 8-я армия Северо-Западного фронта отходит на Ригу. 11-я ар-

мия пробивается в направлении Полоцка; для усиления фронта пере-

брасывается из Московского военного округа 21-й механизированный

корпус.

Товарищ Сталин приказал сформировать Резервный фронт и развер-

нуть его на линии Сущево-Невель-Витебск-Могилев-Жлобин-Гомель-

Чернигов-река Десна-река Днепр. В состав Резервного фронта вклю-

чаются 19, 20, 21 и 22-я армии."

Резервный фронт (ну, может, под другим названием) должен был

быть более-менее создан ещё в конце 1939 года. Надо было наметить

хотя бы рубежа три возможной основательной обороны в дополнение к

старым и новым линиям укрепрайонов и размещать войска соответст-

венно. И не засыпать учебных окопов, вырытых в подходящих для

обороны местах. И не рассчитывать исключительно на "войну мото-

ров". "Кто же знал?" -- да? Простите, кто же знал ЧТО? Что у

"империализма" "агрессивная сущность"? Или что "военное счастье"

не гарантировано?


"Сейчас, когда в наших руках имеются почти исчерпывающие сведе-

ния о группировках сторон, для полноты картины первых дней войны

следует рассмотреть дислокацию советских войск приграничных воен-

ных округов, а затем и немецких войск, вторгшихся тогда в нашу

страну.

По этому вопросу написано немало статей и книг, но в ряде слу-

чаев тенденциозно и без знания дела.

В этих работах сообщалось, что 170 наших дивизий накануне вой-

ны были рассредоточены на обширной территории: до четырех с поло-

виной тысяч километров по фронту от Баренцева до Черного моря и

на четыреста километров в глубину, не имея необходимой для отпора

врагу плотности на основных направлениях.

Это не совсем так. Общее расстояние от Баренцева до Черного мо-

ря действительно составляет 4,5 тысячи километров, если считать

не только сухопутные участки пяти приграничных округов, но и все

морское побережье, которое прикрывалось лишь береговой обороной и

Военно-Морским Флотом.

Но дело в том, что от Таллина до Ленинграда на побережье Финс-

кого залива войск вообще не было. Поэтому 170 наших дивизий в

действительности занимали всего лишь 3375 километров, а не 4,5

тысячи километров. На протяжении сухопутной границы советские

войска находились в различных группировках далеко не равной плот-

ности, в зависимости от местных условий и оперативно-тактической

значимости каждого данного участка."

Заговаривание зубов. Существенно не столько то, на каком удале-

нии от границы находились войска, но и как их расположение соот-

носилось с удобными рубежами для обороны, в каком состоянии эти

войска пребывали, насколько были мобильными и что собирались де-

лать в случае чего (доокапываться или перемещаться).


"Из числа 149 дивизий и 1 бригады четырех западных приграничных

округов 48 дивизий входили в состав первого эшелона армий прикры-

тия и были расположены в удалении от государственной границы на

10-50 километров (стрелковые ближе, танковые дальше). Главные си-

лы приграничных округов располагались в 80-300 километрах от го-

сударственной границы."

"Непосредственно на границе находились пограничные части НКВД.

Из всего этого следует - никакой равномерной разбросанности

вдоль всей нашей границы войск перед вражеским нападением У нас

не было и, конечно, не в этом следует искать причины поражения

наших войск в начале войны.

Основные причины состояли в том, что война застала наши воору-

женные силы в стадии их реорганизации и перевооружения более со-

вершенным оружием; в том, что наши приграничные войска своевре-

менно не были доведены до штатов военного времени, не были приве-

дены в полную боевую готовность и не развернуты по всем правилам

оперативного искусства для ведения активной стратегической оборо-

ны."

Вопрос: а зачем было реогранизовывать и перевооружать одновре-

менно множество дивизий? Почему не поочерёдно? В условиях непо-

средственной угрозы войны-то?


"Войска и их командиры в любой обстановке в соответствии с ус-

тавом должны всегда быть готовыми выполнить боевую задачу. Однако

накануне войны, даже в ночь на 22 июня, в некоторых случаях ко-

мандиры соединений и объединений, входивших в эшелон прикрытия

границы, до самого последнего момента ждали указания свыше и не

держали части в надлежащей боевой готовности, хотя по ту сторону

границы был уже слышен шум моторов и лязг гусениц."

Чтобы быть всегда готовыми выполнить боевую задачу, надо эту

задачу своевременно получить от вышестоящего руководства. И зада-

чи ведь изменяются вместе с изменением ситуации. За неуместную

инициативу в РККА вообще-то репрессировали (точнее, репрессирова-

ли за неудачи, но инициативные действия не могут всякий раз ока-

зываться успешными). Поэтому люди предпочитали действовать исклю-

чительно по приказу.


"Итак, главное командование немецких войск сразу ввело в дейст-

вие 153 дивизии, укомплектованные по штатам военного времени, из

них: 29 дивизий против Прибалтийского, 50 дивизий (из них 15 тан-

ковых) против Западного особого, 33 дивизии (из них 9 танковых и

моторизованных) против Киевского особого округа, 12 дивизий про-

тив Одесского округа и до 5 дивизий находилось в Финляндии. 24

дивизии составляли резерв и продвигались на основных стратегичес-

ких направлениях.

Эти данные нам стали известны в ходе начального периода войны,

главным образом из опроса пленных и из трофейных документов."

В чём тут [военная] хитрость Жукова? Он не упоминает рядом чис-

ла советских дивизий, противостоявших немцам.


"В составе групп армий 'Север', 'Центр' и 'Юг' противник ввел

в действие около 4300 танков и штурмовых орудий. Сухопутные войс-

ка поддерживались 4980 боевыми самолетами. Войска вторжения пре-

восходили нашу артиллерию почти в два раза, артиллерийская тяга в

основном была моторизована."

Превосходили где и в чём? Жуков:

"По уточненным архивным данным, с 1 января 1939 года по 22 июня

1941 года Красная Армия получила от промышленности 17745 боевых

самолетов, из них 3719 самолетов новых типов."

И это только за последние два с половиной года.


"Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сра-

зу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратеги-

ческих направлениях силами, то есть характер самого удара, во

всем объеме нами не предполагался. Ни нарком, ни я, ни мои пред-

шественники Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав

Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит

такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в

первый же день мощными компактными группировками на всех страте-

гических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекаю-

щих ударов."

А разве не следовало всегда предполагать ХУДШЕЕ? И готовиться

к встрече этого худшего не минимально, а с некоторым запасом?

Лично я вот всегда таскаю с собой в сумке/рюкзаке запасные носки

(ну, не только их), хотя они мне не каждый год пригождаются.


"Накануне войны 3, 4 и 10-я армии Западного округа были распо-

ложены в белостокском выступе, вогнутом в сторону противника,

10-я армия занимала самое невыгодное расположение. Такая опера-

тивная конфигурация войск создавала угрозу глубокого охвата и

окружения их со стороны Гродно и Бреста путем удара под фланги.

Между тем дислокация войск фронта на гродненско-сувалковском и

брестском направлениях была недостаточно глубокой и мощной, что-

бы не допустить здесь прорыва и охвата белостокской группировки.

Это ошибочное расположение войск, допущенное в 1940 году, не

было устранено вплоть до самой войны. Когда главные группировки

противника смяли фланги войск прикрытия и прорвались в районе

Гродно и Бреста, надо было быстро отвести 10-ю армию и примыкав-

шие к ней фланги 3-й и 4-й армий из-под угрозы окружения, роки-

ровав их на тыловые рубежи - на угрожаемые участки, где они могли

значительно усилить сопротивляемость действующих там соединений.

Но этого сделано тогда не было."

Кто допустил? Кто не устранил? Кто хотя бы не подготовил к бое-

вым действиям в условиях окружения? Ладно, пусть перебежчик Резун

[клевещет] ошибается, и бить фашистов на их же территории отнюдь

не собирались, а собирались на своей, чтоб наши города и деревни

горели, но если имелись достаточные запасы (а они там имелись),

то почему такому крупному контингенту войск было не воевать спо-

койно в окружении хотя бы месяц? А то даже наступать -- а не обо-

роняться, не "рокироваться", не отходить?

Ну, может, с запасами было всё же "что-то не так": чего-то важ-

ного не хватало или же что-то было уничтожено бомбёжками из-за

того, что хранилось неправильно (не рассредоточенно, не заглуб-

лённо, в удалении от потребителей, без надлежащей охраны).

Чего ещё можно было ожидать от сталинских орлов: скажем, под-

везли и заскладировали сначала достаточное количество снарядов

для танков, а подвезти топливо для тех же танков запланировали во

вторую очередь и не успели: война началась. А надо же было доста-

влять хотя бы понемногу ВСЁ СРАЗУ, чтобы танки были полностью

обеспеченными по крайней мере на небольшое время. Для РККА такое

недообеспечение было в 1941 году очень типичным: "ну, вы, пехота,

езжайте на фронт, а артиллерию мы вам вышлем следующим эшелоном,

нам так удобнее".

При правильной постановке дела люди бы очень стремились к тому,

чтобы любая перемещающаяся военная часть сохраняла свою боеспо-

собность и обеспеченность на любом участке своего пути и в любом

своём "фрагменте" до взвода включительно, даже если это кому-то

затрудняло бы учёт и контроль.


"Аналогичная ошибка повторилась и с армиями Юго-Западного фрон-

та, которые также с запозданием отводились из-под угрозы окруже-

ния.

Вполне закономерно возникает вопрос: почему Главное Командо-

вание и командование фронтами так неосмотрительно руководили вой-

сками в начале войны? Считаю, что во всем этом сказывалось отсут-

ствие у всех нас тогда достаточного опыта руководства войсками в

сложной обстановке больших ожесточенных сражений, разыгравшихся

на огромном пространстве.

Следует указать и еще на одну ошибку, допущенную Главным Коман-

дованием и Генштабом, о которой я уже частично говорил. Речь идет

о контрнаступлении согласно директиве No 3.

Ставя задачу на контрнаступление, Ставка Главного Командования

не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу 22 июня. Не

знало действительного положения дел и командование фронтов. В

своем решении Главное Командование исходило не из анализа реаль-

ной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремле-

ния к активности без учета возможностей войск..."

"В сложившейся обстановке к исходу 22 июня единственно правиль-

ными могли быть только контрудары мехкорпусов против клиньев бро-

нетанковых группировок противника. Предпринятые контрудары в

большинстве своем были организованы крайне плохо, без надлежащего

взаимодействия, а потому и не достигли цели."

А как можно было хорошо организовываться и взаимодействовать в

отсутствие радиосвязи? Как-то воевали и побеждали, конечно, и до

появления радиосвязи, но соль в том, что в те времена её не было

и у противника. И из-за отсутствия радиосвязи Ставка Главного Ко-

мандования как раз и "не знала реальной обстановки".


"Неблагоприятно на ходе сражений в первые дни сказывалось еще

одно обстоятельство. Некоторые командармы, вместо того чтобы ор-

ганизовать твердое управление со своих командных пунктов и под-

держивать связь с соседями, штабом фронта и ВВС, бросались в час-

ти и отдавали указания, не зная об обстановке на других участках

армий фронта. Тем самым командиры частей и соединений ставились в

трудные условия. Не имея устойчивой связи с вышестоящим командо-

ванием, они были вынуждены действовать по своему разумению, как

им казалось целесообразным, и довольно часто в ущерб соседям."

А как было командармам не бросаться в части, если с этими частя-

ми не было "устойчивой связи"? Далее, как ни поступи -- обвинят.

Бросился в части -- обвинили в том, что бросался, не бросился бы

в части -- обвинили бы в том, что не бросался.


* * *


Как начиналась война. Хрущёв:

"Конечно, я не знал, что начнется война 22 июня, но в воздухе

уже чувствовался треск разрядов предвоенного напряжения. Я пони-

мал, что вот-вот начнется война. Я не знал, что докладывала раз-

ведка, потому что Сталин никогда не говорил о результатах ее ра-

боты. Вообще никаких заседаний на этот счет, никаких обсуждений

готовности страны к войне не было. Это тоже было большим недоста-

тком и, я бы сказал, большим злоупотреблением со стороны Сталина:

он брал все на свои плечи и все решал сам. А решал он, как пока-

зало начало войны, плохо.

Я видел, что делать мне в Москве нечего, а Сталин меня не от-

пускает потому, что боится одиночества, хочет, чтобы вокруг него

было как можно больше людей.

Наконец, в пятницу 20 июня я обратился к нему: 'Товарищ Сталин,

мне надо ехать. Война вот-вот начнется и может застать меня в

Москве или в пути'. Я обращаю внимание 'в пути', а ехать-то из

Москвы в Киев одну ночь. Он говорит: 'Да, да, верно. Езжайте'.

Я сейчас же воспользовался согласием Сталина и выехал в Киев. Я

выехал в пятницу и в субботу уже был в Киеве. Это говорит о том,

что Сталин понимал, что война вот-вот начнется. Поэтому он согла-

сился, чтобы я уехал и был бы на месте, в Киеве в момент начала

войны. Какие же могут быть рассуждения о внезапном нападении? Для

кого и во имя чего сейчас создана и укрепляется эта версия? Это

нужно только, чтобы оправдать себя. Эти авторы сами несут ответ-

ственность."

"Приехал я в Киев утром, как всегда. Сразу же пошел в ЦК КП(б)

У, проинформировал работников о положении дел и вечером ушел до-

мой. Вдруг мне в 10 или 11 часов вечера позвонили из штаба КОВО,

чтобы я приехал в ЦК, так как есть документ, полученный из Моск-

вы. В сопроводительной к нему сказано, чтобы с этим документом

был ознакомлен секретарь ЦК КП (б) У Хрущев. Приехал я опять в

ЦК. Туда же пришел не помню точно кто: или начальник штаба КОВО

Пуркаев, или его заместитель. Мне кажется, что Пуркаев был в то

время в Киеве, потому что командующий войсками несколькими днями

раньше выехал на командный пункт под Тернополем. Там начали стро-

ить командный пункт, и, хотя он был не закончен, пришлось вые-

хать, потому что чувствовалось, что война вот-вот разразится. Там

же находились оперативный отдел штаба, начальник оперотдела Баг-

рамян и командующий войсками Кирпонос. Пуркаев (или его замести-

тель) прочитал документ. В нем говорилось о том, что надо ожидать

начала войны буквально днями, а может быть, и часами. Сейчас точ-

но не помню содержания этого документа, помню только одно - тре-

вожность его содержания и предупреждение. Тогда считалось: все,

что нужно сделать, чтобы подготовить войска, уже сделано. Вплоть

до того, что командующий выехал с оперативным отделом на команд-

ный пункт. Следовательно, мы к войне готовы. Потом позвонили с

командного пункта из Тернополя и сообщили, что на нашем направле-

нии перебежал немецкий солдат. Он заявил, что он был коммунистом,

да и сейчас считает себя коммунистом; что он антифашист; что он

против военной авантюры, которая затевается Гитлером, и предупре-

дил, что завтра в три часа утра начнется наступление немецких

войск. Это совпадало со сведениями, которые только что были сооб-

щены нам из Москвы в упомянутом документе."

"Я не возвращался домой и остался в ЦК ожидать упомянутого ча-

са.

И действительно, с рассветом около трех часов утра мы получили

сообщение, что немецкие войска открыли артиллерийский огонь и

предпринимают наступательные действия с тем, чтобы форсировать

пограничную водную преграду, и сломить наше сопротивление. Наши

войска вступили в бой и дают им отпор. Не помню, в какое время,

но было уже светло, когда вдруг из штаба КОВО сообщили, что не-

мецкие самолеты приближаются к Киеву. В скором времени они были

уже над Киевом и сбросили бомбы на городской аэродром."

"Боевой авиации на аэродроме не имелось, она вся была подтянута

к границе, рассредоточена и замаскирована."

"Немцы не достигли первым налетом намеченной цели, не смогли

вывести из строя наши аэродромы и самолеты, уничтожить их. Наши

самолеты и танки целиком нигде не были уничтожены с первого уда-

ра. В КОВО (хотя, может быть, от меня что-нибудь и скрывали; но

так докладывали мне тогда, а я верил и сейчас верю, что это была

правдивая информация) немцы нигде не смогли использовать полнос-

тью внезапность для нанесения удара по авиации, танкам, артилле-

рии, складам, другой военной технике."

"Не помню сейчас, на какой, первый или второй, день войны по-

звонил мне Сталин. Он сказал: 'К вам прилетит Жуков, и вам сле-

дует вместе с Жуковым выехать к войскам, в штаб'."

"Положение тогда на нашем участке фронта было следующим: пока

что никакой катастрофы! Если взять направление на Перемышль и

южнее, то положение было даже хорошим. Южнее Перемышля противник

ничего не предпринимал. Там у нас тянулась граница с венграми, а

те пока себя никак не проявляли. На самый Перемышль противник

предпринимал довольно упорные атаки, но наши войска (там распола-

галась 99-я дивизия) дали отпор..."

Это "пока что никакой катастрофы" я понимаю так: была бы лучше

всё та же радиосвязь -- сорганизовались бы, и немцы не проникли

бы дальше, может, сотни километров. Продвигаться вперёд основной

массой войск быстрее, чем 30 км в сутки они не имели возможности

так или иначе даже при полном отсутствии сопротивления, потому

что значительная часть пехоты у них не была моторизована. Если

они заняли Минск всего лишь через неделю после начала войны, то

они это сделали моторизованными ударными соединениями, оторвавши-

мися от основных сил.


* * *


Как это виделось с другой стороны.

О соотношении сил 22.06.1941. Из "Военного дневника" Франца

Гальдера (запись от 21.06.1941):

"Общий состав сил:

Германия (для операции Россия (на всей

'Барбаросса') европейской территории)

Пехотные дивизии 102* 154

+ горнопехотные

Танковые дивизии 19 10

Моторизованные дивизии 14** 37 мехбригад

Кавалерийские дивизии 1 25.5

Спецсоединения 5*** -


Итого 141 соединение 213 соединений

дивизионного состава дивизионного состава


* В том числе 4 легкие пехотные и 2 горноегерские дивизии.

** В том числе 4 дивизии СС.

*** В том числе 3 охранные дивизии и 2 дивизии 15-й линии.

+ 37 механизированных бригад пересчитаны в меньшее количество

соединений дивизионного состава."

Франц Гальдер (1884-1972) -- начальник Генерального штаба су-

хопутных войск Германии в 1938-1942 гг. В сентябре 1942 года Гит-

лер отстранил его от должности из-за неудач в наступательных

действиях.

Разумеется, Гальдер тут не учитывает присоединившихся чуть поз-

же доблестных румынских дивизий, а также (добавившихся тоже чуть

позже) войск итальянских, венгерских, испанских, хорватских, сло-

вацких и т. п. Ну так ведь и у СССР войска имелись не только в

европейской части. Да, в европейской части СССР они могли распо-

лагаться и где-нибудь возле Урала, только зачем?

Уточнять приведенный расклад нет смысла, потому что формальное

численное превосходство РККА над Вермахтом на начало 22.06.1941

новейшие официозные российские как бы историки, насколько я пони-

маю, уже признали и теперь мусолят другие свои фикции и отмазки

(недокомплект личного состава и офицеров, устаревшие танки и т.

п.).

Примечательно тут то, что немцы попёрли против номинально заве-

домо превосходивших их войск, потому что верили в силу немецкости

и в "колосса на глиняных ногах", а некоторые -- и в то, что де-

ваться всё равно было уже некуда. Надеялись они и на выгоду вне-

запного нападения, вот только внезапности очень могло и не полу-

читься.


Ф. Гальдер (запись от 22.06.1941):

"Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника

на всем фронте полной тактической внезапностью.

Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены наши-

ми войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданнос-

ти нашего наступления для противника свидетельствует тот факт,

что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, са-

молеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые час-

ти, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командова-

ние о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния эле-

мента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого

продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время

всюду есть полная возможность. Военно-морское командование также

сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох. За по-

следние дни он совершенно пассивно наблюдал за всеми проводивши-

мися нами мероприятиями и теперь сосредоточивает свои военно-мор-

ские силы в портах, очевидно опасаясь мин."

"Военный дневник" Гальдера -- это по сути очень антисоветская

литература (и довольно антироссийская, пусть и не напрямую). То-

то я этот дневник видел в букинистическом магазине за всю жизнь

только несколько раз. И один раз даже купил. Тираж его -- 63 000.


Гальдер:

"Командование ВВС сообщило, что наши военно-воздушные силы уни-

чтожили 800 самолетов противника. Немецкие потери составляют до

сих пор 10 самолетов."

"Боевые порядки противника в тактическом отношении не были при-

способлены к обороне. Его войска в пограничной полосе были раз-

бросаны на обширной территории и привязаны к районам своего рас-

квартирования. Охрана самой границы была в общем слабой.

Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление про-

тивника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в

результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через

водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю

глубину (укрепления полевого типа).

После первоначального 'столбняка', вызванного внезапностью на-

падения, противник перешел к активным действиям. Без сомнения, на

стороне противника имели место случаи тактического отхода, хотя и

беспорядочного. Признаков же оперативного отхода нет и следа.

Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода была

просто исключена."

"Представляется, что русское командование благодаря своей непо-

воротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать

оперативное противодействие нашему наступлению. Русские вынуждены

принять бой в той группировке, в которой они находились к началу

нашего наступления."

Но русские начали интенсивно перегруппировываться, потому что

тоже, наконец, поняли, что "переходная" группировка, в которой

их застигла война, толком не годилась ни для обороны, ни для на-

ступления.


* * *


Общие соображения по первому дню войны.

Объяви Сталин/Тимошенко/Жуков вовремя тревогу по РККА, это было

бы существенным фактором для предотвращения военной катастрофы

1941 года, но вряд ли стало бы фактором определяющим. Потому что

имелись и многочисленные иные недоработки. С другой стороны, если

бы части этих многочисленных иных недоработок не было, то прокол

со своевременным объявлением тревоги не привёл бы к тяжёлым по-

следствиям.

Далее, явно не было концептуально отработано развязывание вой-

ны: не было заблаговременно и чётко отвечено на вопросы, по каким

признакам определять, что пора приводиться в боевую готовность

или пора превентивно нападать (наносить упреждающий удар).

Это тонкие и сложные вещи, и работать с ними следует загодя, в

спокойной обстановке, а не импровизировать на ходу в последнюю

нервную неделю, тем более в последний день. Что-то из будущих

возможных действий надо бы и репетировать. Отрабатывать не насту-

пление "красных" на "синих" после начала войны, а отрабатывать

само её начало: "сгущение туч", обмен дипломатическими нотами и

т. п.

Написать сценарий того, как будете начинать войну сами. Напи-

сать сценарий того, как, наверное, будет начинать войну потенци-

альный противник. Написать сценарий того, как вы с противником

будете действовать встречно, соревнуясь в скорости.

Проблемами начала войны должен заниматься специальный отдел

Генерального штаба -- Отдел начала войны. Его вдобавок можно

нагрузить проблемами повышения боеготовности.

Всякое такое -- недоработки скорее не Сталина, а военной вер-

хушки, в том числе автора "Мозга армии".

Мне кажется, такое пренебрежение к тонкостям начинания войны

шло не только от общего концептуального недоразвития, но и от

уверенность в собственном заведомом превосходстве: в том, что

удастся навязать противнику свою инициативу. Жаловаться на уста-

ревшие танки ведь начали несколько позже. А до 22.06.1941 было

прекрасное (я бы даже сказал, гениальное) вот это:


Гремя бронёй, сверкая блеском стали,

Пойдут машины в яростный поход,

Когда приказ отдаст товарищ Сталин

И Первый маршал в бой нас поведёт!


* * *


Успеть до начала нападения противника объявить боевую тревогу

и вскрытие совершенно секретных пакетов с соответствующими прика-

зами -- это ОЧЕНЬ МАЛО. Потому что в общем случае требуется время

на...

- оповещение;

- сборы;

- выход из мест постоянной дислокации;

- перемещение на позиции;

- занятие позиций;

- приход в себя после всего этого, обживание позиций,

перестройку психики.


Задача своевременного объявления боевой тревоги была бы менее

актуальной, если бы сократилась "дистанция" между "нормальным"

состоянием войск и состоянием их повышенной боеготовности. Как

можно было бы этого добиваться -- см. главу "Повышение боеготов-

ности, маршевой готовности, мобильности".


8. Первые недели войны.


Маркерные события начала войны:

28 июня -- оставление Минска;

4-26 июля -- оборона Могилёва;

6-8 июля -- проигрыш танковой битвы под Сенно;

10 июля - 10 сентября -- "Смоленское сражение" (даты взяты

из Википедии; в "западной историографии" сражение длилось

с 10 июля по 3 августа; у Жукова "почти месяц");

11 июля -- оставление Витебска

16 июля -- оставление Орши;

5 августа - 16 октября -- оборона Одессы;

19 августа -- оставление Гомеля;

18 сентября -- оставление Киева;

30 октября -- начало Севастопольской обороны;

17 ноября - 2 декабря -- Ростовская наступательная операция;

5 декабря -- начало Московской наступательной операции;


* * *


С. П. Иванов ("Штаб армейский, штаб фронтовой", гл. 3), от-

правленный с небольшой группой организовывать командный пункт

13-й армии сначала в Новогрудке, потом вдруг резко в Молодеч-

но, описывает, по-видимому ТИПИЧНОЕ времяпровождение штабов в

первые дни войны:

"Остаток дня и ночь на 24 июня прошли в непрерывных хлопотах

и волнениях. Хуже всего было то, что никак не удавалось устано-

вить связь со штабом фронта и узнать, какие же войска нам под-

чинены и где они расположены."

23 июня этот начальник оперативного отдела армии перетаскивал

какое-то имущество в подвалы и тоскливо смотрел на двигавшиеся по

небу немецкие бомбардировщики, 24 июня переезжал в Молодечно.

Там же:

"Как только рассвело, к нам прибыл секретарь Молодечненского

обкома партии И. Ф. Климов. Он сообщил, что, по поступающим от

беженцев сведениям, немцы находятся на подступах к Вилейке,

Сморгони и Ошмянам. Это была ценная и очень тревожная информа-

ция, так как высланные нами разведгруппы еще не вернулись."

Начальнику оперотдела армии получать информацию о передвижениях

немцев от беженцев, да ещё не непосредственно, а через секретаря

обкома, -- в пору с горя стреляться. Но этот Иванов был крепкой

закалки.


"Ивана Федоровича, в свою очередь, интересовало, что предприня-

то в этой обстановке: начинать ли эвакуацию или наша армия сможет

удержать город? Генерал Филатов не стал уклоняться от прямого от-

вета. Сказал, что войск у нас пока нет, как нет и никаких указа-

ний из штаба фронта. И в этот момент, как по волшебству, вошел

полковник в форме танкиста и доложил, что он является командиром

5-й танковой дивизии 3-го мехкорпуса 11-й армии, входящей в Севе-

ро-Западный фронт. Оказалось, что он, полковник Ф. Ф. Федоров,

привел остатки своей дивизии в составе 15 танков, 20 бронемашин и

9 орудий. От него мы получили первые, вполне достоверные сведения

об обстановке на фронте."

Конец второго дня войны, а танковая дивизия первой линии уже,

можно сказать, разбита.

Там же:

"Организовать оборону Молодечно нам было фактически нечем."

"При помощи местного населения мы развернули фортификационные

работы, стремясь подготовить Молодечно к круговой обороне."

"Общение с танкистами мы использовали и для того, чтобы воору-

жить весь личный состав штаба и батальона связи. До этого на мой

отдел, например, приходилось всего три винтовки и 19 револьверов.

У танкистов же мы позаимствовали два ручных пулемета Дегтярева,

несколько десятков немецких автоматов и пистолетов."

"В 21 час 24 июня из Минска прибыл к нам помощник начальника

оперативного отдела штаба Западного фронта майор В. В. Петров с

первой фронтовой директивой, подписанной в 14.00 командующим

фронтом генералом армии Д. Г. Павловым, членом Военного совета

корпусным комиссаром А. Я. Фоминых и начальником штаба генерал-

майором В. Е. Климовских. Вот этот документ:

'Командующему 13-й армией. Объедините управления 21-го стрел-

кового корпуса (штаб корпуса 23.6.41 г.- в Лида), 8-й противо-

танковой бригады, 24-й и 50-й стрелковых дивизий и все части,

которые окажутся в вашем районе, в том числе и отходящие со сто-

роны Северо-Западного фронта; последние приводите в порядок и -

подчиняйте себе. Ваша задача: 21-му стрелковому корпусу - 24-й и

37-й стрелковыми дивизиями занять фронт Ошмяны, ст. Беняконе и

обеспечить себя с вильнюсского направления; 17-й стрелковой ди-

визией наступать в общем направлении на Радунь, Варена (Ораны) в

целях взаимодействия с ударной группой Болдина, наносящей удар от

Белостока на Липск, Гродно, Меркине (Меречь)." И т. д.

Это при том, что даже просто оборонять Молодечно было практиче-

ски некому.

Далее:

"Генерал Филатов приказал мне немедленно выяснить у майора

Ершова, представителя 24-й стрелковой дивизии, не восстановлена

ли с ней связь, а А. В. Петрушевскому - набросать текст приказа

войскам армии в соответствии с директивой фронта. Александр Ва-

сильевич, правда, заметил при этом, что она в сложившейся опера-

тивной ситуации невыполнима.

- Другого выхода у нас нет,- сказал П. М. Филатов,- мы должны бы-

стро собрать конкретные сведения об обстановке и доложить их в

штаб фронта, направив туда своего представителя для связи вместе

с Петровым.

Мне сопутствовала удача: оказалось, что 24-я стрелковая дивизия

после форсированного марша как раз в это время остановилась на

большой привал в лесах южнее местечка Юратишки, и у майора Ершова

восстановилась телефонная связь со своим начальством. Тотчас же к

аппарату был вызван генерал К. Н. Галицкий, и командарм приказал

ему прибыть в Молодечно. На это Кузьма Никитович ответил, что он,

разумеется, готов выполнить этот приказ, но, по имеющимся у него

разведданным, дивизии в любой момент угрожает удар вражеских тан-

ков и в такой ситуации ему, очевидно, целесообразнее оставаться

на месте. Тогда командарм приказал прислать заместителя. Галицкий

сообщил, что в Молодечно немедленно выедет его заместитель по

строевой части полковник И. А. Бисярин. Однако и он не смог к нам

прибыть, так как попал в окружение, из которого вышел лишь в се-

редине августа."

"Командарм решил направить в штаб фронта моего помощника майора

А. М. Щербакова. Он должен был передать генералу Климовских копию

нашего приказа, устно доложить о создавшейся ситуации и о том,

что наиболее целесообразным в этой обстановке был бы немедленный

отвод войск армии в Минский укрепленный район, ибо удержать Моло-

дечно, учитывая, что на него нацелен удар с севера и запада, имею-

щимися силами невозможно."

"Устно доложить" -- это значит не фиксировать в документах, что-

бы их потом не могли использовать против тебя. Получалась "двойная

бухгалтерия": по бумагам -- одно (то, что требуют "сверху"), устно

-- немного другое (то, что действительно было нужно для дела).


* * *


Василевский упоминает какой-то таинственный план спасения

посредством "нового стратегического фронта" (стр. 123):

"Попытки Главнокомандования остановить быстрое выдвижение в

глубь страны мощных группировок врага силами неизготовленных к

этому и понесших серьезные потери войск приграничных округов не

удались. Поэтому оно пришло к единственно правильному в тех усло-

виях решению - использовать подходившие из глубины страны отмоби-

лизованные эшелоны войск для создания нового стратегического

фронта обороны. Оно решило ряд других довольно сложных проблем.

Основные из них: немедленная организация прочной, устойчивой свя-

зи Главного командования с фронтами и во фронтах с войсками; вы-

бор на местности наиболее выгодных для организации обороны рубе-

жей и подготовка их в инженерном отношении; создание на этих ру-

бежах группировок войск, наиболее отвечающих складывающейся к

тому времени фронтовой обстановке; своевременный вывод на эти ру-

бежи войсковых группировок, развертывание и подготовка их к обо-

роне; всемерное повышение политико-морального состояния и боеспо-

собности войск, массовая и срочная подготовка в военном и полити-

ческом отношениях людских ресурсов и создание новых мощных стра-

тегических резервов; организация производства в этих тягчайших

для страны условиях для обеспечения фронта всеми необходимыми

материальными ресурсами, для более успешного ведения вооруженной

борьбы с врагом."

Стр. 128:

"В конце июня Главное командование попыталось использовать вы-

двигаемые из глубины страны стратегические резервы для разверты-

вания их на рубежах рек Западная Двина и Днепр. Однако подвижные

крупные группировки врага опередили нас.

К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обста-

новки войскам Красной Армии удалось временно стабилизировать

фронт. Как и прежде, главным направлением на советско-германском

фронте оставалось Центральное. На этом направлении Ставка Верхов-

ного Главнокомандования создала новый стратегический фронт оборо-

ны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал вра-

гу: по людям - в 2 раза, по орудиям и минометам - в 2 раза, по

самолетам - в 2 раза, а по танкам соотношение было 4 к 1 в пользу

противника."

Из этих описаний у Василевского не ясно, где располагался "но-

вый стратегический фронт", был ли он где-то помимо Центрального

направления и как он с себя там проявил. У Баграмяна ничего тако-

го в связи с Юго-Западным направлением не упоминается.

Возможность, которую давали укрепрайоны на старой государствен-

ной границе, была профукана.

Закрепиться на довольно удобных рубежах рек Западная Двина и

Днепр тоже не удалось.

Что понятно: вместо того, чтобы направлять все подтягиваемые

резервы в сражающиеся войска, взялись окапываться какой-то частью

сил в довольно глубоком тылу. Правильно ли это было -- большой

вопрос. ФОРМИРОВАТЬ и ДОФОРМИРОВЫВАТЬ войска на очередном удалён-

ном рубеже в предвидении большого отступления -- это наверняка

хорошее решение. А останавливать на нём войска, выдвигаемые в

готовом виде откуда-то издалека -- значит вроде как давать про-

тивнику возможность бить РККА по частям, что он охотно и делал.

И речь ведь идёт всего лишь о середине июля, о начале всего

только 4-й недели войны.

Правильный подход, наверное, был такой: если войска более-менее

держали фронт и была возможность подводить к ним резервы своевре-

менно, надо было резервы и подводить (если не назревала перспек-

тива попадания в окружение). Но как было выяснять в те кошмарные

первые недели, что войска в таком-то месте держат фронт и что ре-

зервы успеют к ним подойти? Если фронт прорван или даже не сфор-

мирован, то резервам, если они ещё есть, наверное, лучше окапы-

ваться на новом рубеже обороны. Но это зависит от резервов: от их

мобильности, управляемости, автономности, предположительной стой-

кости.

Зачем Василевский рассказывает про этот "новый стратегический

фронт", что "он уступал врагу: по людям - в 2 раза и т. д.", --

загадка. На какой момент Василевский делал этот замер? На "ста-

ром фронте" ведь тоже имелись наши войска. При их отступлении

они добавились бы к силам "нового стратегического фронта" или

по крайней мере оставили бы там своё тяжёлое вооружение (если

сами отправились бы на переформирование).

Короче, никакого "нового стратегического фронта", наверное, по

сути не было, а были только какие-то штабные прикидки. Видения в

замученных штабистских мозгах.

У Василевского, правда, вдобавок упоминается "новый стратеги-

ческий эшелон", но это явно не то же, что "новый стратегический

фронт", потому что относится к октябрю-ноябрю 1941 года, а не к

июлю. Стр. 159:

"На рубеже Вытегра - Рыбинск - Горький - Саратов - Сталинград -

Астрахань создавался новый стратегический эшелон для Красной Ар-

мии. Здесь, на основании решения ГКО, принятого еще 5 октября,

формировалось десять резервных армий. Создание их на протяжении

всей Московской битвы было одной из основных и повседневных забот

ЦК партии, ГКО и Ставки. Мы, руководители Генерального штаба,

ежедневно при докладах Верховному Главнокомандующему о положении

на фронтах детально сообщали о ходе создания этих формирований.

Без всякого преувеличения должен сказать: в исходе Московской

битвы решающее значение имело то, что партия и советский народ

своевременно сформировали, вооружили, обучили и перебросили под

столицу новые армии."

И у Василевского ПОЛНЫЙ МОЛЧОК по поводу танкового сражения под

белорусским городком Сенно, состоявшегося 6-8 июля 1941 года. А,

да, это ведь было крупнейшее танковое сражение в человеческой ис-

тории, закончившееся одним из самых позорных в этой истории раз-

громов: советские войска были на голову разбиты войсками нацистс-

кой Германии, в целом уступавшими им по численности танков В ТРИ

РАЗА. Ну да, помним, у наших танки были неправильные: устаревшие

на три года, с израсходованным на учениях моторесурсом и недо-

ученными комсомольскими экипажами.


* * *


Насколько можно понять у Баграмяна, боевые действия на Юго-За-

падном фронте (да наверняка и на других фронтах) протекали по

преимуществу следующим образом. От штаба фронта и ниже проводная

связь и радиосвязь штабов с нижестоящими инстанциями в основном

отсутствовала: радиосвязь -- из-за острой нехватки радиостанций,

а проводная -- из-за повреждения проводов бомбардировками и ди-

версантами. Воздушная разведка велась слабовато из-за господства

противника в воздухе, вдобавок возможности у неё ограниченные. В

результате обстановка всегда была неясной или очень неясной. А

Москва всё время требовала: доложите обстановку!!! Докладывать

всякий раз, что обстановка довольно неясная, элементарно боялись

-- и не без причин. Поэтому приплетали непроверенное и свои пред-

положения, полученные методом экстраполяции и пр. Генштаб на ос-

нове полученных таким образом как бы сведений готовил свои невы-

полнимые планы передислокаций и контрударов и терроризировал

этими планами командующих фронтами, а те -- командующих армиями.

Именно что терроризировал, потому что невыполнение приказа в во-

енное время, да ещё в критической обстановке -- дело в общем-то

расстрельное: тебя с радостью сделают главным виноватым за все

беды, чтобы обелить самих себя. Абсурдные приказы существенно

мешали действовать правильно.

Такого наверняка было бы значительно меньше, если бы РККА была

лучше обеспечена радиосвязью или если бы маршалы Тимошенко и Жу-

ков не рвались оправдать недавно оказанное им высокое доверие.

Лично я сильно подозреваю, что если бы у РККА хотя бы имелась

хорошая радиосвязь [или не было бы Жукова], то в приграничных

сражениях Красная Армия могла бы и победить. Но доказательства в

таких вещах невозможны.


* * *


Маршал Баграмян И. Х., назначенный перед войной начальником

оперативного отдела (и соответственно заместителем начальника

штаба) Киевского военного округа (22.06.1941 округ был преобра-

зован в Юго-Западный фронт), был человеком очень осведомлённым о

ситуации в войсках и на фронтах. В своих мемуарах "Так начина-

лась война" он вертелся и так и этак, чтобы не выдать запретную

правду и в то же время не выглядеть не вполне компетентным и

недорабатывавшим. Но нечаянно или намеренно, но он много чего

значимого таки поведал.

Из мемуаров Баграмяна становится ясно, что резервы у Юго-Запад-

ного фронта исчерпались недели за две (но можно было ещё просить

подмоги и что-то получать от Москвы, которая передислоцировала

войска из Северо-Кавказского военного округа). На других фронтах

наверняка было то же самое. Всё, что можно было подтянуть из глу-

бины территории бывшего военного округа, уже подтянули, растрепа-

ли по дороге и частично разбили о немцев (порциями, чтобы немцам

легче было). Если до того формировали "ударные кулаки" в основном

за счёт резервов, то после исчерпания резервов стали формировать

эти "кулаки" способом тришкиного кафтана, то есть через времен-

ный переброс сил. Это означало марши по разбитым дорогам (а по-

скольку немецкая авиация господствовала в воздухе, то марши вдо-

бавок были зачастую ночными, то есть особо изнурительными).

Как это происходило. Баграмян (стр. 204-205):

"Внезапно пронесшийся ночью июльский ливень расквасил полевую

дорогу. Мы ехали вдоль колонны войск. Бойцы с трудом вытаскивали

ноги из липкого месива, напрягая все силы, тащили и толкали ору-

дия, повозки, машины. Казалось, если их остановить, они упадут и

больше не поднимутся: настолько были измучены. Многие были ране-

ны. Мелькали повязки - и совсем белые, свежие, и серые от пыли и

пота, и побуревшие от засохшей крови.

Когда мы, обгоняя колонну, подъезжали к ее голове, медленный

ритм движения вдруг нарушился. Павшую от истощения лошадь, запря-

женную в повозку с боеприпасами, бойцы пытались оттащить с доро-

ги. И до того все были утомлены, что не было даже обычных в таких

случаях суеты и шума. Красноармейцы обступили 'обезлошадевшую'

повозку и потащили по непролазной грязи."

После такого марша было очень затруднительно вступать в бой.

Немцам, правда, приходилось перемещаться по таким же дорогам. Но

были нюансы:

1. Немцы вводили резервы, поэтому, как правило, не были

вынуждены срочно перебрасывать свои войска с участка на

участок. Подвод резервов можно было осуществлять в более

спокойном темпе.

2. Войска на остриях немецких клиньев были моторизованные.

3. У немцев имелось господство в воздухе. А в дополнение к

этому была сильная противовоздушная оборона.

4. У немцев лучше работали сапёры: подправляли самые нехорошие

участки дорог. (Данный пункт, правда, нуждается в обоснова-

нии, а это сложно, поскольку про сапёров обычно не пишут.)


Наверное, было так: силам РККА, располагавшимся в некотором

удалении от границы, следовало перемещаться к границе быстро либо

не перемещаться никак, а ожидать его на новых рубежах. Быстрое

перемещение в сторону границы означало бы, что резерв подходил

вовремя, а медленное перемещение -- что противник получал возмож-

ность бить РККА по частям, причём бить в условиях, когда РККА не

закрепилась. Как было реализовывать этот мудрый совет в условиях

отсутствия радиосвязи, мне не понятно. Скорость продвижения про-

тивника ведь была разная и в общем-то не известная. Если резерв

размещался близко, в качестве второго эшелона обороны, то вопрос,

перемещаться или нет, не был существенным, поскольку перемещение,

если оно требовалось, было незначительным и проводилось в более-

менее ясной, непосредственно наблюдаемой обстановке.

Резерв второй очереди мог, конечно, подтягиваться и с большего

расстояния, чем резерв первой очереди.

Короче, надо было определиться, как встречать первый удар: дер-

жать передовой рубеж, своевременно вводя в бой резервы, или дис-

лоцировать на передовом рубеже только заслоны, задача которых --

чуть задержать противника и потом отходить к более надёжному

рубежу, используя транспортные средства или лесные заросли и

устраивая засады. Можно было действовать и в разных местах по-

разному -- сообразно обстоятельствам.

А недоработка руководства РККА заключалась в том, что как бы

настраивались жёстко оборонять передовой рубеж (строили там серь-

ёзные укрепления), но не обеспечились там резервами, а вдобавок

расположили более-менее удалённые от границы войска не на возмож-

ных следующих рубежах обороны.

Важно ведь не только то, на каком расстоянии от границы распо-

лагаются войска, но также то, на каких рубежах они располагаются

(насколько те удобны для обороны, для маневрирования), а вдобавок

то, насколько они на этих рубежах закрепились между делом. Даже

за один спокойный день войска вполне способны вырыть каждому

бойцу по окопчику, за неделю -- создать одну продуманную сплош-

ную линию траншей.

С началом боевых действий, в условиях растерянности, неразбери-

хи, отсутствия связи, опасения репрессий наверняка зачастую дейс-

твовали неадекватно: где-то поздновато отходили, где-то задержи-

вали подвод резервов или, наоборот напрасно двигали войска к гра-

нице. Чуть меньше растерянности, страха перед карающей машиной,

руководящих указаний от Жуковых, чуть больше связи, чуть лучше

ситуация с экипировкой и складами -- и за несколько недель пере-

мололи бы немцев на тактическом уровне, без задумывания больших

операций.


* * *


У Баграмяна (стр. 101):

"В полосе нашей 5-й армии на 75-километровом участке от Устилу-

га до Крыстынополя, где наносился главный вражеский удар и факти-

чески решалась судьба всего приграничного сражения, в первый день

войны оказались лишь 87-я и 124-я стрелковые дивизии, а все оста-

льные силы находились на значительном удалении. На эти два соеди-

нения обрушился натиск до восьми пехотных и трех-четырех танковых

дивизий противника при мощной поддержке авиации. Но наши люди не

дрогнули.

Соотношение сил вообще было не в нашу пользу. На направлении

главного удара врага вся группировка войск Юго-Западного фронта

(три стрелковые дивизии и два мехкорпуса - 15-й и 22-й), не имев-

шая стройного оперативного построения и рассредоточенная на боль-

шую глубину, насчитывала примерно 100 тысяч человек и около 2

тысяч орудий и минометов. А против нее были заблаговременно раз-

вернуты и нацелены войска немецких 6-й армии и 1-й танковой груп-

пы, насчитывавших до 300 тысяч солдат и офицеров и около 5,5 ты-

сячи орудий и минометов. Значит, фашисты имели здесь общее трой-

ное превосходство в живой силе и более чем двойное - в артилле-

рии. И вдобавок ко всему - господство в воздухе.

На направлении главного удара гитлеровцев в 250-300 километрах

от границы располагались 9-й, 19-й механизированные корпуса. По

общему числу танков все наши четыре мехкорпуса не уступали проти-

внику, но это были в основном старые машины учебно-боевого парка.

Новых танков KB и Т-34, наиболее технически совершенных по тому

времени, во всех указанных четырех корпусах насчитывалось всего

163. А противник имел 700 танков новых образцов.

Не следует забывать также и тот факт, что если главные силы 15-

го и 22-го мехкорпусов могли вступить в сражение не раньше второ-

го дня войны, то соединения 9-го и 19-го мехкорпусов в лучшем

случае успевали выйти к границе через четыре дня."


На самом деле имело место следующее:


1. Численное превосходство в пехоте, артиллерии, танках, самолё-

тах в приграничных военных округах изначально было на стороне

РККА. Значительную часть самолётов, правда, наши быстро поте-

ряли, потому что не успели "перед рассветом 22.6.41 г. рас-

средоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и

войсковую, тщательно ее замаскировать" (это из запоздалой ди-

рективы Тимошенко и Жукова, которую стали передавать в войс-

ка только в начале 22.06.1941).


2. Численное превосходство немцев имелось только в местах их со-

прикосновения с РККА, поскольку значительная часть советских

войск ПОЧЕМУ-ТО располагалась в удалении от границы (но не на

линии старых укрепрайонов и не на других удобных для обороны

рубежах!) и не имела технической возможности быстро выдвинуть-

ся на помощь сражавшимся.


3. Нытьё про "основном старые машины учебно-боевого парка" на

фоне того, что "противник имел 700 танков новых образцов",

было отговорочным. Во-первых, для действий против пехоты

(не имевшей противотанковых ружей!) "старые машины" годились

не хуже новых. Во-вторых, один советский Т-34 при надлежащем

противотанковом применении (учитывающем его недостатки!) сто-

ил, наверное, двух, а КВ-1 -- пяти немецких танков "новых об-

разцов". РККА проигрывала в танках отнюдь не потому, что они

были старой конструкции и в малых количествах, а потому что

танк надо своевременно снабжать, чинить, поддерживать пехотой

и т. д. Значительное превосходство РККА в танках над Вермах-

том Баграмян маскирует утверждением "по общему числу танков

все наши четыре мехкорпуса НЕ УСТУПАЛИ противнику". Не со-

врал, да. Но и не сказал правды.


4. Приказы контратаковать, а не уходить в оборону, потому и дава-

лись из Москвы, что НОМИНАЛЬНОЕ численное превосходство РККА

над Вермахтом, причём превосходство значительное, было там хо-

рошо известно, и у Сталина, Тимошенко, Жукова и т. п. "в голо-

вах не укладывалось", что при наличии у себя таких сил надо

обороняться, а не наступать.


5. Вместо того чтобы создавать линии обороны в глубине советской

территории и отходить от границы к этим линиям, Сталин (на-

верняка с подачи великих полководцев Тимошенко, Жукова и т.

п.), наоборот, двинул войска в сторону границы. Но эти войска

не годились для больших быстрых переходов: элементарно не

хватало транспорта. Войска этими переходами гробились:

- изнурялись;

- теряли боевые машины из-за поломок;

- уничтожались на марше немецкой авиацией.


Что надо было выстраивать линии обороны в своём тылу, а не за-

поздало двигать войска к границе, видно не только из нашего пре-

красного далека: замечали это и трезво мыслящие участники собы-

тий. В трезво мыслящие Баграмян зачисляет и себя (стр. 113):

"...верховное командование теперь ставило задачи на 23 и 24 ию-

ня. Войскам нашего фронта предписывалось: 'Прочно удерживая госу-

дарственную границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем

направлении на Люблин силами 5-й и 6-й армий, не менее пяти меха-

низированных корпусов, и всей авиации фронта окружить и уничто-

жить группировку противника..."

"У меня перехватило дыхание. Ведь это же задача невыполнимая!"

Далее Баграмян пересказывает Пуркаева -- начальника штаба Юго-

Западного фронта (стр. 113-115):

"Нам пока приходится думать об обороне, а не о наступлении."

"...следует ожидать, что враг сегодня ввел в сражение лишь пер-

вый эшелон своих сил и в последующие дни, безусловно, будет - и

значительно быстрое, чем мы, - наращивать силы."

"Не отрывая взгляда от карты, начальник штаба продолжал разви-

вать свою мысль. Все наши войска второго эшелона, которые выдви-

гаются из глубины в полосу 5-й армии, находятся на различном уда-

лении от границы: 31-му и 36-му стрелковым корпусам нужно пройти

150-200 километров. Это займет минимум пять-шесть суток, учиты-

вая, что пехота следует пешим порядком. 9-й и 19-й механизирован-

ные корпуса сумеют сосредоточиться и перейти в наступление против

вражеской главной ударной группировки не раньше чем через трое-

четверо суток. И лишь 4, 8 и 15-й механизированные корпуса имеют

возможность перегруппироваться в район сражения через один-два

дня.

Нельзя не учитывать также, что войска следуют к границе, под-

вергаясь непрерывным массированным ударам фашистской авиации. Не-

трудно представить, как это обстоятельство усложнит перегруппи-

ровку и ввод войск в сражение."

"Получается, что подойти одновременно к месту начавшегося сра-

жения наши главные силы не могут. Корпуса будут, видимо, ввязы-

ваться в сражение по частям, так как им с ходу придется встре-

чаться с рвущимися на восток немецкими войсками. Произойдет

встречное сражение, причем при самых неблагоприятных для нас

условиях."

"Нам, товарищ командующий, остается только доложить в Москву о

сложившейся обстановке и настоятельно просить об изменении зада-

чи. Мы сейчас можем только упорными боями сдерживать продвижение

противника, а тем временем организовать силами стрелковых и ме-

ханизированных корпусов, составляющих наш второй эшелон, прочную

оборону в глубине полосы действий фронта на линии прежних Корос-

тенского, Новоград-Волынского, Шепетовского, Староконстантиновс-

кого и Проскуровского укрепленных районов. Остановив противника

на этом рубеже, мы получим время на подготовку общего контрнасту-

пления. Войска прикрытия после отхода за линию укрепленных райо-

нов мы используем после как резерв. Именно такое единственно

разумное решение я вижу в создавшейся обстановке."

На это, конечно, взвился корпусной комиссар Вашугин Н. Н., член

Военного совета фронта:

"А моральный фактор вы учитываете? Нет, не учитываете! А вы по-

думали, какой моральный ущерб нанесет тот факт, что мы, воспиты-

вавшие Красную Армию в высоком наступательном духе, с первых дней

войны перейдем к пассивной обороне, без сопротивления оставив

инициативу в руках агрессора! А вы еще предлагаете допустить фа-

шистов в глубь советской земли!"

Далее в дискуссию включился Кирпонос, командующий Юго-Западным

фронтом:

"- ...старые укрепленные районы не готовы принять войска и обеспе-

чить им благоприятные условия для успешной обороны.

- Да, но войска второго эшелона с помощью саперов смогут быстро

привести эти укрепрайоны в боевую готовность...

Не ответив на реплику Пуркаева, Кирпонос в прежнем спокойном

тоне продолжал:

- Но, со своей стороны, не лишены логики и соображения Николая

Николаевича. Приказ есть приказ: его нужно выполнять. А если каж-

дый командующий, получив боевой приказ, вместо его неукоснитель-

ного выполнения будет вносить свои контрпредложения, то к хороше-

му это не приведет. Конечно, взять к концу двадцать четвертого

июня Люблин мы вряд ли сумеем. Но попытаться нанести мощный

контрудар по вторгшимся силам противника мы обязаны."

Если честно, то я тоже считал, что в тех условиях следовало,

где это возможно, действовать по "старым" наступательным планам-

по-Резуну, что поставило бы Вермахт в такое же нехорошее положе-

ние, в каком оказалась РККА. Кстати, если из Москвы пришёл насту-

пательный приказ, значит, наступление на Люблин наверняка уже бы-

ло более-менее подготовлено "по Резуну" -- ресурсно, диспозицион-

но и по части указаний, кому куда маршировать, только не все вой-

ска успели выдвинуться на исходные рубежи. Такая подготовка за-

тратна по времени, и приходится думать, что она в основном уже

была проделана, то есть что Сталин таки собирался летом 1941 года

освобождать Европу от ужасов фашизма, а не настраивался ждать,

когда Гитлер укрепится на советских поставках, договорится с

Великобританией и, наконец, "вероломно" нападёт на СССР.


* * *


Описывая подвиги танкистов, Баграмян, как правило, не указывает

типа танка: не ясно, геройствовал там экипаж Т-26, Т-28, БТ-7,

Т-34 или КВ-1. Насколько я понимаю, это требовалось для поддержа-

ния версии, что устаревшие танки мало на что годились. Потому что

успехи нередко одерживались на "старых" танках Т-26 и БТ.

Также Баграмян (и не только он) почти не говорит про бронеавто-

мобили РККА, как будто от них не было никакого толка, так что да-

же стыдно о них вспоминать.


* * *


Баграмян заговаривает читателям зубы многочисленными впечатля-

ющими рассказами про героизм "горсток бойцов", чтобы отвлекать

внимание от ключевых моментов. Героизм лично меня, конечно же,

трогает, но ведь им компенсируют недоработки руководства войска-

ми. Когда войсками командуют правильно, героизм не требуется, и

люди воюют почти играючи.


* * *


К ситуации в первые дни войны на Западном фронте. Хрущёв:

"Буденный приехал к нам в ходе упорных боев за Киев. Я спросил:

'Что делается на других фронтах? Я ничего не знаю, никакой инфор-

мации мы не получаем. Вы, Семен Михайлович, из Москвы. Ведь вы

знаете?'. 'Да, - говорит, - знаю и расскажу вам'. И он, один на

один, рассказал мне, что Западный фронт буквально рухнул под пер-

выми же выстрелами и расчленился. Там не сумели организовать дол-

жного отпора противнику. Противник воспользовался нашим ротозейс-

твом и уничтожил авиацию фронта на аэродромах, а также нанес

сильный урон нашим наземным войскам уже 22 июня, при первом же

ударе. Фронт развалился. Сталин послал туда Кулика, чтобы помочь

комплектованию. Но от маршала Кулика нет пока никаких сведений.

Что с ним, неизвестно. Я выразил сожаление: 'Жалко, погиб Кулик'.

Буденный же сказал: 'А вы не жалейте его'. И это было сказано

таким тоном, который давал понять, что Кулика считают в Москве

изменником; что он, видимо, передался противнику. Я знал Кулика,

считал его честным человеком и поэтому сказал, что мне его жал

ко. 'Ну, вы не жалейте его, не жалейте', - повторил Буденный. Я

понял, что, видимо, он имел какой-то разговор об этом со Стали-

ным."


* * *


О том, как проходили срочные перегруппировки, затеянные Гене-

ральным штабом. Бирюзов о злоключениях своей 132-й дивизии, пере-

брошенной с Юго-Западного фронта на Западный: из-под Полтавы под

Могилёв (стр. 18):

"По существовавшим в то время правилам командование дивизии не

несло ответственности за движение эшелонов по железной дороге. Мы

знали только серию своих эшелонов, но, куда они направлены, где

находятся в данный момент, ни я, ни мой штаб понятия не имели.

Так чрезмерная 'бдительность' товарищей из Генштаба оборачивалась

в нелепость, перерастала в самое настоящее головотяпство, - столь

дорого обходившееся нам в те крайне напряженные дни. Фактически

железнодорожные перевозки осуществлялись тогда если не всюду, то,

во всяком случае, в полосе южного участка Западного фронта, без

какого-либо четкого плана. В результате была неимоверная путаница

в сосредоточении и перегруппировках войск. Дивизии отступавших

армий смешались с дивизиями, выдвигавшимися из тыловых районов.

Определенная оперативными планами, дислокация частей и соедине-

ний нарушалась.

Вот и мы прибыли не по назначению. Да к тому же еще без полков,

в которых так здесь нуждались..."

"Теперь нужно было собирать дивизию, растянувшуюся по железной

дороге на огромном протяжении от Полтавы до станции Чаусы, под

Могилевом."

"Пришлось оторвать часть разведчиков от боевого дела и разо-

слать на мотоциклах во всех направлениях. Эта мера оправдала се-

бя. Вскоре поступили сведения, что в районе Кричева выгрузились

основные силы 498-го стрелкового полка..., один из батальонов

712-го стрелкового полка, несколько батарей 425-го артиллерийско-

го полка и некоторые другие подразделения. Еще дальше удалось

обнаружить с одним батальоном командира 605-го стрелкового полка

полковника Г. И. Мажурина. Место нахождения остальных эшелонов,

в которых находилось до двух третей состава дивизии, разведчики

установить не сумели.

Но и то, что мы отыскали, очень обрадовало нас. Даже с этими

незначительными силами дивизия могла уже решать определенные за-

дачи."

Что было бы, если бы Генштаб РККА не гробил своих войск пере-

бросками с фронта на фронт? Наверное, следующее:

1. Скорее всего, устоял бы Юго-Западный фронт и стал бы угрожать

немецкой группе армий "Центр" ударом во фланг с юга.

2. Генштаб РККА располагал бы более значительными развёрнутыми

силами в зонах боевых действий мог бы сосредоточиться на

управлении войсками.

3. Гитлер так или иначе сбавил бы скорость наступления на Моск-

ву, чтобы успевать подтягивать свою пехоту.

4. Гитлер был бы вынужден повернуть часть сил группы армий

"Центр" на юг, чтобы разобраться с силами Западного фронта.

Гитлер, собственно, и повернул временно к Киеву так или ина-

че, но пришлось бы ему повернуть раньше и основательнее.

5. Перегруппировываться и маршировать лишние километры довелось

бы Вермахту, а не РККА.


Но во главе Генштаба в конце июня ещё стоял победитель игр на

штабных картах Георгий Жуков. А на смену ему пришёл в июле спец

по мобилизациям и "мозгу армии" Шапошников.

Почему Генштаб в первые недели войны ударился в усиление "за-

падного направления" через перегруппировки? Потому что...

- запаниковал сам или только пошёл на поводу у паникёров:

немцы ведь довольно быстро двигались к Москве;

- верил в эффект перегруппировок (в играх на штабных картах

получалось ведь хорошо) и в мобильную войну;

- изображал бурную деятельность;

- не смог быстро перенастроиться на "искусство отступления";

- недооценивал стойкость войск: нагонял их побольше, чтобы

использовать в расходном режиме.


Как надо было усиливаться на "западном направлении" без боль-

ших перемещений войск по железным дорогам и без ослабления "юго-

западного направления":

- добавить туда авиации;

- менее неохотно отступать -- и отступать организованно и на

подготовленные, удобные для обороны рубежи, попутно устраи-

вая засады (по принципу shoot and scoot: стрельни и сбегай)

небольшими мобильными силами, обладающими значительной

огневой мощью;

- срочно подразвить в тактическом отношении руководство войс-

ками сообразно ситуации;

- подтаскивать резервы из глубины страны, а не с других

фронтов;

- усилить автотранспорт и средства связи;

- налаживать тыловое обеспечение;

- добавить не большие контингенты войск, а только отборных

солдат с соответствующим вооружением: диверсантов, снайпе-

ров, пулемётчиков, минёров, бронебойщиков (таких солдат

требуется относительно немного, поэтому их переброска не-

значительно прибавляет работы по транспортировке и снабже-

нию, а усиление получается существенное); назвать их

группами усиления, дать им отдельное управление, отдельный

транспорт (один взвод усиления на батальон ополченцев или

новобранцев -- и батальон обретает мощь; командиру подкреп-

ляемого батальона взвод усиления не подчиняется, а лишь со-

гласовывает с ним свои действия: это чтобы не расходоваться

зря под неумелым командованием);

- сделать ставку на небольшие, хорошо вооружённые и хорошо

обеспеченные мобильные группы, использующие засадно-рейдовую

тактику; сконцентрировать в таких группах лучших людей,

транспорт, средства связи, мощное вооружение.


Мобильности не хватало, да и ту, какая была, быстро теряли в

неразберихе. Так вот, надо было не распылять транспорт и боевые

машины, а сосредоточивать в ударных группах и применять их хотя

бы в качестве мобильных резервов -- для обеспечения затыкания дыр

в обороне. Не для затыкания дыр собой, а только для помощи в этом

другим подразделениям. В качестве дежурных "пожарных команд".

Как воевалось без мобильных "пожарных команд". С. Г. Поплавс-

кий [плачется] с грустью поведывает ("Товарищи в борьбе", стр.

29):

"Полки дивизии [162-й стрелковой -- А. Б.], вошедшей в состав

19-й армии, которой командовал генерал-лейтенант И. М. Конев, за-

няли оборону севернее Витебска, вдоль Западной Двины; мы получили

достаточно времени (!!! -- А. Б.), чтобы окопаться на местнос-

ти..." "Фашисты предприняли первую атаку нашего переднего края

лишь 12 июля во второй половине дня. Мы успешно её отразили..."

"Но это, как оказалось, была всего лишь прелюдия к сражению, ко-

торое развернулось на другой день с утра. Сосредоточив на сравни-

тельно узком участке до дивизии пехоты и свыше полусотни танков,

гитлеровцы нанесли таранный удар по центру нашей обороны. Положе-

ние создалось критическое: мы не имели возможности предпринять

даже манёвр силами, чтобы усилить центр, поскольку все стрелковые

плки оборонялись на широких участках по фронту и сами в тот мо-

мент были скованы боем." "Немцы, понеся большие потери, прорвали

нашу оборону..."

Короче, немножко мобильного резерва с противотанковыми пушками

и миномётами, и немцы оборону прорвали бы вряд ли. Но начальник

оперативного отдела 162-й дивизии Поплавский, получается, не оза-

ботился созданием не только мобильного резерва, но вообще хоть

какого-нибудь. А ведь резерву даже не обязательно отсиживаться

до поры в кустах: он может занимать фрагмент как бы второй линии

обороны и поддерживать первую линию редким огнём. Даже мобильно-

му резерву есть смысл где-то окопаться (может, даже в засаде) --

на самом вероятном направлении вражеского удара (между созданием

резервов и эшелонированием обороны граница нечёткая).

Даже когда войск мало (а их не хватает почти всегда), всё равно

следует выделять кого-то в резерв -- если предвидится потребность

усиления какого-то участка (а с какого рожна её не предвидеть?).

Поскольку Поплавский там был, а меня там не было, то мне как бы

неправильно становиться в позу знатока и напоминать, что создание

резервов -- это азы тактики с античных времён, как минимум. Я все-

го лишь выражаю своё непонимание описанного Поплавским. По-моему,

он скрыл от общественности что-то важное.

У Поплавского, кстати, вообще, начальному этапу войны уделено

поразительно мало места (на нелюбовь советских полководцев-мемуа-

ристов к этому этапу указывал ещё перебежчик Резун). На странице

28 у Поплавского "я не мог, однако, предположить, что война нач-

нётся так скоро..., а на странице 37 уже "приближался новый, 1942

год". Эй, а почему самое важное-то пропущено? Почему немцы дошли

аж до Москвы?


* * *


Видение ситуации с другой стороны.

Гальдер (запись от 23.06.1941):

"В пользу вывода о том, что значительная часть сил противника

находится гораздо глубже в тылу, чем мы считали, и теперь частич-

но отводится еще дальше, говорят следующие факты: наши войска за

первый день наступления продвинулись с боями на глубину до 20 км,

далее - отсутствие большого количества пленных, крайне незначи-

тельное количество артиллерии, действовавшей на стороне противни-

ка, и обнаруженное движение моторизованных корпусов противника от

фронта в тыл в направлении Минска. Перед фронтом группы армий

'Юг' противник также отводит, свои войска от венгерской границы в

восточном направлении, чтобы вывести их из мешка. Установленные

факты переброски войск противника к фронту на отдельных участках

не противоречат этому выводу, так как эти участки таковы, что

быстрое продвижение здесь германских войск может поставить под

угрозу возможность отхода войск противника."

Незначительность количества пленных красноармейцев объяснима,

наверное, не только их массовым героизмом или тем, что немцы

увлекались расстрелом "комиссаров", а тем, что солдаты разбитых

частей первое время прятались по лесам (вместо того, чтобы пере-

ключаться на диверсионный вариант ведения войны, к которому они,

впрочем, не были подготовлены), а немцам некогда было заниматься

зачисткой территории.


"Чтобы сорвать отход противника, следует развивать операцию се-

вернее Полесья, как было намечено, а именно продвижение обоих

танковых клиньев - танковых групп Гудериана и Гота - на Минск с

целью окружения противника в районе белостокского выступа. Это

даст хорошие перспективы на дальнейшее. Если это удастся, то бу-

дет пробита настолько широкая брешь и соотношение сил (вследст-

вие потери противником большого количества дивизий) настолько

изменится в нашу пользу, что мы получим полную свободу дейст-

вий."

Стремление немцев окружать было следствием неподготовленность

РККА к действиям в окружении: недообеспеченность практически до-

ступными запасами, транспортом, связью и т. п. Будь части РККА

вполне готовы к автономным действиям хотя бы в течение двух не-

дель (а лучше -- месяца: в режиме экономии, конечно), блицкриго-

вая стратегия Вермахта потеряла бы смысл. Знай это Гитлер, он

вряд ли рискнул бы "вероломно" напасть.


Гальдер (запись от 24.06.1941):

"Признаков оперативного отхода противника пока нет. Только на

севере имела место попытка организованного отхода к Западной Дви-

не с целью занятия на ней оборонительного рубежа."

"Выявленные к настоящему времени группы оперативных резервов

противника севернее Шяуляя, в районах Минска и Шепетовки не толь-

ко не отходят на восток, но, напротив, выдвигаются к фронту. Лишь

отдельные корпуса, действующие перед фронтом группы армий

'Центр', небольшими скачками отходят назад."

"...группа Гота выходит в тыл последней резервной группе проти-

вника, брошенной из района Минска на Барановичи навстречу танко-

вой группе Гудериана и уже вступившей в бой с ней в районе Слони-

ма при поддержке частей, подтянутых с востока через Слуцк. Если в

ближайшие дни группе Гудериана удастся прорваться в направлении

Барановичей, то кольцо окружения окончательно сожмется."

"В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступле-

нии, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении,

навстречу вклинившимся германским войскам. При этом верховное ко-

мандование противника, видимо, совершенно не участвует в руковод-

стве операциями войск. Причины таких действий противника неясны.

Полное отсутствие крупных оперативных резервов совершенно лишает

командование противника возможности эффективно влиять на ход бое-

вых действий. Однако наличие многочисленных запасов в пограничной

полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали

ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь

базы снабжения."

Последнее предложение очень подозрительное. Гальдер должен был

считать, что РККА готовилась к нападению на Германию.


"На фронте групп армий 'Юг' и 'Север' появился русский тяжелый

танк нового типа, который, видимо, имеет орудие калибра 80 мм

(согласно донесению штаба группы армий 'Север' - даже 150 мм,

что, впрочем, маловероятно)."

Уровень информированности Гальдера иногда забавляет. Наверное,

есть смысл написать книгу "Про НЕМЕЦКУЮ катастрофу 1941 года",

в которой уделить внимание и вкладу Гальдера в эту катастрофу.


Гальдер (запись от 25.06.1941):

"Получены некоторые данные о новом типе русского тяжелого тан-

ка: вес - 52 тонны, лобовая броня - 37 см (?), бортовая броня -

8 см. Вооружение: 152-мм пушка и три пулемета. Экипаж - 5 чело-

век. Скорость движения - 30 км/час. Радиус действий - 100 км.

Бронепробиваемость: 50-мм противотанковая пушка пробивает броню

только под орудийной башней. 88-мм зенитная пушка, видимо, про-

бивает также бортовую броню (точно еще неизвестно). Получены

сведения о появлении еще одного нового танка, вооруженного 75-мм

пушкой и тремя пулеметами."

Финны не поделились с немцами своими впечатлениями от русских

танков КВ-1, КВ-2? Или это всего лишь Гальдер демонстрирует осо-

бенность своего мышления?


"Налеты авиации противника на Констанцу усиливаются. Германс-

кие истребительные эскадрильи стянуты на защиту нефтепромыслов.

Русская авиация совершила налеты также на Брэилу и Галац."

"Танковое сражение западнее Луцка все еще продолжается."

"Кризис в районе Слонима ликвидирован. В результате прибытия в

район Слонима 29-й моторизованной дивизии 17-я танковая высвобо-

дилась для использования ее в наступлении на Минск. 3-я танковая

дивизия начала наступление на Слуцк. 18-я танковая дивизия при

поддержке частей 3-й танковой дивизии заняла Барановичи. Положе-

ние южнее Гродно стабилизировалось. Атаки противника отбиты."

Наши под Гродно недожали, наверное, совсем немного.


Гальдер (запись от 26.06.1941):

"У противника, действующего против группы армий 'Юг', отмечает-

ся твердое и энергичное руководство. Противник все время подтяги-

вает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина."

"Находящийся еще в резерве танковый корпус фон Виттерсгейма не-

льзя двинуть на фронт вследствие крайне плохих дорог, которые и

без того перегружены обозом и не могут быть использованы для пе-

реброски танков. Организация подтягивания новых подкреплений в

группу армий 'Юг' будет важнейшей проблемой, стоящей перед глав-

ным командованием сухопутных сил."

"Аэрофотосъемкой обнаружено большое скопление танков и автома-

шин в районе Орши (в общей сложности свыше 2000 танков, бронема-

шин и грузовых автомашин)."

"На стороне противника перед фронтом группы армий 'Центр' на-

блюдается оживленное движение по шоссе и железной дороге от Минс-

ка и Вилейки в восточном и северо-восточном направлениях. Очевид-

но, это движение представляет собой отвод с фронта крупных мото-

ризованных соединений с целью создания подвижной группы в районе

западнее Москвы."

"Положение в Финляндии: Русские военно-воздушные силы совершили

налеты на финские военные объекты (десять портов и аэродромов).

Финляндия считает себя в состоянии войны.

Венгрия. Русская авиация совершила налеты на ряд объектов в по-

граничной полосе. Официальное объявление войны не предусматрива-

ется, но решено ответить воздушными налетами.

Хорватия. Обратилась к Германии с просьбой разрешить ее военным

силам принять участие в войне с Россией."

СССР решился нанести внезапные удары по Финляндии и Венгрии:

хоть где-то чуть-чуть поиметь с внезапности. Хорватию Гитлер к

войне против СССР, получается, не принуждал. Постараемся это за-

помнить.


Гальдер (запись от 27.06.1941):

"Житомирская группа противника, очевидно, атаковала танковую

группу Клейста с фронта, а подвижная черновицкая группа пыталась

смять ее южный фланг. Русская тираспольская подвижная группа, от-

веденная несколько дней назад из Южной Бессарабии, перебрасывает-

ся по железной дороге на северо-запад. Очевидно, в ближайшее вре-

мя она появится перед правым крылом танковой группы Клейста и бу-

дет брошена в бой в качестве последнего резерва. Тогда все силы,

которые русское командование на Украине (следует отдать ему долж-

ное, оно действует хорошо и энергично) может противопоставить

группе армий 'Юг', будут разбиты."

"Результаты огневого воздействия реактивных установок, ведших

огонь по району Бреста. Результаты как будто исключительно хоро-

шие."

"Два дня назад венгерское правительство направило в германское

министерство иностранных дел запрос о том, требуется ли участие

Венгрии в войне. Венгерское правительство до сих пор ожидает от-

вета министерства иностранных дел и считает, что оно не может до

получения официального ответа активно выступить в ответ на обра-

щение ОКВ и ОКХ о добровольном вступлении Венгрии в войну."

"Вагнер (генерал-квартирмейстер) доложил о большом трофейном

складе в Дубно (группа армий 'Юг'): большое количество жидкого

топлива и бензина, 42 210-мм мортиры, 65 пулеметов, 95 грузовых

автомашин, 215 танков, 50 противотанковых пушек, 18 артиллерийс-

ких батарей."

Для танков, наверное, не нашлось танкистов, для грузовиков --

водителей. Кадры решали всё.


Гальдер (запись от 28.06.1941):

"Минск занят. Правый фланг танковой группы Гудериана находится

непосредственно перед Бобруйском."

"В полосе группы армий 'Юг' 8-й русский танковый корпус насту-

пает от Броды на Дубно в тыл нашим 11-й и 16-й танковым дивизиям.

Надо надеяться, что тем самым он идет навстречу своей гибели."

"В Таурогген (Таураге) обнаружены исключительно большие запасы

продовольствия (экспортная организация), например: 40000 тонн

сала лярд, 20000 тонн сала шпиг, очень большие запасы мяса и жес-

ти для консервов."

"Сбор и распределение крестьянских повозок для дивизий резерва

ОКХ."

"Перед фронтом группы армий 'Юг' подтверждается отход противни-

ка. В течение двух последних дней в тылу, позади постепенно рас-

падающегося фронта, замечено движение отдельных моторизованных

колонн с юго-востока и востока. Видимо, противник пытается орга-

низовать сопротивление на известной нам линии укреплений Ново-

град-Волынский, Проскуров, Днестр. Однако, отходя на этот рубеж

медленно и с контратаками, он расходует в них большое, количество

сил."

"На всех участках фронта характерно небольшое число пленных,

наряду с очень большим количеством трофейного имущества (в том

числе горючего)."

Когда же будут миллионы пленных?

И про сбор крестьянских повозок для Вермахта мне не понрави-

лось. Повозки должны были быть специальные военные: стандартные и

со всякими соответствующими наворотами. А лучше, конечно, специ-

альные военные грузовики.


Гальдер (запись от 29.06.1941):

"На фронте группы армий 'Юг' все еще продолжаются сильные бои.

На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус

глубоко вклинился в наше расположение и зашел в тыл 11-й танковой

дивизии. Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой бес-

порядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно. Противник

угрожает Дубно с юго-запада, что при учете больших запасов воору-

жения и имущества в Дубно крайне нежелательно.

В тылу 1-й танковой группы также действуют отдельные группы

противника с танками, которые даже продвигаются на значительные

расстояния."

"Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до

последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую оче-

редь там, где в войсках большой процент монгольских народностей

(перед фронтом 6-й и 9-й армий). Бросается в глаза, что при за-

хвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немно-

гие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут,

сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из

окружения под видом крестьян. Моральное состояние наших войск

всюду оценивается как очень хорошее, даже там, где им пришлось

вести тяжелые бои. Лошади крайне изнурены."

"В районе Львова противник медленно отходит на восток, ведя

упорные бои. Здесь впервые наблюдается массовое разрушение про-

тивником мостов."

"На юге перед фронтом группы армий 'Юг' каких-либо новых пере-

бросок войск в тыл не обнаружено. Можно предположить, что за по-

следние дни противник ввел в бой против группы армий 'Юг' все

свои танковые соединения, находившиеся южнее Пинских болот..."

"Словакия выставила на фронт две дивизии и одну моторизованную

бригаду, которая уже участвует в боях..."

Подозреваю, что прежде мосты не разрушались не из-за безалабер-

ности и шока от внезапности, а из-за надежды со дня на день пере-

йти в наступление.


Гальдер (запись от 30.06.1941):

"Сегодня утром в 4.30 1-я горнострелковая дивизия заняла Львов.

14-й танковый корпус еще не прибыл на фронт, но ожидается в те-

чение сегодняшнего дня."

"Напряженная обстановка в районе Дубно разрядилась."

"Нового притока сил противника из глубины перед фронтом группы

армий 'Юг' не обнаружено."

"В районе между Витебском и Оршей противник с величайшей поспе-

шностью строит укрепления (противотанковые рвы)."

"Фюреру представляется особенно важным ускорить наступление пе-

хотных соединений группы армий 'Север' на Ленинград, но одновре-

менно с этим следует продолжать наступление подвижными соединени-

ями, не ожидая подтягивания пехоты. Он не уверен в том, что сил,

имеющихся в распоряжении Лееба, будет достаточно для выполнения

этой задачи (особенно это касается подвижных соединений)."

"Визит к фюреру. Доклад у главкома, после чего чай."

"Во время чая велись разговоры главным образом на политические

темы. Были затронуты следующие вопросы:

Единение Европы в результате совместной войны против России."

"Афганистан и другие малые страны, если их освободить от страха

перед Россией, будут активно с нами сотрудничать.

Будущие задачи Германии носят исключительно континентальный ха-

рактер, если не учитывать притязаний на колониальную империю, ко-

торая должна включать Того, Камерун и Бельгийское Конго. Возвра-

щение Восточной Африки желательно, но не обязательно."

"На фронте группы армий 'Север' противник перешел в контратаку

в районе Риги и вклинился в наше расположение. В ходе боев с про-

рвавшимися вражескими частями был взорван рижский железнодорожный

мост.

Гёпнер полагает, что 2.7 он будет готов к продолжению наступле-

ния. Движущиеся за ним пехотные соединения группы армий 'Север'

будут готовы к форсированию Западной Двины 4.7. Гот также доло-

жил, что его группа будет готова продолжать наступление 2.7."

Наши про то же самое, что у Гёпнера, скажут, конечно, что им

удалось задержать немцев аж на несколько дней.


Гальдер (запись от 01.07.1941):

"Инцидент в районе Дубно, видимо, исчерпан. 8-й русский танко-

вый корпус окружен. По-видимому, у него не хватает горючего. Про-

тивник врывает танки в землю и таким образом ведет оборону."

Что РККА, как и немцы, при случае врывала свои танки в землю, я

прочёл вот почему-то у Гальдера, а не у Баграмяна и пр.


"Командование 17-й армии считает, что перед ее фронтом на сто-

роне противника появились признаки планомерной эвакуации. Я этого

не думаю. Правда, я почти с полной уверенностью ожидаю попытки

противника организованно отойти и закрепиться на своем тыловом

оборонительном рубеже. Однако планомерная эвакуация должна иметь

своей предпосылкой значительно более дальновидное решение. Этого

же ожидать нельзя. Противник отходит с исключительно упорными бо-

ями, цепляясь за каждый рубеж."


"На фронте группы армий 'Центр' успешно продолжается перегруп-

пировка сил 9-й армии и танковой группы Гота для дальнейшего на-

ступления. Несколько медленнее идет перегруппировка сил 4-й армии

и 2-й танковой группы."


"...в районе Риги передовые отряды 1-го и 26-го армейских кор-

пусов, видимо, оказались вчера в тяжелом положении, которое сего-

дня несколько облегчилось в результате прибытия и переправы через

Западную Двину одного усиленного пехотного полка."


"Воздушная разведка в южном районе не обнаружила каких-либо

крупных передвижений войск противника."

Ближние резервы там явно иссякли.


"Перед фронтом группы армий 'Центр' подтверждается сосредоточе-

ние войск противника в треугольнике Орша, Смоленск, Витебск. Воз-

можно, что рубеж развертывания противника продолжается и дальше

на юг, до Могилева."

"Около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запаса-

ми."

"Наше командование ВВС серьезно недооценивало силы авиации про-

тивника в отношении численности. Русские, очевидно, имели в своем

распоряжении значительно больше, чем 8000 самолетов. Правда, те-

перь из этого числа, видимо, сбита и уничтожена почти половина, в

результате чего сейчас наши силы примерно уравнялись с русскими в

численном отношении. Но боеспособность русской авиации значитель-

но уступает нашей вследствие плохой обученности их летного соста-

ва. Поэтому, например, во время вчерашних воздушных боев над

Двинском и Бобруйском атаковавшие нас воздушные эскадры противни-

ка были целиком или большей частью уничтожены." "Во время боев

последних дней на стороне русских участвовали, наряду с новейши-

ми, машины совершенно устаревших типов."

"Беспокойство, что противник может из района Пинских болот со-

здать угрозу внутренним флангам групп армий 'Юг' и 'Центр', побу-

дило главное командование сухопутных войск отдать приказ, в кото-

ром требуется совместное наблюдение за этим районом со стороны

обеих групп армий, а также согласованность активных действий при

последующем очищении его. В этом районе, по данным воздушной раз-

ведки и радиоразведки, предположительно, находятся два корпуса

противника в составе семи дивизий."

"В полосе группы армий 'Центр' закончена ликвидация окруженной

группировки противника в районе Белостока. Главком проявляет бес-

покойство относительно оставшейся окруженной группировки против-

ника в районе Новогрудка."

При правильном подходе к экипированию и подготовке красноармей-

цев немцы получили бы в районе Белостока леса, кишащие партизана-

ми, откуда те расползались бы по всей Западной Белоруссии к ужасу

оккупационных властей.


"Вопрос о пополнении танками. Мы имеем для этого в своем распо-

ряжении:

35 чехословацких танков обр. 1938 г., 50 танков типа Т-III.

Кроме того, для создания танкового депо в Загане имеется 35 чехо-

словацких танков обр. 1938 г., 71 танк типа Т-III, 30 танков типа

Т-IV.

Из этого числа к 15.7 прибудет 60 танков типа Т-III, 30 чехо-

словацких танков обр. 1938 г., 15 танков Т-IV. А к 30.7 прибудут

еще 60 танков типа Т-III, 30 чехословацких танков обр. 1938 г. и

15 танков Т-IV."

Я чуть не заплакал от сострадания, но вовремя вспомнил, что это

ведь были немцы.


"Количество танков, имеющихся у противника, предположительно,

составляет 15000 машин. Это соответствует 35 танковым дивизиям.

Из них на фронте обнаружено 22. На Дальнем Востоке - 5 танковых

дивизий. Отсутствует 8 танковых дивизий (около трех - предполо-

жительно на севере, в том числе одна - 6/II тк, переброшенная

из района Москвы). Не считая трех дивизий, упомянутых в скобках,

русское командование имеет пять танковых дивизий, которые оно

может использовать в качестве оперативного резерва."

Вот это другое дело! В русскоязычном издании эти данные были

скромно оставлены без комментария, хотя комментариев к дневнику

Гальдера в принципе много. Значит, ТАНКОВ ЕЩЁ ХВАТАЛО.


"Все части, которым удалось уйти в район Новогрудка, фактически

разбиты; кроме того, они не имеют боеприпасов и продовольствия.

Отсюда и пассивность противника."

Им бы складов с боеприпасами (см. главу "Война складами.")


Гальдер (запись от 03.07.1941):

"...утренние сводки 3.7 сообщают, что противник перед фронтом

11-й армии, видимо, отходит за Днестр, но ведет упорные арьер-

гардные бои. Наше продвижение задерживается также вследствие

проливных дождей, которые совершенно размыли дороги.

Венгерские войска еще ведут бои за выходы с гор, но пока сущес-

твенных успехов не добились. 17-я армия, на правый фланг которой

прибыли две словацкие дивизии (во второй эшелон), продолжает пре-

следование отходящего противника. Это 'преследование' все время

задерживается упорным сопротивлением со стороны противника, от-

дельные группы которого беспрерывно переходят в контратаки, боль-

шей частью во фланг наступающим войскам и, как правило, при под-

держке танков."

Такую успешность РККА проявляла бы ВЕЗДЕ, если бы советские

войска готовились чуть иначе (я не говрю "чуть больше"!).


"Вероятность угрозы нашему северному флангу из района Пинских

болот беспокоит нас уже в течение нескольких дней. Самые различ-

ные инстанции придают этому большое значение и пугают опасностя-

ми, якобы грозящими нам с севера. В первую очередь радиоразведка,

которая считает, что здесь будто бы находится три танковых и два

пехотных корпуса, объединенных под командованием отдельной армии.

Это утверждение неверно и потому вредно. Сведения воздушной раз-

ведки, полученные в течение последних дней, указывают на то, что

войска противника находятся в непросматриваемой местности. Здесь

находится никак не более двух-трех дивизий. Конечно, при них име-

ются моторизованные части и танки. Однако характер атак противни-

ка показывает, что командование противника полностью дезориенти-

ровано. Организация атак исключительно плохая. Стрелки на грузо-

вых автомашинах и танки наступают против нашей линии обороны в

развернутом строю. Следствием являются тяжелые потери противни-

ка. Таким образом, нельзя видеть в этих несогласованных атаках

какую-либо угрозу оперативного значения."

Гордый советский комментарий: "Эти предположения Гальдера выте-

кают из недооценки сил 5-й армии Юго-Западного фронта".


"На фронте группы армий 'Север' танковая группа Гёпнера из-за

очень плохой погоды и крайне неблагоприятного состояния дорог

лишь с трудом продвигается вперед. Ее левый фланг тем не менее

находится уже на середине пути между Западной Двиной и Псковом."

Хоть специально придумывай средства ещё большей порчи русских

дорог.

Далее в этот день у Гальдера следует замечание, известное каж-

дому культурно-продвинутому патриоту России и СССР и вызывающее

у него реакцию типа "ну, не идиот ли?!". Вот оно:

"Не будет преувеличением сказать, что кампания против России

выиграна в течение 14 дней."

На самом деле там у Гальдера вот что:

"Я считаю правильным высказывание одного пленного командира

корпуса о том, что восточнее Западной Двины и Днепра мы можем

встретить сопротивление лишь отдельных групп, которые, принимая

во внимание их численность, не смогут серьезно помешать наступле-

нию германских войск. Поэтому не будет преувеличением сказать,

что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно,

она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упор-

ное сопротивление противника, использующего все средства, будут

сковывать наши силы еще в течение многих недель."

Вообще-то Гальдер тут имеет в виду достижение за две недели

лишь ПЕРЕЛОМНОГО МОМЕНТА и сразу же уточняет про "многие неде-

ли", которые ещё понадобятся. Разумеется, строить прогноз на

основе показаний ОДНОГО пленного -- это нелепость, но дневник

Гальдера кропался наспех, очень занятым человеком, которому, мо-

жет, в тот самый момент вдобавок уже очень надо было в туалет

или на доклад фюреру, поэтому придираться к качеству высказыва-

ния нет смысла.


"Для дальнейшего развития операций на Востоке в первую очередь

необходимо создать новую базу между Москвой и Смоленском, опира-

ясь на которую можно будет во взаимодействии с войсками, базирую-

щимися на Ленинград, овладеть всей Северной Россией и Московским

промышленным районом. После того предстоит овладение во взаимо-

действии с группой армий 'Юг' промышленным районом Донбасса.

Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдет не

столько о разгроме вооруженных сил противника, сколько о том,

чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему

возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчер-

паемые людские резервы, создать новые вооруженные силы.

Как только война на Востоке перейдет из фазы разгрома вооружен-

ных сил противника в фазу экономического подавления противника,

на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Анг-

лии, к осуществлению которых тогда следует немедленно приступить.

Такими задачами являются:

Подготовка наступления через территорию между Нилом и Евфратом

из Киренаики и через Анатолию, а возможно, и с Кавказа через

Иран. Первое направление, которое всегда будет находиться в зави-

симости от морских коммуникаций и поэтому останется подверженным

всяким не поддающимся учету случайностям, будет второстепенным

театром военных действий, который мы предоставим в основном ита-

льянским войскам. С нашей стороны на этот участок будут выделены

лишь две полные танковые дивизии (5-я легкая и 15-я) с приданными

частями.

Операция через Анатолию против Сирии, в известном смысле при

поддержке вспомогательной операцией с Кавказа, будет начата со-

средоточением необходимых сил в Болгарии, что одновременно следу-

ет использовать для политического давления на Турцию, чтобы до-

биться разрешения на проход войск через ее территорию."

Как говорится, Остапа понесло. Надо подозревать, что тут мы

имеем дело не с каким-то индивидуальным психическим дефектом

Гальдера, обусловившим его неадекватное отношение к желанным по-

казаниям пленного (хотя кто его знает), а с коллективным заскоком

у немецкого военного руководства (не всего). У советского военно-

го руководства на подходе к 22 июня 1941 года имел место СВОЙ за-

скок, у немецкого -- СВОЙ.

Скажем честно и прямо: "Военный дневник" Гальдера уникален и

поэтому странен. Другие немецкие военачальники таких обширных те-

кущих заметок не вели. Диктовал свой дневник Геббельс, но явно в

целях самоувековечения. Прочим деятелям было элементарно не до

того. Может быть, Гальдер тоже стремился в великие. Или готовился

к "разбору полётов". Или страдал провалами в памяти и очень боял-

ся, что это заметит Гитлер, фон Бок или кто-то из подсиживателей.

Впечатление от чтения дневника такое, что этот дневник лежал у

Гальдера в течение дня под рукой, и Гальдер время от времени де-

лал в него добавления, чтобы всегда быть готовым сделать доклад.

Главное ведь -- хорошо отчитываться. Но это у солдата или фельд-

фебеля может выпадать "свободная минута", а начальнику Генштаба

сухопутных сил всегда есть чем заняться по работе. Правда, в этом

дневнике Гальдера практически нет "ничего личного".


Гальдер продолжает:

"Через главкома и оперативный отдел до меня снова дошли тревож-

ные слухи из ставки фюрера. Там опять тревога, так как фюрер бо-

ится, что продвигающийся на восток ударный клин группы армий 'Юг'

будет поставлен под угрозу фланговых ударов противника с севера и

юга. В тактическим плане эта угроза небезосновательна, Но ведь

для чего-то существуют командующие армиями и командиры корпусов.

Наша верховная инстанция не доверяет исполнительным органам (в то

время как такое доверие является сильнейшей стороной нашего руко-

водства), так как она не имеет представления о высоком качестве

боевой подготовки и воспитания нашего офицерского корпуса."


"С 22.6 по 30.6 наши потери составляют в общей сложности 41087

человек = 1,64% наличного состава (при численности войск, равной

2,5 миллиона человек). Убито: 524 офицера и 8362 унтер-офицера...

Ранено: 966 офицеров и 28528 унтер-офицеров и рядовых. Потери

офицерского состава по отношению к общим потерям: ранено - 3,3%

(кампания на Западе - 3,1%), убито - 6,2% (кампания на Западе -

4,85%), пропало без вести - 1,5% (кампания на Западе - 2%)."


Гальдер (запись от 04.07.1941):

"В целом следует считать, что противник больше не располагает

достаточными силами для серьезной обороны своего нового рубежа,

проходящего от прежней русско-эстонской границы по Западной

Двине и Днепру и далее на юг. Об этом свидетельствует перехва-

ченный вчера передававшийся по радио русский приказ о том, что

на Западной Двине следует располагать лишь отдельные группы на

переправах."


"Действие тяжелых метательных установок и шестиствольных мино-

метов всюду, очевидно, весьма эффективно. Боеприпасы еще не впол-

не совершенны. Вопрос о применении новых снарядов с зажигательной

смесью. Я не разрешаю. Это даст нашим будущим противникам повод

для изыскания средств противодействия."


"В середине дня снова, после долгого перерыва, представилась

возможность немного отдохнуть и совершить прогулку верхом в те-

чение одного часа."

Видать, Гитлер не заставлял Гальдера работать ночами, как это

было у советских генштабистов.


"Борьба с гигантскими танками противника. Против них эффективны

105-мм пушка и 50-мм противотанковая пушка.

Танки Т-1 являются обузой для частей, и их следует отправить в

тыл для внутренней охраны на отечественной территории, охраны

побережья, а также в целях боевой подготовки.

Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено

лишь незначительное количество пленных."

"Дрогобычский нефтеносный район (Галиция) попал в наши руки -

почти в полной сохранности."

Я даже не знал про такой район. Наверное, нефть там закончилась

ещё до моего рождения.


Гальдер (запись от 05.07.1941):

"В Южной Украине очень плохое состояние дорог в результате гро-

зовых дождей, а отсюда - медленный темп наступления. Противник,

видимо, теперь отводит свои войска из района Пинских болот на

восток на уровень левого фланга 6-й армии (армия Рейхенау). В

связи с этим мы можем продвинуть свои оперативные резервы на вос-

ток за линию Дубно, Луцк."


"В глубине северной части тыловой оборонительной полосы против-

ника наблюдается передвижение войск параллельно линии укреплений

и переброска войск с севера. Подтверждено, что Орша является рай-

оном выгрузки войск, откуда части противника движутся на запад

против танковой группы Гудериана. Огонь зенитной артиллерии - в

районе западнее Орши, прикрытие истребителями - в районе Орши и

восточнее.

Над Брянском и Орлом - сильное прикрытие истребителями. Под-

тверждается невероятно большое скопление эшелонов и этом районе.

Причины такого большого скопления подвижного состава и перебро-

сок, которые, очевидно, производятся с юга в этот район, до сих

пор еще неясны."

Для нас тут существенно, что не совсем малое количество истре-

бителей у РККА ещё имелось, так что бомбардировщики летали без

истребительного прикрытия разве что из-за беспорядка, проблем со

связью и боязни авиационного начальства быть обвинённым в без-

деятельности.


"Во время боев с 'ордами монголов' (очевидно, личная охрана

Сталина), вклинившимися в тыл 6-й армии, 168-я пехотная дивизия

проявила полную несостоятельность. Необходима смена командного

состава."

Про личную охрану Сталина -- очередная подозрительная чепуха от

Гальдера.


Гальдер (запись от 06.07.1941):

"Весьма отрадно также отметить, что всюду наблюдается готов-

ность войск к борьбе с танками противника. Из частей сообщают,

что на отдельных участках экипажи танков противника покидают

свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и

предпочитают сжечь себя вместе с машинами. В противоположность

кампании на Западе, на Востоке тяжелое пехотное оружие нашло себе

правильное применение против обороняющегося противника. Организа-

ция транспортных пехотных колонн вполне себя оправдала. Ощущается

острая нехватка самозарядных винтовок и оптических прицелов. Обу-

чение войск ближнему бою себя оправдало.

Русская тактика наступления: трехминутный огневой налет, потом

- пауза, после чего - атака пехоты с криком 'ура' глубоко эшело-

нированными боевыми порядками (до 12 волн) без поддержки огнем

тяжелого оружия, даже в тех случаях, когда атаки производятся с

дальних дистанции. Отсюда невероятно большие потери русских."

Я этих настырных атак в лоб не принимаю категорически. Почти

всегда ведь можно хоть как-то исхитриться: дождаться ночи и под-

ползти, атаковать одновременно с артиллерийским налётом, пустить

дыма, двигаться вперёд короткими перебежками, заранее просочиться

частью сил и потом ударить дополнительно с тыла, устроить встреч-

ную атаку, дать противнику сначала напороться на засаду или мин-

ное поле либо позволить ему подойти к неудобному для него рубежу

и т. д.

Почему летом 1941 года тяготели к элементарным атакам в лоб?

Возможные объяснения:

- торопились;

- стремились показать рвение;

- получали возможность оправдаться высокими потерями;

- пугали противника своей яростью;

- имели плоховатую тактическую подготовку;

- от измученности плохо соображали, а то даже искали смерти;

- не доверяли солдатам (открыто наступающую днём плотную мас-

су проще контролировать, а на миру и смерть красна).


"Германские дивизии, наступающие в районе Пинских болот, дово-

льно быстро продвигаются, не встречая сопротивления противника."

Гальдер всё опасался сюрприза со стороны Пинских болот, но сюр-

приз так и не последовал.

Гальдер (запись от 07.07.1941):

"По данным радиоразведки, в районе Пинских болот, перед левым

крылом армии Рейхенау, еще остались четыре корпуса противника. Но

где они находятся - неизвестно, так как наши войска, наступающие

в глубь Пинских болот (17-й армейский корпус), до сих пор не во-

шли с ними в соприкосновение."

"Противник выбил наши войска с плацдарма на Днестре, захвачен-

ного 11-й армией (там находилась лишь часть полка 'Бранденбург')."

Я же и утверждаю, что победа Германии в приграничных сражениях

висела на волоске. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и не добрались бы

немцы даже до Днепра с Северной Двиною.


Гальдер (запись от 08.07.1941):

"Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в

крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия

офицерского состава, специалистов и материальной части артилле-

рии. Это особенно касается танковых соединений, в которых еще в

мирное время ощущался значительный недостаток командиров, водите-

лей и радистов, а также имущества связи.

Группа армий 'Север', которая в начале кампании была по числен-

ности равна противостоящим силам русских, теперь, после разгрома

большого количества соединений противника, имеет явное численное

превосходство как по пехоте, так и по моторизованным войскам.

Группа армий 'Центр', которая с самого начала войны превосходи-

ла противника в численности, теперь имеет подавляющее превосходс-

тво, которое она сохранит даже в том случае, если противник пере-

бросит на фронт группы армий 'Центр' новые соединения, чего сле-

дует ожидать.

Группа армий 'Юг', которая вначале заметно уступала противнику

в численности, теперь в результате больших потерь, понесенных

противником, сравнялась с ним в силах, и можно ожидать, что в

дальнейшем группа армий, обладая превосходством в тактическом и

оперативном отношении, добьется и численного превосходства."

Советским историкам при комментировании этого места было хоть

разорвись: с одной стороны, численное превосходство немцев было

очень обидным, с другой, оно требовалось для оправдания отступ-

ления РККА.


"Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с зем-

лей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, кото-

рое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение

зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация.

Для этого не следует использовать танки. Это будет 'народное бед-

ствие, которое лишит центров не только большевизм, но и москови-

тов (русских) вообще'."

Те ещё заскочники. У Сталина хотя бы не было подобных уничтожа-

тельских заявлений. Людей он вымаривал тихо, почти нечаянно.


"б. После уничтожения русской армии в сражении под Смоленском

надлежит перерезать железные дороги, ведущие к Волге, и овладеть

всей территорией до этой реки. После этого рейдами подвижных сое-

динений и авиации уничтожить оставшиеся русские промышленные цен-

тры.

в. Задача постройки зимних бараков для войск. Войска должны

располагаться вне населенных пунктов, чтобы можно было в любой

момент произвести бомбардировку населенных пунктов с воздуха в

случае возникновения в них беспорядков."


"4. Вопрос о танках. Фюрер заявил, что он хочет оставить все

выпускаемые сейчас новые танки в Германии с целью сохранения в

тайне усовершенствований, достигнутых нами в танковом деле, ибо

в противном случае сведения об этих усовершенствованиях распрост-

ранятся за многие тысячи километров. Понесенные на фронте потери

полностью возмещены не будут, поэтому следует сводить ослаблен-

ные танковые дивизии в полноценные соединения. Освобождающийся

при этом личный состав танковых специалистов следует направлять

в Германию для укомплектования вновь формируемых соединений, ос-

нащенных новыми танками."

До декабря 1941 года этот энтузиазм фюрера наверняка иссяк, но

некоторая задержка с поставкой улучшенных танков в воюющие диви-

зии, возможно, имела из-за него место и не пошла немцам на поль-

зу.


"После рассмотрения фюрером срочных заявок на пополнение матери-

альной частью танковых соединений, действующих на Восточном фрон-

те, было выделено из числа находящихся в Германии танков: 70 тан-

ков типа Т-III, 15 танков типа Т-IV и чехословацкие танки."

Тут я снова почти заплакал.


"Отмечены новые крупные переброски войск от Москвы и Брянска к

Днепру в район Орши (одна-две дивизии). В остальном, кроме движе-

ния на железных дорогах перед фронтом танковой группы Гёпнера в

северо-восточном и северном направлениях, никаких существенных

перебросок оперативного значения не обнаружено."

"Обстановка вечером: Новым сообщением является то, что на север-

ном фланге группы армий 'Юг' 3-й моторизованный корпус прорвал

линию Сталина."

"На фронте группы армий 'Центр' продолжаются бои в предполье

Днепра (танковая группа Гудериана). Наступление начнется 10.7."

"9. Танковая группа Гота продолжает успешно продвигаться по

северному берегу Западной Двины в направлении Витебска."

Я тщетно искал тут упоминание про эпический разгром двух тан-

ковых корпусов РККА под Сенно.


* * *


Как нашим отступалось. И. А. Хизенко (фронтовой дневник "Ожив-

шие страницы", стр. 67):

"19 июля. (...) Мы отходим на новый оборонительный рубеж. Нас

пока не преследуют. Теперь враг поступает так часто. Ночью отхо-

дим, а утром его пехота на автомашинах и мотоциклах догоняет от-

ступающих, навязывает бой. Красноармейцы, измученные ночным пере-

ходом, весь день без отдыха отражают атаки. И всё же дух бойцов

крепок..."

Немцы использовали моторизованность своих ударных сил. Нашим же

бойцам приходилось ночами не только отступать, но вдобавок окапы-

ваться на новых позициях. Немцам, по-видимому, уже не хватало сил

для посменной организации непрерывного движения вперёд. Отступать

наши были вынуждены из-за угрозы окружения (= из-за неприспособ-

ленности РККА к боям в окружении). И отступать приходилось ночами

из-за господства противника в воздухе. Частичным решением пробле-

мы могло быть применение мобильных арьергардов, но мобильность

была войсками уже потеряна. РККА вошла в заведомо проигрышный ре-

жим боевых действий.


9. Большие приграничные сражения.


Большие приграничные сражения -- это эпизоды, когда РККА пыта-

лась перехватить стратегическую инициативу или хотя бы нанести

контрудар значительной мощности. Ресурсы у РККА для этого в пер-

вые дни войны ещё имелись. И шанс на перехват инициативы был. Но

из-за огромных проблем со связью и из-за перегруженности штабов

не было возможности проявлять ВОЕННОЕ ИСКУССТВО, то есть быстро,

энергично и тонко использовать ситуацию (особенности диспозиции

своих и вражеских войск, особенности местности, преимущества в

вооружении), применять стремительный манёвр, в том числе обманный

и отвлекающий, достигать локальной внезапности, пускаться на вся-

кие дополнительные хитрости. Вместо всего этого зачастую просто

ломили в лобовые атаки.


* * *


В Википедии ("Список операций вооружённых сил СССР в Великой

Отечественной войне") нашлось для начального периода боевых дейс-

твий следующее:

Прибалтийская стратегическая оборонительная операция

(22 июня 1941 г. - 9 июля 1941 г.)

Белорусская стратегическая оборонительная операция

(22 июня 1941 г. - 9 июля 1941 г.)

Приграничное сражение в Белоруссии (22.06.1941-25.06.1941)

Контрудар на борисовском направлении (06.07.1941-09.07.1941)

Контрудар на лепельском направлении (06.07.1941-09.07.1941)

Львовско-Черновицкая стратегическая оборонительная операция

(22 июня 1941 г. - 6 июля 1941 г.)

Стратегическая оборонительная операция в Заполярье и Карелии

(29 июня 1941 г. - 10 октября 1941 г.)

Киевская стратегическая оборонительная операция

(7 июля 1941 г. - 26 сентября 1941 г.)

Ленинградская стратегическая оборонительная операция

(10 июля 1941 г. - 30 сентября 1941 г.)

Смоленское сражение (10 июля 1941 г. - 10 сентября 1941 г.)

Смоленская оборонительная операция (10.07.1941-10.08.1941)

Рогачёвско-Жлобинская наступательная операция

(13.07.1941-24.07.1941)

Гомельско-Трубчевская оборонительная операция

(24.07.1941-30.08.1941)

Смоленская наступательная операция (11.08.1941-10.09.1941)

Ельнинская наступательная операция (30.08.1941-08.09.1941)

Рославльско-Новозыбковская наступательная операция

(30.08.1941-12.09.1941)


Донбасско-Ростовская стратегическая оборонительная операция

(29 сентября 1941 г. - 16 ноября 1941 г.)

Московская стратегическая оборонительная операция

(30 сентября 1941 г. - 5 декабря 1941 года)

Тихвинская стратегическая наступательная операция

(10 ноября 1941 г. - 30 декабря 1941 г.)

Ростовская стратегическая наступательная операция

(17 ноября 1941 г. - 2 декабря 1941 г.)

Московская стратегическая наступательная операция

(5 декабря 1941 г. - 7 января 1942 г.)

Керченско-Феодосийская десантная операция

(25 декабря 1941 г. - 2 января 1942 г.)


Можно обратить внимание вот на что. Слово "операция" применяют

с прилагательным "наступательная", "оборонительная" или "десант-

ная" ("отступательная" -- никогда). "Сражение" -- это когда, на-

верное, не определили, оборонялись там в основном или наступали.

Или когда ничего не планировали, а только импровизировали по хо-

ду событий

Что не все предпринимаемые действия относятся к каким-то опера-

циям -- это нормально. Но у советских и постсоветских историогра-

фов явно имело место стремление рассовать всё по операциям.

Из Википедии ("Список операций вооружённых сил СССР в Великой

Отечественной войне"):

"Согласно Большой советской энциклопедии, операция -- это сово-

купность ударов, боёв, сражений, согласованных и взаимосвязанных

по цели, времени и месту, проводимых оперативными объединениями

одного или нескольких видов вооружённых сил."

"Во время Второй мировой войны советскими вооружёнными силами

проводились наступательные и оборонительные операции, в зависи-

мости от целей, количества привлекаемых войск и сил делящиеся на

стратегические операции и фронтовые операции."

"Фронтовые операции могли входить в состав стратегических, но

также могли являться самостоятельными. Деление операций на на-

ступательные и оборонительные говорит только о том, кому принад-

лежала инициатива наступления на начало событий..."

"Названия операциям давались уже апостериори в зависимости от

развития событий и результатов, достигнутых в ходе операции. Во

время развития событий ряд операций в документах имели иные наи-

менования. Иногда использовались кодовые наименования, некоторые

из которых остались дополнительным наименованием операции."

"Вопросы отнесения тех или иных операций к стратегическим и

фронтовым в отечественной исторической науке были предметом раз-

ногласий между разными авторами."

Терминология тут явно путанная: у "серьёзных историков" Смолен-

ское сражение состоит из ряда оборонительных и наступательных

операций, а, скажем, Белорусская стратегическая оборонительная

операция состоит из одного сражения и двух контрударов. Но это на

указанной странице. А на странице "Белорусская стратегическая

оборонительная операция" есть "Контрудар под Гродно", который

входит в "Белостокско-Минское сражение", которое, в свою очередь,

входит уже в "Белорусскую стратегическую оборонительную опера-

цию".

Для запутывания противника всё это применяться не могло никак,

потому что названия появились ведь в основном уже после войны и

могли путать только интересующуюся [правдой] общественность.

О стратегических оборонительных операциях, начавшихся 22 июня

1941 года. Я понимаю их так: обозвали "стратегическими обороните-

льными операциями" всякие по большей части разрозненные самодея-

тельные геройства, метания, отступления и удары военных частей,

почти не имевших связи с вышестоящим командованием, которое всё

равно выдавало по преимуществу бестолковые указания, не соответс-

твовавшие обстановке и остаткам возможностей. Моё мнение основы-

вается на мемуарах Жукова, Василевского, Баграмяна и др.

По-моему, операция -- это когда стараются действовать по зара-

нее составленному большому плану, и это более-менее получается.

Правда, изменять план на ходу по обстоятельствам -- это нормаль-

но.

Большое отклонение от плана в нехорошую сторону (значительные

импровизации, потеря инициативы) или реализация противником

встречного плана превращает операцию в сражение или в сорванную

операцию.

Если имеет место сильное отклонение от первоначального плана,

я бы использовал вместо слова "операция" слово "действия".

Но в российско-советской историографии операция оставалась опе-

рацией при любом своём исходе: если не победили, так, значит, из-

мотали противника. Провал операций мог иметь место только у про-

тивника. У него они почти все и проваливались -- полностью или

частично.

По-моему, историкам правильнее вести список сражений (а лучше,

может, действий и событий; ну, или военных действий и военных со-

бытий), а не список операций. Список операций должен вестись в

Генштабе -- для учёта занятости сотрудников.

"Действия" -- это если рассмотрение делается с одной из сторон,

а "события" -- если с обеих сторон. Соль в том, что происходящее

на фронтах (шире -- на войне) не состоит из одних лишь сражений.

Сражение -- это встречные боевые действия крупных сил на отно-

сительно небольшом пространстве, сопровождающиеся большими потеря-

ми хотя бы для одной из сторон.


* * *


Боевые действия в первые недели войны могут быть разделены на

две группы:

- действия по инициативе местных командиров, лишившихся связи с

вышестоящим начальством (если войска под руководством этих

командиров просто отбивались, а не атаковали и не сдавались в

плен, это тоже можно считать действиями по инициативе команди-

ров);

- действия по указаниям Генштаба и Ставки.


Штабы фронтов, кроме Западного, постоянную связь с Москвой в

первые дни войны имели, поэтому самостоятельно что-то предприни-

мали только в рамках дозволенного сверху. Но они зачастую не име-

ли связи с командующими армиями.

Генштаб пытался остановить, а то и разбить прорвавшегося про-

тивника: собирал силы путём подтягивания резервов из глубины

территории и переброски войск вдоль как бы фронта и требовал

контратак и контрнаступлений. Часть действий имела целью помощь

попавшим в окружение частям: движение им навстречу.

Из-за того, что связь с армиями в основном отсутствовала, а

преобладание немев в воздухе очень затрудняло Красной Армии воз-

душную разведку, знание ситуации было у Генштаба очень приблизи-

тельным.

Качество распоряжений Генштаба наверняка в среднем соответство-

вало знанию им ситуации. Среди прочего, завышенно оценивались со-

стояние и мобильность воинских частей.

В порядке скепсиса надо допускать, что штабы фронтов иногда

немного приукрашивали ситуацию, чтобы не нарваться на репрессии,

а Генштаб немного изображал бурную деятельность перед Верховным

Главнокомандующим.

Все проигранные приграничные сражения можно объявить успешными

-- в том смысле, что они задерживали наступление врага, истощали

его силы, давали время на эвакуацию, на подготовку следующих ру-

бежей обороны. Почему не считать, что сделать большее было невоз-

можно? Практически невозможно лишь доказать обратное.

Оперативные ошибки Генштаба/Ставки а в первые дни войны, по-ви-

димому, были такие:


1. Принимались наступательные решения (вместо оборонительных и

отступательных) в неясной обстановке, при едва работающей

связи и в отсутствие возможности тщательно подготавливать

удары. Причина таких решений -- стремление что-то выжать из

своего изначально существовавшего значительного превосходства

в танках.


2. Многовато перебрасывались войска с участка на участок в усло-

виях плохих дорог, ненадёжной техники, плохого снабжения,

господства противника в воздухе. Из-за этого войска "таяли" в

значительной степени не в боях, а на маршах.


3. Генштаб стремился демонстрировать свою руководящую роль и зажи-

мал инициативу на местах, хотя на местах зачастую было виднее.


4. Резервами своевременно не занимались (или занимались недоста-

точно плотно) выгодные для обороны рубежи в удалении от гра-

ницы. Войска были вынуждены отходить на неподготовленные ру-

бежи, имея противника на плечах, и соответственно на этих ру-

бежах не удерживались, а удерживаться на каких-то других ру-

бежах было ещё труднее.


5. Не давались своевременно приказы на отход к более удобным ру-

бежам обороны. Причина -- "Чапаев никогда не отступал", да и

рубежи всё равно не оказывались своевременно подготовленными

-- из-за того, что резервы подводились не к ним, а к сражавши-

мся западнее войскам. Когда спохватились по поводу удобных ру-

бежей, ближних резервов уже почти не осталось.


Отступление рассматривалось не как манёвр, а как провал. Куль-

тивировалась бодрая наступательная доктрина, и она была даже (и

осталась после 1941 года) предметом особой гордости.

Боязнь отступательной тактики отчасти шла, возможно, от неверия

в свои войска: высокое начальство боялось, что если войска поте-

ряют предубеждение против отступательства, то начнут отступать

так, что их потом не остановишь.


* * *


От "серьёзных историков" ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 3,

-- чтобы не говорили, что я их не читал совсем):

"...одни из контрударов оказались неудачными, другие вообще не

удалось провести. Как то, так и другое обусловливалось рядом при-

чин. Во-первых, командующие войсками фронтов зачастую ставили

объединениям и соединениям совершенно нереальные задачи, их нель-

зя было выполнить физически. Постановка нереальных задач объясня-

ется как почти полным незнанием обстановки, так и стремлением

безоговорочно выполнить директиву No 3 Главного военного совета,

переложив определенную долю ответственности на подчиненные войс-

ка. Во-вторых, жесткие временные рамки не позволяли командующим и

командирам, а также штабам объединений и соединений организовать

огневое поражение противника и взаимодействие. В-третьих, стрем-

ление командующих почти моментально отреагировать на приказ выше-

стоящей инстанции или на ставшие известными им изменения в обста-

новке приводило к тому, что войска получали большое количество

сменявших и часто исключавших друг друга распоряжений. Так как

большинство из них касалось проведения контрударов, то это требо-

вало беспрерывных 2-3-суточных маршей под воздействием авиации

противника, при недостатке горючего и невозможности приводить

плановое обслуживание танков и другой техники.

К полю боя войска подходили измотанными, отдельными соединения-

ми и частями, а в наступление переходили с ходу без должной ар-

тиллерийской и авиационной подготовки и поддержки, зачастую на

широком фронте. Мощного и одновременного удара не получалось, по-

этому сопротивление даже небольших сил противника преодолевать не

удавалось. Задача оставалась невыполненной. В-четвертых, контр-

удары во многих случаях наносились по слабо разведанным, сильным

и, главное, лучше управляемым группировкам врага. В-пятых, в ходе

осуществления контрударов совершенно неудовлетворительно было

поставлено управление войсками. Вследствие низкой эффективности

разведки не удавалось организовать непрерывный сбор данных о про-

тивнике. Отсутствие опыта и слабая сколоченность штабов, а также

частое нарушение связи не позволяли иметь достоверные сведения о

положении и характере действий своих войск."

"...в большинстве случаев немецкие ударные группировки стреми-

лись не вступать в бой с советскими танковыми соединениями, обхо-

дили их и продолжали двигаться на восток с целью выполнения бли-

жайшей стратегической задачи. Советским механизированным корпусам

приходилось вести бои в основном с пехотными соединениями против-

ника, хорошо оснащенными противотанковыми средствами и артиллери-

ей и поддерживаемыми авиацией."

"Одной из причин потери управления войсками в начальный период

войны явилась низкая боевая и мобилизационная готовность органов

управления, а именно штабов частей, соединений и объединений."

"...имевшиеся в войсках радиосредства для обеспечения управле-

ния войсками практически не использовались. Командиры и офицеры

штабов не умели управлять войсками по радио, радиостанциям запре-

щалась работа на передачу или же они отсылались в тыловые эшелоны

управления. Вследствие этого многие командиры и штабы оставались

без всякой связи и в результате теряли управление подчиненными

войсками."

Радиостанциям запрещалась работа на передачу КЕМ? И на каких

основаниях? Хотя бы подтверждение приёма приказов должно ведь бы-

ло отправляться. Люди темнят: замалчивают что-то очень неудобное.


"Во многих случаях вместо планомерного занятия заранее обору-

дованных позиций дивизии первого эшелона армий прикрытия вынужде-

ны были с боями пробиваться в предназначенные полосы обороны. Ре-

шить эту задачу удавалось не всегда, поэтому оборону приходилось

занимать на не оборудованной в инженерном отношении местности."

"Там, где противник встречал заблаговременно подготовленную

оборону, он, как правило, отказывался от ее прорыва и развивал

наступление на других направлениях."

"Расчет на занятие тыловых укрепрайонов отходящими частями, как

показала практика, оказался несостоятельным."

Оказался несостоятельным почему? Вопрос, по-моему, очень важ-

ный, но Жуков заторопился двигаться в своём печальном повествова-

нии дальше.


* * *


Сражение под Жабинкой. Л. М. Сандалов ("Пережитое", гл. 6):

"В 6 часов 23 июня войска 4-й армии нанесли противнику контр-

удар из района Жабинки. Немцы никак не ожидали этого и на ряде

участков фронта были отброшены на несколько километров Но через

полчаса над нашими войсками появилось множество вражеских самоле-

тов. Пикирующие бомбардировщики Ю-88 буквально висели над боевыми

порядками 14-го механизированного корпуса С противным визгом они

почти отвесно падали вниз и, сбросив бомбы, с ревом взмывали

кверху. Я невольно обратил внимание на то, что, если находишься

недалеко от цели, на которую пикирует бомбардировщик, кажется,

будто он и все его бомбы несутся прямо на тебя...

Под прикрытием авиации перешла в наступление группа Гудериана.

И вот на рубеже Каменец - Жабинка - Радваничи развернулось ожес-

точенное встречное сражение. В него втянулись как с нашей, так и

с немецкой стороны почти все танки и самолеты, предназначенные

для действий на брестском направлении.

С наблюдательного пункта полковника Богданова был хорошо виден

бой двух наших танковых полков с огромным количеством вражеских

танков и сопровождавшей их артиллерией. Против первого эшелона

30-й танковой дивизии развернулись две фашистские танковые диви-

зии - 17-я и 18-я. Поле боя из конца в конец было усеяно пылающи-

ми боевыми машинами."

"На командном пункте я застал Коробкова. За полчаса до меня он

возвратился из 28-го корпуса. Командарм выглядел угрюмым, подав-

ленным. Последние сведения из войск были нерадостные.

- Только сейчас передали, что танки противника обходят в районе

Каменца правый фланг тридцаток танковой дивизии и распространяют-

ся на Пружаны, - заговорил он. (...)

- Напрасно мы утром предприняли контратаки и встретились с пре-

восходящими силами врага в чистом поле, - с еле сдерживаемым раз-

дражением заметил Шлыков. - Оборонительный рубеж под Жабинкой хо-

тя и наспех оборудовался, а все же давал нашим войскам кое-какое

преимущество перед наступающим противником.

- Контрудар мы нанесли по приказу фронта, - возразил Коробков. -

А приказ есть приказ... И вообще, к этому вопросу возвращаться

теперь бессмысленно."

"Когда я направился уже к выходу, вновь заговорил Шлыков:

- Огромным злом является отрыв крупных штабов от войск. Это при-

водит к потере управления боем. Что происходит на фронте, неиз-

вестно, и решения принимаются без учета реальной обстановки...

Вы сами чувствуете, - адресовался он к Коробкову, - насколько

худо то, что штаб фронта находится где-то в районе Минска,

более чем за триста километров от передовых войск. Штабы армий,

чтобы не потерять связь с ним, тоже располагаются в глубине -

местами более чем на пятьдесят километров от линии фронта. Ко-

мандные пункты корпусов в этих же целях размещаются в двадцати -

тридцати километрах от частей первого эшелона. А куда это к чер-

ту годится!"

По-моему, этот член Военного совета дивизионный комиссар Ф. И.

Шлыков (представитель мудрой партии в войсках) начал хорошо, а

закончил плохо: выдал очередной советский миф, перешедший со

временем в постсоветский поп-хисторикский. Нынче можно к слову

напоминать про Гудериана, почти всё время торчавшего в своих на-

ступавших передовых частях (напоминальщики игнорируют, что войс-

ка Гудериана наступали довольно узким клином: за день можно было

неспешно объехать всё его "остриё").

Наблюдать действия подчинённых войск может максимум командир

полка. Если командир дивизии к нему присоединится, то сможет на-

блюдать действия максимум трети своих войск.

Размещающий близко от мест боевых действий штаб корпуса, ар-

мии, фронта...

- подвергается большему риску;

- при движении фронта вынужден чаще менять своё расположение,

то есть загружать себя переездами и создавать проблему

очередного налаживания связи;

- затрудняет применение посыльных: в дальнем тылу им переме-

щаться легче, чем в ближнем;

- подвергает большей опасности свои проводные линии связи

(они делаются короче, зато располагаются близко от фронта).


То есть подвинуть штабы к фронту -- это в лучшем случае заме-

нить одни свои проблемы на другие.

Для командующего мотаться между подчинёнными ему дивизиями и

пр. -- значит тратить время на переезды и изнурять себя этими

переездами (= снижать качество думания). Мотаются не столько для

того, чтобы добывать информацию попервичнее, экономить на писа-

нине и не страдать от плохой связи, но также чтобы...

- демонстрировать свою храбрость и гиперактивность;

- отбивать у подчинённых охоту к очковтирательству;

- налаживать личные отношения;

- соблюдать конфиденциальность.


Всё это вещи нужные, но командующий -- это одно, а его штаб --

это другое. Командующий может ездить, а штабу лучше оставаться

подолгу на месте: тогда он качественнее работает. И Гудериан в

основном не таскал за собой своего штаба, а только поддерживал с

ним радиосвязь.

В июне 1941 года штабы РККА имели слабоватое представление о

происходящем на передовой не потому, что располагались далековато

от неё, а потому что...

- была в плохом состоянии радиосвязь;

- не было налажено широкое применение мобильных разведыватель-

но-ударных групп;

- из-за господства противника в воздухе плохо шла воздушная

разведка;

- была чехарда с... перемещением штабов.


* * *


Сражение в районе сувалковского выступа. Жуков:

"23 июня был нанесен контрудар во фланг прорвавшейся группиров-

ки противника из сувалковского выступа, но успех не был достиг-

нут. И. В. Болдину не удалось сосредоточить в нужных районах все

соединения для контрудара. Причиной тому была разбросанность сое-

динений и неудовлетворительная связь."

"В течение 24 июня в районе Гродно развернулось ожесточенное

сражение.

Несмотря на превосходство в воздухе, для противника в районе

Гродно создалась сложная обстановка. Командование группы армий

'Центр' было вынуждено бросить сюда еще два армейских корпуса и

повернуть некоторые части 3-й танковой группы.

Кровопролитные бои продолжались и 25-го, но из-за отсутствия

должного материально-технического снабжения войска контрударной

группировки не смогли эффективно вести наступательное сражение.

В ходе боев они понесли значительные потери и начали отход. Тан-

кистам не удалось полностью вывести из боя материальную часть

из-за отсутствия горючего."

Войска под Гродно никуда не перебазировались, тем не менее

израсходовали свои боеприпасы и топливо всего лишь за три дня

боёв. Приходится допускать, что...

- размещение складов было очень неправильным, без расчёта на

возможные осложнения;

- транспортная обеспеченность войск была очень недостаточной.


Вина за это -- на Генштабе. Нижестоящие штабы виноваты лишь в

том, что не компенсировали недоработок Генштаба собственными ре-

шениями, не планировали своего варианта начала войны: либо опаса-

лись наказания за инициативу, либо бездумно следовали плохим

образцам.


* * *


Про оборону Минска, сражение за Минск или под Минском ничего у

"ведущих" советских мемуаристов Жукова и Василевского не говорит-

ся: чего-то им не хватило для того, чтобы представить события

как нечто более-менее управлявшееся. Бои, конечно, шли, но до-

вольно хаотичные и скоротечные.

Жуков:

"Что же происходило в эти дни на дальних подступах к Минску?

Не зная точно положения в 3, 10-й и 4-й армиях, не имея полного

представления о прорвавшихся бронетанковых группировках противни-

ка, командующий фронтом генерал армии Д. Г. Павлов часто принимал

решения, не отвечавшие обстановке.

Понеся большие потери в приграничном сражении, войска 3, 10-й и

4-й армий, мужественно отбиваясь от наседавшего противника, отхо-

дили на восток. Героически сдерживали натиск врага и четыре диви-

зии 13-й армии: 26 и 27 июня они вели бои в Минском укрепленном

районе.

По указанию Ставки Главного Командования генерал армии Д. Г.

Павлов приказал 3-й и 10-й армиям отходить на восток и занять

оборону на линии Лида-Слоним-Пинск. Но это никак не могло быть

выполнено, так как эти армии были полуокружены, истощены и с

трудом пробивались под непрерывными ударами немецкой авиации и

бронетанковых войск."

"Поздно вечером 26 июня я прилетел в Москву и прямо с аэродрома

- к И. В. Сталину. В кабинете И. В. Сталина стояли навытяжку нар-

ком С. К. Тимошенко и мой первый заместитель генерал-лейтенант Н.

Ф. Ватутин. Оба бледные, осунувшиеся, с покрасневшими от бессон-

ницы глазами. И. В. Сталин был не в лучшем состоянии."

"Обсудив положение, мы ничего лучшего не могли предложить, как

немедленно занять оборону на рубеже р. Зап. Двина-Полоцк-Витебск-

Орша-Могилев-Мозырь и для обороны использовать 13, 19, 20, 21-ю и

22-ю армии. Кроме того, следовало срочно приступить к подготовке

обороны на тыловом рубеже по линии оз. Селижарово-Смоленск-Рос-

лавль-Гомель силами 24-й и 28-й армий резерва Ставки. Помимо это-

го, мы предлагали срочно сформировать еще 2-3 армии за счет диви-

зий Московского ополчения.

Все эти предложения И. В. Сталиным были утверждены и тотчас же

оформлены соответствующими распоряжениями.

В своих предложениях мы исходили из главной задачи - создать на

путях к Москве глубоко эшелонированную оборону, измотать против-

ника и, остановив его на одном из оборонительных рубежей, органи-

зовать контрнаступление, собрав для этого необходимые силы части-

чно за счет Дальнего Востока и главным образом новых формирова-

ний."

Жуков тут не связывает надежд с укрепрайонами на старой грани-

це.

Жуков отчётливо видит Московское ополчение и даже создаёт из

него 2-3 армии, хотя войне ещё только пять дней, а в стране не

хватает винтовок Мосина (скоро это обнаружится).

Генерал Павлов при всей своей неосведомлённости наверняка был

не менее осведомлён о ситуации на Западном фронте, чем Генштаб.

Если бы Генштаб предлагал Павлову какие-то СВОИ решения, да ещё

толковые, то Павлов наверняка старался бы выполнить их. Про отказ

Павловым от выполнения решений Генштаба Жуков молчит.


"27 июня в 10 часов 05 минут мною по 'Бодо' был передан приказ

Ставки Главного Командования начальнику штаба Западного фронта

генералу В. Е. Климовских следующего содержания.

Жуков. Слушайте приказ Ставки Главного Командования.

Ваша задача:

Первое. Срочно разыскать все части, связаться с командирами и

объяснить им обстановку, положение противника и положение своих

частей, особо детально обрисовать места, куда проскочили передо-

вые мехчасти врага. Указать, где остались наши базы горючего,

боеприпасов и продфуража, чтобы с этих баз части снабдили себя

всем необходимым для боя.

Поставить частям задачу, вести ли бои или сосредоточиваться в

лесных районах, в последнем случае - по каким дорогам и в какой

группировке.

Второе. Выяснить, каким частям нужно подать горючее и боепри-

пасы самолетами, чтобы не бросать дорогостоящую технику, особен-

но тяжелые танки и тяжелую артиллерию.

Третье. Оставшиеся войска выводить в трех направлениях:

- через Докшицы и Полоцк, собирая их за Лепельским и Полоцким

УРами;

- направление Минск, собирать части за Минским УРом;

- третье направление - Глусские леса и на Бобруйск.


Четвертое. Иметь в виду, что первый механизированный эшелон

противника очень далеко оторвался от своей пехоты, в этом сейчас

слабость противника, как оторвавшегося эшелона, так и самой пе-

хоты, движущейся без танков. Если только подчиненные вам коман-

диры смогут взять в руки части, особенно танковые, можно нанести

уничтожающий удар и для разгрома первого эшелона, и для разгрома

пехоты, двигающейся без танков. Если удастся, организуйте снача-

ла мощный удар по тылу первого мехэшелона противника, движущего-

ся на Минск и Бобруйск, после чего можно с успехом повернуться

против пехоты.

Такое смелое действие принесло бы славу войскам Западного окру-

га. Особенно большой успех получится, если сумеете организовать

ночное нападение на мехчасти.

Пятое. Конницу отвести в Пинские леса и, опираясь на Пинск,

Лунинец, развернуть самые смелые и широкие нападения на тылы час-

тей и сами части противника. Отдельные мелкие группы конницы под

командованием преданных и храбрых средних командиров расставьте

на всех дорогах."

Приказ этот являет собой высокую классику отмазки, потому что у

Павлова почти НЕТ СВЯЗИ с подчинёнными войсками. Если отсутствуют

снаряды, то нет смысла решительно указывать цели или спорить о

правильности их выбора.

Складское дело в РККА явно в большом непорядке, раз командиры

не имеют информации о складах, на которых могут пополниться. И

см. *мою главу "Война складами".

Для РККА и в первую очередь для Генштаба наступил "момент исти-

ны", но некоторые делают вид, что это Павлов недоработал и недо-

рабатывает.


* * *


Оборона Минска описана у С. П. Иванова ("Штаб армейский, штаб

фронтовой", гл. 3):

"...накануне поздним вечером нарочный вручил начальнику штаба

100-й стрелковой дивизии полковнику П. И, Груздеву приказ о не-

медленном выдвижении соединения на рубеж Острошицкий Городок,

Ошмянцы. Однако комдива генерала И. Н. Руссиянова при этом на

месте не было, он находился в центральной части города, выпол-

няя одновременно обязанности начальника гарнизона Минска. Поло-

жение осложнялось также тем, что 100-я стрелковая дивизия по

приказу генерала Д. Г. Павлова была в основном выведена из Уру-

чья, своего довоенного места дислокации, и рассредоточена вдоль

западных предместий города."

То есть 100-я дивизия, основная в обороне Минска, сначала не-

множко пометалась, причём не из-за немцев.


"Правильно, что в печати ярко показываются отвага, самоотвер-

женность и поистине сверхстойкость воинов 100-й дивизии в боях за

Минск. Но надо признать, что такая ситуация создалась из-за оши-

бочного решения командования Западного фронта, принятого в пол-

день 22 июня: изъять из состава единственной дислоцированной в

самом Минске дивизии ее артиллерию. Это было сделано с целью

усилить 44-й стрелковый корпус, занимавший оборону западнее Минс-

ка."

"Дивизия приняла боевой порядок, не побоюсь этого высокого

слова, классически. На редкость быстро и сноровисто действовали

командиры всех степеней и их подчиненные. Оказалось, что именно

на этой местности части соединения раньше неоднократно проводили

учения. Бойцы знали здесь буквально каждый бугорок. Иван Никитич

Руссиянов предусмотрел все. Вскоре подошли несколько автомашин с

пустыми бутылками, которые тут же наполняли бензином, и все вои-

ны, начиная с комдива, занялись тренировкой в их метании."

"...захват Острошицкого Городка не помог неприятелю совершить

безостановочный бросок к Минску. Этот весьма заметный в той ситу-

ации успех был обусловлен беспримерной храбростью, воинской пред-

приимчивостью, прекрасной боевой выучкой руссияновцев. Сказалось

и то, что они сражались на своих учебных полях, где заблаговре-

менно были грамотно и добротно подготовлены оборонительные соору-

жения, в том числе позиции для артиллерии, пулеметные гнезда, на-

блюдательные пункты, блиндажи, окопы полного профиля с ходами со-

общения, намечены секторы обстрела и сделано многое другое."

Вот так же уместно надо было располагать и "учебные поля" дру-

гих дивизий в приграничных округах.


"Из показаний пленных выяснилось: действительно, авангарды ди-

визий генералов Функа и Штумпфа, одновременно выдвигаясь к Минску

и нащупывая слабые участки в нашей обороне, начали, как говорит-

ся, шнырять вдоль фронта и вправо, и влево. Это и вызвало мнимую

путаницу в донесениях наших разведчиков. А вот в управлении не-

мецкими войсками в таких сложных условиях, против ожиданий, за-

метных перебоев не было. Этому, как видно, способствовала надеж-

ная радиосвязь, чему нам без стеснения стоило поучиться у врага."

Призвать "поучиться у врага" -- это [дешёвый] дежурный способ

показать себя умником.

А вот "шнырять вдоль фронта и вправо, и влево" -- это был не-

мецкий способ уклонения от лобовых атак. В первые недели войны он

зачастую срабатывал блистательно.

Далее отлично окопавшуюся 100-ю дивизию, возглавлявшуюся Руссия-

новым, погнали штурмовать Острошицкий Городок.


"Ночью, когда авиация немцев бездействовала, удалось из обнару-

женного нами подземного хранилища перевезти в дивизию Руссиянова

небольшое количество боеприпасов. Это позволяло организовать ко-

роткую артподготовку перед началом контратаки..."

Обнаружить (надо думать, случайно) своё же подземное хранилище

-- это высокая классика. См. мою главу "Война складами".


"...раздался звонок телефона, связывавшего нас с 100-й стрелко-

вой дивизией. Полковник Филиппов сообщил, что у них тоже иссякли

боеприпасы и сразу же прекратилось продвижение вперед. Он бук-

вально умолял подать снаряды."

Начштаба 13-й армии Петрушевский у С. П. Иванова:

"Карта, как и другие наиболее важные из захваченных у врага

документов, находится у маршала Шапошникова, прибывшего вместе с

Ворошиловым. По словам генерала Климовских, Борис Михайлович вел

длительные переговоры с наркомом, с генералом Жуковым и, кажется,

с товарищем Сталиным. Я был принят маршалом Шапошниковым. У него,

полагаю, сложилось довольно ясное представление о масштабах наших

поражений в первую неделю войны. Он намеком дал понять, что ре-

зервы, выдвигаемые из глубины, начнут сосредоточиваться на Берези-

не и Днепре, и он будет рекомендовать перераспределение сил между

Западным и Юго-Западным направлениями, так как после анализа ха-

рактера действий противника и ознакомления с трофейными докумен-

тами стало ясно, что на нашем направлении наносится главный удар.

Здесь наступают две немецкие танковые группы, а на соседних на-

правлениях - по одной. Ранее, как видно, наиболее опасным счита-

лось Юго-Западное направление. Там было создано два фронта, и ос-

новные резервы ушли туда. Что касается генералов Павлова и Кли-

мовских, то они, конечно, не могли изучить обстановку столь глу-

боко, как Борис Михайлович. Оба подавлены, так как, очевидно, на

них возлагается ответственность за случившееся."

Приходится сильно подозревать, что Шапошников подставил Павлова

под удар Сталина вместо себя.

Упоминаемая карта, захваченная нашими фронтовыми разведчиками

(разведбатальон майора Я. В. Чумакова), случайно встретившими 25

июня под Раковом и разгромившими немецкий штаб, была очень важ-

ной:

"На ней было показано оперативное построение всей немецкой

группы армий 'Центр'. Особенно четко выделялись направления уда-

ров 2-й и 3-й танковых групп, рубежи выхода их передовых частей

по срокам. Впервые я видел вражеский оперативный документ такого

значения и оценил его как профессионал: выполнен он был со скру-

пулезной четкостью и логичностью, хотя в наглядности уступал на-

шим подобным документам. Но, конечно, отнюдь не это стало главным

впечатлением. Перед нами лежал графический план первой наступа-

тельной операции группы армий фельдмаршала фон Бока. Мы с Порфи-

рием Сергеевичем буквально впились в него глазами. Ведь он позво-

лял оценить громадные силы врага, наступавшие в полосе нашего

фронта, давал возможность в полном объеме понять не только сущ-

ность, но и драматизм оперативно-стратегической ситуации на За-

падном стратегическом направлении, осмыслить коварные и небезос-

новательные расчеты Гитлера."

Вот, даже план немецкого наступления получили на руки, пусть и

на 4-й день войны. Но 100-я дивизия продолжала гробиться под Ост-

рошицким Городком.


"...если контратака руссияновцев на первом этапе и принесла

определенные положительные результаты, подняв моральный дух всей

13-й армии, то в целом она закончилась безуспешно при потере од-

ного из наиболее боеспособных полков. Коротко посоветовавшись с

нами, генерал Филатов приказал Руссиянову отвести два оставшихся

полка на прежний рубеж Караси, Усборье."

Про подъём боевого духа всей 13-й армии Иванов наверняка [вер-

ноподданически загнул] преувеличил: армия сражалась, и ей было не

до чтения армейских газет и не до слушания политинформаций. Да и

Остршицкий Городок ведь не был освобождён.


"Как уже указывалось, долговременные сооружения Минского укреп-

района использовать мы не имели возможности."

Вместо того, чтобы позволять немцам разбиваться о нашу оборону,

разбились сами о немецкую.


"Напрашивалось решение об отводе обоих корпусов на новый рубеж

восточнее Минска, иначе вместе с городом была бы потеряна еще од-

на армия, получившая боевую закалку. По телеграфу у Военного со-

вета фронта было запрошено разрешение на отход. На это поступил

следующий ответ: '13-й армии Наркомом и Военным советом Западного

фронта подтверждено, что Минский укрепленный район должен быть во

что бы то ни стало удержан, хотя бы пришлось драться в окружении.

Но этого случиться не должно, так как части 3-й армии собираются

в районе Столбцы и будут выведены в район Минска, Ратомка. 6-й

мехкорпус выводится через Столбцы, Пуховичи для последующего уда-

ра по тылам врага.'

Командарм вынужден был заявить, что приказание невыполнимо.

Вслед за этим на телеграфной ленте мы прочитали: 'Посылаем деле-

гата связи с письменным текстом данной директивы'. И действитель-

но, фронтовой посланец позднее, уже на новое место дислокации

штаба, доставил этот документ за подписью генерала Климовских."

Заметим, что в это время в штабе Западного фронта уже присутст-

вовали Шапошников и Ворошилов, так что Климовских наверняка вы-

полнял ИХ указания.

Дальше и вовсе случился кровавый анекдот: в 13-ю армию прислали

из штаба Западного фронта категорическое "указание" идти на...

Раков -- "с целью уничтожить раковскую группировку врага". "Ука-

зание подписано генерал-лейтенантом Г. К. Маландиным."


"...вот наконец в трубке раздался голос Маландина. Сразу же вы-

яснилось, что фронтовое командование обновлено: Д. Г. Павлова

сменил генерал-лейтенант А. И. Еременко, прибывший с Дальнего

Востока, а В. Е. Климовских -- он, Герман Капитонович. Далее но-

вый начальник штаба фронта, заслушав лаконичный, но исчерпывающий

доклад командарма, пояснил:

- Я вынужден был подписать бумагу, текст которой вам передан, по

настоянию товарища Ворошилова. Она была составлена еще до нашего

с генералом Еременко прибытия. В настоящий момент Климент Ефремо-

вич более не настаивает на выполнении данного ранее распоряжения.

Затем Г. К. Маландин разъяснил, что, по имеющимся надежным до-

несениям, войска Гудериана приближаются к городам Борисов и Бере-

зино."

Смотрим на карте, где Борисов, а где Раков.

Думаю, Павлову и Климовских перед расстрелом было очень обидно,

что виноватыми в бардаке назначили именно их.

Минск сдали 28-го июля, если что. На 6-й день войны.


* * *


Жуков:

"Ворвавшись в Минск, вражеские войска начали зверски уничтожать

жителей города, предавая огню и разрушениям культурные ценности и

памятники старины."

Неправда. Даже на евреев сразу не набросились, а переселили их

в гетто. Уцелели, среди прочего, Дом правительства, Дом офицеров,

Драматический театр (бывшая хоральная синагога), Пищаловский тю-

ремный замок, так называемые дома комсостава (может, не все, но

некоторые стоят до сих пор), все не взорванные большевиками церк-

ви и костёлы. Вскоре даже заработали трамвай и театр.

Есть мнение, что Минск пострадал в основном от бомбёжек при его

освобождении Красной Армией.


"30 июня мне в Генштаб позвонил И. В. Сталин и приказал вызвать

командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова.

На следующий день генерал Д. Г. Павлов прибыл. Я его едва узнал,

так изменился он за восемь дней войны. В тот же день он был отст-

ранен от командования фронтом и вскоре предан суду. Вместе с ним

по предложению Военного совета Западного фронта судили начштаба

генерала Климовских, начальника войск связи генерала Григорьева,

командующего артиллерией генерала Клич и других генералов штаба

фронта."

Военный совет Западного фронта -- малодушные, вытолкнувшие "ви-

новатых" в первый ряд, чтобы не попасть под горячую руку самим.

Сталин жаждал расправ, ему выдали фигуры для расправ, чтобы он

немного удовлетворился. Если бы он никого не расстрелял за катас-

трофу первых дней войны, соратники бы его не поняли. Но если ра-

диостанций у РККА не хватало, то откуда генералу Григорьеву было

их брать? Приобретать за рубежом в частном порядке? Привлекать к

работе радиолюбителей?


* * *


Сражения на подходе к Ленинграду. Жуков:

"Чтобы прикрыть псковско-ленинградское направление, Ставка Гла-

вного Командования приказала командиру 21-го мехкорпуса генералу

Д. Д. Лелюшенко выдвинуться из района Опочка-Идрица в район Дау-

гавпилса и не допустить форсирования противником Западной Двины.

Но эта задача была совершенно невыполнима, так как противник

уже 26 июня крупными силами форсировал Западную Двину и захватил

Даугавпилс."

Выдвигаться к Даугавпилсу из района Опочка-Идрица надо было ещё

до войны.

И Ставка не могла отдать такой приказ без ведома Генштаба, по-

тому что не вела какого-то своего отдельного учёта воинских час-

тей и потому что Жуков был и начальником Генштаба, и членом Став-

ки.


"Из-за опоздания выхода наших резервов на реку Великую против-

ник с ходу захватил город Псков, ..."

"Таким образом, за первые 18 дней войны Северо-Западный фронт

потерял Литву, Латвию и часть территории РСФСР, вследствие чего

создалась угроза выхода противника через Лугу к Ленинграду, под-

ступы к которому были еще недостаточно укреплены и слабо прикры-

ты войсками."

Опять же вывод резервов на реку Великую следовало произвести

ещё до нападения немцев. Аргументация: а вдруг они нападут?! Ре-

ка Великая -- это далеко от границы, немцы наверняка не испуга-

лись бы.


* * *


Сражение на Березине. Жуков:

"На реке Березине наши войска упорно дрались в районе города

Борисова, где с особым мужеством сражалось Борисовское танковое

училище, руководимое корпусным комиссаром И. З. Сусайковым. К

этому времени туда подошла 1-я Московская мотострелковая диви-

зия под командованием генерал-майора Я. Г. Крейзера. Дивизия

была укомплектована по штатам военного времени, хорошо подготов-

лена и имела на вооружении танки Т-34. Генералу Я. Г. Крейзеру,

подчинившему себе Борисовское танковое училище, удалось задер-

жать усиленную 18-ю танковую дивизию противника более чем на

двое суток. Это тогда имело важное значение."

Имея свежую дивизию, вооружённую "легендарными" танками Т-34,

всего лишь на двое суток задержать (а не разбить вдребезги!)

танковую дивизию противника, -- тут есть над чем недоумевать.

По моим наивным прикидкам, одной хорошо обеспечиваемой дивизии

с танками Т-34 было достаточно, чтобы обезвредить надолго или

насовсем весь немецкий танковый клин. Наверное, снова сказалась

слабость радиосвязи и соответственно мобильной полевой развед-

ки плюс господство немцев в воздухе.

Что было после. С. П. Иванов:

"Командарм понимал, что если не удалось остановить противника

на Березине, то тем меньше надежды сделать это на малых реках.

Было принято решение перейти к тактике подвижной обороны. Армейс-

кий штаб разработал план ее осуществления, выбрав на местности

промежуточные рубежи отхода. Ночью, когда гитлеровцы делали паузу

в наступлении, наши части незаметно отрывались от них на 10-12

километров и переходили к обороне на очередном выгодном рубеже.

С утра противник предпринимал наступление в развернутых боевых

порядках, но бил по пустому месту и только к полудню подходил к

новому рубежу обороны дивизии."

Перешли к этой тактике, когда не осталось войск не только для

атак, но даже для сколько-нибудь длительной обороны. И перешли не

все и не надолго: 6-8 июля случился эпический разгром при попытке

контрнаступления под Сенно.

Иванов:

"Еще от Еременко под Борисовом мы узнали, что в командование

фронтом вступает С. К. Тимошенко. Нам предстояла встреча с Нар-

комом обороны. А. И. Еременко и С. М. Буденный становились его

заместителями по Западному фронту."

Полагаю, что Будённого добавили в руководство Западным фронтом

из-за раздутости наисветлейшего образа этого "легендарного" мар-

шала. Бойцы, зная, что сам Будённый с ними, должны были драться

решительнее. Тимошенко же котировался как самый-самый полководец

-- даже лучший, чем Жуков.


* * *


Бои под Могилёвом были переоформлены в сражение за Могилёв

уже во времена постсоветской Беларуси.

Отдельного сражения за Бобруйск не выделяли: не натягива-

лось.


* * *


Сражения под Гомелем. Сандалов (гл. 9):

"Прежде чем продолжать наступление на Москву, немецкое коман-

дование решило разгромить гомельскую группировку наших войск. 8

августа войска правого крыла его центральной группировки в со-

ставе 2-й полевой и 2-й танковой армий общей численностью до 25

дивизий нанесли удары на Гомель и Унечу.

И как раз с началом тяжелых оборонительных боев на этих направ-

лениях командующий фронтом генерал Кузнецов неожиданно был вызван

в Москву и получил назначение в Крым. А в командование Централь-

ным фронтом вступил генерал-лейтенант М. Г. Ефремов, популярный в

те годы военный деятель и очень милый человек."

"...воздушные налеты противника все усиливались. Каждую ночь

вражеские бомбардировщики по нескольку раз появлялись над Гоме-

лем. Немцы знали, где размещается штаб фронта, и бомбили нас осо-

бенно усердно. За короткий срок фронтовое управление понесло зна-

чительные потери."

"Кузнецов несколько раз просил Шапошникова разрешить нам пере-

меститься вперед, ближе к войскам, - доложил я. - Однако из-за

того, что Генеральный штаб и все Центральные управления имеют с

этими хоромами устойчивую телеграфную и даже телефонную связь,

нам запретили уходить из Гомеля."

"Почти до конца августа войска Центрального фронта под командо-

ванием генерала Ефремова сдерживали натиск превосходящих сил про-

тивника. Отходя от рубежа к рубежу, они до конца выполнили свой

долг, не дав врагу возможности прорваться во фланг и тыл соседнего

Юго-Западного фронта."

На пути от Бреста до Гомеля хватает рек и речек, текущих при-

близительно с севера на юг. Любая из них являла собой более или

менее удобный рубеж для обороны, но таковым в основном не оказы-

валась, потому что немцы заблаговременно принимали меры к тому,

чтобы преодолеть эти рубежи до того, как Красная Армия успеет на

них закрепиться. Для этого немцы при необходимости даже выбрасы-

вали воздушный десант. И немцы сохраняли высокую мобильность сво-

их передовых сил, потому что не жгли своих грузовиков, слегка

сломавшихся или оставшихся без топлива. Армии же Западного фронта

ко времени обороны днепровско-двинского рубежа уже лишились боль-

шей части своих грузовиков, тягачей и танков, поэтому не могли

быстро реагировать на немецкие прорывы, своевременно ликвидиро-

вать плацдармы на восточных берегах рек и речек.

Можно было усилить резервными мобильными группами войска, защи-

щавшие днепровско-двинский рубеж, но в РККА решили не распылять

двух свежих танковых корпусов, а дать великий встречный танковый

бой в междуречье Западной Двины и Днепра. Использовать, так ска-

зать, ударную силу танковых корпусов. Подвела упёртость в концеп-

цию этих самых корпусов. Если бы часть танковых сил этих корпусов

применялась побатальонно в качестве мобильных резервов при оборо-

не днепровско-двинского рубежа, то, может, и рубеж бы был удер-

жан, и корпуса не подавились бы под Сенно из-за слишком большой

[нагнанности] концентрации войск.

Насколько был автономным батальон в танковом полку РККА? А вот

не знаю. Думаю, он был недостаточно автономным, чтобы применяться

в качестве мобильной ударной группы для ликвидации всяких проры-

вов или для рейдов по тылам противника. В такой группе должны

быть и мотопехота, и мобильная артиллерия, и мобильная мастерс-

кая, и склад на колёсах, и мини-госпиталь (тоже мобильный).

Если бы силы батальонной мобильной ударной группы не хватало для

ликвидации какого-нибудь прорыва -- это не катастрофа для неё: на

устранение прорыва можно было посылать не одну такую группу, а не-

сколько, а если их не было -- переходить к засадной, а то и рейдо-

вой тактике. И уж точно не ложиться костями "у незнакомого посёлка

на безымянной высоте".

По-моему, следовало действовать так: создавать танковые корпуса

себе на здоровье, если так уж сильно хотелось попробовать, только

они должны были частично или полностью состоять из слаженных авто-

номных мобильных групп, имеющих хорошую радиосвязь.


* * *


Бои в районе Бердичева и Житомира. Жуков:

"Захват Бердичева и Житомира, а также продолжающееся наступле-

ние румыно-немецких войск на могилев-подольском направлении уси-

ливали угрозу окружения 12, 26-й и 6-й армий Юго-Западного фрон-

та. Эти армии, отбиваясь от наседавшего противника, медленно от-

ходили на восток.

Тогда для ликвидации реальной опасности окружения командование

Юго-Западного фронта 9 июля организовало контрудар на Бердичев. К

контрудару были привлечены 15, 4-й и 16-й механизированные корпу-

са. С севера в районе Житомира продолжала свои контратаки 5-я

армия.

В тот же момент Юго-Западный фронт нанес сильный контрудар во

фланг 1-й танковой группе противника со стороны Коростенского

укрепленного района.

Бои в районе Бердичев-Житомир, начавшиеся 9 июля, продолжались

до 16 июля. Неся большие потери и опасаясь удара с севера во

фланг своей главной группировки, командование группы немецких

армий "Юг" приостановило свое наступление в районе Житомира.

Это обстоятельство позволило командованию Юго-Западного фронта

вывести наконец из-под угрозы окружения основные силы 6-й и 12-й

армий и значительно укрепить оборону Киева."

Согласно Хрущёву, выводу из окружения (а не из-под его угрозы)

6-й и 12-й армий не немцы мешали, а Жуков.

К окружению немцами левого крыла Юго-Западного фронта. Хрущёв:

"Стало видно, что немцы рвутся клином на юг, на Киев, оставляя

нашу Карпатскую группировку за собой и не ведя против нее боев.

Там стояла 6-я армия, а Карпаты занимала, кажется, 12-я армия.

Нависала угроза (уже виден был замысел) окружения врагом этих

войск."

"Было явное игнорирование нашего левого фланга со стороны нем-

цев. Но они надеялись после вклинения танковыми войсками повер-

нуть направо, окружить наши войска и уничтожить эти две армии.

Поэтому мы с командующим решили вывести 6-ю армию, штаб которой

находился во Львове, а сама она располагалась на границе, север-

нее Перемышля. Ее войска стали отходить. Не помню, на сколько ки-

лометров они отошли, но противник их даже не преследовал. И вдруг

мы получаем резкое указание из Москвы - нахлобучку за то, что от-

вели войска. Поступил приказ - вернуть войска, чтобы они заняли

линию границы, как занимали ее раньше. Мы ответили: "Зачем же ее

защищать? Ведь не ведется военных действий против этих двух ар-

мий. Противник сосредоточил главные силы на направлении Броды,

уже виден его замысел. Он может окружить наши войска, и они потом

не смогут выйти из-под флангового удара". Но нам приказали вер-

нуть армии, и мы это сделали."

"...когда Жукова освобождали от должности в 1957 г., а я высту-

пал с критикой его деятельности, то вернулся к этому моменту пер-

вых дней войны, к запрещению отвести армии из района Перемышля и

Львова. В результате 6-я армия погибла потом в окружении, как по-

гибла и 12-я армия. Я сказал: 'Вот такой способный военачальник,

как Жуков, а тоже совершил ошибку'. Он ответил: 'Это не моя ини-

циатива, это было указание Сталина'. Сейчас я не могу вступить с

ним в спор, было ли это указание Сталина. Возможно, конечно, что

так и было, но на основе доклада Жукова, потому что Жуков только

что прибыл в Москву с нашего фронта и, думаю, был в этом вопросе

главным советчиком."

"...я не знаю конкретного инициатора того приказа и, следова-

тельно, реального виновника гибели этих двух армий, попавших за-

тем в окружение.

Можете ли вы представить себе то тяжелое для нас время, когда

Гитлер двинул против нас полнокровные высокомеханизированные сое-

динения, а мы лишились такой солидной силы, как две армии, 6-я и

12-я? Они потом отступали, немцы на них наседали и в конце концов

в районе Умани окружили их. Обе они со штабами и командующими по-

пали в плен. Если бы 6-ю армию мы могли раньше использовать, то

могли бы взять часть ее дивизий, чтобы организовать удар во фланг

врагу в районе Броды. Неизвестно, что произошло бы. Если бы даже

мы не задержали его полностью и не разбили эту группировку, то во

всяком случае мы бы значительно ее обескровили и задержали на ка-

кое-то время. Сложилась бы совершенно другая обстановка на нашем

направлении."

"Когда отошли мы к Киеву, то немцы сожрали остатки наших войск.

Мы потеряли артиллерию и танки, у нас не было пулеметов. Основные

наши силы - два механизированных корпуса - были разбиты, главным

образом с воздуха. Немцы летали безнаказанно, и у нас не было ни-

чего, чем можно было бы защищаться."

"Вмешательство Генерального штаба получилось таким же, как у

бравого солдата Швейка: все было хорошо, пока не вмешался гене-

ральный штаб. Вот так и погибли наши войска."

Обычное дело: начальство, частью чтобы защититься перед СВОИМ

начальством, часто дёргает, требует промежуточных отчётов, пыта-

ется навязать ненужную помощь, которая будет скорее помехой. И

хорошо ещё, если оно не начинает давать указания в вещах, которых

не понимает. Короче, оно МЕШАЕТ РАБОТАТЬ.


* * *


Бои за Таллинн. Жуков:

"Конец июля и почти весь август продолжалась борьба за Таллин и

главную морскую базу флота. В конце августа вследствие истощения

наших сил и усиления вражеских войск Ставка Главного Командования

приняла решение вывести корабли флота из морской базы в Кронштадт

и в Ленинградскую гавань, а Таллин оставить."


* * *

Жуков:

"Прошло почти три недели с тех пор, как фашистская Германия по-

прав договор о ненападении, вторглась своими вооруженными силами

в пределы нашей страны. Уже за это время гитлеровские войска по-

теряли около 100 тысяч человек, свыше тысячи самолетов и около

половины танков, участвовавших в наступлении.

За это время мы понесли большие потери. 28 дивизии, оказавшись

в окружении, не смогли выйти из него. Значительное количество

личного состава этих дивизий было пленено, сохранившие свободу

перешли к партизанским методам войны. Почти 70 дивизий понесли

серьезные потери и нуждались в пополнении. Особенно в тяжелом

положении оказалась наша авиация."


"Железнодорожные перевозки наших войск по ряду причин осуществ-

лялись с перебоями. Прибывающие войска зачастую вводились в дело

без полного сосредоточения, что отрицательно сказывалось на поли-

тико-моральном состоянии частей и их боевой устойчивости."

Надо было выгружать и сосредоточивать войска подальше от грани-

цы, на удобных рубежах. Там, где можно было относительно спокойно

сосредоточиться и окопаться.


"Слабость наша состояла еще и в том, что из-за отсутствия быст-

роходных и вездеходных тягачей войска не имели возможности широко

маневрировать артиллерией, чтобы в нужный момент оказать помощь в

отражении танковых атак противника."

Следовало производить такие тягачи вместо танков. Вместо одного

танка получались бы 2-3 артиллерийскх тягача для 76 мм орудий. И

при наличии тягачей было бы хоть на чём доставлять для танков

боеприпасы и топливо.

Первопричинная слабость составляла не в отсутствии тягачей, а

в увлечённости наращиванием количества необеспеченных танков.


* * *


"В то время, когда противник вел наступление к востоку от Днеп-

ра, части 21-й армии (командующий генерал Ф.И. Кузнецов) форсиро-

вали 13 июля Днепр, освободили Рогачев и Жлобин и с боями двину-

лись в северо-западном направлении на Бобруйск. Главный удар осу-

ществлял 63-й стрелковый корпус, которым командовал генерал Л. Г.

Петровский. Через несколько дней он погиб смертью героя. Я хорошо

знал Л. Г. Петровского как одного из талантливейших и образован-

ных военачальников и, если бы не преждевременная гибель, думаю,

что он стал бы командиром крупного масштаба.

Этим контрударом войска 21-й армии сковали восемь немецких ди-

визий. В то время это имело очень большое значение."

Подобные эпизоды показывают, что успехи Гитлера летом 1941 года

были не результатом заведомого перевеса в силах, а в значительной

части следствием случайностей, точных действий немецкого командо-

вания и выжимания максимума из скромных возможностей. А ещё след-

ствием грубых промахов советской стороны. Пара-тройка зёрнышек

риса на советскую чашу весов в нужное время и в нужном месте -- и

немецкое наступление закончилось бы если не на линии старых

укрепрайонов, так на линии Западная Двина - Днепр.


* * *


Сражение под Сенно 6-8 июня. Точнее, жуткий разгром наших нем-

цами. Цитатами из мемуаров советских военачальников описать его,

извините, не получается: Жуковы с Василевскими о тех событиях

скромно умолчали.

У "серьёзных историков" этот разгром фигурирует как "Лепельский

контрудар" -- часть "Витебского сражения", которое, в свою оче-

редь, входит в "Белорусскую стратегическую оборонительную опера-

цию".

У Гальдера в записях за 9 июля 1941 года:

"Группа армий 'Центр': Продолжается планомерное подтягивание

сил 2-й танковой группы к Днепру. На северном фланге 2-й танковой

группы противник предпринял ряд сильных контратак с направления

Орши против 17-й танковой дивизии. Эти контратаки удалось отбить.

Наши потери в танках незначительны, однако людские потери доволь-

но велики. Контратаки сковали 17-ю танковую дивизию и задержали

ее прибытие на направление главного удара танковой группы Гудери-

состава 3-й танковой группы.

Передовые отряды 2-й армии подошли ко 2-й танковой группе.

Главные силы армии следуют за ними в полном порядке. 3-я танковая

группа энергично наступает, севернее Западной Двины на Витебск.

Бой идут уже в 7 км западнее Витебска. Противник всеми средствами

(по железной дорого [106] и на автомашинах) перебрасывает войска

от Смоленска в район Витебска.

9-я армия быстро и успешно подтягивается за танковой группой

Гота."

У С. П. Иванова, о том же:

"- Кроме этого,- продолжал Г. К. Маландин,- мы имеем два сильных

танковых корпуса: 5-й и 7-й, которые наносят сейчас контрудар в

районе Сенно и Лепеля.

- Как видите, - прервал своего начальника штаба маршал Тимошенко,

- воссоздан сплошной фронт. Сил у нас теперь немало, и врагу не

поздоровится, если будем действовать смело и напористо.

- Действительно, сил немало,- отозвался раздумчиво генерал Фила-

тов, - но без авиации и зенитных средств им будет крайне трудно

выполнить задачу. Да и бросить в наступление два танковых корпуса

без авиационного прикрытия и поддержки в нынешней ситуации, по-

моему, опрометчиво. Они под ударами вражеских ВВС, скорее всего,

застрянут в межозерных дефиле и болотах под Лепелем."

Надо было бросить в наступление ОДИН танковый корпус. А второй

держать на подходе, в качестве несколько рассредоточенного и хо-

рошо замаскированного резерва (это для защиты от авиации). Но на

бумаге была возможность устремить вперёд сразу два корпуса и раз-

бить немцев быстро и наголову.

Как правило, войск не хватает, а то даже ОЧЕНЬ не хватает. Пол-

ководцы стонут с обеих сторон фронта. Битва под Сенно -- редчай-

ший случай, когда войск было слишком много -- правда, только со

стороны РККА.


* * *


Смоленское сражение. Жуков:

"И. В. Сталин не разрешил Совинформбюро до особого его распоря-

жения оповестить страну о сдаче Смоленска и потребовал вернуть

город любой ценой. Это требование Верховного в сложившейся обста-

новке не могло быть выполнено, так как войска, дравшиеся под Смо-

ленском, были окружены и вели бои в неравных условиях.

Вернуть Смоленск нам так и не удалось. О сдаче города было объ-

явлено только тогда, когда нашим войскам удалось выйти из окруже-

ния и соединиться с главными силами фронта. Это было, если мне не

изменяет память, в первой половине августа 1941 года."

"Смоленское сражение занимает важное место в операциях лета

1941 года. Хотя разгромить противника, как это планировала Став-

ка, не удалось, но его ударные группировки были сильно измотаны и

ослаблены. По признанию немецких генералов, в Смоленском сражении

гитлеровцы потеряли 250 тысяч солдат и офицеров."

"Смоленское сражение длилось почти месяц."

В Википедии оно длилось уже 62 дня (см. статью "Смоленское сра-

жение")

Я думаю, потом это сражение пропагандистски растянули во време-

ни, но мне лень тратить силы на доказывание этого или на развеи-

вание своего подозрения. Границы событий зачастую более или ме-

нее условны, так почему не располагать эти границы так, как тебе

удобнее? Возможно, там на месяц растянулось добивание наших окру-

жённых частей: события можно не только по-разному отграничивать

от прочего, но и по-разному называть, акцентируя ту или иную их

сторону.


* * *


Сражение под Дубно и Бродами 24-29 июня 1941 г. Баграмян (стр.

129):

"Так завязалось крупнейшее танковое сражение первого периода

войны, разгоревшееся в конце июня в треугольнике Владимир-Волынс-

кий, Радзехув, Дубно и заставившее противника на Юго-Западном

стратегическом направлении топтаться на месте целую неделю. В

это сражение постепенно было втянуто с обеих сторон свыше полу-

тора тысяч танков.

Западногерманские историки, рассказывая ныне о тех днях, до

небес превозносят боевое мастерство фашистских войск и искусство

немецкого командования, которому приписывают достижение победы

над якобы превосходящими танковыми силами русских. Эти рассужде-

ния рассчитаны на простаков. Читатель смог уже убедиться, в ка-

ких невыгодных условиях оказались наши части с первых же дней

войны и какими огромными преимуществами обладал агрессор. Его

войска находились не только в более выгодной группировке, но и

обладали на направлении главного удара значительным численным

превосходством, особенно в танках."

В отличие от сражения под Сенно 6-8 июля 1941 года, под Дубно

Красная Армия была разбита не совсем быстро и легко, поэтому

о геройском задерживании вражеских полчищ под Дубно советским

мемуаристам рассказывать было МОЖНО.

Хрущёв:

"...в направлении Киева все-таки немцы сосредоточили много

войск. Основное, что инициатива была у них. На этом направлении

мы получили резервную армию. Командовал ею Конев."

"Прибыл Конев в КОВО, его армия разгрузилась, мы были очень

обрадованы, что получили резерв. Эту армию мы сейчас же нацелили

в направлении на Броды. Но, как только его армия вошла в сопри-

косновение с противником, последовал звонок от Сталина: 'Немед-

ленно погрузить армию Конева и содействовать скорейшей отправке -

этих эшелонов в распоряжение Москвы'. Тут я стал упрашивать оста-

вить армию Конева нам - у нас было тяжелое положение - и сказал:

"Если армия Конева останется, то у нас есть уверенность, что мы

стабилизируем положение на направлении Броды и тем самым заставим

противника перейти к обороне. А может быть, нам удастся его и

разбить". Да, мы думали тогда вскоре разбить немцев. Это было не

просто желание, мы верили в это, хотя соотношение сил на нашем

участке было бы и при наличии армии Конева, видимо, все-таки в п

ользу противника. Сталин выслушал меня и ответил: 'Хорошо, остав-

ляем резервную армию, но оставляем именно для нанесения удара'. А

спустя некоторое время - опять звонок от Сталина: 'Немедленно по-

грузите армию Конева'. Она уже вела боевую операцию, но дан при-

каз, и она убыла. Мы, таким образом, остались с тем, что имели у

себя к началу войны."

Получается, в первые дни войны армия Конева перемещалась, вы-

гружалась из эшелонов, загружалась в эшелоны, но только не воева-

ла.

Жуков:

"Чтобы продолжить наступление на киевском направлении, немецко-

му командованию потребовалось перебросить из стратегических ре-

зервов значительную группу войск и сотни танков с экипажами на

пополнение частей фон Клейста.

Если бы в войсках Юго-Западного фронта была лучше организована

сухопутная и воздушная разведка, более тщательно отработано взаи-

модействие и управление войсками, результат контрудара был бы еще

значительнее."

Вопрос: а как можно было всё это "лучше организовать" в почти

отсутствие радиосвязи, причём в ситуации, когда у противника ра-

диосвязь, наоборот, имелась достаточная?


"Нашим войскам не удалось полностью разгромить противника и

приостановить его наступление, но главное было сделано: вражеская

ударная группировка, рвавшаяся к столице Украины, была задержана

в районе Броды-Дубно и обессилена."

"Наша историческая литература как-то лишь в общих чертах каса-

ется этого величайшего приграничного сражения начального периода

войны с фашистской Германией. Следовало бы детально разобрать

оперативную целесообразность применения здесь контрудара механи-

зированных корпусов по прорвавшейся главной группировке врага и

организацию самого контрудара. Ведь в результате именно этих дей-

ствий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский

план стремительного прорыва к Киеву. Противник понес тяжелые по-

тери и убедился в стойкости советских воинов, готовых драться до

последней капли крови."

Таки да, проигранная битва может в конечном счёте быть настоль-

ко полезной, что оказываться как бы выигранной. Это, между про-

чим, к наивному российскому мифу о великом Суворове, который яко-

бы не проиграл ни одного сражения.

Но есть мнение, что практически-победа РККА под Бродами была

пирровой: потеряли неадекватно много танков, причём в основном на

маршах -- из-за поломок и из-за нехватки топлива.

Правильнее, может, было по-немецки зарывать танки в землю на

каких-то основательных оборонительных рубежах. Тогда бы поломки

и нехватка топлива имели меньшее значение.


* * *


К обороне Киевского укрепрайона. Хрущёв:

"Сейчас не могу сказать, какой тогда был день войны. Войск у

нас фактически не имелось, фронт был прорван. Противник вырвался

вперед подвижными войсками, а наши войска остались далеко в его

тылу и там вели бои. Противник подошел вплотную к Киеву, вышел

на Ирпень. Река Ирпень - небольшая, но заболоченная. Перед этой

рекой еще в 1928 - 1930 гг. был сооружен Киевский укрепленный

район. Там имелись железобетонные доты с артиллерией, но я уже

говорил, что они были разрушены по предложению Мехлиса. Сталин

приказал разоружить их с тем, чтобы наше командование не огляды-

валось назад, а устремило свои взоры на укрепление новой границы,

которую мы получили в результате разгрома немцами Польского го-

сударства. А теперь, когда нам так был бы нужен этот укрепленный

район, он разоружен. Железобетонные сооружения сохранились, но

оружия в них не было: ни артиллерии, ни пулеметов и не было

войск."

"А немцы расположились на западном берегу реки Ирпень. Никаких

попыток перейти Ирпень они не предпринимали. Мост там был такой

паршивенький, деревянный. Мы его взорвали, конечно. Думаю, что

немцы прорвались все же небольшими передовыми танковыми частями,

но пехоты у них не имелось, и форсировать эту преграду (я бы ска-

зал, не реку, а болото) они не стали. Отложили на более позднее

время."

Короче, героическая оборона под Киевом долго держалась потому,

что противник там не рвался атаковать: рассчитывал достичь своих

целей менее затратным способом.

Ясное дело, что какие-то действия под Киевом немцами всё же ве-

лись, и относительно малочисленным и плохо вооружённым защитникам

Киева мало не показалось. Попрекать их второстепенностью их учас-

тка у немцев -- это неправильно. Пропагандистские значение оборо-

ны Киева было весомым.


10. Про Ленинградскую блокаду.


Есть такой очень специфический писатель -- Андрей Купцов. Ска-

жем так, пострадавший здоровьем в борьбе за истину. У него имеет-

ся множество всяких сногосшибательных исторических гипотез, при-

чём не совсем уж лишённых обоснований. И этот Купцов не ленился

сиживать в лучших московских библиотеках. И главное -- он пол-

ностью честен: заблуждается -- очень может быть; но не врёт.

Я верю в гениев и пророков. Не так, чтобы на 100%, но процентов

на 20 -- наверное, да. К ним надо прислушиваться, особенно если

это босяки типа Купцова: явно не имитаторы, стремящиеся поживить-

ся. Мало ли что. Среди прочего, они в состоянии давать тебе ка-

кие-то наводки, раскрепощать твоё воображение. Во всяком случае

уже одним своим подвижничеством они заслуживают уважения поболее,

чем хорошо устроившиеся исполнители литературных заказов. В иных

делах и попытки похвальны. По-моему, уж лучше быть юродивым, чем

подлецом.

Меня особенно раздражают репутации типа "СЕРЬЁЗНЫЙ историк".

Это такой унылый очкастый чел, который всенепременно роется в ар-

хивах, откапывает там какой-нибудь особенный документ и потом но-

сится с ним, как будто обнаружил [писаную торбу] неоспоримый факт.

Обстоятельств появления этого документа "серьёзный историк" знать

обычно не может, когдатошнее отношение к этому документу он, как

правило, не в состоянии выяснить тоже, но всё равно он начинает

сооружать на основании этого документа какие-то развесистые ин-

теллектуальные конструкции, демонстрируя свою чудовищную методо-

логическую примитивность и свой убогий схематизм. Или только при-

кидываясь примитивом и схематиком -- если это удобно для пропиха

какой-то пропагандистски востребованной [хрени] версии недопости-

жимых для нас событий.

Я не против рытья в архивах, я не против рассмотрения РАЗНЫХ

версий нашего трудного и загадочного прошлого, но у меня случает-

ся приступ методологической неприязни, когда какой-нибудь [интел-

лектуальный оборвыш] образованец заявляет с дурачьим высокомерием

(умникам подобное не дано от природы), что такая-то версия -- са-

ма собой разумеющаяся, потому что её произвёл "серьёзный исто-

рик", а такая-то -- заведомая чепуха, потому что её высказал [от-

меченный богами] полусумасшедший подвижник-самоучка [вроде Купцо-

ва], которого не приняли бы ни в одну солидную псевдонаучную шай-

ку, или универсальный интеллектуалище [вроде меня], способный

концептуально [накрыть] разогнать такую шайку на раз-два одним

медным тазиком.

Серьёзные они, надо же! Зато я хохотун. Можно было бы совсем не

обращать внимания на их пыжение, если бы человечки из этой "серь-

ёзной" категории не устраивали нам иногда -- со всей своей серь-

ёзностью -- катастроф типа той, какая разразилась по их милости

22.06.1941. Купцов, правда, тоже был из серьёзных, но в другом

смысле: не из ухохотчиков. Слишком принимал к сердцу глупость

массовых человечков, переживал за общество.

Кто дурно говорит о людях типа Купцова, тот по сути выступает

против радикального креатива, против свободы мысли, против шанса

человечества на развитие и выживание. Быть ещё хуже, наверное,

уже невозможно.

По-моему, действительно умный, честный и пытливый человек всту-

пится за Купцова уже хотя бы из солидарности, потому что псевдо-

научники, потренировавшись сегодня на Купцове, могут завтра пере-

ключиться на этого человека.

Даже когда Купцовы сильно ошибаются, они ошибаются не так, как

образовань, "серьёзные историки" и т. п.: ошибки Купцовых бывают

величественными и прекрасными, как взлетающие останки минёров,

расчищавших путь войскам.

Кстати, о взлетающих останках. Не затем мучились и погибали на

той войне два моих деда, чтобы какие-то посредственности сегодня

указывали мне, какие версии тогдашних событий я должен считать

правильными. Свои скромные незрелые мнения эти посредственности

высказывать при мне кратко, вежливо и ненавязчиво, разумеется,

могут [лично мои деды, надеюсь, воевали и за это], а вот самоуве-

ренно наставлять меня (или кого бы то ни было, кроме себе подоб-

ных) -- это уж, извините, явный признак заведомых дураков, кото-

рым нефиг путаться под ногами у думающих людей.

Даже ошибающиеся Купцовы неимоверно полезны тем, что разбужива-

ют критическое мышление, заставляют пересматривать устоявшееся и

обращать внимание на неудобные частности.


* * *


Одно из произведений Купцова -- "А была ли Ленинградская Блока-

да и Война?". Согласно гипотезе Купцова, германские подводные лод-

ки во время Великой Отечественной войны частью строились в... Ле-

нинграде, и Гитлер потому и не захватывал Ленинграда, не разрушал

его бомбардировками и даже, вроде, не совсем уж блокировал его,

что ленинградские верфи работали на германски подводный флот.

Якобы как-то вот так удалось договориться Сталину с Гитлером.

Почему не считать, что такое было возможно, если, к примеру,

воевавшая с Украиной с 24.02.2022 Россия продолжала платить ей за

транзит газа в Европу?

Мы привыкли к тому, что историки [врут напропалую] привирают в

пропагандистских целях, а если так, то с какого рожна верить все-

му, что они пишут про Ленинградскую блокаду? Была, можно сказать,

официально принята определённая версия тогдашних событий, и все

описания подгонялись в дальнейшем под неё. И даты, может быть,

подгонялись, и цифирь. А может, и не подгонялись, но ты уже НЕ

ВЕРИШЬ.

У Купцова (среди прочего):

"В Ленинграде как вы знаете, во время так называемой блокады,

работали заводы ВПК. Вокруг стоят германские войска. Откуда элек-

троток? Да я вам даже скажу: ток идёт по проводам от ГЭС. Это

электростанция на большой реке Волхов. А она рядом с Питером! А

провода проходят аккурат по территории занятой Германской 18-й

армией группы 'Север'. И вот сколько лет стоит тут вокруг Питера

18-я армия, столько работает волховская ГЭС и столько лет, идёт

ток по ЛЭП от гидростанции до станков стоящих в заводских корпу-

сах Питера... Теперь вы понимаете, почему."

Подобные гипотезы полезны уже хотя бы тем, что заставляют пере-

сматривать устоявшееся, усиливают смутные сомнения и подталкивают

к собственным смелым предположениям.

У Н. Н. Никулина ("Воспоминания о войне"):

"Вглубь немецких позиций уходила просека со столбами высоко-

вольтной электропередачи. По просеке и шло наступление."

У меня под впечатлением от прорывиста Купцова появилась собст-

венная гипотеза в проложенном им русле.

Мог ли СССР тайно поставлять нацистской Германии подводные лод-

ки для войны с Британией в 1940-1941 гг.? МОГ ВПОЛНЕ. Потому что

это было ему выгодно. Скажем, нефть, из которой делалось топливо

для германских подводных лодок, Советский Союз поставлял немцам

открыто. До проигрыша нацистами воздушной "битвы за Англию" такая

поставка подлодок не имела смысла (у Гитлера ведь бы шанс побе-

дить и своими силами), а после проигрыша стало для большевиков

очень желательно как-то помочь немцам -- для того, чтобы они не

замирились вдруг с англичанами и не переключились на Советский

Союз.

СССР в 1940 году ведь не был союзником Британии, а был, наобо-

рот, скорее союзником Германии. Полусоюзником -- уж точно: откры-

то помогал ей сырьём. Почему было не помочь и остро необходимыми

готовыми изделиями, хотя бы тайно? От 20 до 50 советских подвод-

ных лодок могли в конце 1940, начале 1941 года уйти к гитлеров-

цам.

Доводы против такой версии:


1. Вроде, не осталось следов, а совсем скрыть их было бы очень

трудно. На Западе сохранять эту тайну Сталина не имело бы

смысла. Правда, в океане следы прячутся хорошо ("концы в

воду").


2. Ничего такого не всплыло на Нюрнбергском процессе. Но этот

процесс был в значительной степени спектаклем. У советской

стороны могла быть договорённость с немецкой стороной по по-

воду того, какие темы замалчивать. Также возможно, что дого-

ворённость была с англо-американцами, за которыми тоже могло

значиться что-то очень нежелательное для публичного обсужде-

ния.


3. Помощь сырьём сходила за обыкновенную торговлю, а помощь ору-

жием -- это уже военное союзничество, а Сталин, наверное,

стремился выглядеть пребывающим чуть в стороне от европейской

войны. А тайное имеет тенденцию становиться явным. А англича-

не и без того были не прочь пробомбить бакинские нефтепромыс-

лы. Правда, у СССР в 1940 году имелась отличная истребитель-

ная авиация, а у англичан и без СССР хватало забот. Кстати,

для СССР выступить на стороне Гитлера было в то время не бо-

лее аморально, чем выступить на стороне Британии: там и там

империалисты и всё такое. И у нацистов хоть флаг был красный.


4. Немцев могло не удовлетворить качество и устройство советских

подводных лодок. Плюс опасение добавленных в конструкцию скры-

тых "сюрпризов".

Возможно, немцам удобнее было брать у советских коммунистов

только сырьё и материалы, а лодки строить самим.

Правда, подводные лодки требовались немцам ПОЗАРЕЗ.


ЗАТЕВАТЬ такое сотрудничество с гитлеровцами по части подводных

лодок после 22.06.1941 было, мягко говоря, неудобно. А вот ПРО-

ДОЛЖАТЬ (точнее, может, ВОССТАНАВЛИВАТЬ) взаимодействие, начатое

в году этак 1940-м, было в организационном и психологическом ас-

пектах много легче. Правда, появилось значительное препятствие:

Британия стала союзником СССР.

Что получала советская сторона в обмен на подводные лодки? Со-

хранение Ленинграда. Можно сказать, она откупалась.

Далее, в 1941-1942 гг. не совсем исключалось замирение СССР и

Германии против Британии и США. В этом случае производственные

возможности Ленинграда очень пригодились бы нацистам. Просто за-

хватить Ленинград в более-менее целом состоянии и заставить ле-

нинградцев работать на себя (как в случае с Чехией и чехами) у

немцев не получилось бы: повзрывать заводы -- дело недолгое.

Ни один соображающий политик (а Сталин и Гитлер ведь сообража-

ли, али как?) не будет обходиться без наличия в запасе плана "B",

"C", а то и "D". И чем отчаяннее положение, тем отчаяннее (= ра-

дикальнее) рассматриваемые варианты действий. Отсюда моё мнение,

что Купцов может быть прав.

Кстати, ещё гипотеза: советские подводники в 1940-м и в первой

половине 1941 года немножко топили флот англо-американцев, даже

не договариваясь с немцами (у Купцова она высказана: "СССР сам и

топил американцев"). Не бояться [англичан] смелых гипотез -- это

истинно научный метод. И метод НКВД. Но такое коварство с подлод-

ками было, вроде, великоватым даже для Сталина. Впрочем, расстре-

ливать пленных польских офицеров под Катынью в 1940 году и потом

сваливать это на немцев -- действие из того же ряда.


* * *


По мнению Купцова, без попустительства со стороны немцев сколь-

ко-нибудь значительное снабжение Ленинграда по водам или по льду

Ладожского озера было невозможно. Купцов:

"Абсолютная беззащитность любого транспорта, плывущего по Ладо-

ге заставляет, твёрдо заявлять: по Ладоге шёл огромный объём гру-

зов, большая часть которого не отражалась ни в каких общих отчё-

тах... Два неразрушаемых порта на Ладоге были, может, самые таин-

ственные объекты во второй мировой войне..."

"...всё, что относится к летней дороге, относится и к зимней

Ладоге. Только зимой для Германской армии всё было намного лучше:

1. Патрули на автомобилях и БТР, которые по сравнению с катерами

и баржами намного мобильнее.

2. Вывозные лёгкие зенитные батареи из мелкокалиберных зениток,

на которых будут дежурить сменяемые (вахтенные экипажи) ко-

манды и которые сами будут закреплены на БТР для возможного

манёвра.

3. Регулярные бомбёжки акватории портов отгрузки и разгрузки.

4. Поперечная бомбёжка трассы."


* * *


В доказательство мнимости блокады Купцов приводит кое-какие

цитаты, показывающие бурную работу ленинградского ВПК:

"За вторую половину 1941 года заводы Ленинграда изготовили 3,2

млн. снарядов.

'В ноябре 1941 года из Питера было отправлено в Москву 431

орудие, 926 миномётов и 40 000 76-мм бронебойных снарядов.'

(Генерал-полковник И. Волкотрубенко. ВИЖ 1984. No1)

'Город этот - индустриальный центр мирового масштаба. Тут стро-

или всё - от подводных лодок и самолётов до приборов управления

артиллерийским огнём, от самых мощных в мире танков до крупнейших

в Советском Союзе артиллерийских орудий."


* * *

Ещё Купцов:

"Как-то в Ленинграде, фактически, как это было всегда в СССР

того периода, для всего Союза, тиражом 175 000 экземпляров была

выпущена для детей и юношества книга о блокадном Ленинграде 'До-

рога жизни', издательство 'Детская литература', Ленинградское

отделение, 1974 год. Книга уникальна тем, что там очень просто,

без партийной гугнивой трепотни, перечисляются реальные особенно-

сти жизни блокадного Питера. Это, конечно, официальная версия, но

просто и ясно изложенная."

Для меня использование детской книжки в серьёзном исследовании

[сумасшедшего] отнюдь не смешно, потому что сам я вычитал о вели-

чайшем в истории танковом сражении, случившемся 6-8 июля под Сен-

но, тоже не у Жукова или Василевского (у них про это и нету), а в

детской книжке с картинками. Такой вот высококачественной бывает

у нас литература для молодёжи. И лично я люблю, чтоб было с тол-

ковыми картинками. Потому что художник, скорее всего, добросовес-

тно работал над деталями, таскался по музеям, изучал фотографии,

советовался со специалистами, искал наиболее информативные сюжеты

и ракурсы. Автор текста тоже старательно корпел [как я]: пытался

выжать самое дельное и истиноподобное из трудов пропагандонистых

"профессиональных историков", из их текущей версии полуправды.

В книжке "Дорога жизни" (цитирую по Купцову):

"Видишь коричневую землю? Если земля нарисована коричневой,

значит её захватили фашисты. Поэтому на коричневой земле и нари-

сована свастика... Видишь как близко подошли враги к Ленинграду?

ТЕПЕРЬ ВРАГИ МОГЛИ ОБСТРЕЛИВАТЬ ИЗ ПУШЕК ВСЕ ЛЕНИНГРАДСКИЕ УЛИЦЫ.

А на фронт можно было доехать на трамвае."

Купцов по этому поводу:

"Всё хамство такой фразы в том, что хамят в лицо! И как раз

такой метод позволяет добиться не менее хамского результата. И

это то, что вообще никто не видит нечто жуткое в этой фразе, и

это то, что в такой ситуации Ленинград должен был быть просто

уничтожен через неделю. Уничтожен весь город, с музеями и заво-

дами, потому что снаряд пушки уничтожает все гражданские мате-

риальные объекты. Снаряд уничтожает ВСЁ!!!

Но спустя пару абзацев, идёт ещё блок абсурда: 'Днём и ночью

немцы бомбят и обстреливают Ленинград. Падают на землю убитые,

полыхают пожары.' Особенности русского сознания в том, что никто

не видит очевидного."

"...вот перед глазами, где-то за 4-5 километров, стоят крайние

дома города Ленинграда. А рядом с вами стоит батарея, ну, ска-

жем, 150-мм гаубиц. Эти дома даже не цель: это так, своего рода

мишень для начального обучения курсантов." "К вечеру не будет

существовать ни одного целого дома на всей дистанции прямой види-

мости, то есть до расстояния географического горизонта..."

Купцов, разумеется, проигнорировал тут межбатарейную борьбу, ну

так и гаубичная батарея у немцев была ведь далеко не одна, и да-

леко не один день они стояли под Ленинградом. Но им, правда, ещё

надо было беречь снаряды -- для обстрела Сталинграда, Севастополя

и т. п. Далее, Ленинград был значительно крупнее Севастополя и

Сталинграда, вместе взятых. Короче, по-моему, дело тёмное. Но то-

варищ Берия начинал расследование и при менее подозрительных

обстоятельствах.


* * *


Вильгельм Липпих, участвовавший в осаде Ленинграда в качестве

артиллерийского наводчика, в своих мемуарах "Беглый огонь!" рас-

сказывает вещи, которые вполне согласуются с версией Купцова "ни

шагу вперёд!" [как будто они между собой как-то сговаривались]:

"15 сентября, во второй половине дня, наша рота вошла в Урицк,

крошечный городок с небольшими деревянными домами. Только когда

мы вышли к берегу Финского залива, я понял, где мы оказались. Нас

отделяли лишь 10-12 километров от Ленинграда. На горизонте можно

было различить вершины заводских труб и крыши высотных зданий."

"Вскоре мы возобновили наступление и оказались на улицах пред-

местий Ленинграда, где миновали несколько кварталов двух-трехэта-

жных домов, встретив лишь незначительное сопротивление частей

Красной Армии.

Все еще продвигаясь по предместьям города, мы получили приказ

остановиться и отойти на более безопасные позиции обратно в

Урицк. Безоговорочно доверяя верховному командованию, мы пришли к

выводу, что для такого приказа, по-видимому, имелись достаточно

веские основания. Многие из нас полагали, что остановка - лишь

временная мера, позволившая перегруппироваться перед возобновле-

нием скоординированного наступления. Ничто не указывало на то,

что от попытки захватить Ленинград одним ударом верховное коман-

дование вермахта отказалось."

Заметим: Липпих не говорит, что Вермахт дотащился до окраин Ле-

нинграда на предпоследнем издыхании, встретил "ожесточённое со-

противление" и поэтому никак не смог бы замахнуться на взятие го-

рода сходу. Скорее мы видим разочарование в том, что войскам было

приказано остановиться.

Липпих:

"Через несколько дней нам сообщили, что вместо штурма Гитлер

приказал начать осаду города."

"Мы видели, какой сильный урон понесла Красная Армия, и поним-

али, что можем оказаться на улицах Ленинграда буквально через не-

сколько дней. Сейчас трудно судить о том, хватало ли Германии

войск для захвата города на Неве..."

"Начало блокады Ленинграда совпало с переброской большей части

группы армий 'Север' на центральный фронт, где она приняла учас-

тие в наступлении на Москву. Получив передышку под Ленинградом,

русские перегруппировали войска и предприняли ряд контратак, пы-

таясь разорвать кольцо блокады.

8 октября Красная Армия организовала наступление танковых час-

тей, поддерживаемых пехотой, на позиции вермахта в Урицке. Оно

было осуществлено силами 50 танков, включая бронемашины КВ-1 и

КВ-2, только вышедшие из цехов ленинградского танкостроительно-

го завода."

"Когда советские танки достигли линии фронта, большая их часть

была уничтожена немецкими противотанковыми орудиями и пехотинца-

ми. Однако несколько русских бронемашин сумели прорвать нашу ли-

нию обороны и двинулись в направлении Урицка по Прибрежной улице,

протянувшейся между утесом и кромкой воды Финского залива."

"...рядом со мной разместилась батарея, состоявшая из двух не-

мецких 88-мм зенитных орудий. Хотя они предназначались для пора-

жения воздушных целей, их конструкция позволяла также вести огонь

горизонтально.

Вскоре внизу показались семь танков KB-1 и КВ-2, за которыми

следовали пехотинцы, державшиеся на близком расстоянии от них.

Затем появилось еще несколько советских танков чешского произ-

водства Т-35."

Т-35 -- пятибашенные советские танки, выпускавшиеся в 1933-

1939 гг. Всего было изготовлено 59 машин. При чём тут чешское

производство, я ещё не разобрался.

У чехословаков имелись танки LT35, доставшиеся в качестве тро-

фея немцам и фигурировавшие у них как 35(t). Согласно Luedke,

этих танков было у немцев около 300.


"Тем временем зенитные расчеты быстро подбили ведущий танк.

Остальные бронемашины, не имевшие пространства для маневра и не

способные поднять вверх свои орудия, оказались в беспомощном по-

ложении. В течение 20 минут зенитные орудия один за другим под-

били русскую бронетехнику, попавшую в ловушку на улице."

"Позднее русские значительно усилили роль танковых войск в

своих наступательных операциях. Чтобы справиться с этой угрозой,

во всех немецких дивизиях разработали несколько вариантов проти-

водействия. Например, каждый полк был оснащен противотанковой

ротой, имевшей скорострельные артиллерийские орудия. Несмотря на

то что им обычно удавалось справиться с вражеской бронетехникой,

в крайних случаях использовалась дивизионная артиллерия.

Как продемонстрировал бой на Прибрежной улице, 88-мм зенитки

оказались самым эффективным противотанковым оружием. Правда,

использовались они редко, лишь в экстремальных ситуациях."

Это к тому, что время потенциального господства на поле боя

танков Т-34 и КВ-1 закончилось в начале осени 1941 года. Не

только потому, что множество этих танков уже было бездарно поте-

ряно, но и потому что немцы нашли средства борьбы с ними.

(Про средства борьбы с могучим КВ-1. У М. Е. Катукова, про 12-е

ноября 1941 года, стр. 73:

"Среди трофеев наше внимание привлекли тяжёлые орудия. На их

щитах красной краской был нарисован танк КВ и стояла подпись:

'Стрелять только по КВ'. Снаряды к этим орудиям были необычной

формы, потом они получили название подкалиберных.")

Как происходила осада города Ленина. Немцы и русские пострелива-

ли друг в дружку, иногда русские пробовали наступать, но увязали в

немецкой обороне. Как постреливали (у Липпиха, во всяком случае):

"Снайперы размещались в больших количествах в многоэтажных до-

мах на окраине Ленинграда, находившихся на расстоянии мили от

Урицка. Кстати сказать, они были лучше обучены и экипированы,

чем снайперы вермахта, которые считали советские винтовки более

эффективными и предпочитали трофейное советское оружие своему,

немецкого производства. Когда мне в руки попалась такая снайперс-

кая винтовка и я смог опробовать ее, меня поразила ее точность."

"Несмотря на то что в Урицке для нас особую угрозу представляли

вражеские снайперы, мы также несли высокие потери от артиллерийс-

кого огня противника. Артиллерия Красной Армии отличалась высокой

точностью и по своей мощи не уступала артиллерии вермахта.

Еще одну опасность представляли для нас русские пулеметы. Они

использовали главным образом разрывные пули и поражали цель даже

на расстоянии полутора километров."

Как вообще воевали под Ленинградом. Липпих:

"Чаще всего нам удавалось отбить атаки русских раньше, чем они

успевали внедриться в наши оборонительные позиции. В некоторых

случаях они достигали передовой и вынуждали нас отступить, однако

мы быстро предпринимали контратаку силами резервов и отвоевывали

свои прежние позиции. Благодаря прекрасным действиям нашей фрон-

товой разведки под Урицком, красноармейцы редко заставали нас

врасплох.

За время позиционной войны на фронте под Ленинградом количество

войск немцев и русских было примерно равным, хотя частям Красной

Армии недоставало нашего опыта, подготовки и уровня руководства.

Противники постоянно совершали многочисленные разведывательные

вылазки и более продолжительные атаки боем для прощупывания оборо-

нительных позиций друг друга, а также захвата 'языков'."

"Когда наши части проводили разведку боем, мы были готовы в лю-

бую секунду открыть огонь, чтобы прикрыть их возможное отступле-

ние. Помимо прощупывания мощи советской обороны и захвата плен-

ных, такие вылазки позволяли определить местонахождение артилле-

рийских орудий противника. При помощи подслушивающих устройств

это делала специальная группа, дававшая нам возможность нанести

мощный и точный удар по врагу."

"Примерно в то же время наша разведка узнала, что Красная Армия

собирается запускать на наши позиции собак, обвешанных динамитом,

специально обученных для подрыва нашего транспорта. Динамит дол-

жен был взрываться при помощи радиосигнала, который ловился антен-

нами, привязанными к спине животного, и приводил в действие взры-

ватель. Несмотря на то что таких собак у русских было крайне мало,

начальство приказало нам отстреливать всех животных, приближавших-

ся к нашим позициям. Это был крайне неприятный приказ для большин-

ства из нас..."

Про антенны на собаках Липпих рассказал что-то не то. На самом

деле это были штыри при взрывателях (я читал про них в детстве в

журнале "Техника -- молодёжи"). Когда собака устремлялась под танк

или автомобиль, штырь задевал дно машины, и взрыватель срабатывал.

Это к тому, что мемуаристы искажают не меньше историков. Лишь

сопоставляя данные разных источников и учитывая возможные "аберра-

ции мышления", удаётся, наверное, немножко приближаться к истине.


* * *


Выгоды взятия Ленинграда для Гитлера:

- удар по моральному состоянию противника;

- пленение части войск противника;

- исключение промышленности Ленинграда из военного

производства;

- создание угрозы снабжению Советского Союза через

Мурманск и Архангельск.


Выгоды невзятия Ленинграда для Гитлера:

- угнетающее действие блокадных ужасов на моральное состояние

противника не только в Ленинграде;

- сбережение сил и ресурсов Вермахта для Московского направ-

ления;

- оттягивание сил противника на наступательные (= более

затратные, чем оборонительные) действия под Ленинградом;

- отсутствие необходимости кормить или вымаривать ленинградцев;

- вымаривание ленинградцев как бы самим Сталиным.


Иначе говоря, для немцев набирались довольно весомые удобства

от невзятия Ленинграда даже без гипотезы Купцова.


* * *


"Блокадное кольцо" вокруг Ленинграда прорвали в январе 1943 го-

да. Как это соотнести с предполагаемым соглашением по подводным

лодкам, я не знаю.

С одной стороны, прорыв блокады мог означать достижение тайной

договорённости (прорваться позволили). С другой стороны, к 1943

году уже было, вроде, как-то поздновато договариваться с нациста-

ми: будущая победа СССР и его союзников стала видеться более опре-

делённо.

Если бы улучшение ситуации в Ленинграде началось, скажем, с ян-

варя 1942 года, можно было бы полагать, что Сталин на этом участке

немножко "сдался".

Зато с января 1943 года сотрудничество по подводным лодкам могло

РАСШИРИТЬСЯ, так что прорыв блокады в обмен на лодки не выглядит

совсем уж абсурдным обменом. Во всяком случае, в НКВД не отмахива-

лись и от менее неправдоподобных объяснений.

Смутно припоминаю похожее у немцев немножко в другом месте: ка-

кие-то предприятия, находившиеся в американской собственности, во

время войны поставляли нацистам через третьи страны продукцию

военного назначения.

И улучшение ситуации в Ленинграде с января 1942 года таки нача-

лось.


* * *


До кучи: ленинградцы более-менее выстояли, среди прочего, по-

тому, что ещё не пришла эпоха центрального отопления или хотя бы

местного парового. В очень многих жилищах отопление было печное,

что позволяло населению обогреваться локально и экономно, жечь

мебель, книги, полы, двери и т. п.


* * *


Кстати, по-моему, в советской и российской историографии плохо-

вато различают блокаду города, осаду города и стояние вражеских

войск "под стенами" города.

Если прорвали "кольцо блокады", то дальше уже не блокада, а

разве что осада.

Если нет попыток взять город, это даже не осада, а, может быть,

всего лишь "стояние под", удержание своих позиций, сопровождающе-

еся эпизодическими обстрелами.

Полагаю, с января 1943 года Ленинград был "обыкновенным" при-

фронтовым городом, вдобавок на неглавном участке. А блокаду его

"удлинили" ради драматизации.

Разумеется, могут быть разные степени блокированности города, а

абсолютная изоляция его практически невозможна. Но слово "блока-

да" всё же предполагает довольно высокую степень изоляции.


11. Про диспозицию к началу войны.


Диспозиция на момент начала войны была отвратительной. Точнее,

был отвратительным план развёртывания, а диспозиция на момент на-

чала войны оказалась лишь срезом процесса развёртывания по его

состоянию на 22.06.1941. Отвратительность плана развёртывания со-

стояла в том, что в нём совершенно не предусматривалась возмож-

ность опережающего удара со стороны противника. Если бы такая

возможность предусматривалась, то войска бы даже временно дисло-

цировались лишь в удобных для обороны местах, с учётом возможно-

стей для оборонительного и отступательного маневрирования и с

предусмотрением подвода резервов. Разумеется, подобный план раз-

вёртывания был бы много сложнее, а Генштаб пошёл по пути наимень-

шего сопротивления: разработал минимально достаточный план (раз-

грома агрессора на его территории), с надеждой на авось. Плана

"Б" для начала войны НЕ БЫЛО. Но на его разработку у Генштаба не

имелось и интеллектуальных ресурсов (расплата за массовые репрес-

сии против военных).

Но если бы имелось ясное понимание того, что противник вполне

может опередить, внезапно ударить, то в план развёртывания попали

бы хотя бы элементы "плана Б" для начала войны, и потом бы этим

гордились и говорили об этом много, так что выискивать в литера-

туре следы учёта Генштабом "плана Б" не понадобилось бы.

На подходе к 22.06.1941 следовало быть трусливее. Трус -- это

ведь не только тот, кто бежит от противника или сдаётся ему в

плен. Трус -- тот, кто не рвётся в бой, осторожничает, перестра-

ховывается, запасается вариантами на нехорошие случаи, просто

запасается. Ну, трус он, конечно, только в глазах "храбрецов", а

для себя он всего лишь расчётливый, предусмотрительный, не торо-

пящийся умереть, угробить свою страну.

Зачем экономия на "плане Б" была нужна Генштабу, мне понятно:

ему даже "план А" сверстать было очень напряжно. Зачем такая эко-

номия была нужна Сталину, я не знаю. Наверное, Сталин не настаи-

вал на разработке "плана Б" по следующим причинам:

- не был докой в военных делах (а только имел здравый смысл и

хорошую [диктаторскую] память);

- считал, что разгадал ходы Гитлера;

- временно начал верить в свою гениальность (22.06.1941 был

грубо возвращён на почву реальности);

- верил в Шапошникова, Тимошенко, Жукова и Ватутина, поэтому

считал, что те НАДЛЕЖАЩИМ образом работают над планом раз-

вёртывания;

- сознавал последствия своих репрессий против военных и не

хотел отвлекать перегруженный Генштаб от главного -- от

подготовки удара по фашизму, от прихода на помощь сражаю-

щимся англичанам;

- был сам перегружен подготовкой к "освободительной миссии",

поэтому что-то упускал, а чем-то был вынужден пренебрегать.


Как Гитлер сэкономил на подготовке Вермахта к зимним боевым

действиям, так советский Генштаб сэкономил на разработке "плана

Б" для начала войны. Обе стороны за свою экономию расплатились

колоссально: сначала СССР, потом Германия. Если бы одна из сторон

не сэкономила, она бы наверняка победила ещё в 1941 году. Если бы

обе стороны не сэкономили, победил бы СССР.

Впрочем, Гитлер скорее не экономил, а пытался использовать зиму

как погоняло для Вермахта.

Впрочем, по мнению Резуна, которое я разделяю, поражение Гитле-

ра было предопределено уже 01.09.1939 -- при нападении на Польшу.

Даже если бы Гитлер захватил Москву, Сталинград и Закавказье,

двигаться дальше он бы смог вряд ли. Долго удержаться -- тоже.

Большевики продолжили бы борьбу, поддерживаемые поставками от ан-

гличан и американцев. Использование ресурсов захваченных в СССР

территорий у Гитлера получилось бы не очень: бомбардировки, ди-

версанты, партизаны, саботаж, истощение человеческих ресурсов

Германии. Ещё вариант: после потери Москвы Сталин замирился бы с

Гитлером и согласился переть на Иран. Гитлер, может, вернул бы

Сталину Москву на некоторых условиях. Всяко бывает. Румыния, Бол-

гария и Италия ведь перешли на сторону антигитлеровской коалиции

и даже немного повоевали с Гитлером. Да и СССР прекратил оказы-

вать экономическую помощь Германии только 22.06.1941.


* * *


Где было лучше находиться войскам второго эшелона 22.06.1941 --

вопрос сложный. Некоторые мемуаристы пишут: хорошо что часть

войск располагалась в удалени от границы, иначе немцы бы окружили

и разбили эти войска в первые же дни войны. Некоторые "серьёзные

историки" им не вторят: хорошо, что наши успели выдвинуть к гра-

нице хотя бы часть войск, иначе немцы устремились бы в глубь

страны ещё быстрее, чем они устремились.

Жуков:

"В последние годы принято обвинять И. В. Сталина в том, что он

не дал указаний о подтягивании основных сил наших войск из глуби-

ны страны для встречи и отражения удара врага. Не берусь утверж-

дать, что могло бы получиться в таком случае - хуже или лучше.

Вполне возможно, что наши войска, будучи недостаточно обеспечен-

ными противотанковыми и противовоздушными средствами обороны, об-

ладая меньшей подвижностью, чем войска противника, не выдержали

бы рассекающих мощных ударов бронетанковых сил врага и могли ока-

заться в таком же тяжелом положении, в каком оказались некоторые

армии приграничных округов. И еще неизвестно, как тогда в после-

дующем сложилась бы обстановка под Москвой, Ленинградом и на юге

страны.

К этому следует добавить, что гитлеровское командование серьез-

но рассчитывало на то, что мы подтянем ближе к государственной

границе главные силы фронтов, где противник предполагал их окру-

жить и уничтожить. Это была главная цель плана 'Барбаросса' в на-

чале войны. (Выделено мною. - Г. Ж.)"

Замечу тут кстати, что наши войска были "недостаточно обеспечен-

ными противотанковыми и противовоздушными средствами обороны" и

обладали "меньшей подвижностью" из-за того, что численность РККА

резко наращивалась.


12. Про мобилизацию.


...а также про концептуальное вредительство маршала Бориса Ми-

хайловича Шапошникова (1882-1945). Разумеется, оно было ненаме-

ренным: Шапошников вредил самой своей природой, точнее, стилем

своего мышления.

Если "Воспоминания" Шапошникова читабельны, информативны и даже

захватывают, то его "фундаментальный" труд "Мозг армии" -- это

какой-то стилистический кошмар. Похоже, Шапошников страдал "об-

стоятельным мышлением". То есть он не имитировал глубокомыслия, а

честно выгружал из себя свои упрощённые натянутые модельки, силь-

но разбавляя их совершенно не нужными "вспомогательными" высказы-

ваниями типа "про это я уже говорил, про то говорить ещё буду, а

про сё -- уже нет, хотя мог бы и сказать, но обойдётесь".

Чем Шапошников пронимал Сталина, могу только догадываться. До-

гадка у меня такая: Сталину некогда было читать всяких Мольтке и

Клаузевицев, а Шапошников их часто цитировал в своём опусе, чем

производил впечатление особо продвинутого в военной теории, чуть

ли не мага по военным делам. Плюс некоторая мутноватость, созда-

вавшая впечатление, что автор знает больше, чем говорит.

Сталин и Шапошников оба были имитаторами (но, наверное, имити-

ровали не вполне осознанно: верили в свою звезду). Сталин строил

из себя теоретика марксизма, Шапошников -- теоретика военного де-

ла. Замечали ли они ненастоящесть друг друга? Думаю, нет.

До кучи. Клаузевиц меня тоже не впечатлил: по-моему, у него

хватает банальностей, а ещё мутноватостей в стиле Гегеля. Соб-

ственно, из видных военных писателей в СССР носился с Клаузеви-

цем, похоже, только Шапошников, а остальные воспринимали этого

Клаузевица с понятным недоумением, которое старались скрывать,

чтобы выглядеть посолиднее.

В "Мозге армии" Шапошников сначала много рассуждает на тему,

что Генштаб войскам таки очень нужен, как будто кто-то в этом

сомневался и предлагал обходиться без оного. Потом Шапошников

переходит к свой любимой, как я понял, теме -- мобилизации.

Ключевое у Шапошникова по этому поводу ("Воспоминания. Военно-

научные труды", стр. 542):

"Мобилизация есть война, иного понимания её мы не мыслим."

Обратная сторона этой мыслищи: без предварительной мобилизации

большую войну не начинают.

Мобилизационная парадигма -- это расчёт на численное превос-

ходство (зачем же ещё мобилизуются, если не для наращивания своей

численности?), а не на военное искусство (продуманные диспозиии,

тонкие хитрости и т. п.), хорошую связь, хорошую разведку, тща-

тельность подготовки солдат и командиров, высокое качество экипи-

ровки и т. п. Наращивание численности мешает всем прочим подгото-

вительным мероприятиям в войсках.

Уточню, что я бесцеремонен с Шапошниковым не [только] потому,

что я злобный критикан и люблю топтаться по заслуженным людям, а

потому что считаю его одним из главных виновников того, что я

остался в своё время без двух дедов, а мне их очень не хватало.

Плюс всякие прочие чудовищные потери в этой страшной войне, ко-

торые по мне тоже ударяли неслабо.

Шапошников [жуёт сопли] многократно упоминает, что у Генштаба

царской России существовал лишь план полной мобилизации, а у

Генштаба Австро-Венгрии -- план полной и план частичной. Подо-

зреваю, это было так потому лишь, что в обоих штабах хватало

людей с мышлением уровня шапошниковского. Какой подход правиль-

нее в отношении планирования мобилизации, Шапошников не говорит

(во всяком случае в той книжке "избранного", какой я пользовал-

ся).

Мои собственные выстраданные тезисы о мобилизации, противопо-

ставленные рассуждениям Шапошникова:


1. Чтобы начать войну с хорошим шансом на твою победу, твоя

предварительная мобилизация в общем случае вовсе не требует-

ся: мобилизуешься ты -- мобилизуется ответно и твой против-

ник. В итоге соотношение твоих и его сил вполне может ока-

заться таким же, как до мобилизации, а то и худшим для тебя.

Разумеется, государства мобилизуются по своим планам с разной

скоростью и в разной степени (кто-то увеличивает свои войска,

скажем, в 2 раза, а кто-то -- в 3).


2. Нападать без предварительной открытой мобилизации -- значит,

может, вполне использовать немалый эффект, даваемый внезап-

ностью. Возможно, мобилизация в этом случае и не потребуется.


3. Сперва начать боевые действия, а только потом проводить моби-

лизацию -- это нормально. Я бы даже сказал, по-наполеоновски

(D'abord s'angager, alors on voit - "Сначала ввязаться, а по-

том будет видно").


4. Мобилизация временно "удельно" ослабляет войска, потому что

им требуется время на дообучение и слаживание.


5. Малая постоянная армия имеет некоторые преимущества над боль-

шой, вдобавок только что отмобилизованной: её легче транспор-

тировать, снабжать, направлять.


6. Иметь один-два плана мобилизации на все войска -- это какая-

то чушь. Ничто не мешает составить отдельный план мобилизации

на каждую дивизию и запускать столько микропроцессов мобили-

зации, сколько требуют конкретные обстоятельства.


7. Выделять мобилизацию как особое плановое мероприятие, имеющее

начало и конец, -- это ненужное упрощение работы. При разум-

ном подходе начало мобилизации размыто (= незаметно для про-

тивника), а конец её наступает лишь с окончанием войны.


8. Если два государства более-менее отмобилизовались, это ещё не

значит, что им всенепеременно придётся воевать. Шапошников

пишет, что война между отмобилизованными армиями возникает

самопроизвольно из всяких стычек на границе, но это чепуха.

Во-первых, вовсе нет необходимости подводить отмобилизованные

армии непосредственно к границе, чтобы они имели возможность

стрелять одна в другую. Во-вторых, если нет решения воевать,

то стычки не разрастаются в войну (весомый пример -- неподда-

ча РККА на "провокации" Вермахта и Люфтваффе на подходе к

22.06.1941).


9. Демонстративная мобилизация как средство дипломатического

давления -- почему бы и нет? Она может быть не намного более

провокативной, чем наращивание вооружений. Впечатление от

твоей мобилизации, возникающее у потенциального противника,

зависит от много чего. Как мобилизовался, так и демобилизу-

ешься: твоя мобилизация сойдёт за тренировку и за проверку

готовности (такое ведь тоже требуется).


10. Кто как мобилизуется, тот так потом и воюет: если не умеете

подходить к задаче мобилизации гибко, рационально, ТОНКО, то

воевать будете тоже через пень-колоду, так что лучше, может,

и не начинайте.


Вроде, я не сказал по поводу мобилизации ничего абсурдного или

совсем уж неочевидного. Но в головище Шапошникова такие вещи, по-

хоже, не укладывались. А теперь осознайте глубину ужаса: человек

с таким вот умственным горизонтиком стоял в СССР во главе военно-

го планирования на подходе к лету 1941 года, корчил из себя боль-

шого интеллектуала и оказывал дезориентирующее влияние на Стали-

на. Поэтому войскам элементарно не хватало винтовок, не было про-

тивотанковых ружей, бойцам выдавались стеклянные фляжки и т. д.

У меня в интернете был одно время специфический "критик". Вяз-

костью своего мышления [и амбициями] -- вылитый Шапошников: за-

частую было трудно понять, какие вещи он стремился до меня донес-

ти. А когда я, как мне кажется, наконец, прорывался к его "исти-

нам", выходило, что у него там какая-то чепуха: упрощения и ошиб-

ки. Никто ведь дефектов мышления не исследует, во всяком случае

не доводит результатов своих исследований до широкой общественно-

сти. Поэтому нередко бывает, что собеседник, вроде, и не дурак,

но есть у него какая-то едва уловимая умственная аберрация, обре-

кающая его на частоватые глупости и пустые замечания. Этого свое-

го критика я вскоре после 24.02.2022 "забанил", чтобы он не от-

влекал меня своим слишком бурным выполнением патриотического дол-

га в интернете. На фронт он самолично не рвался, троих своих сы-

новей туда тоже не мобилизовывал, а меня такое подпихивание дру-

гих на подвиги вперёд себя очень раздражает.

Когда я был лейтенантом, я эту шапошниковскую чепуху про "мозг

армии" и мобилизацию воспринимал почтительно, старался взять на

вооружение. Некоторые его высказывания вызывали у меня лёгкое не-

доумение, но я через это обстоятельство как-то перешагивал. А

ведь я был умненьким, даже Шапошникова вот читал (в программу мо-

его обучения это не входило: меня же не на начштаба дивизии гото-

вили; меньше знаешь -- легче [умирать] доверять политике партии).

Понадобилось не одно десятилетие, чтобы я смог вполне раскрепос-

тить своё мышление и начать относиться ко всяким популярным авто-

ритетам адекватно, то есть очень критически.

У Шапошникова в "Мозге армии" есть, вроде, недурственная глава

"От него все качества" -- про надлежащие отношения работников

Генштаба между собой и с подчинёнными войсками. Но раз написал

это Шапошников, я ожидаю подвоха и там, только пока что его не

высмотрел. Кстати, если Шапошников там местами заявляет банально-

сти, так это тоже бывает полезно: кто-то, возможно, вычитает эти

банальности в первый раз именно у него. И лучше ведь говорить ба-

нальности, чем глупости.


* * *


Столкнулся я, среди прочего, с таким вот сверхценным мнением:

РККА была сильно побита в 1941 году уже просто потому, что не

успела завершить стратегическое развёртывание себя, тогда как

Вермахт вполне развернулся. Вермахту для развёртывания якобы были

нужны только две недели, а Красной Армии -- месяц, из-за больших

размеров страны. А более-менее быстро поделать что-то с размерами

страны было невозможно. А начать тайно развёртывание раньше Вер-

махта не имело смысла даже пытаться, потому что Абвер тщательно

бдел. То есть, Красная Армия была как бы обречена географически

на то, что получила летом и осенью 1941 года.

И вот с чего люди берут, что дивизия, не доразвёрнутая до пол-

ного состава по штату военного времени, хуже, чем доразвёрнутая?

Ну, в условиях 1941 года, конечно, а не вообще. По-моему, это

идёт от формализма мышления.

Недоразвёрнутая дивизия...

- не имеет дефицита (или хотя бы имеет меньший дефицит)

офицеров, то есть она лучше управляется, и в ней выше

дисциплина;

- не имеет дефицита (или хотя бы имеет меньший дефицит)

материальных средств: вооружения, транспорта, средств

связи и т. п.; а это значит, что ей есть чем воевать;

- слаженнее действует, потому что в ней нет свежевлитых

непритёршихся кадров;

- легче поддаётся транспортировке по железным дорогам;

- мобильнее при самостоятельном передвижении: у неё относи-

тельно больше транспортных средств, и она меньше вызывает

заторы на дорогах, мостах, переправах;

- менее обременительна в снабжении: ей требуется меньше

бензина, хлеба и т. п.;

- труднее обнаруживается с воздуха, легче маскируется на

марше и на позициях;

- раньше оказывается в нужном месте, где лучше иметь из

войск хоть что-то, чем ничего;

- в первых боях -- самых трудных -- рискует меньшим коли-

чеством людей, а пополнение приходит в уже обстрелянные

подразделения, то есть оказывается в более выгодных --

для выживания и обучения -- условиях.


В общем, недоразвёрнутая дивизия пользуется всеми преимущества-

ми МАЛОЙ армии -- берущей качеством, а не количеством.

К доразвёрнутости, к большой численности войск стремятся из не-

уверенности в их качестве и в талантах полководцев.

Далее, должная ("штатная") численность дивизии -- это так или

иначе дело прикидочное, приблизительное, а война потом вносит

корректировки в расчёты.

Далее, даже полностью укомплектованная дивизия оказывается

после первого же тяжёлого боя существенно недоукомплектованной

всё равно.

Недоукомплектованность может быть разная. Скажем, полное от-

сутствие некоторых специалистов -- это, конечно же, очень плохо

и может сделать подразделение практически небоеспособным. Про-

цесс доукомплектовки должен организовываться так, чтобы боеспо-

собность всегда была полной для имеющейся численности солдат.

Припомним, что советские доукомплектованные дивизии (даже тан-

ковые корпуса) потерпели очень жёсткое поражение 6-8 июля 1941

под Сенно (Белоруссия), несмотря на значительное численное пре-

восходство над противником в личном составе и танках. Так вот,

они потерпели это поражение, можно сказать, в основном из-за

своего численного превосходства: мешали маневрировать друг другу

и создавали на дорогах и переправах заторы -- привлекательные

цели для вражеской авиации и артиллерии. Получается, если бы и

там задействованная часть РККА была недоукомплектованной хотя бы

процентов на 20%, то шанс на победу у неё, неверное, был бы зна-

чительно выше. И наступление немецкой группы армий "Центр", воз-

можно, закончилось бы под Сенно, а не под Москвой. Такой вот как

бы парадокс.


* * *


Детальнее про моё концептуальное столкновение с выдающимся экс-

пертом по развёртыванию войск (видать, шапошниковцем).

Некто, с пафосом разоблачителя мифов, но хотя бы не пропаган-

дон, а лишь типичный старательный образованец -- представитель

того самого контингента, который душит здравое и толковое похле-

ще, чем это делает цензура:

"Колоссальные территории, позволяющие отступить на тысячу кило-

метров и не потерпеть при этом поражения, оборачиваются колосса-

льными временными затратами на мобилизацию и развертывание армии

на театре военных действий. И это становится проблемой. На то,

чтобы собрать на своей восточной границе готовую к бою армию в

несколько миллионов человек, Германии требуется полторы-две

недели, а России - около месяца. В лучшем случае. Иными словами,

через полторы-две недели войны Германия способна атаковать не

закончившую мобилизацию Россию своей полностью отмобилизованной

армией. Что повлечет за собой неизбежный разгром ограниченно

боеспособной на текущий момент российской армии."

"В середине июня становится известно, что численность немецких

войск на границе рванула вверх. Прибывают все новые и новые сое-

динения. Сталин пытается вернуть Германию за стол переговоров

посредством знаменитой ноты ТАСС, однако Гитлер эту инициативу

просто проигнорировал. Фактически, в этот момент, 15 июня 1941

года, в Кремле появляется понимание, что война с Германией

неизбежна. Но это понимание уже неспособно изменить ничего. Упал

в речку - плыви, встретил волка - лезь на дерево, но если упал в

пропасть - можешь уже ничего не делать. Понятная вам катастрофа -

вопрос нескольких дней."

В каком полку служили?

"Не служил. А что?"

Недобрали образования и личного опыта для лучшей ориентации в

военных вопросах. Как и великий военный историк современности не-

кто А. Исаев.

Сталин-то налопухался изрядно, но, по-моему, в другом. Много в

чём понемногу.

"Если вы полагаете, что я в чем-то ошибаюсь, то хотелось бы

узнать, в чем конкретно. А общие фразы - это, простите, ни о

чем."

По-моему, Вы не правы в своих главных тезисах. В том, что

недомобилизованность в июне 1941 года РККА была "географически"

предопределённая и что в основном она обусловила поражения

начального периода войны.

"Не очень понимаю, что вы имеете в виду. То, что Германии или

Франции на полную мобилизацию требуется максимум две недели, а

России - минимум месяц, это, простите, факт. То, что этот высокий

срок во многом определен именно географией - тоже. Либо я просто

не понимаю, что вы имеете в виду.

Что до того, что именно упреждение в развертывании обусловило

поражения начального периода войны, то, позвольте, я просто тихо

спрячусь за цитатой из Василевского: 'Не будет ошибочным сказать,

что, если бы к тем огромным усилиям партии и народа, направленным

на всемерное укрепление военного потенциала страны, добавить

своевременное отмобилизование и развертывание Вооруженных Сил,

перевод их полностью в боевое положение в приграничных округах,

военные действия развернулись бы во многом по-другому.'"

Что значит -- факт? Слово "факт" в таком контексте не уместно.

Факт -- это что не доразвернулись, как хотели. А что и НЕ МОГЛИ

доразвернуться своевременно -- это не факт, а предположение.

Сорри, но приходится заодно отметить Вашу методологическую недо-

подготовленность.

Нашли за кого спрятаться: за ангажированного и зависимого чело-

века, искавшего удобные трактовки, -- за маршала Василевского.

Вы слишком формально подходите к вопросу, от того и Ваш тезис

не верный.

Так ли уж надо было развернуться целиком? Ну, в соответствии

с тогдашними представлениями о том, как надо было развернуться?

Может, хватило бы и частичного разворачивания, но с правильным

выбором доли целого, разворачиваемой полностью? И разворачива-

лись-то под что? По Резуну -- под наступление на Европу. По гос-

подствовавшей в то время в РККА доктрине (бить врага на его тер-

ритории) -- тоже под наступление. А почему не под оборону (пусть

и "активную")? Под оборону достаточно было и меньших сил.

Далее, вспомните Суворова и Бонапарта -- не приблудных людей в

военном деле (в отличие от некоторых Исаевых). У Суворова: голова

хвоста не ждёт. То есть, не ждёт ПОЛНОГО РАЗВЁРТЫВАНИЯ. У Бона-

парта: d'abord s'angager, alors on voit (сначала ввязаться -- БЕЗ

РАЗВЁРТЫВАНИЯ! -- потом будет видно). Цитированные титаны всего

лишь не подходили к делу формально.

Далее, "полное развёртывание" само по себе мало что определяет.

Важно другое: ЧТО развёртывается, ГДЕ развёртывается, ЗАЧЕМ раз-

вёртывается и как потом направляется. Может, и хорошо было, что

не доразвернулись к 22.06.1941: меньше потом грохнулось в катаст-

рофе. Чем докажете, что это не так? Это тема на докторскую.

"Не успели вполне развернуться" -- это годится для пропагандон-

ского оправдательного тра-та-та, не более того.

"Мнда. Ну конечно, куда там Василевскому на фоне вашего страте-

гического гения."

А Вы точно знаете, ЧТО думал Василевский про всё это на самом

деле? Я-то не знаю, поэтому не берусь судить, кто из нас двоих в

военных делах гениальнее.

И боюсь, что в вопросах гениальности Вы разбираетесь так же

хорошо, как в военном деле. И приблизительно по той же причине,

уж пардон.


* * *


Я привёл этот разговор к тому, чтобы показать, какого интеллек-

туального качества "человеческий материал" в основном противосто-

ит радикальным новаторам при попытках оных продвигать свои спаси-

тельные идеи и искать для них поддержку в обществе. Не надо наде-

яться, что если начальство тебя не понимает, то хотя бы отыщутся

и сплотятся сторонники в массах. Кто-то, может, и появится, если

успеет.

При Сталине за новаторские разговорчики можно было вдобавок за-

греметь в лагеря лет на 25, а то и вовсе быть расстрелянным, при-

чём сначала тебе бы выбили часть зубов на допросах, стараясь вы-

давить из тебя имена сообщников. Да какие там сообщники, идиоты?!

Годами орёшь одиноко в пустыне, и вы -- первые [мрази], которые

хотя бы внимательно выслушали и даже что-то законспектировали (в

протоколе допроса).

Конечно же, умных людей в вооружённых силах не совсем уж хоть

шаром покати. Но поскольку они умные, они понимают, что предла-

гать или открыто поддерживать что-то существенно новое и наверня-

ка очень полезное, но не пошедшее "сверху" и не заказанное отту-

да, значит подставиться под неприятности, и ничего более. Вне

войск то же самое, только у тебя больше возможностей для отсту-

пательного манёвра.


* * *


Подробнее про эту ихнюю мобилизацию.

Добавление в военную часть большой порции мобилизованных не

усиливает её на первых порах, а наоборот, снижает её боеспособ-

ность на некоторое время. Потому что мобилизованным надо адапти-

роваться, дообучиться, сладиться. Для этого требуются 2-4 недели.

Если пополненную мобилизованными часть сразу же грузят в эше-

лоны и отправляют на фронт, то обучение и боевое слаживание при

этом не происходит. А по переполненным в военное время дорогам

эшелоны движутся не очень быстро, вдобавок противник бомбит и их,

и железнодорожные станции.

Пока мобилизованные мобилизуются, хотя бы немного дообучатся и

прибудут на фронт, приграничные сражения уже будут проиграны. Ну,

или выиграны: у кого как. Особенно в условиях блицкрига. На этом

война может и закончиться.

Армия прикрытия (= прикрытия мобилизации) -- это [какая-то

чушь] что-то очень архаичное. Разве что в древние времена некото-

рые войны начинались внезапно (из степей вдруг заявлялась орда

или у берега вдруг обнаруживался пиратский либо колонизаторский

флот).

Если дело в отношениях между государствами идёт к войне, то на-

чинается и скрытое наращивание сил. Или открытое.

Разумеется, с началом большой войны ведётся дополнительный при-

зыв людей в войска. Но на приграничных сражениях (= на нескольких

первых неделях боевых действий) этот призыв сказаться не успеет.

Мобилизация как ВСПЛЕСК призывной активности -- это удар госу-

дарства самому себе под дых: непосредственно не смертельный, но

очень болезненный:


1. Боеспособность пополненных военных частей временно снижается.


2. Штабы вместо того, чтобы сосредоточиться на руководстве при-

граничными сражениями, вынуждены много заниматься ещё попол-

нением.


3. Военные части, находящиеся в глубине территории, вместо того,

чтобы скорее двигаться на подмогу войскам первой линии или

готовить к обороне вторую линию, занимаются приёмом мобилизо-

ванных.


4. Гражданские предприятия и учреждения оказываются в этот и без

того очень сложный для них период в состоянии стресса, потому

что внезапно теряют значительное количество людей.


Я думаю, слаженная военная часть способна безболезненно расши-

риться -- за счёт свежемобилизованных -- не более, чем на 10% сво-

ей численности. Это если почти сразу в бой. Но усилится она ими

при этом разве что на 5%. К тому же погибать они будут в первую

очередь. Разумеется, люди, недавно служившие в войсках, снова

втягиваются в военную деятельность на прежние роли за считанные

дни.

У "серьёзных историков" ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 3):

"Направление призывных военнообязанных непосредственно в соеди-

нения и части действующей армии и во вновь формируемые боевые

части без должной военной подготовки отрицательно сказалось на их

боеспособности." "Вводился 1,5 - 2-месячный срок подготовки для

необученного контингента и 3-месячный -- для младшего командного

состава."

Вот вам и [ваша хвалёная] мобилизация.

Далее, наращивание вооружённых сил всегда достигается ценой

обескровливания экономики (а воюют ведь не в последнюю очередь

экономиками). Это обескровливание, правда, компенсируется страте-

гическими запасами. Но...

- запасы ограничены;

- всегда оказывается, что какие-то существенные вещи выпали в

своё время из области внимания;

- любые перетасовки затратны сами по себе.


Так что лучше проводить мобилизацию в довольно умеренном темпе,

а в первые недели войны рассчитывать не на скорейшую мобилизацию,

а на хорошую диспозицию, большую боеспособность и высокий уровень

боевой готовности тех войск, какие уже имеются. При надлежащей

расчётливости мобилизация может оказаться ненужной вообще даже

при столкновении с сильным противником. Собственно, при таком

подходе с вашей стороны он и сталкиваться-то с вами не рискнёт.


* * *


Среди прочего, меня умиляет расчёт на то, что в случае мобили-

зации хлынут в войска тракторы и грузовики, и тогда уж РККА, нако-

нец, получит транспорт и "тягу" в свои некомплектные дивизии, на-

клёпанные в неимоверном количестве.

Вопрос: а как же тогда тыл? А он ведь должен обеспечивать фронт

много чем. Война ведётся не только фронтом, но и тылом. Тракторы

и грузовики в народном хозяйстве ведь были наверняка при деле, не

простаивали. Лошадьми их не заменишь, потому что лошади тоже нуж-

ны фронту. А на женщинах много не напашешь и не навозишь.

Сколько-нибудь значительную часть народнохозяйственной деятель-

ности "заморозить" на время войны не удастся. На первый взгляд,

можно приостановить, к примеру, стройки, но и это не верно: в

войну требуется строительство и восстановление военных заводов,

мостов, ликвидация последствий бомбардировок и т. п.

Вывод: иметь поменьше войск, но качественных, полностью обеспе-

ченных необходимым благодаря работе мощного полнокровного тыла.


13. Про ситуацию с танками.


К ситуации с танками в 1941 году. М. Коломиец ("Средний танк

Т-28", стр. 90-95):

"...к началу войны большое количество Т-28 требовало ремонта,

а так как производство запасных частей к ним было прекращено в

июне 1940 года, а запас ранее ранее выпущенных почти полностью

истощился, ремонтировать танки было нечем."

"Средних танков Т-28 прибыло с 26-м батальоном 21-й танковой

бригады 30 штук, из них 23 требуют среднего ремонта. Запасных

частей к ним совершенно нет."

"На Юго-Западном фронте Т-28 4-го и 15-го механизированных

корпусов вступили в бой 23-24 июня. Однако сильная изношенность

матчасти и отсутствие запасных частей не позволяли в полной мере

использовать их боевые качества. Например, вот что сообщил по-

мощник командира по технической части 4-го мехкорпуса в донесении

начальнику АБТУ Юго-Западного фронта 25 июня 1941 года:

'Совершенно нетронутым остался вопрос со снабжением запчастя-

ми, особенно боевых машин, в результате чего 25 Т-34, 5 КВ, 12

Т-28 и 14 ТБ вышли из строя и находятся в ожидании среднего и те-

кущего ремонта'." И т. д.

У "серьёзных историков" ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 2):

"При оценке технической готовности танкового парка (свыше 23

тыс. единиц) следует отметить, что свыше 70% танков старых об-

разцов нуждались в капитальном и среднем ремонте. Исправные тан-

ки составляли не более 27%. Такое положение было вызвано недо-

оценкой развития ремонтных средств."

Прокол в РККА с ремонтом и снабжением танков летом 1941 года

был ЭПИЧЕСКИМ. Немцам даже не требовалось подбивать советские

танки: было достаточно принуждать их немного поездить по просто-

рам СССР, и танки массово ломались сами. Ну, или оставались без

топлива и попадали в руки наступавших немцев.

Такая ситуация была в основном не результатом планового или

стихийного вредительства, а следствием очковтирательства, небреж-

ного управления, стремления отличиться "основными показателями"

(оценивали ведь по ним).

Повышение "основных показателей" во что бы то ни стало -- все-

гда в ущерб неосновным показателям, поскольку на них не остаётся

ресурсов, между тем как раз неосновные показатели могут иметь ре-

шающее значение.

Лучше бы произвели значительно меньше танков, но более высокого

качества, с избыточным обеспечением запчастями (мало ли что) и с

хорошо поставленной эвакуационно-ремонтной службой.


* * *


В СССР явно не там искали [и находили] вредителей, не тех втап-

тывали сапогами в грязь. Надо бы попробовать отыскать [и втоп-

тать] их хотя бы сегодня -- по архивам: разобраться, как принима-

лись с серьёзными физиономиями невежественные, дурацкие, само-

убийственные решения по танкам (это очень важно, потому что впол-

не возможно, что подобным образом принимаются решения и в текущее

время, причём далеко не только по танкам). Можно ухватиться, к

примеру, за историю угробления танков Т-28.

К лету 1941 года в СССР имелось более 450 3-башенных танков

Т-28 -- с 5 пулемётами, с калибром пушки 76 мм (!!!). Они отлич-

но показали себя в советско-финляндскую войну 1939-1940 гг.,

часть их успела получить противоснарядное усиление брони посредс-

твом наваривания дополнительных броневых листов (в дополнение к

исходным 30 мм -- как у новейших немецких танков). Со своей от-

личной энерговооружённостью -- 17 лошадиных сил на тонну (но это

до наваривания дополнительной брони), они в 1941 году вполне мог-

ли применяться -- и местами применялись! -- в качестве засадных

танков. Вполне возможно, что даже не имея НИ ОДНОГО танка Т-34 и

КВ-1, но надлежаще используя свои Т-28, Советский Союз летом 1941

года сумел бы блестяще отбиться от немцев.

Но как бы не так. М. Коломиец ("Средний танк Т-28", стр. 88):

"...ещё 28 мая 194 года принимается постановление СНК и ЦК

ВКП(б) No885-330сс, в котором говорилось: 'На Кировском заводе

производство танков Т-28 (изготовление, ремонт, производство за-

пасных частей и т. д.) полностью прекратить с 1 июня 1940 года.'"

Это было сделано ради скорейшего наращивания производства танков

КВ-1, то есть как бы с благими намерениями. Но с момента принятия

этого постановления вполне ещё годные, освоенные, обеспеченные

опытными экипажами танки Т-28, по совокупности своих качеств пре-

восходившие любой заграничный танк, стали всё более превращаться

из мощной боевой силы в обузу и головную боль.

В итоге к лету 1941 года РККА не имела по большому счёту ни

вполне годных, обеспеченных Т-28, ни вполне годных, обеспеченных,

освоенных КВ-1 и Т-34. Война застала РККА в процессе перевооруже-

ния, ага. Имевшиеся запчасти к Т-28 в основном израсходовались

ещё до 22.06.1941. Как можно было держать на вооружении танки без

запчастей, Я НЕ ЗНАЮ. Как можно было так грубо и губительно оши-

биться с расчётом количества необходимых запчастей для танков,

давно применявшихся в войсках, в том числе в боевых условиях, и

слишком рано остановить производство этих запчастей, я тоже не

знаю. Это ведь было не какое-то мимоходное и мелкое решение, а

решение важное. По сути определившее катастрофу лета 1941 года

(точнее, оставившее РККА без средства, которое было в принципе

достаточным для предотвращения этой катастрофы).

Но и это ещё не всё. Коломиец (стр. 108):

"...существовала проблема с бронебойными снарядами для пушек

КТ и Л-10 (они использовали одинаковые снаряды), которых в войс-

ках практически не было. Ввиду их отсутствия экипажам Т-28 реко-

мендовалось использовать для стрельбы по танкам противника шрап-

нель, поставленную на удар. Однако это было эффективно лишь на

дистанциях порядка 300-400 м."

(Для лета 1941 года короткая пушка танка Т-28 была ещё вполне

годной для применения против немецких танков, а не только против

немецкой пехоты.)

Далее у Коломийца:

"Но несмотря на это, воевать на Т-28 было можно, и весьма

успешно Однако из-за отсутствия запасных частей и бездумного

расформирования накануне войны тяжёлых танковых бригад [ради

создания пресловутых танковых корпусов -- А. Б.] почти все они

были потеряны из-за технических неисправностей."


* * *


При ситуацию с танковыми корпусами, которые то создавались, то

реорганизовывались, то ликвидировались, а потом на серьёзных щах

обсуждались в мемуарах и как бы исторических трудах. Ну НИКАК на-

личие или отсутствие корпусов не влияло на ситуацию с запчастями,

ремонтными службами, подготовкой танкистов, исправлением техниче-

ских недостатков танков, радиофицированием, обеспечением авиаци-

онной поддержки и т. п. Даже вопрос мобильной артиллерийской и

противовоздушной поддержки танков -- не для уровня корпусов, а

для уровня полков.

У "серьёзных историков" ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 2):

"В феврале 1941 г. было принято решение о формировании еще 20

мехкорпусов. Для укомплектования их требовалось свыше 30 тыс.

танков. Чтобы оснастить все корпуса танками новых образцов, по-

требовалось бы не менее пяти лет."

"Остро ощущалась нехватка автотранспорта, тракторов, мотоцик-

лов. Даже снабжаемые в первую очередь корпуса западных округов

имели укомплектованность по автомашинам и тракторам не более 35%

и специальным машинам - 15 - 20%.

Организационная структура танковых и моторизованных соединений

вырабатывалась поспешно, часто под влиянием соображений конъюнк-

турного характера. Вновь создаваемые механизированные корпуса

были более громоздкими и трудноуправляемыми, чем ранее существо-

вавшие. Это делало их удобной мишенью для авиации противника."

"В результате проводимых мероприятий сколоченные ранее и хоро-

шо обученные танковые бригады и отдельные танковые батальоны

расформировывались и растворялись в огромной массе новых форми-

рований, которые могли стать боеспособными и боеготовыми лишь

много времени спустя."

Иными словами, одна из причин катастрофы лета 1941 года -- ре-

организаторский зуд в отношении танковых войск. Не думаю, что он

беспокоил в основном Сталина и Политбюро, а не военную верхушку.


* * *


С. П. Иванов:

"В составе немецко-фашистских войск, выдвинутых против СССР в

начале войны, из 3582 танков и штурмовых орудий было 1634 машины

новейших конструкций (T-III и T-IV) и около 1700 устаревших (T-I,

T-II и чешский Т-38). С советской стороны им противостояли 1475

танков KB и Т-34 и большое количество машин старых конструкций,

поскольку за период с января 1939 года по 22 июня 1941 года Крас-

ная Армия получила более 7000 танков. Это означает, что по коли-

честву танков мы превосходили вермахт..."

Превосходили вермахт -- это было ещё очень мягко сказано.

Л. М. Сандалов про своё 22-е июня 1941 года ("Пережитое", гл.

5):

"В 12 часов 30 минут мы прибыли в Пилищи. И как раз в этот мо-

мент, прямо на наших глазах, развернулись для боя и пошли в атаку

главные силы обоих танковых полков 30-й танковой дивизии. Враг не

выдержал этой стремительной атаки и опять откатился к Видомлю.

Это были части 17-й и 18-й танковых дивизий 47-го моторизованного

корпуса немцев.

- Если бы нам в каждый полк хотя бы по десятку новых танков с их

семидесятишестимиллиметровой пушкой! - мечтательно говорили тан-

кисты. - Дали бы мы немцам жару! А нашими сорокапятимиллиметровы-

ми разве нанесешь им серьезное поражение? Напугаешь только."

Наверное, это была хорошая идея (от простых танкистов, не кон-

чавших академий): в каждый танковый полк -- как минимум, по де-

сятку Т-34 и/или КВ-1 для применения в качестве одного особо

ударного взвода в составе роты "устаревших" танков. Узнать бы,

почему этого в своё время не сделали, что мешало, какая помощь

требовалась и как препятствовал Сталин.

А ведь это, можно сказать, азы тактики: не распылять особо эф-

фективное вооружение и не сосредоточивать его чрезмерно, а делать

его костяком, используя прочее рядом с ним на подхвате и для ре-

шения задач полегче.


* * *


Имея превосходство в количестве и некоторых качествах танков не

только над Германией, но, может, и над целым миром, СССР вдрызг

проиграл танковую войну летом 1941 года -- по следующим причинам:


- советские танки были выдающимися по базовым параметрам, но

имели технические недостатки, снижавшие их эффективность;


- советские танки были недостаточно оснащены радиосвязью, что

существенно уменьшало тактические возможности их эффективного

применения;


- советские танковые подразделения не были в достаточной степе-

ни обеспечены эвакуаторами, запчастями, ремонтными службами;


- система снабжения танков (топливом, боеприпасами, запчастями)

была очень уязвимой;


- взаимодействие танковых подразделений с пехотой, авиацией,

артиллерией оставляло желать лучшего;


- быстрый рост танковых войск привёл к недобору хороших, опыт-

ных танкистов;


- организация танковых войск, стратегия и тактика их применения

не соответствовали условиям, сложившимся после 22.06.1941;


- руководство РККА не проявило надлежащей гибкости, чтобы быстро

приспособиться к условиям конкретной войны: танки в основном

закончились раньше, чем пришло понимание того, как надо их

применять.


Основная масса советских танков была потеряна не из-за серьёз-

ных повреждений в боях, а из-за мелких повреждений, поломок на

маршах, нехватки топлива и боеприпасов, а ещё из-за действий не-

мецкой авиации в условиях господства её в воздухе.


* * *


Самодеятельный историк Марк Солонин очень убедительно рассказы-

вает, как было трудно самолёту летом 1941 года повредить танк,

тем более танк советский -- сильно бронированный или хотя бы быс-

трый. Но зачем самолётам было атаковать танки, если можно было

атаковать грузовики? В отсутствие надлежащего снабжения танки

очень быстро становились малополезными, а то и бесполезными во-

все. Возможно даже, что уничтожение одного грузовика было по зна-

чимости эквивалентно уничтожению одного танка [средних размеров].

Нет грузовика -- нет подвоза, причём не только для танков, но

также для артиллерии, авиации, пехоты. Нет отвоза раненых, тро-

фейного оружия и ещё много чего. Если хорошо подумать, то за

уничтожение вражеского грузовика (за доведение его до состояния

"восстановлению не подлежит") следовало награждать, почти как за

уничтожение танка или самолёта. За захват вражеского грузовика и

перегон его на свою сторону -- награждать тем более. Непонимание

этого -- от [недопотребления йода, брома и фосфора] недооценки

значимости "войны тылами" ("война грузовиками" -- её часть:

СНАБЖЕНИЕ РЕШАЕТ ВСЁ; налаженность снабжения позволяет компенси-

ровать слабость много чего; отсутствие надлежащего снабжения сво-

дит на нет серьёзные преимуществаё).


* * *


Ситуация с танками в июне-июле 1941 года была настолько позор-

ной, что советские мемуаристы предпочитали о ней молчать и рас-

пространялись лишь об отдельных танкистских геройствах, которые,

конечно же, имели место.

Немножко нашлось у Баграмяна, о сражении под Дубно (стр. 129-

130):

"600-700 современным танкам четырех танковых дивизий генерала

Клейста мы могли противопоставить лишь 133 танка Т-34 и КВ. Весь

остальной парк 22-го и 15-го мехкорпусов состоял, как я уже гово-

рил, из старых, изношенных, легких учебно-боевых машин типа Т-26

и БТ, значительная часть которых из-за технических неисправностей

застряла по дороге к границе, фактически так и не приняв участия

в сражении."


* * *


При боевых самолётах имелись закреплённые за ними техники. Лёт-

чики в своих самолётах не копались, а отдыхали после боя. У тан-

кистов было не так: укладку боеприпасов, заправку топливом, тех-

ническое обслуживание, мелкий ремонт осуществляли сами экипажи.

Правильно ли это было?

С одной стороны, навыки ремонтников были нужны экипажу, чтобы

иметь шанс быстро починить танк, получивший повреждение в бою, и

благодаря этому спасти и танк, и себя.

С другой стороны, при наличии техников при танках экипажи бы

больше отдыхали (= лучше воевали, несли меньшие потери), танки

были бы ухоженнее (= меньше ломались в бою).

Но была вот какая проблема: лётчики-то возвращаются на свой

аэродром, а задача танкистов -- помочь пехоте закрепиться на

НОВОМ месте, а не вернуться на базу. Но на новом месте танкистам

так или иначе требовались боеприпасы и топливо, а подвозить это

можно было вместе с техниками.

Далее, специализация имеет значение. Техники бы лучше танкстов

справлялись с задачами технического обслуживания и мелкого ремон-

та. Подключение по возможности и танкистов к таким делам -- дело,

конечно, полезное, ну так танкистам и было бы при этом у кого

учиться.

Можно было закреплять техников не за отдельными машинами, а за

танковым взводом. Сколько именно требовалось техников -- сложный

вопрос. Возможно, даже по два техника на каждый танк.

Ясное дело, что оставшиеся без танков экипажи помогали в обслу-

живании танков тем экипажам, у которых машины были ещё более-ме-

нее пригодны для использования. И что чаще не хватало танков, а

не танкистов. Но соль в том, что при наличии техников были бы

меньшие потери в танках. При хорошем уходе за танками -- и тан-

кистами -- исправных танков было бы больше.

Также понятно, что высшее начальство стремилось максимально со-

кратить вспомогательные роли в войсках. Техники ведь, как прави-

ло, не воевали непосредственно, а у начальства от этого обстоя-

тельства болела душа за страну.

Техники при танках -- это, среди прочего...

- вспомогательная танковая пехота;

- горячий резерв для пополнения экипажей (привычность к танку

уже есть);

- решатели задач обустройства танкистов на местности (обеспе-

чения ночлега, питания, охранения и т. п.).


Далее, следовало ведь РАСТИТЬ ТАНКОВЫХ АСОВ, а для этого тан-

кисты должны были иметь больше возможности отлёживаться, перева-

ривать свои впечатления, общаться, читать, проходить дополнитель-

ное обучение. Высвобождать танкистам 2-3 часа в сутки на всякое

такое без снижения интенсивности задействования танков могли как

раз техники.

Альтернатива применению техников -- применение сменных экипа-

жей. Два экипажа на один танк -- это удвоенный экпаж, действую-

щий, как одно целое. Внетанковые смены танкистов перемещаются на

[комфортных] грузовиках, пригодны для использования в качестве

танковой пехоты, но в бой стараются не вступать без большой необ-

ходимости: сберегаются для работы в танках. И напомним себе, что

даже простая поездка в танке типа Т-34 по плохой дороге -- это

большая нагрузка на организм и психику.

Быть может, сменность экипажей и задействование временно бес-

танковых танкистов на обслуживании чужих танков всё же применя-

лись на практике нередко (потому что такой подход напрашивается),

но об этом стесняются говорить. Тем более стесняются говорить о

потребности в закреплённых за танками техниках. У Ф. И. Галкина,

в якобы подслушанной беседе двух солдат-танкистов ("Танки возвра-

щаются в бой", стр. 123):

"Да всё же надо бы облегчить труд танкиста, особенно механика.

Возьми, к примеру, лётчика: слетал, отбомбился, сел на аэродроме,

вышел из самолёта, приложился к колесу -- и в столовую. А самолё-

том технари занимаются. Осмотрят, заправят, всё честь по чести.

Вот бы и у нас так. Пусть механик сохраняет силы для боя..."

Храбрый Галкин этого даже не прокомментировал. Критика и обобще-

ния отсутствуют у него в принципе, но ему бы их, наверное, обре-

зали редакторы. Только массовый героизм, только самоотверженная

работа замполитов. Причём такая сдержанность очень требовалась не

единственно на публике. Наверняка в такой же (точнее, в ещё худ-

шей) атмосфере Советский Союз и готовился к войне с Германией.

Чуть позволишь себе интеллектуальной вольницы -- и на тебя радо-

стно набросятся 1) карьеристы-конкуренты, 2) компетентные органы,

которым хочется красиво отчитываться о раскрытых заговорах. Типа

ура, поймали на слове, можно топтать.


* * *


Про важность повышения обитаемости танков. Ф. И. Галкин про

действия в Крыму весной 1942 года (там же, стр. 32-34):

"В ночь на 28 февраля экипаж лейтенанта Тимофеева не вернулся

в район сбора." "Из-за отсутствия эвакуационных средств отважному

экипажу пришлось просидеть в своей боевой машине более двух не-

дель под самым носом у гитлеровцев."

"Кончились продукты, израсходованы ручные гранаты. Гитлеровцы

подползают вплотную, стучат по броне, кричат: 'Рус, сдавайс!'"

"Только на семнадцатые сутки, когда 229-й батальон вместе со

стрелками и танкистами других частей снова атаковал немцев на

этом участке и отбросил их, экипаж лейтетанта Тимофеева, наконец,

вышел из танка. Усталые, чумазые, заросшие густой щетиной, еле

передвигая затёкшие ноги, танкисты выстроились у своей машины."


* * *


Наверное, требовались, среди прочего, БОЛОТНЫЕ танки. Они же --

танки повышенной проходимости. Можно было изготовлять их как ва-

риацию обычных танков. Возможные особенности болотных танков:

- облегчённость веса за счёт утоньшения брони;

- герметичность корпуса, приспособленность к преодолению

водных преград;

- более широкие гусеницы;

- особая коробка передач: с очень "медленной" первой

передней и задней скоростью;

- добавка спереди, загоняющая воду и грязь под днище танка;

- спасательные жилеты и спасательные верёвки у экипажа.


Разумеется, спроектировать и начать производить даже ОДИН тип

хорошей коробки передач для танков -- это сложно.

Применение закреплённой лебёдки с автоприводом, используемой

для вытаскивания и самовытаскивания, наверное, невозможно: для

танков требуется слишком толстый трос. Но может использоваться

лебёдка с ТОНКИМ тросом -- для подтаскивания длинного толстого

троса, брёвен и т. п.

Ф. И. Галкин (правда, про наступление в Белоруссии летом 1944

года: "Танки возвращаются в бой", стр. 116):

"Медленно, размётывая болотную жижу, толкая перед собой груды

торфяника, танки пошли вперёд."


* * *


Про ситуацию с пылью. Ф. И. Галкин, но про июнь 1944 года (там

же, стр. 102):

"Танковый корпус генерала Бахарова полностью прошёл своим ходом

свыше 250 километров. На его маршрутах пыльная пелена висела мно-

го часов... Горе тому, кто на колёсной машине попадал в танковый

поток: при видимости 4-5 метров на каждом шагу грозила опасность

быть раздавленным."

"Пыль!.. Как будто бы мелочь. Но в летню пору она стала для тан-

кистов опасным врагом, и с ней надо было бороться. От пыли страда-

ли люди, портились моторы и агрегаты. Ещё на марше ходовая часть

многих 'тридцатьчетвёрок' из корпуса Бахарова потеряла амортиза-

цию..."

Пыль, среди прочего, демаскировала дневные марши и изнуряла

бойцов.

Как можно было бороться с пылью. В автомобилях-бензовозах и во-

довозах предусмотреть использование их для разбрызгивания воды на

дорогу. Смачивать дороги не до состояния грязи, а до состояния

некоторой увлажнённости. Но в колее может скопиться слой пыли

толщиной в несколько сантиметров. В таком случае лёгкое увлажне-

ние бесполезно: на место пыли ты получишь грязь. Может быть, на

такие участки следовало заблаговременно высылать дорожные войска

-- действующие стремительно, размашисто, квалифицированно [и бес-

пощадно] (= как рекомендовано в данном исследовании). Дорожную

пыль можно было смешивать с цементным порошком и с водой, потом

давать цементу сутки на застывание. Это если не было гравия.

Укреплять дороги следовало, конечно, с прицелом на их последующее

народнохозяйственное применение (гравийное покрытие более-менее

сохраняется и после прохода по нему сотни танков). И я ведь не

утверждаю, что вот он, спасительный рецепт: я говорю только, что

проблема была скорее всего хотя бы частично решабельной -- при

условии применения креативного подхода, при хорошей организации

дела, при бережном отношении к людям.

Но сверху сидели начальники, которые считали, что если люди не

надрываются, не изнашиваются, не гибнут, значит -- недорабатыва-

ют, и надо нагрузить их ещё. Хорошая жизнь (а то и просто жизнь)

-- это ведь только для "избранных", а не для "расходного материа-

ла". А прирождённые расходные "шестёрки" поддакивают снизу: да-

да, иначе страна не выстоит, и тогда-то вы уж точно узнаете, что

такое деление на рабов и господ, а нынешнее деление -- это так,

мелкая шероховатость благодатного социального устройства.


* * *


От нехватки радиостанций в танковых войсках значительно теряла

в качестве не только тактика применения танков, но и ремонтно-

восстановительная работа, причём сложности у ремонтников продол-

жались даже в 1944 году, когда эвакуационных буксиров и мобильных

мастерских уже хватало (наверняка в основном благодаря помощи от

союзников захвату трофейной техникй).

Ф. И. Галкин (там же, стр. 108):

"За два года войны средства технического обеспечения заметно

выросли, но оперативно управлять ими мы фактически не могли.

Ведь в распоряжении офицеров технической службы не было не только

радио, но зачастую и транспорта." "...отсутствие радио и транс-

порта все наши усилия сводило на нет." "Ремонтники и эвакуаторы

также в большинстве случаев двигались вслепую и сами разыскивали

подбитые танки, теряя драгоценное время."

Для решения этой проблемы следовало всего лишь чуть перерас-

пределить силы между производством танков и обеспечением их ре-

монта. На количестве боеготовых танков это отразилось бы положи-

тельно. Но потом, конечно, не получилось бы похваляться размахом

производства танков в воюющем СССР.


* * *


Про эффективное использование танков в 1941 году. Я полагал,

что танковая засада -- это на путях прохождения колонн против-

ника или в местах ожидания его авангардов. У М. Е. Катукова

довелось вычитать про танковые засады, устраиваемые также на

линиях обороны ("На острие главного удара", стр. 22-23):

"... видя преимщество врага в танках и авиации, я стал заду-

мываться над тем, как с максимальной эффективностью применять

танковые засады в обороне. Постепенно сложилась такая схема. Мо-

тострелки располагаются в обороне, предварительно отрыв настоящие

окопы и ложные." "...дальше, на танкоопасных направлениях, ста-

вятся танки -- иногда взвод, иногда просто одна машина. Для мас-

кировки танк используют местные укрытия: кустарник, деревья,

скирды хлеба, стога сена, обратные скаты высот. Каждый экпаж

готовит себе не одну позицию, а две-три, которые можно менять

незаметно для противника." "Все танковые экипажи должны нахо-

диться в поле зрения друг друга, готовые прийти на помощь со-

седу." "Противник начинает вести наземную и воздушную разведку.

Засады не обнаруживают себя. Противник боем прощупывает передний

край. В действие вступают 'актёры' в ложных позициях, артиллерия

и миномёты с запасных позиций. Танки молчат. Авиация врага начи-

нает бомбить ложные окопы. 'Актёры' незаметно отступают по ходам

сообщения. И, наконец, противник пускает танки в сопровождении

пехоты. Наступают самые критические минуты боя. Стрелки, артилле-

ристы, миномётчики расстреливают пехоту противниа. Засады молчат.

И только тогда, когда вражеские машины подходят на 200-300 мет-

ров, засады выходят на огневую позицию и открывают огонь по ата-

кующим в упор, наверняка." "Сделав три-четыре выстрела, танк зад-

ним ходом отползает в укрытие. Долго стоять на позиции нельзя:

экипаж станет жертвой прицельного огня."

Я так понимаю, что Катуков выдвинулся на эффективном применении

танков. Свой подход он изложил в брошюрах "Танковые бои" и "Бое-

вые действия танков", срочно выпущенных Воениздатом в 1942 году.

Догадываюсь, что советчиком у Катукова был советский танковый

ас Дмитрий Лавриненко, уничтоживший 52 немецких танка, но всё-та-

ки погибший (от случайного осколка мины) в декабре 1941 года. А

сформироваться в качестве аса Дмитрию Лавриненко удалось благода-

ря чуткому руководству толкового Катукова, понимавшего, что надо

энергично креативить в тактике.

Заметим: никаких собираний "танковых кулаков" для контрударов.

Ставить один танк в засаду, пусть и почти на виду другого своего

танка (что вовсе не обязательно) -- это пресловутое "нехорошее"

распыление сил. Если бы силы распылялись по-катуковски с июня

1941 года, то немцы, наверное, не дошли бы даже до Березины. Один

правильно "распылённый" танк КВ-1 при надлежащем обеспечении был

в состоянии расстрелять роту наступавших немецких танков, остано-

вить немецкий танковый батальон.


* * *


Ещё из вычитанного у Катукова. Эффективность немецких танков

летом 1941 года частью обеспечивалась тем, что немецкие танкисты

настолько тесно интегрировались с артиллеристами, что таскали их

пушки своими танками (там же, стр. 37):

"Танки, имея, как правило, на прицепе противотанковые пушки,

заскакивали на фланги -- за стога, дома, в высокую рожь -- и,

отцепив пушки, вели огонь по нашим войскам. Описанный приём осо-

бенно часто применялся, когда немцы ожидали контратаку наших

танков."

Это, кстати, к раскрытию загадки, каким образом слабопушечные

немецкие танки успешно наступали в 1941 году при наличии у РККА

не такого уж малого количества могучих Т-34. Какой-нибудь жалкий

немецкий танк Pz. II с 20 мм пушечкой нередко тащил за собой зна-

чительно более мощное орудие (артиллерийский десант, наверное,

сидел при этом на броне танка), а сам при нём фигурировал чуть ли

не в качестве приманки или боевого охранения при артиллеристах.

Вот в таком же режиме надо было использовать многочисленные со-

ветские танкетки и лёгкие танки

Заодно Катуков раскрывает, как немцы останавливали совсем уж

могучие КВ-1. Оказывается, не только 88 мм зенитками, но и мина-

ми. Противотанковые мины неплохо поражали КВ-1. Наступавшие нем-

цы, едва у них где-то случался затык, старались тут же отгоро-

диться минными полями от русских танков.


14. Про работу штабов.


Для затравки. Л. М. Сандалов ("Пережитое", гл. 6) :

"Ночь на 24 июня выдалась такая же тихая и теплая, какими были

и две предшествовавшие ей. Роса не выпадала. Работники армейского

управления располагались отдыхать прямо на земле."

(Полагаю, комары их там доставали не хуже немцев.)

"В единственной на командном пункте палатке обосновались и ко-

мандующий, и член Военного совета, и почти все основные работники

штаба армии. На столе - два сальные свечи и аппарат Морзе. Теле-

графная связь со штабом фронта очень неустойчива, и на аппарате

работает лично начальник связи армии полковник А. Н. Литвиненко.

Попытки связаться с фронтом по радио из-за дальности расстояния

не удаются. Связь с соединениями поддерживаем только через деле-

гатов."


* * *


Чтобы РККА была могучей, в первую очередь требовалась высокока-

чественная работа штабов. Для этого было, среди прочего, необхо-

димо продуманное унифицированное стандартное материальное обеспе-

чение штабных технологий:

- штабная мебель: столы, стулья, шкафы, картотеки, сейфы, ящики

для бумаг, вешалки для одежды и т. п.; всё -- единообразное,

удобное, приспособленное к переездам и к использованию в по-

ходных условиях;

- штабной транспорт: грузовики, автобусы, легковые автомобили

повышенной проходимости, приспособленные для нужд штабов и

пригодные для использования в качестве мобильных штабных

помещений;

- штабные средства связи;

- канцелярские принадлежности: папки, дыроколы, пишущие машин-

ки, настольные лампы, множительная техника и т. п.;

- средства жизнеобеспечения штабных работников: палатки, склад-

ная мебель, походные умывальники, походные печки, походные

столовые сервизы и т. п.


Требовался отлаженный компактный мобильный минимализм защитной

расцветки.

Чем качественнее обеспечены в бытовом и профессиональном аспек-

тах штабные работники, тем продуктивнее они думают, то есть тем

меньше требуется войск, тем ниже потери войск и расходы ресурсов

и тем выше достигаемые войсками результаты. Штабные работники

должны быть в основном выспавшиеся, сытые, здоровые, удобно уст-

роенные, способные сосредоточиться на выполнении своих обязаннос-

тей. Разумеется, кто-то должен следить за тем, чтобы штабисты не

расслаблялись и чтобы штабы не превращались в тёпленькие местеч-

ки, в которых люди занимаются по преимуществу обустройством себя.

Чуть что -- на передовую, смывать вину кровью.


* * *


Кстати, если уж о штабах. Василевский у Симонова ("Глазами чело-

века..."):

"...генштаб с начала войны работал в самых тяжелых, отвратите-

льных условиях. Несмотря на все наши настояния до войны, нам не

было разрешено даже организовать подземный командный пункт, под-

земное рабочее помещение. Только в первый день войны, примерно в

то же время, когда началась мобилизация, а мобилизация - как ни

странно это звучит - была объявлена в четырнадцать часов двадцать

второго июня, то есть через двенадцать часов после начала войны,

в это время во дворе 1-го Дома Наркомата обороны начали ковырять

землю, рыть убежище. До августа месяца Генеральный штаб работал в

подвалах Наркомата обороны. Смешно сказать, но оперативный отдел

Генерального штаба работал в вещевом складе. И только к августу

месяцу было оборудовано помещение на станции метро 'Кировская' и

в примыкающем к нему здании, там, где потом, в ходе войны, разме-

щался генштаб."

Это как бы добавление в набор оправданий: почему руководили

так, что немец аж до Москвы дошёл?

Заметим, что в принципе Генштаб ведь на подходе к 1941 году не

бедствовал. Всего лишь не предположили в своё время, что кто-то

будет бомбить Москву. Рассчитывали руководить войной из кабине-

тов. И чья это была ошибка? А генштабовская и была, чья же ещё?

Не смогли тактично убедить в значимости пессимистических сценари-

ев. Проявлять пессимизм было очень опасно, конечно, но надо было

как-то выкручиваться [а не строчить "Мозг армии"]. Напирать, ска-

жем, на то, что война -- процесс очень слабопредсказуемый, ИНАЧЕ

НИКТО БЫ НЕ ВОЕВАЛ.

И не так уж сильно немцы бомбили Москву. Старались бомбить --

это да. Но имелась мощная противовоздушная оборона. И надо выби-

рать что-то одно: либо похваляться этой московской противовоздуш-

ной обороной, либо стенать по поводу отсутствия хорошего собст-

венного убежища у Генштаба.

Как меня в своё время учили, к центру Москвы прорывались лишь

"отдельные самолёты". Вероятность попасть бомбой в Генштаб была

незначительная. Даже в случае точного попадания не очень мощной

бомбой здание Генштаба коллектив генштабистов частично уцелел бы

(рана была бы большая, но не смертельная). Некоторые работники

Генштаба были так или иначе в разъездах. И вдобавок трудно ска-

зать, как повлияло бы на управление войсками выпадение некоторых

ведущих штабных деятелей РККА из обоймы. Возможно, больше пользы

было бы, если бы они выпали из обоймы ещё за несколько лет до

войны.

Это не к тому, что не надо было перемещать Генштаб под землю, а

к тому лишь, что указанное перемещение, похоже, не было особо

важным. Обеспечивать нормальный сон генштабистам было важнее.

Умеренная непосредственная опасность в сочетании со свежей голо-

вой -- мощная предпосылка для выработки сильных новаторских реше-

ний, для проявления креативности и инициативы.


* * *


"Серьёзные историки" много и детально обличают: перед войной не

было сделано командирами, штабами то-то, то-то и то-то -- из оче-

видных и даже предписанных приказами и уставами вещей. Эти истори-

ки даже задаются вопросом, ПОЧЕМУ не было сделано. Из объяснений

("1941 год -- уроки и выводы", гл. 2):

"Быстрое формирование объединений, соединений и частей привело к

массовому выдвижению командного состава на высшие должности. Но

его оперативно-тактическая подготовка не отвечала требованиям но-

вых должностей, более сложных и масштабных."

"Нарком обороны и Генеральный штаб стремились выяснить причины

слабой боевой и оперативной подготовки войск и штабов. Главная

причина, как правило, усматривалась в низкой дисциплине и требо-

вательности к подчиненным, поэтому чаще всего приказы заканчива-

лись наложением взысканий и назначением сроков устранения вскры-

тых недостатков."

"Штабы не овладели достаточной культурой, в их деятельности

проявлялись бумажная волокита и канцелярский бюрократизм."

Мои объяснения:

- РККА слишком быстро наращивала свою численность;

- техническое и бытовое обеспечение работы штабов оставляло

желать много лучшего;

- в войсках часть времени тратилась на ерунду: на митинги,

политзанятия, драение полов в казармах и т. п.;

- зажимались креативщики;

- недостаточно прививалась культура управленческой работы;

- люди работали с перегрузкой, это считалось нормой, призна-

ком дисциплинированности и "самоотдачи": хочешь выжить в ап-

парате Генштаба -- едва переставляй от усталости ноги, поша-

тывайся, смотри на начальство красными от бессонницы глаза-

ми, много и нервно кури.


* * *


Как управляли боевыми действиями. Василевский -- о трогательной

заботливости Сталина ("Дело всей жизни", стр. 158):

"В особо напряженные дни он не раз говорил нам, ответственным

работникам Генштаба, что мы обязаны изыскивать в сутки для себя

и для своих подчиненных как минимум пять-шесть часов для отдыха,

иначе, подчеркивал он, плодотворной работы получиться не может.

В октябрьские дни битвы за Москву Сталин сам установил для меня

отдых от 4 до 10 часов утра и проверял, выполняется ли это его

требование. Случаи нарушения вызывали крайне серьезные и в выс-

шей степени неприятные для меня разговоры. Разумеется, это не

была мелкая опека, а вызывавшаяся обстановкой необходимость. На-

пряженнейшая работа, а порой и неумение организовать свое время,

стремление взять на себя выполнение многих обязанностей зачастую

заставляли ответственных работников забывать о сне. А это тоже

не могло не сказаться на их работоспособности, а значит, и на

деле."

При таком режиме работы выработка высококачественных решений

вряд ли возможна. А добавить в Генштаб людей не было лёгкой воз-

можности, потому что много кого в своё время расстреляли, а ещё

убили или покалечили тюремно-лагерными тяготами и лишениями.

Также я подозреваю, что люди своими штабными перенапрягами по-

просту защищались от высшего гнева: если ты шатаешься от усталос-

ти, пробираясь по штабным коридорам с [небритой] помятой физионо-

мией, и смотришь на начальство воспалёнными слипающимися глазами,

значит, ты делаешь на своём посту всё возможное и поражения на

фронтах -- не твоя вина, живи и [надрывайся] работай дальше.

Так вот, людей в штабы надо было всё-так добавлять, потому что

нормальный отдых -- необходимое условие эффективной умственной

деятельности.

Тут даже если просто к зубному врачу собираешься, то добива-

ешься, чтобы время приёма было не в понедельник и не впятницу,

не в самом начале дня и не под конец его, иначе врач ведь будет

не совсем в форме: ещё не вработавшимся или уже уставшим. А ты

же не коммунист и не христианский праведник, и принимать на себя

удар медицины за какого-то глупого обывателя тебе ни к чему. А

люди в Генштабе руководили аж войной. Да любой лишний чих геншта-

биста, наверное, означал в конечном счёте чью-то гибель в составе

РККА, хотя советский офицер, конечно, старался чихать на Гитлера.


* * *


Можно ли удалить аппендикс топором? Ну, остро заточенным? Уда-

лить не через обрубание, конечно, а через использование топора

в качестве как бы большого грубого скальпеля? Думаю, в принципе

можно, хотя пробовать не хочу, тем более на себе. Будет трудно,

хирург слишком порежет пациента и вдобавок наверняка порежется

сам. По-видимому, вот так же и воевалось Красной Армии без мощ-

ного штаба, имеющего хорошие условия для работы. Чем меньше про-

делывается штабной работы, тем грубее получаются решения и тем

больше оказываются риски, затраты, потери.


* * *


Как именно воевалось при плохой работе штабов, измученных недо-

сыпом, комарами и пр. Много примеров есть у Л. М. Сандалова. Вот

один из них ("Пережитое", гл. 9):

"Неожиданно для себя я встретил (...) члена Военного совета

Ф. И. Шлыкова.

- В километре за Пропойском, - сообщил он, - местное население

под руководством бывшего коменданта Брестского укрепрайона гене-

рала Пузырева отрыло многокилометровую глубокую траншею, но ее -

никто не занимает.

- Разделяю ваше возмущение, - ответил я. - Но дело в том, что Пу-

зырев подчинен непосредственно фронтовому инженеру и строит обо-

ронительные рубежи по его плану. С войсками начертание этих рубе-

жей не согласовывается.

По-видимому, виной всему была необыкновенная подвижность фрон-

та. Но факт остается фактом, большинство построенных местным на-

селением траншей так и не было использовано войсками при отступ-

лении..."

И чем меньше использовали заранее подготовленные рубежи оборо-

ны, тем подвижность фронта была необыкновеннее. И местному насе-

лению, надрывавшемуся на земляных работах (возможно, даже под

чутким контролем НКВД) наверняка было очень обидно.


15. Про снарядный голод.


Про снарядный голод 1941 года. Не понимаю, зачем военным под-

разделениям было таскать с собой артиллерийские орудия, для кото-

рых не хватало снарядов. Надо было часть орудий отправлять по-

дальше в тыл до лучших времён, чтобы на фронте оставались только

орудия, которые снарядами были обеспечены вполне.

Выгоды:

- меньше возни с перемещением малополезных пушек и гаубиц;

- меньше потерь орудий от огня противника и т. п.;

- появляется возможность более эффективного использования

людей, прежде занятых при не вполне обеспеченных снарядами

орудиях;

- нет нытья на тему "пришлите снаряды", нет напряжения снаб-

жающим органам с распределением дефицитного ресурса;

- меньше угнетающее действие дефицита снарядов на психику

(этот дефицит ведь как бы исчезает); если надо стрельнуть,

а нечем, значит, обходятся без стреляния: выбирают тактику,

соответствующую возможностям; так или иначе чего-то не хва-

тает всегда.


Частично оправдать таскание по просторам Родины не дообеспечен-

ных снарядами, но самих по себе всё равно довольно тяжёлых орудий

можно тем, что требовался их подручный запас, поскольку артилле-

рийские подразделения обильно теряли "матчасть" в боях, а снабже-

ние работало не быстро.

Ещё одна польза от избыточных орудий -- возможность применения

их в качестве как бы ложных целей, в рассредоточении нехорошего

внимания противника. Но для такого дела реальные пушки -- слишком

дорогие и слишком тяжёлые. Надо было употреблять деревянные.

Далее, снарядный голод в 1941 году наверняка был бы значительно

меньше или не ощущался бы совсем, если бы артиллерия применялась

эффективнее. Что мешало более результативному использованию артил-

лерии:

- быстрое наращивание численности РККА (= недообученность

бойцов и их командиров);

- нехватка артиллерийских тягачей;

- недоразвитость радиосвязи (соответственно и полевой развед-

ки);

- недостаточно хорошая постановка дела в области складирования

и подвоза боеприпасов (см. главу "Война складов") из-за че-

го, среди прочего, часть запасов терялась при отступлении.


16. Про артиллерийские тягачи.


Самым существенным средством усиления артиллерии в районе 1941

года наверняка был буксировочный транспорт. При надлежащем внима-

нии к нему определённо можно было получить очень большой эффект.

45 мм пушку можно было буксировать и джипом. Для более тяжёлых

орудий был достаточен грузовик (лучше полноприводный), для ещё

более тяжёлых орудий определённо требовался гусеничный транспорт.

Идея использования сельскохозяйственных тракторов в качестве

артиллерийских тягачей была неправильной. Соответственно была

неправильной идея изъятия тракторов из сельского хозяйства в

войска в случае большой войны. Потому что военный буксировочный

транспорт должен быть существенно приспособлен к своей функции. И

потому что сельское хозяйство во время большой войны тем более

нуждается в хорошем транспорте, что часть мужчин уходит из деревни

воевать. Воюют ведь не только фронтами, но и тылами, да ещё как.

Если не хватает промышленных мощностей для производства букси-

ровочных средств -- [производите] поставляйте в войска меньше ар-

тиллерийских орудий, потому что без тягачей вы всё равно не смо-

жете эти орудия эффективно использовать, а главное, скоро потеря-

ете их.

Артиллерийское моторное буксировочное средство -- это не толь-

ко то, что тащит орудие. Дополнительные функции тягача:

- средство перевозки артиллеристов;

- средство перевозки боеприпасов вместе с буксируемым орудием;

- средство доставки боеприпасов к орудию издалека;

- база для жизнеобеспечения артиллеристов; оснащение: сидения,

спальные места (по возможности, хоть какие-нибудь), умываль-

ник, ёмкости для имущества (для палатки, спальных мешков и

пр.);

- средство эвакуации раненых;

- средство огневой поддержки.


Боевое оснащение буксировочного средства:

- пулемёт;

- хотя бы немножко брони спереди (с прорезью для пулемёта);

- радиостанция (одна на батарею; а лучше две: одна -- для

корректировщика огня, выдвигающегося в сторону противника;

соответственно надо было увеличить количество орудий в

батареях, чтобы обходиться меньшим количеством радиостан-

ций);

- мортирка для постановки дымовой завесы (мало ли что); можно

было добавить в её боекомплект и несколько осколочных мин.


Артиллерийский тягач должен быть не только защитно окрашенным,

но вдобавок приземистым, малошумным и мало дымящим.

Тягач должен быть немножко боевой машиной: не такой, как танк

или бронеавтомобиль, но всё же средством, которое лучше иметь не-

подалёку, потому что на нём стрелковые боеприпасы, вода, еда, пу-

лемёт (наверное, даже крупнокалиберный), из которого можно дать

результативную длинную очередь, пристроившись в засаде и слегка

прикрывшись бронещитком.

Маломощный тягач мог быть пригоден даже для использования в ка-

честве разведывательной машины -- в интересах артилерии, а то и

пехоты или танковых войск.

Надлежаще сделанное буксировочное средство повышает эффектив-

ность орудия В НЕСКОЛЬКО РАЗ, потому что:

- орудие со значительно большей вероятностью своевременно

появляется в нужных местах;

- орудие со значительно большей вероятностью своевременно

покидает места, из которых надо срочно убраться;

- орудие много лучше обеспечено боеприпасами;

- артиллерийский расчёт при орудии более бодр и уверен в

себе, менее уязвим.


В случае серьёзного повреждения орудия оставшиеся в живых

солдаты артиллерийского расчёта отъезжают на своём боевом тягаче

и продолжают воевать в качестве моторизованной (= особо качест-

венной) пехоты.

В качестве артиллерийских тягачей можно было использовать не

только специально изготовленные для этого машины, но также джи-

пы, танкетки, устаревшие лёгкие танки.

Была в принципе возможность додуматься и до самоходной артилле-

рии (или заимствовать уже чуть просматривавшийся подход в этом

деле у немцев) -- на базе условно устаревших лёгких танков.

Моторизованность артиллерии в сочетании с её радиофицированнос-

тью и допоннительным пулемётным вооружением буксировочных средств

могла настолько увеличить возможности артиллерии, что та была бы

способна даже конкурировать с танками.

Стало бы доступной роскошью широкое применение артиллерийских

(точнее, даже артиллерийско-пулемётных) засад, артиллерийских

налётов, а то и артиллерийских рейдов по тылам врага. Немец не

то что наступать, но даже чихнуть забоялся бы -- и отрядил бы

свои лучшие умищи на изучение и перенятие подхода РККА, но было

бы уже поздно.

Если обеспечить такую артиллерию отборными кадрами, инициатив-

ным офицерским составом, хорошей экипировкой, налаженным снабже-

нием (собственный радиофицированный транспорт), прописать ей

адекватную энергичную тактику, наладить тесное взаимодействие с

пехотой (опять же посредством радиосвязи; не посыльных же приме-

нять), можно было при относительно малой численности людей и во-

оружения получить такую ударную силу, что посредством её было бы

впору выигрывать войну даже при слабоватости авиации и танков.

Для усиления мобильной артиллерии можно было бы вводить в со-

став её подразделений некоторое количество моторизованной пехоты.

Назначение этой пехоты:

- помогать артиллеристам разворачиваться, сворачиваться, ока-

пываться, маскироваться, подносить снаряды;

- буксировать своими автомобилями орудия в случае повреждения

основных буксировчных средств;

- заменять артиллеристов в случае их гибели или ранения;

- составлять боевое охранение артиллерийских батарей;

защищать артиллерийские батареи в случае попыток захвата

или уничтожения их пехотой, танками, штурмовой авиацией

противника;

- выполнять функции артиллерийских наблюдателей-наводчиков;

- заниматься полевой разведкой в интересах артиллерии;

- захватывать объекты, обработанные артиллерией, -- в случае

отсутствия собственно пехоты.


Аналог такой "артиллерийской пехоты" -- панцергренадёры в тан-

ковых войсках Вермахта.

Наверняка штатное расписание в артиллерийских полках РККА со-

ставлялось по принципу минимальной достаточности, то есть без

учёта возможных погодных, ландшафтных и дорожных сложностей, а

также неизбежного выбытия личного состава по ранению или болезни

либо по причине гибели. Между тем, чтобы максимально использовать

(и сохранять) артиллерийские орудия -- дорогой и эффективный вид

вооружения -- требовалось, наоборот, иметь ЗАПАС людей при оруди-

ях. "Артиллерийские гренадёры" как раз и обеспечивали бы этот

запас. Некомплект людей в артиллерии значительно более нежелате-

лен, чем некомплект их в пехоте. А если людей хватает, то и ору-

дия -- в лучшей сохранности, то есть можно их меньше производить.

При наличии высококачественной мобильной артиллерии танковые

прорывы противника оказались бы невозможными. И его переправы

через реки раздербанивались бы вдребезги. Немецкие офицеры в

июне-июле 1941 года плакали бы навзрыд, не стесняясь начальства

и условно-мирного населения, и стрелялись бы от обиды за Третий

рейх и за превзойдённую русскими немецкость.

И ведь ничего особенного для этого не требовалось, кроме радио-

станций. Моторных средств хватало, и надо было всего лишь рацио-

нально их использовать. Сделать артиллерию не мобильной, а высо-

комобильной, отборным родом войск, с собственной разведкой, собс-

твенной транспортной службой, собственной мощной системой связи,

собственной тактикой. Не лётчики и не танкисты, а артиллеристы

тогда бы воспринимались как элита вооружённых сил, как самые-

самые, реальные боги войны.

В артиллерии так или иначе есть много людей со стрелковым ору-

жием, но можно было и чуть добавить их туда, в первую очередь

пулемётчиков и снайперов -- для боевого охранения, для полевой

разведки и для вящей ударности. Чтобы артиллеристы могли в случае

чего и отбиваться самостоятельно от вражеской пехоты, и удержи-

вать захваченные [города] населённые пункты.

Против штурмовой авиации мобильные артиллеристы применяли бы

рассредоточение и маскировку, а также свои многочисленные пулемё-

ты, пригодные для стрельбы по воздушным целям.

Упущенные потрясающие возможности, профуканные из-за угрюмой

бесфантазийности "знатоков", хорошо умеющих цепляться за власть,

давить конкурентов, гробить солдат в лобовых атаках и уныло ост-

рить по поводу креативщиков!

Вообще, наверное, ЛЮБОМУ виду войск, при надлежащем приложении

к нему креативного интеллекта и умеренных материальных затратах,

можно обеспечить образцовость, некоторую ударность (если её преж-

де не было; а если была, то повысить её), "локомотивность" по от-

ношению к другим видам войск и высокое влияние на общий успех.

Препятствуют этому не технические сложности, не ресурсные ограни-

чения, не наклонность всё разворовывать и даже не происки врагов,

а всякие социально-психологические эффекты, делающие начальство

невосприимчивым к реально полезному новому, зато падким на разную

ерунду. Люди как бы и не стремятся явно самоуничтожиться, но фак-

тически работают в конечном счёте именно на это.


17. Про нехватку винтовок.


Есть такая сентенция (может быть, не дурацкая): генералы всегда

готовятся к ПРЕДЫДУЩЕЙ войне. Но это не про маршала Тухачевского:

он готовился к войне СЛЕДУЮЩЕЙ, которая по разным прикидкам долж-

на была стать (но не стала) "войной моторов". Тухачевского Сталин

в конце концов убрал, но моторная "парадигма" в СССР выжила. Даже

сам Иосиф Виссарионович, судя по всему, довольно сильно заразился

ею. Положение частично спасали только отставшие в военном разви-

тии Ворошилов, Будённый и Кулик.

В РККА к 1941 году определённо имело место чрезмерное увлечение

танками и самолётами в ущерб много чему другому. Дошло до того,

что осенью 1941 года не хватало даже винтовок Мосина и пришлось

под Москвой вооружать народное ополчение иностранной всячиной,

оставшейся после Гражданской войны. Получилось примерно, как в

Первую Мировую, когда в ход пошли однозарядные винтовки Бердана,

а великий русский оружейник В. Г. Фёдоров (1875-1966) был отправ-

лен с протянутой рукой к японцам (!), чтобы те поделились своими

отличными винтовками Арисака. Спрашивается: за что боролись?!

А всего-то и требовалось, что чуть больше подготовиться и к

"предыдущей" войне тоже.

Из-за того, что в РККА к концу 1930-х завелось на самом верху

многовато слишком передовых военных деятелей, были сделаны кош-

марные ошибки и случились ужасные перекосы:

- прекратили производство 45 мм противотанковых пушек (оно

было возобновлено после начала войны);

- отказались от противотанковых ружей (потом срочно проекти-

ровали их, когда немцы уже рвались к Москве);

- не создали достаточного запаса винтовок Мосина (наверняка

рассчитывали на приход автоматического стрелкового оружия);

- в производстве снарядов сильно отстали от производства

пушек, для которых эти снаряды предназначались;

- недостаточно оснастили войска крупнокалиберными зенитными

пулемётами (а ведь те можно было применять вдобавок против

пехоты и бронеавтомобилей);

- существенно недообеспечили войска автотранспортом (это поми-

мо дефицита артиллерийских тягачей);

- очень не дожали с радиосвязью;

- и т. д.


Танки жрали и металл, и моторное топливо. Один танк типа Т-28

обходился в производстве, наверное, как пять полуторатонных

грузовиков или 700 винтовок Мосина. И тратил бензина, как 5

грузовиков (цифры нуждаются в уточнении).

Наверное, без танков советские военачальники чувствовали себя,

как не совсем одетыми, хотя в принципе даже блицкриг можно было

осуществлять совсем без танков, но качественно используя мобиль-

ную артиллерию, мотопехоту, оснащённую большим количеством пуле-

мётов, малокалиберных миномётов и противотанковых средств, и

штурмовую авиацию. При хорошей радиосвязи, конечно, и при чёткой

работе штабов.

Хорошо экипированный и более-менее обученный пехотинец, воору-

жённый винтовкой Мосина и ручными гранатами, под руководством

смелого замполита -- не червь дрожащий, удел которого -- спасать-

ся от танков, а могучая сила. Главное только -- чтоб замполит зря

в атаки не поднимал. Танк не попрётся через речку, болото, лес,

овраг, эскарп, контрэскарп. Против танков есть мины, связки гра-

нат, бутылки с бензином, 45 мм пушки. Против скоплений вражеской

пехоты -- гранаты, ручные пулемёты, аритллерия. В атакующие пехо-

ту самолёты-штурмовики можно стрелять из винтовок. Короче, пехо-

та, вооружённая В ОСНОВНОМ винтовками Мосина, но также немножко

ещё кое-чем, -- в 1941 году вполне могла являть собой не что-то

устаревшее и жалкое, а крепкое войско, но надо её было вдобавок

толково направлять и обеспечивать. И у неё должна была иметься

возможность своевременно окапываться в подходящих для обороны

местах. И своевременно уходить из этих мест.

Ныть про ничтожность винтовок Мосина -- значит демонстрировать

ущербность своего военного образования и недостаток общего умст-

венного развития.

Солдат воюет далеко не только индивидуальным стрелковым оружи-

ем, но также манёвром, позициями, земляными работами, тяжёлым во-

оружением, гранатами, при случае даже ножом. И лучше хорошее

снабжение боеприпасами при плохом вооружении, чем плохое -- при

хорошем. И нужны связь и транспортные средства. Роль особенностей

стрелкового оружия на общем фоне всяких прочих факторов незначи-

тельна. Лишь бы оно всегда было и лишь бы к нему имелось доста-

точное количество патронов.

Не самая большая точность стрельбы из винтовок Мосина -- ме-

лочь. В бою -- не в тире: у солдата всё равно, как правило, нет

возможности тщательно целиться.

Кстати, небольшое производство этих "убогих" винтовок Мосина

местами продолжается до сих пор (2024 год). Но уже не для воору-

жения войск, хотя не известно ещё, как жизнь повернётся.

Между прочим, немецкая пехота в 1941 году и позже воевала в ос-

новном винтовками, а не пистолетами-пулемётами. В сравнении с

пистолетом-пулемётом винтовка...

- дальнобойнее;

- точнее;

- пробивучее;

- надёжнее;

- экономнее в расходовании патронов;

- легче в переноске (если учитывать запас патронов);

- проще в уходе и починке.


Ручной пулемёт тоже значительно дальнобойнее и точнее пистоле-

та-пулемёта.


* * *


Иное дело, что винтовку Мосина, наверное, можно было сущест-

венно усовершенствовать. Среди прочего, ей бы не помешали:

- вставляющийся снизу магазин на 10-15 патронов;

- ремень, приспособленный к использованию в качестве

медицинского жгута;

- дополненность винтовочной гранатой.


Болотин (стр. 43-44):

"...большинство офицеров, сержантов и солдат, принимавших

участие в рукопашных схватках, настойчиво требовали заменить

винтовку карабином с неотъёмно откидным штыком."

"Государственный Комитет Обороны 1 января 1944 года принял

постановление о принятии на вооружение пехоты, кавалерии и

инженерных войск 7.62 мм карабина с неотъёмно-откидным штыком

конструкции Н. С. Сёмина... Этим же постановлением винтовка

обр. 1891/30 г. с производства снята."

Как я понимаю, винтовку Мосина серьёзно не дорабатывали в

уверенности, что её должно сменить автоматическое оружие.

Наверное, откидной штык-нож всё же можно сделать так, что...

- он не будет мешать использованию винтовочных гранат;

- можно будет его всё-таки отмыкать и применять в качестве

кинжала (а чтобы его не отмыкали раз за разом, можно доба-

вить в снаряжение бойца небольшой нож, носимый на поясе --

и тоже применимый в качестве штыка); два колюще-режущих

предмета на одного солдата -- не излишество, а подстрахов-

ка.


Ситуация с винтовочными гранатами -- сложная. Винтовочная гра-

ната Дьяконова ВПГС-41 была срочно разработана и 13 октября 1941

года принята на вооружение. Производилась до весны 1942 года,

потом от неё отказались из-за большого количества несчастных слу-

чаев (наверняка вызванных недошлифованностью конструкции и низким

качеством производства).

Вообще-то винтовочные гранаты были продуктом творчества окопных

масс в Первую Мировую. И, в отличие от РККА и Советской Армии, в

других армиях они применялись довольно широко даже после 1945 го-

да. Конструкция винтовочной гранаты могла быть такая, что эту

гранату можно было бы использовать и как ручную.

Возможность применения ручной гранаты позволяет превращать вин-

товку в импровизированный миномёт и в средство борьбы с брониро-

ванными целями. А что эффективную, удобную, надёжную винтовочную

гранату разработать очень трудно, а от ненадёжной убьёшься сам,

так аналогичная трудность имеется с ЛЮБЫМ сколько-нибудь сложным

видом вооружения.

Винтовочными гранатами в "предвоенные годы" попросту ПРЕНЕБРЕГ-

ЛИ, потому что те не вписывались в концепцию "глубокой операции".

Винтовочная граната, как и ручная противотанковая, -- оружие для

"окопных вшей", вгрызающихся в землю. Для оставленных без артил-

лерийской и прочей поддержки. Предпоследнее средство для рассчи-

тывающих только на себя (последнее средство -- штык).


* * *


Что касается малого количества пистолет-пулемётов и самозаряд-

ных винтовок в РККА, это вряд ли было одной из причин поражений

РККА летом 1941 года. Возможно, это даже, наоборот, уменьшило

тяжесть поражений.

Соль в том, что автоматическое оружие эффективнее неавтоматиче-

ского оружия в поражении целей только в относительно редких ситу-

ациях, а именно когда противник располагается близко и кучно. Или

когда нет времени целиться, а для надёжно результативного выстре-

ла навскидку расстояние великовато. В иных случаях автоматичность

стрельбы ведёт лишь к быстрому расходу патронов. Чем чаще стреля-

ешь, тем раньше теряешь возможность стрелять.

Вдобавок автоматическое оружие в сравнении с неавтоматичес-

ким...

- дороже в производстве;

- требует много большего количества патронов;

- затруднительнее в переноске (если с боезапасом).


Экономно расходовать патроны автоматического оружия способны

только отборные опытные хладнокровные бойцы, а где таких брать в

больших количествах?

Солдат, вооружённый автоматическим оружием, чувствует себя уве-

реннее лишь до поры, пока у него не заканчиваются патроны. При

этом оставшийся без патронов пистолет-пулемёт слишком короток и

неудобен для применения его со штыком, равно как и для нанесения

ударов по противнику прикладом.

В какой ситуации может быть очень хорош пистолет-пулемёт: при

нападении из засады на колонну, когда дистанция великовата для

метания гранат (что, кстати, уберегает автоматчиков от гранат

противника). Минута стрельбы, потом -- уходить. Наверняка, что-

то такое применяли финны против РККА в "зимнюю войну" 1939-1940

годов.

Альтернативы пистолету-пулемёту в ближнем бою на грани рукопаш-

ной (к примеру, при захвате вражеских окопов) -- гранаты и авто-

матический пистолет (или самозарядный револьвер).

Иметь в пехоте НЕКОТОРОЕ количество пистолетов-пулемётов (ска-

жем, 1-2 на отделение, а то и на взвод) -- это было правильно.

Кстати, в РККА автоматическое оружие почему-то не распоределя-

ли, а концентрировали: во взводе создавали отделение автоматчи-

ков и т. д. Какую это давало выгоду в бою -- сложный вопрос.

В советское время культивировался миф о том, что пехота насту-

павших немцев была "насыщена автоматическим оружием", а у нас-де

только началось оснащение войск вот этим самым, поэтому наши бой-

цы гибли толпами, не успевая передёргивать затворы у своих "моси-

нок". В позднесоветское время прибавился миф, что оснащению РККА

автоматическим оружием мешали ретрограды типа Ворошилова и Будён-

ного. Теперь сколько-нибудь солидные пропагандисты-как-бы-истори-

ки что-то выжать из этой темы уже не пытаются. Теперь уже, вроде,

более-менее признано, что ситуация с автоматическим оружием (как

и с уровнем моторизации) была у РККА и Вермахта приблизительно

одинаковой и что придавание большого значения вот этим самым

пистолетам-пулемётам в ситуации 1941 года -- отличительная черта

непонятливых в военном деле.

* * *


Про то, что в РККА в 1941 году почему-то не хватало иногда

даже винтовок Мосина, видные мемуаристы, разумеется, обычно

помалкивают, но временами прорывается и у них. К примеру, у

Баграмяна (стр. 418):

"Черевиченко не разделял оптимизма главкома." "В возможности

создать в такой обстановке ударную группировку для наступления

Черевиченко сомневался. Он напомнил маршалу, что в новых четы-

рех стрелковых дивизиях пока что нет ни артиллерии, ни пулеме-

тов, не хватает даже винтовок."

Было начало ноября 1941 года, район Ростова-на-Дону.

Возможно, причиной дефицита винтовок стало проталкивание неко-

торыми с конца 1930-х идеи перехода на автоматическое оружие.

Всех "правильных" мемуаристов подвёл Никита Хрущёв со своими

откровенными мемуарами, которыми он мстил соратникам за свою от-

ставку. У Хрущёва:

"...когда началась война, к нам пришли рабочие 'Ленинской куз-

ницы' и других заводов, просили дать им оружие. Они хотели вы-

ступить на фронт, в поддержку Красной Армии. Мы им ничего не мо-

гли дать. Позвонил я в Москву. Единственный человек, с кем я

смог тогда поговорить, был Маленков. Звоню ему: 'Скажи нам, где

получить винтовки? Рабочие требуют винтовок и хотят идти в ряды

Красной Армии, сражаться против немецких войск'. Он отвечает:

'Ничего я не могу тебе сказать. Здесь такой хаос, что ничего не-

льзя разобрать. Я только одно могу тебе сказать, что винтовки,

которые были в Москве у Осоавиахима (а это винтовки с просверлен-

ными патронниками, испорченные), мы приказали переделать в бое-

вые, велели заделать отверстия, и все эти винтовки отправили в

Ленинград. Вы ничего не сможете получить".

Вот и оказалось: винтовок нет, пулеметов нет, авиации совсем

не осталось. Мы оказались и без артиллерии. Маленков говорит:

'Дается указание самим ковать оружие, делать пики, делать ножи.

С танками бороться бутылками, бензиновыми бутылками, бросать их

и жечь танки'. И такая обстановка создалась буквально через нес-

колько недель! Мы оказались без оружия. Если это тогда сказать

народу, то не знаю, как отреагировал бы он на это. Но народ не

узнал, конечно, от нас о такой ситуации, хотя по фактическому

положению вещей догадывался. Красная Армия осталась без должно-

го пулеметного и артиллерийского прикрытия, даже без винтовок."

Переходить на холодное оружие -- это было уже слишком, даже для

большевиков. У холодного оружия должна была оставаться лишь не-

большая вспомогательная роль. Обеспечить каждого солдата длинным

штыком-ножом и коротким, удобно носимым ножом и легко доставаемым

-- вот это было важно.


* * *


Не все в послевоенном СССР понимали, что постыдную правду о си-

туации с винтовками в 1941 году было лучше скрывать. В фильме

"Война на западном направлении" (1985) Сталин при встрече с лич-

ным посланником президента Рузвельта на просьбу того дать список

вещей, в которых СССР больше всего нуждается и которые американ-

цам надо срочно слать в Советский Союз, указывает, среди прочего,

на винтовки, причём уточняет, под какой патрон. Так что деды вое-

вали, оказывается, и американскими винтовками. Кстати, нигде,

кроме этого фильма, я с упоминанием американских винтовок в каче-

стве вооружения РККА не сталкивался.


* * *


Дефицит винтовок сохранялся в РККА и после 1941 года. Вильгельм

Липпих ("Беглый огонь!") вспоминает про май 1942-го на Волховском

фронте:

"Попавшие в 'котел' русские солдаты предпринимали отчаянные,

самоубийственные атаки на наши позиции, испытывая сильное мо-

ральное давление со стороны своих политических комиссаров или по-

литруков. При сильной нехватке винтовок советские командиры за-

ставляли рядовых идти в бой без оружия, чтобы они могли подобрать

оружие своих убитых товарищей. Однажды я собственными глазами на-

блюдал подобную картину, когда прямо на меня бежал безоружный

русский солдат."

Он мог ведь бежать хотя бы с гранатой...


* * *


Кстати, про бутылки с бензином. Не такое уж это было малоэф-

фективное оружие летом 1941 года. Важно было только уместно при-

менять его: не подниматься во весь рост против прущего на тебя

танка, а подкарауливать танк в каком-то скрывающем тебя месте,

дожидаться момента, когда танк будет проезжать рядом. Если не

было возможности подкараулить, следовало уходить на позицию, на

которой был шанс дождаться такой возможности. На позицию, кото-

рая более пригодна для обороны против танков. С. П. Иванов ("Штаб

армейский, штаб фронтовой", гл. 3):

"Вражеские танки, преследуя отходящих, вошли на мост, что на

шоссе южнее Пухляков. И тут произошло неожиданное: одна за другой

загорелись три бронированные машины противника. Оказалось, что

под мостом занял позицию рядовой Пшеничный, который сноровисто

пускал в ход бутылки с бензином, а затем открыл огонь из автомата

по выбравшимся из танков и пустившимся наутек экипажам. Остальные

машины развернулись, чтобы двинуться назад..."

Верю. Но на такие действия способен, наверное, хорошо если один

солдат из двадцати. Их надо было выявлять, беречь, отмечать повы-

шением в звании [кормить в первую очередь], сводить в небольшие

ударные группы (2-3 человека на взвод). У людей бывает СОЛДАТСКИЙ

военный талант, и такому таланту надо было давать ход. И беречь

его. Так наверняка и делалось у более толковых командиров, но вот

в Боевом уставе пехоты РККА это прописывалось вряд ли: это ведь

было слишком мелко для Жуковых и Шапошниковых.

Героями быть полагалось всем: не можешь -- научим, не хочешь --

заставим. Если всё равно не сможешь -- расстреляем, а на войну

работать за тебя на заводах и пр. будут американцы и англичане.

Насколько могло повысить эффективность пехоты разумное дообуче-

ние и применение солдат на уровне отделения, взвода? На микротак-

тическом уровне, так сказать? Наверное, РАЗА В ДВА, а то и побо-

лее. То есть, получается, можно было бы обойтись в два раза (лад-

но, в полтора) меньшим количеством стрелковых дивизий -- этих

"сд", которые Сталин расходовал летом 1941 года [почти как патро-

ны] направо и налево.


18. Про отсутствие противотанковых ружей.


Если бы по состоянию на 22.06.1941 у РККА имелись противотан-

ковые ружья, по одному на взвод, то первые недели войны могли,

наверное, бы пройти в значительной степени иначе (точнее, они

могли стать и последними).

При подготовке нападения на СССР Абвер существенно не дорабо-

тал по части советских танков: не заметил Т-34 и т. д. Но анало-

гично ГРУ, получается, не доработало по части немецких танков.

Впрочем, кто их там разберёт, почему стали полагать, что в случае

чего на РККА ломанут по преимуществу более бронированные новые

немецкие танки. На эту тему соображали (точнее, ДОЛЖНЫ были сооб-

ражать) не только в ГРУ, но также в Генштабе, Наркомате обороны,

Главном артиллерийском управлении, Военной академии имени Фрунзе.

А куда бы Гитлер дел свои "старые" танки? Оставил бы их дома,

чтобы не разбивать о КВ-1?

А против новых, более бронированных немецких танков собирались

воевать-то чем? Надо полагать, в первую очередь СВОИМИ танками

(их ведь было очень много).

Далее, намеревались ведь стремительно НАСТУПАТЬ -- и наступать

танками. А противотанковые ружья воспринимались как средство

скорее оборонительное, требующееся в отсутствие своих танков.

Заметим, что противотанковое ружьё -- это средство не только

против легкобронированных танков, но также против бронемашин,

против любого транспорта, против артиллерии, действующей прямой

наводкой, в принципе даже немножко против низколетящих самолё-

тов, а если со снайперским прицелом, то и против вражеских офице-

ров. на больших расстояниях

Я думаю, оптический прицел не ставился на противотанковые ружья

не потому, что он там был совсем лишним, а потому что дорого об-

ходился -- и в условиях 1941-1942 гг. являлся недоступной рос-

кошью. Противотанковые ружья были грубым массовым быстрорасход-

ным крайним средством борьбы станками, применявшимся в основном с

коротких (менее 300 м) дистанций. Снайперский потенциал противо-

танковых ружей оставался неиспользуемым.

Если бы в РККА осваивали противотанковые ружья заранее, в спо-

койном темпе, то можно было делать это и с оптическими прицелами,

со снайперским уклоном. У длинноствольного крупнокалиберного

ружья -- преимущество в дальнобойности и точности перед снайперс-

кой винтовкой калибра 7.62 мм. Соответственно стрелков из проти-

вотанковых ружей можно было бы в отсутствие танков задействовать

и против одиночных "человеческих" целей. Точнее стрельба -- мень-

ше расход боеприпасов, соответственно окупались бы и лучшее каче-

ство изготовления ружей, и оптические прицелы.


* * *


Мне говорят: противотанковые ружья ПТРС и ПТРД калибра 14.5 мм

-- на самом деле оружие плохое, потому что у них ничтожное забро-

невое действие и потому что у РККА в 1941 г. имелись ПУЛЕМЁТЫ та-

кого калибра.

На самом деле станковый пулемёт С. В. Владимирова КПВ калибром

14.5 мм был разработан только в 1944 году, а ложка хороша к обе-

ду. Болотин (стр. 201):

"Необходимость создания такого пулемёта диктовалась стремлением

сочетать в нём скорострельность станкового пулемёта с бронебойно-

стью противотанкового ружья. 'Нас часто соблазняет мысль , -- пи-

сала 23 августа 1942 года группа фронтовиков В. А. Дегтярёву, --

каким грозным оружием был бы против танков противотанковый пуле-

мёт.'"

На вооружении пехоты РККА в 1941 году имелся станковый пулемёт

ДШК ("Дегтярёва-Шпагина крупнокалиберный") образца 1938 года,

имевший калибр поменьше: 12.7 мм. Против бронемашин, против тан-

ков Pz-I, Pz-II он годился, вот только на вооружении его в 1941

году было очень мало.

Болотин про пулемёты ДШК (стр. 200):

"...к 1 января 1941 г. в действующей армии их было всего 720

шт."

Но основная соль состоит в том, что в сравнении с "противотан-

ковым" крупнокалиберным пулемётом противотанковое ружьё...

- много более дёшево в производстве (= больше поразделений

получит хоть какое-то противотанковое средство);

- много более просто в применении;

- много более надёжно;

- может относительно легко переноситься вручную, не нуждается

в средстве транспортировки;

- имеет лучшую пробивающую способность (потому что сила поро-

ховых газов не расходуется частично на работу автоматики);

- экономнее в стрельбе (когда мало боеприпасов, это очень

важно);

- более удобно для использования из засады; и с противотанко-

вым ружём можно подкрасться к цели кустами и ложбинами, а с

крупнокалиберным пулемётом -- нет.


Болотин (стр. 272):

"К 1 января 1942 г. в действующей армии было 8116 противотанко-

вых ружей", к 1 июля того же года -- 65 365, к 1 января 1943 г.

-- 118 563, к 1 января 1944 г. -- 142 861." "В этих цифрах сказы-

вается оценка фронтом этих видов оружия." "По штатному расписанию

стрелковый полк имел 54 противотанковых ружья."

Далее Болотин цитирует генерал-лейтенанта Г. С. Кариофелли --

командующего артиллерией 4-го Украинского фронта (стр. 278):

"Хороший результат противотанковые ружья дают при борьбе с пу-

лемётными точками и стрельбе по амбразурам, дот, дзот и снижаю-

щимся самолётам."

Это и к вопросу о ничтожности заброневого действия противотан-

ковых ружей.

Для условий 1941 года противотанковое ружьё типа советских ПТРС

и ПТРД было чудо-оружием. Примени его РККА массово в первую неде-

лю войны -- и Гитлер, может, застрелился бы ещё в июле 1941-го. К

концу же 1941 года у немецких танков прибавилось брони, да и так-

тически немцы наверняка немного приспособились к наличию у РККА

противотанковых ружей.

Чтобы вывести из строя немецкий танк летом и осенью 1941 года

требовалось в среднем, может попаданий пять в него из противотан-

кового ружья, но это уже скорее вопрос тактики (в какие места

стрелять) и вопрос подготовки стрелков (в РККА в 1941-1942 гг.

хорошей подготовкой бойцов утруждались далеко не всегда).

Кстати, заброневое действие немецких "фаустпатронов" было тоже

не очень велико, а точность и дальнобойность у них были значи-

тельно ниже, чем у советских противотанковых ружей.


* * *


О потрясающей эффективности противотанковых ружей в условиях

1940-1941 гг. есть у Б. К. Иринчеева ("Танки в зимней войне",

стр. 164):

"На участке 133-го стрелкового полка танки выдвинулись несколь-

ко вперёд от исходных позиций и стали действовать как неподвижные

огневые точки, расстреливая противника с места." "...танки должны

были стоять в боевом охранении без пехотного прикрытия. В резуль-

тате финны подтянули противотанковое ружьё (одно! -- А. Б.) и на-

чали расстреливать танки в упор. Когда было потеряно уже 5 тан-

ков, а экпажи начали нести потери ранеными и убитыми, в бой на

своём Т-26 бросился сам командир 394-го отдельного танкового ба-

тальона капитан Евгений Михайлович 'Чапай' Рудаков. Прикрывая вы-

вод оставшихся танков из боя, рудаков выехал вперёд и открыл ин-

тенсивный огонь по финскм огневым точкам с близкого расстояния. В

результате капитан Рудаков погиб за пулемётом ДТ, на его теле на-

считали 12 ран от попаданий финского противотанкового ружья."

Вот вам и слабость заброневого действия противотанковых ружей

в умелых руках.


* * *


Маршал В. И. Чуйков, в порядке подлизывания к "уму, чести и

совести нашей эпохи" ("Начало пути", стр. 312):

"Политаппарат дивизии Батюка особенно внимательно следил за

развитием и популяризацией новых методов борьбы с фашистами. До-

статочно было бронебойщику Дмитрию Шумакову приспособить броне-

бойку (противотанковое ружьё) для стрельбы по самолётам, как

замполит полка С. Нехорошев в тот же день передал чертежи этого

приспособления во все подразделения, и через два дня на счету

бронебойщиков этого полка уже числились шесть сбитых пикровщи-

ков."

Это, правда, уже приблизительно про сентябрь 1942-го в Сталин-

граде. Значит, если бы да кабы, то немецкие "штуки" летом 1941-го

валились бы с неба пачками.


* * *


Возможные причины того, почему нет сведений о расправе над

виноватыми в том, что РККА оказалась в июне 1941 года без про-

тивотанковых ружей:

1. К отказу от противотанковых ружей был причастен сам Сталин

или кто-то из заслуженных и особо нужных Сталину людей.

2. Решение об отказе принималось очень уж коллективно: посте-

пенно, размазанно. Типа "сложилось мнение".

3. На фоне множества других вскрывшихся огромных недоработок

проблема противотанковых ружей выглядела заурядной.

4. С кем-то таки расправились, но получилось, что не только за

противотанковые ружья, а неприятные детали не мусолились,

чтобы не выносить сора из избы.


После 22.05.1941 понимание значимости противотанковых ружей

сформировалось как-то очень быстро. Наверное, в порядке хвата-

ния утопающих за соломинку.


* * *


Показательно, что в фундаментальной советской книге 1947 года

"Танк" имеется раздел "Противотанковое ружьё" (стр. 103-104).

Противотанковые ружья описываются там как просто одно из средст-

во борьбы с танками, а не как СЛАБОЕ и УСТАРЕВШЕЕ средство.

Про ситуацию 1941 года там, конечно же, молчок. Но хотя бы

описывается НЕМЕЦКОЕ противотанковое ружьё образца 1939 года:

калибр 7.92 мм, начальная скорость 1180 м/сек, прицельная даль-

ность 400 м, вес 14.5 кг.

"При прямом попадании с дистанции 300 м ружьё пробивает броню

толщиной 30 мм..."

Такими ружьми, наверное, и были в основном перещёлканы летом

1941 года многочисленные советские танкетки и бронеавтомобили.


19. Про радиосвязь.


Ситуация с радиосвязью в РККА была вообще какая-то очень мут-

ная. Я могу назвать фамилии конструкторов танков, самолётов,

стрелкового оружия из 1930-х и 1940-х, но не могу назвать ни од-

ного "радиста": они не на слуху, они отодвинуты, они победу кова-

ли якобы не особенно. Подозреваю, что такое же отношение к ним

было и в предвоенные годы.

Для того, чтобы совать радиостанцию в каждый танк и даже в каж-

дый [третий] артиллерийский тягач, тогдашние радиостанции якобы

были недостаточно компактными. Но вот я читаю в "Краткой истории

открытия и развития радио в России" (сайт voenservice.ru):

"В 1929 году разработана первая войсковая носимая УКВ-радио-

станция с дальностью действия до 2 км."

Ключевое слово тут НОСИМАЯ. УКВ -- это, конечно, не КВ, ну так

и 1941-й год -- не 1929-й.

Может быть, радиосвязь считалась слишком обоюдоострым средст-

вом, требующим от советских людей едва ли посильной для них дис-

циплины: противник ведь мог пеленговать, подслушивать, вставлять

в радиопереговоры свои [ехидные] реплики, вести радиоигры, созда-

вать радиопомехи.

Но альтернативы радиосвязи выглядят слабовато:

- проводная связь;

- сигнальные ракеты;

- посыльные на лошадях, автомобилях и мотоциклах;

- самолёты;

- быстро бегающие ординарцы.


Из совершенно секретного доклада военкома Управления Связи РККА

полковника И. Т. Пересыпкина Наркому обороны Союза ССР К. Е.

Ворошилову 30 июля 1938 г. "О состоянии вопросов связи в РККА и

подготовки страны в отношении связи" (см. сайт rkk-museum.ru):

"Враги народа, орудовавшие в Управлении Связи РККА с самого

начала возникновения нашей армии (ХАЛЕПСКИЙ, СИНЯВСКИЙ, ЛОНГВА,

БОРДОВСКИЙ, АКСЕНОВ и другие) сделали все, чтобы ухудшить работу

военной связи, дискредитировать их в войсках, затормозить разви-

тие техники связи в РККА для того, чтобы в ответственный момент

для нашей родины сорвать управление войсками, подорвать военную

мощь нашей страны."

Короче, дело тёмное. Но катастрофа 1941 года, наверное, процен-

тов на 10 была обеспечена положением с радиосвязью в РККА.


* * *


Радиосвязь у мемуаристов в их правдивых рассказах про 1941-й

год. Василевский про неё молчит полностью. Хрущёв тоже. У Баграмя-

на:

"Частые порывы телефонных и телеграфных линий, неустойчивая ра-

бота радиостанций вынуждали полагаться прежде всего на офицеров

связи, которых мы посылали в войска на машинах, мотоциклах и са-

молетах."

("Неустойчивая работа" -- это, как я понимаю, эвфемизм для

"радиосвязи зачастую не было".)

Зато есть много чего про радиосвязь у Жукова (подозреваю: пото-

му, что он был в числе основных виноватых в деле заваливания си-

туации с нею):

"Начальник войск связи Красной Армии генерал-майор Н. И. Галич

докладывал нам о нехватке современных средств связи и об отсутст-

вии достаточных мобилизационных и неприкосновенных запасов имуще-

ства связи.

Действительно, радиосеть Генштаба была обеспечена радиостанция-

ми типа РАТ только на 39 процентов, а радиостанциями типа РАФ и

заменяющими их 11-АК и других- на 60 процентов, зарядными агрега-

тами - на 45 процентов. Приграничный Западный военный округ рас-

полагал радиостанциями только на 27 процентов, Киевский военный

округ - на 30 процентов, Прибалтийский военный округ - на 52 про-

цента. Примерно также обстояло дело и с другими средствами радио-

и проводной связи.

Перед войной считалось, что для руководства фронтами, внутрен-

ними округами и войсками резерва Главного командования в случае

войны будут использованы преимущественно средства Наркомата связи

и ВЧ Наркомата внутренних дел. Узлы связи Главного командования,

Генштаба и фронтов получат все нужное от местных органов Наркома-

та связи. Но они, как потом оказалось, к работе в условиях войны

подготовлены не были.

С состоянием местных органов связи я был знаком по маневрам и

командно-штабным полевым учениям, когда на арендных началах поль-

зовался их услугами. Еще тогда мы сомневались в способности мест-

ных органов обеспечить вооруженные силы устойчивой связью во вре-

мя войны.

Все эти обстоятельства обусловили главный недостаток в подго-

товке командиров, штабов соединений и армейских объединений: от-

сутствие умения хорошо управлять войсками в сложных и быстро ме-

няющихся условиях боевой обстановки. Командиры и штабы избегали

пользоваться радиосвязью, предпочитая связь проводную. Что из

этого получилось в первые дни войны - известно. Внутренняя радио-

связь в подразделениях боевой авиации, в аэродромной сети, в тан-

ковых подразделениях и частях, где проводная связь вообще непри-

менима, осуществлялась слабо.

И. В. Сталин недостаточно оценивал роль радиосредств в совре-

менной маневренной войне, а руководящие военные работники не

сумели своевременно доказать ему необходимость организации массо-

вого производства армейской радиотехники. Конечно, это дело не

одного года. Каждому ясно, что этим надо было бы заниматься за

много лет до войны, но этого сделано не было.

Подземной кабельной сети, необходимой для обслуживания опера-

тивных и стратегических инстанций, не было вовсе.

Нужны были срочные мероприятия, чтобы привести телефонно-теле-

графную сеть, радио- и радиотрансляционную сеть в надлежащий по-

рядок.

Разговоры по этим вопросам с Наркоматом связи ни к чему не при-

вели. И не потому, что кто-то не хотел делать лишнюю работу:

улучшение организации связи было совершенно очевидной необходи-

мостью. Наркомат не мог физически выполнить требования армии. То,

что было сделано в конце 1940-го - начале 1941 года для улучшения

местной связи и связи отдельных центров с Москвой, не могло ре-

шить поставленную задачу.

Выслушав наши сообщения, С. К. Тимошенко сказал:

- Я согласен с вашей оценкой положения. Но думаю, что едва ли мо-

жно что-нибудь сделать серьезное, чтобы сейчас же устранить все

эти недостатки. Вчера я был у товарища Сталина. Он получил теле-

грамму Павлова и приказал передать ему, что при всей справедливо-

сти его требований у нас нет сегодня возможности удовлетворить

его 'фантастические' предложения."

Уточняю: уже налаженное производство можно в экстренном порядке

расширить в несколько раз за считанные месяцы. Наверное, даже за

месяц (на то ведь и существуют новаторы, рационализаторы, стаха-

новцы, комсомольцы, старые большевики и т. п.). Но для этого на-

до сознавать экстренность и иметь чрезвычайные полномочия.

К сожалению, развитие радиосвязи не было навязчивой идеей ни у

кого из тогдашних советских военных лидеров.

Кстати, расстрелянный Павлов погорел с началом войны именно на

радиосвязи: не имел возможности ни выяснять обстановку, ни дово-

дить свои указания до подчинённых.

По части заваливания развития радиосвязи имело место всем вре-

дительствам вредительство (хотя формально, быть может, наоборот:

перестарались с репрессиями).


* * *

У С. П. Иванова:

"Главное, в чем можно обвинить наши фронтовые и другие штабы,

это потеря управления. Но она была в свое время фактически обус-

ловлена. Подробно об этом писал мой фронтовой соратник генерал-

майор войск связи Иван Федорович Ахременко. За эту правдивую

оценку он подвергся преследованиям и чуть не был исключен из пар-

тии. Немалых трудов и неприятностей стоило мне, чтобы защитить

ею. А суть в том, что войсковая связь перед войной базировалась

на телеграфных и телефонных сетях общегосударственной и местной

связи. Кабельных и подземных линий не было. Узлы связи сосредото-

чивались в административных и промышленных центрах в помещениях,

не защищенных от авиации. Отсутствовали запасные узлы связи и об-

ходы крупных населенных пунктов. Вся система связи приграничья

была известна противнику, так как центральные польские учреждения

связи оказались в его руках. К тому же запрещение Сталиным борьбы

с авиаразведкой вермахта позволило немецкому командованию знать и

обо всех изменениях в системе связи, которые произошли после 17

сентября 1939 года. Мало этого, Сталин допустил в приграничные

районы так называемых 'гробокопателей' - команды наземных военных

разведчиков, переодетых в гражданское платье, которые якобы иска-

ли останки немецких военнослужащих, погибших здесь в первую миро-

вую войну. Нет ничего удивительного, что заброшенные к нам в тыл

диверсионные группы, в том числе парашютисты, в 2 часа ночи 22

июня начали хорошо спланированную акцию по нарушению связи. К ут-

ру 22 июня она прервалась со всеми армиями. Оказались поврежден-

ными и все крупные радиостанции. Попытки восстановить управление

войсками, используя подвижные средства, из-за абсолютного господ-

ства вражеской авиации давали весьма скудные результаты."


* * *


У "серьёзных историков" про ситуацию со связью ("1941 год --

уроки и выводы", гл. 2):

"Войска связи накануне войны, в отличие от других родов войск,

содержались в сокращенных штатах мирного времени." "Части и под-

разделения связи имели большие сроки развертывания, чем боевые

части и соединения, которые они должны были обеспечивать."

На этом месте лопнуло моё недюжинное терпение. Если это дейст-

вительно было так, то получается, что в СССР руководили войсками

умственно неполноценные, невежды или вредители. Тут ведь от вся-

ких Шапошниковых и Жуковых даже креативность не требовалась. Ведь

очевидно же, что потребность в связи резко возрастает в войсках

даже не с началом войны, а с началом непосредственной подготовки

к ней. А РККА, получается, чтобы вполне пользоваться своими сред-

ствами связи, была обречена сначала ждать окончания мобилизации

связистов, а потом окончания последующего доучивания и слаживания

мобилизованных.

"Серьёзные историки":

"Укомплектованность средствами связи составляла: радиостанциями

в звене Генеральный штаб - фронт - до 35%, в звене армия - корпус

- 11%, в дивизиях - 62%, в полках - 77%, в батальонах - 58%; те-

леграфными аппаратами - 78%; телефонными аппаратами - 65%.

Это обусловливалось быстрым ростом штабов объединений, а также

стрелковых, автобронетанковых и других соединений и частей."

"Существенным недостатком войск связи было также и то, что они

не располагали ни радиорелейными станциями, ни аппаратурой высо-

кочастотного телефонирования и тонального телеграфирования, ни

УКВ радиостанциями, ни кабелями дальней связи, в то время как в

войсках фашистской Германии подобные средства уже не являлись

новинкой."

"Таким образом, накануне войны советское военное командование

не уделило должного внимания развитию и совершенствованию войск

связи. При отмобилизовании они не могли полностью обеспечить

управление войсками."


* * *


Как управлялось без радиосвязи в первые дни войны. Из, надо ду-

мать, характерного разговора Жукова с расстрелянным чуть позже

Павловым:

"Немцы передают по радио, что ими восточнее Белостока окружены

две армии. Видимо, какая-то доля правды в этом есть. Почему ваш

штаб не организует высылку делегатов связи, чтобы найти войска?"

Короче, Жуков получал нужную информацию через берлинское радио,

а Павлов должен был искать войска, чтобы было кем поруководить.


* * *


Я вообще с трудом представляю себе, как без радиосвязи могут

воевать танки. Нерадиофицированное танковое подразделение менее

эффективно, чем радиофицированное, наверное, в несколько раз.

Допустим, перед боем всем командирам танков в танковой роте

была поставлена боевая задача (хотя нередко бывает, что бой на-

чинается ВНЕЗАПНО). Но ситуация ведь очень даже может изменять-

ся в процессе боя. И как в таким случае довести до командира

танкового взвода, что от него требуется уже другое? А никак --

если без радиостанции. Командиру роты помахать сигнальными

флажками, высунувшись из люка, не получится, потому что...

- по танку вообще-то стреляют;

- танкисты в бою не наблюдают за танком командира, потому

что на поле боя им есть ещё много за чем наблюдать;

- видимость затрудняется дымом и пылью;

- танки и вовсе могут находиться вне прямой видимости друг у

друга -- из-за рельефистости местности и из-за наличия на

ней высокой растительности;

- сигнальными флажками много и быстро не насигналишь, а ведь

бывает, что надо передать довольно сложную команду (к при-

меру, "попробуй зайти слева низиной, но если там топко, то

вернись").


Даже танки одного взвода в бою далеко не всегда держатся ско-

пом: какая-то машина, может, пытается подкрасться к противнику с

фланга или с тыла -- в то время, как другая машина отвлекает его

огневым боем с фронта. Приказ "делай, как я", зачастую неуместен.

Далее, любой танковый командир в бою немножко занимается раз-

ведкой: уточняет расположение, состояние и действия противника --

и должен передавать эти сведения в другие машины и вверх по инс-

танции, а если не будет это делать, то уязвимость подразделения

резко возрастёт, а эффективность, наоборот, уменьшится.

А сталинисты с тупым упорством клепали в огромных количествах

нерадиофицированные танки и при этом ещё имели нахальство умнень-

ко рассуждать о тактике танковых войск. Может быть, сталинским

полководцам представлялось, что танки -- для того, чтобы атако-

вать в полях плотными группами или что танковым командирам следу-

ет развивать у себя чутьё, сметку, инициативность (таки да, надо,

но этого мало) и умение на расстоянии читать мысли своих началь-

ников.

В стремлении использовать бойцов скопом, возможно, проявлялось

фундаментальное сталинистское недоверие к людям: кто оказывается

вне наблюдения своих начальников и боевых товарищей, тот наверня-

ка начинает (ну, у сталинистов) подумывать о переходе на сторону

врага.


* * *


Возможные причины большого непорядка с радиосвязью в РККА в

1941 году:

- отношение к радиостанциям как к второстепенному средству --

из-за того, что они -- не оружие; в отношении связи сказыва-

лось пренебрежение к обеспечивающей военной деятельности во-

обще;

- быстрый рост численности РККА: не успевали производить

нужную технику и/или готовить специалистов для неё;

- низкое качество радиосвязи в сравнении с проводной связью,

не придававшее ей привлекательности;

- поломки радиостанций вследствие их низкой надёжности;

- отталкивающие особенности радиосвязи: её нескрытность и неза-

щищённость (возможность подслушивания, пеленгования, посылки

подделанных сообщений противником);

- доступность запасного средства связи: посыльных.


Причина недоработок с проводной связью -- в том, что минималь-

ная достаточность её по условиям мирного времени имелась (= каче-

ство связи не беспокоило), но игнорировали то, что ход войны мо-

жет оказаться неблагоприятным, что в этом случае ближние тылы

подвергнутся серьёзному воздействию со стороны противника и что

поэтому средства связи должны иметь существенный запас функцио-

нальности: быть ИЗБЫТОЧНЫМИ. И вдобавок защищёнными.

"Игнорировали" -- это, конечно, упрощение. На самом деле люди

боялись высказывать "тревожные мысли", ставить под сомнение ре-

шения высокого начальства, быть "оборонщиками", а не "наступаль-

щиками", выдавать отсутствие у себя "исторического оптимизма",

сомневаться в сокрушающем могуществе коммунистической идеи и т.

д.

Далее, наверное, считалось, подразумевалось или только сидело

где-то в подсознании, что развитие "ударных" компонентов воору-

жённых сил компенсирует недоработки в "неударных" компонентах,

так что в условиях дефицита ресурсов надо пренебрегать развитием

"неударного" в пользу "ударного": наращивать количество "сабель",

"штыков", пушек, танков, самолётов ценой ужатия "тылов".

Есть такое понятие -- ключевые мелочи. Скажем, у винтовки можно

открутить всякие антабки, но она после этого всё равно будет го-

диться даже для снайперской стрельбы. А если отпилить у внитовки

приклад и две трети ствола, из неё получится хороший кулацкий

обрез. А вот если вытащить у винтовки затвор (а то даже просто

подпилить в затворе боёк), то стрелять она уже не сможет. То же

везде: незначительное по размерам и количеству иногда оказывает

решающее влияние на успех. А по войскам в целом ключевой мелочью

(ну, одной из таковых) была именно радиосвязь. Тем более что у

потенциального противника она была более-менее в порядке. РККА

без радиосвязи была летом 1941 года вроде винтовки с подпиленным

бойком: по виду как бы всё прекрасно, но когда доходит до дела,

случается затык.


20. Про массовые репрессии.


Недурственное пособие по 1941 году, сталинизму, СССР -- мемуа-

ры когдатошнего (в годы войны) начальника Главного артиллерийско-

го управления (ГАУ) Наркомата обороны СССР Яковлева Н. Д. "Об ар-

тиллерии и немного о себе".

Этот автор, конечно же, местами по-советски вынужденно врёт и

замалчивает, но книжек без недостатков так или иначе почти не

бывает.

Яковлев уж точно не стремится честно рассказать о причинах ка-

тастрофы 1941 года, как он их себе представляет, но само отсутст-

вие этого стремления и всякие замалчивания -- тот ещё показатель,

обеспечивающий нам возможность прорываться к постижению указанных

причин самостоятельно.

В советских условиях если не соврёшь и не промолчишь в нужных

местах -- не выживешь. А если и выживешь, то довольно некомфорт-

ным образом. А то и вовсе не комфортным (я намекаю на тюремные

лагеря). В других обществах тоже приходилось (и приходится) врать

и помалкивать, но в СССР такое требовалось всё же чуть больше --

и это было особенно обидно потому, что обещали ведь совсем дру-

гое: расцвет правды, справедливости и гуманности. А ещё заставля-

ли говорить, что этот расцвет в основном уже наступил.

У Яковлева (стр. 12):

"Не знаю, в чём причина, но через дымку прожитых лет служба в

двадцатые годы до сих пор представляется какой-то безоблачной и

и радостной. Конечно, и тогда были свои трудности и проблемы,

но..."

Он НЕ ЗНАЕТ, в чём причина, [так я и поверю] надо же. Да она

по преимуществу в том, что ещё не было массовых репрессий против

военных (и не только их).

Недостатки много не наустраняешь, если нет возможности свободно

обсуждать ВСЕ их причины, а также причины причин. А сталинский

режим в 1930-х как раз [отключил] существенно затруднил возмож-

ность такого обсуждения.

В 1920-х общество держалось надеждами, верой в скорое наступле-

ние "светлого будущего". Всякие там социальные проблемы представ-

лялись временными, недоизжитыми пережитками нехорошего прошлого.

А с начала 1930-х стали усугубляться экономические трудности. А

с ними и политические ("обострилась классовая борьба"). Причины

-- в "слишком человеческом".

В ответ можно было интеллектуализироваться, искать более тонкие

решения, но Сталин выбрал самый простой путь: уничтожение "вра-

гов" и их социальной базы. "Враги" почти всегда условны: при дру-

гих раскладах обстоятельств они вполне могут быть довольно полез-

ными друзьями. Но создавать соответствующие обстоятельства -- это

сложно, вдобавок "слишком человеческая" натура располагает к борь-

бе.

Уничтожением "врагов" увлекались и при Ленине, но у Ленина хотя

бы имелась, вроде, сильная настроенность сойти с этого пути.

Чем больше уничтожаешь "врагов", тем больше их у тебя становит-

ся: кто-то мстит тебе за родственников и друзей, кто-то начинает

считать тебя слишком вредным для общества, слишком опасным для се-

бя лично. "Враг" не обязательно вступает в борьбу с тобой: он мо-

жет затаиться, чтобы при случае больно ударить.

Встав на путь борьбы с "врагами", Сталин частью разогнал, час-

тью запугал, частью нейтрализовал в тюремных лагерях или вовсе

уничтожил честных думающих индивидов.

В итоге в СССР значительно сократился контингент людей, способ-

ных качественно работать со сложными проблемами. Соответственно

эти проблемы стали нарастать.

До 1918 года большевистская идеология вовсе не была догматич-

ным совсем уж заблуждением, массовым заскоком, коллективным раз-

водом лохов. Она была развивающейся, критикабельной, в неё ста-

рались тащить с разных сторон всё лучшее. Люди спорили, стреми-

лись к истине. правда, были у большевиков и свои трескучие дема-

гоги: Троцкий, Бухарин и др. Они считали, по-видимому, что глав-

ное -- зажигательно ораторствовать. У Ленина трескучести не было:

этот действительно верил, что Маркс по части теории ухватил бога

за бороду и что надо продолжать за неё держаться, только не без

творчества.


* * *


К причинам массовых репрессий. Сталин наверняка верил...

- в оздоровительный эффект децимации (тут на его стороне был

авторитет аж древних римлян);

- в "бей своих, чтоб чужие боялись";

- в "дорогу -- молодёжи";

- в "лес рубят -- щепки летят";

- в мобилизующее действие страха (люди прибавляют в простой

работе типа копания ям);

- в то, что очень многим нравятся сила, решительность и бес-

пощадность;

- в наличие скрытых врагов, в которых при массовых репрессиях

можно попадать иногда даже случайно;

- в то, что против репрессий выступают в основном те, кто

чувствуют за собой вину и соответственно боятся стать их

жертвами;

- в ничтожную значимость жизни отдельного типичного человека;

- в то, что большинство людей вполне заслуживает как минимум

хорошей порки;

- в гениальность и мудрость Ленина, чуравшегося репрессий не

сильно;

- в полезность закаливания народов "испытаниями";

- в то, что народы и историки простят жестокость запросто --

как простили её Цезарю, Чингисхану, Тамерлану и т. п.;

- в то, что политик должен быть "решительным", иначе не удер-

жится: будет затоптан, растерзан, расстрелян, убит ледору-

бом и т. д.;

- в свою интуицию (а она, надо думать, требовала: убивай);

- в свою удачу (всё сойдёт с рук; и ведь сошло, кстати).


Что в этом списке неправильное?

"Минусы" массовых репрессий:

- расходуются люди, которых можно было задействовать более

продуктивно;

- государственная политика становится особо лживой (но она не

правдива так или иначе);

- множатся подлецы;

- пострадавшие от репрессий хотят мстить, жившие в страхе --

тоже;

- в глазах умников правитель выглядит примитивным, не способ-

ным к применению тонких методов, соответственно проводящим

нелучшую политику вообще; но умников мало, и их мало кто

слушает, читает и понимает;

- сложное мышление в обществе оказывается в придавленном со-

стоянии, а это ведёт к деградации общества; правителю не от

кого получать хорошие советы по сложным вопросам, даже если

он ещё способен такие советы понимать.


Вот за такое лично я и НЕ ЛЮБЛЮ массовых репрессий. А ещё я

боюсь их как умник (вдруг меня примут, наконец, за такового!).

Впрочем, пострадать от них можно и случайно. А я не настолько

самоотвержен, чтобы жертвовать себя обществу ради выгод от мас-

совых репрессий, тем более что осуществляете вы их всегда как

попало, и общественные выгоды от них либо не достигаются либо

профукиваются.

Наверное, всякий, кто не является категорическим противником

жестоких массовых репрессий (нежестокие -- на здоровье, если они

не являются подготовкой жестоких), -- довольно неумный человек,

полагающий, что репрессировать будет в крайнем случае он, а его

самого -- и его родственников -- репрессировать уж точно не ста-

нут.


* * *


Про размах массовых репрессий можно почитать у К. М. Симонова

("Глазами человека..."):

"...врагами народа, если говорить только об армии, объявлены

были в течение двух лет все командующие и все члены военных со-

ветов округов, все командиры корпусов, большинство командиров

дивизий и бригад, половина командиров и треть комиссаров пол-

ков."

"...одни погибли, другие остались служить в армии, а третьи

оказались на несколько лет изъятыми из нее, вплоть до своего

освобождения в 1939-1941 годах, когда было реабилитировано бо-

лее четверти арестованных в предыдущие годы военных."

"Тем не менее, несмотря на масштабы постигшей армию катастрофы

1937-1938 годов, тяжелая атмосфера недоверия все-таки с меньшей

силой повлияла бы на моральные и боевые качества военных кадров

в началу и в начале войны, если бы происшедшая к тому времени

реабилитация более чем четверти арестованных военных сопровожда-

лась признанием огромности совершенных ошибок. Такое признание

было бы воспринято хотя бы как частичная гарантия невомозжности

их повторения.

Но об этом не было и речи."

То есть люди оставались в состоянии запуганности. Это в добав-

ление к психическим травмам, которые не были, конечно, видны сна-

ружи, но которые не могли не сказываться на поведении.

Запуганный офицер -- это не абсурд. Офицер -- не самоубийца:

его цель -- защищать и побеждать, а не жертвоваться. Офицер с

нормальной человеческой реакцией на опасности воюет наверняка в

среднем лучше офицера с ослабленным инстинктом самосохранения:

дольше остаётся в живых, дольше (= в большем объёме) выполняет

свои обязанности, реже ставит своих подчинённых (и себя вместе

с ними) в рискованное положение.


* * *


В сфере рационального достаточные причины сталинских массовых

репрессий вряд ли будут когда-либо найдены. Надо полагать, эти

жуткие события были в значительной степени иррациональными, ре-

зультатом массового психоза, вроде разразившейся в СССР в 1927

году военной паники.

Сталинские репрессии...

- лишили страну значительной части ценных кадров;

- отняли силы, которые можно было тратить и на что-то сози-

дательное;

- создали в стране нетворческую атмосферу, атмосферу страха,

чем притормозили социальное, техническое и пр. развитие

СССР накануне большой войны (да и в последующем);

- дискредитировали социализм в глазах части советских граж-

дан;

- сократили число "друзей СССР" за границей;

- с запасом на много лет обеспечили врагов СССР материалом

для подрывной пропаганды (этим материалом пользовались и

гитлеровцы, частью с подачи его Иваном Солоневичем --

кумирчиком теперешней бестолковой российской патриотствующей

интеллигенции);

- создали Советскому Союзу имидж "колосса на глиняных ногах",

что подтолкнуло Гитлера к нападению на СССР;

- затруднили Сталину поиск союзников против Гитлера;

- в конце концов существенно поспособствовали ликвидации СССР

в 1991 году;

- продолжают портить имидж постсоветской и довольно-таки анти-

советской России.


Своими "защитными" массовыми репрессиями Сталин не только не-

имоверно нагадил потомкам (нам то есть), но почти отпилил сук на

котором сидел сам. В космос мы зато слетали раньше других (на за-

тыренных у гитлеровцев ракетах; ладно, на доработанных), надо же.

Кстати, не понимаю, как это в России ещё не запретили упоминать,

что великий Сергей Королёв неслабо попользовался наследием Верне-

ра фон Брауна [и сидел при Сталине]. В СССР ведь это была одна из

священных тайн от народа.


* * *


Массовый выкос комсостава и спецов был только одной из двух

причин их огромного дефицита. Второй причиной было чрезмерное

наращивание численности РККА. А ведь ЛЮБОЙ из этих причин было

достаточно, чтобы подорвать боеспособность РККА.


21. Про укрепрайоны.


"Недостроенные укрепрайоны" -- я этого не понимаю. Но я в курсе,

что у нас любят строить широком фронтом: развести грязь много где

и потом годами помаленьку продвигаться к финишу -- вместо того,

чтобы побыстрее закончить что-то на одном участке и только потом

переходить к следующему.

Если строили укрепрайоны ДЕМОНСТРАТИВНО, считая, что они вряд ли

понадобятся, тогда так да: надо было действовать широким фронтом.

Недостроенность, конечно, бывает разная. Если частично построен-

ное уже является пригодным для использования по назначению, то мож-

но строить и широким фронтом. Скажем, сначала отрыть только один

ряд окопов, а ещё 1-2 ряда окопов, колючую проволоку и т. п. доба-

вить позже.

У Яковлева ("Об артиллерии...", стр. 55):

"Большой ошибкой явилось и то обстоятельство, что на старой-то

границе к началу войны части, многие годы там находившиеся, были

сняты почти со всем своим вооружением (некоторая часть вооружения

была всё-таки оставлена), а УРы законсервированы.

Конечно, укреплённые районы, как это в своё время имело место и

с линией Маннергейма, не непреодолимы (...) И тем не менее можно

смело утверждать, что, если бы до завершения строительства новых

оборонительных рубежей старые УРы были оставлены в том виде, в

каком они существовали до 1940 года, они выполнили бы большую бо-

евую работу по задержанию вторгнувшегося противника. Наши отхо-

дящие полевые войска могли бы быть в этих условиях организованно

приняты и развёрнуты на обводах укрепрайонов."

Ну хорошо, кто-то разрешил признавать эту "большую ошибку".

Ура, хоть какая-то критика появилась в этих яковлевсих мемуарах.

Но, надо думать, не было разрешения выяснять, КТО сделал эту

ошибку и ПОЧЕМУ. А без такого выяснения не укрепляется защита от

других ошибок -- таких же чудовищных по последствиям. По сути не

укрепляется оборона Родины, между прочим.

Думаю, рассказывать, кто сделал эту ошибку, было запрещено,

чтобы не рушились пропагандистские мифы про великого Карбышева,

великого Шапошникова, великого Жукова и т. п.

Вопрос -- зачем тогда эти яковлевские мемуары, если нет возмож-

ности чему-то по ним поучиться на чужих ошибках по части военного

дела? Получается, это в основном пропагандистская книжка? Похоже,

да: процентов на 80% (как и все опубликованные мемуары советских

военачальников). Впрочем, из неё можно понять, к примеру, то, что

для делания блистательной карьеры надо много о чём помалкивать, а

ещё не приставать к людям с радикальными "рационализаторскими

предложениями".

Может, кто-то секретно и отыскивал виноватых, и информация о

них секретно преподносится, скажем, при обучении в Академии Гене-

рального штаба, но я-то об этом не знаю, положительных признаков

не вижу, поэтому вынужденно склоняюсь к тому, что должная "работа

над ошибками" не делается и что при случае какое-нибудь жуткое

непотребство будет происходить снова и снова.

Моё некомпетентное мнение о приграничных укреплениях на западе

СССР на подходе к 1941 году: старую линию укреплений ("линию Ста-

лина") надо было поддерживать в том состоянии, в каком она была

до 1940 года, а НОВОЙ ЛИНИИ НЕ СТРОИТЬ ВООБЩЕ. Потому что это да-

вало огромную экономию, было выгодно в пропагандистском отношении

и ничем не грозило. Заметим: тут рассуждения "апостериори" не

только у меня, но и у Яковлева, я всего лишь рассуждаю смелее,

радикальнее, КРЕАТИВНЕЕ.

Ну не стал бы противник пробовать захватить территорию перед

мощными укреплениями, зная, что он в них упрётся и что из-за них

можно будет эффективно против него действовать.

ПЕРЕД старыми укреплениями, то есть даже не на новой границе, а

в пространстве между нею и старой линией укреплений, можно было

бы держать (в добавление к пограничникам) не очень большое коли-

чество мобильных войск в высокой степени боевой готовности. Их

задача в случае чего -- либо наступать по методу блицкрига, либо

отходить с боями к линии укреплений, взрывая мосты, минируя до-

роги, устраивая засады, выставляя зубастые мобильные заслоны. То

есть выигрывая несколько дней для вящей подготовки к обороне на

линии укреплений. Нападающий сподобливается что-то захватить так

или иначе, ну так пусть и захватывает. Зато у него не будет вне-

запности (дающей очень большие преимущества!) при подходе к осно-

вной линии обороны. А если эта линия располагается вблизи границы

или даже на ней (не уступим ни пяди земли, как же), то хотя бы

тактическая внезапность будет наверняка.

Вдобавок перед Гитлером можно бы было козырять тем, что ему в

СССР настолько доверяют, что даже вот укреплениями от него не от-

гораживаются. Сталин ведь стремился "рассеивать опасения" Гитле-

ра, ну так вот.

Помешало бы предложенное выше решение по линиям обороны внезап-

ному развязыванию Сталиным "освободительного" похода в Европу,

если бы до такового дошло? Лично я больших препятствий не вижу:

наверное, в моём случае сказывается отсутствие опыта штабной

работы на уровне хотя бы армии. Накапливать войска поближе к гра-

ницам можно было в основном на линии старых укрепрайонов: тогда в

случае нападения гитлеровцев, части этих войск можно было оста-

ваться на своих местах и использовать время (1-2 недели) для

большего окапывания.

Бить врага на его территории посредством "глубоких операций"

вы ведь собирались? Не отпирайтесь. А раз так, зачем вам были

укрепления на самой границе, если вам надлежало наступать? Что-

бы защититься, если бы противник опередил вас с "освободитель-

ным" походом, и дать ему частично разбиться о ваши оборонитель-

ные рубежи? Но...

- когда есть заранее подготовленные укрепления, противник

заранее знает, где и как ему атаковать;

- противник вполне может прорвать или обойти сколько-нибудь

мощные укрепления, и дальше всё равно будет мобильная вой-

на, и будут наскоро вырытые окопы.


Но что-то сооружать можно было много где в порядке обучения,

то есть делать то, что пришлось бы делать при любом раскладе.

Солдатам так или иначе надо нагружать мускулы и учиться стро-

ить полевые укрепления, ну так и строили бы их потихоньку и по-

том не засыпали своих окопов [как засыпал их в своё время я].

Сельскохозяйственные угодья при этом сильно не пострадали бы,

потому что так или иначе, а рыть окопы следовало не посреди

полей, а по опушкам лесов и хмызняков, при всяких значительных

неровностях ландшафта. Даже если бы и пострадали сельскохозяйст-

венные угодья, то ведь не так, как летом 1941-го.

Вдобавок можно было частично соединять фортификационные рабо-

ты с обустройством территорий. Скажем, использовать блиндажи для

размещения в них пионеров, отправлявшихся в походы по местам бу-

дущей боевой славы. Создавать противотанковые рвы можно было бы

местами с учётом потребности в мелиорации или в строительстве

дорог. А где-то пригодился бы и пруд или карьер двойного назна-

чения.

Ещё вариант: использовать для постоянного размещения войск по-

стройки казематного типа (= приспособленные к обороне) в укреп-

лённых районах. Войска -- не крепостные, а манёвренные. Но им

куда-то маршировать может оказаться при таком раскладе не обяза-

тельно.

И замечу заодно вот что: с какого рожна мне считать, что укреп-

ления на старой и новой границах строились вполне правильно? Это

Карбышевыми-то? Не сподобившимися предусмотреть обеспечение водой

расположенной на речном острове Цитадели Брестской крепости? Что-

то в этих укреплениях наверняка было к месту, а что-то, возможно,

очень даже нет. Отчего-то ведь нашим отступавшим полевым войскам

не удалось за эти укрепления зацепиться. Но я не могу критиковать

то, чего не знаю. Это про Т-34 пишут много. А "линия Сталина" и

"линия Молотова" -- дела тёмные. Одна -- "частично демонтирован-

ная", чтобы укрепить другую, а другая -- "недостроенная" ("не

успели"), это мне известно. Но лично меня такой ответ не удовле-

творяет.


* * *


У Жукова:

"В 1940 году было принято ошибочное решение о немедленной пере-

дислокации войск западных округов в новые районы западной терри-

тории, воссоединенной с Советским Союзом. Несмотря на то, что

эти районы не были еще должным образом подготовлены для обороны,

в них были дислоцированы первые эшелоны войск западных округов.

Здесь я хотел бы остановиться на судьбе новых и старых укреп-

ленных районов (УРов). К строительству новых укрепленных районов

на западной границе приступили в начале 1940 года. Проект строи-

тельства УРов был утвержден И. В. Сталиным по докладу К. Е. Воро-

шилова и Б. М. Шапошникова.

Строительство укрепленных районов к июню 1941 года завершено не

было, а главное то, что между укрепленными районами были проме-

жутки, доходившие до 50-60 километров по фронту."

"Теперь я хочу внести ясность в вопрос о снятии артиллерийского

вооружения со старых укрепленных районов.

В феврале-марте 1941 года на Главном военном совете Красной Ар-

мии дважды обсуждалось, как быстрее закончить строительство новых

УРов и их вооружение. Мне хорошо запомнились острые споры, раз-

вернувшиеся на заседании совета. Но как ни спорили, а практичес-

кого выхода для ускорения производства УРовской артиллерии и

обеспечения необходимой УРовской аппаратурой найдено не было.

Тогда заместитель наркома по вооружению маршал Г. И. Кулик и

заместитель наркома по УРам маршал Б. М. Шапошников, также член

Главного военного совета А. А. Жданов внесли предложение снять

часть УРовской артиллерии с некоторых старых укрепленных районов

и перебросить ее для вооружения новых строящихся укрепленных рай-

онов. Нарком обороны маршал С. К- Тимошенко и я не согласились с

этим предложением, указав на то, что старые УРы еще могут приго-

диться. Да и артиллерия старых УРов по своей конструкции не соот-

ветствовала новым дотам.

Ввиду разногласий, возникших на Главном военном совете, вопрос

был доложен И. В. Сталину. Согласившись с мнением Г. И. Кулика,

Б. М. Шапошникова, А. А. Жданова, он приказал снять часть артил-

лерийского вооружения с второстепенных участков и перебросить

его на западное и юго-западное направления, временно приспособив

эту конструктивно устаревшую артиллерию для новых сооружений.

Но тут случился казус: разоружить-то до начала войны часть

УРов успели, а вот поставить это вооружение на новых УРах уже не

хватило времени."

Вот этого я, извините, не понимаю. Поснимали вооружение, где-

то его складировали, а потом стали думать, как его установить на

новых местах? Наверное же, когда враг у ворот, надо было действо-

вать иначе: демонтировали, перевезли, установили 5-10 пушек, по-

том принялись за следующие 5-10 и т. д.


"Старые УРы были построены в период 1929-1935 годов. Долговре-

менные огневые точки в основном были вооружены пулеметами. В

1938-1939 годах ряд дотов был усилен артиллерийскими системами.

Решением Главного военного совета Красной Армии от 15 ноября

1939 года штатная численность войск старых укрепленных районов

должна была сократиться больше чем на одну треть. Теперь с неко-

торых участков снималось артиллерийское вооружение.

Однако после вторичного доклада И. В. Сталину нам было разреше-

но сохранить на разоружаемых участках часть артиллерийского во-

оружения.

По вопросу об УРах, строительство которых началось в 1938-1939

годах, Генеральным штабом 8 апреля 1941 года были даны командую-

щим Западным и Киевским особыми военными округами директивы сле-

дующего содержания:

'Впредь до особых указаний Слуцкий, Себежский, Шепетовский,

Изяславльский, Староконстантиновский, Остропольский укрепленные

районы содержать в состоянии консервации.

Для использования указанных укрепленных районов в военное вре-

мя подготовить и провести следующие мероприятия:

- создать кадры управлений укрепрайонов;

- для завершения системы артиллерийско-пулеметного огня в

каждом узле обороны и опорном пункте создать площадки для

деревоземляных или бутобетонных сооружений, которые необхо-

димо будет построить в первые десять дней с начала войны

силами полевых войск;

- на основании проектов и технических указаний Управления обо-

ронительного строительства Красной армии рассчитать потреб-

ность вооружения и простейшего внутреннего оборудования;

- в расчете сил, средств и планов работ учесть железобетонные

сооружения, построенные в 1938- 1939 гг. в Летичевском,

Могилевском, Ямпольском, Новоград-Волынском. Минском, Полоц-

ком и Мозырском укрепрайонах."


"УРы на старой государственной границе не были ликвидированы и

полностью разоружены, как об этом говорится в некоторых мемуарах

и исторических разработках. Они были в основном сохранены на всех

важнейших участках и направлениях, и имелось в виду дополнительно

их усилить. Но ход боевых действий в начале войны не позволил

полностью осуществить задуманные меры и должным образом использо-

вать старые укрепленные районы.

Относительно новых укрепленных районов наркомом обороны и Ген-

штабом неоднократно давались указания округам об ускорении строи-

тельства. На укреплении новых границ ежедневно работало почти 140

тысяч человек."


"Я позволю себе привести одну из директив Генерального штаба по

этому вопросу от 14 апреля 1941 года:

'Несмотря на ряд указаний Генерального штаба Красной Армии,

монтаж казематного вооружения в долговременные боевые сооружения

и приведение сооружений в боевую готовность производится недопус-

тимо медленными темпами. (Выделено мною. - Г. Ж.)

Народный комиссар обороны приказал:


1. Все имеющееся в округе вооружение для укрепленных районов сро-

чно смонтировать в боевые сооружения и последние привести в

боевую готовность.


2. При отсутствии специального вооружения установить временно (с

простой заделкой) в амбразурные проемы и короба пулеметы на

полевых станках и, где возможно, орудия.


3. Приведение сооружений в боевую готовность производить, несмот-

ря на отсутствие остального табельного оборудования сооруже-

ний, но при обязательной установке броневых, металлических и

решетчатых дверей."


У Жукова получилось забавно: Нарком обороны приказал, а подчи-

нённые проигнорировали. Первая реакция у нормальных людей: а раз-

ве так бывает? И разве такое прощается?


* * *


С. П. Иванов ("Штаб армейский, штаб фронтовой", гл. 3):

"Из последующего доклада начальника штаба дивизии... Удивило

нас, однако, то, что, хотя дивизия оборонялась по линии старой

границы в так называемом Минском укрепленном районе, о его ис-

пользовании не было сказано ни слова. Член Военного совета ар-

мии не преминул заметить это полковнику Белышеву.

- Использовать доты нелегко, а многие и вовсе невозможно, - отве-

тил тот, - поскольку демонтированы вооружение и приборы; не функ-

ционируют связь, вентиляция и освещение; нет никакой документации

по системе огня.

На этом наш разговор оборвался. Частый ружейно-пулеметный

огонь раздался на правом фланге..."

Заметим, что дот без вентиляции -- это в бою почти душегубка.

Перископы и телефоны тоже нужны, если солдаты -- не смертники.


* * *


Л. М. Сандалов ("Пережитое", гл. 7):

"...на командный пункт был вызван командант Слуцкого укрепрайо-

на полковник П. П. Денисов. Его доклад буквально обескуражил ко-

мандарма.

- Прошу иметь в виду, - спокойно сказал комендант, - что все по-

строенные долговременные сооружения в начале весны демонтированы

и ни в одном из них нет оружия. Оно направлено в Брестский укреп-

район. Гарнизон наш - всего один батальон, охраняющий сооруже-

ния..."

То есть получается, что мало того, что укрепрайоны были вреди-

тельски почти уничтожены, так вдобавок командиры располагавшихся

поблизости армий (в данном случае командир 4-й армии Коробков) не

были осведомлены об этом.


* * *


Баграмян (стр. 98):

"...к началу вражеского нападения строительство большинства по-

граничных укрепленных районов нашего округа не было закончено, в

строю находились лишь отдельные долговременные огневые точки (до-

ты). Подготовленные полевые оборонительные позиции не были заняты

нашими стрелковыми дивизиями прикрытия границы. Это еще более за-

трудняло оборону укрепрайонов."

Зачем было строить оборонительные позиции, если потом их не

заняли войсками? Позиции-то ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ. Если занятие их вой-

сками якобы давало немцам повод напасть, то почему само строите-

льство этих позиций не давало такого же повода? И какое событие

требовалось, чтобы был отдан приказ на занятие этих позиций? Баг-

рамян уклоняется от комментирования данной очень существенной де-

тали. Ну, хоть рискнул рассказать о ней, спасибо.

Баграмян очень темнит по поводу старых укрепрайонов. Возможно,

потому, что имеется и его "доля вины" в том, что сначала их за-

бросили, потом, после начала войны (причём взявшись за это не

сразу), неделю "расконсервировали", а после не смогли толком

занять и использовать. Подозреваю, что расконсервировать было

особо нечего, поскольку основную часть укреплений зачем-то сроч-

но поуничтожали.

Баграмян рассказывает несколько трогательных эпизодов геройства

в укрепрайонах при новой границе, но не рассказывает ни одного

аналогичного эпизода в укрепрайоне при старой границе.

Стр. 141

"Вечером 26 июня мне довелось докладывать оперативную обстанов-

ку Военному совету фронта..."

"В этот же день был отдан приказ о приведении в порядок воору-

жения старых законсервированных укрепленных районов: Киевского,

Шепетовского, Изяславского, Староконстантиновского и Остропольс-

кого и о формировании для них отдельных пулеметных батальонов."

Стр. 193:

"Командующий фронтом, несмотря на каторжный труд по двадцать

часов в сутки, казался довольно бодрым, только еще резче стали

глубокие морщины на его продолговатом лице.

Сказав, что обстановка за последние дни резко ухудшилась, гене-

рал Кирпонос предоставил слово начальнику штаба.

Генерал Пуркаев подошел к карте.

Он начал с сообщения о том, что нашим войскам не удалось оста-

новить противника на линии старых укрепленных районов, которые мы

так и не успели восстановить и подготовить к обороне. Танковые и

моторизованные дивизии противника 7 июля прорвали Новоград-Волын-

ский укрепрайон. Сегодня они уже оказались перед Киевским укреп-

районом, то есть в 20 километрах от города."

Про снятие стружки за неспособность закрепиться на линии старых

укрепрайонов Баграмян молчит, значит, и в Киеве, и в Москве было

понятно, что закрепляться там было особо не на чём.

И, кстати, про каторжную работу по 20 часов в сутки. Полагаю,

эффективно работать головой в таком режиме невозможно. А расплата

за неэффективность работы головой у командующего фронтом -- воен-

ные поражения. А работай Кирпонос не по 20 часов, а хотя бы по

12, его бы обвинили в том, что он недостаточно работает и что его

фронт терпит поражения именно по этой причине. Чтобы выглядеть го-

рящим на работе, надо было ходить шатаясь, изнурённо смотреть на

всех красными от протираний глазами и жадно курить.

В дополнение к укрепрайонам на старой границе имелся ещё Киевс-

кий укрепрайон. Баграмян (стр. 217):

"Киевский укрепрайон был, как известно, построен еще в тридца-

тых годах, когда военным округом командовал И. Э. Якир. Учитывая

весьма важное значение Киева как крупного административно-полити-

ческого центра, тогда было принято решение создать на его ближай-

ших подступах систему укреплений. Долговременные железобетонные

огневые точки (доты) строились в основном в одну линию. Нужно

сказать, что к началу второй мировой войны укрепленный район фак-

тически уже устарел и не отвечал требованиям времени. В дотах не-

возможно было хранить достаточное количество боеприпасов, подзем-

ная связь между огневыми точками отсутствовала, вентиляция была -

плохая. Ни перед дотами, ни в глубине обороны не имелось противо-

танковых и противопехотных препятствий.

В связи со строительством укрепленных районов на новой государ-

ственной границе все эти сооружения в 1940 году были законсерви-

рованы, а вооружение демонтировано.

Только с началом войны, когда явно определился неудачный исход

приграничного сражения, мы стали приводить укрепленный район в

боевую готовность."

А почему не стали приводить Киевский укрепленный район в боевую

готовность, к примеру, ещё в мае 1941 года? Тоже чтобы не спрово-

цировать Гитлера? Или из веры в несокрушимую мощь РККА, не успев-

шей перевооружиться, занятой переформированиями, испытывающей не-

комплект офицеров, недообеспеченной артиллерийскими тягачами, не-

довооружённой пистолетами-пулемётами и т. д.?

Далее, если укрепрайон устарел всего лишь за 10 лет (он строил-

ся в 1928-1937 гг.), то, может, его изначально сооружали непра-

вильно? И Якира репрессировали не зря?

Кстати, я не понимаю, как может устареть за 10 лет эскарп или

окоп. Частично осыпаться -- ещё куда ни шло.

Между прочим, Киевский укрепрайон успешно оборонялся с 10 июля

по 19 сентября 1941 года и был оставлен лишь из-за продвижения

немцев на соседних участках фронта. Похожую эффективность можно

было ожидать и от других укрепрайонов, если бы их в своё время не

[разрушили] слишком "законсервировали" и если бы начали приводить

в порядок хотя бы с мая 1941 года и своевременно заняли войсками,

пока ещё были резервы.

Правда, Киевский укрепрайон немцы и не штурмовали изо всех сил,

потому что у них была менее трудная возможность продвигаться в

других местах.

И мы все, разумеется, в курсе версии гнусного перебежчика Вла-

димира Резуна, если что.


* * *


Из первых, можно сказать, рук (pohod-vosemvrat.livejournal.com,

25.04.2024):

"Во глубине Карельского перешейка. В 8 километрах от станции

Васкелово спрятались в лесу два огромных советских бункера. Это

ДОТы (долговременные огневые точки) Карельского укрепрайона,

построенные накануне войны для защиты Ленинграда от нападения с

севера. От других похожих оборонительных сооружений они отлича-

ются огромными размерами и наличием трех этажей."

У автора этого репортажа приводятся фотографии весьма мощных

дотов и делается предположение, что доты торчат на 3 метра над

уровнем земли, поскольку их чуть не успели достроить и потом под-

засыпать грунтом для маскировки и дополнительной защиты. Но я

как-то не уверен в том, что засыпку планировали: если дот распо-

лагается в углублении, то оно оказывается эквивалентом крепостно-

го рва [по системе Вобана] и отважные смертники не имеют возмож-

ности бросаться на амбразуры, а издалека дот виден (и досягаем

для пушек при обстреле прямой наводкой) не более, чем если бы

засыпка доходила почти до стволов его орудий и пулемётов.

Это, среди прочего, материал к нюансам ленинградской блокады.

Заметим, что советские укрепрайоны -- НЕЛЮБИМАЯ тема патриотст-

вующих как бы историков. Мне ещё не доводилось толком почитать у

них и посмотреть схемы и фотографические иллюстрации на предмет

того, что и как там было [недостроено] сооружено и как проявило

себя в июне 1941-го.

Я просто вынужден предполагать, что именно в укрепрайонах ка-

кая-то особенно неудобная квас-патриотская [собака] военная тайна

зарыта.


* * *


Ради вящей укреплённости зон за укреплёнными районами можно бы-

ло бы в деревнях бесплатно обеспечивать крестьян (да и многих го-

рожан в городках) крепкими, просторными, удобными и красивыми же-

лезобетонными погребами с учётом возможного применения их в каче-

стве блиндажей (правда, противнику они бы потом, возможно, тоже

понравились -- но только при условии, что совокупность принятых

разнообразных толковых оборонительных мер оказалась бы всё же не-

достаточной для того, чтобы быстро остановить вражеское наступле-

ние, во что немножко не верится).

Если Советская власть бесплатно обеспечила тебя, скажем, хоро-

шим погребом (пусть и с собственными видами на него) вместо того,

чтобы просто раскулачить тебя и отправить на освоение Сибири, по-

том наверняка как-то меньше хочется подаваться при случае в поли-

цаи (кстати, такие погреба были бы при деле и сегодня -- если бы

их в своё время всё же понастроили). Если не войска, так по край-

ней мере население в них бы отсиживалось. А его ведь тоже надо

беречь. Сгорела хата -- перебрался с семьёй в погреб. Установка

компактной железной печки там предусмотрена, а двухуровневые нары

уже и сделаны (чтобы было где банки с соленьями размещать).

Кто не получил самолично высококачественного погреба от Советс-

кой власти, тот прочитал о таких погребах в газетах, порадовался

за страну, восхитился мудростью её руководства, мысленно поставил

себя в очередь на получение тоже каких-нибудь благ.

Кстати, хороших малых железных печек, спроектированных не менее

тщательно, чем проектируются самолёты, стране требовалось очень

много. Насыщение страны такими печками разных функциональных ти-

пов повысило бы её живучесть и способность к действию. Потенци-

альный противник бы трепетал. Печки требовались для жилищ, погре-

бов, партизанских землянок, сторожек, заимок, будок, фургонов,

вагонов и т. п. Чем качественнее печки, тем удобнее людям, тем

реже пожары, тем меньше угоревших, простуженных, обмороженных,

замёрзших насмерть. Украшали бы вы свои чудо-печки пятиконечной

звездой, и позиционировали их как доказательство разительных

преимуществ Советской власти. Крыть такой довод нечем. И зачем

нужен трёп замполита, если ты просто сидишь возле шедевральной

печки, смотришь таинство огня и восхищаешься мудростью партии

Ленина, догадавшейся организовать решение печечной проблемы в

государственном масштабе? Но в реальности ситуация с печками

оставалась позорно и губительно жуткой даже при "зрелом социали-

зме" и даже после него. Я бы приобрёл себе такую печку в запас на

всякий случай в городскую квартиру, но нет их. Что продаётся --

слишком дорогое, слишком тяжёлое, слишком некомпактное, слишком

непродуманное [и нету пятиконечной звёздочки].

Это лишь примеры навскидку.

И я не шучу. Из множества подобных частностей можно было бы до-

вольно дёшево сложить такую прочную систему обороны, что враг пе-

ред границами СССР рыдал бы от сознания своего бессилия и задумы-

вался, не начать ли ему тоже строить социализм, пусть и умерен-

ный, с человеческим лицом.


* * *


Как воевалось в РККА без стандартных лёгких удобных разборных

печек. Ф. И. Галкин, про 1942 год в Крыму ("Танки возвращаются в

бой", стр. 18):

"На чём варить пищу? Дрова стали такой роскошью, о которой мож-

но только мечтать. Топливо бывало в частях лишь тогда, когда фа-

шистской авиации удавалось прорваться к Керчи и разбомбить одно-

два здания. У свежих развалин сразу появлялся интендант и, слов-

но паёк по карточкам, распределял между соединениями остатки раз-

рушенных или обгоревших деревянных строений.

В феврале частям разрешили использовать для варки пищи керосин

или дизельное топливо; ими пропитывали камни из ракушечника. С

помощью этого дорогого и не совсем удобного заменителя удалось

более или менее регулярно готовить горячую пищу."

Заметим, что про обогрев бойцов речь и вовсе не шла, хотя за-

частую были и морозы.

Правильно установленная правильная печка -- это ЭКОНОМНЫЙ спо-

соб использования топлива и тепла.

Компактная печка должна была входить в комплект каждого совет-

кого танка и каждого советского фронтового автомобиля (правильно

размещённая, она была бы и немножко бронёй: с пулями и осколками

всяко бывает).

В условиях тогдашней войны зимой массовое применение хороших

печек на фронте было эквивалентно, может, добавлению 10-20 све-

жих дивизий или 1-2 тысяч новых танков (но я, наверное, зани-

жаю).

Разумеется, враг имел бы возможность разведать и перенять эф-

фективный подход в отношении печек, но это потребовало бы време-

ни.


22. Про повышение мобильности авиации.


Самым большим позором 22 июня 1941 года была потеря значитель-

ной части боевых самолётов, разбомбленных прямо на аэродромах. До

того, как это эпическое разбомбление состоялось, СССР заведомо

превосходил Германию в боевой авиации. Но почему-то потребовалось

сосредоточить самолёты на приграничных аэродромах. Перебежчик

Владимир Резун подсказал, почему, но мы ведь ему не верим.

Соль в том, что уж авиацию-то перебросить в последний момент к

границе из аэродромов, расположенных в глубине страны, не состав-

ляло труда. Для этого требовались, может быть, сутки, а то и

меньше.

Ясное дело, что авиационная военная часть -- это далеко не то-

лько самолёты, но также наземные службы, а такая же быстрая пере-

броска их, даже транспортными самолётами, была невозможна: не

хватило бы транспортных самолётов, да и затраты топлива были бы

большие. А без наземного обеспечения самолёты беспомощны: где они

приземлились, там и останутся.

Выход такого положения мог быть следующий: использовать ДВА

КОМПЛЕКТА наземных служб. Ну, или делать их разделимыми на две

функционально полноценные части. В большой войне это наверняка

пригождалось бы неоднократно. Одна половина наземных служб скрыт-

но выезжает наземным же транспортом на новое место дислокации,

оборудует его, потом внезапно для противника, в один день, прини-

мает боевые самолёты с прежнего места расположения и тут же начи-

нает обеспечивать их сокрушающие боевые вылеты, наземное обслужи-

вание и пр. Другая половина наземных служб постепенно подтягива-

ется из прежнего места расположения и подключается к обеспечению

всего, что требуется.

Если бы такой подход применялся в июне 1941 года, у немцев была

бы лишь возможность попортить воронками от бомб взлётно-посадоч-

ные полосы советских приграничных полевых аэродромов, а такая

проблема устранима в течение нескольких часов, тем более что если

на полевых аэродромах отсутствуют самолёты, то даже трудно опре-

делить с воздуха, где эти аэродромы находятся. Да и не стали бы

уже советские авиаторы эти приграничные аэродромы использовать,

а немецкие -- шибко бомбить пустые аэродромы.

Припоминаю, что во времена "холодной войны" такой подход в от-

ношении некоторых американских дивизий назывался "двойным бази-

рованием": постоянно размещались они главным образом в США, но

имели подготовленные "площадки" и в Европе.


* * *


Кстати, про два комплекта. Припоминаю один эпизод из собствен-

ной армейской службы. Дело было весной 1987 года в степях чуть

южнее Волгограда. Аккурат там, где в 1942 году наступал Паулюс,

только несколько позже.

Наш радиотехнический батальон должен был согласно установленно-

му порядку выдавать аж по 10 рацпредложений в год. Комбат эту ра-

боту завалил, потом про неё вспомнил и, чтобы срочно выправить

положение, поручил мне, старлею, оформить эти 10 рацпредложений

ЗА ОДНИ СУТКИ, для чего освободил меня на эти сутки от всех про-

чих обязанностей.

Какие-то прикидки у меня в запасе имелись, так что с заданием я

справился. Шесть из десяти моих рацпредложений получили одобрение

в технической службе полка, и я соответственно получил 60 рублей

премии (по 10 за рацпредложение). Так вот, в числе отвергнутых

рацпредложений была идея использовать два комплекта кабелей для

подвижного радиовысотомера ПРВ-13, находившегося под моей ответ-

ственностью.

Этот высотомер почему-то считался мобильным, и по плану на слу-

чай войны надлежало сворачивать его, убирать со стационарной по-

зиции, перегонять в дальнюю степь и там разворачивать. Я делал

это два раза, причём зимой, при температуре -20, и впечатления у

меня от этого действа остались жутчайшие. Я даже подумывал улиз-

нуть из армии, пока меня не отправили с этим высотомером в степь

в третий раз: развилось сильнейшее опасение, что моя служба будет

состоять из таких вот кошмарных выездов.

Одна из основных сложностей при сворачивании и разворачивании

высотомера состояла в его кабелях. Насколько помнится, их было

35: силовые, управляющие и высокочастотные. Кабели связывали меж-

ду собой кабину, на которой качалась и вращалась антенна, с каби-

ной, в которой были экраны, дизельный электрогенератор и боец-

высотометрист, и соединяли ещё что-то там с чем-то там.

Кабели плоховато откручивались и прикручивались, а вдобавок на-

до было протаскивать их через всякие дырки, доставать из жёлобов

и наматывать на катушки, а потом, наоборот, разматывать с кату-

шек, укладывать в жёлоба, пропихивать в дырки. При дёргании кабе-

лей могли случаться разрывы в разъёмах, а соединять эти разрывы

пайкой было хлопотно, особенно в степи на морозе.

Моя идея состояла в том, чтобы ограничиваться отсоединением

кабелей, используемых на стационарной позиции, и оставлять их

лежать на их местах, а на выезд брать другой комплект кабелей.

Выгоды:

- значительно сокращалась подготовка высотомера к выезду;

- существенно снижалась вероятность выезда с повреждёнными

кабелями;

- весьма ускорялось возвращение высотомера к работе на

стационарной позиции по завершении выезда;

- существенно снижалась нагрузка на психику "мобильных"

высотометристов, зампотеха батальона и др.;

- раза в два повышалась вероятность того, что высотометри-

ческий взвод выполнит свою задачу (где-то с 5% до 10% по

моим ощущениям).


В то славное время мне представлялось, что штаб полка попросту

пожадничал мне платить, а сейчас я вдобавок подозреваю, что за-

меститель командира полка по технической части верил в мобильно-

сть высотомера ПРВ-13 не более, чем я. Если высотомер на выезде

всё равно вряд ли заработал бы вовремя (скорее, он не заработал

бы вообще), то не было смысла заморачиваться с дополнительными

кабелями, тем более что в случае войны (очередного 1941 года,

эй) они наверняка стали бы дефицитными. А доказывать кому-то

"наверху", что высотомер ПРВ-13 в реальности был непригоден для

выездов и что попытки наращивания радиолокационного поля на ма-

лых высотах посредством выдвижения этого высотомера к чёрту на

куличики являлись по сути [вредительством] большой ошибкой, --

это дело было безнадёжным.

Если рассуждать в терминах Генриха Альтшуллера (кстати, при

Сталине успевшего посидеть за свои деловые предложения), то из

моего эпизода с высотомером можно выделить следующую звристику:

удвоить какую-то малую часть комплекта, находящегося в пункте А,

разместить в пункте Б один из двух экземпляров этой части и за

счёт этого облегчить перемещения основной части комплекта между

пунктами А и Б.

Забавно тут вот что. Люди раз за разом именно так и делают:

если они, к примеру, пьют чай и дома, и на работе (всяко бывает),

то они, как правило, не таскают с собой кружку из дома на работу

и обратно, а держат второй экземпляр кружки на рабочем месте.

Но вот применить то же самое к военным аэродромам в 1941 году

почему-то не сподобились.


* * *


Ближе к самолётам. Чем лучше развито "аэродромное дело", тем

меньше требуется самолётов и тем лучше они воюют. Воздушные по-

беды должны коваться в основном на земле, а не в воздухе: это

дешевле, к тому же в случае чего не придётся падать (или спус-

каться на парашюте).

Составляющие "аэродромного дела", нуждающиеся в хорошем мате-

риальном и организационном обеспечении:

- управление воздушными операциями;

- взаимодействие с другими авиационными частями, наземными

войсками, силами ПВО;

- подготовка самолётов к вылету;

- ремонт самолётов;

- ремонт взлётно-посадочных полос;

- охрана аэродромов;

- оборона аэродромов от воздушных и наземных нападений;

- жизнеобеспечение личного состава (чем бодрее лётчики,

тем лучше они воюют; чем бодрее техники, тем лучше они

готовят самолёты к вылетам; и т. д.);

- устройство взлётно-посадочных полос;

- маскировка самолётов, взлётно-посадочных полос, аэродром-

ных объектов;

- пожаротушение;

- наземная буксировка самолётов.


Тактико-технические характеристики самолётов и уровень подго-

товленности пилотов -- это не определяющие предпосылки успеха в

воздушной войне. Без надлежащего аэродромного обеспечения само-

лёты и лётчики быстро расходуются, что и имело место в РККА в

первые недели войны.

Составляющие аэродромной тактики:

- выбор местоположения;

- рассредоточение самолётов, аэродромных объектов;

- обеспечение быстрого взлёта;

- быстрое восстановление маскировки;

- создание дополнительных аэродромов;

- создание ложных аэродромов (они могут функционировать и как

дополнительные);

- возможно, дежурные истребители в воздухе;

- быстрое перебазирование (посредством заблаговременной подго-

товки новых аэродромов).


Проектировать и производить хорошие самолёты, готовить лётчиков

чкаловского уровня -- это очень сложно. Но хотя бы с аэродромным-

то делом могли ведь справляться! Но не справлялись.

В первые недели боевых действий, после потери значительной час-

ти самолётов на земле в первый же день войны, авиационная тактика

была в основном такая: поднять в воздух всё, что можно, и потом

совершать там жертвовательные подвиги. Соответственно...

- бомбардировщики летали без прикрытия их истребителями;

- бомбардировщики применялись в качестве штурмовиков, ночные

бомбардировщики -- в качестве "дневных", дальние -- в качес-

тве фронтовых;

- истребители действовали слишком малыми группами.


Это был воздушный аналог наземных лобовых атак -- такой же

абсурдный и расточительный. А надо ведь было, может, подпускать

больше кутузовистости: беречь людей и технику до моментов, когда

можно было бить наверняка. Но попробуй не устремиться на подвиг

-- после того, как репрессировали Алксниса, Смушкевича, Рычагова

и др. Когда вся военная машина была заточена именно что на расхо-

дование человеческого материала, на расходование тебя.

Правильное искусство войны -- это умение выбирать благоприятные

обстоятельства для нанесения ударов, а пока такие обстоятельства

не наступают -- уклоняться, чуть отступать, прятаться, притво-

ряться кем-то неподходящим. Советское же искуство войны образца

1941 года -- это "ни пяди назад", воодушевить речами, пригрозить

расстрелом и -- вперёд, на смерть, чтобы у противника истощились

на тебе боеприпасы. Для более сложного ты всё равно не годишься,

потому что у тебя не та подготовка, не та экипировка, не те сред-

ства связи, не те командиры. Тебя ИЗНАЧАЛЬНО наметили на расход

-- и воспринимают тебя как уже почти покойника, причём покойника

солдатского типа (= наскоро закопать в общей могиле, а твою ши-

нель отдать следующему).

Истребители и бомбардировщики должны были летать/воевать по

преимуществу вместе. Но авиационные полки почему-то делились на

истребительные и бомбардировочные, отсюда была проблема согласо-

вания усилий истребителей и бомбардировщиков в условиях неразбе-

рихи и неважной радиосвязи.

Авиация много более эффективна, когда применяется...

- сообразно своему назначению, своим возможностям;

- массированно;

- внезапно;

- по разведанным целям;

- согласованно с наземными войсками (если это фронтовая

авиация).


Иное её применение -- это зряшный расход, по сути работа на

врага, совершаемая в лучшем случае по простоте душевной, по неве-

жеству, но чаще из карьеристских или выживательных соображений

высокого начальства.


23. Про дорожные войска.


В РККА на подходе к 1941 году имелись автомобильные полки, а

автомобильных или -- шире -- транспортных войск не было. Не было

и дорожных войск -- и это в условиях российского-то бездорожья.

Дороги в крайних случаях чинились сапёрами. Существовало Главное

военно-инженерное управление, основной формой организации инже-

нерных войск были сапёрные батальоны, придававшиеся к разным час-

тям, но они занимались в основном не дорогами. В результате этого

[с наступлением осенней распутицы] после каждого большого дождя

советские войска местами вязли в дорожной грязи. Существенно за-

медлялось передвижение и снабжение войск, избыточно тратилось

автомобильное топливо. То же выпадало и на долю немецких войск,

но у них инженерная работа была поставлена лучше, а вдобавок

сапёрам наступавших немецких войск не надо было тратиться на со-

здание полевых укреплений. А если бы русские улучшали свои при-

фронтовые дороги, то этими дорогами пользовались бы и наступавшие

немцы. Но ведь и чтобы остановить немецкое наступление, подправ-

ление дорог было кстати.

Может быть, лучшие инженерные умы РККА посовещались и решили,

что дорог лучше не подправлять. Но следов этого я пока что не

нашёл, хотя вопрос это существенный. Поэтому подозреваю, что за-

ниматься дорогами всё-таки надо было -- и побольше. Точнее, все-

го лишь своевременно засыпать гравием, щебнем или битым кирпичом

рытвины, колдобины, грязь и большие лужи. А потом что-то взрывать

при отходе. Или только минировать.

Зимой, наверное, было иногда не лишним расчищать некоторые до-

роги от снега.

И заметим: чем быстрее передвигаются по дорогам войска, тем ме-

нее они уязвимы от авиации противника, а вблизи фронта вдобавок и

от его артиллерии.

Помнятся немецкие документальные кинокадры с увязающими в глу-

бокой российской дорожной грязи немецкими боевыми машинами, так

что у гитлеровцев явно тоже не была вполне налажена подсыпка до-

рог гравием и пр. А подсыпать ведь требовалось не везде, а лишь в

отдельных особо нехороших местах

Короче были нужны дорожные войска, причём, наверное, в составе

транспортных войск -- чтобы быстро и своевременно подправлять

только те дороги, которые особенно требовались военным автомо-

бильщикам (но мы легко догадываемся, что пехота тоже хотела пере-

двигаться не по грязи). Впрочем, значительную долю перевозок

осуществлял собственный автотранспорт боевых частей.

Оснащение дорожных войск: грузовики, лопаты, по возможности

экскаваторы и бульдозеры. Вооружение: винтовки, пулемёты, лёгкие

миномёты, противотанковые ружья и всякие мины (противотанковые и

противопехотные). В случае необходимости дорожные войска должны

были превращаться в моторизованную пехоту и отходить последними

(для сапёров это так или иначе являлось нередким делом, поскольку

от них требовалось напоследок что-то взорвать или заминировать).

Есть основания предполагать, что один сапёр-дорожник был важ-

нее двух, а то и трёх стрелков на передовой. Потому что, к приме-

ру, невыполнение своевременной доставки боеприпасов или подкреп-

лений войскам могло означать прорыв фронта противником. И вое-

вать ведь лучше [лопатами] тылами, а не [винтовками] фронтами

(маршал Вобан: больше пота -- меньше крови), так вот, уместные

дорожные работы -- эффективная форма войны тылами. В первые меся-

цы войны дорожная война была ещё не очень актуальной, а с началом

осенней распутицы -- уже наверняка очень.


* * *


Воевать в первую очередь лопатами и тылами советские воена-

чальники определённо не стремились. "Серьёзные историки" ("1941

год -- уроки и выводы", гл. 2):

"Накануне войны инженерные части содержались в сокращенном

составе."

"Обеспеченность инженерной техникой находилась в пределах 50%,

а средствами минирования и заграждения составляла: противотанко-

выми минами - 28%, противопехотными минами - 12, МЗП - 60, колю-

чей проволокой - 32%."

Обеспечивались так, как будто собирались в основном наступать,

а к обороне переходить только на отдельных небольших участках.


"...советское военное командование недооценило роль инженерных

войск накануне войны. В результате этого в начальном периоде вой-

ны ими не были в полной мере решены важнейшие задачи по минирова-

нию местности, разрушению мостов и путепроводов в приграничной

полосе на направлениях главных ударов противника, а также не были

обеспечены контрудары механизированных корпусов и созданы оборони-

тельные рубежи в оперативном тылу."

В общем, не по-вобановски получилось.


24. Про заградотряды.


Заградотряды при РККА были созданы приказом НКВД СССР No 00941

от 19 июля 1941 года. И они, разумеется, занимались расстрелом

дезертиров, то есть уничтожением потенциальных хороших бойцов и

трудящихся тыла.

Заградотряды были не вынужденной мерой, а мерзостью в сталинс-

ком стиле. При надлежащем подходе к военному делу они бы не тре-

бовались.

Служба охраны тыла в прифронтовой полосе, разумеется, должна

существовать. Её функции:

- охрана ключевых объектов;

- борьба с диверсантами;

- зачистка занятых территорий от остатков войск противника;

- поддержание общественного порядка;

- отлов дезертиров;

- участие в ликвидации прорывов противника.


Войска НКВД на это изначально и ориентировались, только в ре-

альности использовались в 1941 году нередко по необходимости в

качестве ударных, а не охранных: когда надо было затыкать дыры

хоть чем-нибудь. Но заградотряды -- это немножко другое: это те,

кто стоят непосредственно за сражающимися подразделениями, чтобы

расстреливать их, если они отступают. Стрелять в противника за-

градотряды не ориентированы: они ориентированы стрелять в своих.

Так вот, это было очень неправильно.

РККА мыслилась в сталинистских руководящих головёнках как рас-

ходный материал, а войска НКВД -- как обеспечивающие безропотный

расход этого материала.

В мирное время войста НКВД были, среди прочего, защитой от воз-

можного заговора верхушки РККА против [Сталина] партии. Верхушку,

правда, более-менее срезали, но опасения остались.

На фронте войска НКВД, можно сказать, ПРОТИВОПОСТАВЛЯЛИСЬ РККА,

тогда как следовало позиционировать их в качестве ДОПОЛНЕНИЯ

РККА.

Нет чёткой границы между второй линией эшелонированной обороны,

тактическим резервом и "правильным" заградительным отрядом. И

держать в резерве лучшие подразделения -- это нормально, это ра-

ботает хорошо. Вместо заградотрядов из состава войск НКВД следо-

вало в каждом батальоне формировать дополнительную отборную роту

из особо качественных, бывалых, стойких бойцов, располагать их во

2-й линии эшелонированной обороны (метрах в 50-200 позади первой

линии: это позволяло поддерживать 1-ю линию огнём) и применять

отборную роту в качестве горячего резерва и заградительного отря-

да. А ещё в качестве охраны командного пункта батальона.

Выгоды:

- не было простаивающих в бою войск;

- не провоцировалась ненависть РККА к НКВД;

- расширялись тактические возможности.


Аналогично надо было, наверное, добавлять 4-й, отборный взвод

в каждую роту. Взвод -- это ведь не обязательно 30 человек, тем

более летом 1941 года (их могло быть и 10): взвод -- это статус.

Отборная рота, отборный взвод -- это микрогвардия, костяк: те,

кто не побегут, а разве что отступят по приказу. Личным примером,

словом и оружием они подбадривают остальных. Главное: они не вы-

глядят прячущимися за чужие спины, поскольку уже повоевали и в

1-й линии и поскольку предназначены для выправления нехороших

ситуаций. Отборные бойцы -- среди прочего, хранители и передатчи-

ки опыта (= снижатели боевых и небоевых потерь). А пребывание ко-

мандира роты во 2-й линии во время боя -- это повышение вероятно-

сти того, что рота не останется без командования. Правда, пропа-

дает возможность передачи команд "по цепи" и самоличного обхода

цепи во время боя. Но если рота едва окопалась, то возможности

обхода цепи не будет так или иначе.

Отборные должны видеть свою отборность и должны держаться вме-

сте (а не быть рассредоточенными по подразделениям), чтобы быть

увереннее в себе и выглядеть силой для остальных.

В войсках Наполеона I существовали "элитные роты". На марше они

двигались впереди других подразделений и первыми вступали в бой.

Вступать первыми в бой -- это конечно, не функция заградительного

отряда, но разное время требовало разного применения элитности. В

эпоху Наполеона важно было энергично начать бой с ходу. Сущест-

венное тут то, что давно уже имелось понимание полезности форми-

рования отборных подразделений в составе обычных (не гвардейских)

войск.


* * *


Чтобы из произвольных индивидов получались хорошие солдаты, ко-

торых не надо сторожить, чтобы они не сбежали, требуются следую-

щие вещи:

- бережное отношение к солдатам, проявляющееся не на словах, а

в материальных вещах: вооружении, экипировке, питании, де-

нежном довольствии, режиме использования, качестве медицинс-

кой помощи;

- индивидуальный подход: учёт возможностей и наклонностей

каждого;

- качественное разностороннее обучение;

- постепенность втягивания в боевую работу;

- высокий социальный статус, значительные права в сравнении

с некомбатантами: солдат должен быть не рабом государства

и не расходным материалом, а лучшим и ценнейшим из граждан,

солью земли, обладателем весомых льгот.


Офицер при солдате -- не организатор его расходования, а в пер-

вую очередь обеспечиватель надлежащих условий жизнедеятельности,

дающих возможность совершать подвиги и иметь при этом шанс оста-

ваться живым-здоровым.

Если ты попал в войска, то уже другие люди должны ломать себе

головы над тем, чтобы ты был сыт, здоров, бодр, обеспечен необхо-

димым, постепенно продвинут по социальной лестнице, более-менее

доволен собой. Чтобы ты вёл здоровый образ жизни и чтобы была

благополучной твоя семья. А твоя задача будет не погибнуть за

Родину, а обеспечить ей (и себе в частности) безопасность и по-

беду, хотя, возможно, ты при этом и падёшь смертью храбрых за

правое дело (как правило, успев сделать детей, о которых вполне

позаботится государство).

Принуждение-то в войсках неизбежно, но принуждение должно осу-

ществляться уважительным образом, по разумным поводам, достой-

ными людьми, заслужившими доверие.

Хорошо подготовленный и обеспеченный солдат обойдётся вооружён-

ным силам, как два плохо подготовленных и недообеспеченных солда-

та, зато в бою он будет стоить троих таких солдат, а то и пяте-

рых. А каждый не призванный в войска индивид -- это потенциальный

герой тыла, кователь победы у мартеновских печей и т. п.

Вставание стеной на пути врага, даже в отсутствие необходимости

подпирать её заградительными отрядами, -- это расписывание госу-

дарства в маловатости своей способности действовать тонко, пред-

усмотрительно. Чем разумнее ведёт себя государство, тем меньше

ему приходится воевать. Нападает оно или же нападают на него ли-

бо на его союзников, для оценки качества государства не имеет зна-

чения: война сама по себе -- достаточно убедительный показатель

того, что государству надо ещё много работать над своими недо-

статками. Среди прочего, над недостатками в подготовке своих сол-

дат. Действительно хорошему государству нет необходимости вое-

вать: слово его правителя -- достаточный инструмент его внешней

политики, поскольку народы верят в то, что это слово в высшей

степени обдумано, справедливо, подкреплено много чем (не только

хорошо подготовленными солдатами, каждый второй из которых годит-

ся в инструкторы в отборных подразделениях любой другой армии).

Государству быть вполне хорошим очень трудно: отовсюду ведь

прёт "слишком человеческое", это понятно. Но должно быть заметным

хотя бы мощное стремление к повышению качества. Реальное стремле-

ние, а не его имитация.

Лично я ВЕРЮ в огромность потенциала военной педагогики и воен-

ного строительства. А также в то, что вооружённые силы могут быть

даже локомотивом развития общества и что мечтой любого предприя-

тия может стать заполучение отставного подполковника, а то и май-

ора, в руководящее кресло. Война -- дело крайне серьёзное. Так

вот, где ещё, если не в войсках, культивировать наиболее чёткий,

наиболее креативный, наиболее деталистый и наиболее стратегистый

менеджмент?


25. Неправильный маршал Г. И. Кулик.


Кулик Григорий Иванович (1890-1950) -- загадочный Маршал Со-

ветского Союза. Загадочный потому, что его расстреляли, причём

уже после войны. Поскольку расстреливали сталинисты, автомати-

чески возникает подозрение, что его ликвидировали не за то, что

он был "слишком плохой", а за то, что "слишком хороший", а га-

дости про него -- это надёрги и преувеличения.

Википедия ("Кулик"):

"24 августа 1950 года осуждён по обвинению в 'организации за-

говорщической группы для борьбы с Советской властью' и расстре-

лян. После смерти Сталина реабилитирован за отсутствием состава

преступления."

Я думаю его расстреляли потому, что он вывалился из клана,

обиделся за это на клан и начал слишком много болтать на тему

"правда о войне". Кулик был отнесён к числу "самых виноватых" в

военных катастрофах СССР, а ему это очень не понравилось. А реа-

билитировали его после смерти Сталина только потому, что болтать

лишнее Кулик уже не мог никак.


"В 1938 году вместе с начальником Автобронетанкового управления

Дмитрием Павловым, его помощником Павлом Аллилуевым и комиссаром

ГАУ Георгием Савченко обратился с письмом к И. В. Сталину с

выражением беспокойства по поводу продолжения репрессий против

комсостава, заявив, что они подрывают боеспособность РККА."

Показал себя этим как храбрец и реальный переживатель за дело.


"На военной службе в Русской императорской армии с ноября 1912

года. В начале 1913 года вступил в нелегальную революционную

организацию, но с началом войны утратил связи с социалистами. В

составе артиллерийских частей принимал участие в Первой мировой

войне, награждён Георгиевским крестом 4-й степени 'за то, что

19.04.1915, находясь на выдвинутом вперед взводе при д. Мецина

Мала, под сильным действительным артиллерийским и ружейным огнём,

отбивался от наступающих германцев до последнего патрона, с

установкой на картечь, оказывая поддержку пехоте'. Прошёл путь

от рядового до старшего фейерверкера (старший унтер-офицер).

После Февральской революции избран последовательно председателем

солдатского комитета батареи, дивизиона, бригады, дивизии, послан

делегатом на съезд представителей частей Западного фронта. За

агитацию против организованного командованием наступления в июне

1917 года был арестован, но вскоре освобождён под давлением

солдат."

"В 1936 году под псевдонимом 'Генерал Купер' принимал участие в

гражданской войне в Испании в качестве военного советника коман-

дующего Мадридским фронтом. Однако в мае 1937 года вернулся в

СССР, где с 23 мая по предложению И. В. Сталина вновь занял пост

начальника Артиллерийского Управления РККА (с 1940 - Главное

Артиллерийское управление Красной армии (ГАУ КА))..."


"Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов:

'Г. И. Кулик был человеком малоорганизованным, много мнившим о

себе, считавшим все свои действия непогрешимыми. Часто было труд-

но понять, чего он хочет, чего добивается. Лучшим методом своей

работы он считал держать в страхе подчинённых. Любимым его изре-

чением при постановке задач и указаний было: "Тюрьма или ордена".

С утра обычно вызывал к себе множество исполнителей, очень туман-

но ставил задачи и, угрожающе спросив "Понятно?", приказывал по-

кинуть кабинет. Все, получавшие задания, обычно являлись ко мне и

просили разъяснений и указаний'."


"По заявлению Н. С. Хрущёва, командовал провокационным обстре-

лом советской деревни Майнила, известному как 'Майнильский инци-

дент', послуживший формальным поводом начала советско-финской

войны 1939-1940."

"В январе 1939 года назначен заместителем Наркома обороны СССР

(в то время наркомом был К. Е. Ворошилов), ему присвоили звание

командарма 1-го ранга. Летом во главе комиссии прибыл в район бо-

ёв на реке Халхин-Гол для помощи комкору Г. К. Жукову в вопросах

применения артиллерии. Его попытки вмешиваться в командование

войсками 1-й армейской группы (в критический момент боя предложил

Г. К. Жукову отвести артиллерийские части с плацдарма на восточ-

ном берегу реки Халхин-Гол в районе горы Баин-Цаган) привели к

тому, что 15 июля нарком обороны объявил в телеграмме своему за-

местителю выговор и отозвал его в Москву."

"Присвоение Г. И. Кулику 7 мая 1940 года звания Маршала Советс-

кого Союза (No 7) стало пиком его военной и политической карьеры."

"19 июня 1941 года освобождён от должности начальника ГАУ

РККА."

"23 июня вылетел в Белосток, чтобы руководить действиями 3-й и

10-й армий и организовать контрудар силами конно-механизированной

группы. Выехал на передовую, где 25 июня вместе с войсками 10-й

армии попал в окружение, лишился связи, переоделся в крестьянскую

одежду. Ему удалось встретить организованно выходящий из немецко-

го тыла отряд пограничников, с которым он вышел через линию фрон-

та к своим только спустя две недели."


"Начальник 3-го отдела 10-й армии полковой комиссар ЛОСЬ, 13

июля 1941 года:

'Непонятно поведение Зам. Наркома Обороны маршала КУЛИК. Он

приказал всем снять знаки различия, выбросить документы, затем

переодеться в крестьянскую одежду, и сам переоделся в крестьянс-

кую одежду. Сам он никаких документов с собой не имел, не знаю,

взял ли он их с собой из Москвы. Предлагал бросить оружие, а мне

лично ордена и документы, однако кроме его адъютанта, майора по

званию, фамилию забыл, никто документов и оружия не бросил. Моти-

вировал он это тем, что, если попадёмся к противнику, он примет

нас за крестьян и отпустит.

Перед самым переходом фронта т. КУЛИК ехал на крестьянской под-

воде по той самой дороге, по которой двигались немецкие танки, и

только счастливая случайность спасла нас от встречи с немцами.

Маршал т. КУЛИК говорил, что хорошо умеет плавать, однако пере-

плывать реку не стал, а ждал, пока сколотят плот.'"


"Вернувшись в Москву, возглавил созданную при наркоме обороны

специальную группу по формированию новых стрелковых, танковых и

артиллерийских частей (с 28 июля - Главное управление формирова-

ния и комплектования войск [Главупраформ]). Однако 6 августа был

снят с должности 'ввиду неудовлетворительности работы на этом

посту'."

"17 июля 1941 года начальник 3-го управления НКО СССР майор го-

сударственной безопасности А. Н. Михеев направил на имя Г. М.

Маленкова документы с многочисленными обвинениями в адрес Кулика

('явно шпионское окружение по линии бывшей жены', 'вредительская

деятельность на посту начальника ГАУ по срыву снабжения РККА все-

ми видами вооружения', 'причастность к антисоветскому заговору'

на основании показаний расстрелянных несколько лет назад С. П.

Урицкого и Г. И. Бондаря, восхваление немецкой армии и трусость в

окружении). Документ завершался предложением немедленно аресто-

вать Кулика."

"В сентябре 1941 г. принял командование 54-й отдельной армией,

которая с момента переброски на северо-западное направление зани-

мала оборону по правому берегу реки Волхов. Г. К. Жуков, присту-

пивший 14 сентября к обязанностям командующего Ленинградским

фронтом, поставил перед командованием 54-й армии задачу перейти

в скорейшее наступление в районе ст. Мга для прорыва блокады Ле-

нинграда, выделив лишь незначительные силы для наступления. При

этом командующий Ленинградским фронтом постоянно требовал от Г.

И. Кулика предпринять неподготовленное наступление, надеясь, что

тот сумеет выполнить поставленную задачу самостоятельно. Операция

по форсированию Невы и наступление 54-й армии закончились прова-

лом."

"9 ноября 1941 года личным распоряжением И. В. Сталина направ-

лен в Керчь на помощь командованию 51-й армии. Войска, которые он

получил в подчинение, находились в плачевном состоянии - большин-

ство дивизий имело по 300 бойцов. Удержать позиции не представля-

лось возможным, 12 ноября дал команду эвакуировать военную техни-

ку из Крыма, а 16 ноября Керчь была сдана. После смерти И. В.

Сталина Главная военная прокуратура, изучавшая дело Г. И. Кулика,

запросила мнение Генерального штаба относительно обстоятельств

сдачи Керчи в ноябре 1941 года. 'Изучение имеющихся документов, -

ответил прокуратуре Генштаб, - показывает, что в сложившихся

условиях командование войсками керченского направления, а также

бывший Маршал Советского Союза Г. И. Кулик с наличными и притом

ослабленными силами и средствами удержать город Керчь и изменить

ход боевых действий в нашу пользу не могли'."

"6 февраля 1942 года И. В. Сталин подписал постановление ГКО

СССР No 1247сс 'О тов. Кулике Г. И.', которым было приказано при-

влечь к суду маршала Г. И. Кулика и передать его дело Прокурору

СССР. Основаниями для предания суду было указано неисполнение

Куликом приказов по удержанию Керчи во что бы то ни стало..."

"16 февраля 1942 года Специальным присутствием Верховного Суда

СССР Маршал Советского Союза Кулик Г. И. был обвинён по статье

193-21 п. 'б' Уголовного кодекса РСФСР в воинском должностном

преступлении, а именно, что он в ноябре 1941 года, являясь упол-

номоченным Ставки Верховного Главнокомандования на Керченском

направлении, вопреки приказу Ставки, отдал войскам распоряжение

об оставлении города Керчи. Суд признал Г. И. Кулика виновным и

возбудил ходатайство перед Президиумом Верховного Совета СССР о

лишении Кулика Г. И. воинского звания Маршала Советского Союза,

звания Героя Советского Союза и всех правительственных наград."

"С марта 1942 года находился в распоряжении наркома обороны

СССР. 15 апреля 1943 года был повышен в воинском звании до гене-

рал-лейтенанта и назначен командующим 4-й гвардейской армией,

входившей в состав Степного военного округа."

"Однако долго руководить боевыми действиями ему не пришлось -

уже в сентябре он был отстранён от командования армией и переве-

дён в распоряжение Главного управления кадров."


Жуков Г. К. ("Воспоминания и размышления.")

"18 августа противник нанёс контрудар из района Ахтырки. Для

его ликвидации в сражение была дополнительно введена 4-я гвардей-

ская армия, прибывшая из резерва Ставки. Командовал ею генерал

Г. И. Кулик. К сожалению, он плохо справлялся со своими обязан-

ностями, и вскоре его пришлось освободить от командования."


"С января 1944 по апрель 1945 года Кулик был заместителем на-

чальника Главного управления формирования и укомплектования РККА.

За выслугу лет 3 ноября 1944 года награждён четвёртым орденом

Красного Знамени. Постановлением секретариата Президиума Верхов-

ного Совета СССР от 3 июня 1944 года восстановлен в правах на

награды. 21 февраля 1945 года за выслугу лет награждён четвёртым

орденом Ленина. Свою неудачную карьеру, по всей видимости, не

считал своей виной, и его недовольство вскоре надоело высшему

руководству страны. Кампания против Г. И. Кулика началась со

сбора компромата: уже 28 февраля 1945 года в докладной записке

на имя заместителя наркома обороны Н. А. Булганина член военного

совета главка, в котором тогда работал Г. И. Кулик, сообщал:

'Кулик привёз с фронта пять легковых машин, двух племенных

коров, незаконно использовал красноармейцев на строительстве лич-

ной дачи под Москвой. Кроме этого, по сообщению главного военного

прокурора, присвоил себе в Крыму дачу с имуществом - мебелью,

посудой и т. д. без оплаты стоимости. Для охраны дачи выставил

часового...'

"12 апреля 1945 года приказом народного комиссара обороны No 069

Г. И. Кулика сняли с работы 'за бездеятельность' (то есть за

'пьяные беседы'). 27 апреля 1945 года на заседании Комитета пар-

тийного контроля (КПК) у Г. И. Кулика был отобран партийный би-

лет, но протокол заседания КПК об исключении его из партии в ар-

хивах КПК не обнаружен. Постановлением Совета Народных Комиссаров

СССР от 19 июля 1945 года Кулик Г. И. понижен в воинском звании

до генералмайора."

"Летом 1945 года назначен заместителем командующего войсками

Приволжского военного округа. 28 июня 1946 года отправлен в от-

ставку. "

"Поводом послужили его жалобы на то, что его незаслуженно 'за-

тирают', а руководят 'выскочки', а также критические отзывы в

адрес Николая Булганина и Лаврентия Берии."

"11 января 1947 года арестован. 24 августа 1950 года приговорён

Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу вместе с Геро-

ем Советского Союза генерал-полковником В. Н. Гордовым 'по обвине-

нию в организации заговорщической группы для борьбы с Советской

властью'. На суде заявил: 'Мои показания, данные на предваритель-

ном следствии, являются ложными и полученными от меня незаконными

методами следствия...' Дочь Андреевой-Горбуновой свидетельствова-

ла, что слышала в Лефортове крик Кулика: 'Скажите Сталину, что

нас здесь бьют!'. Расстрелян 24 августа 1950 года. Место захоро-

нения - могила невостребованных прахов No 3 крематория Донского

кладбища."

"Первой женой Кулика была Лидия Яковлевна Пауль, немка по про-

исхождению. Познакомились они в Ростове-на-Дону, где он выздорав-

ливал после ранения. Отец Лидии Яковлевны был зажиточным крестья-

нином - кулаком. Получив от Центральной Контрольной Комиссии

ВКП(б) выговор 'за контрреволюционную связь с мироедом', он раз-

вёлся с супругой."

"В 1930 году на курорте познакомился с одной из признанных

московских красавиц, Кирой Ивановной Симонич (род. 1904). Кира

тогда была замужем за богатым предпринимателем Ефимом Абрамовичем

Шапиро, но это не остановило её, она ушла от мужа и вышла замуж

за Кулика. По её утверждению, её отцом был обрусевший серб граф

Иван Константинович Симонич (1870-1919), предводитель дворянства

в Царстве Польском, который служил в царской контрразведке в

Гельсингфорсе, за что и был расстрелян ВЧК в 1919 году. Та же

участь постигла двух братьев Киры Ивановны - Константина и Сер-

гея, расстрелянных органами ОГПУ и НКВД. Её мать и две сестры

эмигрировали из СССР, а третья сестра неоднократно арестовывалась

НКВД. Ещё до брака с Г. И. Куликом, когда К. Симонич жила в Ле-

нинграде, за ней была установлена слежка, потому что она, по

мнению НКВД, 'вела свободный образ жизни и была знакома с ино-

странцами'. В сентябре 1939 года она была арестована прямо на

улице недалеко от дома, в котором находилась квартира Г. Кулика,

помещена в Сухановскую тюрьму, через месяц или полтора после

задержания увезена на Лубянку и расстреляна в помещении НКВД в

доме No 7 в Варсонофьевском переулке (без возбуждения уголовного

дела). О её судьбе Г. И. Кулик так ничего и не узнал."

"В октябре 1940 года Кулик женился на школьной подруге своей

дочери Валентины - 18-летней Ольге Яковлевне Михайловской. Разни-

ца в возрасте между супругами составила 32 года. На свадьбе при-

сутствовал Сталин."


Последнее звание Кулика после всех разжалований и расстрела

-- снова Маршал Советского Союза (28 сентября 1957 года он был

в этом звании посмертно восстановлен).

Попытки объяснить феномен Кулика:


1. Кулик был обычным советским маршалом, другие "видные советс-

кие военачальники" если и превосходили его качествами и до-

стижениями, то лишь незначительно. Про Кулика всего лишь раз-

решили говорить правду, и только поэтому он выглядит [белой

вороной] паршивой овцой, зато на его примере мы хотя бы можем

узнать, как на самом деле жили, обустраивались, воевали

советские военачальники.


2. Часть "негатива" о Кулике -- наверное, клевета (может, иногда

не намеренная, а следствие "аберраций"). Сужу по личному опы-

ту: про меня некоторые кропали очень дивную чушь, причём, по-

хоже, с полной убеждённостью в своей правоте, так что я после

этого довольно скептично отношусь к любым "разоблачениям"

[даже к собственным].


3. Кулик был вполне правильным командиром с точки зрения Стали-

на. Выражал собой его уровень понимания того, какие команди-

ры требовались или хотя бы были приемлемы. Сталин, быть мо-

жет, сознавал, что других, лучших людей у него нет и не бу-

дет, а если они всё-таки появятся, то будут являть собой

угрозу для него.


4. Кулика с начала войны держали за дежурного виноватого, чтобы

списывать на него неудачи высшего руководства. Поручали ему

"невыполнимые миссии", которые надо было всё же пробовать вы-

полнить (результаты боевых действий ведь слабопредсказуемы).


5. Кулик использовался для показательного битья. Правда, к тому

времени накопилось такое количество репрессированных воена-

чальников, что показывать военным их возможную перспективу

ещё и на примере Кулика вряд ли требовалось. Или же на Кулике

демонстрировали, наоборот, снисходительность Сталина. В об-

щем, что-то на нём демонстрировали. Или проверяли и отлажива-

ли (но это, может, было слишком умно для советской верхушки

-- на фоне других её "грубых ошибок").


6. Кулик изначально был "хорошим", потом "испортился". Причём

скорее не "забронзовел", а "сломался", и разбила его наверня-

ка ситуация с жёнами. Плюс массовые репрессии, которые его

сильно впечатлили своей абсурдностью.


7. Сталин держал Кулика как в некоторой степени противовес Туха-

чевским, позже Жуковым, а вдобавок где-то, может, и Ворошило-

ву с Будённым. То, что у Кулика имелись расхождения и трения

с другими большими военачальниками, при такой его роли было

как раз тем, что требовалось: гарантировало, что он не снюха-

ется с другими для составления совместного заговора. Недоста-

точная компетентность Кулика для его роли противовеса не име-

ла значения. После начала войны Сталин не ликвидировал Кулика

ещё в 1941-м или 1942-м, потому что не было идеи, как выжать

из такой ликвидации побольше пользы. Кулика Сталин держал в

действующих генералах как бы про запас.


Всякие там советские исследователи неофициально сделали Кулика

главным по таким огромным ошибкам, как прекращение производства

45 мм и 76 мм противотанковых пушек в начале 1941 года и снятие

в 1940 году с вооружения противотанковых ружей. Как это делалось

-- см, к примеру, книгу Д. Н. Болотина "Советское стрелковое ор-

ужие" (стр. 260):

"По тем же ошибочным соображениям по настоянию Г. И. Кулика был

также поставлен вопрос о целесообразности противотанковых ружей."

На самом деле далеко не один Кулик решал такие серьёзные вещи.


26. Правильный маршал Г. К. Жуков.


В позднесоветских эпопеях про войну наисветлейший образ Жукова

раздувался неимоверно. Взять, к примеру, фильм "Битва за Москву"

(1985) Юрия Озерова, в котором Жуков выступал просто титаном с

наиправильнейшими речами. Зачем так делалось, не понятно: Сталина

давно уже не было в живых, Хрущёва полузабыли. Даже Брежнев ото-

шёл насовсем. Может, кто-то кому-то таким образом за что-то

мстил. Или же органам пропаганды потребовалось, наконец, добавить

кого-то одного по итогам войны в российский супер-иконостас -- в

один сусальный ряд с Александром Невским, Александром Суворовым,

Михаилом Кутузовым. Сталин был слишком неоднозначным, а Жуков --

вроде как нет (если не смотреть в корень). Кстати, при СССР по-

чему-то не котировались Скобелев и Брусилов, хотя первый освобож-

дал болгарских "другарей" от турецкого ига, а второй даже перешёл

на сторону Советской власти. Гражданская война дала "плеяду"

(Фрунзе, Будённый, Котовский, Щорс, Чапаев и др.; часть их потом

постреляли в районе 1937 года), но не дала ни одного "самого-само-

го" (но в этом сказывалась ревность Сталина). Вообще, ситуация с

наиперевейшими героями всегда мутноватая: кого-то выпячивают, ко-

го-то -- уже нет.


* * *


Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков (1896-

1974).

Военные таланты Жукова ограничивались оперативной областью. По

части военного строительства, вооружения, военной техники, воен-

ной теории, военной политики он был мало кто.

Насколько можно понять, главным в военном искусстве Жукова было

неукоснительное исполнение его приказов. Разное прочее от Суворо-

ва и др. не исключалось, но главным было исполнение вопреки все-

му. Такая исполнительность подчинённых частично компенсировала

недостатки оперативных замыслов, а достигалась она жёсткими мера-

ми вплоть до расстрелов. Стиль Жукова означал по сути довольно

значительное издевательство над людьми поэтому импонировал Стали-

ну. Жуков стремился внушать своим солдатам не меньший страх, чем

враг, и они упорно пёрли на врага, потому что деваться было неку-

да: сзади был Жуков. Если запас солдат имелся немалый, они успе-

вали победить до того, как совсем израсходуются.

Мемуары Жукова "Воспоминания и размышления", по-видимому, явля-

лись главной советской книгой по началу войны. В этих мемуарах

излагалась официальная версия событий, и прочие мемуары должны

были подгоняться под неё. Книгу несколько раз перерабатывали пос-

ле смерти Жукова, в том числе в постсоветское время, так что её

статус главной книги, похоже, сохраняется. Основная задача мему-

аров Жукова -- свалить вину за катастрофу 1945 года на Сталина,

объективные обстоятельства, коварство Англии, сложность политиче-

ской ситуации [негодность маршала Кулика]. Некоторые ошибки Ген-

штаба и Наркомата обороны признаются, но причины их не обсуждают-

ся. И Жуков никогда не признаёт своих ЛИЧНЫХ ошибок. Жуков, Ша-

пошников, Василевский и ВКП(б) остаются почти святыми [евреи на

этот раз и вовсе ни при чём, во всяком случае как особый фактор

не фигурируют].

В своих мемуарах Жуков предстаёт вежливым лапочкой, который

считался с мнениями подчинённых и вполне поощрял их инициативу.

Согласно другим источникам, он мог интересоваться мнениями подчи-

нённых в основном для того, чтобы потом объявлять этих подчинён-

ных паникёрами, а поощрение инициативы сводилось у него к "вер-

тись, как хочешь, но мой приказ выполни".

Великий Жуков. Хрущёв его хвалил как полководца, но, наверное,

потому лишь, что...

- хотел приумалить роль Сталина;

- сам недалеко ушёл от Жукова в методах работы (и был позже

заклеймён как волюнтарист (эвфемизм слову "самодур")).


Хрущёв про Жукова:

"Он радовал меня своей распорядительностью и своим умением ре-

шать вопросы. Это меня успокаивало: хороший командующий, как мне

казалось. Война подтвердила, что он действительно хороший коман-

дующий. Я так и считаю, несмотря на резкие расхождения с ним в

последующий период, когда он стал министром обороны СССР, к како-

вому его назначению я приложил все усилия и старания. Но он не-

правильно понял свою роль, и мы вынуждены были освободить его с

поста министра и осудили его замыслы, которые он, безусловно,

имел и которые мы пресекли. Однако как военного руководителя во

время войны я его очень высоко оценивал и сейчас ни в коей степе-

ни не отказываюсь от этих оценок. Я говорил об этом Сталину и во

время войны, и после войны, когда Сталин уже изменил свое отноше-

ние к Жукову и Жуков был в опале."

Ещё раз: Жуков был хорошим командующим по специфическим меркам

Хрущёва.


У Тухачевского были хотя бы попытки креатива, Жуков со своей

стороны избавил нас по крайней мере от этого.

По-моему, Жуков и креатив -- это два полюса на одном глобусе.

Жуков не только не креативил сам, но вдобавок не видел потребнос-

ти поддерживать креативных людей.

Некреативный -- не значит неполноценный. Хорошему руководителю

быть вполне креативным, наверное, даже невозможно: руководство и

креативничание -- это разные специализации. Для руководителя важ-

но не креативить самому, а хотя бы понимать феномен креатива и

его значимость, ценить и адекватно использовать толковых креатив-

ных людей, распознавать их. Если мало способный к размашистому

креативу руководитель даже не пытается креативить по-крупному --

это хорошо, а если самоуверенно пытается, это плохо. Но быть кре-

ативным в мелочах -- дело правильное, и оно посильно каждому.


Должности Жукова:

(...)

- с 11 июня 1939 г. командир 57-го особого армейского корпуса

на территории Монгольской Народной Республики;

19 июля 1939 г. 57-й особый корпус был реорганизован в Пер-

вую армейскую группу под командованием Жукова;

с 20 по 31 августа 1939 г. совместно с М. А. Богдановым

провёл успешную операцию на окружение и разгром группировки

японских войск на реке Халхин-Гол;

- с 7 июня 1940 года командующий войсками Киевского особого

военного округа;

- с 14 января 1941 по июль 1941 начальник Генерального штаба;

- с 23 июня 1941 г. член Ставки Главного командования, Ставки

Верховного Командования (с 10 июля 1941 г.), Ставки Верхов-

ного Главнокомандования (с 8 августа 1941 г.);

- с 23 июня находился на Юго-Западном фронте в качестве пред-

ставителя главнокомандующего;

- с 30 июля по 12 сентября 1941 г. и с 8 по 12 октября 1941 г.

командующий Резервным фронтом; одержал победу в Ельнинской

операции (30 августа - 8 сентября 1941 года ); в начале

октября под Ельней случился чудовищный разгром РККА;

- с 14 сентября 1941 г. командующий Ленинградским фронтом;

- с 10 октября 1941 г. командующий Западным фронтом;

- с 1 февраля по 5 мая 1942 г. командующий Западным направле-

нием;

- с 26 августа 1942 г. заместитель Верховного Главнокомандую-

щего;

- с 27 августа 1942 года первый заместитель Народного комисса-

ра обороны СССР;

(...).


Жукова назначили вместо Мерецкова начальником Генерального шта-

ба РККА, по-видимому, под впечатлением двух двусторонних операти-

вно-стратегических игр на картах. В первой игре, прошедшей со 2

по 6 января 1941 года, он командовал 'Западными', нападавшими из

Восточной Пруссии и Польши. 'Западные' победили. Во второй игре,

прошедшей с 8 по 11 января 1941 года, он командовал уже группи-

ровкой 'Восточных' (Юго-Западный фронт), отражавших агрессию 'За-

падных', 'Юго-западных' и 'Южных' на территории от Бреста до Чёр-

ного моря и снова разбил всех врагов. По картам (штабным) выходи-

ло, что где Жуков, там победа.


* * *


Н. Н. Никулин о своём счастье увидения великого Жукова ("Воспо-

минания о войне"):

"...в непрерывности ритма дорожного движения обнаружились пере-

бои, шоссе расчистилось, машины застыли на обочинах, и мы увидели

нечто новое - кавалькаду грузовиков с охраной, вооруженных мото-

циклистов и джип, в котором восседал маршал Жуков. Это он силой

своей несокрушимой воли посылал вперед, на Берлин, все то, что

двигалось по шоссе, все то, что аккумулировала страна, вступившая

в смертельную схватку с Германией. Для него расчистили шоссе, и

никто не должен был мешать его движению к немецкой столице.

Но что это? По шоссе стремительно движется грузовик со снаряда-

ми, обгоняет начальственную кавалькаду. У руля сидит иван, ему

приказали скорей, скорей доставить боеприпасы на передовую. Бата-

рея без снарядов, ребята гибнут, и он выполняет свой долг, не об-

ращая внимания на регулировщиков. Джип маршала останавливается,

маршал выскакивает на асфальт и бросает:

- ...твою мать! Догнать! Остановить! Привести сюда!

Через минуту дрожащий иван предстает перед грозным маршалом.

- Ваши водительские права!

Маршал берет документ, рвет его в клочья и рявкает охране:

- Избить, обоссать и бросить в канаву!

Свита отводит ивана в сторону, тихонько шепчет ему:

- Давай, иди быстрей отсюда, да не попадайся больше!

Мы, онемевшие, стоим на обочине. Маршал уже давно отъехал в

Берлин, а грохочущий поток возобновил свое движение."

Никулинские "Воспоминания о войне" -- самая сильная из попадав-

шихся мне книг про неё...

Одна из великих заслуг Хрущёва перед многострадальной Россией

-- в том, что он этого грозного [чудика] Жукова вовремя отправил

в отставку.


* * *


Жуковская манера руководить, как я понимаю, вовсе не обязатель-

на для офицеров. Тот же Шапошников (кстати, тоже ведь маршал)

[обзывал] имел обыкновение называть подчинённых "голубчиками". Я

встречал немало вполне спокойных доброжелательных офицеров, не

имевших ни тени заносчивости. Большинство их подчинённых отнюдь

не стремилось сесть им на шею, а если кто-то всё же пробовал наг-

леть, то его ставили на место вежливо, но решительно.

У нас в батальоне один солдатик зачем-то остался служить пра-

порщиком (в той ещё дырище, но его родной колхоз, наверное, был

ещё хуже) -- и сразу же попробовал обращаться к моему начальнику

"Толя!", хотя, скажем, я, [бывалый] старлей, применял исключи-

тельно "Анатолий Сергеевич" и "товарищ капитан". Анатолий Серге-

евич, которого фамильярность юного прапорщика быстро достала,

после очередного "Толи" обнял его за плечи и сказал ему душев-

ненько, но веско: "ВАСЯ! Я С ТОБОЙ ГУСЕЙ НЕ ПАС!". Инцидент был

исчерпан.

Что до меня, то я нередко обращался к начальству по имени-отче-

ству, потому что до службы успел вычитать (у Пикуля), что в рус-

ском императорском флоте чинопочитание было не в чести и офицеры

имели обыкновение обращаться друг к другу не по званию, а по име-

ни-отчеству. Мне это понравилось.


27. Устаревший маршал К. Е. Ворошилов.


Хрущёв о Ворошилове:

"Я не говорю о том, насколько глубоко Ворошилов знал военную

работу и военное дело. Но шла слава о нем как о человеке, который

больше позировал перед фотообъективами, киноаппаратами и в мас-

терской художника Герасимова, чем занимался вопросами войны. Зато

он много занимался оперным театром и работниками театрального ис-

кусства, особенно оперного, завоевал славу знатока оперы и давал

безапелляционные характеристики той или другой певице. Об этом

говорила даже его жена. Как-то в моем присутствии зашла речь

о какой-то артистке. Она так вот, не поднимая глаз, и говорит:

'Климент Ефремович не особенно высокого мнения об этой певице'.

Это считалось уже исчерпывающим заключением. Какие к тому имелись

у него данные и почему появились такие претензии, трудно объяс-

нить. Правда, Климент Ефремович любил петь и до последних своих

дней, когда я с ним еще встречался, всегда пел, хотя уже плохо

слышал. Пел он хорошо. Он рассказывал мне, что прошел школу пев-

чего: как и Сталин, в свое время пел в церковном хоре."

Олицетворять ключевые учреждения -- это тоже важно. Ворошилов и

олицетворял РККА, причём олицетворял хорошо. И, насколько можно

понять, для Сталина он был в первую очередь держателем опасного

места, чтобы этого места не заняли более шустрые.

Кстати, для начальника вовсе не обязательно хорошо разбираться

в деле, которым он руководит, и быть в нём новатором. Ему надо в

первую очередь разбираться в людях: распознавать и подтаскивать к

себе толковых индивидов и создавать им все условия для плодотвор-

ной работы, а самому нести ответственность лишь за подбор таких

людей, за создание им нужных условий и за то, чтобы эти люди не

выходили за рамки допустимого поведения. И привносить в коллектив-

ную работу здравый смысл. По-видимому, Сталин считал, что Вороши-

лов с такой работой справляется.

Важное: у Ворошилова имелся даже опыт самоличного хождения в

атаки, а у Сталина -- нет.


* * *


Ворошилов (1881-1969), как и Будённый (1883-1973), был в воен-

ных делах не более самоучкой, чем Фрунзе (1885-1925), Котовский

(1881-1925), Чапаев (1887-1919), Гитлер (1889-1945). Немалый лич-

ный опыт участия в боевых действиях у них имелся. Может быть, у

них вдобавок имелся полководческий талант. С хорошо образованными

военными спецами они общались много, соответственно вполне имели

возможность нахватываться от них чего-то толкового, избавляться

от своих ошибочных суждений. Заметим, что в военном руководстве

даже имитаторство через подражание срабатывает в основном положи-

тельно (нет плохого в следовании хорошим образцам). Имитаторство

не срабатывает только в концептуальной работе (это я на Тухачевс-

кого и Сталина намекаю).

Ворошилов и Будённый к началу 1940-х уступали Мерецковым (1897-

1968) и Рокоссовским (1896-1968), наверное, скорее из-за возраст-

ного снижения психической выносливости и ослабления памяти, а не

из-за того, что отстали в профессиональном развитии или были сла-

бее способностями. В условиях огромного беспорядка в июне-июле

1941 года способность сверхактивничать по надцать часов в сутки

была очень важна для того, чтобы держаться в роли полководца, а

"старички" так дейстовать уже не могли. Далее, что Жуковым (1896-

1974) и Ерёменкам (1892-1970) прощалось по причине их "молодос-

ти", то не прощалось Будённому и Ворошилову, а служило знаком то-

го, что им пора уходить с ведущих ролей. А креативностью в вер-

хушке РККА после ухода М. В. Фрунзе не отличались ни "старики",

ни "молодые".


28. Так себе маршал С. К. Тимошенко.


Тимошенко Семён Константинович (1895-1970) -- Маршал Советского

Союза. В войсках с 1914 года. Пулемётчик. В царской армии успел

получить три Георгиевских креста и стать подпрапорщиком. 7 мая

1940 года (до 19 июля 1941) был назначен на должность Народного

комиссара обороны СССР (сменил на этом посту К. Е. Ворошилова) с

присвоением маршальского звания.

Википедия ("Тимошенко"):

"С февраля 1930 года - командир-военком 6-го кавалерийского

корпуса. Направлялся в служебные командировки и для ознакомления

с опытом в Венгрию, Австрию, Италию."

Ай да факты иногда всплывают по поводу "кольца врагов"!

Там же:

"В советско-финской войне 1939-1940 годов с 7 января 1940 года

командовал Северо-Западным фронтом, войска которого осуществили

прорыв 'линии Маннергейма'. Итоги реорганизации структуры

руководства советскими войсками в Карелии подвёл Главный военный

совет, на котором присутствовал и Семён Константинович. 'Встал

вопрос о том, кто будет командовать войсками на Карельском

перешейке, - расскажет спустя годы А. М. Василевский. - Сталин...

спросил: - Так кто готов взять на себя командование... Наступило

молчание, довольно долгое. Наконец, поднялся Тимошенко: - Если вы

мне дадите всё то, о чём здесь было сказано, то я готов взять

командование войсками на себя и, надеюсь, не подведу вас. Так был

назначен Тимошенко.' - с источника журнала 'Знамя'. 1988, No 5.

С. 79-80. После состоявшегося перед этим провала данной операции

наркомом обороны К. Ворошиловым, который был снят с поста коман-

дующего того же 7 января, Тимошенко сразу поставил конкретные

оперативные задачи и их решение."

В 1940 году и первой половине 1941 года Тимошенко был очень

популярен в СССР и даже чуть-чуть за границей, и это наверняка

очень забеспокоило мнительного Сталина. Вдобавок после катастрофы

22.06.1941 Сталину требовалось слегка направлять современников

в их размышлениях о том, кто же входит в число наиболее виноватых

в случившемся. 19 июля 1941 года Сталин сам вступил в должность

наркома обороны. Тимошенко остался заместителем наркома обороны

СССР (был им до сентября 1941 года).

Википедия ("Тимошенко"):

"Считался наиболее компетентным полководцем и военным теорети-

ком на начало Великой Отечественной войны."

"Отказался писать мемуары, заявив, что правды никто не опубли-

кует, а врать есть кому и без него."

Г. К. Жуков (в книге К. М. Симонова "Глазами человека моего

поколения."):

"Тимошенко в некоторых сочинениях оценивают совершенно непра-

вильно, изображают чуть ли не как человека безвольного и заиски-

вающего перед Сталиным. Это неправда. Тимошенко старый и опытный

военный, человек настойчивый, волевой и образованный и в тактиче-

ском, и в оперативном отношении. Во всяком случае, Наркомом он

был куда лучшим, чем Ворошилов, и за тот короткий период, пока им

был, кое-что успел повернуть в армии к лучшему. Случилось так,

что после харьковской катастрофы ему больше не поручалось коман-

довать фронтами, хотя в роли командующего фронтом он мог быть

много сильней некоторых других командующих, таких, например, как

Ерёменко. Но Сталин был на него сердит и после Харькова, и вооб-

ще, и это сказалось на его судьбе на протяжении всей войны. Он

был человеком твердым, и как раз он никогда не занимался заиски-

ванием перед Сталиным; если бы он этим занимался, вполне возмож-

но, что он получил бы фронт."

Неудача под Харьковом была скорее не основанием, а лишь убеди-

тельным поводом для задвигания Тимошенко во второй ряд военных

деятелей. Вдобавок так или иначе требовалось назначить кого-то

виноватым, иначе вина бы падала на Ставку (= на Сталина).

Типы военных лидеров (в совсем "чистом" виде, разумеется, не

встречающиеся):

- харизматики (Александр Македонский, Наполеон Бонапарт);

- трепачи и имитаторы (Бенито Муссолини, Михаил Тухачевский);

- накручиватели хвостов, дециматоры (Лев Троцкий);

- педанты (Вильгельм Кейтель);

- трудоголики (Борис Шапошников);

- верные псы, лелеемые в основном за преданность (Климент

Ворошилов);

- каратели, ценимые за готовность делать "грязную работу"

(Малюта Скуратов);

- кунктаторы (Михаил Кутузов);

- новаторы (Филипп Македонский, Чингисхан, Себастьен Ле

Претр де Вобан, Евгений Савойский, Наполеон Бонапарт,

Адольф Гитлер).


Кем был по этой классификации Семён Тимошенко? Скорее, наверное,

трудоголик, недооценивавший новаторство и не похожий на верного

пса.

Тимошенко был всего лишь на год старше Жукова. Но "мальчик для

битья"-- это тоже важная роль: на ком-то надо демонстрировать

взыскательность вождя, чтобы другим неповадно было. Тимошенко

сначала был большой надеждой Сталина (и миллионов советских лю-

дей), потом, когда надежда не оправдалась, стал немножко "мальчи-

ком для битья", неявно назначенным виноватым.


29. Кавалерийский маршал С. М. Будённый.


Семён Михайлович Будённый (1883-1973). Самый раскрученный из

героев гражданской войны. Говорят, был не так уж прост; среди

прочего, якобы знал четыре иностранных языка (немецкий, француз-

ский, английский и турецкий).

Зять Будённого, артист Михаил Державин, якобы однажды в разго-

воре спросил у супер-тестя, читал ли тот "Войну и мир" Льва Толс-

того? Будённый якобы ответил [приосанившись]: "Молодой человек,

первый раз - ещё [в присутствии] при жизни автора".

Ленин, по словам Клары Цеткин, говорил о Будённом даже так:

"Наш Будённый сейчас, наверно, должен считаться самым блестя-

щим кавалерийским начальником в мире. Вы, конечно, знаете, что

он - крестьянский парень. Как и солдаты французской революционной

армии, он нёс маршальский жезл в своём ранце, в данном случае --

в сумке своего седла. Он обладает замечательным стратегическим

инстинктом. Он отважен до сумасбродства, до безумной дерзости. Он

разделяет со своими кавалеристами все самые жестокие лишения и

самые тяжёлые опасности. За него они готовы дать разрубить себя

на части. Он один заменяет нам целые эскадроны. Однако все эти

преимущества Будённого и других революционных военных начальников

не смогли уравновесить наши недостатки в военном и техническом

отношении."

В 1924-1937 годах Будённый занимал должность инспектора кавале-

рии Красной армии. Инспектор кавалерии -- это штатный главный

проверяющий, накручиватель хвостов. Ответственный за состояние,

за подготовку. Но не командующий в боях.

В 1932 году он окончил Военную академию имени Фрунзе, то есть

получил высшее военное образование.

После того, как в 1935 году "Положением о прохождении службы ко-

мандным и начальствующим составом РККА" были введены персональные

воинские звания, ЦИК и Совнарком СССР присвоили пяти советским

полководцам новое воинское звание "Маршал Советского Союза". Сре-

ди них был Буденный.

С августа 1940 года Будённый -- первый заместитель наркома обо-

роны СССР.

Буденный был сторонником манёвренной войны, а не ухода, чуть

что, в глухую оборону. Инициировал создание конно-механизирован-

ных соединений (разумеется, в ущерб сапёрным войскам и т. п.).

Насколько заскок РККА на манёвренной войне обусловил катастрофу

1941 года, надо ещё разбираться. А сама тяга к манёвренности про-

исходила не только из передовитости ("война моторов" и т. п.), но

и из стремления к экспансии (ну, к мировой революции).

В 1941-1945 Будённый числился в Ставке Верховного Главнокомандо-

вания.

От интернетных ультра-патриотов:

"В сложных условиях оперативно-стратегической обстановки 1941-

1942 годов Буденный не проявил в достаточной мере качеств, необхо-

димых командующему крупными оперативно-стратегическими объединени-

ями, и не сумел обеспечить твердое и непрерывное управление войска-

ми в условиях резко меняющейся обстановки. Поэтому был отстранен

от должности и в январе 1943 года назначен командующим кавалерией

Красной армии, одновременно оставаясь членом Высшего военного со-

вета НКО СССР..."

То есть даже ультра-патриоты признают, что Будённый "не потя-

нул", только не разбираются, почему и как.

В 1947-1953 годах Будённый -- одновременно заместитель министра

сельского хозяйства СССР по коневодству. Под чутким руководством

легендарного маршала были выведены буденновская и терская породы

лошадей. К войне не успели совсем немножко.

В 1954 году Будённый был уволен в почетную отставку -- в форме

назначения в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны.

Это чтобы к маршальской пенсии ещё и маршальская зарплата шла

(ладно, денежное довольствие).

Похоронен в Кремлёвской стене.

Будённый трижды Герой Советского Союза (1958, 1963, 1968). За-

метим, что все эти геройства он получил через довольно много лет

после войны. Он также кавалер восьми орденов Ленина (1935, 1939,

1943, 1945, 1953, 1958 -- два ордена за один год, 1973). А ещё он

был награжден шестью орденами Красного Знамени (1919, 1923, 1930,

1941, 1944, 1948), орденом Суворова 1-й степени (1944) и т. д.

Обратим внимание, что к началу ВОВ Будённому было всего лишь 58

лет. Это нормальный возраст для военного руководителя его уровня.

(при условии ведения здорового образа жизни, конечно). Скажем,

Будённый был всего всего лишь на год старше Франца Гальдера --

начальника Генштаба сухопутных сил Вермахта. Было самое время

применять "огромный опыт" и всякое такое.

Нет смысла разбирать конкретные ошибки Будённого в начале вой-

ны: они в то время были у всех. Вдобавок он реализовывал не свои

стратегические решения и являлся скорее всего лишь высокопостав-

ленным подгоняльщиком. Полагаю, его "задвинули" в основном из-за

его возраста: из-за снижения психической выносливости и из-за на-

дежды на "молодых", более способных к адаптации: вдруг хотя бы

они СПАСУТ. К тому же надо было 1) намекнуть на существование

особо виноватых в присходящем, 2) продемонстрировать перемены в

руководстве (такое дарит новые надежды).

В недоподготовленности РККА к войне Будённый виновен поболее

других деятелей из верхушки РККА уже в силу того лишь, что он

дольше других в эту верхушку входил.

Конкретные большие гадости за Будённым, вроде, не значатся.

Участие в принятии "репрессивных" решений -- это грех вынужеден-

ный и немножко спорный.

К началу войны Будённый, наверное, был уже довольно "зажравшим-

ся" советским иерархом -- вошедшим во вкус хорошей жизни и соот-

ветственно менее горевшим на работе. Всё достижимое было им уже

достигнуто -- кроме звания Героя Советского Союза.


30. Замечательный маршал И. Х. Баграмян.


Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян (1897-1982)

вояка был тот ещё. Успел посражаться и за царя, и за армянских

националистов. В Красной Армии повоевал ещё во время Гражданской

войны.

Из босяков. Много и успешно учился. По окончании Академии Гене-

рального штаба в октябре 1938 года был оставлен в ней в качестве

старшего преподавателя кафедры тактики высших соединений, из-за

чего подзастрял в служебном росте и к началу Великой Отечествен-

ной войны был всего лишь полковником несмотря на обильное освобо-

ждение привлекательных командирских вакансий из-за сталинских ре-

прессий. В сентябре 1940 года он, наконец, смог вырваться в войс-

ка, на должность начальника оперативного отдела штаба 12-й армии

Киевского особого военного округа (КОВО). Но уже в ноябре 1940

года его перевели на должность начальника оперативного отдела

КОВО.

В мемуарах про свои ранние годы Баграмян высказывался кратко,

чтобы обойти неудобную тему своей службы в армянской "буржуазной"

армии.

При выходе из окружения под Киевом 19 сентября 1941 года коман-

дующий Юго-Западным фронтом Кирпонос использовал Баграмяна "в

тёмную" для отвлекающего манёвра, по сути прикрылся Баграмяном и

находившимся под его руководством отрядом. В итоге Кирпонос со

своим отрядом погиб, а Баграмян со своим, наоборот, вырвался (это

к пресловутому наполеоновскому вопросу, удачлив ли он).

В августе 1941 года Баграмян стал генерал-майором, а 27 дека-

бря 1941 года -- уже генерал-лейтенантом: Сталин срочно выдвигал

военачальников, проявивших способности.

Правда, весной 1942 года завершилась катастрофой Харьковская

наступательная операция, в числе основных разработчиков которой

был Баграмян в качестве начальника штаба Юго-Западного направле-

ния. Хотя решения в ходе операции принимались Тимошенко и Хрущё-

вым, Сталин посчитал Баграмяна основным виновником поражения. Ба-

грамяна спас от расправы Жуков, заявивший, что вина за чудовищный

провал отчасти лежит на Ставке и Генеральном штабе. Моральным по-

двигом для Жукова такое заступничество было вряд ли, поскольку он

сам с июля 1941 года уже не являлся начальником Генерального

штаба, зато, обеляя Баграмяна, кое-кого щёлкал по носу (Шапошни-

кова, Тимошенко).


31. Репрессии против лётчиков.


Алкснис Яков Иванович (1897-1938) -- командарм 2-го ранга, на-

чальник ВВС РККА. В 1917 г. успел окончить 4-месячные курсы в

Одесском военно-пехотном училище и получить звание прапорщика.

В 1926 г. был назначен на должность заместителя начальника

управления ВВС РККА. В 1929 г. прошёл обучение в Качинской

военной школе лётчиков, получил "военный лётчик". 21 июня 1931

года был назначен на должность командующего ВВС РККА, стал

членом Революционного военного совета СССР. В январе 1937 года

был назначен на должность заместителя народного комиссара обороны

по авиации. Активно участвовал в проведении репрессий в РККА.

Входил в состав Специального судебного присутствия, которое 11

июня 1937 года приговорило к смертной казни с М. Н. Тухачевского

и др. 23 ноября 1937 года Яков Иванович Алкснис был снят со всех

постов, исключён из рядов ВКП(б) и арестован. Расстрелян 29 июля

1938 г.

Л. Лазарев (на самом деле Лазарь Львович Лифшиц; "Взлёт", стр.

122):

"...начальник ВВС Алкснис -- красавец с алыми ромбами в голубых

авиационных петлицах -- любимец всех лётчиков."

Вот за это его Сталин, наверное, в основном и ухандохал: за то,

что красавец с алыми ромбами и любимец всех лётчиков. Харизматик

во главе отборного рода войск. В супер-возможности авиации в то

время ведь верили: авиация как ударит внезапно и массированно,

так и войну почти что одна выиграет. Правда, ударить она может и

по местам, где находится Сталин. Причём только она на это и спо-

собна (скажем, гаубичная артиллерия тоже была в состоянии сада-

нуть по "ближней даче" издалека, но это потребовало бы вовлечения

большого количества людей, а ещё времени для выхода на позиции, а

вдобавок корректировки огня). Кроче, авиация была очень опасной

для паранойистого Сталина в личном плане.


* * *


Смушкевич Яков Владимирович (1902-1941) -- начальник ВВС РККА

(ноябрь 1939 - август 1940), потом генерал-инспектор ВВС РККА,

потом -- помощник начальника Генерального штаба по авиации. Пер-

вый еврей -- Герой Советского Союза. Первый расстрелянный дважды

Герой Советского Союза. Был расстрелян 28 октября 1941 года,

вместе с Рычаговым.

Пумпур Пётр Иванович (1900-1942) -- командующий ВВС Московского

военного округа (с декабря 1940 года), участник Гражданской войны

в Испании (командир истребительной группы Мадридского фронта, ли-

чно сбил 5 самолётов противника), Герой Советского Союза, гене-

рал-лейтенант авиации. Латыш. Был арестован 31 мая 1941 года.

Расстрелян 23 марта 1942 года как участник антисоветского воен-

ного заговора, завербованный Смушкевичем.

Алексеев Павел Александрович (1888-1942) -- советский военный

деятель, генерал-лейтенант авиации. В 1916 году окончил Тифлис-

скую школу прапорщиков. Успел дослужиться до подпоручика. В Крас-

ной армии с 1918 года. С 1936 по 1937 г. воевал в Испании, был

награждён за это орденом Ленина. С июля 1938 года -- офицер для

особо важных поручений при начальнике ВВС РККА. С апреля 1939 --

начальник Главного управления авиационного снабжения РККА. В

конце 1940 года был назначен -- с понижением -- помощником ко-

мандующего ВВС Приволжского военного округа по военно-учебным

заведениям.

Проскуров Иван Иосифович (1907-1941) -- лётчик, бомбардиров-

щик, генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза. Воевал в

Испании. С 14 апреля 1939 года заместитель наркома обороны СССР и

начальник Разведывательного управления РККА.

Википедия ("Проскуров"):

"Снят с занимаемых должностей в июле 1940 года после обвинений

Разведупра в несостоятельности при подведении итогов советско-

финской войны. После непродолжительного пребывания в распоряжении

наркома обороны в сентябре того же года назначен командующим ВВС

Дальневосточного фронта, а в октябре - помощником начальника

Главного управления ВВС РККА по дальнебомбардировочной авиации.

12 апреля 1941 года снят и с этой должности в ходе начавшейся

чистки в руководстве ВВС по личному указанию И. В. Сталина, при-

чём Проскурова должны были предать суду за высокую аварийность. В

июне 1941 года назначен командующим ВВС 7-й армии. 27 июня 1941

года был арестован по обвинению в участии в антисоветском военном

заговоре, ставившем целью ослабление военной мощи СССР. Виновным

себя не признал. По письменному распоряжению Л. П. Берии 28

октября был расстрелян без суда."

Володин Павел Семёнович (1901-1941) -- генерал-майор авиации

(1940). С 11 марта по 27 июня 1941 г. возглавлял штаб ВВС РККА.

Арестован 27 июня 1941 года. Расстрелян без суда 28 октября 1941

года.


* * *


Локтионов Александр Дмитриевич (1893-1941) -- генерал-полков-

ник. С ноября 1937 г. начальник ВВС РККА, заместитель Народного

комиссара обороны СССР по авиации. С июля 1940 года -- командую-

щий войсками Прибалтийского Особого военного округа, созданного

на территории Латвии, Литвы и Эстонии. В декабре 1940 г. (или в

марте 1941 г.) зачислен в распоряжение Народного комиссара

обороны СССР. Арестован 19 июня 1941 года. Расстрелян без суда 28

октября 1941 г. 11 марта 1941 года СНК СССР утвердил секретное

постановление No 501-213с 'О незаконном вывозе генерал-полковником

Локтионовым в Москву мебели и посуды из занимаемой им квартиры в

г. Риге', обязавшее Локтионова вернуть всю увезённую в Ригу

мебель и оплатить стоимость перевозок этой мебели в оба конца.


* * *


Штерн Григорий Михайлович (1900-1941) -- генерал-полковник,

участник Гражданской войны, боевых действий около озера Хасан,

на реке Халхин-Гол и в Испании, советско-финскую войну 1939-1940

годов командовал армией в Северной Карелии. Герой Советского Сою-

за. Еврей. C 22 июня 1940 г. -- командующий Дальневосточным

фронтом. С 14 января 1941 г. Штерн - начальник Главного управле-

ния противовоздушной обороны Народного комиссариата обороны СССР.

Арестован 7 июня 1941. Расстрелян без суда 28 октября 1941 г.

Википедия ("Штерн"):

"15 мая немецкий транспортный самолёт, не замеченный ПВО, со-

вершил перелёт по маршруту Белосток-Минск-Смоленск-Москва, где и

приземлился. Это привело к волне арестов среди руководителей ПВО

и ВВС. 7 июня 1941 года Г. М. Штерн был арестован. Впрочем, этот

инцидент стал только поводом, поскольку ещё в марте 1941 года

начальник 3-го управления НКО СССР майор государственной безопас-

ности А. Н. Михеев направил на имя народного комиссара обороны

справку с такими обвинениями в адрес Штерна, как: связь с левыми

эсерами в 1918 году, связь с троцкистами в 1924-1925 годах, учас-

тник 'антисоветского военно-фашистского заговора в РККА' с 1936

года (на Штерна были собраны показания от арестованных командарма

1-го ранга И. П. Белова, корпусного комиссара И. П. Петухова,

комкора С. П. Урицкого и других), в предательском руководстве

боевыми действиями в Испании и в наличии родственников за

границей."


* * *


Сталинский "вундеркинд" с технической фамилией Рычагов Павел

Васильевич (1911-1941) -- ещё один потенциальный ключик к пони-

манию событий 1941 года.

Сталин решил делать ставку на молодёжь, тем более что "старич-

ки" типа Якова Алксниса (1897-1938) всё равно были частью повы-

кошены массовыми репрессиями.

В 1938 г. Рычагов был принят в ВКП(б) по рекомендации аж Воро-

шилова и самого Сталина.

Лётчиком Рычагов был блистательным -- и вдобавок наверняка

прирождённым лидером для эскадрильи, в крайнем случае для авиа-

ционного полка, успешно повоевал в Испании и Китае, поруководил

в боях у озера Хасан в 1938 году и в войне 1939-1940 гг. с бело-

финнами, но Сталину стукнуло в голову назначить его в феврале

1941 года аж заместителем Наркома обороны СССР по авиации. А до

того Рычагов с апреля 1940 года успел побыть заместителем началь-

ника, а позже и начальником Главного управления ВВС РККА.

Генерал-лейтенант Рычагов однажды довёл Сталина до состояния

ярости, по сути глубоко оскорбил вождя, пренебрежительно выска-

завшись (на совещании Политбюро ЦК и пр. 9 апреля 1941 года) о

результатах многолетних чуть ли не непосредственных усилий Ста-

лина по развитию военной авиации (заявил, что летать приходится

на гробах). 12 апреля Рычагов был снят с должности, 24 июня

арестован, 28 октября 1941 года расстрелян, причём без суда. На

допросах его избивали резиновой дубинкой (правда, непонятно,

зачем; может, на всякий случай). И расстреляли его вместе с суп-

ругой -- военной лётчицей майором Марией Нестеренко. Так было

больнее, эффектнее, а кому-то даже приятнее. Только похвастаться

потом было особо не перед кем.

Сталина разочаровывали со всех сторон: и ветераны, и молодёжь:

сегодня они смело варежку открывают на совещании -- завтра убива-

ют тебя [бюстиком Ленина] пепельницей по голове. Частичное реше-

ние этой проблемы Сталин нашёл в возвращении на службу не до кон-

ца репрессированных (= арестованных, битых, но ещё не расстрелян-

ных) офицеров -- прошедших школу сталинских застенков и потому

испытывавших панический страх перед "верховным" и готовых хоть

землю есть по его приказу. Им вставляли искусственные зубы взамен

выбитых, возвращали ордена и звания. Про извинения, объяснения и

компенсации возвращенцы даже не заикались: жизнь -- это ДОСТАТОЧ-

НО крупный подарок от вождя.

Можно быть отличным лётчиком и блистательным командиром эскад-

рильи или даже авиационного полка, но при этом не годиться ничуть

для управления авиацией в целом, для руководства развитием авиа-

ции. Рычагов по молодости мог этого не знать, но Сталин-то был

куда более старшим, куда более опытным. Дали Рычагову попробовать

-- у того не получилось, только и всего. В чём его вина-то, если

не уродился с надлежащими способностями?

Накажи его мягко, слегка понизь в должности, подержи даже под

следствием месяц-другой в тюрьме (но без побоев), чтобы человек

осознал свои слабости, свои ошибки и свою возможную печальную

перспективу, -- и всё, этого достаточно. Совсем хороших людей

почти не бывает так или иначе. И даже реальные шпионы и предате-

ли Родины, случается, искренне раскаиваются, стремятся загладить

вину -- и могут принести значительную пользу через ввод противни-

ка в заблуждение. Но Сталин желал пыток и смертей.

Впрочем, возможно, Рычагов обнаружил свою недостаточную понят-

ливость по части того, о каких вещах надо строго помалкивать, и

пришлось сделать так, чтобы он замолчал о всех вещах сразу.


* * *


Ну, со Смушкевичем и Штерном Сталин мог расправиться и по анти-

семитским мотивам. Вообще, часть репрессированных советских вое-

начальников и политработников, по-видимому, попала под раздачу

отчасти или в основном из-за своей этнической принадлежности:

евреи -- это, скажем честно, как бы готовая самостоятельная пар-

тия со своим кровными интересами и с надёжным пожизненным членст-

вом, так что было чего опасаться, когда количество евреев на рук-

оводящих постах в СССР, причём и в карательных органах, и в войс-

ках, оказалось значительным, а коммунистическая идея после голода

1933 года и массовых репрессий подрастеряла своё очарование.

Репрессированных не до смерти военных лётчиков Сталин, надо

предполагать, опасался возвращать на службу потому, что те имели

шанс вырваться из Страны Советов воздушным путём. Для Сталина,

наверное, было спокойнее расстрелять их без суда, чем жить в ожи-

дании, что они сбегут на самолёте (обеспечив себе при необходимо-

сти два-три "подскока"), да вдобавок прихватят с собой что-то или

кого-то.

Шла тяжелейшая война, гитлеровцы наступали, страна остро нужда-

лась в опытных военных лётчиках, а Сталин расстреливал их без су-

да, то есть не вполне даже разобравшись с их "виной". Очень труд-

но найти этому рациональное объяснение.

Наверное, лётчики воспринимались как самый опасный для дикта-

туры контингент военных: здоровяки, храбрецы, люди с амбициями,

с подручным летучим транспортом и мощным оружием.

Надо, быть может, допустить наличие у Сталина особого страха

перед "рыцарями неба": они ведь могли внезапно разбомбить с малой

высоты или в пикировании его "ближнюю дачу", и зенитчики ничего

не успели бы против них сделать. Даже простой обстрел в течение

нескольких секунд сталинской дачи из авиационных пулемётов и мел-

кокалиберных пушек одного истребителя был для обитателей этой

дачи очень опасным. А ещё ведь было возможно напасть с воздуха на

сталинский автомобильный кортеж. А после нападения на Сталина

"летуны" сразу же отправились бы с "подскоками" за границу. Или

всего лишь за линию фронта.

Можно было в крайнем случае посылать знаменитых лётчиков вое-

вать рядовыми пехотинцами, но Сталин, наверное, не хотел попада-

ния их в плен -- в том числе попадания добровольного. Или же Ста-

лину попросту нравилось мучить и убивать людей -- молодых, здоро-

вых, успешных, любимых женщинами. Но сначала давать им вкусить

хорошей жизни (черноморских санаториев и пр.), чтобы потом ими

больнее переживалось падение.


* * *


Сталин и его искатели крамолы были, похоже, особенно неравно-

душны к "испанцам" -- к повоевавшим против фашистов в Испании за

тамошнюю республику. Причина этого была, наверное, скорее не в

том, что там был шанс пропитаться троцкизмом и завербоваться Аб-

вером, а в том, что люди посмотрели ДРУГОЙ МИР: Барселону, Вален-

сию, Мадрид и т. п., а на обратном пути, возможно, вдобавок умо-

помрачительно прекрасный Париж (скажем, Рычагов посмотрел). Вос-

хищаться после этого сталинским метро получалось лишь в значите-

льно меньшей степени. И примем во внимание, что сталинский ампир

в районе 1937 года ещё только начинал входить в свою силу (впро-

чем, даже когда он вошёл в неё, он всё равно заметно отставал в

величии от Лувра, Большой Оперы, собора Парижской Богоматери, Эй-

фелевой башни и т. п.). Наверное, невозможно по-настоящему нена-

видеть (ну, или презирать) Запад, если ты чуть успел им пропи-

таться с его лучших сторон. Хочется лишь несколько подлечить "мир

насилья", сделать его более-менее дружественным и потом видеться

с ним почаще. Но чтобы он остался почти таким, как есть. В конце

концов, у каждого свои недостатки, без них ни в какую.


* * *


Зимой 1940-1941 года из-за нехватки техники для уборки снега и

укатывания взлетно-посадочных полос военная авиация почти пере-

стала летать. А возобновившиеся весной полеты привели к обилию

аварий.

9 апреля 1941 года состоялось совещание Политбюро ЦК ВКП(б),

СНК СССР и руководящего состава наркомата обороны по состоянию

военной авиации. 12 апреля начальник Главного управления ВВС РККА

Рычагов был снят с должности. Вскоре занялись и Пумпуром.

ЦК ВКП(б) и СНК СССР 10 мая 1941 года приняли Постановлениие, в

котором говорилось, среди прочего, следующее:

"...боевая подготовка частей ВВС МВО проводится неудовлетвори-

тельно. Налёт на одного летчика за январь-март 1941 г. составляет

в среднем только 12 часов. Ночным и высотным полётам лётный со-

став не обучен. Сорвано обучение лётчиков стрельбе, воздушному

бою и бомбометанию. Командующий ВВС округа т. Пумпур, прикрываясь

объективными причинами, проявил полную бездеятельность в органи-

зации подготовки аэродромов зимой 1940-1941 гг. для полётов на

колёсах.

В связи с этим СНК и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Принять предложение Главного военного совета о снятии т. Пум-

пур П. И. с поста командующего ВВС МВО, как не справившегося

со своими обязанностями и не обеспечившего руководство боевой

подготовкой частей ВВС округа, оставив его в распоряжении НКО..."


Для руководителей военной авиации ситуация получалась безнадёж-

ная. Если их пилоты будут больше летать, то наверняка возрастёт и

количество разбиваемых самолётов, а вдобавок будет большой износ

техники, из-за чего после 22.06.1941 некоторые начнут ныть, что

встретили войну с почти израсходованным моторесурсом и нехваткой

запасных частей. А если пилоты будут летать меньше, то останется

на низком уровне их подготовка, а это тоже способствует аварийно-

сти.

Кстати, военная авиация -- это вообще довольно аварийный род

войск. Когда я служил в РТВ ПВО, был у нас один прапорщик, пере-

шедший из авиации. Говорил он, помнится, однажды, что лётчиков-то

закармливают изрядно, но они же и бьются раз за разом. Причина в

общем-то понятная: если, скажем, ломается в чистом поле танк, то

он попросту останавливается; если же в полёте ломается самолёт,

то он, скорее всего, разбивается, а удачно катапультироваться из

него не всегда удаётся.

Ясное дело, что Сталину было больно из-за разбивавшихся в мир-

ное время самолётов (они же не люди, сами собой не размножаются),

но отсутствие инженерного опыта не позволяло воспринять проблему

адекватно.

Задача снижения аварийности военной авиации и повышения уровня

обученности пилотов без чрезмерного расхода ресурсов для этого --

комплексная, очень сложная проблема, явно не для авиационных ко-

мандиров и не для СНК и ЦК ВКП(б) (хотя их участие в поиске реше-

ний и требуется). Для решения этой проблемы (и аналогичных проб-

лем) у Сталина НЕ БЫЛО КАДРОВ. Точнее, годные умищи-то в стране

наверняка ещё имелись (пусть и прореженные репрессиями), но их

ведь ещё требовалось выявить, собрать, поднатаскать. А они в ус-

ловиях массовых репрессий не очень-то стремились высовываться. И

что им было бы делать, если бы в результате своей исследовательс-

кой работы они приходили к выводу, что такие-то серьёзные ошибки

допускались самим Сталиным и что без признания и исправления это-

го обстоятельства сколько-нибудь существенное движение вперёд не-

возможно (а так оно наверняка и было)? Настолько ли Сталин в мае

1941 года был загнан в угол, чтобы начать признавать свои ошибки

и исправлять их?

Короче, своей политикой Сталин был ОБРЕЧЁН на проблемность и

низковатую эффективность военной авиации. И он был не настолько

умником, чтобы это понимать и довольствоваться тем, что имел. Он

считал, что для решения проблемы ему достаточно пожёстче накру-

чивать хвосты, а дальше исполнители пусть уже вертятся, как хо-

тят. Возможно, в те далёкие годы соль проблемы была ещё реально

непостижима даже для отдельных особо выдающихся умищ: поди те-

перь проверь это. Правда, математическая область "исследование

операций" сложилась как раз в годы войны и как раз по военному

поводу, но не у нас, а у англичан, в связи с необходимостью ис-

пользовать довольно скудные ресурсы для отражения налётов немец-

кой авиации на Британские острова.


* * *


Признаюсь, что в отношении Рычагова я испытываю некоторое зло-

радство. Точнее, оно само прёт, а я лишь честно констатирую его

наличие (вдруг в нём есть что-то дельное: это ж всё-таки инс-

тинкт, а не хухры-мухры). Такой стремительный взлёт, почти как у

Наполеона, а потом вдруг -- бац, кто бы мог подумать? Какие мысли

были у Сталина, когда они назначал по сути ещё сопляка на серьёз-

нейший пост? Вождь так сильно верил в молодёжь? Или рассмотрел в

Рычагове гениальность? Или не понимал, что хорошо управляться с

самолётом -- это одно, а руководить авиацией -- это другое? Или

хотел таким назначением нащёлкать по носу уже довольно возраст-

ного Ворошилова и недобитых ветеранов авиации? Подозреваю, что

Сталин уничтожил Рычагова в порядке своей работы над ошибками.

Очень уж расстроился из-за своего кадрового промаха.

Между тем, Рычагов в своём отзыве о качестве советских самолё-

тов был, наверное, в основном прав.

Факторы, влияющие на аварийность полётов авиации:

- качество конструкции;

- качество изготовления;

- качество обслуживания;

- качество пилотирования;

- качество обеспечения полётов (метеорологического, аэро-

дромного и т. п.);

- качество управления полётами;

- качество заботы о личном составе авиации;

- качество работы над ошибками.


Одно дело -- показные и рекордистские полёты, другое дело --

полёты массовые, обеспечиваемые в "полевых" условиях: факторы,

влияющие на аварийность, у них существенно разнятся. В своих

представлениях о состоянии и возможностях советской авиации

Сталин исходил из показного, отчётного, пропагандного или взя-

того из доносов, а типовая реальность была, надо думать, не-

сколько иной.

Составляющие качества сложной конструкции (самолёта, корабля,

танка и т. п.):

- базовая функциональность;

- дополнительная функциональность;

- запас прочности;

- износостойкость;

- живучесть;

- ремонтопригодность;

- эргономичность;

- сложность применения;

- и т. п.


Любая авиационная авария -- это возможность продвинуться в по-

вышении качества авиации, если правильно подходить к выяснению

причин аварии и последующему принятию всяких мер. Больше аварий

-- значит, больше возможностей для совершенствования. Правда,

потом количество аварий резко сокращается. Сталинский же репрес-

сивно-показушный стиль управления отнюдь не располагал к тонкому

"разбору полётов", а требовался ведь именно тонкий разбор: спо-

койный, тщательный, без опасения, что тебя расстреляют или сгно-

ят в лагерях за нелестные открытия и рекомендации.

Рычагов погиб -- и погиб страшно -- потому что не понял, что

неприятная вождю правда убивает, даже если это правда техническо-

го характера и очень нужна стране. Точнее, наверное, понял, но

из-за своей "горячности" (или "головокружения от успехов") не

удержался. Или не успел сообразить, что его критика может быть

трактована широко -- как обвинение в управленческой некомпетент-

ности самого покровителя советской авиации.

Лично я вполне верю в то, что при низком качестве изготовления,

обслуживания, применения даже самолёты хорошей конструкции пре-

вращаются в летающие гробы (ну, если они ещё летают). И Рычагов

на своей должности, пусть и очень высокой, НЕ ИМЕЛ БЫ ВОЗМОЖНОСТИ

пересилить "систему" (множество всяких факторов, обрекавших со-

ветскую военную авиацию на проблемы и порождённых любимой полити-

кой Сталина), даже если бы он имел семь пядей во лбу. Рычагову

надо было каяться в недожимах, обещать решительные полумеры,

предлагать небольшие дополнительные репрессии против своих подчи-

нённых.

Забота о людях, работающих в авиации и на авиацию, -- это тоже

условие и малой аварийности, и высокой эффективности авиации, а

как заботился Сталин, видно на примере того же Рычагова, а также

Туполева, Григоровича и других более или менее репрессированных.

Качество авиации (да и всего вообще) обеспечивается в первую

очередь интеллектом, а работать с думающими людьми Сталин по

большому счёту не умел. У него были только два любимых средства

воздействия на них: закормить и запугать. Подход, как к животным,

в общем. Эти средства формируют подлецов и приспособленцев, коих

и наплодилось при "отце народов" немеряно. Подлецы и приспособ-

ленцы, конечно, тоже в состоянии делать что-то полезное, даже

крупноразмерное и сложное, но в конечном итоге у них получается

ерунда, потому что достойные большие цели ими не ставятся. Пред-

посылки разваливания СССР в 1987 году и последующих кровавых со-

бытий были сформированы в основном Сталиным со товарищи, а кто

этого не понимает, тот сам -- печальное последствие сталинской

политики борьбы со сложной интеллектуальной деятельностью стра-

тегического уровня (концептуальной, короче) -- деятельностью,

которая не может не быть ВОЛЬНОЙ.

Для Сталина допустимый верх концептуализма -- навороченный

мутный лепет академика Вернадского про "ноосферу". Всё, что было

ближе к делу, выкорчёвывалось ещё на зародышевой стадии, потому

что не могло не касаться текущей жуткой политики в СССР.


* * *


Нельзя сказать, что Сталин недостаточно стимулировал авиаторов

угрозой расправы: того же Алксниса расстреляли (по сути ни за

что) в совсем недавнем 1938 году. Значит, либо офицеры авиации

недостаточно боялись наказания (храбрецы, кто бы сомневался), ли-

бо считали себя защищёнными своей незаменимостью и своими ордена-

ми и званиями, либо морально разложились и впали в головкружение

от личных успехов в карьере, либо не замечали проблем вследствие

"замыленности глаза", либо таки замечали проблемы но интеллектом

были не адекватны этим проблемам, либо сознавали, что на их уров-

не эти проблемы неразрешимы, а апеллировать к более высокому уро-

вню (к Политбюро, к Сталину) значило подписывать приговор как ми-

нимум своей карьере, и [с отчаянностью обречённых] с советским

историческим оптимизмом надеялись, что, может, как-нибудь проне-

сёт.


* * *


Возможно, Пумпур и выжил бы в качестве большого начальника, но

вскоре случилось ещё кое-что.

15 мая 1941 года германский самолет Ju-52 ("Юнкерс-52") как бы

вторгся в советское воздушное пространство, без препятствий про-

летел по маршруту Белосток-Минск-Смоленск-Москва и благополучно

приземлился на Центральном аэродроме в Москве возле стадиона

"Динамо".

П. Судоплатов. "Разведка и Кремль":

"Это вызвало переполох в Кремле и привело к волне репрессий в

среде военного командования: началось с увольнений, затем после-

довали аресты и расстрел высшего командования ВВС. Это фееричес-

кое приземление в центре Москвы показало Гитлеру, насколько слаба

боеготовность советских вооруженных сил..."

Ju-52 -- немецкий грузо-пассажирский самолет, могущий быть пе-

ределанным в бомбардировщик. 18 пассажирских мест. Дальность полета

на крейсерской скорости -- 1 300 км, скорость -- 250 км/час. С

территории Германии до Москвы самолёт добирался более 6 часов и

садился уже на остатках горючего.

На самом деле там был всего лишь недоорганизованный пролёт од-

ного 10 из закупленных Советским Союзом самолётов этого типа.

Расследование проводил Мехлис. Первоначальная карательная реакция

была очень незначительная: сняли с работы директоров аэропортов в

Белостоке и Минске и т. д. Потом как бы спохватились и решили до-

бавить.


* * *


10 июня 1941 года вышел приказ наркома обороны за No 0035 "О

факте беспрепятственного пропуска через границу самолета Ю-52 15

мая 1941 г.". В приказе:

"...15 мая 1941 г. германский внерейсовый самолет Ю-52 совер-

шенно беспрепятственно был пропущен через государственную границу

и совершил перелет по советской территории через Белосток, Минск,

Смоленск в Москву. Никаких мер к прекращению его полета со сторо-

ны органов ПВО принято не было. Посты ВНОС 4-й отд. бригады ПВО

Западного особого военного округа, вследствие плохой организации

службы ВНОС, обнаружили нарушивший границу самолет лишь тогда,

когда он углубился на советскую территорию на 29 км, но, не зная

силуэтов германских самолетов, приняли его за рейсовый самолет

ДС-3 и никого о появлении внерейсового Ю-52 не оповестили. Бело-

стокский аэропорт, имея телеграмму о вылете самолета Ю-52, также

не поставил в известность командиров 4-й бригады ПВО и 9-й сме-

шанной авиадивизии, так как связь с ними с 9 мая была порвана

военнослужащими. Командование 9-й смешанной авиадивизии никаких

мер к немедленному восстановлению связи не приняло, а вместо это-

го сутяжничало с Белостокским аэропортом о том, кому надлежит

восстановить нарушенную связь.

В результате командир западной зоны ПВО генерал-майор артилле-

рии Сазонов и начальник штаба 4-й отд. бригады ПВО майор Автоно-

мов никаких данных о полете Ю-52 до извещения из Москвы не имели.

В свою очередь вследствие плохой организации службы в штабе 1-го

корпуса ПВО г. Москвы командир 1-го корпуса ПВО генерал-майор ар-

тиллерии Тихонов и зам. начальника Главного управления ПВО гене-

рал-майор артиллерии Осипов до 17 мая ничего не знали о самоволь-

ном перелете границы самолетом Ю-52, хотя дежурный 1-го корпуса

ПВО 15 мая получил извещение от диспетчера Гражданского воздуш-

ного флота, что внерейсовый самолет пролетел Белосток.

Никаких мер к прекращению полета внерейсового самолета Ю-52 не

было принято и по линии Главного управления ВВС КА. Более того,

начальник штаба ВВС КА генерал-майор авиации Володин и замести-

тель начальника 1-го отдела штаба ВВС генерал-майор авиации Грен-

даль, зная о том, что самолет Ю-52 самовольно перелетел границу,

не только не приняли мер к задержанию, но и содействовали его по-

лету в Москву с разрешением посадки на Московском аэродроме и

дачей указания службе ПВО обеспечить перелет."

Странное обвинение. А что было делать? Сбивать? Или срочно за-

прашивать Сталина? А вдруг на самолёте были перебежчики с важней-

шей информацией для советского руководства? Или очередной Рихард

Зорге пытался таким образом вернуться на Родину? Вдобавок ведь

имелась установка на "не поддаваться на провокации".

Надо было, может, наоборот объявить благодарность отличившимся

адекватной реакцией военачальникам. И даже положительный пропа-

гандистский эффект получить: типа само собой разумеется, что со-

ветским лётчикам и зенитчикам не лишь бы скорее сбить, и они про-

являют выдержку и сначала разбираются. Ой, можно было даже рас-

пространить фото тёплой встречи Сталина (ладно, Ворошилова) с

едва не сбитыми немецкими лётчиками. И этот самолёт, кстати, был

уже, наверное, советским.

Садить самолёт через угрозу со стороны поднятых на перехват ис-

требителей -- эта технология попросту не была отработана, потому

что такой случай "прорыва" гражданского в общем-то самолёта на-

верняка был первым в практике ВВС, ПВО, РККА и т. п.

Кстати, нечаянно пропустить в мирное время один самолёт потен-

циального противника вглубь своей территории -- не основание для

большого аларма. Группу самолётов ведь не пропустили бы. И этот

Ю-52 не то чтобы совсем не заметили, а, скажем так, не знали, как

лучше встретить.

Полагаю, лично Сталин был сильнейше впечатлён и крайне встрево-

жен этим мелким происшествием потому, что живо представил себе,

что какой-нибудь люфтваффовец так может элементарно долететь и до

его "ближней дачи".


* * *


7 мая 1941 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) утвердил "ВЫВОДЫ по приему

т. Сбытовым и сдаче т. Пумпуром Военно-Воздушных Сил Московского

военного округа". В "Выводах":

"I. За зимний период 1941 года в частях ВВС Московского военно-

го округа боевая подготовка и боевая готовность находятся в не-

удовлетворительном состоянии (...) сорвано обучение летчиков бом-

бометанию, воздушной стрельбе, воздушному бою, маршрутным поле-

там, высотным, слепым и ночным полетам...

...II. Летчиков, не летающих на боевом самолете, по состоянию на

1 мая 1941 года - 248 чел., или 23 проц...

...27-й истребительный полк на самолетах Миг-3 не летает, хотя с

1 апреля 1941 года имеет 11 самолетов...

...Одновременно с плохими результатами боевой подготовки в округе

резко выросла аварийность. При катастрофах убито 29 человек и

ранено 18 человек; аварий имеется 31, поломок и вынужденных поса-

док 103...

III. ...В течение зимнего периода в частях 24-й авиадивизии не

проведено ни одного учения по взаимодействию со средствами ПВО.

Не проведено ни одной тревоги с вылетом истребителей. Управление

истребителями в воздухе с командного пункта ПВО совершенно не

отработано, радиосвязь не используется, и летчики в радиоуправ-

лении не тренируются.

...V ...Инспекцией НКО в марте месяце по 6 проверенным авиабазам

было установлено, что имущество, авиабомбы и боеприпасы хранятся

неудовлетворительно. В результате проверки баз 23-й и 46-й авиа-

дивизий при приеме и сдаче дел 17-19 мая было установлено снова

много безобразий и недостатков...

...VI. Комплектование частей ВВС округа личным составом поставле-

но неудовлетворительно. Часто люди подбирались по-семейному.

Летчик военной приемки 1-го авиазавода полковник Марцелюк рабо-

тал вместе с т. Пумпур на заводе и был выдвинут им на должность

командира 78-й авиадивизии ПВО. Когда же работники отдела кадров

ВВС МВО стали протестовать, так как до этого Марцелюк был снят с

эскадрильи, а потом с бригады за плохую работу, то т. Пумпур на-

значил Марцелюка на заместителя командира 78-й дивизии. Марцелюк

прибыл в округ и начал работать по предписанию начальника Управ-

ления кадров ГУ ВВС КА т. Белова, хотя приказа НКО на него не

было..."

(Как будто Сталин сам не увлекался выдвижением молодых много-

обещающих, но не совсем безукоризненных кадров.)


"Командир 166-го резервного полка Минов пьянствовал, разложил

полк, но ему, по представлению т. Пумпур, присвоили звание под-

полковника и назначили командиром полка в 78-й дивизии ПВО.

Командир 99-го авиаполка полковник Вальков срывал боевую под-

готовку полка, но т. Пумпур его выдвинул заместителем командира

77-й авиадивизии.

Заместитель командира 23-й дивизии полковник Соболевский под-

лежал снятию с работы, а т. Пумпур его выдвигал на должность

командира дивизии.

Командиром 169-го истребительного полка назначен майор Бога-

чев, по специальности штурмовик, работу истребителей не знает,

и под его 'руководством' в полку уже разбили 6 самолетов..."

(А что, после кровавой сталинской "чистки" было много из кого

выбирать?)

"Главным виновником срыва боеготовности Военно-воздушных сил

Московского военного округа является бывший командующий ВВС ок-

руга генерал-лейтенант авиации Пумпур.

Дополнительно к фактам, изложенным в выводах, следует сказать,

что т. Пумпур смазывал недостатки, низкой требовательностью раз-

лагал части ВВС округа, сам в частях бывал редко - за пять меся-

цев командования ВВС округа в 23-й авиадивизии совершенно не

был..."

(Можно подумать, что сам Сталин много ездил по стране и лично

проверял сибирские лагеря, стройки социализма, те же военные

части.)

"...за преступное обращение с бомбами и боеприпасами командиров

баз к ответственности не привлекал; зная безобразия на складе

No 16, нужных мер не принял.

Вопросами боевой готовности частей т. Пумпур занимался плохо,

вследствие чего в марте 1941 года инспекцией НКО было обнаружено,

что почти все части ВВС МВО небоеспособны: пулеметы не пристреля-

ны, бомбодержатели не отрегулированы, части боевым применением не

занимаются; боевая готовность по тревогам не отработана.

В апреле было установлено, что вся 23-я авиадивизия бензина в

неприкасаемом запасе не имеет, а часть самолетов стоит без бензина

в баках. 24-я авиадивизия МВО имела только половину положенного

бензина в неп. запасе.

Все это было известно генерал-лейтенанту Пумпур, но мер им при-

нято не было.

Мобилизационная подготовка до конца апреля находилась в запу-

щенном состоянии, а мер к ликвидации этой запущенности т. Пумпур

не принимал...

...Тов. Пумпур не обеспечил правильного распределения материаль-

ной части, что приводило к излишнему числу самолетов в одних пол-

ках и недостатку в других. В тех полках, где было много лишних

самолетов, техники загружались работой по обслуживанию ненужной

мат.части и плохо обслуживали летающие самолеты. Полки, имевшие

большой некомплект самолетов, не могли выполнить плана боевой

подготовки. Так, в начале февраля 1941 года 134-й авиаполк полу-

чил 19 самолетов АР-2, и в нем оказались лишними 19 самолетов СБ,

которые до 15 мая оставались в 134-м авиаполку, в то время как

полки 23-й авиадивизии имеют 50 проц. штатного числа самолетов.

Тов. Пумпур не вел решительной борьбы за укрепление дисциплины

и изжитие летных происшествий. Аварийщиков должным образом не

наказывали..."

А КАК их надо было наказывать? Попасть аварию -- достаточное

наказание за беспечность. Есть устав, там перечислены допустимые

наказания. Отдашь аварийщика под суд -- останешься без лётчика. А

за битого ведь дают двух небитых, только не в твою военную часть,

и будет у тебя некомплект кадров.

Из протокола решения Политбюро ЦК ВКП(б) No 26 от 9 апреля 1941

года:

"...ЦК ВКП(б) и СНК СССР устанавливают, что аварии и катастрофы

в авиации Красной армии не только не уменьшаются, но все более

увеличиваются из-за расхлябанности летного и командного состава,

ведущей к нарушениям элементарных правил летной службы. Факты го-

ворят, что из-за расхлябанности ежедневно в среднем гибнет у нас

при авариях и катастрофах 2-3 самолета, что составляет на год

600-900 самолетов. Нынешнее руководство ВВС оказалось неспособным

повести серьезную борьбу за укрепление дисциплины в авиации и за

уменьшение аварий и катастроф.

Руководство ВВС, как показывают факты, не только не борется за

соблюдение правил летной службы, но иногда само толкает летный

состав на нарушение этих правил. Так было, например, при перелете

27 марта 1941 года 12 самолетов ДБ-ЗФ с аэродрома завода No 18 в

г. Воронеже в 53 авиаполк (Кречевицы), когда начальник отделения

оперативных перелетов штаба ВВС Красной армии полковник Миронов

В. М., несмотря на заведомо неблагоприятную погоду, разрешил ука-

занный перелет. В результате этого явно преступного распоряжения

произошло 2 катастрофы и одна вынужденная посадка, при которых

погибли 6 человек и 3 человека получили ранения...

...Расхлябанность и недисциплинированность в авиации не только не

пресекаются, но как бы поощряются со стороны руководства ВВС тем,

что виновники аварий и катастроф остаются по сути дела безнака-

занными. Руководство ВВС часто скрывает от Правительства факты

аварий и катастроф, а когда Правительство обнаруживает эти факты,

то руководство ВВС старается замазать их, прибегая в ряде случаев

к помощи Наркома Обороны. Так было, например, с катастрофой в Во-

ронеже, в отношении которой т. Рычагов обязан был и обещал при-

слать в ЦК ВКП(б) рапорт, но не выполнил этого обязательства и

прикрылся авторитетом Наркома Обороны, который, не разобравшись

в деле, подписал 'объяснение', замазывающее все дело.

Такая же попытка т. Рычагова замазать расхлябанность и недисци-

плинированность в ВВС имела место в связи с тяжелой катастрофой,

имевшей место 23 января 1941 года при перелете авиационного полка

из Новосибирска через Семипалатинск в Ташкент, когда из-за грубо-

го нарушения элементарных правил полета 3 самолета разбились, 2

самолета потерпели аварию, при этом погибли 12 и ранены 4 челове-

ка экипажей самолетов.

О развале дисциплины и отсутствии должного порядка в Борисо-

глебской авиашколе Правительство узнало помимо т. Рычагова.

О нарушениях ВВС решений Правительства, воспрещающих полеты на

лыжах, Правительство также узнало помимо ВВС."


Из доклада [комиссара полиции прокурору республики] заместителя

народного комиссара обороны СССР, начальника Генерального штаба

Красной армии К. А. Мерецкова наркому обороны С. К. Тимошенко о

результатах инспекционной проверки по авиачастям Западного и При-

балтийского особых ВО от 17 августа 1940 г.:

"...В период с 1 по 10 августа 1940 г. мною были проверены в

соответствии в Вашим приказанием следующие авиационные части:

6 лбп, 122, 127, 33, 41, 31 и 21 истребительные полки, 54 и 9

бомбардировочные полки...

В авиационных полках ближайших к границе, то есть 33 иап (Пру-

жаны), 41 иап (Белосток), 31 иап (Ковно), 21 иап (Рига и Виндава)

отсутствие всякой настороженности, личный состав во главе с ко-

мандирами 'успокоился' и о боевой готовности, сокращении сроков

приведения полка к вылету по тревоге не думает. Так, например, на

аэродроме Ковно самолеты СБ 54 сбп стояли в два и местами в три

ряда. Это не позволило бы, при необходимости, произвести быстрый

вылет. После сделанных указаний самолеты были поставлены в один

ряд.

В 41 иап и 33 иап летный состав расположен в городе на большом

удалении, на сбор по тревоге требуется 1,5-2 часа...

Авиационные базы, обслуживающие сейчас части, выдвинутые к гра-

нице, с трудом обслуживают только их, поэтому каждую новую часть

принимать будет некому и они окажутся в тяжелом положении. Ре-

зервных баз нет.

Аэродромное строительство в ЗапВО и ПрибВО идет медленно, пло-

щадок, подготовленных для маневра, как правило, нет...

...В большинстве проверенных полков дисциплина стоит не на высо-

ком уровне. Большое количество пьянок с дебошем. Большое количес-

тво столкновений в воздухе (31 иап), невыполнение требований по

безопасности полетов...

...Технический состав не совершенствуется, плохо знает материаль-

ную часть, техническая учеба организована плохо. Летчики их рабо-

ту не контролируют, со стороны инженеров контроль также слабый...

...Летный состав не участвует в подготовке самолета к полету, ма-

териальная часть готовится без летчика, время, отводимое на

осмотр материальной части, часто не выдерживается и сама цель

осмотра смазывается...

...Ни в одном из проверенных полков не начата подготовка к зиме,

к полетам без лыж и ничего не получено из машин по очистке сне-

га..."

(Полноте, а можно ли было в дейстительности получить эти маши-

ны по уборке снега -- при советских-то дефицитах и в условиях

гонки вооружений?)

"...В истребительных полках воздушные стрельбы проводились не-

регулярно и, как показали проверка и просмотр результатов

стрельб, - только с удовлетворительными результатами.

В восьми авиационных полках за первое полугодие 1940 года пол-

ностью разбились 11 самолетов..."

11 разбитых самолётов в 8 авиационных полках за полгода -- это

много? Подозреваю, что это в тогдашних условиях было, к сожалению,

нормально. Но хотелось ведь меньшего, это понятно.


* * *


Из неиссякаемого источника сверхценных истин (ладно, из интер-

нета):

"Рычагов, подобно Тухачевскому, отличался наплевательским отно-

шением к радиосвязи. Уже после Испании, Халхин-Гола и Финляндии

на совещании высшего командного состава Красной Армии 25-31 дека-

бря 1940 года Рычагов в своём докладе ухитрился вообще обойти те-

му радиофикации ВВС и налаживания оперативной связи с Сухопутными

войсками. Вместо этого Рычагов предложил '...научить пехоту, тан-

ковые части и конницу обозначать свои расположения полотнищами,

цветными дымами и другими средствами... чтобы облегчить работу

авиации и избежать бесполезных потерь.'

Слов нет! Немцы своих авианаводчиков в автомобили и бронетранс-

портёры с мощными радиостанциями сажали, чтобы они от наступающих

войск не отрывались и вовремя авиацию вызывали, а замнаркома Ры-

чагов предлагает учить пехоту цветной дымок пускать, полотнища

развешивать и т. д.!

Вскоре и Рычагова, и его столь же 'ответственных' соратников

сняли, но в 1941 году плоды 'мудрого руководства' будущих "невин-

ных жертв репрессий" оказались чрезвычайно горькими. Германские

авиаэскадрильи оперативно наводились на цели по радио, бомбя и

сбивая всё, что требовалось. Наши истребители из-за невозможности

подобного наведения и корректировки задания в воздухе часто при-

летали, когда отбомбившиеся 'Юнкерсы' уже исчезали."

Вот так же, наверное, и спецы из НКВД "шили дела" советским

офицерам. Потому что это всё -- [собачья чушь] дилетантская чепу-

ха.

Во-первых, Рычагов не был человеком, определявшим в авиации си-

туацию с радиосвязью: военно-техническая политика в РККА являлась

продуктом коллективного руководства, и к её формированию были

причастны Сталин, Шапошников, наркомы обороны, прочие маршалы и

др. Его собственное мнение о радиосвязи, возможно даже, очень не

совпадало с мнениями этих людей, но будучи новым и весьма молодым

человеком на очень высокой должности, он так или иначе вряд ли

стремился сразу же проявить себя обличителем устоявшихся в высшем

руководстве взглядов. В отличие от своих "коллег" типа Шапошнико-

ва, он имел свежий опыт непосредственного участия в боях, что

располагало к более адекватной оценке роли радиосвязи.

Во-вторых, 'научить пехоту, танковые части и конницу обозначать

свои расположения полотнищами, цветными дымами и другими средст-

вами' было важно так или иначе, потому что устройства радиосвязи

отнюдь не были панацеей: они ломались, повреждались, требовали

специалистов и элементов питания, привносили сложности. Чтобы

произвольному пехотному подразделению оперативно связаться с зем-

ли с лётчиками, требовалось включить аппаратуру (постоянно держать

включённой -- батареек не напасёшься), настроиться на частоту, ко-

торой пользовались лётчики (а она могла быть разной). Далее требо-

валось доказать, что ты -- это ты, а не противник, занимающийся

радиоигрой. Полотнища же и сигнальные ракеты были много проще и

подручнее и срабатывали быстро. Далее, при нападении, скажем,

самолёта-штурмовика с воздуха, важна внезапность. Лётчик имеет

шанс увидеть полотнище сразу, а если он сначала возьмётся выяс-

нять по радио, свои под ним внизу или чужие, по нему успеют от-

крыть стрельбу.

В-третьих, оперативное наведение бомбардировщиков и штурмовиков

требовалось отнюдь не сплошь и рядом, потому что, как правило, и

без того было ясно, что где бомбить: загруженные дороги, железно-

дорожные станции, места переправы через реки и т. п. Для наведе-

ния на цели в глубине территории противника 'бронетранспортёры с

мощными радиостанциями' были и вовсе не применимы. Наступавшие

летом 1941 года немцы в основном не окапывались, так что мешать

с землёй их позиции почти не было возможности. А если немцы где-

то накапливались для очередного мощного броска, так это было вид-

но (если видно вообще: маскировка и всё такое) скорее с самолё-

тов, а не с бронетранспортёров.

В-четвёртых, а сколько времени требовалось "Юнкерсам", чтобы

отбомбиться по пехотной позиции, марширующей колонне, мосту, же-

лезнодорожной станции или небольшому городку? Да несколько минут

всего лишь. Истребители зачастую не поспевали так или иначе, по-

этому требовалось высокое искусство угадывания, чтобы вовремя

оказываться в нужных местах.

А так, в принципе, оно, конечно, ДА: хорошая радиосвязь была в

войсках к месту.


Там же:

"Еще одна проблема, с которой столкнутся в будущем. К примеру,

в люфтваффе ни до войны, ни с ее началом не было в авиационных

гарнизонах ни детей, ни жен, ни тещ. А у нас же...

Хотя, еще 22 декабря 1940 года вышел приказ наркома обороны за

No 0362, в соответствии с которым переводились на казарменное по-

ложение '...летчики, штурманы и авиатехники, независимо от имею-

щихся у них воинских званий, находящиеся в рядах Красной Армии

менее 4 лет...'

7-й пункт приказа гласил - '...Семьи летно-технического соста-

ва, переводимого на казарменное положение, к 1 февраля 1941 г.

вывести с территории военных городков. Выселяемые семьи отправить

на родину или переселить на местные городские и поселковые жил-

фонды вне расположения авиачасти...'

Приказ же был выполнен крайне плохо. А потом, в июне 1941 года,

и столкнулись с тем, что жены, дети гибли, попадали в плен...

Сталин опять виноват?"

Разумеется, виноват был Сталин. Со товарищи. Почему это лётчики

должны были жить в дальнем отрыве от своих семей -- жён, детей?

Чтобы сильнее страдать от советских реалий и соответственно менее

яростно сражаться за нашу советскую родину? Чтобы тайком цеплять

венерические болезни? Чтобы дети росли безотцовщинами? А, да,

чтобы [больше отдаваться РАБОТЕ] раньше вступить в бой, если

вдруг нападёт Гитлер, по горло занятый на других своих фронтах и

подписавший с СССР пакт о ненападении и ещё даже не начавший кон-

центрировать свои войска на границе с СССР. А советские люди ведь

газеты читали, в международной обстановке худо-бедно разбирались

-- и спать, не раздеваясь и не снимая сапог, ещё не видели смыс-

ла.

Далее, отсылка семей военнослужащих в тыл -- разве не демонст-

рация непосредственной подготовки к войне? Вы бы там, может, уже

определились: надо было "поддаваться на провокации" или "не под-

даваться".

Далее, а ситуация у Люфтваффе была проверена тщательно?

Далее, даже если у Люфтваффе было именно так, а не иначе, то

всё равно почему надо было бездумно равняться на Люфтваффе? Гер-

мания -- другая страна: там другая ситуация с жилым фондом и

транспортом. Вдобавок в начале 1941 года Германия воевала, а СССР

-- нет.

Главное: как это так -- не выполнить ПРИКАЗА?! И это в условиях

сталинских репрессий и сгущавшейся военной угрозы. Попытки найти

объяснение:


1. Люди были настолько замордованы всякими приказами, что им уже

было почти безразлично, расстреляют их за невыполнение наибо-

лее спорных из этих приказов или не расстреляют. Вдобавок на-

репрессировали уже столько, что ещё немного -- и некому было

бы вести эскадрильи в бой.


2. Разных перестраховочных приказов (для защиты задниц высокого

начальства) приходил такой ворох, что выполнять их явно не

было реальной возможности, и доказывать это было настолько

элементарно, что даже особисты лишь молча скрипели зубами.


3. Приказ очень смахивал на вредительский, чехарда с высоким на-

чальством была очевидная, так что люди попросту ждали, когда

очередного титана авиационной мысли снимут с должности и т. д.

-- среди прочего, за такие вот приказы.


4. Приказ был не боевой, а командиры были ушлые: соображали, что

при отсутствии тяжких последствий и наличии смягчающих обсто-

ятельств частичное выполнение приказа было достаточным: "моло-

дых специалистов" перевели на казарменное положение, кого-то

из жён и детей немножко выселили из военного городка [в сосед-

ний посёлок с враждебным к Советской власти населением] -- и

этого было достаточно.


Обычное средство имитации бурной деятельности у высоких началь-

ников перед ещё более высокими начальниками -- обильное издание

строгих перестраховочных приказов. На полное выполнение этих при-

казов не хватает времени, людей, материальных средств. Вдобавок

эти приказы зачастую добиваются чего-то малополезного или вовсе

абсурдного. У особистов наверняка хватало СВОИХ перестраховочных

приказов, так что этот феномен был им хорошо известен. И не надо

представлять себе особистов как людей, которым лишь бы репресси-

ровать, а на конечный интерес общего дела плевать.


* * *


Кстати, про абсурдное в вооружённых силах.

Когда я служил в Радиотехнических войсках ПВО, я осторожно по-

пробовал побороться с "ежедневным контролем функционирования"

(ЕКФ). Суть его была в том, что каждое утро в 9.00 надо было

включать радиолокационную станцию, проверять, работает ли она,

и, может быть, слегка её подстраивать, а потом, как правило,

снова выключать -- если она не была дежурной. Это была священная

традиция -- как подъём знамени. Закреплённая вдобавок каким-то

там приказом Министра обороны.

Я пытался убедить более опытных товарищей в том, что при очере-

дном включении для боевой работы НЕТ НИКАКОГО ВЫИГРЫША от прове-

дения ЕКФ и что подстраивать станцию лучше всего лишь перед оче-

редным выключением. Потому что в аспекте выявления неисправностей

нет никакой разницы между включением на ЕКФ и включением для бое-

вой (ладно, для дежурной) работы. После включения для боевой ра-

боты приходится всё равно проверять станцию и только потом докла-

дывать "к работе готов"). А если ты не включал станции на ЕКФ, то

не подвергал её дополнительному риску.

Суперсоль тут в том, что радиолокационные станции (да и вообще

вся электронная аппаратура) чаще всего ломаются при их включении

и выключении -- из-за "переходных процессов". Чаще включаешь --

чаще ломаешь своим включением, подрываешь боеспособность Воору-

жённых сил СССР.

Забавно, что даже матёрые РТВ-шники, не мне чета, не могли по-

нять эту простую вещь. Правда, у меня было перед ними большое

преимущество: я таки изучал в своё время теорию надёжности и вдо-

бавок сподобился почитать что-то из теории решения изобретательс-

ких задач (ТРИЗ) Генриха Альтшуллера.

Техника, за которую я отвечал, -- высотомер ПРВ-13 при длинно-

волновой РЛС П-14 -- имела наработку на отказ часов 8. Поэтому

мой рабочий день нередко складывался так: я включал станцию на

ЕКФ, она ломалась, и потом я её в среднем полдня чинил.

Высотомер так или иначе должен был раз в два дня заступать на

дежурство (вместе с П-14), то есть включаться, проверяться, рабо-

тать. Так вот, из-за поломок, случавшихся при ЕКФ, он, бывало, на

дежурство своевременно не заступал (тогда вместо П-14 включали

комплекс П-35, в составе которого было аж два высотомера, поэтому

обычно хотя бы один из них мог выдавать информацию).

Я уверен, что этот зачастую дурацкий и по сути вредительский

ЕКФ в войсках до сих пор делают -- с тупым разрушительным упорст-

вом (хотя для техники, которую как минимум раз в 2-3 дня включают

так или иначе, это не имеет смысла). И считают, что [геройски]

ОБНАРУЖИВАЮТ неисправности, а не провоцируют их.

Разумеется, за ночь кто-то может что-то со станции спереть: под-

ползти и т. д. Но это очень маловероятно, потому что даже в случае

войны было бы много проще слегка обстрелять приёмо-передающие ка-

бины издалека из снайперской винтовки.


* * *


Был у меня ещё интересный момент с юстировкой высотомера. После

очередного зимнего выезда в степь я был вынужден приводить свой

проклятый высотомер в чувство в одиночку. Требовалась юстировка

вращающейся приёмо-передающей кабины, то есть обеспечение того,

чтобы кабина вращалась строго в горизонтальной плоскости. Какой-

то мудрый дурак предусмотрел место для установки уровня (ну, при-

борчика, у которого в изогнутых трубочках болтаются пузырьки воз-

духа) высоко на антенне, а вращать ручки домкратов для выравнива-

ния высотомера надо было на земле. Так вот, вместо того, чтобы

метаться усталой птицей между антенной и домкратами, я поместил

уровень не на антенне, а внизу, на площадочке вращающейся кабины.

Потому что если кабина вращается в горизонтальной плоскости, то

она вращается там ВСЯ. Начальник моего начальника заметил, что я

юстирую в одиночку, и начал вербально вставлять мне мозги. Я по-

пытался возразить ему геометрическими аргументами, но он НЕ ПО-

НЯЛ. Я психонул, развернулся и уехал в штаб полка сдаваться на

гауптвахту (от более опытных товарищей я прослышал, что на офи-

церской гауптвахте не так уж плохо). Тем более что юстровка вы-

сотомера была мной завершена. Командир полка меня тогда не поса-

дил, а отправил на три дня в отпуск -- отдышаться и отмыться

(месяц без бани). Заместитель командира полка по технической

части подтвердил приемлемость моего способа юстировки.

Моралька этих двух историй такая: [шишек в военных делах я себе

немножко набил] если прилагать к военным делам побольше креатив-

ного интеллекта, то можно достигать и существенной экономии уси-

лий, и существенного повышения боеспособности, и вообще, главная

проблема, которую надо решать в связи с вооружёнными силами, --

это проблема их креативной интеллектуализации.

Наверное, даже следует создать в войсках Главное управление по

интеллектуализации и радикальному развитию, которое будет, среди

прочего, назначать в войсках своих офицеров заместителями коман-

диров по интеллектуальной части. Есть, правда, одна сложность:

они вряд ли смогут вполне реализовывать свои функции, если не

станут доколупываться и до высших военных руководителей.

Если задействуются военные врачи, военные юристы, особисты и т.

п., то почему не может быть и военных проблемологов? Служба воен-

ных проблемологов коллективно занимается проблемами вооружённых

сил, имеет серьёзное влияние на самом верху и может брать в свой

штат или хотя бы под свою опеку всех армейских "белых ворон" с

творческими задатками. Думающим военным людям надо будет проби-

ваться с вроде бы дельными предложениями лишь до ближайшего проб-

лемолога (одного на полк?), а дальше уже целая служба будет помо-

гать ему дошлифовывать идеи и будет представлять их совместно с

ним перед самым высоким руководством. Может быть, войска при та-

ком подходе станут, наконец, образцом порядка и локомотивом раз-

вития для всего остального общества.

Нет, я догадываюсь, что на подобное откликнулся бы разве что

человек с качествами Александра Македонского, Юлия Цезаря, Тамер-

лана, Наполеона Бонапарта, Йозефа Пилсудского или Льва Троцкого.


* * *


Из интернетного источника (ну, характерная хрень, какой попу-

лярные "знатоки" пичкают читающие массы):

"...'достижения' Блюхера и Штерна по части защиты дальневосточ-

ных рубежей хорошо известны и неоднократно описаны. Когда обоих

убрали, выяснилось, что автодорожная сеть на подведомственной им

территории находилась практически на первобытном уровне. Вторг-

нувшемуся противнику ничего не стоило уничтожить войска фронта по

частям, перерезав Транссибирскую железнодорожную магистраль.

Осторожные японцы вторглись на советскую территорию у озера Ха-

сан силами всего двух пехотных полков, без танков и самолётов.

Чтобы выбить их, Блюхеру и Штерну пришлось направить в бой целый

корпус, усиленный танковой бригадой и несколькими авиаэскадрилья-

ми. Несмотря на такое превосходство, бои продолжались десять

дней. Захваченные японцами высоты Безымянная и Заозёрная так и не

удалось отбить полностью. Часть артиллерии оказалась без снаря-

дов, некоторые бойцы без винтовок, а многие не умели даже гранаты

метать, поскольку использовались в основном на сельхозработах.

Когда же в бой пошла авиация, одна из эскадрилий по ошибке взя-

ла на борт химические бомбы и лишь случайно не перетравила собст-

венные войска.

В итоге клятвы Блюхера и Штерна насчёт 'нерушимости дальневос-

точных рубежей страны' основывались на липовых отчётах и показу-

хе..."

Наверное, вот именно такие же "стратеги", как этот "критик",

занимались следствием в НКВД и принимали карательные решения в

Политбюро, СНК и т. п.

Это лишь псевдоисторикам точно известно, что "японцы вторглись

силами всего двух пехотных полков", а Блюхер и Штерн точно знать

это не могли даже при налаженной воздушной разведке. Поэтому и

двинули навстречу неслабые силы, да ещё и переживали наверное,

не мало ли.

И бойцы использовались на сельхозработах не по прихоти Блюхера

и Штерна, а потому что Сталин с соратниками переживал, что сол-

даты в войсках недостаточно загружены и что, с другой стороны,

некому этими сельхозработами заниматься, потому что люди куда-то

из деревень подевались.

И "захваченные японцами высоты Безымянная и Заозёрная так и не

удалось отбить полностью" потому лишь, что японцы пошли на попят-

ную чуть раньше.

И недоразвитая дорожная сеть -- это палка о двух концах: самим

неудобно, ну так ведь и вторгнувшийся противник страдает. Это не

говоря уже о том, что строить дорожную сеть -- не функция РККА,

иначе некогда будет учиться метать гранаты.

А имевшая место некоторая неразбериха -- отчасти таки следствие

истребления Сталиным комсостава.

Кстати, в "Военном энциклопедическом словарь" 1984 года напи-

сано, что японцы сосредоточили в районе озера Хасан аж "3 пех.

див., кав. полк и мех. бригаду", но Блюхер и Штерн, конечно же,

ориентировались не на этот словарь. И они, между прочим, выстави-

ли против японцев "2 стрелк. див. и мех. бр.", но я этому "Слова-

рю" доверяю, разумеется, не вполне: у меня больше веры тому, что

наскоро ляпается непонятно кем в интернете или строчится в книж-

ках современных пропагандонов.


* * *


Почти любого человека, занятого трудным делом в трудных услови-

ях и соответственно не блистающего неоспоримыми успехами, можно

представить как существенно недорабатывающего, а то и вредителя,

вражеского агента, заговорщика. Иногда это делается, иногда нет.

К этому прибегают в случаях, когда надо...

- выставить кого-то виноватым в особо большой неудаче, чтобы

самому выглядеть "чистым" [но слишком мягким и доверчивым];

- припугнуть других, чтобы лучше работали и меньше себе позво-

ляли;

- расчистить место для кого-то более желательного;

- избавиться от критика;

- устранить мешающего свидетеля;

- убрать потенциального подсиживателя;

- ослабить конкурирующий клан;

- разрядить на ком-то свою потребность в расправах;

- нейтрализовать возможного мстителя.


Даже за реальные недоработки, вызванные некомпетентностью,

ленью, сосредоточенностью на личных интересах или просто неизбеж-

ными ошибками, нет смысла сурово наказывать. Потому что человек

наверняка всего лишь был поставлен своим начальством на место,

которое для него не подходит. На другом месте он, может быть,

действовал бы много лучше.

Если человека надо всего лишь поправить, одёрнуть или подхлест-

нуть, то бывает достаточным и очень умеренное наказание. Ошибший-

ся и осознавший свою ошибку, но не раздавленный и не опозоренный

за неё, становится более опытным, более активным, более осмотри-

тельным. То есть более ценным. Если кадр раз за разом не реагиру-

ет адекватно на умеренные наказания, тогда, конечно, следует на-

казания ужесточать.

Поэтому сталинская манера работы с кадрами не в последнюю оче-

редь посредством репрессий была в целом абсурдной и разрушитель-

ной. Её результативность проявлялась лишь в простых ситуациях и

на коротких "исторических" промежутках времени. А её эффектив-

ность была очень низкой, поскольку требовала большого расхода лю-

дей. Повышенный расход людей потом был оформлен как следствие фа-

шистских зверств, "бессмертный подвиг советского народа" и ключе-

вая роль в раздавливании фашистской гадины. Дальние следствия

сталинских репрессий -- разваливание СССР в 1991 году и огромное

количество недоумков, не попавших по возрасту и пр. под сталинс-

кие расправы и потому всё ещё верящих в величие Сталина.


* * *


Из того же бездонного источника, по поводу Ju-52, долетевшего

до Москвы:

"Почему и в ПВО, и летчики не знали силуэты советских и неприя-

тельских самолетов? В 1941 году доходило до того, что летчики бо-

ялись летать на малосерийных машинах - свои же и собьют. Что,

трудно было напечатать плакаты и заставить всех летчиков выучить

их наизусть?"

Что, трудно выучить, что надо писать "не знали силуэтов", а не

"не знали силуэты"? Вот так же, наверное, было и у лётчиков, и у

зенитчиков.

Далее, силуэт самолёта виден, как в альбоме, только тогда, ког-

да этот самолёт прямо над твоей головой пролетает, причём в усло-

виях хорошей видимости.

Далее, у разных самолётов бывают весьма похожие силуэты. Ска-

жем, этот Ju-52 было легко спутать с советским скоростным пасса-

жирским самолётом ПС-35 и с советским же скоростным самолётом

"Москва".

Далее, немножко не все люди наделены цепкой зрительной памя-

тью. Скажем, я в своё время не отличал даже "Москвич" от "Жигу-

лей", пока не подходил вплотную и не читал, что на них написано.

Далее, враг, если он коварный, может и маскироваться под свое-

го.

Далее, распространять в войсках тысячи альбомов с подробностя-

ми о появлении новых модификаций советских самолётов значило не-

множко работать на потенциального противника.

Далее, данные о новейших модификациях самолётов потенциального

противника могли попросту попадать в СССР не сразу, потому что у

советской разведки имелись свои сложности в работе, а Сталин вдо-

бавок слегка выкашивал своими репрессиями и тощие ряды разведчи-

ков.

И это, между прочим, не "ха-ха" и не какой-то уникальный сбой в

мышлении у одного интернетного "критика", а довольно распростра-

нённое явление. Человечки десятилетиями торчат в своих заблуж-

деньицах, а если оттуда всё же как-то выпихиваются, то вскоре на-

ходят себе похожие новые, и снова струят бесконечное псевдокомпе-

тентное тра-та-та. Вдобавок они очень любят со снисходительным

кратким пренебрежением отзываться о людях, действительно умеющих

думать. Когда это ограничивается интернетом и касается давно от-

гремевших боёв, это ещё не очень опасно. Но когда они в такой же

манере берутся за многострадальную современность, дело может за-

канчиваться, как при Сталине: сначала, может, не репрессируют,

кого не надо, а только дискредитируют и игнорируют, но потом всё

равно вдруг -- бац -- очередная "ярость благородная", масштабная

катастрофа, и тысячи (а то и сотни тысяч) "похоронок".


* * *


Из приказа наркома обороны СССР за No 0042 от 19 июня 1941 г.:

"По маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих

пор ничего существенного не сделано.

Аэродромные поля не все засеяны, полосы взлета под цвет местно-

сти не окрашены, а аэродромные постройки, резко выделяясь яркими

цветами, привлекают внимание наблюдателя на десятки километров.

Скученное и линейное расположение самолетов на аэродромах при

полном отсутствии их маскировки и плохая организация аэродромно-

го обслуживания с применением демаскирующих знаков и сигналов

окончательно демаскируют аэродром.

Современный аэродром должен полностью слиться с окружающей об-

становкой и ничто на аэродроме не должно привлекать внимания с

воздуха...

Приказываю:

1. К 1.7.41 засеять все аэродромы травами под цвет окружающей

местности, взлетные полосы покрасить и имитировать всю аэродром-

ную обстановку соответственно окружающему фону.

2. Аэродромные постройки до крыш включительно закрасить под

один стиль с окружающими аэродром постройками. Бензохранилища

зарыть в землю и особо тщательно замаскировать.

3. Категорически воспретить линейное и скученное расположение

самолетов, рассредоточенным и замаскированным расположением

самолетов обеспечить их полную ненаблюдаемость с воздуха.

4. Организовать к 5.7 в каждом районе авиационного базирования

500 км пограничной полосы 8-10 ложных аэродромов, оборудовать

каждый из них 40-60 макетами самолетов..."

Тут возникают два вопроса:

1. Почему спохватились только за два дня до начала войны?

2. Выясняли ли причины того, почему "до сих пор ничего сущест-

венного не сделано"?


Полагаю, ответ на оба вопроса только один: численность войск

срочно наращивалась, и это вызывало столько проблем, что у коман-

диров не оставалось сил на важные частности.

Следовало не наращивать численность войск заранее, а работать

над повышением качества своих не очень многочисленных войск. Но

Сталин со товарищи [избавлялся от панических настроений] очаровы-

вался -- и собирался пугать врагов -- в основном формальными по-

казателями: количеством танков, самолётов, дивизий. Отсюда этот

знаменитый ехидный сталинский вопрос по поводу какого-то деятеля:

"А сколько у него дивизий?"

Был ли сталинский упор на количество следствием сознавания то-

го, что в советских/российских условиях сложности повышения каче-

ства какие-то особенно сложные? Лично я пока ещё не придумал, как

это проверить.

Но немцы были явно вынуждены делать ставку на качество -- не

только потому, что к этому их толкала их неизбывная немецкость,

но и потому что Германия существовала в условиях дефицита сырья и

топлива.


32. Про внутреннюю политику в СССР.


Для обеспечения себе катастрофы 1941 года в СССР много что де-

лалось в предшествующие десятилетия существования советской влас-

ти.

Хрущёв про конец июня 1941 года:

"Сотни машин двигались от линии фронта в тыл с семьями офице-

ров. Имелось много семей офицеров во Львове, Дрогобыче, Перемыш-

ле. Вместе с ними двигались беженцы. Но крестьян среди них не

было. Западноукраинские крестьяне не уходили от немцев. Видимо,

тут сказался результат агитации украинских националистов, которые

ожидали немцев с другими чувствами, чем мы. Крестьяне были обма-

нуты обещанием того, что Гитлер несет освобождение Украине. Так

морочили голову крестьянам Западной Украины националисты, банде-

ровцы."

Да в том-то и дело, что не морочили, а рассказывали правду --

про коллективизацию, голодомор, Сибирь. Что-то выдумывать, пре-

увеличивать попросту не было необходимости: Советская власть

обеспечивала антисоветскими аргументами с большим избытком.

Советская власть [сделала ставку на] многовато использовала на-

силие и демагогию.

Большевистская политика в отношении сельского населения СССР

являла собой какой-то мерзкий ужас. Крестьяне находились по сути

на положении крепостных и даже не имели паспортов, соответственно

-- возможности перемещаться по стране на своё усмотрение, пересе-

ляться в города без особого на то разрешения. Внимание: в СССР

крестьяне стали получать паспорта только с 28 августа 1974 года

(понимайте так: только к 1974 году социализм в СССР более-менее

приобрёл, наконец, "человеческое лицо").

Так называемая коллективизация (начатая в 1928-м) являла собой

по сути ту ещё кровавую ахинею.

Как НАДЛЕЖАЛО преодолевать нехватку "хлеба" в стране:

- создавать машинно-тракторные станции (МТС); создавали (где-

то с 1927 года), но надо было размахиваться пошире;

- коллективизацию осуществлять очень мягко, очень добровольно

и на основе какой-то общей собственности, обеспеченной за-

ботливым городом (к примеру, МТС и каких-то заводиков по

переработке сельхозпродукции);

- повышать культуру земледелия, поднимать через это урожай-

ность;

- осваивать понемногу "целину", но не так аврально и массово,

как в 1950-х;

- создавать на "целине" совхозы;

- кулаков в Сибирь перемещать комфортно, поселять их там кучно

(чтобы они могли эксплуатировать только друг дружку) и обес-

печивать им все условия для продуктивного труда; врагами и

неполноценными гражданами их не считать; использовать для

них термин "социально сложные";

- просто крепких хозяев (не ростовщиков-мироедов) объявлять

образцовыми хозяйственниками, локомотивами села, передовиками

сельского производства; заинтересовывать их во "взятии на

буксир" хозяйств послабее;

- продвигать лозунг: роскошь -- плохо, достаток -- хорошо;

- поддерживать крестьян со стороны науки;

- БЕСПЛАТНО поставлять крестьянам некоторые инструменты и

простые машины.


Парадигма развития и взаимопомощи вместо парадигмы борьбы.


Как можно было повышать культуру земледелия:

- повышать общую грамотность на селе; повышали, но наверняка

можно было и получше;

- проводить учебные курсы "рачительных хозяев";

- наполнять сельскую местность хорошей литературой по

сельскому хозяйству;

- предлагать бесплатные услуги уполномоченных консультантов

-- заезжих профессоров и научных работников типа того же

Лысенко и того же Мичурина;

- расширять производство удобрений;

- внедрять более урожайные сорта сельскохозяйственных расте-

ний;

- боороться с сельскохозяйственными вредителями (всякими жуч-

ками и т. п.).


В "Малой советской энциклопедии" 1930 года уже описывается зер-

ноуборочный КОМБАЙН. Оттуда: "В программу строительства Сельмаш-

строя входит изготовление в 1932 1000 комбайнов советского произ-

водства."

А до того комбайны имелись в СССР только американские, дорогие.

Так вот, производство советских комбайнов следовало начать ещё с

года примерно 1928-го. И поставлять их на МТС.

Как надо было ликвидировать кулацкие банды (если бы таковые всё

же каким-то чудом появлялись при описанном выше подходе): редокт-

ринация, трудовой десант в Сибирь, но не на умаривание, а для ге-

роического освоения, выплата алиментов семьям невинно убиенных

сельских активистов.

Вместо тюремных лагерей -- лагеря трудовых десантников. Унифор-

ма прилично выглядит, питание калорийное, бытовые условия снос-

ные, трудовые достижения награждаются. Люди не отбывают срок, а

пребывают в командировке. Причём отдельно от уголовников. Возвра-

щаются уважаемыми честными гражданами, а то и героями труда.

Врагов почти нет, есть разве что недопонявшие и заблудшие --

концептуальные жертвы старого режима.

Начать всё это надо было с середины 1920-х. Но большевики же

плохо себя чувствовали без насилия, без борьбы с врагами, без из-

девательства над ними: не тот адреналин и всё такое.

Ключевым при социализме должно было быть слово "забота", а фак-

тически было слово "насилие". Правда, у национал-социалистов в

Германии было то же самое, но это ведь не оправдание.

Кстати, если бы нацисты не увлеклись борьбой с евреями, а нао-

борот, ударились в сионизм и помогли евреям создать их собствен-

ное государство (пусть даже и на средства из конфискованной ев-

рейской собственности в Германии), то Гитлер бы сегодня, навер-

ное, был величайшим из почётных евреев, а Вторая Мировая война,

возможно, и не случилась бы. Но нацистам хотелось борьбы (у Гит-

лера его книжка так и называлась: "МОЯ БОРЬБА", а не "МОЁ СОЗИДА-

НИЕ" или "МОЁ МИРОТВОРЧЕСТВО"). Кто не стремился к борьбе, тот

якобы был слабак, вырожденец, прятальщик за чужие спины, уступа-

тель места под солнцем, по сути почти покойник. На деле, правда,

оказалось иначе: борцы нарвались не на слабаков, а на таких же,

как сами, и более-менее перебили с ними друг дружку (но больше,

конечно, перебили тех, кто были вынуждены им подчиняться).

Менталитет сталиниста (шире -- "борца"): всегда есть враги;

они более-менее смертельные; они могут не сознавать себя в качес-

тве врагов, но это не имеет значения; мир -- это время подготовки

к войне; агитаторы за мир -- это либо глупцы, либо усыпители бди-

тельности, обеспечиватели внезапности удара.

Марксизм -- борцовская идеология. Маркс: "жизнь -- борьба".

"Весь мир насилья мы разрушим". Некоторых "марксистов" типа Ста-

лина марксизм привлекал, наверное, не столько своей декларирован-

ной конечной целью (построением "общества всеобщего благоденст-

вия"), сколько свой боевитостью: давал идеологические основания

для растерзывания, растаптывания кого-нибудь.

Я думаю, Сталин наслаждался тем, что в пределах СССР он имел

возможность запросто замучить до смерти любого человека, да и вне

СССР он мог убить практически любого. Люди перед ним элементарно

трепетали и чувствовали себя, как на краю расстрельной ямы. Хру-

щёв потом явно МСТИЛ Сталину за свой трепет и считал своей глав-

ной заслугой (а она была действительно велика), что его самого

смогли убрать с высшей должности простым голосованием, то есть

сообразно законной процедуре.

Борьба с "внутренними врагами", во-первых, потребовала затрат;

во-вторых, запачкала СССР, сделала его уязвимым для антисоветской

пропаганды; в-третьих, подсократила количество умных и честных

людей; в-четвёртых, отбила у оставшихся в живых охоту к вольно-

думству и к проявлению инициативы, в-пятых, сделала многих скры-

тыми врагами Советской власти. После 22.06.1941 всё это сказалось

очень губительно.


33. Про уничтожение интеллектуального ресурса.


При Сталине интеллектуальный ресурс страны уничтожался или при-

водился в негодное состояние разными способами. Основные:

- выкос массовыми репрессиями: расстрелы, вымаривание в лагерях;

- запугивание оставшихся на свободе или хотя бы в живых;

- вытеснение на сторону врагов советской власти;

- подталкивание к эмиграции;

- ограничение "свободы слова";

- лишение доступа к "неправоверной" литературе;

- навязывание "единственно верной" идеологии;

- отторжение "неблагонадёжных" от "культурного процесса";

- лишение возможности временного выезда за границу для подпитки

там новыми знаниями;

- бюрократизация, подавление общественной инициативы.


А начиналось ведь далеко не совсем так. Н. Д. Яковлев ("Об ар-

тиллерии и немного о себе", стр. 16-18):

"В 1924 году я получил возможность окончить высшую артиллерийс-

кую школу, ставшую впоследствии Артиллерийскими курсами усовер-

шенствования командного состава - АКУКС."

"...преподавательский состав на этих курсах в середине двадца-

тых годов был очень квалифицированный, состоял из лучшей части

генералов и старших офицеров бывшей царской армии, а затем уже

из способнейших командиров-артиллеристов нашей армии..."

"В 1924 году в нашей школе было огранизовано военно-научное об-

щество. В его кружках горячо обсуждались вопросы, волновавшие в

ту пору всех артиллеристов. И особенно нас, командирскую моло-

дежь. Что же это были за вопросы? В первую очередь те, которые

касались организации и вооружения артиллерии, способов ее боево-

го применения, использования опыта первой мировой и гражданской

войн.

Оживлению научно-исследовательской работы способствовали два

обстоятельства. Во-первых, появление в ту пору многих довольно-

таки оригинальных работ по артиллерии, и прежде всего умной книги

полковника старой армии Кирея, организатора артиллерийской подго-

товки в знаменитом брусиловском прорыве 1916 года. Зачитывались

мы и фундаментальными переводными книгами французского генерала

Эрра, немецкого генерала-артиллериста Брухмюллера. Во-вторых,

проведение в Москве весной 1924 года Всесоюзного артиллерийского

совещания.

На это совещание съехались представители от всех артиллерийских

военно-учебных заведений, а также посланцы из армейских артилле-

рийских частей. От нашей школы тоже была делегация, в состав ко-

торой посчастливилось попасть и мне.

В работе Всесоюзного артиллерийского совещания приняли участие

М. Н. Тухачевский, начальник управления военно-учебными заведени-

ями И. Э. Якир, другие видные военные деятели.

Заседания были продолжительными, а споры горячими. Шло обсужде-

ние роли и места артиллерии как рода войск в системе сухопутных

сил, вопросов ее дальнейшего организационного строительства, так-

тики в различных видах боя. Основой для обсуждения послужила ра-

бота М. Н. Тухачевского 'Маневр и артиллерия', опубликованная в

печати буквально перед совещанием."

После чтения этого мне даже подумалось, что, может, у Тухачевс-

кого не совсем всё было неправильным.

Насколько можно понять, к середине 1930-х никаких подобных со-

вещаний с участием посланцев частей и даже отдельных курсантов

уже не проводилось.

Скажем, совещание высшего командного состава 25-31 декабря 1940

года по результатам войны в Финляндии было междусобойчиком воен-

ной верхушки, на котором командиры старались не ударить в грязь

лицом перед присутствовавшим там Сталиным. Я пытался читать текс-

ты некоторых докладов, сделанных на этом совещании, и меня они не

впечатляли: не то, чтобы совсем вода, но её там было многовато. И

уж точно не смелый креатив и не атмосфера "мозгового штурма." Мо-

жет, что-то важное всплывало хотя бы в дискуссиях, но если судить

по 22.06.1941 -- то нет, не всплывало (а если всё же всплывало,

то всё равно без толку). Ясное дело, что доклады готовились не

исключительно самими докладчиками, но помощников докладчики на-

верняка выбирали себе подстать. Короче, неаналитичные и некреа-

тивные деятели пытались своими силами анализировать и креативить.

В мою бытность в войсках (середина 1980-х) ни о каких военно-

научных обществах уже и слыхом не слыхивалось. Всё замкнулось в

разных "закрытых" (= секретных) НИИ, а на выходе их была всякая

хрень вроде комбижира в солдатскую кашу или одного варёного кур-

иного яйца на солдата в неделю. К яйцу даже горчица не полага-

лась (а продавалась ли она в местных магазинах -- не помню; но

из еды в волгоградской области продавалось мало что). А свежие

помидоры мы приворовывали на полях соседнего совхоза. А наш ба-

тальонный сортир являл собой точнейшее пояснение того, в каком

месте мы оказались. Далее, однажды с казармы сорвало ветром

большой кусок крыши, и он упал как раз там, где я за 5 минут до

того рвал с кустов смородину, чтобы поддержать свой ослабший

организм. Мои солдаты ходили смотреть не лежу ли я под обломками.

Какое там к чертям военно-научное общество?!

Моё желание сбежать куда-нибудь в адъюнктуру было наивной не-

сбыточной мечтой, не получившей от командования полка ни малей-

шей поддержки, поскольку в полку был некомплект офицерских кадров

(кто-то где-то на нас экономил).


34. Про стратегию и тактику в начале войны.


РККА в июне 1945 года частично самоуничтожалась перемещениями

по приказам командования в процессе подготовки всяких контруда-

ров. Уничтожалась либо непосредственно перемещениями либо опо-

средованно ими же.

Маневрированию очень не способствовали...

- плохие дороги;

- плохая связь;

- неналаженность ремонта транспортной техники и боевых машин;

- перегруженность штабов, неразбериха;

- господство немецкой авиации в воздухе.


Непосредственное уничтожение войск маневрированием:

- износ и ломание техники, расходование топлива;

- изнурение солдат.


Опосредованное уничтожение войск маневрированием:

- подставление войск под действия немецкой авиации на дорогах

и переправах;

- дробление войск на маршах в процессе сбора "ударных кула-

ков", делавшее войска временно более уязвимыми;

- ослабление войск тем, что часть их не воевала, а куда-то пе-

ремещалась.

- разбивание дорог (когда они требовались для действительно

необходимых перемещений, они уже были в особо плохом состо-

янии).


За манёвр всегда приходится расплачиваться. Поэтому всегда надо

прикидывать, окупятся ли расходы на перемещение.

Изменить направление, в котором ведётся наступление (или от-

ход), -- это одно, а перевести войска, чтобы они наступали (или

оборонялись) в другом месте, -- это другое.

Одно дело -- переправить стрелковый корпус из невоюющего Севе-

ро-Кавказского военного округа на Юго-Западный фронт, другое --

переправить корпус с Юго-Западного фронта на Западный, причём в

условиях довольно неопределённой и быстро меняющейся обстановки:

пока вы перемещаете корпус в такую даль, он может остро понадо-

биться на старом месте. Зато вы будете выглядеть, конечно, реши-

тельным военачальником: как же, запросто двигаете корпуса туда-

сюда в условиях крайней загруженности железных дорог, принимаете

радикальные меры, орёте на подчинённых и грозите им расстрелом

за то, что они не успевают выполнять ваши неуместные распоряже-

ния.

Немцы летом 1941 года потому и продвигались успешно, что не

увлекались переброской сил из одной группы армий в другую, а

подтягивали резервы или меняли направление наступления.

И слабоватые контрудары РККА посредством кое-как собранных "ку-

лаков" не оказывались для немцев чем-то особо ужасным: где РККА

пробовала наступать, там Вермахт временно уходил в оборону, что

автоматически увеличивало его "приведенную" силу приблизительно в

3 раза (ну, с учётом популярного соотношения 3:1), а наступать

продолжал в других местах -- возможно, в тех, откуда были взяты

войска для создания "ударного кулака": такие места становились

наиболее подходящими.

Переброска сил хороша тогда лишь, когда даётся легко и быстро,

а у противника слабо работает разведка. РККА в начале войны таких

благоприятных условий не имела.

Воевать надо там, где находишься. Не тратить времени и сил на

дальние переходы. Ты более-менее окопался, чуть присмотрелся к

местности и противнику и, может, даже наладил взаимодействие с

соседями. Ты эффективен. Атакуй (только не просто в лоб, а с хит-

ростями), отвлекай на себя внимание противника, оттягивай на себя

его войска, переходи в наступление. Кто кого окружает и отрезает

-- вопрос зачастую сложный. Кто мобильнее и автономнее, у кого

инициатива, хорошие разведка и связь, тот, наверное, и окружает.

Высокая степень мобильности -- для локальных перемещений (1-30

км), а не для дальних перебросок своим ходом.


* * *


Меня давно уже смущала манера РККА, чуть что, встречно атако-

вать, да по возможности ещё и в штыки: этакие самоотверженные

храбрецы. Как это происходило, показано в фильме Бондарчука "Они

сражались за Родину": наши солдаты, своевременно окопавшись, по-

чти отбили атаку немцев, но напоследок почему-то выскочили из

своих надёжных окопов и бросились на "фашистов" колоть их штыка-

ми, причём бежали до противника, я бы сказал, довольно долго (=

много подставлялись под пули). Как это сочеталось с пропаган-

дистским мифом о том, что ударные немецкие войска были "насыщены

автоматическим оружием", лично я ещё не догадался. Наверное, не

сочеталось никак, а впадавших в сомнение по этому поводу попрос-

ту изымали из общества.

Бегать со штыком против автоматчиков, когда у тебя есть окоп и

патроны, -- мне этого не понять. У Бондарчука его герой остался

в живых потому лишь, что у немца якобы что-то заклинило в писто-

лет-пулемёте, как будто других немцев рядом не было. Это Бондар-

чук так сочёл несочетаемое.

Контратака и встречная атака -- немножко разные вещи, хотя их

нередко мешают в одну. Контратака -- это попытка вернуть ТОЛЬКО

ЧТО утраченные позиции. Если атакуешь того, кто атакует тебя, --

это встречная атака. А если атакуешь врага, который успел хотя

бы чуть закрепиться после своей успешной атаки, это уже не контр-

атака, а просто атака.

Ардан дю Пик ("Исследования сражений"): "генерал или простой

капитан, который задействует всех при штурме позиции, может

быть уверен, что увидит, как она будет отбита организованной

контратакой четырех человек и капрала".

Эффективность контратаки основывается на том, что противник

истощился, расслабился, ликует по поводу своей победы, не торо-

пится приготовиться к обороне. Для противника же, ОЖИДАЮЩЕГО

контратаки, это будет просто атака, со всеми её обычными слож-

ностями для атакующей стороны.

Встречно акующий -- всегда на равных с атакующим, тогда как

стреляющий из укрытий имеет над атакующим значительное преимущес-

тво. Долго оборонять позицию встречными атаками не получится: из-

расходуются свои же солдаты.

Вот если у тебя кончились патроны -- тогда да: в бою со штыком

можно только встречно атаковать, но надо делать это внезапно,

быстро и массированно, выскакивая из окопов в предпоследний мо-

мент (откладывать выход из окопов до последнего момента нельзя:

требуется время для того, чтобы [поднять пинками] увлечь колеб-

лющихся).

Добить вражеских раненых, собрать оружие, боеприпасы и т. п. --

это ещё ладно: сидя в окопе, этого не сделаешь. Но всякое такое

лучше совершать ползком и ночью: целее будешь. Поле боя ведь не

всегда остаётся вполне за тобой: обычно противник отступает лишь

до ближайших укрытий и продолжает оттуда стрелять.

У Баграмяна (стр. 100):

"Советские бойцы и командиры героически выполняли свой долг.

Они непрерывно контратаковали наступавшего врага, несмотря на

его многократное численное превосходство."

Баграмян наверняка [врёт] немножко искажает. Непосредственно в

местах осуществления контратак или чего-то близкого к этому мно-

гократное численное превосходство у противника имелось вряд ли,

иначе контратаки были бы совсем уж самоубийственными. И в целом

численное превосходство (пусть и не многократное) в Украине (но

не на остриях немецких наступательных клиньев) в первую неделю

войны было скорее на стороне РККА (если считать вместе с незадей-

ствованными войсками, куда-то двигающимися, чтобы биться за пяди

земли, вместо того, чтобы спокойно закрепляться на местности и

ждать врага, изнуряющего себя маршами и подставляющего свои тылы

под удары как бы окруженцев). Но его быстро утратили, в том чис-

ле из-за неуместных атак. Напомним себе, что РККА сосредоточила

свои силы в основном на Юго-Западном фронте, а немцы обрушились

в основном на Западный фронт.

Там же (стр. 102-103):

"Во время контратаки 1-я стрелковая рота глубоко вклинилась в

расположение противника и оказалась отрезанной от своих. Созда-

лось отчаянное положение: патроны были на исходе, пулеметы умолк-

ли. Роту спасло мужество старшины Александра Ивановича Резничен-

ко. С группой бойцов он, будучи раненным, пробился к окруженным

товарищам и доставил им патроны. И рота снова атаковала противни-

ка."

Вот это выглядит более убедительно. Только не всем ротам, по-

павшим в отчаянное положение из-за своих контратак, удавалось вы-

крутиться.

На самом деле, по-видимому, нередко называли контратаками про-

сто атаки (даже не встречные) -- на том основании, что в целом

противник наступал. "Контратака" -- это ведь звучит героичнее,

чем "атака". Скажем, в ходе своего наступления противник захватил

деревню и на ночь остановился там на достигнутом, чтобы отоспать-

ся. Если его пытались выбить оттуда не сразу, а на следующее

утро, то в советских понятиях 1941 года это была контратака, а

при более аккуратном подходе к словам -- просто атака.


* * *


Контратаковать в лоб на уровне полков и дивизий в первые недели

войны зачастую не было необходимости, потому что (и Баграмян го-

ворит об этом неоднократно) отсутствовала сплошная линия фронта.

Отыскал разрыв в боевых порядках противника -- спокойно заходи к

нему в тыл, окружай его. Но для этого требовались некоторые важ-

ные вещи:

- хорошая полевая разведка;

- хорошая связь;

- высокая мобильность хотя бы части войск;

- подготовленность к действиям в отрыве от основных сил (ма-

териальная, моральная и тактическая);

- свежесть личного состава (изнурённым солдатам не до смелых

манёвров).


Поскольку ничего этого не было (а что было, быстро утратилось),

то только и оставалось, что обороняться и отчаянно контратаковать.

Для измученных бойцов разница между жизнью и смертью существен-

но уменьшается, и так получаются довольно многие контратакующие

герои. Контратаки, надо полагать, нередко осуществлялись не от

избытка сил (так что бойцов было аж не удержать), а наоборот, от

обессиленности, от желания найти, может, смерть и через неё изба-

виться от страданий.

Кстати, по той же причине (избавиться от страданий) довольно

многие сдавались в плен, но Баграмян не трогает этой темы СОВСЕМ.

После пяти-семи бессонных фронтовых суток человек воспринимает

свою жизнь, Родину, долг и т. п. существенно иначе, чем на вос-

кресном просмотре фильма "Чапаев".

Отчаянные контратаки обессиленных людей зачастую не эффективны,

но про них всё равно можно потом восторженно трындеть в пропаган-

де: деталей-то не проверить. Внешне всё ведь выглядит хорошо: бо-

евой дух якобы силён, как никогда.


* * *


Простые пехотные атаки в лоб надо было вообще запретить уставом

(= разрешать лишь в виде самой крайней меры: на почти добитого

противника или когда вас самих уже всё равно почти добили). Прак-

тически всегда ведь можно найти способ прибавить к простому бега-

нию навстречу пулям какой-то усиливающий или защищающий элемент.

Это может быть...

- внезапность;

- неудобное для противника место и время;

- подкрадывание;

- просачивание;

- выброска тактического десанта;

- нападение диверсионных групп с тыла;

- дымовая завеса;

- пролом обороны в узком месте сверх-сосредоточением там

артиллерийского огня;

- танковый рывок на предельной скорости;

- мощный авиационный налёт;

- отвлекающий манёвр;

- имитация ухода в глухую оборону, отвода части сил, сниже-

ния своей активности;

- заранее подготовленная контратака;

- и т. п.


Но для устройства всяких таких вещей командиры должны иметь све-

жие головы, готовые схемы действий, отработанные на учениях, и

толковое хладнокровное начальство, не боящееся того, что Сталин

расстреляет за выжидание подходящих моментов, за временную сдачу

противнику пядей земли и за нерешительное расходование личного

состава.

Может достигаться БЫСТРАЯ и ВНЕЗАПНАЯ концентрация мобильных

сил -- танков, артиллерии: они как бы перемещались понемногу

куда-то там вблизи фронта и в какой-то момент вдруг оказались в

большом количестве в одном узком месте. Соответственно противни-

ку было невозможно своевременно разведать их местоположение и

принять превентивные меры.

Прорвались в каком-то узком месте -- стали атаковать соседние

позиции противника с флангов и с тыла. А если противник хорошо

подготовился к круговой обороне, то устремились к каким-то его

тыловым объектам, немножко защитив от затыкания проделанную вами

дыру в его фронте.


* * *


Аналогично лобовым атакам является очень нехорошим простое

вставание стеной на пути врага ("ни пяди родной земли"). Как пра-

вило, можно обороняться более эффективно:

- ударить из засады -- и потом чуть отойти к следующему удоб-

ному для засады месту (shoot and scoot: выстрели и смойся),

не дожидаясь, когда противник подтянет артиллерию и т. п.;

- поддаться, когда противник атакует, заманить его и потом

ударить по нему с фланга или с тыла, в неудобном для него

месте, в неудобный для него момент;

- насоздавать инженерных препятствий, в том числе минных

полей, и вынудить противника тратить силы на их преодоле-

ние под вашим обстрелом; не удалось насоздавать таких пре-

пятствий -- не выгодно обороняться: надо отходить туда, где

такие препятствия будут;

- не подставлятся под бомбардировки и артиллерийские обстре-

лы: нигде не концентрироваться, держать на позиции мини-

мально достаточные силы, при бомбардировке или артобстреле

временно чуть отходить, рассредоточиваться, прятаться в

убежищах;

- высылать побольше мобильных разведывательно-диверсионных

групп, имеющих большие ударные возможности; если нет сплош-

ного фронта, конечно;

- всеми своими силами отправиться в тылы противника (или дать

ему пройти мимо себя): уничтожать его тыловые учреждения,

захватывать его склады, перерезать его коммуникации, напа-

дать на него сзади; по сути -- контрнаступать;

- сосредоточиваться на обороне самых подходящих для этого

рубежей (речных, болотных, мостов, всяких дефиле), а не-

подходящие рубежи сдавать без жаркого боя, предварительно

минируя и/или устраивая засады (хотя бы артиллерийские: на-

крывать издалека в пристрелянном месте, по сигналу наблюда-

теля).


Спрятать на оставляемой территории несколько крепких диверсион-

ных групп с задачей нанести несколько чувствительных ударов, а то

даже угнать автотранспорт с боеприпасами и едой и потом двигаться

на соединение с основными силами (или переходить на постоянное

партизанство) -- почему нет?

И. А. Хизенко ("Ожившие страницы", стр. 54):

"16 июля. (...) Прейс [комиссар дивизии -- А. Б.] инструктирует

работников политотдела, военкомов полков и отдельных подразделе-

ний. Он советуется с военкомами о целесообразности создания по-

движного -- 'летучего' -- отряда из бойцов спецподразделений для

действий в тылу противника. Они будут нарушать связь, громить

штабы, вести разведку, истреблять мелкие группы противника. Вече-

ром комдив утвердил состав 'летучего' отряда."

При надлежащем подходе 'летучие' отряды были бы созданы -- и

соответственно обучены и экипированы -- ещё до начала войны. И не

один на дивизию, а десять и более. Что мешло: большевистское не-

доверие к людям.


* * *


Эффективной обороне препятствуют четыре большие фобии:

- боязнь утраты даже небольшой территории;

- боязнь падения боевого духа;

- боязнь потери управления из-за того, что войска сражаются

не кучно: не видно, где кто, некуда притыкать заградитель-

ные отряды;

- боязнь высокого примитивно рассуждающего беспощадного

начальства, которому якобы виднее.


Боязнь потери управления -- из-за неверия в солдата. А в солда-

та не верят, если он плохо подготовлен, плохо вооружён, плохо

экипирован, плохо индоктринирован, ненавидит своё начальство (а

возможно, и государственную власть). При боязни потери управления

стремятся загнать всех солдат в один длинный окоп, вдоль которого

будут ходить -- и "подбадривать" -- замполиты. И в некотором уда-

лении от которого будет размещаться заградотряд. Правильнее, ко-

нечно, выстраивать оборону эшелонированно, очень приноровленно к

местности. Возможно даже, в виде отдельных узлов (= меньше ко-

пать). Но для этого командиру надо быть уверенным в каждом узле

(в занимающем его подразделении) и иметь с ним какую-то связь

(хотя бы с помощью сигнальных ракет).


* * *


Приходится подозревать, что бурная деятельность Тимошенко, Жу-

кова и ряда других военачальников в первые недели войны носила в

некоторой степени отмазочный, имитационный характер. Дело, разу-

меется, волновало этих людей очень, но им позарез надо было и хо-

рошо выглядеть перед Политбюро ЦК ВКП(б) и лично товарищем Стали-

ным. Выглядеть решительными, инициативными, знающими. Способными

гнать войска в бой. Отсюда приказы на контрудары и на размашистые

перемещения войск, мало способных быстро передвигаться.

Когда имеешь дело с начальством, без хотя бы небольшого втира-

ния очков не обойтись никак. Особенно если коллеги таки втирают.

Иначе ты будешь выглядеть заметно хуже других, тебя не повысят в

долности, а то даже снимут с той, какая есть, и в придачу нака-

жут.


* * *


Среди прочего, меня озадачивают отправки войск в дальние тылы

на переформирование.

Баграмян (стр. 179):

"Спешно восстанавливался фронтовой резерв из остатков 4, 8 и

15-го механизированных корпусов. Они оказались очень малочислен-

ными, поэтому командование фронта попросило Генеральный штаб

разрешить сформировать на базе каждого корпуса одну боеспособную

моторизованную дивизию. Но танков в корпусах оставалось очень ма-

ло, и Москва опасалась, как бы мы не использовали танкистов в

качестве пехоты. Поэтому Генеральный штаб не согласился с нашим

предложением и потребовал вывести корпуса в тыл, в резерв Ставки,

на доформирование. Пришлось срочно грузить их в эшелоны."

Конец июня или самое начало июля (Баграмян не любит указывать

даты), а эшелоны с войсками перемещаются в сторону тыла.

Переформировывайте войска ближе к местам возможного применения

их в случае чрезвычайных обстоятельств. Заодно сэкономите на

транспортировке. И не оставляйте переформируемых без оружия и

боеприпасов (в РККА ведь и такое водилось). Войска должны быть

более-менее боеспособными и выполняющими какую-то защитную функ-

цию даже в процессе переформирования.

В романе "Живые и мёртвые" у Константина Симонова и в соответс-

твующем кинофильме есть эпизод, про который приходится думать,

что он характерный, а не выдуманный: когда остатки дивизии Серпи-

лина вышли окружения, их РАЗОРУЖИЛИ, посадили на грузовики и от-

правили в тихие места на это вот специфическое переформирование.

В то же самое время немцы в очередной раз прорвались танковым

клином в наши тылы, натолкнулись на автоколонну безоружных солдат

и расстреляли её. Неубедительное в этом эпизоде только то, что

для отправленных на переформирование нашлись грузовики.

Почему у Симонова разоружили переформируемых, я таки догадыва-

юсь: во-первых, не доверяли им (враги ж могли затесаться в ряды

героев); во-вторых, на фронте не хватало оружия.


35. Про начальный период войны.


Генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко (1907-1976), в отличие

от маршала Баграмяна, в своих воспоминаниях "Генеральный штаб в

годы войны" уделяет начальному, самому мутному и значимому перио-

ду войны всего одну главку (стр. 28-46), да и ту называет осто-

рожненько: не "Катастрофа" или "Крушение иллюзий", а "В дни огор-

чений и надежд". Типа мы были несколько опечалены событиями, о,

да. Такая краткость и такая сдержанность удивительны.

В Оперативное управление Генерального штаба Штеменко был напра-

влен осенью 1940 года. Правда, попал в Ближневосточный отдел. Но

с началом войны он был частично подключен к работе по Юго-Запад-

ному и Западному фронтам. Начав войну подполковником, в ноябре

1943 года уже был генерал-полковником.

Маршал А. М. Василевский у К. М. Симонова ("Глазами человека

моего поколения"):

"Когда я, уходя последним, уже был в дверях, Сталин позвал меня

обратно. Я зашёл, поняв, что он хочет говорить со мной, с одним

из нас троих.

- Чтоб вы знали, товарищ Василевский, почему мы освободили Ште-

менко. Потому что он всё время пишет и пишет на вас, надоело. По-

этому решили освободить.

Так Сталин объяснил мне тогда причины снятия Штеменко.

Впоследствии я мог убедиться в правильности его слов, держа в

руках документы."

Имелось в виду снятие Штеменко с должности начальника Генера-

льного штаба 17 июня 1952 года.

Далее у Симонова (там же):

"Назначение Штеменко начальником Генерального штаба, очевидно,

было подготовлено Берией, который, с одной стороны, оценил его

как сильного работника, когда был с ним вместе на Кавказе, а с

другой стороны, имел на него, очевидно, свои виды. (А этого Васи-

левский не говорил, это уж мое собственное соображение или, точ-

нее, домысел. Думается мне, что именно это, то, что Берия имел на

Штеменко свои виды, и послужило причиной его снятия Сталиным.

Слишком большого и непосредственного влияния Берии на военные

дела Сталин не хотел. Очевидно, усмотрев через какое-то время,

что Берия осуществляет такое влияние и имеет соответствующую ин-

формацию от Штеменко, решил вопрос о его снятии с поста начальни-

ка Генерального штаба. - К. С.)"


* * *


С. М. Штеменко, в порядке анализа причин катастрофы 1941 года

("Генеральный штаб в годы войны", стр. 21):

"Иные говорят, что мы совсем не были готовы к отражению нападе-

ния противника, что армия наша воспитывалась в расчете на легкую

победу. И хотя подобного рода высказывания принадлежат, как пра-

вило, людям невоенным, вокруг них громоздится обычно непролазный

частокол мудреной специальной терминологии. Утверждается, напри-

мер, что из-за неверного якобы понимания характера и содержания

начального периода войны у нас неправильно обучались войска бое-

вым действиям именно в этот период.

Утверждение столь же смелое, сколь и невежественное. Ведь поня-

тие 'начальный период войны' - категория оперативно-стратегичес-

кая, никогда не оказывавшая сколько-нибудь существенного влияния

на обучение солдата, роты, полка, даже дивизии. И солдат, и рота,

и полк, и дивизия действуют в общем-то одинаково в любом периоде

войны. Они должны решительно наступать, упорно обороняться и уме-

ло маневрировать во всех случаях, независимо от того, когда ве-

дется бой: в начале войны или в конце ее. В уставах на сей счет

никогда не было никаких разграничений. Нет их и сейчас."

Это у Штеменко так думалось, наверное, от его неспособности или

несклонности работать с нюансами.

Если в уставах ничего не прибавилось по поводу "начального пе-

риода войны", значит, некоторая важная работа не была проделана

ещё после советско-финляндской войны и уставы были плоховатые.

Впрочем, особенности начального периода войны касаются в основном

высоких военных инстанций.

Начальный период войны -- это время, когда уточняются особенно-

сти и возможности противника: вооружение, тактические приёмы и т.

п. А ещё уточняются его замыслы. А ещё обнаруживается, что своя

сторона готовилась в основном к "предыдущей войне" и надо срочно

перестраиваться. Кто быстрее доизучит противника, поймёт особенно-

сти текущей военной ситуации и соответственно адаптируется (наско-

лько это возможно), тот сделает большой шаг к своей победе.

Вдобавок начальный период войны -- время проявления реакции

других государств на происходящее. Эта реакция очень важна и не-

редко даже имеет решающее значение.

Если противник напал более-менее внезапно, пытается осуществ-

лять блицкриг и удерживает инициативу, то начальный период войны

тем более имеет свои особенности. К примеру, в это время отсутст-

вует сплошной фронт, обстановка довольно неясная, много диверсан-

тов, много паникёров, идёт перестройка психики (приспособление к

новым условиям существования). Нет смысла расстреливать трусов,

потому что это трусы по большей части условные, трусящие времен-

но.

Вдобавок в начальный период войны идёт переформирование руково-

дящих кадров на всех уровнях: люди раскрываются, кто на что го-

разд в критических условиях. Блиставшие в мирное время -- на па-

радах, учениях и в штабных играх -- не всегда оказываются блиста-

тельными в условиях настоящей войны. Это в общем-то давно извест-

но, так вот именно начальный период войны -- время отсева.

Далее, люди в начальный период элементарно приобретают опыт,

доучиваются воевать. Надо ожидать от них большего количества оши-

бок. У немцев есть такое понятие -- врабатывание (Einarbeitung).

Втягивание в работу. Оно может требовать несколько дней, недель,

а то и месяцев. Немцы этому врабатыванию придают большое значе-

ние. В боевую работу тоже необходимо втягивание.

Первый бой -- всегда самый трудный. Если игнорировать это в

уставах и на практике, то расплата будет кровавая. Ну, она для

РККА такой и оказывалась. Из-за разных Штеменко.

Там же у Штеменко (стр. 21-22):

"Довольно часты разговоры о том, что у нас-де недооценивалась

опасность войны с Германией. В защиту этого неверного соображения

выдвигаются подчас совсем смешные доводы о неудачной будто бы

дислокации войск в военных округах, на которые возлагалось при-

крытие и оборона западных границ. Почему неудачной? А потому, ви-

дите ли, что крупные силы, входившие в состав приграничных окру-

гов, были расположены не на границе, а на удалении от нее. Между

тем и практикой и теорией давно доказано, что в любом виде боевых

действий главные силы обязательно эшелонируются в глубину. Где

больше должно быть сил и как глубоко надлежит их эшелонировать -

вопрос очень сложный. Здесь все зависит от обстановки и замысла

военачальника."

Значит, военачальники недоучли обстановку, и их замыслы были с

большими дефектами. Практика -- критерий истины. А практика пока-

зала, что войск совсем близко от границы оказалось маловато, а

подтягивание резервов из глубины своей территории было затрудни-

тельным. А отступать к резервам (ко второму эшелону) начальство

категорически запрещало. В итоге немцы били РККА по частям: в

первую очередь громили те войска, что находились у самой границы

изначально, потом те, что подтягивались в сторону границы с запо-

зданием и потому оказывались не усилением, а следующими порциями

на уничтожение, причём их уничтожение частично осуществлялось ещё

на маршах -- авиацией, дорогами. Короче, удалённость войск от

границы не соответствовала возможностям их перемещения, и это

было не смешно, а ужасно.


36. Про искусство отступления.


У Штеменко (стр. 22):

"Элементарной неосведомленностью в военном деле объясняется,

видимо, и то, что некоторые товарищи объявляют ошибочным извест-

ное положение довоенных уставов Советской Армии о подчиненной

роли обороны по отношению к наступлению. Таким приходится напо-

мнить, что это положение действительно и поныне."

Такую "элементарную неосведомлённость" проявил, к примеру, мар-

шал Баграмян, который заявил, что РККА пострадала в "начальный

период войны" отчасти из-за того, что не училась в своё время от-

ступать.

Баграмян И. Х. ("Так начиналась война", стр. 170):

"Мы перед войной, чего греха таить, учились главным образом на-

ступать. А такому важному маневру, как отступление, не придавали

должного значения. Сейчас мы расплачивались за это. Командиры и

штабы оказались недостаточно подготовленными к организации и осу-

ществлению отступательных маневров. Теперь, на второй неделе вой-

ны, нам пришлось, по существу, заново учиться самому трудному ис-

кусству - искусству отступления."

Ещё один разительно "неосведомлённый" маршал -- А. М. Василевс-

кий ("Дело всей жизни", стр. 143):

"Безусловно, искусство, требуемое от полководца при организации

и проведении оборонительных операций в условиях современной вой-

ны, также является очень сложным, важным и большим военным искус-

ством."

Да что там Баграмян и Василевский. Сам Жуков заявил следующее:

"Наши войска не всегда обучались тому, с чем им пришлось встре-

титься в тяжелые первые дни войны. Что касается других способов и

форм ведения вооруженной борьбы, то ими просто пренебрегали, осо-

бенно в оперативно-стратегических масштабах.

Столь же мало внимания, как и обороне, уделялось вопросам

встречных сражений, отступательным действиям и сражениям в усло-

виях окружения. А между тем именно эти виды боевых действий в на-

чальном периоде войны развернулись очень широко и приняли самый

ожесточенный характер."

Хоть кто-то из них говорит о "подчиненной роли обороны по отно-

шению к наступлению"?

И заметим, что отступательные действия рассматриваются [Жуко-

вым] у Жукова не как разновидность оборонительных.

Можно ли выиграть войну исключительно (ладно, по преимуществу)

оборонительными действиями? В принципе ДА -- если это война обо-

ронительная, а не захватническая. Во вражескую столицу ты, навер-

ное, таким образом не войдёшь, но пробомбить её сможешь.

Айкидо -- по преимуществу оборонительное боевое искусство: ай-

кидока не атакует, а отбивает атаки. И даже в карате есть школа,

в которой не атакуют первыми, а реагируют на атаки противника. С

такими навыками даже можно стать "грозой района", если злить

противника настолько, что он будет нападать.

Принцип дзю-до "используй силу противника против него самого"

-- тоже скорее оборонительный, чем наступательный. Дзюдоисту

удобнее, когда противник на него прёт или когда пробует ударить

его. Если же схватываются два дзюдоиста, получается много топта-

ния на месте.

Нападающие, атакующие, наступающие войска...

- предварительно накапливаются, чем подставляются под артил-

лерию и авиацию;

- для проведения атак вынужденно выходят из укрытий и соот-

ветственно снова несут большие потери;

- оказываются на чужой, неразведанной местности, насыщенной

"сюрпризами"; идут по минным полям навстречу засадам и

ловушкам;

- в моменты временных маленьких побед оказываются очень

уязвимыми от контратак;

- растягивают и соответственно подставляют под удары свои

коммуникации;

- очень нуждаются в снабжении, тогда как обороняющиеся войс-

ка в состоянии пользоваться своими складами (если те, ко-

нечно, были устроены правильно);

- в случае захвата территории получают оккупационные пробле-

мы (борьбу с диверсантами, партизанами, вредителями);

- в качестве агрессоров пугают третьи страны и вызывают у

них, скорее всего, враждебную реакцию, которая добром для

агрессора зачастую не заканчивается.


Когда задумываешься об ужасах наступления, начинает очень хо-

теться мира. Наступать можно позволить себе лишь либо на заведо-

мо слабого противника, либо на противника, который не умеет тол-

ком обороняться и отступать, зато рвётся в атаку. Вермахт такого

противника себе летом 1941 года как раз нашёл.

Захватить в боевых действиях инициативу -- это, конечно же,

хорошо: даёт захватчику многое. Но для этого требуется прорвать

оборону противника. А если правильно построенная оборона не про-

рывается ни в какую, то инициативность означает лишь большие по-

тери.

Если противник правильно построил оборону, надо, наверное, не

прорывать её, а искать другие ходы. Иначе твоя страна будет потом

долго прочухиваться от своих побед.

Кстати, в правильно построенной обороне прорыв её (точнее, её

первой линии) может быть предусмотрен, и тогда эту оборону лучше

не прорывать тем более.

Если противник рвётся атаковать -- это прекрасно: надо выжи-

мать из этого максимум. Пусть этот противник сначала частично

разбивается о первую линию обороны, потом утыкается во вторую

линию. Или пусть устремляется на простор, но тут же отсекается

от своих линий снабжения и получает удары с тыла и флангов и в

конце концов попадает в окружение. Но для осуществления таких

действий требуются...

- хорошая радиосвязь;

- хорошо поставленная разведка;

- высокая мобильность хотя бы части сил;

- отборность войск, толковость командиров.


Но ничего этого у РККА летом 1941 года не было -- в основном

(или отчасти) потому, что СССР ударился в наращивание численности

РККА.

Огромное преимущество обороняющегося -- в оборудованности его

позиций. Выгода оборудованности противопоставляется выгоде вне-

запности. Вдобавок не приходится заниматься провокациями, чтобы

убедительнее свалить на другую сторону вину за развязывание вой-

ны. Готовящемуся к обороне вовсе незачем рассредоточивать свои

силы вдоль границы: на границе должно быть лишь столько сил,

сколько требуется, чтобы выстоять до подхода высокомобильных ре-

зервов по заранее подготовленным удобным путям (которые в случае

прорыва противника, возможно, придётся потом портить и миниро-

вать). Нападающий должен попадать в ловушки и засады, подрываться

на минах, увязать в инженерных препятствиях. Хорошо подготовлен-

ная оборона превращает противнику его наступление в муки адовы.

Тра-та-та про то, что наступательный стиль -- правильный, эф-

фективный, а оборонительный -- так себе, идёт от скрываемого

стремления к экспансии.

Что такое правильная засада. С. П. Иванов ("Штаб армейский,

штаб фронтовой", гл. 3):

"...передовая боевая группа 20-й танковой дивизии немцев, дви-

гавшаяся по шоссе Молодечно - Минск восточнее Радошковичей, на-

толкнулась на высланную вперед и оседлавшую в этом месте дорогу

роту лейтенанта Ильина с батареей. Внезапным ударом наши воины

вывели из строя три танка и до двух десятков автомашин противни-

ка, что создало у врага представление о том, будто здесь оборо-

няются солидные силы."

Потом, правда, надо было не погибать смертью храбрых в месте

оседлания дороги, а чуть отступить и устроить следующую засаду.

Надеюсь, что рота лейтенанта Ильина так и делала -- и что она

имела достаточную для таких манёвров моторизованность.

Помимо засад, хороши бывают НАЛЁТЫ. Если при устройстве засады

ты ждёшь, пока враг к тебе приблизится, то при налёте ты скрытно

приближаешься к нему сам, используешь эффект внезапности и, мас-

сированно, но очень недолго постреляв по удобным целям, быстро

отходишь, не стремясь победить в бою, захватить территорию. Про-

тивник скорее всего не преследует тебя, а радуется тому, что ты

ушёл (что он "отбился").


* * *


"Наступательная стратегия" -- звучит хорошо: бодро, сильно,

обещающе. "Отступательная стратегия" -- звучит непривычно, пес-

симистично, разочаровывающе. "Оборонительная стратегия" -- зву-

чит средне.

Сторонники наступательной стратегии видят себя людьми решитель-

ными, боевитыми, смелыми, инициативными. В общем, самыми военис-

тыми военными (ну, или диванными Ахиллесами, уж кто как). Всякие

там кунктаторы для них -- недоделки и недоразумения, кутузовы --

мутные исключения из правил. Вот Александр Македонский -- это

однозначное ДА.

Припоминаем, что отступательную стратегию в своих войнах про-

тив римлян успешно использовали парфяне.

Отступательную стратегию эффективно применяли финны в советс-

ко-финляндской войне 1939-1940 года: та же линия Маннергейма

располагалась отнюдь не на границе Финляндии, а в глубине её

территории.

Позволить себе отступательную стратегию могут только богатые

территорией государства. И самое богатое ею -- как раз Россия.

У России имеется в истории блистательный пример использования

отступательной стратегии -- война 1812 года, в которой в конце

концов армия Наполеона сама собой разбилась о расстояния, морозы

и нехватку еды и фуража. Было о чём восторженно трепаться пропа-

гандистам.

Оборонительная стратегия, в которой предусматривается, что про-

тивник наверняка несколько продвинется, -- по сути разновидность

отступательной. Под Курском летом 1943 года РККА применяла отсту-

пательную стратегию, только об этом стеснялись говорить -- по

причине заскока на наступательстве.

Временно отступать -- это нормально. Это может быть не следст-

вием серии поражений, а средством истощения противника.

Засада -- это в основном тактический приём в рамках отступа-

тельной стратегии. Так вот, мало какой тактический приём сопоста-

вим с засадой по эффективности.

Американцами во Вторую Мировую войну даже использовались специ-

альные "истребители танков" (по сути засадные танки), действовав-

шие по принципу "shoot and scoot" ("выстрели и дай дёру"). Броня

у этих боевых машин была тонковатая, зато скорость большая -- и

мощные пушки.

Геройские заслоны и "ни шагу назад" -- это нелучшая тактика при

реализации отступательной стратегии, хотя иногда наверняка прихо-

дится действовать и так. Лучшая тактика -- это сплошное минирова-

ние с прикрытием минных полей артиллерией и пулемётами. Плюс за-

сады небольших высокомобильных сил с хорошим вооружением. Плюс

диверсанты, диверсанты, диверсанты -- со снайперскими винтовками,

пистолетами-пулемётами, ручными пулемётами, минами, гранатами,

взрывчаткой.

Всякое такое должно было стать понятным после войны с финнами,

но почему-то понятным не стало.

Западное направление, северо-западное направление, север юго-

западного направления -- территории с обилием лесов и разных там

хмызняков, благодатные места для применения засадной и диверсион-

ной тактики, тем более летом. И всё это летом 1941 года было без-

дарно профукано -- под руководством Тимошенко, Жукова, Штеменко,

Шапошникова, Будённого и др.

Блеск отступательной стратегии почему-то очень не сразу дошёл

до видных советских военачальников. Хорошо, что хоть в мемуары у

некоторых из них он попал чуть-чуть.


* * *


РККА летом 1941 года отчасти гробилась собственными наступаль-

щиками. Они были двух типов:

1) высокое и самое высокое начальство;

2) низовые активисты, вплоть до рядовых солдат -- члены партии

и комсомольцы, обчитавшиеся книжкой "Как закалялась сталь".


Наступальщики глубоко страдали от разрыва пресловутого шаблона

и рвались отвоёвывать каждую пядь родной земли, занятой немцами.

Начальство очень боялось, что упадёт боевой дух. Требовались не

совсем лживые новости об успехах, поэтому народ гнали в атаки --

вместо того, чтобы стараться максимально использовать выгоды, да-

ваемые необходимостью обороняться.

В первые недели войны, пока сохранялось преимущество РККА в

танках, это была не "активная оборона": это были именно что по-

пытки начать наступать, взвалить на себя трудности наступающей

стороны и отдать немцам преимущества обороняющейся стороны.

Между тем в аспекте обеспеченности радиосвязью Красная Армия не

годилась для сложных действий в условиях встречного стремления

сторон наступать. Без радиосвязи можно было либо ломить плотной

стеной на противника, либо прочно держать сплошной фронт, а дейс-

твовать "мозаично", в разных местах по-разному в условиях быстро

меняющейся ситуации -- нет, такое получаться и не должно было.

Понятное дело, что наверняка не все атаки РККА были неуместны-

ми. И в первые дни войны так или иначе требовалось убедиться, что

напор немцев очень велик.

Но в начале июля уже надо было как бы немножко и прекратить от-

давать приказы типа "выбить противника из городка X". Если часа

три прошло после взятия немцами городка X, то они там уже закре-

пились. Через сутки они будут закреплёнными там тем более. Вместо

выбивания их из городка X лучше самим основательнее закрепиться в

следующем городке -- Y -- чтобы тяжесть штурма пришлась на нем-

цев. Разумеется, иногда таки надо умеренно штурмовать какие-то

городки самим -- чтобы немцы не забывали закрепляться, не облег-

чали себе жизни.


* * *


Из того, что лично меня наиболее впечатлило в мемуарах маршала

Баграмяна: наступавшие немцы летом и осенью 1941 года, чуть что,

зарывали свои танки в землю. Ну, разумеется, зарывали не совсем:

башня торчала, и из неё было можно было стрелять из пушки и пуле-

мёта.

То есть Вермахт на некоторых участках при случае, не стесняясь,

быстро переходил к основательной обороне. Зарытие танков решало

проблему их тонкой брони и в несколько раз уменьшало уязвимость

танков. И у танкистов получалось защищаться не манёвром, то есть

обходиться даже без траты бензина.

Танки, конечно же, не засыпались сверху землёй и имели возмож-

ность в любой момент выбраться из своих ям задним ходом.

Про зарывание же советских танков летом и в начале осени я у

Баграмяна не вычитал. Наверняка где-то и зарывали, но уж точно не

массово: манёвренный род войск, как же.

Из Баграмяна ("Так начиналась война", стр. 353):

"Ранним утром 20 сентября оба соединения вышли на восточную

опушку Дарницкого леса. Выглянувшее из-за горизонта солнце проби-

лось сквозь туманную дымку и озарило темневший вдали город. Это

Борисполь. По дороге к нему все еще двигался нескончаемый поток

машин, подвод, беженцев с тачками, с котомками."

"Выяснилось, что главные силы 37-й армии рассечены в районе

Барышевки на две части. Большая часть сил остановлена яготинской

группировкой противника на реке Супой, а остальные соединения -

западнее Барышевки, на реке Трубеж. Наши войска атакуют врага.

Но у гитлеровцев на восточных берегах обеих рек зарыты танки.

Прорвать такую оборону без достаточного количества артиллерии

нелегко. Снова и снова наши войска бросались в атаки."

Видно, что зарытые в землю немецкие танки мешали-таки очень.

Но не Вермахту.


* * *


Ещё про отступления. Отступление отступлению рознь. Варианты

отступления:


1. Тебя разбили. Ты не отступаешь, а бежишь. Выбор у тебя был

между бегством, самоубийством и сдачей в плен.


2. Тебя не разбили, но вот-вот разобьют. Ты отступаешь, чтобы...

- очередной артиллерийский и т. д. удар противника пришёлся

в пустоту;

- занять более выгодные позиции;

- устроить несколько засад и ловушек наступающему противни-

ку.


3. Ты хочешь...

- заманить противника в неудобные для него места;

- сделать уязвимыми фланги противника, ударить по ним и

взять его в окружение;

- растянуть и соответственно сделать более уязвимыми комму-

никации противника;

- добавить противнику оккупационных сложностей, в том числе

необходимость борьбы с партизанами и диверсантами.


4. Ты стремишься избежать окружения из-за того, что отступили

свои войска на соседнем участке.


5. Ты стремишься избежать окружения из-за того, что противник

прорвал фронт в одном узком месте. Альтернатива отступлению --

удар вклинившемуся противнику во фланги.


6. Ты спрямляешь свой фронт. Правда, фронт противника спрямляется

при этом тоже, так что оправдание у тебя по сути никакое.


37. Про эвакуацию предприятий.


Про эвакуацию предприятий в глубь страны с территорий, отходив-

ших к немцам. Это был, разумеется, подвиг, то есть дело очень

трудное. Но отсюда и мои сомнения -- не в том, что эвакуация

имела место такая, какой её описали, а в том, что она была нужна

в том объёме, в каком осуществлялась.

Опять же мои армейские воспоминания. Мне очень тяжело дались

два мирных зимних выезда закреплённого за мной высотомера на

учения в калмыцкую степь, поэтому я могу себе представить, каких

усилий требовала эвакуация аж целых предприятий -- в условиях во-

енной-то неразберихи и бомбёжек.

А ещё мне на военных сборах чуть не выбило глаз ручкой лебёдки

при разворачивании (а может, сворачивании) радиолокационной стан-

ции П-18. При спешной эвакуации заводов наверняка тоже был высо-

кий уровень травматизма. Плюс расстрелы "саботажников" -- скепти-

ков, слабосильных, отчаявшихся, допустивших оплошности.

Эвакуация предприятий потребовала значительных руководящих, ин-

теллектуальных и физических сил, затруднила работу железнодорож-

ного транспорта в самый критический период, отняла у фронта не-

которое количество грузовиков. Так вот, напрашивается предположе-

ние (но доказывать будет трудно), что если бы то же самое трати-

лось не на эвакуацию предприятий, а на оборону территорий, то

противник до этих предприятий не доходил бы. Правда, он мог бы их

бомбить.

А что было делать, если немцы вот-вот захватят такой-то завод?

А ничего ("Прощайте, скалистые горы"). Оставляете раненых на ми-

лость врага -- оставьте и предприятие. Наладить военное производ-

ство немцы всё равно вряд ли смогут (на такое есть реальные сабо-

тажники), тем более если что-то ключевое вы всё-таки вывезете или

зароете. Пусть, если что, враги взрывают наши предприятия сами:

тратят взрывчатку и время.

Неэвакуируемые предприятия успевали бы поработать до того, как

немцы захватят их или разбомбят. Скажем, сталинградский трактор-

ный завод частично функционировал до последнего момента ("прямо

из цехов танки шли в бой").

Я полагаю, к эвакуации (или подрыву) заводов располагала стали-

нистская ментальность: если ты недовыжег землю, оставляемую врагу,

или недовывез с неё добро, то ты -- наверняка его скрытый пособ-

ник. И не важно, что это добро, может, потом нашим же людям и до-

сталось бы.

Итак, враг у ворот, а лучшие умы соображают, как быстрее и пол-

нее эвакуироваться, а не как вернее отбиться и как из ещё доступ-

ных ресурсов выжить максимум для фронта, для победы. Занятые на

эвакуации работяги могли бы вместо этого собирать мины, чинить

пулемёты, заправлять бутылки горючей смесью, рыть окопы, эскарпы

и контрэскарпы, точить ножи.

Заметим, что оружейные заводы Советского Союза располагались в

основном на большом удалении от его западной границы: в Туле,

Ижевске, Коврове. Подводил по этой части только завод в Сестро-

рецке. Тракторные (= танковые) заводы размещались как бы тоже не

совсем на западе: в Харькове, Сталинграде, Челябинске. Размещение

автомобильных заводов: Москва, Горький. Ещё имелись машинострои-

тельный завод в Свердловске, комбайновые заводы в Саратове и Но-

восибирске и т. д. То есть потеря части предприятий на западе не

оказалась бы совсем уж смертельным ударом.

Увеличение количества мобильных ремонтных бригад за счёт мень-

шего размаха эвакуации отражалось бы очень положительно на коли-

честве боеспособных танков. Высвободившиеся грузовики могли бы

также применяться при оснащении мобильных ударных групп. Эффект

от эвакуации оборудования мог сказаться только через несколько

месяцев, а эффект от мобильных ударных групп и ремонтных бригад

сказался бы немедленно.

Добавим, что вооружение, кое-как изготовленное женщинами и под-

ростками на кое-как запущенном эвакуированном оборудовании, вряд

ли радовало бойцов на фронте своим качеством, а дефицитные ресур-

сы на него между тем расходовались. И не так уж редки, наверное,

ситуации, когда лучше не иметь на руках никакого оружия, чем

иметь оружие, которое тебя в решающий момент подведёт. Вместо

эвакуации заводов, возможно, было правильнее укреплять кадрами

уже налаженное производство на Урале и в Сибири. Но сталинисты

привычно гнались за количественными показателями в ущерб качест-

венным.

Легко эвакуируемое и особо важное, конечно, надо было вывозить,

съедобное или как-то пригодное в хозяйстве -- раздавать населе-

нию. Но надрываться с полуизношенными металлорежущими станками...

Добавим, что при более разумном подходе к обороне частичный

отказ от эвакуации предприятий шёл бы в сочетании с другими мера-

ми, то есть примерять его надо не к реальной ситуации 1941 года

(типа всё, как тогда, кроме масштабной эвакуации), а к той, какая

была бы, если бы руководили вообще чуть иначе. Враг наступал бы

несколько медленнее, а меньший размах эвакуации позволил бы вос-

препятствовать его наступлению ещё более.

"Эвакуированные на восток предприятия внесли впоследствии

огромный вклад и т. д." -- всё так. Вот только если бы их не эва-

куировали, они бы тоже успели внести какой-то вклад, причём в

самое горячее время, а остальная часть вклада, может, и не пона-

добилась бы, поскольку враг был бы остановлен много раньше.

Сколько автомобилей не попало на фронт в 1941 году из-за того,

что эвакуировали, к примеру, московский автозавод? А сколько

автомобилей, танков и т. п. не получило ремонта и было потеряно

из-за того, что эвакуируемые заводы не произвели для них запас-

ных частей или не было на чём эти запчасти доставить?

Противнику так или иначе оставляется много чего: леса, сельс-

кохозяйственные земли, часть работоспособного населения и т. п.

Применить тактику выжженной земли -- значит настроить против

себя своих же граждан. Да и самим будет труднее освобождать свои

территории впоследствии.

Хороший вопрос: какая часть советских граждан померла в оккупа-

ции из-за того, что наши, отступая, старались оставить немцам

поменьше ценного, а оно ведь могло иметь отношение к жизнеобес-

печению гражданского населения? И напомним себе, что Зою Космо-

демьянскую сдали немцам русские же крестьяне, которым не понрави-

лось, что она пришла жечь их дома и овины ("гнать немца на мо-

роз"). Опять же, покалеченного лётчика Мересьева приютили (а не

добили) крестьяне, жившие в каких-то землянках. Их хаты пожгли

немцы, а не свои же герои? А вот это сомнительно.

Что "оставлять врагу", а чего не оставлять -- проблема сложная,

и решать её надо основательно, а не через скоростные импровизации

на местах. Следует искать какую-то "золотую середину", а она вдо-

бавок наверняка не всегда одна и та же.

И, скажем, эвакуировать московские предприятия и учреждения,

скорее всего, не следовало: эта эвакуация не только временно сни-

зила промышленное производство в самый ответственный период, но

вдобавок затруднила государственное управление.

Из Википедии ("Эвакуация в СССР во время Великой Отечественной

войны"):

"Работой по эвакуации руководил Совет по эвакуации при СНК

СССР, созданный по указанию И. В. Сталина на третий день войны."

"За первые 4 месяца войны (22 июня - 15 октября 1941 г.) из-под

удара агрессора были выведены 8 млн человек, 2,5 тысячи промыш-

ленных предприятий, 1,5 тысячи колхозов и совхозов."

"Из осаждённой Москвы зимой 1941-1942 гг. - в Куйбышев, а также

в Сибирь и на Южный Урал были эвакуированы около 2,5 тыс. промыш-

ленных предприятий, министерств и ведомств, культурных заведе-

ний."

"Есть сведения о том, что вывоз некоторого количества промыш-

ленного оборудования и квалифицированных рабочих в восточные ре-

гионы СССР имел место ещё до начала войны. В частности, военный

атташе американского посольства сообщал об отправке из Москвы на

восток значительного количества станков и персонала в конце 1940

года и начале 1941 года. По мнению некоторых исследователей,

быстрый рост промышленного производства в начале 1942 года может

объясняться именно тем, что эвакуация промышленности началась ещё

в 1940 году."

"Объём эвакуации был настолько велик, что в июле 1941 года для

её проведения была использована почти половина всего вагонного

парка СССР."

"...предлагалось максимально спасать от врага всё, что можно

эвакуировать, а ценное имущество и продовольственные запасы, ко-

торые невозможно отправить в тыл, уничтожить и разрушить."

"С предприятиями были перевезены 18 млн рабочих, служащих и

членов их семей. Всего за войну число эвакуированных составило

около 25 млн человек."

Если вагоны везут много чего в сторону фронта, то возвращаться

порожняком им вроде как не рационально, но есть ведь раненые, по-

битая военная техника, эвакуируемое население. Допустим, сельское

население можно оставлять [врагу]: на земле и в лесах оно навер-

няка как-то частично прокормится некоторое время (правда, будет

немецкая "продразвёрстка", зато не будет большевистской). А выво-

зимое городское население надо ведь кормить и частично пристав-

лять к работе, поэтому вроде как есть смысл вывозить для него за-

пасы еды и промышленное оборудование. В общем, эта тема очень

сложная. В специфических условиях сталинистского общества она

вряд ли была глубоко проработана заранее -- и в гуманном ключе.

И. В. Тюленев ("Через три войны", стр. 130):

"Эвакуированы были также сотни тысяч сельскохозяйственных ма-

шин, миллионы голов скота."

Вместе с крестьянами, или те лишь спасали свой скот и свои ма-

шины от немцев? Согласно воспоминаниям родителей моей супруги,

переживших оккупацию в Западной Белоруссии, немцы предлагали

крестьянам держать свой скот у них под охраной -- чтобы он не

доставался партизанам. Верю. Потому что просто совсем отобрать

у крестьян скот немцам было запросто.

Тюленев (там же):

"Понадобилось много железнодорожных вагонов для перевозки рабо-

чих и их семей, станков и другого промышленного и сельскохозяйст-

венного оборудования, а подвижного состава едва хватало для опе-

ративных перебросок войск и подвоза к фронту боеприпасов."

Таки да, войска вдобавок нередко перемещались как бы вдоль

фронта: стратеги ведь маневрировали силами. Далее, стояние ваго-

нов под погрузкой эвакуируемым добром -- это задержка. И сильно

гружёные составы перемещаются медленнее слабогружёных и порожних.

Так или иначе, а Тюленев, по-моему, намекает, что эвакуация ме-

шала военным перевозкам. И наверняка мешала существенно, иначе

бы он эту неудобную [антисоветскую] деталь опустил.

Тюленев (всё там же):

"Встаёт перед глазами молодая женщина, суровая, неулыбчивая --

командир колонны запыленных полуторок, вывозивших из Днепропет-

ровска токарные станки."

Вот эти самые полуторки могли ведь в это же самое время возить

советским танкам топливо в бочках, а ещё запчасти, изготовленные

в Днепропетровске на токарных и пр. станках. И тогда бы не прихо-

дилось бросать танки из-за поломок и отсутствия топлива, и Днеп-

ропетровск, может, не был бы захвачен врагом.

"1941 год -- уроки и выводы" (гл. 2):

"Даже снабжаемые в первую очередь корпуса западных округов име-

ли укомплектованность по автомашинам и тракторам не более 35%..."

Простите, при таком дефиците автотранспорта в условиях 1941

года как было воевать?! А вдобавок ведь пошла потеря транспортных

средств в боях. А тут ещё гражданский грузовой транспорт направля-

ют не в войска, а на эвакуацию.

(Осенью 1942 года продолжалось то же самое. Тюленев (стр. 161):

"Обстановка осложнялась ещё и тем, что вся железнодорожная ли-

ния Баку-Ростов была забита эшелонами с заводским оборудованием и

беженцами. (...) Это лишало нас возможности маневрировать войска-

ми и подвозить боеприпасы."

Похоже, что и Тюленев придерживался мнения, -- помалкивая, ко-

нечно, -- что с эвакуацией слишком уж размахнулись.)

Существенный вопрос: в какие моменты начиналась эвакуация пред-

приятий? Боюсь, что очень заранее. Похоже, Сталин втайне настро-

ился на возможность сдачи противнику в 1941 году территории до

Москвы включительно: активизировать "пространственный фактор",

подарить немцам радости российских дорог и дать простор для дейс-

твий "генерала Мороза". Наверное, на Сталина очень повлиял пример

Кутузова. Типа Гитлер очень обрадуется взятию Москвы, предастся

головокружению от успехов, как Наполеон в 1812-м, вот тут-то его

и настигнет русская волшебница-зима, а с востока ударят свежие

сибирские дивизии в тулупах и валенках.

(Кстати, о валенках. В качестве военной обуви они отвратительны:

едва зазеваешься, как они намокают -- в оттепель -- и потом посте-

пенно расползаются. К валенкам ещё бы галоши, но мне в своё время

были выданы только валенки, а купить к ним галоши я не догадался,

хотя в продаже они-то как раз, вроде, были -- по уверению В. В.

Путина, а сам я такого не помню.

Питер Бамм -- в своих мемуарах "Невидимый флаг" -- очень хвалит

трофейные советские утеплённые сапоги. У немцев чего-то аналогич-

ного не было. Лично я таких сапог в Советской Армии не видел. И в

мемуарах я натыкался на них, вроде, только у Бамма. Думаю, хоро-

шие утеплённые сапоги каждому советскому фронтовику зимой 1941-

1942 гг. тоже могли бы сыграть роль "стратегического оружия" и

принести пользы поболее, чем "катюши" -- ну, эти многоствольные

"гвардейские миномёты", которые на самом деле были ракетными

установками. Возможно, я не прав, а мудрый Сталин предвидел, что в

хороших тёплых сапогах советским военнослужащим было бы легче сда-

ваться в плен: сапоги -- вроде пропуска.)


38. Про руководство войной.


23 июня 1941 г. Сталин создал Ставку Главного командования.

10 июля 1941 г. он переименовал её в Ставку Верховного Командо-

вания, 8 августа 1941 г. -- в Ставку Верховного Главнокомандова-

ния и на этом уже остановился (на супермасляном масле). К чему

были эти лингвистические поиски, сказать трудно. Шла война, а

языковед Сталин ударился в шлифовку фасада.

10 июля были созданы главные командования "направлений": За-

падного, Северо-Западного и Юго-Западного. Ну так надо было не

называть их "главными командованиями", а называть просто "коман-

дованиями направлений". Кстати, толк от этих "главных командова-

ний направлений" был сомнительный: лишняя инстанция между коман-

дующими фронтов и Ставкой с Генеральным штабом.

Я так понимаю, что "направления" появились сообразно старой

армейской "мудрости", что эффективно непосредственно руководить

в военных условиях можно не более, чем тремя подчинёнными. В

дейсвительности эта "мудрость" -- та ещё чепуха, в чём убедился

и Сталин -- и потом от этих "направлений" отказался.

(На самом деле принцип 1:3 удобен для умножения тёплых началь-

ственых мест. Иногда их множат даже по принципу 1:2 -- и не толь-

ко в войсках. Если в боевых условиях на уровне до батальона вклю-

чительно отношение 1: 3 имеет тот смысл, что командиры быстровато

расходуются и лучше иметь их с некоторым запасом, а ещё ведь

связь плохая, а начальство к тому же не только руководит, но при

случае и само стреляет и т. д., то выше это 1:3 лишь добавляет

ретрансляторов, переписки, имитации деятельности, задерживает пе-

редачу информации и способствует её искажению. Точности ради за-

метим, что у командира батальона в подчинении не исключительно

три командира рот: имеются вдобавок начальник штаба, замполит и

зам по тылу, а ещё командиры взводов усиления и обеспечения (ка-

кого-нибудь пулемётного, миномётного, транспортного и т. п.).

Организация бригад вместо полков, корпусов вместо дивизий -- от-

части из стремления навесить поболее на одного толкового коман-

дира, уйти от 1:3 к 1:4 или 1:5.).

До кучи. Название "фронт" для формирования из нескольких армий

было стилистически неудобным. У немцев для того же самого приме-

нялось выражение "группа армий". Русским же приходилось иногда

выражаться так: "противник прорвался в тылы фронта" или "против-

ник усилил давление на фронт фронта" или "командующий фронтом

(не) часто наведывался на фронт".

Раз уж на то пошло, то и выражение "театр военных действий" --

нехорошее: война -- далеко не спектакль, во всяком случае для

непосредственных рядовых участников (но для "тыловой сволочи" --

таки да, представление). В СССР выражение "театр военных дейст-

вий" обыкновенно не применяли хотя бы к территориям, где исте-

кала кровью РККА: оно ведь звучало бы несколько мерзковато.

Впрочем, нашёлся "театр" в мемуарах у Тюленева ("Через три

войны", стр. 165-166):

"Кавказский театр военных действий к началу боёв не имел оборо-

нительных сооружений, кроме устаревших и очень немногочисленных

дзотов."


* * *


Какие высшие учреждения СССР руководили боевыми действиями и

воюющей страной -- вопрос тот ещё. Имелись:

- Наркомат обороны СССР;

- Генеральный штаб;

- Ставка Верховного Главнокомандования (СВГК);

- Государственный комитет обороны (ГКО).


Вдобавок существовали:

- Совет народных комиссаров;

- Политбюро ЦК КПСС.


У каждого из этих учреждений (кроме СВГК?) имелся аппарат, через

который можно было собирать сведения, готовить решения, рассылать

указания и проверять их исполнение.

Полномочия между этими учреждениями как-то распределялись и пе-

рераспределялись. В отношении некоторых решений была ясность, в

каком "органе" их принимать и через какой аппарат претворять их в

жизнь и проверять исполнение. В отношении некоторых других реше-

ний были возможны варианты.

Иногда проводились совместные заседания Политбюро, ГКО и СВГК

(часть участников этих заседаний входила одновременно в 2-3 ука-

занных органа).

Сталин, чтобы не путать людей [и самому не путаться], занял

высшие должности сразу в нескольких ключевых учреждениях. К концу

лета 1941 года он был в одном лице...

- Генеральный секретарь ЦК ВКП(б);

- член (фактически, конечно, глава) Политбюро ЦК ВКП(б);

- нарком обороны;

- председатель Совнаркома;

- Председатель ГКО (с 30 июня 1941 г.);

- председатель Ставки Верховного Главнокомандования (с 10

июля 1941 г.);

- Верховный Главнокомандующий (с 8 августа 1941 г.).


Правильно ли было, что Сталин не возглавил ещё и Генштаб, я не

знаю. Наверное, правильно, иначе бы он оказался дважды непосредс-

твенно подчинённым самому себе: как наркому обороны и как Верхов-

ному Главнокомандующему.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) No 825 от 23.06.41 'О созда-

нии Ставки Главного Командования Вооружённых Сил СССР':

"No 825 от 23.6.1941 г.

Военным советам фронтов, округов и ВМФ

Правительство СССР постановило создать Ставку Главного

Командования Вооруженных Сил СССР в составе товарищей: Наркома

Обороны СССР Маршала Советского Союза Тимошенко (председатель),

нач. Генштаба КА генерала армии Жукова, Сталина, Молотова,

Маршала Советского Союза Ворошилова, Маршала Советского Союза

Буденного и Наркома Военно-Морского Флота адмирала Кузнецова.

При Ставке организовать институт постоянных советников Ставки в

составе тт. Маршала Советского Союза Кулика, Маршала Советского

Союза Шапошникова, Мерецкова, начальника ВВС КА Жигарева, Ватути-

на, нач. ПВО Воронова, Микояна, Кагановича, Берия, Вознесенского,

Жданова, Маленкова, Мехлиса."

Обратим внимание: Сталин -- изначально не был председателем

Ставки. Председателем там до 10 июля 1941 г. был Тимошенко.

С 10 июля 1941 г. по 17 февраля 1945 г. в Ставку входил также

Б. М. Шапошников.

С 17 февраля по 3 августа 1945 г. состав Ставки был такой:

И. В. Сталин, А. И. Антонов, Г. К. Жуков, А. М. Василевский,

Н. А. Булганин, Н. Г. Кузнецов.

Я думаю, Ставка была не столько действующим органом коллектив-

ного военного руководства, сколько пропагандистской фикцией. По-

средством Ставки Сталин...

- выглядел не слишком много на себя взявшим в качестве Вер-

ховного Главнокомандующего (военным он ведь до 1941 года

не числился, а тут вдруг переквалифицировался); добавлял

своим военным решениям вес;

- перекладывал часть ответственности за свои военные решения

на эту самую Ставку.


В той части, в какой Ставка была действующим органом, а не про-

пагандистской фикцией, она являла собой как бы аналог Политбюро в

военной области. Сталин применял свой любимый метод: сохранял за

собой решающее слово, но использовал соратников в качестве экс-

пертов, источников идей, критиков, разделителей ответственности и

проводников решений в жизнь. Собственно, так ведь и надо работать.


* * *


А. М. Василевский у К. М. Симонова ("Глазами человека моего

поколения"):

"Надо сказать, что в начале войны Генеральный штаб был растащен

и, собственно говоря, его работу нельзя было назвать нормальной.

Первый заместитель начальника Генерального штаба Ватутин был от-

правлен на фронт, Шарохин тоже, начальник оперативного управления

Маландин тоже.

Все те, кто составлял головку Генерального штаба, были отправ-

лены на разные фронты и в армии, что, конечно, не способствовало

нормальной работе Генерального штаба. Сталин в начале войны разо-

гнал Генеральный штаб. Ватутин, Соколовский, Шарохин, Маландин -

все были отправлены на фронт."

Дать поплюхаться главным генштабистам в дерьме, которое они ус-

троили, и дать им возможность присмотреться поближе к современной

войне -- идея была в общем-то неплохая, но, может быть, Сталин ру-

ководствовался не ею, а стремился интеллектуально поддержать шта-

бы фронтов.


* * *


Для ориентации. Начальники Генерального штаба РККА, ВС СССР:

(...)

А. И. Егоров (сентябрь 1935 - май 1937),

Б. М. Шапошников (май 1937 - август 1940),

К. А. Мерецков (август 1940 - январь 1941),

Г. К. Жуков (январь 1941 - июль 1941).

Б. М. Шапошников (июль 1941 - май 1942),

А. М. Василевский (май 1942 - февраль 1945),

А. И. Антонов (февраль 1945 - март 1946),

А. М. Василевский (март 1946 - ноябрь 1948),

С. М. Штеменко (ноябрь 1948 - июнь 1952),

В. Д. Соколовский (июнь 1952 - апрель 1960),

(...).


39. Про отсталость России в развитии.


Есть чудаки, которые считают, что основная доля вины за пораже-

ния 1941 года лежит не на Сталине, Политбюро, ВКП(б), Ленине,

Троцком и т. п., а на... династии Романовых, которая 300 лет са-

модержавно рулила многострадальной Россией и в итоге передала её

Сталину с [изношенной] сохой. Типа Россия была к 1917 году очень

уж отсталой, большевикам пришлось её срочно подтягивать в разви-

тии, они много преуспели в этом, но полностью преодолеть культур-

ную и технологическую запущенность к 1941 году не смогли, отсюда

недостаточность производственных мощностей, низковатое качество

производства танков Т-34, разболтанный человеческий материал и

всякое такое прочее.

И сталинские массовые репрессии якобы тоже были обусловленны в

основном "вековой отсталостью" России, и только отсюда их абсурд-

ная дикость в стиле древних восточных деспотий.

Я бы на месте этих обвинителей династии Романовых добавил в

список причин поражений 1941 года ещё и "географическую обездо-

ленность" России, выявляемую по Ивану Солоневичу. Собственно,

некоторые ведь и добавили (см. мой спор с открывателем того, что

огромные размеры России фатально отразились на скорости мобили-

зации в ней).

Я уже говорил, что мне плоховато даётся выявление причин, при-

чин причин и т. д. Поэтому я, возможно, и прямо вот здесь пута-

юсь. Я давал список факторов, любого из которых самого по себе

было бы, наверное, достаточно, чтобы РККА победила ещё в пригра-

ничных сражениях. Так вот, к части этих факторов вековая отста-

лость России (и даже её "географическая обездоленность") явно не

имеет отношения. Эти факторы, не оправдываемые вековой отсталос-

тью, таковы:

- налаженные снабжение, эвакуация, ремонт танков, обеспечен-

ные ценой несколько меньшего производства танков;

- высококачественная автономизирующая экипировка военнослу-

жащих;

- хорошее состояние старых укрепрайонов (не надо было их раз-

рушать);

- более близкое к западной границе размещение резервов первой

очереди;

- применение развитой отступательной тактики, отсутствие уста-

новки на всенепременные контратаки;

- меньшая численность РККА, отсутствие нацеленности на срочное

раздутие количества дивизий.


Поскольку у военных и политических руководителей Франции, Поль-

ши, Чехословакии хватало аналогичных недоработок, я просто вынуж-

ден заключить, что в СССР ошибки из этого ряда вовсе не были обус-

ловлены специфической "отсталостью", а были вызваны лишь тем обще-

человеческим обстоятельством, что "наверх", как правило, выносит

не наиболее толковых людей, а человеков попроще и поухватистее,

пусть и не дураков. Эти человеки попроще, в отличие от умников,

понятны большинству, тогда как умникам остаётся радоваться уже

тому, что их хотя бы не убивают за их странные идеи и вообще как-

то немного терпят.

И про отсталость России. Россия отставала от Европы как целое,

но в России имелась вполне передовая часть, которая в культурном,

научно-техническом и промышленном развитии шла с Европой ноздря в

ноздрю. Размер этой передовой части был поболее таких особо раз-

витых стран, как Дания, Бельгия, Голландия, Швейцария и т. п.

Россия ещё до 1917 года производила паровозы и броненосцы. По

отдельным узким направлениям она даже прорывалась вперёд всех.

В советско-российских недоработках, имеющих чудовищные последс-

твия, я лучше буду обвинять интеллигенцию: это значительно менее

опасно, чем обвинять политиков, государство в целом, хотя и так

же малополезно. Интеллигенция много о себе воображает, много тя-

нет на себя внимание, но вместо ценной интеллектуальной продук-

ции гонит обильную муть, в которой тонет толковое от действитель-

но умных, здравомыслящих людей, нацеленных на общий успех, а не на

урывание лично себе чего-то там накануне глобальной катастрофы.

Разумеется, в обществе всё взаимосвязано: интеллигенция портит

государство, а государство -- интеллигенцию. Потом они вместе

портят народ. Потом уже вместе с народом они разрушают биосферу.

Интеллигенция не поднимает уровня культуры интеллектуальной

деятельности в обществе, соответственно не помогает военным и

политикам лучше соображать, качественнее выстраивать вооружённые

силы, избегать войны, а буде таковая всё же случится, побеждать

в ней быстрее, изящнее и с меньшими затратами.

Интеллигенция не только не поднимает уровня культуры интеллек-

туальной деятельности, но вдобавок выговаривает свои псевдоумные

гадости тем, кто пытаются этот уровень поднять. Это понятно: они

ведь покушаются на её статус умной и знающей, уличают её в без-

дарности, продажности, имитаторстве, жлобстве, паразитизме, не-

явном вредительстве.

Сталин, Берия, Жуков и т. п. -- целиком продукты эпохи, резуль-

таты информационного влияния. Не интеллектуальные мутанты, не

прорывисты к новым мыслительным парадигмам. В концептуальном

отношении это не лидеры, а плаватели по чужим волнам. Не всякая

концептуальная волна -- "авторская", бывают волны "стихиные":

много кто привякнул по чуть-чуть, по-интеллигентски не очень глу-

боко подумав, волна и пошла.


* * *


Дикость -- это не отсталость в развитии, а свобода от фикций и

излишеств, насаждаемых цивилизацией. Дикарь вполне может быть ум-

ным и выжимать максимум из преимуществ своей недоцивилизованнос-

ти. Образованность не прибавляет ума, а вместе со знаниями при-

вносит и псевдознания, и вредные заблуждения. А вот если притес-

нять, изводить и истреблять умных дикарей, тогда будет действи-

тельно плохо. Но Сталин этим занимался.

Далее, дикость означает неприхотливость, а неприхотливости

российского солдата и российского населения Советский Союз обя-

зан, может, десятью процентами своей победы в Великой Отечествен-

ной войне.


* * *


Лучшей подготовке СССР к войне помешал не недостаток экономиче-

ской мощи, а недостаток мозгов. Экономическая мощь, конечно, мог-

ла бы этот недостаток мозгов частично компенсировать, но он ведь

вдобавок мешал и её наращиванию тоже.

Значительная часть сил в СССР расходовалась зря. К примеру,

сначала строили укрепрайоны на старой границе, потом их же разру-

шали, потом срочно пытались восстановить. Я неоднократно делал

серьёзные попытки понять смысл разрушения укрепрайонов, но всякий

раз натыкался только на абсурд.

Или многочисленные устаревшие танки и самолёты 1941 года. Зачем

их было столько в своё время делать? Даже если моё предположение

ошибочно (см. книгу "Несостоявшаяся Большая война 1935 года"), то

всё равно можно было обойтись значительно меньшим их количеством

и компенсировать это повышением качества применения.

Или вымаривание людей в лагерях. Сделай вы эти лагеря образцо-

выми, перековочно-трудовыми, и можно было бы экономить на охране,

колючей проволоке, массовых репрессиях (= пополнении лагерей),

пропаганде, даже на последующих реабилитациях и на обличениях вся-

ких там Солженицыных. Самим бы приятнее было видеть ровные ряды

аккуратных лагерных бараков на обустроенной территории с цветочка-

ми, с красивыми и остроумными агитационными плакатами. А хорошее

настроение -- это экономия на медицине.


40. Недоработки по вооружению РККА.


Если не было хорошей технической возможности для применения

пулемёта против низколетящих самолётов, ценность пулемёта снижа-

лась значительно.

С пулемётом "Максим" мог применяться универсальный пулемётный

станок образца 1931 года системы С. В. Владимирова, который поз-

волял эффективно использовать один и тот же пулемёт в качестве и

противопехотного, и зенитного, причём с возможностью быстрого пе-

ревода из одного варианта использования в другой. Это было хорошо,

но мало.

На вооружении пехоты в РККА были противопехотные пулемёты с

возможностью их применения против самолётов, а надо было может,

наоборот: вооружаться противосамолётными пулемётами с возможнос-

тью их применения против пехоты. То есть универсальные пулемётные

станки должны были рассчитываться на удобство их в первую очередь

при стрельбе по самолётам.

Штырь для применения ручного или станкового пулемёта в качестве

зенитного можно было бы закреплять при капоте любого автомобиля,

а также в открытом кузове любого грузового автомобиля. А ещё до-

бавлять туда съёмные штыри для использования пулемётов против пе-

хоты. На пулемётах, в свою очередь, должно было предусматриваться

сопряжение с такими штырями. Точность стрельбы из хорошо закреп-

лённого и удобно поворачиваемого пулемёта увеличивается сущест-

венно.

На станковых пулемётах, наверное, можно было несколько эконо-

мить в пользу ручных пулемётов, противотанковых средств, малока-

либерных миномётов, ручных гранат и снайперских винтовок. Отсту-

пать с меньшими потерями это не помешало бы.

Станковые пулемёты (а может, и ручные) с боеприпасами к ним

следовало перемещать на универсальных тележках, имеющих для луч-

шей проходимости довольно большие колёса.

Возможный эквивалент станка для ручного пулемёта -- вбиваемый

в землю острый штырь длиной сантиметров 50.

Стрельба очередью применяется тогда, когда....

- надо поражать групповую цель;

- нет возможности точно прицеливаться;

- требуется разрушение объекта посредством многократных

попаданий в него.


Против наземных групповых целей пулемёт эффективно применим

только в немногих случаях:

- при отражении атаки пехотой в лоб, особенно если стрелять по

пехоте с фланга или защищать узкий проход;

- при действии из засады по пешей колонне, автоколонне;

- при обстреле многоместного пассажирского транспортного

средства;

- при обстреле толпы.


Если применять пулемёт в не подходящих для него ситуациях, то

он скоро оказывается без патронов и становится обузой для подраз-

деления, много перемещающегося в удалении от своего источника

снабжения. Пехотинцу таскать пулемёт, даже ручной, -- много труд-

нее, чем винтовку.

В общем, над пехотными пулемётами наверняка можно было ещё

творчески поработать. Точнее, над тем, что к ним прилагалось --

как в части разных вспомогательных приспособлений, так и в части

тактики использования.


* * *


Заброска катапультами множества мелких плоских противопехотных

мин, самоликвидирующихся через заданное время, была в 1941 году

технически вряд ли возможна, как я ни прикидывал. По-моему, не

осилили бы. Хотя катапульты, конечно, применялись уже древними

римлянами. Можно было разбрасывать не мины, а железные колючки,

впивающиеся в сапоги, но это уже менее эффективно, тем более на

мягком грунте.


* * *


Надо было вперять в войска побольше самозарядных пистолетов,

частью в качестве второго оружия, в дополнение к винтовкам. Среди

прочего, для применения в ближнем бою, чтобы не было совсем плохо

без пистолетов-пулемётов и самозарядных винтовок. Дослужился до

сержанта (или ефрейтора?) -- получай пистолет.


* * *


Из моего исследования "Иосиф Сталин, уже доставший своей неод-

нозначностью":

"Про вспомогательные технические средства, которых не было у

РККА, а вполне могли бы быть. Это, среди прочего, ручные тележки

для перевозки снаряжения и раненых в отсутствие лучшего транспор-

та (это чтобы летом 1941-го не приходилось тащить любимых тяжело-

раненных командиров и комиссаров на импровизированных носилках по

4 человека на каждого упитанного страдальца). Таких тележек не

было ни тогда, ни позже. Вообще никогда. Как будто они бы позори-

ли войска. Если бы такие тележки были (продуманные и высококачес-

твенно сделанные), то пехота в 1941 году была бы значительно мо-

бильнее и боеспособнее. Потому что могла бы волочь с собой больше

тяжёлого вооружения, больше боеприпасов, еды и воды. Не исключе-

но, что с такими замечательными тележками остановили бы немцев

ещё под Смоленском, в крайнем случае под Вязьмой.

Кстати, у немцев ручная пехотная тележка имелась -- в количес-

тве одна штука на взвод. Называлась Infanteriekarren If.8. Это

тележку можно было не только тащить вручную, но и цеплять к

транспортным средствам, в том числе соединяя несколько тележек

в один "поезд".

Параметры немецкой пехотной тележки If.8:

длина 1190 мм

ширина 990 мм

высота 730 мм

масса 82 кг

грузоподъёмность 350 кг


Знатоки считают, что этим тележкам Вермахт был обязан значите-

льной частью своих успехов в 1941-1942 гг. и своей стойкостью в

обороне в позднейшее время."


* * *


Из моего очерка "Наброски к саге о танках":

"Что могло быть добавлено в конструкцию и оснащение танкеток,

чтобы компенсировать отсутствие у них башни, пушки и т. д.:

1) перископ заднего вида;

2) возможность стрельбы из самозарядного пистолета через

смотровые щели (пистолет-пулемёт для применения изнутри

танкеток был, наверное, крупноват);

3) двустворчатость крышек люков, прорези в крышках люков, пред-

назначенные для стрельбы (экипаж должен был иметь возмож-

ность стрелять во все стороны, слегка высунувшись из люков,

но оставаясь при этом за броневыми щитами;

4) малокалиберная мортирка, подвижно встроенная в крышу кабины

и используемая изнутри кабины, но также легко демонтируемая

для применения вне танкетки;

5) открытый как бы багажник или кузовок сзади -- для перевозки

десанта (2, а лучше 4 человека: солдатам не требовалось по-

мещаться в этот багажник полностью) и небольшого груза (если

применять танкетку для буксировки противотанковой пушки, то

надо ведь как-то перевозить также артиллеристов и запас сна-

рядов к ней);

6) возможность быстрого съёма пулемётов и последующего примене-

ния их из люка, на особом упоре, в произвольную сторону, в

том числе против самолётов, а также с позиции вне танкетки.


Если бы рассматривали (и применяли!) танкетки как вооружённые

тягачи для противотанковых пушек, разведывательные и посыльные

машины, мобильные пулемётные установки для использования из кус-

тов, из окопчиков, из-за естественных препятствий, а не как сред-

ство прорыва укреплённых позиций, танкетки могли быть очень хоро-

ши не только в 1930-х, но и в 1940-х. Для применения их в качест-

ве разведывательных машин требовалась радиосвязь. Для размещения

радиостанции частично годился бы упомянутый выше багажник.

В дополнение к багажнику (или вместо него) можно было применять

особые небольшие тележки, годящиеся, среди прочего, для перевозки

раненых и для использования в качестве минимального походного

жилья (благодаря убирающимся тентам). Требовалась возможность

быстрого отцепления буксируемого средства изнутри танкетки.

Надо было использовать танкетки в первую очередь как вооружён-

ное средство транспортировки пулемётов, пулемётчиков, десанта и

пр., имеющее кое-какую защиту от пуль и способное сходу вступить

в бой (а то и стрелять на ходу), а не как боевую машину.

То есть, следовало немного приблизить танкетку к бронетранспор-

тёру, что было возможно при добавлении даже совсем небольшого

багажника, увеличивающего длину машины сантиметров на 60.

При указанном подходе танкетные подразделения стали бы грозным

орудием блицкрига: средством для стремительных действий в тылу

противника и на флангах (для захвата мостов, тоннелей, перевалов,

перерезания железных и шоссейных дорог и т. д.). Заполучать в тылу

врага отборные моторизованные отряды, до зубов вооружённые пулемё-

тами, мортирками, противотанковыми пушками, способные отбиваться

от самолётов и довольно обеспеченные боеприпасами (багажники, те-

лежки!) -- это ли не мечта решительных военачальников 1920-х -

1940-х?

Возможный типовой состав танкетного отряда для рейдов: 10 тан-

кеток, 20 танкетчиков широкого профиля, 2 противотанковые пушки,

6 артиллеристов, 8 тележек, 2 радиостанции (для надёжности), 2

радиста, 20 парцергренадёров-диверсантов, 2 техника, 1 санитар,

1 повар. Потеря части машин не лишала бы подразделение подвижнос-

ти, потому что предусматривалась бы избыточная вместимость теле-

жек. При необходимости подразделение могло бы разделяться на два

равных отряда (правда, кому-то доставался бы только повар или

только санитар; выход: готовить поваров-санитаров).

Заметим, что тут не говорится "броню бы потолще" или "помощнее

бы двигатель": нет, всё базовое пусть осталось бы "as is". Пред-

ложенные добавления (багажник, мортирка, перископ) вряд ли утяже-

лили бы конструкцию более, чем на 5% (а при заполненном багажнике

-- на 15%). И они не являли собой чего-то позднейшего, в конце

1920-х ещё не изобретённого. Но, разумеется, конструкторскую

мысль (для обеспечения легкосъёмности пулемётов и т. д.) пришлось

бы несколько напрячь.

Если бронетранспортёры не только выживали, но и были популярны-

ми в 1941-1945 гг. -- в Вермахте -- то продержались бы в этот пе-

риод и танкетки. Собственно у немцев они и продерживались (машины

старых выпусков): благодаря тому, что немцы -- любители следовать

разумным правилам -- не направляли танкеток туда, куда направлять

их не следовало. Недостаток танкетки в сравнении с бронетранспор-

тёром -- никакая вместимость для кого-то или чего-то ещё, помимо

экипажа и боекомплекта: для транспортировки эти боевые машины (в

отсутствие у них предложенных здесь багажников и прицепных теле-

жек) не годились, почему и оказались невостребованными."


* * *


Нож для советского военнослужащего образца 1941 года был делом

приватным: как хочешь, так себе его и обеспечивай (и хорошо ещё,

что это хоть не запрещалось). Основным вооружением пехоты (и не

только её) была винтовка Мосина, а у неё штык был игольчатый, то

есть для резания не годился, да и в ближнем рукопашном бою он был

неудобен.

Между тем военнослужащему нож требовался не только для жизне-

обеспечения, но и в качестве холодного оружия. Я бы даже сказал,

что лучше было иметь при себе ДВА ножа: один побольше, другой со-

ответственно поменьше. Правильнее было бы использовать с винтов-

кой Мосина не игольчатый штык, а штык-нож. Но когда случается со-

всем ближний бой, отмыкать штык-нож от винтовки бывает некогда

(да и длинноватый он), тут дополнительный, меньший нож и пригож-

дается.

Аналогично ножу каждому военнослужащему требовалась ШТАТНАЯ ЗА-

ЖИГАЛКА, и её в РККА тоже не было. Если приспичивало что-то под-

жечь по заданию командира или по собственной уместной инициативе,

военнослужащий должен был, как правило, обеспечивать огненное

оружие сам. Специальные диверсантские спички были под рукой не

всегда. Если требовалось разжечь костёр для обогрева себя, това-

рищей и раненного комиссара, это тоже выглядело как приватное

занятие в часы досуга. И где ж тут армия могла быть школой поряд-

ка, школой качества, школой коммунизма и подлинного прогресса?

Почему гнали бойцов на войну, не снабдив хорошими зажигалками,

-- вопрос к любителям Сталина, Жукова, Шапошникова, Тухачевского,

Василевского и пр.

Боевой нож и боевая зажигалка высокого качества могли стать ве-

ликолепными СИМВОЛАМИ РККА, свидетельствами интеллектуальной и

технологической мощи СССР и агитировать за Советскую власть по-

хлеще, чем толпы трепливых комиссаров, но как-то вот не стали.

Сколько наших солдат отморозило себе конечности или было заре-

зано гитлеровцами из-за того, что не оказалось под рукой хорошей

зажигалки или хорошего ножа, -- риторический вопрос к тем же зна-

токам военной истории.

С детства помню про самодельную зажигалку лётчика Мересьева,

посредством которой он распаливал себе костёр, чтобы не замёрз-

нуть в лесу. А если бы Мересьев чуть расслабился -- и зажигалкой

не запасся?! И наличие у него штатной заправленной зажигалки (и

заточенного штатного ножа) должны были проверять перед вылетом

-- наравне с наличием парашюта, а заодно большого ножа, компаса,

аптечки, мешочка сухарей, фонарика, фляги. Импровизированную па-

латку и спальный мешок он мог бы скроить -- с помощью ножа -- из

своего парашюта (если бы тот не остался на деревьях).


* * *


Подробнее о боевых зажигалках РККА.

Мне говорят: в РККА почти все курили; уж чем поджигать, почти

всегда находилось -- если не у одного бойца, так у другого. Мо-

жет быть. Только даже в мирное время проклятые курильщики эпизо-

дически пристают к случайным людям на улице по поводу "огонька".

Обеспечение бойцов поджигательными средствами должно было быть

одной из важнейших задач командования, потому что у противника

даже земля должна была гореть под ногами, а сама собой она не

возгоралась.

Далее, одно дело -- отсыревший коробок спичек или самодельная

зажигалка из патронной гильзы, другое -- штатная зажигалка, раз-

работанная лучшими конструкторами и дизайнерами по оптимизацион-

ным прикидкам теоретиков и экспериментаторов и утверждённая то-

варищем Ворошиловым или товарищем Тимошенко.

Можно было заправлять зажигалки спиртом, который годился при

случае для дезинфекции ран.

Далее, зажигалка могла иметь полезные навороты, как то:

- полированный ровный участочек корпуса, годный для при-

менения в качестве зеркальца;

- выскакивающее лезвие ножа или остриё шила;

- раскладывающаяся опора, делающая возможным использование

зажигалки в качестве светильника;

- добавка, делающая из простой зажигалки зажигалку-кастет;

- ёмкость для иголок и ниток;

- встроенные часы;

- мини-компас в извлекаемом из зажигалки пластиковом корпусе;

- гравировка участочка сантиметровой линейки на корпусе за-

жигалки; "круглая" длина зажигалки (хотя бы целое число

сантиметров);

- какой-нибудь выгравированный латинский афоризм или девиз с

переводом его на русский язык -- для просвещения трудящих-

ся; вариантов афоризма/девиза должно было быть много (во-

еннослужащим приятно, когда их не держат за дураков).


Зажигалка имеет довольно прочный корпус, и её берегут и стре-

мятся иметь при себе в кармане. Вот эти обстоятельства и надо

было максимально использовать.

Идеи с ножом, кастетом, часами, стреляющим патроном в зажигалке

-- давно известные и маргинально применяемые.

В полевых условиях бывает много спокойнее, когда ты экипирован

дополнительным компасом, дополнительными часами и пр.

Гравировать на зажигалке, скажем, азбуку Морзе или физические

формулы, наверное, не было смысла. Но идея в общем такая: поме-

щать на зажигалке что-то короткое, плоховато запоминающееся, но

иногда нужное: 3.14, 9.81, 2.54 и т. д.

Повышенная вместимость зажигалки по горючей жидкости означала

повышенную выживаемость военнослужащего и его повышенную способ-

ность поджигать.


Возможные варианты зажигалки:

- пехотная;

- флотская (плавучая?!);

- командирская (с часами, компасом и пр.);

- диверсантская (может быть, даже стреляющая);

- наградная.


Хорошая зажигалка с наворотами обходится дорого, но хорошие

бойцы обходятся много дороже, и их надо беречь всякими способами.

Если боец получает хорошую зажигалку, это для него один из зна-

ков того, что к нему относятся не как к быстрорасходному дешёвому

материалу, а считают его ценным человеком, для которого много че-

го не жалко. Такой боец лучше служит, лучше воюет, больше доверя-

ет командованию.

"Продвинутая" массовая армейская зажигалка -- это не в последнюю

очередь средство запугивания потенциального противника: если он

видит, насколько тщательно отрабатывается даже такая вроде как ме-

лочь (не гаубица же!), ему становится страшновато от мысли о су-

первозможностях заготовленных более серьёзных средств ведения

войны.

Ещё раз: зажигалка -- это, среди прочего, индивидуальное зажи-

гательное оружие. При благоприятных условиях ущерб от него про-

тивнику может быть огромным.

Расползание военных зажигалок (кроме диверсантских, может) за

пределы РККА и ВМФ надо было приветствовать как наглядную агита-

цию и как повышение живучести народа. Такие зажигалки становились

бы образцом качества для создателей всяких прочих изделий, то

есть в некотором смысле одним из локомотивов развития общества и

социалистического хозяйства. Оптимизаторский опыт, накопленный

и отточенный при разработке зажигалок, мог бы быть [зажигательно]

убедительно описанным и потом использованным много где.

Ребята, воевать ИНАЧЕ (то есть с упованием в основном на слож-

ное оружие и ненависть к врагу, без супер-зажигалок, тонкого

оптимизаторства и т. п.) вам доводилось в относительно недавние

времена неоднократно. Если вы считаете свои затраты и потери при-

емлемыми, а свои достижения блистательными, то продолжайте в том

же духе, разумеется, только не ждите такого же, как у вас, энту-

зиазма от думающих людей, которые любят жизнь.

Ясное дело, что зажигалками войны не выигрываются. Но свои 0.1-

0.3% победы они в состоянии обеспечивать. А в сложных делах боль-

шой успех зачастую складывается из сотен как бы мелочей.


* * *


Ф. Н. Орлов "Огненные рейсы..." (стр. 231-232) рассказывает про

одного прожектёра -- военного медика:

"- Между прочим, -- продолжал врач, мне хотелось бы вам кое-что

показать. Собираюсь послать командующему фронтом свои труды. В

них -- разработка нового метода ведения боя.

Пригласив меня в соседнюю комнату, врач достал из чемодана толс-

тую папку и положил её передо мной на стол. Заинтересовавшись, я

начал листать аккуратно отпечатанные на машинке листы. Признать-

ся, весь 'труд' показался мне наивной и детской забавой человека,

который знает войну лишь понаслышке, по легковесным кинофильмам.

Да и весь облик самого врача говорил о том, что он специалист су-

губо штатский и надел военную форму совсем недавно. Майор предла-

гал нашим наземным войскам широко применять дымовые шашки, 'осле-

пить' перед атакой фашистов дымом. В 'труде' давалось подробное

описание, как нашим солдатам следует подползти к фашистским око-

пам и, используя попутный ветер, заполнить их дымом, а потом,

внезапно бросившись в атаку, без потерь с нашей стороны занять

вражеские позиции. Всё выходило легко и просто...

Мне стало жалко этого уже немолодого, с сединами на висках че-

ловека, который искренне верил, что его предложение намного при-

близит час разгрома фашистской Германии.

Я тактично стал убеждать майора, -- правда, оговорившись в сво-

ей недостаточно осведомлённости в способах ведения наземного боя,

-- что практически вряд ли возможно применить предлагаемый им

'метод'. А на прощанье всё же не удержался и заметил:

- Не дым, а огонь надо послать на них."

Вот приблизительно такие бравые Орловы и душили прожектёрские

порывы в войсках.

На самом деле дымовая завеса -- обычное вспомогательное боевое

средство со сложностью эффективного применения. Этим средством

пренебрегали по ряду причин, как то:

- не всегда есть благоприятный ветер; рассчитываешь на пуск

дыма, а потом может оказаться, что нужного ветра нету;

- дополнительный предмет снабжения -- дополнительные хлопоты,

а зачастую хватает сложностей и с обеспечением необходимого

минимума средств;

- если придётся выбирать между тасканием с собой дымовой шаш-

ки и осколочной гранаты, выберут осколочную гранату как в

среднем более полезную, хотя дымовая шашка иногда очень бы

пригодилась;

- дым -- сложное в применении средство: вместо помехи против-

нику он может вдруг оказаться скорее помехой самим себе;

- если противник начнёт брать пример, то полезный эффект для

нашей стороны будет уравновешиваться полезным эффектом для

противника (это относится к любому средству ведения войны и

к любому тактическому приёму).


Скажем, перед своей атакой в лоб накидать перед фронтом про-

тивника миномётами дымовых мин с таким расчётом, чтобы ветер нёс

дым от них вдоль фронта, -- почему бы и нет? Но осколочные мины

пригодятся тебе во МНОЖЕСТВЕ ситуаций, а дымовые -- только в не-

которых, редких. Полезными-то в такой момент они будут очень, но

в условиях военной неразберихи обеспечить их наличие в нужном

месте в нужное время -- проблема.

Установка на башнях танков мортирок с дымовыми шашками была в

WWII обычным делом. Но танкистам использовать дым много сподруч-

нее, чем пехоте. Во-первых, танкисты зачастую могут выбирать себе

направление движения, сообразуясь с ветром. Во-вторых, танки ез-

дят быстро, поэтому даже кратковременное мощное задымление может

быть для них достаточным. В-третьих, по танку требуется ТОЧНАЯ

стрельба (и дым может оказаться для неё серьёзной помехой), а по

пехоте можно стрелять приблизительно -- минами, осколочными сна-

рядами. Прикрылась пехота дымом -- стреляй в дым, она где-то там.

Кстати, на флоте дымовая завеса применялась нередко -- к при-

меру, на торпедных катерах при атаке или при выходе из неё.

Надо было объяснить всякое такое прожектёру-медику, показать

ему сложность вопроса, заодно похвалить, предложить генерировать

идеи ещё, подключить к военному научно-изобретательскому общест-

ву. Оно бы, может, и трудных проблемок ему подбросило по его про-

фессиональному профилю (оптимизация состава и устройства карман-

ной аптечки, к примеру). Лучшие идеи ведь приходят далеко не все-

гда тем, кому положено генерировать их по должности.

Разумеется, медиком-прожектёром должен был заниматься не лёт-

чик, а [особый] специальный "отдел развития" при штабе дивизии.

В принципе медик-прожектёр, наверное, был в чём-то прав: приме-

нять дым следовало поболее. Возможные функции боевого дыма:

- маскировка себя, сокрытие манёвра или точного местоположения;

- ослепление противника;

- имитация скрываемого дымом манёвра или точного местоположе-

ния;

- имитация пожара;

- подача дымового сигнала.


Правда, скажем, Франц Гальдер жалуется (запись от 04.07.1941):

"Применение дымовых завес встречает местами недоверие войск."

Постоянно таскать с собой дымовые шашки на манер гранат не вы-

годно, зато их может быть выгодно ВОЗИТЬ: по несколько штук в

специальном жёстко закреплённом (чтобы не искать!) футляре в

каждом военном транспортном средстве, на каждой боевой машине (но

не внутри её!).

Возможность устроить эффективное задымление случается редко,

но если она случается, средства задымления должны быть под рукой.

Указанный способ перевозки их, вроде, мог бы это обеспечивать.

Для водителя и пассажиров автомобиля во фронтовой зоне возмож-

ность пустить дымовую завесу, наверное, может оказаться кстати в

случае попадания под обстрел.

Тактические приёмы использования боевого дыма должны были опи-

сываться в специальной инструкции.

Как превозмочь противника в пускании боевого дыма: организаци-

ей. Правда, превзойти немцев в организации -- это [практически

невозможно] сложно. Ну, так, может, на дыме бы и учились это всё-

таки делать?

Кстати, про дым нашлось в книге"Маршал Тухачевский" (в воспо-

минаниях генерала-лейтенанта Г. П. Софронова, стр. 217-218):

"Известно, что Тухачевский уделял уставам много внимания, осо-

бенно Полевому. Однажды в беседе с ним я посоветовал включить в

Полевой устав статью о широком применении дымов при прорыве укре-

пленных полос.

Беседа эта возникла случайно, на партийном собрании, в перерыве

между докладом и прениями. Михаил Николаевич выслушал меня очень

сосредоточенно, но от ответа уклонился:

- Такой вопрос с ходу решать нельзя. Дело непростое. Приходите,

пожалуйста, ко мне завтра, и мы спокойно разберем ваше предложе-

ние.

На следующий день я явился к заместителю наркома и начал свой

доклад примерно так:

- При прорыве укрепленной полосы дымы сыграют положительную роль

лишь в том случае, если будут применяться на широком фронте и

продолжительное время. Для дымопуска необходимы соответствующие

условия погоды и благоприятное направление ветра.

Тухачевский неторопливым жестом остановил меня:

- Погодите, Георгий Павлович. Зачем здесь эти округлые фразы?

Говорите, будьте добры, попроще, но подетальнее, поконкретнее.

Я принялся докладывать о применении дымов, как оно мне рисова-

лось. Говорил и о дешевизне этого средства, об обстановке, благо-

приятствующей использованию дымов для дезориентирования противни-

ка. Приводил примеры, называл размеры интервалов между очагами

дымопуска. Речь шла о создании сплошной дымовой стены, а также

зон, свободных от дыма, где можно будет вести разминирование и

уничтожать иные препятствия.

Михаил Николаевич не пропускал ни одного слова. Я чувствовал,

что идея применения дымов все больше и больше захватывает его. А

когда дело коснулось перенесения очагов дымопуска по мере продви-

жения наших войск, он даже нетерпеливо прервал меня:

- Я вас правильно понял: вы рассчитываете, последовательно пере-

нося очаги дымопуска, незаметно подвести свою пехоту вплотную к

дотам противника? Любопытно! Оказывается, простыми средствами

можно решать сложные проблемы. Мне по душе ваше предложение...

(...)

- Когда, при каких обстоятельствах зародилась у вас мысль о воз-

можности скрытного и, видимо, не чреватого потерями подхода к

вражеским дотам? -- спросил меня Тухачевский.

- На военной игре в Белорусском округе. Я предложил это Уборе-

вичу, играя за сторону, которой предстояло прорывать укрепленную

полосу.

- А Уборевич?

- Он заинтересовался, в принципе поддержал идею, но не воспользо-

вался ею сразу, так как не хотел комкать план игры. Кроме того,

советовал подержать ее пока в секрете, не выступать с этим пред-

ложением в печати.

- И знаете, Уборевич прав, -- живо откликнулся Михаил Николаевич.

-- Разбалтывать этого ни в коем случае нельзя. Я даже не склонен

пока включать такую статью в Полевой устав. Однако работать над

вашей идеей обязательно будем и используем ее в грядущей войне..."

Вот, даже Тухачевский от дыма не отмахивался. Рассчитывал вклю-

чить его в число тактических средств, которые до поры будут удер-

живаться в тайне, чтобы, будучи внезапно обрушенными на противни-

ка, дать наибольший эффект.

Ещё раз: РККА попросту не потянула боевые дымы организационно.

Как и множество других полезных мелочей, которые в совокупности

были бы равнозначны наличию какого-нибудь супер-оружия.


41. Недоработки по экипировке РККА.


Хорошее качество экипировки и бытового снабжения РККА (не во-

оружения даже!) было бы эквивалентно увеличению численности РККА

раза в два. Почему я так думаю? Потому что высыпающийся, сытый,

не заеденный комарами, не замоченный дождями солдат лучше сража-

ется, лучше марширует, реже сдаётся в плен. По качеству своей

экипировки и своего снабжения солдат судит о том, насколько он

дорог своей Родине и насколько она заслуживает того, чтобы он ра-

ди неё геройствовал. Противник же, видя его качественную экипиро-

ванность, кормленность, уверенность в себе, БОИТСЯ его. Потому

что понимает, что столкнулся не с кое-как вооружённой толпой, а с

налаженной, очень интеллектуальной ВОЕННОЙ МАШИНОЙ. Кстати, это

-- то, что более-менее видели русские солдаты в 1941 году в пёр-

ших на них немцах.

Хорошее обеспечение солдат позволяет, среди прочего, экономить

на пропаганде. А ещё оно позволяет оставлять больше рабочих рук

для работы в тылу.

Для страны экономически много выгоднее выставить одного отбор-

ного, хорошо экипированного, хорошо обученного и хорошо обеспечи-

ваемого солдата, чем двух лишь бы каких и кое-как собранных. Иное

дело, что над подготовкой, экипировкой и пр. надо РАБОТАТЬ, тогда

как всего лишь выдернуть человека из мирной жизни, кое-как одеть,

снабдить по минимуму и погнать на убой можно быстро и просто.

Я много читал воспоминания всяких советских оружейников, конст-

рукторов самолётов и т. п., но мне никогда не попадались на глаза

воспоминания разработчиков спальных мешков, палаток, сапог и т.

п. Без пулемёта солдату будет очень тяжело воевать, это так, но

без хорошего жизнеобеспечения солдат тоже не сможет хорошо вое-

вать, даже при наличии пулемёта и патронов к нему.

Никто не изучал причин массовой сдачи советских солдат в плен в

1941 г. Я тоже не изучал (момент был немножко упущен). Но рискую

предположить, что в числе основных причин были...

- изнурённость;

- отчаяние при виде пресловутого отечественного бардака.


При надлежащей подготовке и экипировке солдаты чихали бы на

окружение их противником, уходили бы в леса (лесов-то в местах

первых боёв в основном хватало) и оттуда, перегруппировавшись,

атаковали бы противника на его линиях снабжения.

Гальдер и без того жаловался (запись от 01.07.1941):

"Серьезные заботы доставляет проблема усмирения тылового райо-

на. Своеобразный характер боевых действий обусловил необеспечен-

ность тыла, где нашим коммуникациям угрожают многочисленные оста-

тки разрозненных частей противника. Одних охранных дивизий совер-

шенно недостаточно для обеспечения всей занятой территории. Нам

придется для этого выделить несколько дивизий из состава действу-

ющей армии."

Русский солдат неприхотлив, вынослив, инициативен, в бою сви-

реп. Немножко поддержать такого солдата надлежащим снаряжением,

немножко загодя подучить -- и не было бы ему равных в тылу вра-

га.

Что требовалось:

- лёгкие спальные мешки или хотя бы дополнительные комплекты

обмундирования;

- плащ-палатки;

- накомарники, перчатки от комаров;

- ножи, компасы, аптечки, зажигалки, фонарики, карты местнос-

ти;

- непромокаемая обувь: те же кирзачи или полукирзачи (они

легче полностью кожаных сапог, и это важно), но с гидроизо-

лирующей пропиткой швов;

- плоские вместительные рюкзаки;

- палатки;

- ручные тележки, по две на пехотное отделение.


На тележках -- еда, вода, боеприпасы, палатки. На тележках мож-

но таскать еду и боеприпасы в количестве приблизительно на неде-

лю. Но приблизительно через две недели немецкий блицкриг наверня-

ка захлебнулся бы, потому что в тылу у немцев оказалось бы огром-

ное количество диверсионных групп из отважных окруженцев, дейст-

вующих в основном автономными отделениями и взводами. Причём дей-

ствующих сообразно дописанному соответствующим образом уставу, по

отработанным на учениях схемам.

О, да, это была большая проблема -- снабдить хотя бы 50 дивизий

первой линии лёгкими спальными мешками (или одеялами) и т. п. Го-

раздо проще было призвать на службу (= оторвать от производства)

ещё миллион человек или наклепать ещё 10 000 танков.

Кстати, более качественное обеспечение выживаемости солдат вдо-

бавок повышало мобильность войск, а она -- тоже важное качество.

Почему солдаты так стремились вбиться на постой хоть в какие-

нибудь хаты? Потому что вне обычных жилищ они даже в тёплую поло-

вину года оказывались в очень напрягающих условиях, и силы трати-

лись на борьбу [с комарами] за существование. Вот от этого надо

было уйти.

В условиях умеренного климата даже летом средний человек НЕ В

СОСТОЯНИИ спать в чистом поле или в лесу без применения каких-то

специальных вещей для защиты себя от холода, комаров и дождя. Ша-

лаш защищает только от дождя и ветра, и сооружать шалаш -- дово-

льно долгое занятие, да и нужный материал не всегда оказывается

под рукой. Поэтому чтобы солдат не просто спал, а спал хорошо

(иначе -- стресс и снижение боеспособности), у него должны быть

с собой обеспечивающие это материальные средства.

Как минимум, неделя автономной войны в диверсионном режиме

должна была предусматриваться в экипировке и подготовке военно-

служащих. Засады, налёты, снайперские выстрелы. Без ввязывания

в большие бои. Это не требовало большого расхода патронов и по-

зволяло обходиться без артиллерии, танков, авиационной поддержки.

А за неделю вполне можно либо пробиться к своим, либо адаптиро-

ваться к войне в тылах противника [либо геройски погибнуть].

У мудрого же Сталина окруженец котировался не как отважный сол-

дат, переключившийся на диверсионный режим действий сообразно

обстоятельствам, а как тот, кто не справился, а то даже струсил

и, может быть, вдобавок перешёл на сторону врага, был им срочно

переобучен и направлен к нам через линию фронта, чтобы прикиды-

ваться "своим", убивать политработников, отравлять колодцы, сеять

панику и т. д.

Сталинская нелюбовь к мелким группам окруженцев наверняка про-

исходила из его недоверия к людям, из стремления держать всех под

контролем.

Отсюда же -- нежелание повышать автономность и индивидуальную

выживаемость бойцов РККА: солдаты должны жаться к своим команди-

рам, ротной кухне и т. п., а если у каждого будет компас, аптечка

и т. п., то будет выше и соблазн сбежать от выполнения гражданско-

го долга.

Подготовленность перехода к диверсионной деятельности -- мощное

средство против блицкрига. Чем стремительнее продвигается против-

ник в глубь твоей территории, рассекая и как бы окружая твои войс-

ка, тем хуже себе он делает.

Разумеется, противник в состоянии копировать разные эффективные

идеи. Но для этого требуется время. И у противника на твоей терри-

тории нет поддержки от населения. Поддержка у него появится, когда

ты пойдёшь громить его логово. Но у тебя там вряд ли будет блиц-

криг.

Про отсутствие военного опыта, который мог бы подталкивать к

правильным решениям по части подготовки войск, пожалуйста, НЕ

НАДО: Советское государство со времени своего возникновения вое-

вало довольно часто (только не всегда широко). Сначала была Граж-

данская война, потом война с басмачами, китайцами, японцами,

франкистами и их союзниками, белофиннами. Вдобавок никто не мешал

изучать ЧУЖОЙ опыт.

Аналогично много что в подготовке к возможной войне упускается

и сегодня. А начнёшь об этом говорить -- наверняка обвинят, повя-

жут и упекут. Пусть сначала сами попросят, тогда будет спокойнее.

А они ж не просят. Потому что считают самих себя достаточно сооб-

ражающими и знающими.

И я тут не умничаю, если что, а, можно сказать, концептуально

мщу кое-кому за своих погибших дедов и за всех наших солдат,

ушедших в землю прежде времени по причине дурного руководства.


* * *


Разумеется, повышение выживаемости военнослужащих обеспечивается

не только экипировкой. Весь комплекс мер выглядит так:

- экипировка;

- хорошо усвоенные элементарные знания и навыки -- по гигиене,

первой помощи, обустроству в природной среде и т. п.;

- книжечка по выживанию -- у командира каждого отделения;

- общее укрепление здоровья;

- полноценное питание (с нужными витаминами и пр.);

- бережное руководство войсками (напрягать, но не перенапря-

гать).


Повышение выживаемости военнослужащих -- это не столько даже

гуманитарная цель, сколько цель утилитарная: чем живучее солда-

ты, тем меньшее число людей надо призывать в войска. Плюс укреп-

ление боевого духа и доверия к начальству.


* * *


Стальной панцирь для защиты спереди грудной клетки и живота. Он

очень тяжёл для сколько-нибудь длительного ношения. Но во многих

случаях носить-то его и не требовалось (некоторые воевали сидя,

причём не в штабах). Такими панцирями могли обеспечиваться тан-

кисты, лётчики, кавалеристы. Обороняющиеся пехотинцы в окопах и

атакующие пехотинцы могли надевать его хотя бы на время боя.

В 1943 году панцирная пехота в СССР таки появилась (штурмовые

инженерно-сапёрные бригады, имевшие в качестве защитного вооруже-

ния панцирь СН-42 толщиной 2 мм). А что мешало принять на воору-

жение панцирь, к примеру, в 1939 году? Отсутствие его у немцев?

Разумеется, хорошие технические идеи быстро заимствуются про-

тивником, причём он вдобавок экономит на опытно-конструкторских

разработках. Но немцы могли проиграть приграничные сражения до

того, как успели бы заимствовать внезапно появившиеся [из ротных

коптёрок] советские панцири. Свой небольшой вклад в быструю блис-

тательную победу эти панцири внести успели бы.

Про панцирную пехоту я читал ещё в советское время в журнале

"Наука и жизнь". Там среди прочего утверждалось, что панцирь был

более эффективным, если надевался поверх ватной телогрейки. Ле-

том, конечно, в телогрейке не походишь, но добавить панцирю от-

стёгивающуюся ватную подкладку, наверное, было можно. Ныне броне-

жилеты у пехоты превратились в обычное дело не потому, что был

придуман более лёгкий, чем сталь, материал, а потому что преодо-

лели заморочку.

Кстати, эффективность панциря -- дело темноватое. От штыка,

мелких осколков, от пули на излёте или попадающей под малым углом

к поверхности панциря он, конечно же, защищает хорошо. Но если

пуля всё-таки пробивает панцирь, то, потеряв значительную часть

энергии при пробитии, она потом может застрять в теле, и её при-

дётся доставать хирургическим способом, то есть дополнительно му-

чить солдата. Или же, если панцирь прикрывает туловище не только

спереди, но и сзади, то пуля может пробить панцирь, к примеру,

спереди, а от задней его части рикошетировать и образовать более

серьёзную рану. А если панцирь прикрывает туловище только спере-

ди, то рикошетировать от него с тяжёлыми последствиями может пу-

ля, попавшая в спину бойца. Бронежилет в сравнении с панцирем хо-

рош тем, что при его использовании не бывает рикошета (а плох

тем, что туловище получает сильный локальный удар, который может

повредить рёбра, позвоночник, внутренние органы).


* * *


Ситуация с панцирями в РККА какая-то темноватая. В Краеведчес-

ком музее Выборга выставлены пробитые "фрагменты стального на-

грудника СССР 1935-1941 год.". Получается, панцирь применялся ещё

до 1943 года -- и даже ещё до советско-финской войны, но то ли

был забракован, то ли не завоевал популярности, то ли как-то вы-

пал из сферы внимания высочайшего руководства, заслонённый танком

Т-34 и множеством всяких проблем.


стальной нагрудник РККА

Справа - "фрагменты стального нагрудника СССР 1935-1941 год."

Краеведческий музей Выборга.


* * *


Возможно, спорные, но, вроде, заслуживающие внимания идеи по

снаряжению:


1. Мини-панцирь, прикрывающий переднюю верхнюю часть грудной

клетки -- ту, которая с наибольшей вероятностью поражается

при действиях из окопа и при ползании в направлении против-

ника. Возможность использования этого панциря в качестве

бронещитка при стрельбе лёжа или из окопа. Также возможность

навешивать такие бронещитки на двери и переднее стекло авто-

мобиля, на стенки кузова грузовика. Избыток щитков должен

позволять закреплять их, где только можно.

Рикошет пули от внутренней стороны мини-панциря вряд ли воз-

можен, потому что у него малая масса и непрочное закрепление

на теле.


2. Альтернатива мини-панцирю -- широкий нож и топорик, носимые

на груди (любая сколько-нибудь крупная и толстая плоская

железяка на теле может защитить от пули).


3. Противопылевая маска-респиратор. Годится заодно для защиты

лица от мороза и для маскировки лица.


4. Противопылевые и противоветровые очки [в каждый солдатский

ранец]. Многие будут лениться [носить их с собой] применять

их, но для остальных такие очки должны быть доступны -- и

должны рассматриваться как нелишний элемент снаряжения.

Лично я такими очками пользовался (в паре с респиратором) во

время армейской службы, когда надо было совершать большие

переходы в метель.


5. "Беспалые" перчатки -- и не одна пара -- каждому военнослу-

жащему. Для защиты кистей рук от холода и комаров. В настоя-

щее время они в войсках популярны, но существовали ли они

(хотя бы в невоенном применении) в 1941 году?


6. Солдатский несессер в металлической коробке, которую можно

применять в качестве посуды. В несессере: бритва, одеколон,

зеркальце, нитки с иголками, ножницы, защитный крем для кожи,

зубная щётка, зубной порошок (мне не известно, была ли в 1941

году зубная паста), зубочистка, зубная нить (но может, до неё

в то время ещё не додумались), смесь солей для реминерализа-

ции зубов, поваренная соль, витаминные препараты, писчая бу-

мага, писчие принадлежности, туалетная бумага (всё для фрон-

та, всё для победы!). Обеспеченность всех военнослужащих та-

кими несессерами -- выражение заботы о людях, а не отношения

к ним как к быстрорасходному материалу.


7. Складная кровать-носилки: можно на ней спать, а можно --

носить раненых или грузы.


* * *


Уменьшённые/облегчённые варианты компонентов индивидуального

снаряжения и вооружения -- для [малоразмерных] военнослужащих, у

которых вероятность применения этих компонентов незначительная или

которым особо важно облегчить носимые вещи:

- укороченная винтовка (карабин);

- уменьшённая ручная граната;

- укороченный штык-нож;

- уменьшённый, малокалиберный пистолет;

- уменьшённая сапёрная лопатка;

- каска из лёгкого материала (она хотя бы защищает голову от

ударов).


* * *


Лётчиков следовало дополнительно готовить и экипировать как в

некоторой степени разведчиков-диверсантов -- для лучшей выживае-

мости и даже для боевого применения после аварийной посадки на

территории противника или аварийного оставления самолёта в возду-

хе.

Униформа лётчиков должна была быть камуфляжной -- сообразно

местности на театре военных действий и поре года. В экипировке

надо было иметь нож, флягу с водой, еду, компас, аптечку и т. п.

Вместо спального мешка и палатки -- парашют. Пистолет -- длинно-

ствольный, с возможностью стрельбы очередями (= "Стечкин"). Запас

патронов на ствол -- штук 100. Маршрут движения и возможные дей-

ствия в случае вынужденного приземления на территории противника

могли оговариваться заранее. Сбили советского лётчика, не дали

ему улететь к своим -- получили диверсанта. Точнее, может, даже

диверсанта-инструктора, способного наплодить партизан-диверсантов

из местного населения и прячущихся по лесам солдат. Экипаж бом-

бардировщика в 5-8 человек -- это целая диверсионная группа

(правда, после вынужденного приземления зачастую не все из экипа-

жа оставались живыми и здоровыми). Перспектива обретения дивер-

сантов в своём тылу вряд ли сильно сдерживала бы немцев от сби-

тия советских самолётов, но всё же немножко бы сдерживала.

Конечно, разведывательно-диверсионная работа -- область слож-

ная, требует специализации. Но значительную часть пути к успеху в

этой работе лётчики проходят так или иначе: получают физическую

подготовку, осваивают прыжки с парашютом, ориентирование на мест-

ности, приёмы выживания, работу с радиоаппаратурой.

В конце 1941 года готовили диверсантов даже из зелёной молодёжи

типа геройской Зои Космодемьянской, так что немного доучивать

офицеров и сержантов из отборного "человеческого материала" (в

лётчики брали далеко не всех подряд) -- этот вариант, можно ска-

зать, напрашивался.

Самолётную радиостанцию можно было делать легкосъёмной -- при-

способленной для переноски или хотя бы для перетаскивания.

Надо ли было обеспечивать лёгкость демонтажа и "двойное приме-

нение" использовавшимся на самолётах-истребителях пулемётам и ма-

локалиберным пушкам -- хороший вопрос. К оружию ведь требовались,

как минимум, боеприпасы.


* * *


Следовало предусматривать применение военных моряков в качестве

лёгкой пехоты: приспосабливать к этому их униформу и экипировку.

Морякам так или иначе иногда приходится действовать на берегу:

к примеру, после эвакуации на сушу с повреждённого корабля или

для проведения разведки в каких-нибудь шхерах.


На корабле так или иначе морякам в бою требуются каски на мно-

гих боевых местах.

На корабле так или иначе держится некоторое пехотное вооруже-

ние: винтовки, гранаты и т. п.

Приблизить моряков по экипировке и подготовке к морской пехоте

-- почему нет? Это повысило бы их выживаемость, а у военного ру-

ководства расширило бы возможности для манёвра человеческими ре-

сурсами.


* * *


Вообще, пехотная подготовка и приближенная к полевой пехотной

экипировка желательны для всех военнослужащих независимо от рода

войск и от выполняемых функций. Но соответственно пехотная экипи-

ровка должна быть красивой, удобной и очень подходящей для обес-

печения выживания. Подход требуется такой: любая не-пехота -- это

вспомогательная пехота, соответственно обученная, одетая, органи-

зованная и вооружённая. Скажем, объявился противник малыми силами

в районе медицинской части -- получил почти мгновенный дружный

отпор от взявшихся за оружие хирургов, фельдшеров, медсестёр, по-

варов, водителей, прачек, выздоравливающих бойцов и т. п.

(С вооружением медиков и раненых, правда, есть сложность в виде

Женевской конвенции. По этой конвенции безоружные госпитали долж-

ны были сдаваться на милость победителей. Но снисхождение к меди-

кам, к больным и раненым -- это абсурд: вражеского солдата лучше

убивать, когда он беспомощен, а не когда прочухается и вернётся в

строй; а медик -- это тот, кто увеличивает количество боеспособ-

ных солдат у противника и повышает у них боевой дух. С какого

рожна бомбить города с мирными жителями можно, а стрелять в тех,

кто под красным крестом, -- нет? С точки зрения здравого военного

смыла, военные медики и больные-раненые -- нормальные цели. Они

могут сдаваться в плен НА ОБЩИХ ОСНОВАНИЯХ, и потом умирать в ла-

герях для военнопленных, поскольку бывает, что еды, лекарств и

топлива не хватает для своих. Собственно, обе стороны так и вое-

вали, только стыдятся об этом рассказывать.)

Специализация -- это хорошо, а наличие навыков действия по

"плану Б" -- это ещё лучше.

Быть бойцом горячего резерва -- это, среди прочего, почётно, а

риска это не только не прибавляет, но даже снижает его.

Различия в униформе видов войск могут обеспечиваться применени-

ем разных вариантов камуфляжной расцветки.

На вооружении вспомогательной пехоты должны были иметься, поми-

мо стрелкового оружия, также гранаты, ручные пулемёты, малокали-

берные миномёты, лёгкие противотанковые средства (противотанковые

гранаты, магнитные мины и т. п.).

Быть СОВСЕМ без противотанковых средств и иметь на руках мало-

эффективные противотанковые средства, дающие хотя бы небольшой

шанс на успех при некоторой храбрости, ловкости и выдержке -- это

существенно разные ситуации.


42. Недоработки по медицинскому обеспечению РККА.


Повышение качества медицинского обеспечения, наверное, было бы

эквивалентно увеличению РККА раза в полтора. И уж точно сократило

бы значительно потребность в призывниках. Потому что военнослужа-

щие бы значительно меньше болели, а в случае ранений меньше уми-

рали бы и раньше возвращались в строй (опытные, обстрелянные!).

Экономия на медицинском обеспечении есть огромная глупость.

Медицинское обеспечение -- это не опция, не nice to have, а

необходимое и мощное средство повышения возможностей вооружённых

сил.

Что требовалось:

1. Элементарная аптечка у каждого военнослужащего. В аптечке:

бинт, йод, пластырь, обезболивающее средство, обеззаражива-

ющее средство (марганцевокислый калий?), брезентовый

брючный ремень (для применения в качестве жгута) и т. п.

2. Гигиенический набор у каждого военнослужащего: мыло, вита-

мины, зубная щётка, зубная паста (?), туалетная бумага

(ой, хотя бы чистая газетная; но можно с портретом Гитлера,

приличными анекдотами и т. п.), паста Теймурова и т. п. в

составе солдатского несессера (см. гл."Недоработки по эки-

пировке РККА.").

3. Элементарная медицинская и гигиеническая подготовка у каждо-

го военнослужащего.

4. Дополнительная санитарная подготовка у как минимум одного

бойца в стрелковом отделении, дополнительное медицинское

снаряжение у него же. Наличие такой подготовки отмечается

специальным знаком на униформе и даёт какие-то льготы.

5. Два санитара на взвод. Это самые крепкие бойцы: им вытаски-

вать раненых. Они воюют, как все, пока нет раненых.

6. Подвижный комплекс для санитарной обработки (мытья, стирки и

пропарки обмундирования). Среди прочего, для борьбы со вшами.

Оборудуется в стандартном автомобильном прицепе-фургоне (в

котором может оборудоваться и что-то другое).

7. Избыток одеял. Они могут применяться не только для укутывания

раненых в холодное время, но и для обеспечения комфортного

сна здоровых солдат, чтобы те были ещё здоровее. Имеют маски-

рующую расцветку.

8. Подвижный госпиталь на основе стандартных прицепов-фургонов.

9. Автомобиль-фургон двойного назначения (соответственно оборудо-

ванный): для перевозки не только грузов, но и раненых (чтобы

ни в сторону фронта, ни обратно он не ходил не порожним). От-

кидные широкие полки в нём должны позволять двухуровневое

размещение лежачих раненых -- для большей вместимости.


Родить и вырастить человека -- это очень затратно. Обучить его

как хорошего солдата -- это затратно тоже. Много проще -- обеспе-

чить аптечкой, гигиеническим набором, элементарными знаниями и

навыками, чтобы он с меньшей вероятностью помер от ран, болезни,

обморожения.


43. Война складами.


В качестве затравки. С. П. Иванов ("Штаб армейский, штаб фрон-

товой", гл. 3):

"Не теряя ни минуты, мы сели в свой броневик и двинулись просе-

лочными дорогами через Ратомку и Мудровку в Волковичи. С нами по-

ехал заместитель комдива по тылу майор Косых. П. С. Фурт стал

расспрашивать, как обстоит дело со снабжением соединения всем

необходимым для жизни и боя. Косых сказал, что с продовольствием

вопрос решён: хлеб дивизия получает на минских хлебозаводах, а

мясо, овощи, фураж - в пригородных совхозах. Наиболее острой яв-

ляется проблема боеприпасов. Снаряды имелись лишь при орудиях.

Полковую и батальонную артиллерию смогли обеспечить с артсклада

пограничных войск, а для двух дивизионных и приданного корпусно-

го артполков найти снаряды пока не удалось. Патронов и ручных

гранат достаточно, противотанковых мин нет.

- По инициативе командиров полков Ефремова и Белова,- продолжал

майор Косых,- решили применять бутылки с бензином. Бутылки есть

в избытке на минском стеклозаводе."

И это первая неделя войны. Даже Минск ещё не был сдан. Мудровку

надо было переименовать в Мудиловку, сорри. Эй, может, она так и

называлась когда-то, но потом была [лицемерно] переименована

большевиками -- аналогично тому, как старинный белорусский город

Пропойск стал вдруг Славгородом.

Л. М. Сандалов про своё 22-е июня 1941 года ("Пережитое", гл.

5):

"На командный пункт армии в Буховичах (!!! -- А. Б.) я возвра-

тился около 14 часов. Со штабом округа и с соседней армией связи

по-прежнему не было. Командующий находился в подавленном состоя-

нии. Он сообщил:

- Часа два назад немецкая авиация разбомбила два окружных артил-

лерийских склада: в лесу восточнее Березы и в районе Пинска. Где

мы теперь будем получать боеприпасы?"

Почему были только два окружных склада, а не двадцать два, раз-

мерами поменьше? Чтобы сэкономить на охране и упростить работу?

Сэкономили, упростили.

Сандалов (гл. 6):

"...у нас еще больше осложнилось положение с материальным обес-

печением. Оставив Кобрин и Пружаны, мы лишились ближайших баз

снабжения горючим, а наши тылы и без того подводили нас. По суще-

ству, к началу войны армия не имела тылов в теперешнем их понима-

нии. У нас не было армейских складов, не было и армейских транс-

портных средств.

С началом боевых действий каждая часть вынуждена была посылать

свои машины или подводы за боеприпасами на окружной артиллерийс-

кий склад в Пинске. Это было сопряжено с большими затратами вре-

мени. К тому же посланные транспорты по возвращении не всегда

находили свои части.

То же самое происходило и с подвозом продовольствия, Да еще в

большинстве частей 28-го стрелкового корпуса и 22-й танковой

дивизии не оказалось походных кухонь. В результате бойцы и ко-

мандиры в течение первых двух суток войны питались, как прави-

ло, одним хлебом.

Единственно, в чем войска не испытывали нужды, это в горючем -

окружные склады ГСМ находились под боком. Но как только против-

ник вышел к Кобрину и Пружанам, мы вынуждены были взорвать их,

и забот у нас прибавилось. Теперь нужно было думать, откуда и

каким образом обеспечить армию горючим."

Надо было в своё время располагать склады чаще и равномернее.

Вдобавок взрывать их потом при случае вместе с гитлеровцами. Но

минёры уровня Г. Старинова -- это ведь "оборонщики", а не "на-

ступальщики", поэтому они оказались в дефиците.

В первую неделю войны Красная Армия не в последнюю очередь про-

играла войну складами. А если бы выиграла её, то немцы, возможно,

не смогли бы прорваться дальше Минска.


* * *


Что было характерно для первых дней войны: в одних местах про-

тивник захватывал (полевые) склады РККА, если та не успевала их

уничтожать, в других местах подразделения РККА страдали из-за

отсутствия боеприпасов, машинного топлива, еды и т. п.

Такого случалось бы, наверняка, значительно меньше, если бы в

отношении складирования применялся следующий подход:

- устраивать побольше складов меньшего размера;

- делать склады универсальными: на одних и тех же складах

должно быть почти ВСЁ: боеприпасы, топливо, еда и т. п.:

добрался до склада -- значит, обеспечился полностью; разу-

меется, соседство с боеприпасами и бензином опасно, но эту

проблему можно было решать увеличением количества складов и

всё же некоторым разделением опасного и неопасного; кстати,

прикопанные консервы не пострадают, если в нескольких метрах

от них взорвётся прикопанный бензин (ладно, в нескольких

десятках метров);

- размещать склады в местах, которые более удобны для обороны

(если какая-то военная часть оказалась в районе универсально-

го склада, для неё существенно возрастает возможность вое-

вать даже в окружении);

- сведения о местах размещения складов должны быть секретными,

но в то же время доступными для начальников уровня командира

батальона и выше;

- замаскированные склады охраняются скрытно: номинально стере-

жётся какой-нибудь мост;

- можно устраивать ложные склады; это наверняка полезно, если

местное население не дружественно;

- отступать в случае чего надо к складам;

- в условиях мобильной войны (отсутствия сплошного малоподвиж-

ного фронта) часть ротных запасов надо держать, наверное, на

колёсах, то есть даже не выгружать из транспортных средств;

- при отступлении от складов взрывать их не обязательно, лучше

всего лишь маскировать, потому что они могут вскоре снова

понадобиться;

- в принципе можно отступать от склада к складу;

- склады можно минировать; и надо опасаться, что их заминирует

кто-то другой;

- замаскированные склады, среди прочего, могут быть базами для

партизан;

- информация о складах хранится у секретчиков; секретчикам

также известны знаки, которыми скрытые склады помечаются на

местности;

- развитость системы складирования дополняется развитостью

грузового транспорта (в ударных подразделениях, по крайней

мере): мобильными складами; при манёвре подразделение при-

хватывает с собой побольше запасов, перевозит их ночами, на

день маскирует; добавление хотя бы нескольких дней автоном-

ности не помешает никакому подразделению; невзятие с собой

запасов в отсутствие серьёзнейших оснований для этого есть

подрыв боеспособности, практически измена Родине;

- выделяется особая военная специальность и особые подразде-

ления -- доставщики запасов во фронтовых условиях; любая

работа лучше делается теми, кто на ней специализируются;

оптимальная машина для доставки в воюющие батальоны --

бронированный грузовой вездеход с кое-каким вооружением;

доставщики готовятся и к скрытым доставочным действиям на

территории противника; прописывается тактика доставочных

подразделений;

- имущество складов в крайних случаях не уничтожается, а по

возможности раздаётся населению (еда, лекарства, горюче-

смазочные материалы, портянки, посуда и т. п.); это пропи-

сано и подготовлено; цели раздачи: агитация за Советскую

власть, повышение выживаемости населения, облегчение усло-

вий для партизанской войны; для раздачи складов некоторые

складчики -- отборные бойцы -- могут даже задерживаться в

тылу противника; или же эти задержавшиеся складчики рассре-

доточивают склады для использования их партизанами и дивер-

сантами; такие складчики, а не секретари подпольных райкомов

ВКП(б), -- ключевые фигуры в огранизации борьбы в тылу

врага.


Складируемое военное имущество можно зарывать в землю и маски-

ровать. Защита от влаги -- посредством промасленной или провощен-

ной бумаги.

Как выглядит замаскированный полковой склад на пересечённой

местности: какой-нибудь холм несколько удлинился или овраг стал

мельче либо вовсе исчез.

Зарытое имущество меньше страдает при бомбардировках.

Получается война складами. А почему бы и нет? Правильный склад

в правильном месте -- большая сила.

На войне иногда ничего не может быть лучше своевременного ящи-

ка консервов или своевременного десятка бронебойных снарядов для

противотанковой пушки.

Минёры тщательно продумывают размещение минных полей: место,

время, ширину, плотность и т. п. Наносят свои минные поля на кар-

ты, сдают эти карты в штабы. Подобным же образом надо тщательно

продумывать и размещение складов: место, время, состав, размер,

охрану, характер маскировки и т. п. Как выделяют минёров, так

следует выделять и складщиков -- особую военную специальность,

особые складовые подразделения со своей особой прописанной так-

тикой -- тактикой войны складами.

Начальник склада -- не обладатель большого живота, а мастер

маскировки, организации явной и скрытой охраны, спец по системам

сигнализации и ловушкам, в том числе минным, хороший стрелок на-

вскидку и рукопашник (надо ведь отбиваться от диверсантов и гра-

бителей), немножко сапёр, немножко минёр, а главное -- матёрый

высчитыватель потребностей войск и определитель мест, размеров и

ассортимента складов. Кователь побед. Слово "складщик" должно

быть страшноватым. Нарвался на обученного складщика -- значит,

скорее всего, нарвался на свою погибель. Символ складщиков -- не

белочка, а бульдог. Подманить ложным складом и прикончить по-на-

стоящему -- часть работы складщика. Где складщики -- там успех и

благодать. Лозунги для складщиков: "Побеждай через снабжение",

"Запасы решают всё", "Враг не дремлет, складщик -- тем более".

Аналогичное для доставщиков: "Доставка -- это звучит грозно",

"Доставщик достанет любого", "Доставляем врагу его смерть" плюс

скромное "Доставим ВСЁ".

Доставочный транспорт -- это как бы склад на колёсах. Загру-

жать доставочный транспорт надо было многообразнее: не так, что

в один грузовик только снаряды, в другой только патроны и т. д.

Один [прорвавшийся] грузовик, задействованный в снабжении роты

или батальона, должен был обеспечивать и едой, и патронами, и

гранатами, и медикаментами, и топливом, и минами, и т. п.

Военный доставочный грузовик, работающий вблизи фронта, -- это

машина боевая, соответственно немножко оборудованная и вооружён-

ная. Со штатными маскировочными средствами. С хорошим глушителем.

С возможностью ставить дымовую завесу. С лебёдкой для самовытас-

кивания, со штатными досками для подкладывания под колёса на топ-

ких участках местности. С пулемётом, пригодным для стрельбы по

самолётам. С запасом гранат. С крепким яростным водителем, кото-

рый способен дать одиночный бой, а потом скрыться -- на грузови-

ке или в пешем порядке (кустами, плавнями). Наверное, на доста-

вочных грузовиках лучше было ездить по двое (один боец, если что,

-- на пулемёт и пр.): на передовой было бы меньше "штыков", зато

к штыкам имелись бы с большей вероятностью патроны. На машине

старшего в автоколонне -- радиостанция.

Доставщиков соответственно следовало дополнительно готовить и

экипировать как диверсантов. Скрытно пробираться на грузовике с

припасами в тылу врага в условленное место, чтобы поддержать под-

разделение, перешедшее к автономным действиям в как бы окружении,

-- это должно было быть предусмотренным вариантом действий. Напо-

ролся доставочник на противника -- щедро использовал часть бое-

припасов, чтобы отбиться и оторваться (или прорваться). Оружие и

боеприпасы должны были быть для такого случая наготове, а в кузо-

ве должен был удобно сидеть при пулемёте и ящике с гранатами тре-

тий член экипажа (а то и небольшая ударная группа, направляемая в

подразделение в качестве поддержки). И при этом почти никакой са-

модеятельности, а в основном следование схемам, отработанным на

многочисленных учениях.

Для большей надёжности доставочного дела водительская подготов-

ка должна была иметься у МНОГИХ лучших бойцов. С вручением соот-

ветствующего значка и прибавкой в денежном довольствии. (Кстати,

аналогично можно было отмечать и дополнительную медицинскую под-

готовку. И дополнительную переводческую и минёрскую. А дополни-

тельную разведывательно-диверсантскую и снайперскую подготовку

держать в секрете и отмечать только прибавкой в денежном довольс-

твии. Вообще, готовить надо было чудо-богатырей, а кто для этого

не годились, тех не призывать в войска, а толковее задействовать

в дальних тылах.)

Шофёры на фронте немало геройствовали и без указанных преобра-

зований в доставке. Можно представить себе, какими были бы их ре-

зультаты, если бы доставочное дело было организовано и метериаль-

но обеспечено на должном уровне. Летели бы на земь [самураи] вос-

питанники гитлер-югенда и члены Национал-социалистического води-

тельского корпуса под напором доставочников РККА.

Можно было, конечно, не заморачиваться такими сложностями, а

просто отрывать людей от [сохи] простой мирной работы и гнать их

на подвиги, а боеприпасы и пр. выкладывать на грунт где попадя, а

потом терять при бомбардировках, артиллерийских обстрелах, отсту-

плениях.

Вообще-то война -- это кто кого передумает. И описанный здесь

подход к складам излагается всего лишь в порядке "мозгового штур-

ма". Не влезши в дело по уши, невозможно генерировать по его

поводу сплошь толковые идеи. Воюющая дивизия потребляет в сутки

несколько вагонов припасов. Большое число людей трудится над тем,

чтобы эти припасы доставить, где-то временно сохранить, рассовать

по подразделениям. Какие-то существенные улучшения в этом деле к

лету 1941 года наверняка были возможны, а эффект от них в услови-

ях первых, сумбурных, решающих дней войны был бы огромным.

Считать в войсках только "штыки", "сабли", "стволы" и танки --

это отменная чушь. Толковый ротный повар увеличивает боеспособ-

ность роты процентов на 10, как минимум. Толковый фельдшер -- на

20. Танки без ремонтной службы, снабжения, эвакуационных тягачей

быстро заканчиваются. Пушки без артиллерийских тягачей и нала-

женного подвоза снарядов бесполезны. Начальник службы снабжения

-- это не военный второго сорта, а тот, кто зачастую определяет

исход сражений, только косвенно. Вообще, воевать лучше в основ-

ном тылами: там потери значительно меньше.


* * *


"Серьёзные историки" о проигрыше "войны складов" летом 1941

года ("1941 год -- уроки и выводы", гл. 3):

"С первых дней войны отсутствие единого органа по руководству

тыловым обеспечением приводило к резкому увеличению недостатков в

организации управления тылом. Общевойсковой штаб был перегружен

оперативной работой и не мог уделять достаточного времени, внима-

ния и сил изучению обстановки по тылу и выработке соответствующих

решений по работе тыла. Обозначился разрыв между функциями плани-

рования, подвоза и снабжения. Усилия различных служб были разроз-

нены, они не получали достаточной информация об обстановке и

обеспеченности войск, их усилия не направлялись на выполнение

основных задач тыла. Документы по управлению тылом в этот период

почта не отрабатывались. В большинстве случаев отдавались лишь

отдельные директивы (приказы) по тылу и распоряжения начальников

родов войск и служб по специальным вопросам. Выработанная перед

войной система управления тылом не соответствовала условиям

ведения войны и не оправдала себя. Необходима была реорганизация

всей системы тыла и его управления. Ясно определилась необходимо-

сть централизации управления тылом в каждом звене и масштабах

Наркомата обороны. Лишь 28 июля 1941 г. ГКО принял решение о

создании самостоятельных органов управления Тылом Красной Армии.

30 июля были утверждены Положение об управлении Тылом Красной

Армии и схема организации органов управления. 1 августа приказом

наркома обороны вводится должность начальника Тыла Краской Армии

и образовано Главное управление Тыла Красной Армии. Начальник

Тыла одновременно являлся заместителем наркома обороны.

Во фронтах и армиях были созданы управления тыла во главе с на-

чальниками тыла фронтов, армий, являвшимися заместителями коман-

дующих и подчиненных по специальным вопросам начальнику Тыла Кра-

сной Армии.

Опыт приграничных сражений показал, что ориентация на стацио-

нарный фронтовой тыл не оправдалась. Маневренный характер военных

действий требовал соответствующей подвижности тыла. Армейский и

дивизионный тылы оказались громоздкими и не приспособленными к

быстрому свертыванию и перемещению. Армии имели до 25 складов.

Чтобы перевезти дивизию, требовалось 33 железнодорожных эшелона,

из них 14 занимали части и подразделения тыла. В связи с этим

вполне обоснованно были произведены изменения в составе фронтово-

го, армейского и дивизионного тылов. В сентябре 1941 г. были уч-

реждены фронтовые полевые склады (артиллерийский, автобронетанко-

вый, интендантский, военно-технический, ГСМ), которые размещались

в районе распорядительных станций. В каждой армии создавалась

полевая армейская база в составе артиллерийского, автобронетанко-

вого, интендантского, военно-технического, ГСМ, ВВС, санитарного

и ветеринарного складов."

Получается, идея создания "универсальных" складов числом оболь-

ше, размерами поменьше не появилась, не была реализована или же

обнаружила какие-то не ведомые мне недостатки. А ведь большие

отступления продолжались и в 1942 году.

"Армии имели до 25 складов" -- это похоже, подносится как

"слишком много". По-моему, надо было ещё больше: чтобы склады,

причём универсальные, всегда находились в относительной близости

от тех, кто с них запитывались, или хотя бы попадались по дороге

при отступлении. Таким образом устранялась необходимости эвакуи-

ровать склады или уничтожать их в случае неблагоприятного разви-

тия событий: имущество складов попросту шло бы своевременно в

дело.

Там же, гл. 2:

"На центральных базах и складах Главного артиллерийского управ-

ления хранилось 20% общих ресурсов артиллерийских снарядов и 9%

мин. Военные округа большую часть этих баз и складов расположили

в приграничной зоне. Например, около 25% боеприпасов, сосредото-

ченных на Западном ТВД, находилось на расстоянии 50-200 км от

государственной границы, а около 1/3 всех запасов - на удалении

500 км и более. Желание максимально приблизить запасы боеприпасов

к границе привело к тому, что более 30 млн. снарядов и мин оказа-

лось в угрожаемой приграничной зоне. Большая часть их впоследст-

вии была потеряна."

Уточним: часть боеприпасов была потеряна не потому, что находи-

лась в маловатом удалении от границы, а потому что оказывалась

практически недоступной для оборонявшихся и отступавших войск,

остро нуждавшихся в этих боеприпасах: располагалась слишком да-

леко от этих войск, непонятно где, а вдобавок и при отсутствии

подходящих транспортных средств.


* * *


Скажем честно: из-за неумения толком работать с запасами Крас-

ная Армия в начале войны по части техники в значительной степени

уничтожала сама себя. Как это происходило, описано, к примеру, у

Л. М. Сандалова ("Пережитое", гл. 8):

"Со 2 по 6 июля мы продолжали вести оборонительные бои на реке

Березина и в Полесье." "С 3 июля на этот же рубеж стали выходить

части 121, 143-й 155-й стрелковых дивизий. Из-за трудной лесисто-

болотистой местности, отсутствия горючего и недостатка ремонтных

средств тягачи и автомашины постепенно приходили в негодность, и

их уничтожали."

"Части генерала Недвигина, сражавшиеся в районе Малорита, почти

полностью израсходовали боеприпасы, горючее и не могли уже с пре-

жней силой бить противника." "Недвигин решил отвести свои части

по лесным дорогам Полесья к Пинску. Большую часть боевой техники

на механической тяге и почти весь автотранспорт пришлось уничто-

жить."

"Отходил Недвигин в направлении Лунинца Туда же одним - двумя

днями раньше его вышли дивизия Кудюрова и сводный отряд Кононова,

а также отряды полковника Осташенко, майора Дмитриева и другие.

Материальную часть им тоже пришлось уничтожить..."

Поуничтожали свои грузовики и тягачи -- стало не на чём подво-

зить топливо, боеприпасы и запчасти (?) со складов. Соответствен-

но приходилось потом уничтожать и склады.

Можно ли было задействовать мобильные хорошо вооружённые спаса-

тельные отряды складчиков, доставляющие всяким пробивающимся из

окружения частям бензин, запчасти, боеприпасы и пр.? Наверное,

было можно. Но для этого требовалась хорошая радиосвязь, а также

установка на спасение техники.


44. Война транспортом.


Грузовые транспортные средства (как и боевые машины) делались

в СССР по принципу минимальной достаточности. Обеспечением ком-

форта и дополнительной функциональности конструкторы никогда не

заморачивались: не было (да особо и нет) понимания, что комфорт

существенно прибавляет производительности труда (в том числе

труда ратного), а также лояльности и патриотизма (которые в свою

очередь тоже позитивно влияют на ратный труд). Гонка была за ко-

личеством минимально достаточных средств, и при этом правильно

считалось, что комфорт и дополнительная функциональность -- в

ущерб этому самому количеству: портят показатели достижений на-

родного хозяйства, срывают номинальную подготовку к войне.

Держание солдат в слишком уж спартанских условиях не столько

закаляет их, сколько изнуряет, злит, делает более уязвимыми для

болезней, настраивает против государства.

Что требовалось:


1. Повышение обитаемости кабин. Можно ли было, к примеру, спать

в кабине грузовика-полуторки? Боюсь, что только очень уста-

лым людям с крепкими нервами. А надо было, чтобы хотя бы

кое-как устроиться мог почти любой. Для этого следовало де-

лать кабины чуть вместительнее и применять в них реконфигу-

рируемые кресла. Для питания в кабинах должны были иметься

убираемые столики (откидные, выдвижные и т. п). Также тре-

бовались шкафчики для всякой всячины. Может быть, даже кабин-

ные мини-умывальники (а то даже с подогревом воды от двигате-

ля).


2. Применение специальных военных автобусов (вместо грузовиков

с крытым кузовом) для перевозки солдат. Примущества автобуса:

у водителя и старшего по машине есть прямой контакт с пасса-

жирами; пассажиры удобнее устроены; салон зимой отапливается

теплом от двигателя. Разумеется, пехотный автобус должен быть

легко переконфигурируемым под санитарный для перевозки лежа-

чих раненых и под грузовой фургон.


3. Создание системы фургонов-прицепов для повышения мобильности

разных служб.


4. Лучшее использование тепла от работающих двигателей для обо-

грева людей.


5. Использование термоизолирующих средств сохранения двигателей

тёплыми, чтобы они лучше заводились. Применялись накидки на

капоты грузовиков, "намордники" на радиаторы двигателей, но

это не очень эффективно: нужна более качественная быстро

убирающаяся изоляция. С двигателями внутреннего сгорания есть

та сложность, что их надо то охлаждать, то греть.


6. Использование компактных встроенных горелок для поддержания

двигателей тёплыми.


7. Использование компактных встроенных горелок для обогрева

кабин и салонов при неработающих двигателях.


8. Приспособление транспортных машин к боевому использованию:

добавление...

- средств для установки пулемётов;

- бронещитков;

- мортирок для дымовых шашек.


9. Применение средств радиосвязи на транспортных машинах.


Разные такие предложения (как и многие другие в данном исследо-

вании) представлены в порядке "мозгового штурма", разумеется.

Определённо можно утверждать только то, что какие-то радикальные

усовершенствования были в принципе наверняка доступны, но они не

делались не из-за технических трудностей или из-за своей малой

эффективности, а потому что не хватало "мозгов" или мешали дур-

ные привычки.


* * *


Очень много что можно было оборудовать на стандартных универ-

сальных прицепах-фургонах: медицинские пункты, пункты санитарной

обработки, кухни, штабные помещения, ремонтные мастерские, зенит-

ные комплексы и т. п.

Конструкция прицепа-фургона -- продуманная, оптимизированная,

годная для широкого спектра применений. Прицеп приспособлен для

быстрого оборудования и переоборудования его внутри под очень

разное использование. Он лёгок, приземист.

Материал фургона-прицепа -- дерево, железо (в том числе

жесть), брезент, алюминий. Вариации фургона различаются грузо-

подъёмностью, прочностью. Наверное, был смысл сделать часть вари-

аций плавучими.

Фургон-прицеп удобен тем, что пока он используется по основному

назначению, тащивший его автомобиль или тягач освобождается для

какой-то другой работы.

Если дорога особо плохая, а надо спасаться от противника, то

можно в крайнем случае бросить прицеп и уехать на буксирующем его

средстве.


45. Война зимой.


Русскую зиму можно было использовать шире. Сделать почти что

боевым средством. Или важным союзником. В реальности же она была

в 1941-1943 гг. скорее фактором, убийственно действовавшим против

обеих воевавших сторон.

Разумеется, победить нацистов в 1941 году лучше было ещё до на-

ступления холодов. Но в качестве "плана Б" можно было рассматри-

вать если не намеренное, то, может, по крайне мере охотное затя-

гивание боевых действий до снегопадов и морозов -- и ждать зимы

не с ужасом, а с уверенностью, что уж тогда-то мы точно покажем

агрессорам, что по чём.

Зима -- естественное климатическое оружие русских. Управлять

этим природным явлением они не умеют, зато они в состоянии помо-

гать противнику подставляться под действие этого оружия (но "гони

немца на мороз" приемлемо лишь при уловии, что не страдает родное

население -- может, даже эвакуированное).

Четыре ключевых аспекта зимней войны:

- экипировка;

- транспорт;

- вооружение, выдерживающее зимние условия;

- тактика.


Почему-то какой-нибудь пистолет разрабатывают ГОДАМИ и потом

принимают на вооружение придирчивыми комиссиями, причём не сра-

зу, а с отправками на доработку, тогда как зимнюю обувь для воен-

нослужащих делают как попало, хотя она много важнее, чем пистоле-

ты.

С деятелями, в своё время убравшими с униформы нагрудные карма-

ны (чтобы освободить место для всяких значков, как я понимаю) и с

их "идейными наследниками" лично я обсуждать униформу и прочую

экипировку не берусь: меня эти абсурдисты не поймут, засмеют, по-

гонят с позором прочь.

Правильная зимняя одежда военнослужащих для российскх условий --

такая, которая позволяет подолгу находиться вне отапливаемых по-

мещений хотя бы при -35 градусах температуры.

Элементарные ватная куртка и ватные штаны -- хорошее средство

для зимних условий, но они требуют модификации, которая увеличила

бы возможнсти терморегулирования. Проблема в том, что..

- диапазон зимних температур велик;

- ветер то есть, то отсутствует;

- человек то много двигается, то стоит или даже лежит (на

снегу).


Для быстрого временного уменьшения холодозащитности ватную

куртку можно растегнуть. А ватные штаны?! Наверное, требуются

какие-то расстёгивающиеся раздрезы на бёдрах.

Рассёгнутое обмундирование раздражает любителей подшитых

подворотничков и подстриженных газонов. Советский солдат у них

был обязан служить, имея только два варианта одежды: летний и

зимний (плюс тчжёлые тулупы для часовых), и любимым занятием

зимой у них была борьба с поддёвками-сопливчиками, которые сол-

даты натягивали на себя под форменную одежду, чобы не замерзать.

На фронте при -20, наверное, свободы по части одежды у советских

военных рабов государства было поболее, но ведь униформа от этого

вдруг лучше не становилась.

Что требовалось для зимних условий, чтобы по-молодецки атаковать

немцев в лютые морозы:

- утеплённые непромокаемые супер-сапоги большого размера, чтобы

можно было надевать на ноги по 2-3 пары шерстяных носков в

дополнение к знаменитым портянкам;

- терморегулирующиеся ватные куртки и штаны;

- разнообразные унифрменные поддёвки типа ватных жилетов;

- избыток "белья" защитных цветов;

- противоморозные маски;

- зимние ветрозащитные очки;

- хорошие рукавицы и перчатки;

- шарфы для всех (а не только для офицеров);

- кремы для защиты кожи;

- спальные мешки;

- армейские одеяла в изобилии -- для спасения раненых;

- противогрибковая мазь для защиты ног;

- многочисленные мобильные пункты санобработки для борьбы со

вшами;

- компактные походные печки (лучше разборные);

- мобильные ротные склады с зимним обмундированием и снаря-

жением, чтобы каждый солдат имел возможность быстро подго-

нять свою экипировку под конкретные обстоятельства.


И замечу, что зимнюю шапку надо носить зимой с ОПУЩЕННЫМИ

"ушами": они для этого и предназначены -- и позволяют военнослу-

жащему не только сберечь его человеческие уши от обморожения (а

оно подкрадываетсне заметно), но и сохранить на них естественное

качество кожи.

Зимой идти в бой со свёрнутым одеялом за спиной, чтобы в случае

чего укутать в это одеяло раненого товарища, а то и себя самого,

-- это, наверное, правильно.

Это обошлось бы дорого? ДА! Но это бы сберегало солдат и обес-

печивало им победы. И это скорее всего было всё же дешевле танков

и самолётов.


46. Война кухнями.


В самом деле, почему нет? В войсках должно работать на победу

ВСЁ, а хорошее питание солдат -- это очень немало.

Кто сказал, что солдаты ДОЛЖНЫ питаться плохо? Они должны быть

приучены к тяготам и лишениям, это да, но такое приучение дости-

гается за несколько недель, а служить солдатам доводится долго.

В. П. Брюхов (стр. 47-48):

"Самый же запоминающийся урок, который наложил отпечаток на

всю мою дальнейшую службу, преподал мне майор Дроздов, который

вел у нас тактику. Это был призванный из запаса офицер царской

армии, и ему было тогда лет шестьдесят. Он так говорил: 'Сынки,

запомните святое правило. Его еще Суворов считал основным! Самое

главное: перед боем и в бою заботьтесь о солдатах. Главное, чтобы

он поел, был обут, одет, чтобы он отдохнул. Если вы это сделаете,

то добьетесь в бою успеха. Не сделаете - не будет никакого успеха.

Если он будет голодный, замерзший, то, когда вы поведете его в

атаку, он не будет кричать "ура!", а будет еле ползти. Вы можете

из Москвы, из ЦК вызывать лектора, который прочтет ему лекцию,

как надо защищать Родину, поднимете в атаку, - но "ура!" он у вас

кричать не будет. А вот если приедет безграмотный, может быть, с

двумя-тремя классами образования повар, но с черпаком хорошего

борща и каши, то после этого вы поднимете его в атаку, он будет

за вами бежать, "ура!" кричать и добиваться успеха!' Из всего

курса я только это и запомнил, но зато следовал этому правилу все

время."

Кухня могла стать "визитной карточкой" РККА, но не стала. В Со-

ветской Армии кормили потом тоже в основном отвратительно. Не-

сколько лучшей ситуация была в некоторых видах войск (к примеру,

в ВДВ), но и там она была не блестящей. СССР лишил себя огромной

возможности неоспоримой агитации за социализм. Впрочем, в СССР и

вне вооружённых сил массовая кормёжка была в целом очень так се-

бе. По калориям в основном хватало -- и ладно. Вместо агитации ЗА

социализм получалась агитация ПРОТИВ социализма.

В РККА не просто плохо кормили солдат, но вдобавок гаденько

обеспечивали офицеров дополнительным "офицерским пайком". В Вер-

махте такого не было: там офицеры и солдаты ели из одного котла.

Напряжём память: бунт на броненосце "Потёмкин" случился, среди

прочего, из-за плохой кормёжки матросов. До такого бы не дошло,

если бы офицерам на корабле подавалось то же, что и матросам. То

есть раздельное кормление солдат и офицеров (причём кормление

солдат небрежное), было в РККА [неизбывным проявлением российс-

кости] дурным наследием царского режима.

А ведь были в РККА и вовсе жуткие эпизоды, вроде частичного

вымирания от голода 2-й ударной армии генерала Власова в апреле-

июне 1942 г. (при явном наличии угрозы окружения надо было не

новые силы ввводить в прорыв, а завозить туда в первую очередь

еду и боеприпасы). Кстати, если бы больше внимания уделялось о

беспечению народа едой (в частности, созданию её запасов на раз-

ных уровнях -- от семейного до государственного), то и в Ленин-

градскую блокаду меньше людей умерло бы от голода.

Вкусное, здоровое, разнообразное питание в войсках обходилось

бы несколько дороже, но не в разы. А если бы и в разы, тогда что

-- жалеть еду для людей, которые кладут свои жизни за Родину?

Скажем, правильно засоленный огурец шедеврален по вкусу (пусть

и малокалориен), но он вовсе не дорог. Правильно зажаренная или

затушенная картошка -- тоже не бог весть что по цене и доступнос-

ти, а по вкусу может быть прекрасной. Гороховый суп бывает потря-

сающим. И т. д. Не надо марципанов, ананасов и расстегаев: не-

множко лука, немножко сала, немножко чёрного перца и т. п.

Но умищ советских стратегов хватило только на "наркомовские 100

грамм(ов)": на одурманивание и спаивание красноармейцев. Это за

какие же дешёвки надо было держать бойцов, чтобы спиртом покупать

их верность! И что было делать непьющим? отдавать свой алкоголь

товарищам, чтобы те были пьянее и соответственно уязвимее?

Высококачественное питание требует не каких-то дорогих делика-

тесов, а другого отношения к делу: не руководствование принципом

минимальной достаточности, а стремление переплюнуть по кухонной

части все армии мира. Чтобы советских людей ноги сами несли в

войска. Если для хорошего питания требуется не по одному повару

на роту, а по два, значит, в роте должны быть ДВА повара. Они

ведь по сути тоже воюющие солдаты -- и при случае даже стреляют

и т. д.

С выдающимися ротными поварами и полковыми/дивизионными замес-

тителями по тылу надо было носиться не меньше, чем с выдающимися

снайперами или лётчиками-асами: статьи в газетах, ордена и т. п.

Надо было готовить так, чтобы даже немцы (а их кормили непло-

хо!) норовили выстроиться в очередь на сдачу в плен, когда тянуло

иным обеденным запахом от русских полевых кухонь (хорошая кормёж-

ка пленных -- тоже инструмент борьбы). Ну, от наших окопов до их

окопов запах не долетел бы, но всякие там фронтовые разведчики

могли бы и унюхивать -- и потом свистящим шёпотом передавать

свои впечатления боевым товарищам. Разумеется, возникала бы до-

полнительная угроза всяких эксцессов типа захвата наших бочек с

малосольными огурцами.

И, конечно же, надо было жестоко бороться с кражами съедобного

военного имущества.

Продовольственный вопрос не был толком решён для основной части

населения до самого конца существования СССР -- и стал одной из

причин того, что довольно многим советским людям к концу 1980-х

социализм осточертел [своими обещаниями].

Чтобы в стране хватало еды -- и еды хорошей -- требовалось ина-

че руководить сельским хозяйством: прикладывать к нему больше ин-

теллекта, а не бороться с менделистами-морганистами и т. п. Но

это -- другая сложная тема.

Если бы СССР к началу 1940-х не просто решил продовольственную

проблему, а решил её блистательно (такая возможность в принципе

имелась), то, может, и война бы не случилась. Потому что СССР не

смотрелся бы раковой опухолью и колоссом на глиняных ногах, а

смотрелся бы действительно передовым обществом, с которым надо

дружить и у которого надо подсматривать его методы работы. Гитлер

бы всего лишь соревновался с Советским Союзом в обустройстве тру-

дящихся, поскольку сбивание Германии на путь милитаризации выгля-

дело бы не лучшим способом преодоления всяких германских проблем.

В СССР отставание сельского хозяйства в развитии обусловлива-

лось не тем, что индустриализация и милитаризация ("оборона") бы-

ли много приоритетнее, а тем, что вожди...

- были в целом довольно злобными и жестокими личностями, зато-

ченными на [грызню] борьбу, а не на созидание; инженерная и

научно-методологическая подготовка у них была никакая, спо-

собность масштабно креативить не только не была им свойст-

венна, но, похоже, вообще не воспринималась ими как социаль-

ный феномен и как политический инструмент;

- к трудящимся относились, как к дешёвому расходному ресурсу,

который надо "держать в чёрном теле";

- делали упор на демагогию и показуху, а не на созидательный

креатив;

- с интеллектуалами работать толком не умели -- и не стреми-

лись уметь; давили и уничтожали действительно думающих лю-

дей, зато носились с персонажами типа академика Лысенко;

- выпячивали пропагандючую "творческую интеллигенцию" вместо

инженеров, агрономов и зоотехников: любой из нас за 5 минут

набросает список из 20-30 тогдашних известных литераторов,

композиторов, художников и т. п., а вот из гражданских ин-

женеров укажет разве что Шухова и Щусева, из агрономов --

Вавилова, Мичурина и Лысенко, из зоотехников -- вообще ни-

кого [даже я не смог], и в этом соль.


Из вещей, которые наиболее сильно раздражают в большевиках, --

их настроенность тратить большие интеллектуальные и материальные

ресурсы на доказывание и втюхивание того, что чёрное -- это бе-

лое, тогда как надо было бросать все силы на реальную замену чёр-

ного белым.

И. А. Хизенко (фронтовой дневник "Ожившие страницы", стр. 30):

"7 июля. (...). У дороги -- кухня зенитчиков. Повар из мешка

насыпает в котёл сахар. Сладкий напиток идёт заместо супа. Добро,

много сахару! По-другому используют его в стрелковом полку. Там

бойцы в сахарный песок макают лук, жуют эту сладко-горькую зе-

лень, запивая холодной водой. К продовольственной службе никаких

претензий: война!"

Дивизия лишь за неделю до того вступила в бой, А ЕДЫ УЖЕ НЕТ.

А поскольку автор дневника -- инструктор политотдела дивизии, то

претензии у него только к немцам и к изменникам милой Родины.

Солдату на сутки минимально требуется граммов 300 обезвоженного

запаса еды. Какого-нибудь риса, сала [орехов, шоколада] т. п. Мо-

жно и сахара, но лишь в дополнение к чему-то. Такого рода еду на

трое суток (< 1 кг) он в состоянии нести в вещевом мешке. Отделе-

ние (10 человек) в состоянии тащить с собой на двухколёсной те-

лежке по бездорожью запас еды на неделю (20 кг). Это не считая

ротного запаса еды, для которого должен был иметься грузовик.

Рассредоточение запасов требовалось на случай осложнений.

Сытые солдаты лучше бы [отступали] сражались. Возможно, им и

отступать далеко не понадобилось бы.

Местное население кормить такую ораву, как отступающая дивизия

окружённой армии, было не в состоянии, да и ему самому требова-

лось готовиться к выживанию под немцами, румынами и пр.

Но кто-то в высоких штабах, возможно, считал, что...

1) централизованность обеспечения питанием сплочала воинские час-

ти, препятствовала разбеганию бойцов;

2) отступавшие войска должны были ОБЪЕДАТЬ местное население,

чтобы меньше пищевых ресурсов доставалось врагу;

3) голодные солдаты двигались налегке и РВАЛИСЬ поскорее выйти

из окружения;

4) солдаты, измученные голодом, легче расставались с жизнью в

отчаянных лобовых (контр)атаках.


В этом действительно ЧТО-ТО ЕСТЬ, только оно не прибавляет

любви к Родине. И от солдат, изнурённых голодом, многого не

добьёшься. И они охотнее разбегаются и сдаются в плен.

Наверное, армия, готовящаяся к обороне, возможному беспорядоч-

ному отступлению и к осложнениям в наступательных действиях, дол-

жна своих солдат ЗАКАРМЛИВАТЬ. Чтобы у каждого было под кожей ки-

лограмма два-три "лишнего веса". Такого запаса хватало бы на не-

делю голодовки, а в качестве подкормки -- на месяц. Если ты не

нарастил подкожного жира -- не можешь считаться "отличником бое-

вой и политической подготовки". Если рота тощая, присылается ко-

миссия для расследования положения дел на ротной кухне. У солдат

должны бугриться не только мускулы, но немножко и животы.

Командир полка, в котором я служил, был очень хорошо подготов-

лен к действиям в окружении, в блокаде типа Ленинградской. Лучше

него был подготовлен только прапорщик, отвечавший за нашу ротную

кухню. Наш полк погибал бы от голода, как 2-я ударная армия, а

они бы ещё вполне держались -- и старались спасти остальных. По

молодости я не понимал этого, теперь сам лелею свою пару-тройку

лишних килограммов как зеницу ока. Всяко ведь бывает. Это как бы

часть моего аварийного наборчика, без которого я из дома не выхо-

жу [вдруг снова война].

И вот что плохого было бы в том, если бы Гитлер, видя выдающе-

еся качество РККА даже по упитанности красноармейцев, напасть на

СССР забоялся, и советским бойцам приходилось бы демобилизовы-

ваться, не растратив внутренних жировых запасиков? По-моему, мас-

совая любовь к РККА и социалистическому Отечеству от этого только

усилилась бы.


46А. Война мозгами. Интеллектуальные войска.


Есть такие люди -- изобретатели. Они могут придумывать простые

и надёжные чудеса, надо только обеспечивать этих людей условиями

для творческой работы, а не морить их в лагерях и не посылать их

умирать за Родину в необорудованных окопах, некомфортных танках

и пр.

Введите звание "военный изобретатель", отмечаемое особым знач-

ком и прибавкой в денежном довольствии. Создайте секретный журнал

"Военные изобретения", в котором заведите раздел для особо смелых

идей, в том числе наполеоновского уровня. Направьте в нужное рус-

ло творческую силу народных масс. Воевать надо в первую очередь

МОЗГАМИ. Организовывать широкий "мозговой штурм". И настраиваться

не на латание дыр, а на стремительные комплексные прорывы.

Что-то, конечно, в этом направлении делалось, в том числе в ша-

рашках, но следовало разворачиваться много ширше. И для творчес-

ких людей главное -- СВОБОДА, а не вечная оглядка на самоуверен-

ное начальство типа Тухачевского и Жукова и на бдительные кара-

тельные органы.

Я понимаю, что некоторых Шапошниковых коробило, когда кто-то в

войсках очень уж сверкал интеллектом, но РККА ведь существовала

не для того чтобы в ней было хорошо Будённому, Ворошилову и т. п.

Храбрецы, харизматики, блистательные тактики шахматного уровня,

холера их не берёт -- хорошо. Ради бога. Пусть водят в бой. Ну,

или гонят -- туда же. Но требуются и радикальные идеи, иначе не

будет развития, прорывов, светлого будущего. Собственно, его ведь

и не было. Для основной массы трудящихся, во всяком случае. И для

замурзанной моей родной солдатни, мёршей не тысячами даже, а мил-

лионами.

Ну выбился ты в "элиту" правдами и неправдами. Дальше что? По-

жинать плоды, чихать на остальных, оставшихся "внизу"? Расходо-

вать их направо и налево, не чувствуя теснейшей моральной связи

с народом? И напрягаться каждодневно по сути не для благодетель-

ствования других, а для защиты своих привилегий, своего тёплого

места под солнцем? По-моему, это порочно, убого, уныло и в конеч-

ном счёте довольно-таки самоубийственно. Вдобавок какой-нибудь

критик (типа меня) со временем бесцеремонно и щедро воздаст тебе

должное, а твои вырождающиеся потомки будут мочиться от страха

перед очередной революцией -- или просто дохнуть от вредных изли-

шеств.

Во времена Василевских и [Тухачевских] Малиновских хотя бы не

маячила глобальная катастрофа, а нынешних продолжателей дела ве-

ликих полководцев можно попрекнуть ещё и ею: что толку вам обуст-

раиваться за наш счёт, если глобальная катастрофа сметёт ВСЁ? А

она ведь готовится по сути и под ВАШИМ руководством: умники прес-

суются или игнорируются, ресурсы профукиваются, моралька опуска-

ется, "белый" генофонд гробится.


* * *


Наверное, следовало даже завести особый вид войск (может, даже

секретный) -- интеллектуальные войска -- и направлять в них людей

с явными признаками способности к творчеству -- научному, техни-

ческому, даже литературному и музыкальному (правильная песня --

сила). Бывают нетворческие умники -- сильные в корректной крити-

ке. Такие тоже бывают очень полезны, когда не слишком тянут на

себя одеяло.

Куда вы послали служить Солженицына? В звуковую разведку. А по-

слали бы в интеллектуальные войска, получили бы, может, не дисси-

дента, а героя интеллектуального фронта.

Насколько я понимаю, отделение интеллектуальных войск должно

было существовать в каждой дивизии, в подчинении начальника шта-

ба -- и работать в контакте с начальником оперативного отдела,

начальником разведки, заместителем командира дивизии по тылу.

Устраивать "мозговые штурмы" при случае. И служащие интеллекту-

альных войск должны были стажироваться в "обычных" войсках и час-

то выезжать туда в "творческие командировки". Посиживать в око-

пах, бегать в атаки: накапливать впечатления, чтобы переплавлять

их потом в блистательные идеи. А ещё вычислять "своих", чтобы вы-

дёргивать их из армейской рутины и подключать к интеллектуальной

работе.

Если интеллектуал погиб во время стажировки в воюющих подраз-

делениях -- это всё же лучше, чем остаться ему без стажировки,

без личного трудного опыта -- и творить ерунду [ещё и] по этой

причине.

Если какой-нибудь штурм не получается сходу, то подключают (или

активизируют) разведку. Аналогично надо в таких случаях подклю-

чать (или активизировать) интеллектуальщиков. Не командир, не на-

чальник штаба и не начальник оперативного отдела должны ломать

себе головы в сложных случаях, а интеллектуальщики -- во взаимо-

действии с указанными должностными лицами и с другими интеллекту-

альщиками.

Области ответственности интеллектуальных войск:

- выявление, обобщение, распространение опыта;

- военные науки;

- преподавание военных наук, создание учебников по ним;

- разработка и доработка уставов;

- научная, рационализаторская, изобретательская работа в

войсках;

- аналитическая разведка;

- участие в решении проблем оперативного планирования;

- разработка проектов по устройству и оснащению вооружённых

сил.


Часть служащих интеллектуальных войск может находиться в двой-

ном подчинении: по интеллектуальной линии и по специальной линии

(в качестве танкистов, артиллеристов и т. п.).


47. Повышение боеготовности, маршевой готовности, мобильности.


"Не успели объявить тревогу" -- ай, ой. Эта проблема может

решаться следующим образом: организовывать, размещать, обустра-

ивать войска так, чтобы они были более-менее боеготовыми ВСЁ

ВРЕМЯ. То есть надо сокращать различие между состоянием полной

боеготовности и обычным состоянием.

Направления деятельности по повышению боеготовности, маршевой

готовности, мобильности войск:

1. Повышение качества экипировки военнослужащих, в том числе

экипировки повседневной (она должна быть, насколько можно,

приближена к боевой).

2. Повышение обитаемости кабин боевых и транспортных машин.

3. Повышение обитаемости укреплённых сооружений (дотов, бунке-

ров).

4. Обеспечение мобильности служб тылового обеспечения.

5. Постоянное размещение воинских подразделений поближе к мес-

там (или в самих местах) их наиболее вероятного боевого ис-

пользования в случае внезапного начала боевых действий.

6. Держание дежурных подразделений (10-30% всех сил) в состоя-

нии ПОЛНОЙ боевой готовности.

7. Приспособленность военных построек (штабов, казарм, училищ

и т. п.) к обороне. Кстати, в приграничной зоне, наверное,

даже проектировать дома гражданского назначения и планиро-

вать улицы надо так, чтобы они более-менее годились для

обороны: чтобы не надо было пробивать бойницы; чтобы из

готовых бойниц были удобные зоны обстрела, а за участками

обороны -- удобные пути отхода и т. д.


Если выход военной части в "летние лагеря", на полигон или

стрельбище снижает её боеготовность, этот выход какой-то стран-

ный. Правильный выход в "летние лагеря", на полигон или стрель-

бище должен быть почти эквивалентен выходу на боевые позиции.

Сами эти места должны располагаться так, чтобы быть пригодными

для размещения в случае внезапного начала войны.

И никаких "тревожных чемоданов" кто во что горазд: у военно-

служащего должен быть удобный штатный РЮКЗАК. Точнее, даже два

рюкзака: один, большой, -- для переездов и переходов, другой,

малый (при необходимости вкладываемый в большой), -- для посто-

янного ношения, в том числе в бою. О заполнении своих рюкзаков

военнослужащий заботиться почти не должен: это -- задача для

лучших умов в Наркомате обороны. Или для исследовательского

института при этом наркомате. Поскольку заполнение рюкзаков в

основном стандартное, можно держать наготове некоторое количество

ничьих рюкзаков.

В каждой мобильной военной части выделяется подразделение повы-

шенной мобильности. Вдобавок во всякий момент имеется дежурное

подразделение. Оно ВСЕГДА находится в полной боевой готовности. В

случае чего эти подразделения выдвигаются (если не являются УЖЕ

выдвинутыми) и вступают в бой первыми (сначала, наверное, дежур-

ное подразделение). Остальные подразделения подтягиваются за

ними. В принципе подразделение повышенной мобильности -- это

резерв для затыкания дыр, но в самом начале войны оно -- впере-

ди.


* * *


1930-х я [немножко] не застал, поэтому за них говорить не буду,

а в 1980-е советский офицер получал на руки оружие (пистолет)

лишь при заступлении на дежурство или выходе в караул. Дневальный

в роте вооружался только штыком-ножом. Часовой дежурной смены ка-

раула местами получал автомат без патронов (если с патронами, то

бывало, что "молодые" стреляли "дедов" -- за издевательства). По-

мню, пару раз меня вооружали заряженным пистолетом при выезде в

калмыцкую степь на учения, так я распухал от гордости.

Всё это, разумеется, снижало количество эксцессов с оружием,

но также говорило о том, что...

- власть боялась вооружать свой народ;

- порядок в мозгах у народа оставлял желать много лучшего;

- вооружённые силы не рассматривались как особо надёжная

часть общества, а рассматривались как его РАСХОДНАЯ часть

(аналогично в Древнем Риме вооружали гладиаторов только

перед выталкиванием их на арену).


Вырезать ночью наш степной радиолокационный "узел" было элемен-

тарно, только никому это не было нужно. Со стрелковым оружием мы

не упражнялись, к нападениям не готовились, срочного разбора ав-

томатов Калашникова из оружейной комнаты не отрабатывали, колючая

проволока вокруг позиции была только для вида. Нам хватало работы

на радиолокационных станциях, так что на прочее попросту не оста-

валось времени и сил. Когда я интересовался, как же так, мне отве-

чали: не дрейфь, в случае войны сюда нагонят призывников, и те

уже займутся охраной и пр.

Подозреваю, что в 1941 году много где в РККА было что-то похо-

жее: тоже некомплект кадров, тоже избыток работы с кривоватой

техникой, тоже вынужденное пренебрежение много чем, тоже недове-

рие к подчинённым, тоже лощёные проверяющие (в высоких званиях и

как будто из другого мира; ладно, из тёпленьких и чистеньких шта-

бов), мало смыслящие в реальной работе и терроризирующие замур-

занных строевых офицеров дурацкими грозными придирками к третье-

степенным или вовсе ненужным вещам. Ну, в отличие от Жукова, эти

хотя бы не грозили расстрелом, ура.

Между тем, скажем, в Израиле солдаты, отлучаясь из своих под-

разделений домой, берут с собой заряженное оружие. Однажды я ехал

поездом из Хайфы в Тель-Авив, а напротив меня дремала девушка-

солдат, положив свою штурмовую винтовку себе на колени. А мне бы-

ло стыдно за СССР, за Советскую Армию, особенно за её офицерский

корпус [в моём лице]. Хоть бы какой штык-нож доверяли мне для по-

стоянного ношения при униформе, так даже этого не было.

Меня, ОФИЦЕРА, трах-тарарах, никто не обучал пехотному бою, ру-

копашному бою. Курса выживания не было. Изучение иностранных язы-

ков не поощрялось, чтение военной литературы -- тоже. За всю

двухгодичную службу я отстрелял только десяток патронов. Мне сты-

дно признаваться в этом, но НАДО. Свои военные знания и навыки я

приобретал в основном самостоятельно. А ещё мне что-то толковое

преподал... мой блистательный школьный, светлой памяти военрук

-- отставной капитан-десантник с красной обветренной физиономией

и, кажется, не дурак выпить.

А ещё ведь можно сказать и про психологическую работу в войс-

ках. Нет, я понимаю, что Берлин взяли как-то без неё. Но ведь

[когда это было!] не в 1941-м же году! Догадываюсь, что толковая

психологическая (да и политическая работа) в войсках невозможна,

если нельзя говорить правду (про "расходный материал"). Значит,

надо было устраивать войска так, чтобы солдаты не были "расход-

ным материалом". Кстати, чем дороже обходятся солдаты, тем мень-

ше желание тратить их (= воевать). То есть вдобавок и борьба за

мир получалась бы. А уж как трындеть можно было бы про это в

пропаганде, причём трындеть НЕ ВРУЧЕ!

Впечатление от моей службы было такое, что её затеяли в основ-

ном для того, чтобы наверху развелось побольше генералов, а не

для того, чтобы защищать Родину. Думаю, было не без этого.

А ведь по моему разумению КАЖДЫЙ военнослужащий должен получать

благородную базовую пехотную подготовку. И быть неплохим стрел-

ком. И выживальщиком. И немного рукопашником. Мало ли как сложит-

ся ситуация на войне. А вдобавок же требуется уверенность военно-

служащего в себе и приличный СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС. Любой солдат дол-

жен выглядеть, как человек высшей категории качества, лучший из

граждан, а не как бедолага, попавший в сети Министерства обороны.

Даже если солдат работает с лопатой (но не на генеральской да-

че!), он должен чувствовать себя аристократом духа, крепышом, ма-

стером фортификации, а не мечтать о дембеле. Срочная военная слу-

жба должна быть школой сверхчеловечности, а не школой подлости. И

солдат вдобавок должен быть уверен, что батяня-комбат при необхо-

димости ляжет за него костями.

Высокая степень боеготовности войск (шире -- страны) советским

способом не обеспечивается. Должно быть больше доверия, больше

военнослужащих с оружием на руках. И не только военослужащих, но

также каких-нибудь "народных дружин" (со своей приличной унифор-

мой) -- добровольных помощников Вооружённых сил и милиции. Хотя

бы в приграничных округах. В случае чего "народные дружины" вы-

ступают как лёгкая пехота: УЖЕ организованная и спаянная, УЖЕ

хоть как-то вооружённая (добавить вдоволь гранат -- и противнику

мало не покажется). Но для Сталина, его приспешников и наследни-

ков это ведь был бы кошмарный сон наяву.

Пистолетами войны не выигрываются, зато пристреливаются дивер-

санты, мародёры, паникёры и т. п. И пистолет не так уж ничтожен

при достаточном запасе патронов (не две обоймы, а хотя бы шесть).

Опять же, для потенциального оккупанта повышается угроза пар-

тизанской войны.

В принципе я против свободного владения оружием, но у довольно

широких категорий доверенных, обученных, надлежаще индоктриниро-

ванных граждан в правильно организованном обществе, опасающемся

войны, оружие было бы не в собственности, а в служебном пользова-

нии.

Получается, что в странах гнусного капитализма местами было

больше доверия народу, чем в светло-социалистическом СССР.

После 22.06.1941 создавали наскоро и народное ополчение, и ист-

ребительные отряды, так вот: если бы всякие такие формирования

формировались загодя и открытым образом (советские минитмены и т.

п), то у потенциального противника было бы меньше желания напа-

дать (сомнительное ведь дело -- вторгаться в страну, в которой

"ворошиловские стрелки" пуляют из каждого куста). Поурезали бы

ему это желание много чем -- и, глядишь, он совсем отказался бы

от нападения и стал бы искать другие способы решения своих как

бы проблем.


48. Полевая связь и полевая разведка.


Радиостанцию должен был иметь как минимум каждый батальон. И

каждый разведывательный отряд.

Разведывательный отряд -- это 3-5 быстрых лёгких танков плюс

3-5 артиллерийских тягачей [моего образца] с пулемётным и мино-

мётным вооружением, везущих припасы, пехотинцев и радиостанцию

(а лучше две). В серьёзные бои отряд не ввязывается. Его задача

-- устанавливать местоположение и характер сил противника, сооб-

щать об этом по радиостанции и уходить.

При быстром наступлении и при быстром отступлении сплошной

фронт отсутствует, поэтому моторизованные разведывательные отряды

очень нужны. По одному от полка, как минимум, а лучше от батальо-

на. С разведывательных самолётов видно не всё, потому что в леси-

стой местности легко маскироваться.

Если необходимо, разведывательный отряд используется в качестве

авангарда, арьергарда, боевого охранения или мобильного резерва.

Разумеется, он хорошо вооружённый и состоит из отборных бойцов,

которые заведомо не сбегут в дальний тыл, пользуясь своей мотори-

зованностью.

Как могла выглядеть мобильная разведывательно-ударная группа.

Вариант (С. П. Иванов "Штаб армейский, штаб фронтовой", гл. 3):

"...обнаружили располагавшуюся на ночлег немецкую боевую группу

в составе 15 танков, 5 автомашин с мотопехотой и 10 мотоциклис-

тов."

Ещё вариант (там же, чуть ниже):

"...командир 73-го отдельного разведбатальона майор Я. В. Чума-

ков... майор рассказал, что примерно в полдень его батальон, со-

стоящий из бронетанковой и мотострелковой рот (5 танкеток и 3

бронемашины), был послан командиром дивизии в район Радошковичей

и Красного с целью выявить силы противника и захватить пленных."

Побольше бы таких отдельных высокомобильных разведбатальонов

с большими ударными возможностями, каждому -- 2-3 грузовика с

припасами, и стремительное продвижение у немцев не получилось бы.

Если нет радиостанций, создавать мобильные разведывательные от-

ряды не имеет смысла: они очень рискуют потерять свою перемещаю-

щуюся военную часть, и их информация всегда будет запаздывать.

Разведывательные отряды не нужны (= менее нужны радиостанции)

лишь при установке на глухую стационарную оборону. Это хорошо

сочетается с версией, что РККА не готовилась превентивно напа-

дать на фашистскую Германию [с целью её денацификации и демили-

таризации], но плохо сочетается с наступательной настроенностью

РККА на подходе к 22.06.1941, если только не объясняется [пре-

ступными] ошибками военного строительства.

Недоразвитие радиосвязи в РККА -- это сверх-недоработка. Не

замечать её было делом очень странным. При штабных играх на

картах местности отсутствие хорошей радиосвязи, конечно же, не

сказывалось. Но при масштабных учениях оно ведь уже могло ощу-

щаться как серьёзное препятствие.

Производство радиостанций -- не материалоёмкое и не энегроза-

тратное. Требует высокой технологической культуры -- это да. Но

ведь что-то уже делали, и надо было только чуть подшлифовать

конструкции и увеличить производительную мощность заводов. Но

Сталин, наверное, как обычно, сгноил спецов в лагерях.

Похоже, у Сталина и у советской военной верхушки (и наверняка

скорее у верхушки, а не у Сталина!) был заскок на мощных ударных

средствах в ущерб прочим инструментам обеспечения военного успе-

ха, которые способны увеличивать в несколько раз эффективность

применения этих ударных средств.

По-видимому, большевики намеревались ломить стеною, а не выис-

кивать слабые места в обороне противника, не выигрывать путём

тонкого маневрирования скудноватыми силами, как это зачастую быва-

ло у немцев.

Получается, в РККА ставка была на численное превосходство, а не

на военное искусство. В условиях затерроризированности и частич-

ной выкошенности командного состава проявлять высокое военное ис-

кусство, собственно, было особо и некому.


49. Периодизация начала войны.


Если периодизировать начало войны в аспекте выяснения причин

его неудачности, то получится, наверное, так:

- период исчерпания ближних резервов -- находившихся в бывших

приграничных военных округах, преобразованных в фронты; это

первые 2 недели; расходовались войска, возможно, готовившиеся

наносить превентивный удар по фашистам;

- период исчерпания дальних резервов -- находившихся в удалён-

ных от фронта военных округах; это недели 3-я, 4-я, 5-я;

- период выскребания сусеков, латания тришкиного кафтана и под-

готовки новых армий: это август-ноябрь.


У Василевского (стр. 152):

"К середине октября в 16-й, 5-й, 43-й и 49-й армиях, прикрывав-

ших основные направления на Москву, насчитывалось уже 90 тыс. че-

ловек. Одновременно на Западный фронт перебрасывались три стрел-

ковые и две танковые дивизии с Дальнего Востока."

То есть в середине октября 1941 года ещё было что из "старых"

дивизий перемещать на фронты из других районов страны. Но навер-

няка забирали уже последнее. До того же не трогали этих дивизий

потому, что была неясность в отношениях с Японией. Правда, отсту-

пать перед японцами в Сибири было бы значительно менее болезнен-

но, чем перед немцами -- в европейской части страны: население

редкое, промышленности мало, дорог -- ещё меньше, для партизан и

диверсантов -- раздолье.

Мобилизация давала человеческий материал и кое-какой транспорт,

но не давала танков, самолётов, винтовок, боеприпасов.

Воевали в это время по преимуществу тем, что успели запасти до

начала войны.

(Часть вооружения шла не на фронт, а создаваемым новым армиям.

Правильно ли это было -- сложный вопрос. Приходится предпола-

гать, что если бы человеческие ресурсы и вооружение шли не новым

армиям, а на фронт, в войска, которые уже сложились и втянулись в

боевые действия, то новые армии и не понадобились бы.)

Учились воевать против Вермахта. Приспосабливались организаци-

онно. Вели отбор наиболее годных руководящих кадров. Подбирали

эффективную тактику. Определялись с потребностями в разных видах

вооружения.

С ноября 1941 года начала поступать военная помощь от США и Ве-

ликобритании, стали включаться в военное производство эвакуиро-

ванные заводы.

Страна завершила свою адаптацию к большой тяжёлой долгой войне.

Начальный период войны закончился. Развернулось соревнование во-

енных экономик.

Если судить по воспоминаниям Василевского, то с конца 1941 года

от латания тришкиного кафтана Красная Армия уже, наконец, в основ-

ном отказалась и вместо этого всего лишь направляла в нужные места

пополнение и резервы. Если бы РККА вышла на этот режим ещё летом

1941 года, немцы вряд ли продвинулись дальше Белоруссии и Украи-

ны. Возможно, пришло, наконец, понимание (не признаются ведь!),

что чем меньше двигаешь войска, тем они целее, бодрее, боеспособ-

нее. Войскам лучше оставаться там, где они врылись в землю, за-

маскировались, наладили связь, изучили местность, согласовались с

соседями, приспособились использовать местные ресурсы, организо-

вали свой быт.

Почему изначально много маневрировали силами вместо того, чтобы

ограничиваться подтягиванием резервов к местам вражеских проры-

вов:

- завышенно оценивали манёвренность РККА;

- имели "передовую" поведенческую установку на манёвренную

войну;

- к началу войны неподходяще разместили войска.


В первые недели войны ближние горячие резервы у РККА таки ещё

существовали. Но располагались всё же недостаточно близко от гра-

ницы. А главное, отсутствие связи не давало возможности толково

ими управлять.


50. Типы и причины ошибок 1941 года.


В чём надо бы разбираться: какие были сделаны ошибки (кем, где,

когда), почему они были сделаны, и можно ли было до того предпри-

нять что-то такое, что уменьшило бы вероятность этих ошибок.


* * *


Ошибки, приведшие к русской катастрофе 1941 года, могут быть

распределены по следующим группам:

1. Ошибки внутренней политики в СССР.

2. Ошибки построения, вооружения, экипировки и обучения РККА.

3. Ошибки в отношении укреплённых районов.

4. Ошибки диспозиции войск в июне 1941 года.

5. Ошибки управления войсками в последние дни перед 22.06.1941

(период "неподдавания на провокации").

6. Ошибки управления войсками в июне-июле 1941 года.


Далее пришлось выкручиваться в условиях проигранности пригра-

ничных сражений, расплачиваться за уже сделанные ошибки, но это

-- вне темы данной книги.


* * *


Типы оперативных ошибок 1941 года:

- не разгадали намерений противника; не угадали сделанного

противником выбора;

- поддались на обман;

- неадекватно (завышенно, заниженно) оценили возможности

противника;

- завышенно оценили собственные возможности (в части числен-

ности, состояния, мобильности, обеспеченности, управляемо-

сти, боевого духа);

- недостаточно настояли на своём варианте действий перед

высшим руководством.


Причины ошибок 1941 года:

- атмосфера террора в стране;

- частичная выкошенность военных руководящих кадров;

- слабоватая концепция развития РККА;

- внезапность нападения (основная вина за которую -- на

Сталине, Жукове, Тимошенко, Ворошилове, Шапошникове;

Шапошников виновен хотя бы как концептуалист).


Следствия указанных причин:

- недоразвитость радиосвязи в войсках;

- слабоватость разведки, частью обусловленная недоразвитостью

радиосвязи (ведь добытые сведения надо быстро передавать в

штабы);

- медленность адаптации к новым реалиям; руководствование на

первых порах наступательной стратегией, попытки перехватить

инициативу;

- низковатый уровень культуры штабной деятельности, шире --

низковатый уровень культуры интеллектуальной деятельности

в военном руководстве.


Отдельно следствия тактической внезапности нападения:

- плохая воздушная разведка из-за господства Люфтваффе в

воздухе;

- перегруженность штабов работой.


Как действуют умники в условиях неопределённости:

- принимают меры к уменьшению неопределённости;

- ищут универсальные варианты действий -- должные более-ме-

нее сработать при любом раскладе;

- вырабатывают запасные варианты;

- просчитывают возможные ходы, как в шахматах.


Перегрузить штабы работой значит более-менее снизить качество

ВСЕХ их решений. В РККА штабы перегружались работой не столько

благодаря немцам, сколько благодаря своим.

Чем ниже общая интеллектуальная культура штабных работников и

чем хуже техническое обеспечение штабной работы, тем медленнее и

хуже штабная работа выполняется. Это, разумеется, ведёт к ухудше-

нию ситуации на фронтах, а оно -- к дальнейшему прибавлению штаб-

ной работы.

СССР в 1941 году проигрывал войну, можно сказать, в первую

очередь в штабах.

Офицер штаба, занятый на оперативной работе, наверное, должен

напрягаться не более 10 (в крайнем случае не более 12) часов в

сутки и спать не менее 7 часов в сутки (а лучше ещё и полчаса

после обеда), даже если противник вот-вот захватит столицу. Иначе

такой офицер штаба не сможет генерировать сильные идеи, дающие

возможность побеждать. И надо вдобавок учитывать, что самые кре-

ативные и знающие индивиды не всегда отличаются психической вы-

носливостью. Если офицер штаба непосредственно не загружен своей

работой, этой работой загружено его подсознание, а оно бывает

эффективнее сознания.

То же о командирской работе, разумеется. Но люди ведь элемен-

тарно боялись поспать лишний час. В 1941 году надо было обяза-

тельно иметь усталый измученный вид [и много и жадно курить:

возбуждаться никотином], иначе ты выглядел недостаточно самоот-

верженным, пофигистом и саботажником и попадал в разработку "осо-

бого отдела" или же "член военного совета" строчил про тебя гадо-

сти по линии своих "политических органов".

Сталин, как известно, имел очень дурную привычку работать по

ночам до раннего утра, а по дням отсыпаться, и советская партий-

ная, государственная и военная верхушка была вынуждена под этот

сталинский режим подстраиватья и тоже работать по ночам (вдруг

товарищ Сталин позвонит тебе по делу в 2 часа ночи, а ты уже

спать лёг!). Насколько это ослабляло коллективный интеллект ста-

линской верхушки, сказать трудно. Процентов на 5-20. И это тоже

нехорошо сказывалось на качестве подготовки к войне и управления

в процессе войны. Кстати, не высыпающийся человек обычно бывает

злым, отсюда, наверное, частично и массовые репрессии: ты ненави-

дишь врагов народа, потому что на ком-то надо разряжать свою зло-

бу.


51. Сталин и умники.


Псевдоумники, обчитавшиеся псевдоумничьей же литературы, пояс-

няют снисходительно: популяция тем живучее, чем одержимее входя-

щие в неё особи в своём стремлении самопожертвоваться ради кол-

лектива. Часть особей в случае чего геройски погибает [за псевдо-

умников], остальные остаются жить. А если особи геройски поги-

бать не желают, то враги изводят всю популяцию [и псевдоумников в

том числе -- хоть это хорошо].

Так вот, это справедливо лишь во отношении слабомозглых живот-

ных: волков, муравьёв, луговых собачек и т. п. А в отношении лю-

дей это может уже быть немного не так. Соль в том, что война на-

смерть за жизнь -- феномен примитивный, для разумных существ не-

обязательный: они в состоянии находить другие, мирные, менее за-

тратные решения (на то ж у них и интеллект, если это действитель-

но он).

Поэтому правители стоят перед дилеммой: либо развивать общество

до появления в нём большой концентрации действенных умников, ли-

бо, наоборот, опускать его до полуживотного состояния и пробуж-

дать древние дремлющие инстинкты, чтобы возглавляемая мудрыми

предводителями стая самоотверженно и бездумно грызлась, с конку-

рирующими стаями, как грызутся волки и т. п.

Второй вариант много проще. А промежуточный вариант (вольные

умники есть, но их хватает в основном лишь на разоблачительную

работу) -- самый ненадёжный. Отсюда враждебность государства к

думающим людям (ну, кроме узких специалистов, воздерживающихся

от трогания ключевых болезненных тем) и его упорное стремление

ОГЛУПЛЯТЬ своих граждан.

Сталин тоже был в положении "хоть разорвись": с одной строны,

требовались образованные толковые люди, чтобы строить заводы,

конструировать и производить эффективные танки и т. п., с другой

стороны, образованные и толковые люди в целом не склонны к без-

думному проявлению собачьей преданности и жертвенности (но могут

тонко имитировать их до поры, чтобы при случае расквитаться за

всё или просто сбежать и повыбалтывать постыдные советские тай-

ны).

Каждый видный спец заставлял Сталина мучиться вопросом: широко

тот мыслит или узко. Если широко, то надо уничтожать. Промежуточ-

ный вариант для сомнительных случаев: пусть спец живёт и творит,

но в шарашке (= в тюремном творческом коллективе).

Задействование военных спецов в шарашках было невозможным, по-

этому военных в спорных случаях уничтожали (возможно, медленно: в

лагерях на общих работах).


* * *


Скажу ещё одну вещь, которая для меня самого кажется не вполне

убедительной, но из подсознания она всё же выперла и каким-то бо-

ком представляется убедительной: Сталин уделял так много внимания

развитию самолётов, танков и т. п., потому что предпочитал людям

машины. Люди предают, а машины -- нет (ну, если в руки врагов не

попадают). Можно массово повышать качество людей (но это делает

общество более неудобным, более опасным для Сталина), а можно по-

вышать массово качество машин, и это тоже ведёт к увеличению

возможностей РККА. Для проектирования всё более совершенных машин

требуются особо высококачественные люди, но только в небольшом

количестве, и уж их-то можно закормить, заласкать, поставить под

тщательное наблюдение. А что касается ПРОИЗВОДСТВА всё более вы-

сококачественных машин, так Сталину ведь наверняка пропердели

мозги рассказами про чудные американские конвейеры, при которых

можно припахивать малоквалифицированный персонал, взятый прямо с

улицы. Правда, конвейеры -- это только сборка из деталей, а дета-

ли надо ещё сделать, ну так ведь и при станках особо высокая ква-

лифиация требуется далеко не сплошь и рядом: скажем, совать заго-

товки под какой-нибудь штамповочный пресс, пока он тебе однажды

не оттяпает руку, -- дело не хитрое.


* * *


Если бы Сталин чётко поставил задачу построить такую систему

образования, в которой формировались бы толковые люди, не испыты-

вающие желания лезть в самые важные и самые интересные вопросы,

то может быть в СССР что-то худо-бедно работающее и придумали бы.

Но Сталин так чётко ставить задачу стеснялся, его "наследники" --

тоже. Использовали интенсивный промыв мозгов псевдонаучным комму-

низмом и Павлами Корчагиными в сочетании с выявлением и запугива-

нием недосостоявшихся диссидентов.

Некоторые потенциальные Джордано Бруно умудрялись благополучно

проскочить опаснейшую полосу юношеского максимализма, поумнеть

раньше, чем "засветиться" и вляпаться, упрятывали свою протестную

фигу поглубже в карман и дальше жили более-менее хорошо, занима-

ясь инженерной и т. п. работой и оставляя ключевые темы из облас-

ти идеологии и пр. на откуп лживым имитаторам. Некоторые по наив-

ности "залетали" и потом тщательно перемалывались в порошок

(фигурально, если что) государственной машиной.


* * *


Сталину с соратниками (Политбюро и пр.) не хватило мозгов, что-

бы обеспечить раскрытие творческого потенциала социализма.

Уровень сталинского понимания: рвать пупки по-стахановски,

брать количествами, а ещё выискивать и замучивать врагов, мешаю-

щих плодотворной работе.

Опекать отдельных литераторов, композиторов и т. п., разработ-

чиков самолётов, танков, пушек, пулемётов и т. п. -- это Сталин

ещё понимал. А формировать высококачественный советский быт на

зависть всему миру -- это уже было выше его уровня гениальности.

Указанный быт мог бы стать главным оружием социализма [в борьбе

за мир], но такое не случилось ни при Сталине, ни при его "на-

следниках", в общем-то продолживших его линию, только в менее

жёстком режиме.

Надо было создать какой-нибудь Институт комплексного развития,

который занимался бы всем и во взаимосвязи и собирал бы особо

креативных людей не только с СССР, но и со всех континентов.

Но Сталин мыслил по преимуществу в терминах борьбы. В итоге он

и привлекательного социализма не построил, и толком к войне не

подготовился. Зато уморил огромное множество народа и "запрограм-

мировал" распад СССР, случившийся в 1991 году.

А ведь так красиво можно было шествовать по миру в 1930-х: се-

ять дружбу, рациональность и благоденствие, останавливать Гитле-

ров искренними добрыми рекомендациями и присылкой специалистов

по комплексному развитию, по обустройству трудящихся.


52. Про работу над ошибками.


Когда советские или постсоветские патриотские авторы признают,

что были допущены ошибки, не надо радоваться и предвкушать, что

вот-вот вычитаешь что-то ценное про причины и первопричины этих

ошибок, то есть, выйдешь на материал, который может быть исполь-

зован для предотвращения повторений, для уменьшения будущих по-

терь. Как бы не так, ничего подобного не случается.

Была ли проделана хоть сколько-нибудь серьёзная "работа над

ошибками" по результатам русской катастрофы 1941 года, Великий

Отечественной войны вообще? Насколько можно судить по всяким

признакам, НЕТ, НЕ БЫЛА. Опыт-то в некоторой степени эксплициро-

вали и использовали, но это не оформлялось как исследование оши-

бок и их причин.

Почему так случилось?

Во-первых, после войны в основном оставались у власти люди,

которые эти ошибки делали, а поскольку цена их ошибок оказалась

жутчайшей, то интереса опускаться до деталей у этих людей не было

ни малейшего желания. Не без участия этих людей обществу была на-

вязана определённая трактовка тогдашних событий, от этой трактов-

ки потом много кто кормился -- и кормится до сих пор: была, так

сказать, перехвачена эстафета борьбы с правдой. Таким людям прав-

да о катастрофе 1941 года очень мешает.

Во-вторых, правильная работа над ошибками включает в себя выяв-

ление и устранение ПРИЧИН ошибок, а при этом получалось -- и по-

лучается -- покушение на основы социального устройства, на приви-

легии социальной верхушки.

В-третьих, это всё вообще очень сложно.

Жуков:

"Крупным пробелом в советской военной науке было то, что мы не

сделали практических выводов из опыта сражений начального периода

Второй мировой войны на Западе. А опыт этот был уже налицо, и он

даже обсуждался на совещании высшего командного состава в декабре

1940 года."

По-моему, это было бы неправильно -- СИЛЬНО попрекать Жукова

тем, что он пишет "МЫ НЕ СДЕЛАЛИ практических выводов" вместо "Я

НЕ СДЕЛАЛ". Не переоценивать своего интеллектища и стараться не

отрываться от коллектива, тем более в специфическом сталинистском

обществе -- это нормально и зачастую срабатывает должным образом.

Подвижки в массовых представлениях случаются постепенно и носят

-- даже изначально -- групповой характер. Разумеется, некоторые

индивиды в этих подвижках выступают в качестве немножко лидеров,

но если они будут слишком выпирать из шеренги, они останутся не-

понятыми и, может, даже не уцелеют. Вдобавок держание шеренги

частично защищает от ошибок.

Значительно выпирал из шеренги Тухачевский. Не потому, что был

особо умным, а потому что был особо самоуверенным. В итоге от не-

го пошёл целый ряд глупостей (к примеру, насаждение безоткатных

пушек и та же "наступательная стратегия"), и Сталин в конце кон-

цов избавился от него как от явно метившего в советские Бонапар-

ты). Кстати, катастрофе 1941 года поспособствовало скорее не уби-

ение Тухачевского, а то, что он успел натворить, пока был жив.

Некоторые всё-таки были назначены виноватыми в катастрофе 1941

года. Маршал Кулик, к примеру. У некоторых оказался в особо вино-

ватых Сталин -- один или с ближайшими соратниками по партии. У

кого-то был присоединён к особо виноватым вдобавок Георгий Жуков.

И т. д.

Но опять же, назвать "виноватых" не означает выявить причины их

"вины" -- и тем более не означает устранить эти причины, то есть

защититься от других катастроф такого же типа и уровня.

Российско-украинская война, начавшаяся 24.02.2022, -- можно

сказать, следствие недопроделанности работы над ошибками по пово-

ду 22.06.1941.

Тщательное изучение подобных событий ведёт к формированию впе-

чатления ОБРЕЧЁННОСТИ общества (не только российского) на всякие

такие катастрофы. Потому что не просматриваются способы подтал-

кивания власть имущих к устранению первопричин "больших ошибок".

Попыткам убедить власть имущих противостоит их НОРМАЛЬНАЯ челове-

ческая природа. Получается, для предотвращения бедствий уровня

русской катастрофы 1941 года требуется отход от нормальной чело-

веческой природы (!!!): прорыв от человеческого к сверхчеловечес-

кому, восхождение на следующую ступень эволюции, а в наше время

ведь, наоборот, имеют место скорее деградационные процессы.


* * *


Враги России не в состоянии причинять ей столько вреда, сколько

причиняют её верные патриотичные дураки. Каждый народ -- сам наи-

первейший кузнец своих несчастий, но ему удобно сваливать свою

вину на другие народы, и он делает это зачастую так убедительно

для себя, что потом свято верит в своё объяснение событий, видит

себя чистым и праведным. С вражеской стороны -- такие же "правед-

ники". "Праведники" квасят друг дружку на фронтах и переживают

при этом чувство глубокого удовлетворения от выполнения "долга",

очищают землю от "скверны". В 1941-1945 гг. немцы, итальянцы,

венгры и др. очищали землю от большевистской и гнило-демократиче-

ской "скверны", наши же, англичане, американцы и др -- от фашист-

ской. В итоге остались и фашизм, и большевизм, и Россия, и Герма-

ния, и т. п., зато 50 миллионов человек как не бывало плюс огром-

ные разрушения и огромный, по сути совершенно зряшный расход ре-

сурсов в боевых действиях.

Война -- это в целом огромная глупость. Позволять её себе можно

лишь в случаях, когда совсем уж не отвертеться. Скажем, Германия

и Франция воевали между собой -- с перерывами -- приблизительно

1000 лет (это если не считать ещё и войн галлов с германцами), а

толку? И Германия, и Франция стоят в основном там, где исходно

стояли [и лично я люблю обе эти страны]. Культура у них похожая,

многие французы и немцы перероднились, многие охотно ездят друг к

другу в гости. И оба народа дружно вымирают, уступая место афро-

азиатам.


* * *


В советской историографии поражения РККА летом и осенью 1941

года в качестве катастрофы не рассматривались. Для советских ис-

ториков это было время, когда страна оправлялась после "веролом-

ного нападения", переводилась на военные рельсы и совершала мно-

гочисленные подвиги. Немцы были серьёзно побиты под Ростовом-на-

Дону и под Москвой ещё осенью 1941-го.


* * *


В конце 1980-х, начале 1990-х "правда о войне" составила, на-

верное, процентов 20 антисоветской пропаганды, приведшей к унич-

тожению СССР. Но советская партийно-государственная и военная

верхушка от этого скорее выиграла, чем проиграла. Ну, выиграла,

конечно, только в расхожих представлениях (избыточное потребле-

ние не идёт на пользу практикующим его). Проиграл в основном

народ.


* * *


По-видимому, к лету 1941 года в верхушке РККА окопался специфи-

ческий клан военных деятелей со своим особенным стилем мышления и

с враждебным отношением ко всем, кто этого стиля не разделяли или

кто хотя бы просто покушались на место кланщиков под солнцем.

Этот клан составляли не то чтобы бездельники, совсем бездари и

трусы. Наоборот, это были трудоголики, не без талантиков и до-

вольно-таки храбрецы. Но слабоватые по части интеллектуальности в

целом и креативности в частности. Не наполеоны, в общем.

Судить об их интеллектуальности по их редактированным-перере-

дактированным мемуарам, писанным наверняка в основном "литератур-

ными помощниками", -- дело неправильное. Но даже по этим мемуарам

видно, что тонких наблюдений, смелые выводы и теоретизаторские

потуги там наблюдались не обильно. Баграмян, бывший несколько лет

преподавателем в Академии Генерального штаба, мог бы, наверное, и

поблистать мозжищами, но, похоже, элементарно опасался вывалиться

из общего ряда.

Главой клана был с 1941 года Георгий Жуков.

Свечины и Триандафиловы закончились. Тухачевский был в своё

время скорее имитатором, а не теоретиком. Армейские умники попря-

тались по академическим углам и радовались, что хоть пережили ре-

прессии. (Что умники существовали и в ту страшную эпоху, можно

судить по некоторым блистательным военным публикациям второй по-

ловины 1030-х.)

Так вот, этот клан сначала плоховато подготовился к войне, по-

том плоховато её начал, потом победоносно её закончил ценой огро-

мных потерь и благодаря англо-американской помощи (за которую

хватался, как тонущий за спасательный круг, но значение которой

он позже гнусненько занижал), потом проследил, чтобы история этой

войны была "правильно" написана.

Верхушка КПСС была заинтересована в той же версии событий, что

и этот клан. Тут у них был почти полный спев (хотя Жуков пытался

гнуть своё). Клан в общем-то занимал подчинённую позицию по отно-

шению к партийной верхушке, вооружённой "карающим мечом" НКВД/

МГБ/КГБ, поэтому вовсю славословил в своих мемуарах ведущую роль

партии в организации достижения "победы советского народа над

фашизмом", имевшей "всемирно-историческое значение". Партийного

треска в этих мемуарах немеряно.

В конце 1980-х и в 1990-х эту историю войны немножко ревизова-

ли, частью на волне антисоветскости и антироссийскости, потом

стали снова врать в пророссийском ключе (но более тонко: адапти-

руясь к разоблачениям, сделанным в 1980-х и 1990-х, и к новым

возможностям распространения информации) -- в связи с очередным

подъёмом официозного патриотизма и как бы антизападнизма.


* * *


Дурное наследство эпохи Жукова:


1. Пренебрежение к "человеческому материалу" в войсках. Это ма-

териал рассматривался как расходный, а не как лучшая часть

общества (по здоровью, моральным качествам, навыкам борьбы и

выживания, заслугам), которую надо всемерно беречь.


2. Пренебрежение "неударными" направлениями военной деятельности

в ущерб "ударным". Фундаментальное непонимание того, что не-

обеспеченность "ударного" "неударным" существенно снижает

ударность.


3. Пренебрежение умниками. Некреативность военной среды. Тенден-

ция к выживанию из неё умников (полноценный умник не может не

быть креативным или хотя бы не ценить креативность других).


4. Пренебрежение вопросами эргономики, жизнеобеспечения и ремон-

топригодности при проектировании военной техники.


5. Пренебрежение экипировкой военнослужащих, недостаточное обес-

печение индивидуальной живучести. Если военнослужащие ходят

по улицам без всенепременных плоских рюкзачков, зато в фураж-

ках с абсурдной высокой тульёй, значит, это пренебрежение про-

должается.


6. Вообще, пренебрежение тонкостями. Тяготение к упрощённым мо-

делям действительности. Если грубее, то, наверное, парадиг-

мальная недоразвитость. Можно не быть особо умными, но иметь

хорошие интеллектуальные и социальные привычки, вбитые надле-

жащим воспитанием, предписанные правилами, поддерживаемые

примером окружающих, пропагандой и проверками "сверху". Но

ничего такого ведь не было и наверняка нету.


Сплошь неуместное пренебрежение, в общем.

По-видимому, требуется ещё один Устав, в дополнение к сущест-

вующим: "Устав управляющей работы" или что-то в этом роде. Он,

среди прочего, должен предписывать определённый стиль управления.

И определённую работу с инициативами и со слишком умными подчи-

нёнными. И в нём должны быть указаны надлежащие качества и прави-

ла работы командира. В частности, следует запретить матерщину. А

ещё запретить оскорбление и унижение военнослужащих.

Неадекватно обильное расходование военнослужащих в боевых дейс-

твиях тоже должно быть запрещено этим уставом. А в Боевом уставе

долно быть чётко оговорено, что атака в лоб -- это на самый край-

ний случай, да и то лишь при условии применения каких-то усилива-

ющих элементов: внезапности, дымовой завесы, солнца в глаза и т.

п.

* * *


Советские постройки военного назначения (казармы, провинциаль-

ные военные городки, гаражи, склады, низовые штабы и т. п.) почти

сплошь впечатляли (и впечатляют) своим убожеством, особенно на

фоне местами сохранившегося дореволюционного добротного старья.

Красиво отстроить в СССР могли разве что штаб военного округа, да

и тот -- не приспособленный к обороне. Военные объекты нередко

сооружались даже не профессионалами, а с использованием бесплат-

ного труда солдат срочной службы. Качество получалось соответству-

ющим.

Всё это наверняка давало непосредственную экономию, но очень

вредило своими дальними последствиями: Вооружённые Силы не имели

большого авторитета, не являлись школой порядка и рациональности,

не возбуждали сильного чувства гордости за принадлежность им.

Большинством советских людей срочная служба в войсках восприни-

малась как тяжкая необходимость, а то и ужас, а не благодатное

время становления полноценных, развитых граждан. Можно сказать,

советские Вооружённые силы скорее дискредитировали социализм, а

не защищали его. И это не считая того, что они высасывали из об-

щества огромные ресурсы, в частности оттягивали на себя значи-

тельную часть интеллектуальной мощности страны, из-за чего полу-

чался недобор в качестве и количестве много чего.

Заметим, что маршалы и генералы в СССР никогда не бедствовали

в материальном аспекте -- и к спартанской сдержанности в быту,

как правило, не стремились (полковники -- ещё куда ни шло).

Конечно, любая профессиональная группа, имеющая возможность

тянуть на себя одеяло, тянет его. Но у военных есть для этого

больше возможностей, а последствия набивания ими себе цены чрева-

ты войной.

Верхушка Вооружённых сил выкачивала средства из народного хо-

зяйства, тенденциозно рисуя "военную угрозу", игнорируя альтер-

нативы гонке вооружений и слишком размашисто и нерационально за-

нимаясь военным строительством -- в меру своей невыдающейся ин-

теллектуальности.

Утверждать, что именно советские Вооружённые силы убили советс-

кий социализм и уничтожили СССР -- это если и преувеличение, то

вряд ли большое. Во всяком случае, они были одним из главнейших

разрушительных факторов. Может, не столько первичным злом, сколь-

ко следствием других зол (эта тема не менее сложная, чем тема

катастрофы 1941 года).

Аналогично РККА подгаживала и на подходе к лету 1941 года. Точ-

нее, подгаживало её руководство. Кстати, сталинские массовые ре-

прессии против руководящих кадров РККА не были совсем уж беспоч-

венными: некоторые Тухачевские таки нарывались и таки неслабо

провинились (а хоть бы и неуместной сверхмилитаризацией, осущест-

влённой к 1935 году).

Мемуаристы из военной верхушки дружно валят на Сталина основ-

ную часть вины за катастрофу 1941 года. Он у них...

- проредил командирские ряды массовыми репрессиями;

- перед войной маловато слушал Шапошниковых, Тимошенко и

Жуковых;

- не делился с Генштабом разведывательной информацией;

- странным образом оттягивал непосредственную подготовку к

боевым действиям ("не поддавался на провокации");

- сделал себя главным по военным делам, помешал Жукову свое-

временно объявить тревогу, из-за чего нападение стало для

РККА в основном внезапным;

- слишком надеялся на Будённого и Ворошилова;

- слишком перетасовывал военные кадры;

- навязывал полководцам Мехлиса в качестве представителя

Ставки, и тот путался у них под ногами и неверно информиро-

вал Ставку о положении дел;

- в первые недели войны заставлял РККА атаковать, а не оборо-

няться, из-за чего случились очень большие потери.


На самом деле, наверное, наоборот, основная вина за катастрофу

1941 года лежала не на Сталине, а на военной верхушке. Эта вер-

хушка...

- чуть не втянула страну в Большую войну 1935 года; следст-

вие -- наклёпанное к середине 1930-х огромное количество

быстроустаревающих танков и самолётов;

- спровоцировала массовые репрессии против себя тем, что

стала слишком много на себя брать;

- концептуально не осилила подготовки к большой войне; му-

солила "теорию глубокой операции" и идею танковых корпу-

сов, игнорируя много что более важное; плохо выстраивала

вооружённые силы;

- плохо выполняла непосредственную подготовительную работу в

пределах своей компетенции -- в тех областях, в какие

Сталин не вмешивался (если вообще имел представление об их

существовании).


Правильно ли Сталин сделал, что репрессировал Тухачевского с

соратниками? Да наверняка правильно. Группа советских бонапар-

тов, с точки зрения Сталина (а он в таких делах был дока), надо

полагать, вполне созрела для перетягивания на себя одеяла влас-

ти. Аналогично Хрущёву пришлось разбираться с Жуковым в 1957

году.

Экономическое развитие СССР было ДОСТАТОЧНЫМ для надлежащей

подготовки к войне: требовалось всего лишь вывереннее делать

заказы на производство нужного для боевых действий и потом ра-

циональнее использовать произведенное.

Основной информацией по военным делам владела РККА, а не пар-

тия. Партия всего только проверяла и утверждала решения, подго-

таливавшиеся в РККА. Если партия ставила перед РККА каке-то за-

дачи по развитию, то лишь после согласования с верхушкой РККА.

Верхушка вооружённых сил -- это альтернативный центр власти в

государстве. Причём этот центр может быть довольно паразитичес-

ким: тянуть из общества деньги и людей под предлогом его защиты,

а защищать его через пень колоду (из-за нежелания много утруж-

дать себя и из-за недостаточной креативности). Но при этом хоро-

шо обустраиваться.

Даже в СССР (среднем и позднем) принадлежность социальной вер-

хушке была в значительной степени наследственной: не по причине

передачи способностей от родителей к детям, а по причине передачи

детям отжатого или завоёванного места под солнцем.

Будённые, Тимошенко, Жуковы и т. п. -- это первое поколение

прорывальщиков в привилегиям, в основном истребивших прежний выс-

ший социальный класс, занявших его место и захотевших жить почти

так же роскошно, как жил он. Коммунистическая идеология восприни-

малась ими более менее как инструмент господства, манипулирования

массами, а не как концепция нового общества. Какой-нибудь Горба-

тов, возможно, не был таким, а какой-нибудь Жуков -- наверняка

был. Относиться к "простым" людям, как к щепкам, -- это было для

него нормально.

Из-за своего утилитарного, расходного отношения к людям и из-за

неширокости интеллектуальных горизонтов Жуковы завалили подготов-

ку к войне, а после смерти Сталина переложили свою вину на него,

хотя у Сталина хватает и собственных грехов.

Совместно с партийной верхушкой советская военная верхушка при-

думала удобную версию Великой Отечественной войны, концептуально

защищающую эту военную верхушку и позволяющую настропалять плебс

на новые бездумные расходования его, если что.

ВСЕ военные мемуары, издававшиеся в СССР, были выдержаны в рам-

ках этой удобной версии. Её разоблачения появились только тогда,

когда СССР начал уже сыпаться: в конце 1980-х. Настоящие ветераны

к этому времени уже успели в основном вымереть или впасть в ма-

разм, так что подсобить разоблачениям не очень-то и могли. Воспо-

минания Н. Н. Никулина -- это редкий прорыв к правде.

Кривость советской военной верхушки есть частью проявление

[страшной сути] ущербности простой трактовки социализма вообще,

частью следствие [порченности] специфики русского народа, но в

основном это результат сказывания "слишком человеческого" -- не-

допонятого и соответственно недонейтрализованного в СССР.

Жуковы -- не моральные уроды, а нормальные "слишкомчеловеки",

которым (как и их одобряльщикам) не было дано подняться к сверх-

человечности, взойти на следующую ступень человеческого развития.


53. Про мелочную заботу о 'человеческом материале'.


Россия всегда отличалась [скотским] недостаточно бережным отно-

шением к своим солдатам. Насколько она выделялась по этой части в

сравнении со своими соседями и с лучшими государствами разных

эпох -- вопрос сложный. Да и надо ли оправдываться тем, что у

других местами было не лучше, а то и хуже?

Военные сословия -- стрельцы, позже казаки -- были относительно

привилегированными, а вот насильственно призывавшиеся солдаты,

появившиеся в эпоху Петра I, уже содержались в слишком спартанс-

ких условиях и являли собой по сути военных рабов государства.

Солдат должен быть, разумеется, привычным к тяготам и лишениям,

но одно дело, когда они длятся 1-2 года и потом СУЩЕСТВЕННО КОМ-

ПЕНСИРУЮТСЯ деньгами и какими-то привилегиями, другое, когда "за-

калка" растягивается на 25 лет, делая последующую компенсацию по

сути бессмысленной (жизнь в основном уже прошла, да и шанс дожить

до отставки -- и к тому же не стать калекой -- не очень велик).

Европейские наёмные армии были в этом отношении менее диском-

фортными и более справедливыми: люди уходили в войска добровольно

(пусть зачастую и под напором трудных обстоятельств), на относи-

тельно короткий срок (лет 5-7), получали за свою службу плату.

Нехорошее отношение к солдатам как-то сподобилось перекочевать

и в советскую эпоху, хотя некоторые положительные подвижки в

сравнении с царскими временами имели место.

Призванным в РККА впаривалось, что они выполняют СВЯЩЕННЫЙ

ДОЛГ. Почему выполнение этого долга не распределялось между всеми

мужчинами поровну, а выпадало в основном на "низшие" слои населе-

ния, нахально замалчивалось, а слишком любопытными занимались ка-

рательные органы. "Высшим" слоям населения представлялось, что их

ведь и надо беречь -- как соль соли земли -- иначе будет ещё хуже.

Раз долг военной службы был "священным", так и существенно ком-

пенсировать его выполнение как бы не имело смысла. Денежное до-

вольствие советских солдат являло собой ничтожный мизер, а приви-

легии, которые давала солдатская служба, были незначительными.

Красивая униформа -- и та появилась лишь с началом войны в Афгани-

стане (1979-1989), получила в народе название "афганка", но в неё

одевали лишь задействованных в осчастливливании афганцев. И гордо

носить заработанную кровью и потом униформу, пусть даже некраси-

вую, было по окончании службы не положено (за этим следили воен-

ные патрули).

В моё время (в 1980-х) отношение советских офицеров (по сути --

советского государства) к советским же солдатам было зачастую от-

вратительным. Несоветским уж точно (не такое ожидалось в 1920-е

от "светлого будущего"). Далеко не все офицеры допускали прене-

брежение к солдатам, но это был вопрос их личного выбора, а сис-

тема располагала именно к пренебрежению. Это проявлялось не толь-

ко в бесправии солдат, в "спартанскости" их содержания и в обде-

лённости компенсациями, но также в примитивности экипировки и

подготовки, в устройстве казарм и боевой техники.

Для более-менее обустроенных слоёв советского население забри-

тие в армию считалось довольно большим несчастьем, а "низшие"

(пролетарско-крестьяснкие) слои воспринимали это событие со стой-

костью фаталистов. Даже офицерская служба была не очень привлека-

тельной, и считалось, что в военные училища идут те, кто не в

состоянии осилить экзамены в "гражданские вузы".

Наверняка примерно с таким же "багажом" встречал СССР и "вне-

запное" нападение летом 1941 года. Военная система была настроена

на примитивное, неэффективное, небережное (= расходное) использо-

вание солдат, да и офицеров (младших) тоже. Военная подготовка

была минимальная. Военное руководство маялось дурью.

Меня обучали как офицера радиотехнических войск. К тому же я

сам учился потом всему, чему мог, два года в войсках. Вдобавок

позже почитывал доступную военную литературу, общался с другими

служивыми, таскался по военным музеям в разных странах и т. д.

Моё общее итоговое впечатление от постановки военного дела в

СССР: УЖАС. Для вдумчивого креативного индивида, конечно: видяще-

го профуканные возможности, немножко знающего историю. А я ведь

жил и служил в спокойное, культурное, довольно сытое время. В к-

оторое к тому же можно было вовсю использовать опыт той жуткой

войны, причём не только собственный, но также заграничный. На

подходе к лету 1941 года ситуация в РККА, в СССР как целом, по

части военного дела была наверняка ещё хуже.

Супер-ракеты вы производили и супер-бомбы, как же (перед ВОВ --

супер-танки и супер-самолёты). Решающий фактор -- ЛЮДИ. Также

очень важно качество управления людьми. Вы же со своим отношением

к "человеческому материалу" сначала довоевались до катастрофы 1941

года, а в начале 1990-х и вовсе профукали СССР. А ещё ж чуть ли не

гордились своими неимоверными военными потерями. Типа "СССР вынес

основную тяжесть войны с фашизмом".

Меня не готовили к пехотному бою. Мне не преподавали даже эле-

ментарных навыков рукопашного боя, выживания, диверсионной рабо-

ты: может, экономили -- или были уверены, что война пойдёт так,

как они это себе представляют. Да что там диверсантство -- мне и

пострелять-то толком не дали. Вопрос: и чем бы я занимался, нач-

нись вдруг война и раздербань вдруг враги мою радиолокационную

станцию, а я случайно останься при этом жив? Получил бы я тут же

новую станцию? В условиях неразберихи-то и вражеского вторжения?

Вот так и танкисты, терявшие в 1941 году свои танки, друг обнару-

живали, что вне танков они -- неподготовленные букашки неправиль-

ного чёрного цвета и в кожаных шлемах вместо касок (немецкие тан-

кисты хоть надевали в танках каски).

Моя униформа и экипировка были неудобны даже в мирное время и

уж точно не годились для "полевых условий" во время войны. Зато

у меня имелась парадная униформа цвета морской волны, даже парад-

ная шинель цвета наполеоновского сюртука. Я очень люблю эту ши-

нель за её цвет и длину, но всё же надо было вместо неё выдавать

что-то более практичное. Из офицерской экипировки мне была выдана

кожаная сумка для полевых карт, весящая в пустом виде, наверное,

полкилограмма, если не килограмм. С 1941 года она изменилась вряд

ли. Таскаться с такой сумкой по лесам и полям -- это подрывать

свою боеспособность, хотя в рукопашном бою ею можно было бы бить

противника по голове.

Далее, никто никогда не спрашивал меня, где и как я хочу слу-

жить и что я думаю о войсках, военной технике и т. п. Никто не

проверял меня на интеллектуальные способности и психические на-

клонности. Проверил наскоро психиатр перед призывом -- и это всё.

Неофициальный лозунг Советской Армии: не можешь -- научим, не

хочешь -- заставим.

В блистательном фильме "Грязная дюжина" (1967) американская

армия прислала психолога проверить группу подготавливаемых ди-

версантов из осуждённых на смертную казнь или на большие тюремные

сроки за военные преступления. В Советской же Армии лично я ни с

какими психологами не сталкивался: задача определения профпригод-

ности, выявления особо способных там чётко и массово не стави-

лась, а решалась по большей части на глазок, неподготовленными

людьми. Наверняка с какими-нибудь пилотами работали потщательнее,

а надо ведь было СО ВСЕМИ.

Повышенно способными к военной работе, а то и "военными таланта-

ми", являются всего несколько процентов людей. Причём способными

по-разному (разнится ведь и военная работа). Их надо выявлять,

донатаскивать, ставить на ключевые места, беречь, отмечать стату-

сом (присваивать им сержантские, а то и офицерские звания, пусть

даже в отсутствие у этих людей подчинённых). Такие люди образуют

КОСТЯК, дают пример другим. Войска становятся в итоге мощными. А

если стричь всех под одну гребёнку, как в РККА и СА, то недобор

эффективности вооружённых сил составляет разы.

Но отбор, доподготовка и продвижение лучших -- это всегда удар

по тем, кто уже попали в привилегированный слой, а для них ведь

главное -- сохранить за собой всякие блага, а не "жила бы страна

родная".

Какая-то разумная сортировочная и пр. работа с кадрами в войс-

ках, конечно, же проводилась, но неформально, в порядке личной

инициативы, а не следования уставным, хорошо продуманным прави-

лам.


* * *


Сталин по сути занялся в СССР восстановлением иерархического,

сословного общества, с привилегированными классами и "рабами", но

с существеннно обновлённым персональным составом "элиты". Отсюда

и появление маршалов, возврат к офицерским званиям, погонам. Про-

цесс иерархизации начался, наверное, с отмены "партмаксимума". А

на "социалистический путь развития" Советский Союз был возвращён

Хрущёвым.

Так вот, небережное отношение к солдатам в РККА, частично обус-

ловившее военную катастрофу 1941 года, было вполне в струе этой

иерархизации. Жуковы радовались, что попали в "элиту". Шапошнико-

вы радовались, что сохранили своё место в "элите". Назначение

солдат было расходоваться для того, чтобы "элита" жила хорошо.

Отсюда (а не только от глупости зажравшихся иерархов) экономия на

солдатской экипировке, "мясные штурмы" и т. п. Отсюда же впослед-

ствии "наркомовские 100 грамм".

Некоторые детишки советской "элиты" таки воевали и даже гибли,

но это не опровергает сказанного о построении в СССР сословного

общества: во-первых, феодалы в своё время тоже воевали самолично

(это у них было такое опасное развлечение); во-вторых, если бы в

условиях 1941 года ещё и "элита" стала прятать своих детишек от

фронта, народное терпение могло такого не выдержать; в-третьих,

новое сословное общество в СССР ещё ведь только складывалось; в-

четвёртых, статистика по этому делу так или иначе отсутствует.


* * *


Про концептуальную подготовку к войне, проводившуюся в Академии

Генерального штаба. Л. М. Сандалов ("Пережитое", гл. 2):

"Лица, зачисленные в новое учебное заведение, носили не сапоги,

как все военные в то время, а ботинки и необычно яркую одежду.

Отложные воротники из черного бархата с белой окантовкой, такая

же окантовка на фуражках, брюки навыпуск с широкими, малинового

цвета лампасами - все это привлекало к себе внимание."

"В Севастополе мы, кажется, впервые почувствовали, что наша

академическая форма одежды далека от совершенства. Прежде всего в

ней было очень жарко. А кроме того, она была чрезмерно кричащей.

Где бы мы ни появлялись, за нами устремлялась толпа мальчишек,

громко споривших между собой и пытавшихся угадать, к каким войс-

кам мы принадлежим."

"Раз в неделю по вечерам слушатели и преподаватели со своими

женами под руководством опытных мастеров обучались танцам. Этому

новшеству предшествовало такое событие. Группе высшего командного

состава нашей армии незадолго до открытия Академии Генерального

штаба довелось быть с официальным визитом в одном из сопредельных

государств. Состоялся прием, в конце которого начались танцы. И

из всех наших военных умением танцевать блеснул там только Семен

Михайлович Буденный. После этого визита и было решено ввести в

нашей академии "в виде опыта" обучение слушателей танцам."

Я это понимаю так: новая "элита" стала складываться, загнивать,

ПАВЛИНИТЬСЯ, заимствуя павлинские элементы у предыдущей "элиты"

и буржуйских "элит". Потом вернутся погоны, аксельбанты, возник-

нет огромное разнообразие орденов и медалей. Парадные мундиры ге-

нералов и маршалов обретут спереди вид панцирей от навешенных на

них металлических побрякушек, а после 1991 года ещё и увеличится

в два раза тулья на фуражках.

По-хорошему же Академия Генерального штаба должна была стать

рассадником рациональности высокого уровня и учить думать, а не

танцевать. Униформа военнослужащего всегда должна быть максималь-

но пригодной к тому, чтобы он мог немедленно перейти к боевым

действиям. У военнослужащего всегда должен быть за плечами плос-

кий рюкзачок средних размеров с кое-какими припасами, на поясе --

как минимум, довольно длинный штык-нож. При нынешних же порядках

получается, что я в своей ГРАЖДАНСКОЙ одежде и при своей

ГРАЖДАНСКОЙ экипировке много более приспособлен к немедленному

переходу на "военное положение" (к сокрытию в лесах и т. д.), чем

любой офицер или солдат, встречаемый мной на улице. Длинного

штык-ножа я, правда, с собой обычно не таскаю (не поймут-с,

заметут, сошьют мне дело -- за подготовку к защите Родины), но

складной нож с собой есть. Точнее, даже ТРИ ножа (два -- совсем

небольшие, но в некоторых ситуациях радуешься и таким).

Однажды в Минске меня задержал офицерский патруль за неправиль-

ный (серый) цвет носков. Доставил в комендатуру. Комбату потом

гневное письмо на меня отправили (до комбата оно не дошло: сол-

даты порвали). Комедия абсурда. С приблизительно таким вот кон-

цептуальным багажиком под патронажем Шапошниковых встретили и не-

мецкое нападение 22.06.1941 -- и покрывали потом дороги Родины

кровавыми соплями аж от Бреста до Москвы и пр.

Всякая там внешняя абсурдятина типа лампасов -- это проявления

мозговой слабости. НУ НЕ МОЖЕТ один и тот же руководящий индивид

пороть ерунду в униформе и экипировке и в то же время проявлять

блеск в стратегических вопросах, в планировании разработки слож-

ного вооружения и т. п. Посмотри на то, как одеваются генералы,

-- и ты поймёшь, каково будет с ними воевать. У немецких генера-

лов, правда, тоже имелись лампасы, ну так я и не идеализирую

Вермахта, тем более что [мои деды] его таки разбили.


* * *


Я не завидую "элите", если что. Ни военной, ни какой-то ещё.

Зависть к "элите" -- это, по-моему, вроде зависти к жирным за-

кармливаемым свиньям, беззаботно плюхающимся в грязи.

Соль в том, что разумное потребление имеет довольно узкие пре-

делы, а то, что сверх этих пределов, ведёт к болезням, преждевре-

менному старению и т. п. индивидуальным проблемам, не говоря уже

о вкладе в проблемы глобальные.

Я очень люблю деньги, безделие, путешествия и т. п., но меня

не тянет в "элиту", потому что она мне очень не нравится своим

менталитетом, своей хапучестью, своей недоинтеллектуальностью,

своими дурацкими забавами типа сафари, казино и всяких Мальдив

(Турция, по-моему, МНОГО интереснее), а если в неё не вписываться

всеми привычками и помыслами, так ты в ней и не удержишься, даже

если каким-то чудом в неё попадёшь.

Кстати, даже путешествия приедаются, а не только торты.

"Элита" меня раздражает не тем, что я -- не она, а тем, что она

не только отравляет собственную жизнь псевдоблагами, но вдобавок

сильно гадит остальному обществу своими, мягко говоря недоработ-

ками по руководящей части, в том числе по военным делам, а рас-

плачиваться за это потом народам.

Это -- на случай вопроса, почему я грызу Жуковых. Потому что я

очень не хочу войны. Тем более такой войны, какая началась 22

июня 1941 года.

У меня, конечно же, немножко есть обида за игнорирование лично

моего потенциала. Но я сознаю, что обижаться на СИСТЕМУ -- это

как обижаться на климат. В обоих случаях можно в принципе уехать

и можно поменять что-то на месте, но на практике успех в указан-

ных делах настолько маловероятен, что лучше терпеть и приспосаб-

ливаться: жизнь всё равно не такая уж длинная и заканчивается

много раньше, чем хотелось бы. А слава, деньги и "след в истории"

так или иначе достаются попреимуществу случайным людям и разной

сволочи. Но если без денег и посмертно, -- то вдобавок честным

жертвенным дурачкам. Вот лично вы хотите попасть в знаменитые

святые великомученики? Что до меня, то я -- категорически нет.

Да и какая там у геройских великомучеников знаменитость-то? Но-

сятся с очень немногими из них, а остальные, которые не хуже

этих, популярных, -- практически никто, как и заурядные негерои.


54. Про недоработки по партийной линии.


За какого советского военного мемуариста ни возьмёшься, он все-

непременно нахваливает доблести замполитов и партийную работу в

войсках. Я думаю, это шло в основном не от прикормушечного рве-

ния, а от того, что в противном случае книжку не пустили бы в

печать. Но это всё равно противно.

К примеру у Л. М. Сандалова ("Пережитое", гл. 2):

"На маневрах я ближе познакомился с членом Военного совета

округа армейским комиссаром 2 ранга А. И. Мезисом. Он не считал

себя большим знатоком оперативного искусства, но зато был блестя-

щим организатором партийно-политической работы в войсках. И это

дало свои результаты.

- Всех порадовали глубина и многообразие форм политической работы

на маневрах, - отмечалось на разборе."

Это про большие учения 1937 года в Белорусском военном округе.

По-моему, заниматься "политической работой" во время манёвров --

примерно то же, что заниматься во время манёвров строевой подго-

товкой. Но шёл 1937 год, да.


* * *


Была ли перед войной завалена также и партийно-политическая

работа в войсках, вопрос сложный.

Партийную работу в РККА возглавлял Лев Мехлис, и он не мог че-

го-нибудь не нахомутать, но доказывать это затруднительно. Мно-

гие люди ведь добросовестно служат и геройствуют не только пото-

му -- или вовсе не потому -- что подвергаются обработке со сто-

роны замполитов.

В период разгула репрессий компетентные органы выкашивали зам-

политов вряд ли меньше, чем командный, технический и т. п. со-

став. Оставшимся было наверняка тяжеловато агитировать за страну,

которая сама пожирала своих детей. Но можно было, конечно, не за-

морачиваясь неудобными деталями, крутить пластинку "Родину надо

защищать" (подразумевая: "какая бы она ни была") и водить личный

состав на надцатый просмотр "Чапаева", "Весёлых ребят" и т. п.

Замполиты в войсках -- элемент далеко не лишний. Они...

- обеспечивают пропагандистское воздействие на личный состав;

отвечают за моральное и психическое состояние военнослужа-

щих;

- в сложных условиях личным примером воодушевляют бойцов на

подвиги;

- организуют досуг бойцов;

- разруливают конфликты в своих подразделениях;

- вносят элемент коллегиальности в управление войсками;

- вместе с особистами следят за тем, чтобы командиры не стес-

нялись расходовать солдат, но при этом не переусердствова-

ли;

- при случае полноценно заменяют командиров.


Что говорит в пользу того, что партийно-политическая работа бы-

ла не вполне успешной:

- множество сдавшихся в плен в начале войны;

- большое количество сотрудничавших с врагом в качестве HiWi,

в составе РОА, вспомогательной полиции, национальных форми-

рований СС и т. д.


Война сама по себе даёт достаточные основания для ненависти к

противнику (главное -- начать воевать), так что замполитам даже

приходится сдерживать бойцов, чтобы они в стремлении к мести не

выходили за рамки дозволенного [хотя бы не выкалывали пленным

глаза и т. д.].

У вынужденно начавших воевать ненависть направляется либо на

врага (и это рождает героев), либо на своих (точнее, на власть;

тогда получаются перебежчики и мятежники), либо на тех и других

(тогда получаются дезертиры).


* * *


Трудно сказать, чего было больше от партработников в РККА в на-

чале войны: содействия или путания под ногами. Зато можно уверен-

но утверждать, что восстановлению подлинной картины событий и вы-

яснению сделанных ошибок партработники впоследствии скорее меша-

ли, чем способствовали. В советских военных мемуарах ритуальное

заисквающее поминание партии раздражает. И видно, что из-под кон-

троля партии с её карающим мечом -- НКВД и т. п. -- Красная Армия

не выходила никогда. Виднейшие военачальники так старательно на-

хваливали замполитов, зачастую очень не к месту, что производили

впечатление то ли трусливых людей, то ли бесстыдно расчётливых

карьеристов.

Пример -- у Бирюзова в "Когда гремели пушки" (стр. 7). Про пер-

вый день войны. О начале её дивизия -- ни слухом, ни духом: про-

водила спортивный праздник.

"Только в 12.00 по радио было передано правительственное сооб-

щение о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Со-

юз. Оно прозвучало как гром с ясного неба. На лицах людей, еще

недавно радостно и беспечно улыбавшихся, можно было прочесть не-

доумение, растерянность и даже испуг...

Нельзя было терять ни одной минуты. Не ожидая указаний из штаба

Харьковского военного округа, я приказал объявить частям дивизии

боевую тревогу.

Энергично действовал и мой заместитель по политической части

полковой комиссар Павел Иванович Луковкин. Это был обаятельнейший

человек, которого в дивизии все любили и уважали за внимательное

и чуткое отношение к людям, за большевистскую принципиальность.

Он предложил немедленно провести в полках митинги. И такие митин-

ги состоялись. Выступавшие на них командиры и красноармейцы гово-

рили о своем возмущении вероломным нападением гитлеровской Герма-

нии на СССР, клялись оправдать доверие советского народа и с чес-

тью постоять за Отчизну."

Мать-перемать!!! Война началась!!! Момент истины!!! "Нельзя бы-

ло терять ни одной минуты", а войска... проводят ритуальные ми-

тинги и возмущаются на них нехорошим поведением Гитлера. Держите

меня, боги! Вы бы ещё митинговали перед тем, как начинать тушить

пожар или вытаскивать из воды утопающего.


* * *


Партийно-политическая работа в войсках на подходе к лету 1941

года велась уныло и мрачно, с простоватой серьёзностью. Иное,

впрочем, не сочеталось бы с массовыми репрессиями, не совсем ещё

свернувшимися до немассовых.

В принципе Сталин не чуждался юмора (хотя и не скатывался до

сыпания шутками) и был не против того, чтобы народ смеялся. Да

что там Сталин: даже Гитлер далеко не всегда был угрюм. А вот

поди ж ты. Юморить или сатирить по поводу Сталина было не то

чтобы запрещено, но желающие это выяснить отправлялись в места

неотдалённые. По поводу же недостатков в стране немножко сати-

рить и юморить было можно (см., к примеру, творчество Ильфа и

Петрова).

Армейский юмор и РККА -- это всегда были две слабо совместимые

вещи, хотя в войсках наверняка всегда хватало любителей посмеять-

ся, были бы поводы. Потешаться вовсю сильно мешало опасение доно-

сов.

Кстати, когда мной занялся Особый отдел (один раз такое было),

одним из обвинений оказался анекдот про Брежнева (к тому времени

уже, кстати, покойного). Про Брежнева ходили и необидные анекдоты

(думаю, их сочиняли в КГБ), но мой анекдот, наверное, был не та-

кой.

В 1960-х и 1970-х Воениздат иногда печатал книжечки военного

юмора, и некоторые из них даже есть у меня в коллекции, но они...

на немецком и французском языках: в помощь офицерам, расширявшим

свои языковые навыки в процессе подготовки к войне с НАТО. Пред-

ставляли то, как шутят немцы, французы и др. А с русскими якобы

шутить плохо, ага.


55. Про конкурирующие варианты объяснения катастрофы 1941 года.


Могут быть выделены следующие варианты объяснения того, что же

у нас произошло летом и осенью 1941 года:


1. Советский. Он был более-менее консолидированный, но с неболь-

шими отличиями у разных мемуаристов. Намекалось, что виноваты

Сталин, Берия и Мехлис (Мехлис в военном кино 1970-х, 1980-х

про советских полководцев -- дежурный отрицательный персонаж).


2. Антисоветский западный. Но на Западе тема русской катастрофы

1941 года была третьестепенной по популярности: там это место

не болело.


3. Диссидентский. В нём основной причиной поражений выступали

массовые репрессии, но виноватым назначался не только Сталин

с его выдвиженцами по карательной линии, но и большевизм в

целом.


4. Постсоветский официозный российский для массового пользова-

ния (наверное, для немассового пользования есть что-то и по-

правдивее, но толку от этого не видно -- или толк тоже засек-

речен). Он менее церемонный в отношении Сталина и "роли

партии" и избавленный от некоторых "мифов" советского време-

ни, но не шибко выносящий сор из избы.


5. Поп-хисторикский и самодеятельно-историкский. Точнее, это не

вариант, а дерево вариантов, происходящих от версии перебеж-

чика Владимира Резуна, в которой Сталин собирался превентив-

но напасть на Германию и "освободить" Европу от [фашизма]

капитализма.


Поп-хистрики стремятся в основном к сенсационности, к хорошим

продажам, а у самодеятельных историков больше интерес к правде.

Преимущество самодеятельных историков -- в свободе: в отсутствии

необходимости держать шеренгу с коллегами, трястись за копеечку.

Официозный историк Андрей Исаев начинал как самодеятельный, но

потом был за старания принят в [клан] штат. Поднялся на критике

слабых мест в аргументах Владимира Резуна, выдаваемой за опровер-

жение его гипотезы. Поскольку военного образования у Исаева нету,

в войсках он не служил (даже рядовым), ясновидящим является вряд

ли, то свои идеи он наверное, в основном собирал на квасно-патри-

отских "военно-исторических форумах", плюс поддержка со стороны

официоза (в архивы Министерства обороны не пускают лишь бы кого).

За что квасные патриоты ненавидят и версию Резуна, и тех людей,

кто к ней спокойно относятся, -- вопрос не простой. Основная при-

чина, наверное, в потребности праведнически грызться: ты одновре-

менно и любуешься благородным собой, и удовлетворяешь свою по-

требность в грызении, и упиваешься чувством принадлежности к

атакующей стае. Для меня неприязненное отношение к версии Резуна

-- признак умственной слабоватости, методологической примитивно-

сти, дешёвопропагандистской ангажированности и вредности для

России.

Марк Солонин -- в основном самодеятельный историк, а не поп-

хисторик, хотя кто его знает (деньги нужны всем). У Солонина

есть, среди прочего, книга "22 июня. Анатомия катастрофы", в ко-

торой он выставляет в качестве решающей причины катастрофы неже-

лание советских солдат воевать за лживый террористический режим

Сталина. За лживый террористический режим Гитлера немецкие солда-

ты воевали много охотнее, потому что Гитлер душил своих сущест-

венно меньше, чем Сталин.

Что очень значительная часть советских солдат воевать за Стали-

на не стремилась и даже, наоборот, соглашалась воевать ПРОТИВ

Сталина -- это очевидно, и спорить можно разве что о "размерах"

и "весе" этого факта. Но набиралось ведь и ДОСТАТОЧНОЕ количество

солдат, готовых воевать на стороне Сталина.

И надо учитывать, что солдат нередко не отказывается, а ТЕРЯЕТ

СПОСОБНОСТЬ воевать -- из-за растерянности и паники. И не так уж

редко он не хочет воевать не потому, что ему очень не нравится

политический режим в своей стране, а вообще: с какого рожна ему

напрягаться, рисковать, калечиться, убивать и калечить себе по-

добных бедолаг единственно потому, что кто-то привилегированный

"наверху" не смог или не захотел договориться? Да чёрт с ними, с

дефектами режима: воевать-то зачем? Чтобы один дефективный режим

не сменился другим?

Меня у Солонина заинтересовало другое. Он утверждает и стара-

ется обосновывать следующее:


1. Потеря советских самолётов в первый день войны от немецких

бомбардировок не была значительной. Тогда куда же они потом

девались? Быстровато поизрасходовались в боях "нормальным"

образом в первые же недели войны -- из-за недоученности лёт-

чиков, недоразвитости радиосвязи, плохого руководства?


2. Радиостанций у РККА хватало. Тогда почему же они широко не

использовались в первые недели войны? Потому что разбежались

радисты?


3. Потеря танков в первые недели войны из-за нехватки топлива

-- это неправда: топлива на приграничных складах было хоть

залейся, бензовозов в войсках имелось много, да и заправки

у советских танков хватало на несколько сотен километров.


4. Состояние и новых, и старых укрепрайонов вовсе не было близ-

ким к плачевному.


Как я понимаю, универсальное объяснение у Солонина подразумева-

ется такое: советские военнослужащие [возмущённые внутренней по-

литикой Сталина] всё бросали (а то и ломали) -- самолёты, радио-

станциии, танки, бензовозы, доты и т. п -- и бежали кто куда. А

мемуаристы потом согласованно врали -- координируемые Главным

политическим управлением.

(У меня есть аналогичное [удобное] универсальное объяснение:

руководству не хватало интеллектуальности вообще и креативности в

частности, из-за чего и уровень организации был низковатым.)

Впрочем, Солонин не вполне удовлетворён своим универсальным

объяснением (как и я -- своим). Он пишет (стр. 163):

"Увы, ничего, кроме множества вопросительных знаков, автор

предложить своим читателям не в состоянии."

Вдобавок Солонин намекает, что штабы вовсе не были перегружены

работой и не страдали от дефицита кадров, а наоборот, являли со-

бой непомерно разросшиеся скопища [мордастых] морально-разложен-

ных бездельников-пофигистов. А я, получается, повёлся в отношении

штабов на лживые мемуары.

На стр. 379 Солонин цитирует:

"Я воевал в войну 1914-1917 годов, -- писал 10 июля 1942 г. се-

кретарю ЦК ВКП(б) Маленкову командир 141- сд полковник Тётушкин,

-- В штабе полка были двое: командир полка и адъютант, а штабе

дивизии трое-четверо -- и всё. Теперь у нас на КП командира полка

-- десятки людей, на КП командира дивизии -- сотни, а в армии или

на фронте я даже не могу сказать, там -- тучи. Причём все они ез-

дят на машинах, приезжает, привезёт какую-нибудь писульку и зава-

лится спать при этом штабе на неделю. А у противника штат тылов и

штабов минимум раз в десять меньше нашего..."

Я думаю, Солонин частью надёргивает специфические высказывания,

отражающие какие-то фрагменты, а не общую картину (а то и вовсе

передающие лишь иллюзии чьего-то не совсем здорового рассудка), и

полагает, что картина в целом более-менее такая же, как эти фраг-

менты. Поскольку в итоге получается какая-то странная хрень, а

Солонин -- отнюдь не сберендивший, а только, может, увлёкшийся

или же имеющий некоторую этнически обусловленную аберрацию мышле-

ния, то он и пишет "увы, ничего, кроме множества вопросительных

знаков...". Ну, небезосновательно подвергнуть что-то сомнению --

это тоже заслуга.

А вдобавок, к примеру, в описании ситуации с радиосвязью в РККА

Солонин как бы путает положенное по штату (= прекрасные задумки)

с обеспеченным в реальности (наверное, вот как-то так бывало и у

Сталина с Жуковым).

А ещё он многовато ссылается на поп-хисториков, что очень рис-

кованно. Может, даже более рискованно, чем мои ссылки на мемуа-

ристов. Впрочем, подвести может ЛЮБОЙ источник.


* * *


Кстати, если уж о ненадёжных источниках. Н. Н. Никулин ("Воспо-

минания о войне"):

"Наблюдая ветеранов своей части, а также и всех других, с кем

приходилось сталкиваться, я обнаружил, что большинство из них

чрезвычайно консервативны. Тому несколько причин. Во-первых, живы

остались, в основном, тыловики и офицеры, не те, кого посылали в

атаку, а те, кто посылал. И политработники. Последние - сталинис-

ты по сути и по воспитанию. Они воспринять войну объективно прос-

то не в состоянии. Тупость, усиленная склерозом, стала непробива-

емой. Те же, кто о чем-то думают и переживают происшедшее (и

таких немало), навсегда травмированы страхом, не болтают лишнего

и помалкивают. Я и в себе обнаруживаю тот же неистребимый страх."

И что, ТАКИЕ способны рассказать про войну правду? Тем более

правду СЛОЖНУЮ, с которой вряд ли вполне разберёшься, даже имея

несколько пядей во лбу?

Так называемые документы в архивах тоже врут изрядно: отмазоч-

ные приказы, липовые отчёты, выбитые вместе с зубами показания

арестованных и т. п. Далее, процентов 99 архивных документов на-

верняка имеют разве что статистическую значимость, тогда как са-

мые интересные документы, может, и вовсе убираются из общедоступ-

ных архивных мест, чтобы не всплыло что-то политически неудобное.

Что же касается Н. Н. Никулина, то он -- сверхценный уникум, с

мемуаров которого надо демонстративно сдувать пылинки. Потому что

он...

- в отличие от некоторых Жуковых И Василевских, бывал в самом

пекле;

- выжил на войне;

- оказался интеллектуалом, вдобавок с литературными способ-

ностями;

- по разным признакам был человеком честным;

- являлся в меру антисоветчиком (впрочем, это условие --

следствие честности и интеллектуальности, но мало ли что);

- в психиатрическом плане оставался в пределах нормы, хотя

поводов рехнуться хватало;

- был русским, от русских и России не отрекался, но не

шовиниствовал;

- нашёл смелость своевременно записать свои воспоминания;

- дождался промежутка времени, когда стало возможно публико-

вать "некошерное".


Это -- неимоверно редкое совпадение необходимых обстоятельств

для появления особо ценных мемуаров. И они появились. На одну

доску с Никитиным даже поместить-то, наверное, некого.


56. Про использованные источники.


Первые полководческие мемуары, опубликованные в СССР, были во-

все не от Жукова (он издался в 1969 году). Скажем, в моей коллек-

ции есть издание 1961 года воспоминаний Маршала Советского Союза

С. С. Бирюзова "Когда гремели пушки".

Насколько я понимаю, самые главные мемуары по Великой Отечест-

венной войне -- от Жукова, Василевского и Баграмяна. Ватутин по-

гиб в 1944 году при подозрительных обстоятельствах (попал в заса-

ду, устроенную украинскими националистами). Тимошенко писать ме-

муары отказался, выдав достойное классиков: "Сказать правду не

дадут, а врать есть кому и без меня".

Выверенные, кем положено, жуковские мемуары представили концеп-

цию начала войны, список ошибок, в которых можно было публично

каяться, и список основных виноватых: Сталина, Мехлиса, Кулика.

Кстати, перебежчик Резун обнаружил, что после смерти Жукова его

мемуары несколько раз дополнялись. Ну, всяко случается.


* * *


Надо заметить, что судить о советских военачальниках по их мему-

арам -- это не совсем правильно. Во-первых, мемуары обрабатывались

(а то и сочинялись) профессиональными литераторами и потом вдоба-

вок подвергались тщательному редактированию, так что они отражают

качества интеллекта этих военачальников лишь в малой степени. Во-

вторых, мемуары проходили проверку в Главном политическом управле-

нии Министерства обороны СССР на предмет трактовок и пропагандной

ценности, поэтому в качестве источников исторической информации

они ненадёжны и ограничены.

Согласно официальной версии, с началом войны быстро выделилась

плеяда талантливых маршалов и генералов армии, а довоенные имита-

торы и стариканы были отодвинуты от важнейших дел, а то и рас-

стреляны [за ненадобностью] за допущенные грубейшие ошибки.

Если кого-то после смерти Сталина реабилитировали, это ещё не

означает, что человек был действительно невиновным, репрессиро-

ванным зазря: его могли реабилитировать, чтобы весомее обвинить

Сталина и Берию в злоупотреблении властью, шельмовании кадров,

приписывании себе слишком больших заслуг и т. д.

Насколько в реальности были талантливы знаменитые советские

полководцы -- тот ещё вопрос: совсем уж блистательные или только

не хлебавшие щей лаптем. Сами-то они хотели выглядеть гигантами,

Советское государство было кровно заинтересовано в том же самом

и щедро обвешивало их маршальские и генеральские мундиры всякими

блискучими наградами.

По негласной договорённости и под надзором Главпура советские

полководцы в своих мемуарах нахваливали друг друга, а заодно и

политическое управление войсками.


* * *


Про версию перебежчика Владимира Резуна (ну, что Сталин не хо-

тел ждать, пока фашисты нападут на нашу Родину, и решил напасть

на них превентивно сам, только на несколько недель замешкался с

подготовкой -- с кем не бывает).

По-моему, это гипотеза как гипотеза. Неадекватную ненависть к

ней у пламенных советско-российских патриотов вызывают, наверное,

следующие обстоятельства (у кого как):


1. Зависть к популярности разоблачительных книг Резуна.


2. Зависть к интеллектуальной свободе Резуна (сами заявить

что-нибудь этакое не рискнули бы).


3. Неприязнь (а то и скрытая зависть -- у некоторых) к перебеж-

чикам.


4. Агрессивность, потребность склочничать, кого-то грызть,

обличать, оскорблять.


5. Низкий (или никакой) уровень научно-методологической подго-

товки.


6. Примитивность представлений о пропаганде, идеологической

борьбе.


7. Бесчестность, выслуживание перед власть имущими, перед

лидерами клана пропагандистов-недоисториков.


8. Стремление заработать на обличении популярного обличителя.


9. Паранойные опасения того, что "международное признание" этой

версии достоверной (а оно хоть возможно?) повлечёт для России

каке-то нехорошие последствия ("пересмотр итогов"). На самом

деле зачинщик войны -- не тот, кто ударил первым, а тот, кто

создал обстоятельства, ведущие к войне. А в этих обстоятельс-

твах чёрт себе ногу сломает. Вдобавок, чтобы "прижать" Рос-

сию, версия Резуна не требуется.


10. Общая интеллектуальная недоразвитость: неспособность понять,

что версия Резуна не является ни антисоветской, ни антирос-

сийской и что как раз борьба с этой версией, осуществляемая

ненаучными способами, дискредитирует Россию. Если Сталин че-

рез проявление военной инициативы стремился предотвратить

русскую катастрофу 1941 года, то осуждать его за это (дема-

гогически: иначе не получится) могут только враги России и

умственно неполноценные.


Гипотезы (научные, то есть не совсем уж лишённые оснований) --

это вообще-то наше святое: только через них возможно сколько-ни-

будь значительное развитие адекватных, научно-корректных пред-

ставлений. Если некоторые из гипотез кому-то не нравятся, пусть

этот кто-то терпит [сквозь слёзы] их существование. Иначе он ока-

жется тормозом подлинного прогресса, вредителем, врагом своей мно-

гострадальной Родины (при таких защитниках, как он, ей только и

остаётся, что страдать).

Нормальная, разумная реакция на версию Резуна, наверное, такая:

МОЖЕТ БЫТЬ; МЫ ЭТОТ ВОПРОС ПОНЕМНОГУ ИЗУЧАЕМ; ОН СЛОЖНЫЙ.

Есть понятие "необходимая оборона". Она может включать в себя

действия на опережение. Если в так называемом международном праве

неправильно прописана агрессия, надо прописать её там правильно.

Кстати, Израиль это наверняка поддержит, потому что он раз за ра-

зом эффектно побеждает, а территориально почти не растёт: как был

малюткой, так и остался.

Если оппонент начинает метать молнии в версию Резуна, ссылаясь

на существование опровергнувших её "серьёзных историков", я пони-

маю, что имею дело со слабосоображающим, и выхожу из дискуссии.

Дежурные тявкальщики и подтасовщики могут быть "серьёзными ис-

ториками" только в глазах своих кипятливых сторонников. Реально

серьёзный историк (а не раскрученное трепло) -- всегда скептик.

Делать категоричные заявления по вопросам, потребовавшим больших

исследований, он избегает: вдруг ошибся?!

Лично я -- ВЕСЁЛЫЙ историк. Зато вполне скептик (надеюсь). Ни в

версию Резуна, ни в "классическую" версию я на 100% не верю. А

насколько верю -- не скажу (очень уж вы любите репрессировать).

Замечу, что нежелание нападать бывает разное:


1. Принципиальное. Нападение рассматривается как морально недо-

пустимое действие, которого следует категорически избегать,

где-то даже себе в убыток.


2. Стратегическое. Субъект в принципе не против того, чтобы на-

падать, но считает, что в существующих конкретных условиях

ему лучше уходить в глубокую защиту.


3. Тактическое. Субъект приготовился нападать, но не нападает,

потому что ждёт удобного момента. К примеру, действий, кото-

рые могут быть истолкованы, как попытка нападения на него

самого.


Ну, и какого типа нежелание нападать на отпетого мерзавца Гит-

лера было у Сталина?

Ещё вопросы к ненавистникам Резуна:


1. Сталин не верил в огромность преимуществ, которые давали на

войне внезапность нападения и захват инициативы?


2. Сталину не было жалко многочисленных советских солдат, кото-

рые погибли бы в много большем количестве, если бы СССР не

начал войны своим внезапным нападением, а сам бы подвергся

нападению (как он, собственно, и подвергся)?


3. Сталин не верил в неизбежность или почти-неизбежность войны

с Гитлером?


4. Сталин хотел, чтобы Гитлер успел получше подготовиться к

войне с СССР, или был уверен, что время работает больше на

СССР, а не на Германию, хотя западная помощь Советскому

Союзу в индустриализации прекратилась с началом Второй

Мировой войны?


5. Сталин был плохой стратег и не догадывался, что лучшее время

нападения на Германию -- это пока она занята войной с Вели-

кобританией? И что Германия может замириться с Великобри-

танией и потом напасть на СССР совместно с ней? И т. д.


6. Сталин считал, что Гитлер не понимает, что время работает

скорее на СССР и Великобританию, а не на Германию, и что

поэтому Гитлер будет тянуть с нападением на СССР?


7. Сталин был не прочь, чтобы устаревавшие многочисленные совет-

ские танки и самолёты, наклёпанные в 1930-х с подачи Тухачев-

ского, устарели совсем и были отправлены в металлолом, лишь

бы войны не было?


8. Сталин был исключительно мирный и очень щепетильный человек,

никого и никогда не задиравший ни лично, ни в качестве главы

государства? Не начинавший войны против Финляндии, не "осво-

бождавший" Бессарабии и т. д.? И для Сталина было крайне

важно, чтобы войну начал не он?


9. Сталин был категоричнейше против военной помощи иностранным

трудящимся, стонавшим под гнётом капитала и пытавшимся осво-

бодиться от этого гнёта? Никогда не посылал оружия и военных

советников в Испанию?


0. Сталин был уверен, что Гитлер не догадывается об огромной

мощи РККА, нависшей над Германией на её восточной границе?

Или догадывается, но не беспокоится, потому что недоразвит

как политик и человек?


11. Сталин считал, что Гитлер не верит в идеи "Майн кампфа", в

силу немецкости и национал-социализма и не рискнёт доводить

дело до войны с СССР?


12. В отличие от Путина, Сталин не стремился "вернуть своё" на

западе? Варшаву и т. п.? (Кстати, это хорошо или плохо? Или

когда-то это было так, а теперь этак?)


* * *


Вообще, книги -- не такой уж источник знаний. Даже если они, к

примеру, по физике или математики. Книги по физике и математике

-- это скорее источник представлений и условностей, а не знаний

(случается очередная научная революция, и довольно многие "зна-

ния" вдруг оказываются уже не знаниями, а наивными заблуждениями

нестриженных предков). Книги по ботанике или по анатомии челове-

ка -- это уже источник более-менее знаний, ладно. А вот, скажем,

книги по географии уже могут содержать подтасовочки, имеющие

целью формирование у читателей некоторых нужных заблуждений каса-

тельно их Родины и её потенциальных противников.

Функции книг, особенно художественных:

- прокормление, а то даже обогащение их авторов, издателей,

критиков;

- формирование удобных граждан, "расходного материала" для

властей;

- доставление удовольствия читателям, компенсация им недо-

бора доходов и натуральных радостей;

- психотерапия читателей, удержание их от депрессий;

- эскапизация читателей, нейтрализация их, отвлечение их от

некоторых видов практики, не требующейся власть имущим.


Основной массе книг свойственен бодрый, оптимистичный, гуманис-

тичный тон. Люди и общество представляются в них много лучшими,

чем они есть и чем ты это обнаруживаешь на своём печальном личном

опыте. Ты, правда, думаешь, что это именно тебе немного не везло,

а в принципе человеческий мир всё же прекрасен.

Считать, что довольно лживый бодрый тон большинства книжек --

это неправильно, -- это, наверное, неправильно: скорее всего, та-

кой тон существенно удерживает общество от сползания в ещё боль-

шее непотребство. Комфортнее ведь иметь вокруг себя наивных свет-

лых заблужденцев, чем жестоких нещепетильных реалистов. Но, с

другой стороны, реалисты в среднем живучее заблужденцев.

(Я добавил было "...и в конкуренции с ними, как правило, по-

беждают", а потом застыдился своей чрезмерной уверенности. На са-

мом деле ведь когда как: разделять популярные заблуждения зачас-

тую бывает выгодно, а неосторожно пытающихся опровергнуть их мо-

гут и отправить на костёр/дыбу/крест/галеры.)

Тексты, отклоняющиеся об общепринятого бодрого тона в сторону

печального реализма (некоторые мои, к примеру), воспринимаются

как нездорово-критиканские, ошибочные, вредные, свидетельствую-

щие о психическом непорядке их авторов и/или об их озлобленности

на мир за что-то там (но явно не за то, что он хороший).

Разумеется, ситуация с "разоблачительными" книгами непростая:

они частью...

- преследуют подрывные цели и содержат соответствующие под-

тасовки;

- сочиняются оригинальничающими авторами, стремящимися не к

истине и всеобщему благоденствию, а к привлечению наибольше-

го внимания и к скорейшему увеличению своего дохода;

- пишутся людьми озлобленными, как бы мстящими обществу;

- отражают неадекватное мировосприятие психически нездоровыми

личностями.


Признаки правильных "разоблачительских" текстов (или хорошей

имитации их "подрывниками"):

- в целом довольно спокойный тон;

- элементы юмора ("тяжёлым" людям он не свойственен);

- некатегоричность;

- отсутствие треска, натяжек;

- непристроенность автора в заинтересованных учреждениях;

- ненацеленность на коммерческий успех (будет он -- хорошо,

не будет -- это и ожидалось).


* * *


Мне говорят: А ТЫ Ж В АРХИВАХ НЕ РОЕШЬСЯ!!!

Ага, не роюсь.

Не отрицаю, что от рытья в архивах бывает большая польза, но

мне всё-таки недосуг. Потому что у людей, занимающихся историей,

вообще-то бывает разная специализация -- не только по эпохам,

местностям, народам, аспектам деятельности и т. п., но и по охва-

там, по месту в технологическом процессе выработки исторических

представлений.

Это приблизительно как у физиков: есть физики-экспериментаторы

и есть физики-теоретики. А сидеть сразу на двух стульях -- это в

наше сложное время уже попросту непосильно.

Кто этого не понимает, тому, извините, браться за критику моей

работы -- немножко не по умищу.

Потом, я не молюсь на "документы": мало ли кто где что и для

чего в своё время накропал. Если очень надо, то особо неудобный

документ изымут из архива, а особо нужный, наоборот, подделают и

вложат. А пытаться выжать что-то существенное из массы второсте-

пенных бумажек -- на это может не хватить отдельной человеческой

жизни.

И я уже довольно многое видел собственными глазами, поэтому

могу уверенно утверждать, что вещи "на местности" зачастую выгля-

дят существенно не так, как описываются в "документах".

Надо не в конкретные документы вперяться, а принимать в расчёт

всю совокупность обстоятельств, подключать личный опыт, смелее и

шире задействовать соображалку.

Да, я люблю читать мемуары. А ещё я люблю читать невструйников,

маргиналов, опровергателей расхожего.

Работая СВОИМ методом -- и напрягая соображалку -- я что-то су-

щественное нарыл. Вроде. И нарыл не так уж мало. Спорное, да, ну

так скепсис уместен всегда. Я сам тот ещё скептик. Но простите, а

что нарыли ВЫ -- такие правильные, архивнутые ("архивны вьюно-

ши")? И что, это ВАМ, таким "плодовитым", учить меня работать?

И вообще, ну откуда вам знать, как следует использовать архивы?

Вы слышали, что их НАДО использовать. Таки да, надо. Я их и ис-

пользую -- косвенно. Через тех, кто в них роются.

Подозреваю, что у меня ОТЛИЧНАЯ аналитическая и даже историчес-

кая подготовка (специальные исторические дисциплины я худо-бедно

изучал, даже один раз -- школьником -- в раскопках полдня участ-

вовал, не говоря уже о лазании по всяким музеям, археологическим

площадкам, старым крепостям и т. п. -- тут мало мне равных, даже

можно уже и перестать, но тянет почти по-прежнему).

Какой-нибудь Карамзин -- типа историк (только устаревший, спор-

ный и уже не очень авторитетный), а я -- типа нет? А может, сде-

лаем наоборот: это я буду грубо гнать вас подальше от "историчес-

кой науки" -- как пропагандонов, заскочников, обгаживателей шан-

сов российского народа на великие прорывы, методологических не-

вежд, аналитически недоразвитых "эрудитов" и просто самоуверен-

ных противных бестолочей, отвлекающих от дела? Вы на истории --

как мухи на иконе. Кыш!


57. Про роль креатива в военном деле.


Такие же самые [вредители] бестолочи, которые нынче утверждают,

что я наивный невежда и недоучка (находятся ведь и такие наглецы

и недоумки!), недостаточно разбираюсь в военном деле, неимоверно

уступаю в компетентности Тухачевскому, Василевскому, Малиновско-

му и Рокоссовскому, на подходе к 1941 году наверняка стопорили

толковые предложения моих предшественников, не давали хода креа-

тивно соображавшим личностям, а то даже порочили их перед Стали-

ным и строчили на них доносы в компетентные органы. Правда, мно-

го в чём я действительно значительно менее компетентен, чем,

скажем, Василевский, Малиновский и др.: я не знаю большого коли-

чества частностей, которые знали они, но я зато и не тону в этих

частностях -- и, может, даже вижу лес за деревьями. Я всего лишь,

наверное, превосхожу всяких таких деятелей в креативности, в рас-

кованности мышления, в тонкости анализа.

По-моему, наивные невежды и недоучки -- это скорее те, кто не

понимают значимости радикального креатива в военном строительстве

и в разработке особо эффективных стратегии и тактики.

Подобные "знатоки" -- парадигмальные наследники Тимошенок, Ша-

пошнковых и Жуковых, загубивших укрепрайоны на старой границе,

потерявших ещё на аэродромах значительную часть авиации в первый

же день войны, вдребезги разбивших два своих танковых корпуса под

Сенно о слабейших в три раза гитлеровцев и т. д.

Далее, я ведь не рвусь КОМАНДОВАТЬ, тащить на себя одеяло влас-

ти: я всего лишь концептуалист, аналитик, исследователь, проекти-

ровщик -- обнаруживатель проблем и подсказыватель их возможных

решений, открыватель новых горизонтов блистательных возможностей.

В конце концов у каждого своя специализация. Скажем, есть ар-

тиллеристы, танкисты, сапёры, военные врачи и т. п. -- и есть

концептуалисты (ну, и имитаторы концептуальной работы, это да).

Значимости моей специализации почему-то некоторые не признают.

Или же нехотя признают её, но не в связи со мной (размашистым, но

корректным), а в связи с какими-нибудь балаболами -- бездарями

и/или имитаторами. Плата за такие ошибки в оценках -- кровь. Но

кровь в основном чужая: ошибаются одни, а расплачиваются за это

своими жизнями другие. Массово погибали в 1941-м, массово погиба-

ют и теперь (2024).

И я ведь не считаю себя абсолютно правым, а всего лишь делюсь

соображениями, которые, на мой взгляд, заслуживали бы в своё вре-

мя большого внимания, а сегодня хотя бы помогают понять, с какого

рожна случаются великие неудачи и что делать, чтобы их было по-

меньше числом и размахом.

Нередко ошибаться, даже ошибаться грубо -- это для креативщика

нормально: он ошибается на стадии предварительного обсуждения,

когда важна генерация разнообразных идей, дающих представление о

пределах возможностей. Если креативщик не будет рисковать оши-

биться, то он и особо ценных идей не сгенерирует, а если так, то

зачем он нужен?

Человек может жить -- и не совсем уж плохо -- даже при отсутст-

вии значительной части своих органов: аппендикса, миндалин, селе-

зёнки, части зубов и т. д. Аналогично войска (шире -- государст-

во) вполне могут обходиться без аккуратно работающих концептуали-

стов. Иначе бы, конечно, метались, искали их, просили посодейст-

вовать хоть немного, обещали золотые горы и/или генеральские зва-

ния.

Можно с молодости вести здоровый образ жизни и обременять себя

сотнями гигиенических мелочей, а можно пренебрегать этими мелоча-

ми и тоже не умирать сразу. Подавляющее большинство людей так и

делает. Но постепенно приходит время расплаты, и пренебрегавшие

обнаруживают у себя кучу болезней и раннее старение организмов. А

не пренебрегавшие не обнаруживают. Пренебрегавшие, возможно, спо-

хватываются, но уже поздно: поездочек давно ушёл.

То же с качественной концептуальной работой: без неё можно об-

ходиться вполне, полезность её неочевидная и зачастую отложенная,

но однажды наступает "момент истины", правда, далеко не у всех:

как правило, дураки калечатся и умирают прежде срока в страшных

мучениях, немножко не успев понять действительные причины проис-

ходящего с ними.

Борьба за качество -- это, наверное, на 99% борьба со "слишком

человеческим", а не с техническими сложностями или с трудностями

природного характера.


* * *


Когда я обзываю Жукова стратеготактиком, я имею в виду слабова-

тость его креативной стороны. Стратеготактик воюет так, как играет

в шахматы: исходит из наличных фигурок и правил их передвижения.

Ему даже может казаться, что он креативен: как же, он ведь приду-

мывает ходы. Настоящего креативщика от такого занятия более-менее

тошнит, поэтому он не играет в шахматы (не портит себе мышления и

настроения). Шахматная мысль настоящего креативщика работала бы

приблизительно следующим образом:

- нельзя ли нарастить или, наоборот, урезать шахматную доску,

играть и на обратной её стороне или сделать доску цилиндричес-

кой?

- нельзя ли придумать и ввести в игру ещё какие-то шахматные

фигуры?

- нельзя ли изменить правила передвижения уже существующих

шахматных фигур?

- нельзя ли некоторым делать хотя бы два хода за раз?

- нельзя ли сделать противнику так, как в фильме "Джентльмены

удачи": надеть ему складную шахматную доску на голову?

- и т. д.


* * *


[Россию спасут креативщики. Если успеют.]

Стратеготактики (= разные Жуковы и Македонские) должны нахо-

диться под концептуальной, методологической и технологической

опёкой военных креативщиков.

Стратеготактическое мышление командиров и штабных работников --

это тонкий уязвимый (от мешающих факторов) процесс, который надо

культивировать, развивать, стимулировать, поддерживать. Если

этого не делать, то будут иметь место лишь самоуничтожительные

атаки в лоб и всякие "ни шагу назад" вместо ловких заманиваний

на минные поля и в засады.

Повышение культуры командирско-штабистского мышления эквива-

лентно наращиванию численности войск, но даётся значительно мень-

шими затратами.

С мышлением вполне в состоянии разбираться только креативщики

(не психологи даже): это их область специализации. Оценка, отбор,

натаскивание, обеспечение -- вот направления их работы со страте-

готактиками.

Борьба за власть, управление боевыми действиями, строительство

вооружённых сил -- это занятия, далеко не совпадающие по требуе-

мым навыкам и знаниям. Если не принимать специальных мер, то в

военной верхушке в мирное время накапливаются не "полководцы" да-

же (= не стратеготактики), а интриганы и имитаторы -- специалисты

по борьбе за власть. И заваливают подготовку к возможной войне.

Креативщик при стратеготактике -- советник, тренер в части

некоторых навыков (аналог тренера по рукопашному бою), психоана-

литик, решатель отдельных насущных проблем по заданию стратего-

тактика.

Стратеготактик ведь не считает себя оттираемым от власти и

даваемых ею благ, если его тренер-рукопашник лучше его дерётся,

а дантист лучше его лечит ему зубы? То же должно быть в отношении

креативщика. Рули на здоровье, но цени и береги креативщика при

себе. А лучше -- группу креативщиков.

Высшая форма креативщика -- концептуалист. Он при стратеготак-

тике -- аналог брамина при кшатрии. Брамину видится, что он выше

кшатрия, кшатрию -- что он выше брамина, но на самом деле у них

скорее симбиоз.

Концептуалисты -- это, среди прочего, специалисты по войне

умов. Они обеспечивают сложноинтеллектуальный аспект боевых дейс-

твий, военного строительства, общей подготовки страны к войне.

Одна из причин того, что высокое и высочайшее начальство обхо-

дится без креативщиков, -- в том, что ему, как правило, есть кого

ужимать и расходовать. Без креативщиков оно ужмёт и израсходует

несколько больше, только и всего. Самого себя оно постарается не

задеть. И, кстати, не факт, что народу это будет во вред: недопо-

требление может идти популяции на пользу, прореживание рядов --

тоже. Правда, для устройства правильного недопотребления и проре-

живания опять же нужны соображающие люди, ой.


58. Заключение.


Наверное, ЛЮБОГО из следующих факторов самого по себе было бы

достаточно (а двух-трёх сразу -- тем более), чтобы РККА победила

ещё в приграничных сражениях (победы Вермахта летом и осенью 1941

года в общем-то висели на волоске, да и Гитлер решился на нападе-

ние после очень больших колебаний):

- меньший разгул репрессий в 1937 г. (они ведь не только под-

сократили командный состав, но также отбили у него желание

проявлять инициативу и возражать на неубедительные прика-

зы);

- своевременная замена Б. М. Шапошникова на должности началь-

ника Генерального штаба на кого-то более креативного; не на

Жукова; но, наверное, заменять было не на кого: соответст-

вующие кадры не были выращены, а если они до репрессий и

существовали, то, может, не сподобились их пережить; но всё

же был шанс выманить кого-то, притаившегося, скажем, в Ака-

демии Генштаба;

- бережное отношение к "человеческому материалу"; поощрение

инициативы; творческая атмосфера в войсках;

- своевременное приведение РККА в состояние боевой готовнос-

ти;

- хорошая радиосвязь;

- наличие у пехоты РККА большого количества противотанковых

ружей (работа по оснащению ими РККА была остановлена в 1940

году, а в июле 1941 года срочно бросились исправлять эту

чудовищную ошибку);

- особо продуманное унифицированное техническое обеспечение

штабов;

- заблаговременно обеспеченная лучшая защищённость Ленинграда

на дальних подступах, которая позволила бы не довести дело

до блокады (Ленинград был в СССР крупнейшим центром военной

промышленности); что толку было в 1939-1940 годах "отодви-

гать" границу с Финляндией, если этот отодвиг был быстро

ликвидирован финнами и немцами? лучше бы выстроили свой

аналог линии Маннергейма, причём не только с севера от Ле-

нинграда, но и с юга от него (наверняка это обошлось бы

дешевле советско-финской войны -- но некоторым хотелось

принести на штыках коммунистическую власть в Финляндию, о,

да); для защиты Киева ведь создавался особый укрепрайон

(правда, до 22.06.1941 успели частично разрушить и его);

- налаженные снабжение, эвакуация, ремонт танков, обеспечен-

ные ценой несколько меньшего производства танков;

- хорошее состояние старых укрепрайонов (не надо было их раз-

рушать);

- более близкое к западной границе и более приспособленное к

оборонительным действиям размещение резервов первой очереди;

- применение развитой отступательной тактики, отсутствие уста-

новки на всенепременные контратаки;

- высококачественная автономизирующая экипировка военнослу-

жащих;

- меньшая численность РККА, отсутствие нацеленности на сроч-

ное раздутие количества дивизий;

- двойное базирование авиации, мощное аэродромное обеспечение

авиации, соответственно большие возможности рассредоточения

и маскировки самолётов и аэродромных объектов, быстрой под-

готовки взлётно-посадочных полос; достаточные наземный

транспорт и радиосвязь; налаженное взаимодействие с наземны-

ми войсками и ПВО; продуманное расположение и быстрое пере-

мещение полевых аэродромов;

- особая развитость сапёрного дела: обеспеченность сапёров

транспортом, техникой, инструментами, материалами, связью,

хорошо подготовленными командирами, идеями; возможность

навязывания противнику "сапёрной войны";

- особая развитость минного дела: обеспеченность минёров

транспортом, боеприпасами, средствами разминирования, спе-

циальной экипировкой, связью; возможность навязывания про-

тивнику "минной войны";

- высокая мобильность, хорошая обеспеченность (связью, бое-

припасами, ремонтом и пр.) и правильная организация относи-

тельно немногочисленной артиллерии;

- налаженность военного складирования (см. главу "Война скла-

дами");

- создание особо надёжных, особо качественных подразделений

в составе полков, батальонов, рот -- для применения в ка-

честве костяка в обороне и в качестве ударных групп для

атак;

- организационная, техническая, экипировочная, тактическая и

психологическая подготовленность войск к мобильной обороне

и к автономным действиям малыми силами;

- использование многочисленных небольших хорошо вооружённых и

обеспеченных радиофицированных мобильных групп (численностью

около батальона) -- для засад, рейдов, авангардов, арьергар-

дов;

- транспортная обеспеченность РККА: насыщенность войск грузо-

виками -- военными, а не лишь бы какими; с повышенной про-

ходимостью, со всякими добавками, увеличивающими функцио-

нальные возможности в прифронтовых условиях.


Каким образом могла быть достигнута транспортная обеспеченность

РККА:

- сохранение меньшей численности РККА;

- производство большего количества грузовиков и артиллерийс-

ких тягачей за счёт меньшего производства танков (транс-

портно не обеспеченные танки всё равно бесполезны);

- применение танкеток и танков Т-38 и Т-40, ранее изготовлен-

ных в больших количествах, в качестве артиллерийских тяга-

чей и средств огневой поддержки издалека, а не в качестве

штурмовых боевых машин;

- повышение качества устроства и качества использования

транспортных средств;

- налаживание ремонта и обслуживания транспортных средств,

налаживание обеспечения запчастями;

- забота о дорогах и мостах (см. главу "Про дорожные войс-

ка").


* * *

У Хрущёва:

"Под Киевом мы на время немцев задержали. Уверенности, что вы-

держим, однако, не было, потому что у нас не было оружия, да не

было еще и войск. Мы собрали, как говорится, с бору по сосенке,

наскребли людей, винтовок и организовали очень слабенькую оборо-

ну. Но и немцы, когда они подошли к Киеву, тоже были слабы, и

это нас выручило. Немцы как бы предоставили нам время, мы исполь-

зовали его и с каждым днем наращивали оборону города."

Чуть больше манёвренности, чуть больше радиосвязи, чуть больше

гибкости в тактике, чуть больше винтовок Мосина и ручных гранат

-- и немцы не смогли бы продвинуться дальше Днепра в самом лучшем

для них случае.


* * *


В какие именно моменты успех Вермахта в приграничных сражениях

(и чуть позже) в 1941 году был под большой угрозой и достигался

едва-едва:


1. 22 июня около 4 часов утра. Если бы не была достигнута такти-

ческая внезапность, а диспозиция РККА была более пригодной

для оборонительных действий, то война, наверное, сразу приня-

ла бы позиционный характер, и Гитлеру пришлось бы её срочно

прекращать.


2. 22-24 июня в районе Слонима (но надо это ещё доказывать).


3. 22-25 июня в районе Луцка (но это ещё нуждается в проверке).


4. 24-29 июня под Дубно и Бродами.


5. При подходе к укреплённым районам на старой границе. Если бы

РККА смогла толком занять эти районы, Вермахт бы дальше вряд

ли прошёл.


6. 6-8 июля под Сенно. Победи там РККА, наступление на Москву

было бы сорвано.


7. При выходе к Днепру и Западной Двине. У РККА был хороший шанс

закрепиться на этих водных рубежах, хотя высокий берег там

был в основном с западной стороны. Не совсем быстро проигран-

ные сражения за Могилёв, Смоленск, Киев -- это на днепровском

рубеже.


У Германии к началу 1940-х сложилось прочное соединение немец-

кой основательности и технологической развитости с мобилизующей

силой национал-социализма. Вдобавок был при деле ряд опытнейших

могучих стариков типа фельдмаршала Рудштедта (1875-1953). Плюс

плеяда военных талантищ среднего полководческого возраста (Гуде-

риан и др.). Плюс имелся одержимый креативный харизматик у влас-

ти (ударение тут -- на слове "креативный"), способный распозна-

вать и возвышать талантливых людей вроде Шпеера и фон Брауна.

Более невыгодное для СССР сочетание было даже трудно придумать.

Но даже при этом победы Германии летом 1941 года несколько раз

висели на волоске. Но так же висела на волоске и будущая победа

СССР: чуть поболее у немцев танков, чуть лучше подготовка к войне

зимой, чуть теплее отношение к советским пленным и к населению на

оккупированных территориях -- и СССР бы не выдержал напора.

Война в первые 2-3 дня ещё являла собой для немцев по сути

большую разведку боем. Любое сколько-нибудь крупное поражение

(1-2 разгромленные дивизии) на направлении главного удара в соче-

тании с несколькими затыками на других участках могло вызвать па-

нику у немецкого генералитета (на такую глыбищу ж замахнулись!).

И у РККА в первые дни войны ещё было достаточно сил, чтобы "раз-

вить успех": начать обрушивать немецкое пресловутое домино. Потом

же немцы "втянулись", обрели уверенность в своём успехе, а РККА,

наоборот, стала паниковать -- и продолжила нести большие потери

(в основном небоевые: на то и был немецкий блицкриг) в боевых и

транспортных машинах, а также терять личный состав во всяких

окружениях.

Время, когда была возможна победа в приграничных сражениях за

счёт некоторой худо-бедно изготовленности к войне, кончилось за

неделю-две: запасы были профуканы, техника потеряна.

Красной Армии осталось только [откатываться] отходить с боями

-- и ждать, когда на немцах начнут сказываться расстояния, жуткие

российские дороги, Зои Космодемьянские, "генерал Мороз", немецкие

потери в танках, союзническе поставки и т. п. Война вошла в дру-

гой режим, вывести её из которого Красной Армии удалось лишь в

декабре 1941 года.


* * *


Люди очень редко благодарят меня за мои исторические книги. Оно

и понято: им не нравится правда (ну, моя версия её). Честно гово-

ря, МНЕ ТАКАЯ ПРАВДА ТОЖЕ НЕ НРАВИТСЯ. Я бы предпочёл какую-то

другую, с более разумными и более благополучными предками. В са-

мом деле, в какого известного деятеля ни ткни -- почти наверняка

моральный урод или вредная своими ошибками бестолочь, крепко дер-

жащаяся за место [в истории], чтобы кто-то башковитый не пришёл и

не сделал так, чтобы стало дейстивительно ХОРОШО почти всем. В

лучшем случае маячит какой-нибудь трудоголик, не видящий за де-

ревьями леса и косвенно потворствующий злу. Святые тоже не раду-

ют: они -- самоистязатели, эскаписты, пропагандисты религиозной

чепухи и нездорового образа жизни.

Светлые элементы в нашей жизни, конечно же, имеются даже с точ-

ки зрения мизантропов: это холодильник, шоколад, пепси-кола, воз-

можность выбираться самолётами в дальние страны и там плюхаться в

тёплом море, смотреть прекрасные руины и т. п.

Наличие светлых элементов позволяет предполагать, что в прин-

ципе, наверное, можно сделать их место в нашей жизни много более

значительным. Лично я только этим и держусь. И над этим работаю

концептуально.


* * *


Кому представляется, что я в этой книге местами слишком весел

или недостаточно патриотичен, тот пусть идёт к чёрту. Это была

МОЯ война, МОЯ беда, МОЯ пиррова победа. Всё это мне досталось в

святое наследство от двух моих дедов. Я обращаюсь с этим так, как

считаю нужным. Я -- порождение белорусской выжженной земли. Пепел

Хатыни стучит в моём сердце, малодумающие твари. И единственная

цель, которой я руководствуюсь в данной книге, -- это


НИКОГДА СНОВА.


Всех, кто "можем повторить", я воспринимаю как нравственно по-

мешанных, врагов народа, стадных дураков, невежд, шустрых негодя-

ев, накликивателей бомб на головы чужим детям, потомков тех, кто

отсиделись в тылу, -- рассчитывающих тоже отсидеться (и нажиться

на чужих несчастьях [-- как деды наживались]).

Мыслить (точнее: шевелить мозжишками) в терминах борьбы -- это

не значит быть естественным, здоровым, живучим, перспективным,

наследующим Землю: это значит быть [стайным] стадным, отравлять

честным людям жизнь, демонстрировать пещерный уровень мышления,

тратить скудеющий коллективный интеллект на разрушение, а не на

созидание, вести дело к истреблению лучших, профукивать дефицит-

ные природные ресурсы и приближать глобальную катастрофу природо-

пользования.

Все "милитаристы" -- на проверку довольно-таки убоги в качестве

спецов по военному делу и по международной политике. Они треску-

чи, самоуверены, нахраписты, действуют стаями. Для них главное --

ярко и патриотично высказаться, ВЫСУНУТЬСЯ. При случае они напор-

тачат поболее Иосифа Виссарионовича и его маршалов.

Я служил в армии, я потратил уйму времени на изучение военного

дела и готов сам воевать хоть завтра, но я горжусь тем, что я ни-

кого не убивал [даже в тренировочных целях] (правда, это частью

была случайность, а не моя заслуга), никогда, вроде, не призывал

к войне (по большому счёту даже к войне с дураками) или к тому,

что могло бы привести страну к необходимости обороняться.

Я более-менее люблю ВСЕ народы (и уж точно готов их терпеть) --

даже те, с которыми никогда не имел дела, и тем более те, страны

которых я посещал.

Мира всем вам. Ассаляму алейкум. Шанс на общее светлое будущее

у нас пока ещё есть.


59. Литература.


Антонов А. С., Магидович Е. И., Артамонов Б. А. "Танк", М.,

"Воениздат", 1947.


Баграмян И. Х. "Так начиналась война", М., "Воениздат", 1971.


Бамм П. "Невидимый флаг", М., "Центрполиграф", 2006.


Бирюзов С. С. "Когда гремели пушки", М., Воениздат, 1961.


Болотин Д. Н. "Советское стрелковое оружие", М., "Воениздат",

1983.


Брюхов В. Н. "Правда танкового аса. Бронебойным, огонь!", М.,

"Яуза", "Эксмо", 2013.


Василевский А. М. "Дело всей жизни", издание второе, дополнен-

ное. М., 1975.


Галкин Ф. И. "Танки возвращаются в бой", М., "Воениздат", 1964.


Гальдер Ф. "Военный дневник. Ежедневные записи начальника

Генерального штаба Сухопутных войск 1939-1942 гг.", М.,

Воениздат, 1968-1971.


Дегтярёв В. М. "Моя жизнь", Тула, "Областное книжное издатель-

ство", 1952.


Жуков Г К. "Воспоминания и размышления". В 2 т., М.,

Олма-Пресс, 2002.


Иванов С. П. "Штаб армейский, штаб фронтовой", М., Воениз-

дат, 1990.


Казаков М. И. "Над картой былых сражений", М., "Воениздат",

1965.


Катуков М. Е. "На острие главного удара", М., "Воениздат",

1974.


Коломиец М. В. "Средний танк Т28. Трёхглавый монстр Сталина",

М., "Яуза" и др., 2003.


"Командарм Якир. Воспоминания друзей и соратников", М., "Воен-

издат", 1963.


Лазарев Л. "Взлёт", М., "Профиздат, 1978.


Липпих В. "Беглый огонь! Записки немецкого артиллериста

1940-1945", М., Яуза-пресс, 2009.


Маннергейм К. Г. "Мемуары", М., "Вагриус", 1999.


Мелехов А. "22 июня: никакой 'внезапности' не было. Как

Сталин пропустил удар", М., "Яуза", 2012.


Никулин Н. Н. "Воспоминания о войне", СПб., Изд-во Гос.

Эрмитажа, 2008.


Орлов Ф. Н. "Огненные рейсы 'Голубой двойки'", Чебоксары,

"Чувашское книжное издательство", 1975.


Поплавский С. Г. "Товарищи в борьбе", М., 1966.


Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1-2). Накануне

войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА

23-31 декабря 1940 г. - М.: ТЕРРА, 1993.


Сандалов Л. М. "Пережитое", М., Воениздат, 1961.


Симонов К. М. "Глазами человека моего поколения. Размышления

о И. В. Сталине", М., АПН, 1989.


Солонин М. "22 июня. Анатомия катастрофы", М., "Яуза"/"Эксмо",

2008.


Суворов В. "Святое дело", М., "АСТ МОСКВА", 2008.


"Маршал Тухачевский", М., "Воениздат", 1965.


Хизенко И. А. "Ожившие страницы", М., "Воениздат", 1963.


Хрущёв Н. С. "Воспоминания. Время. Люди. Власть".


Чернобаев А. А. (ред.) "На приеме у Сталина. Тетради (журналы)

записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924-1953 гг.). Справоч-

ник", М., Новый хронограф, 2008.


Чуйков В. И. "Начало пути", М., "Воениздат", 1959.


Шапошников Б. М. "Воспоминания. Военно-научные труды", изд 2-е

дополненное, М., Воениздат, 1982.


Штеменко С. М. "Генеральный штаб в годы войны", М., "Воениз-

дат", 1968.


Яковлев Н. Д. "Об артиллерии и немного о себе", М., "Воениз-

дат", 1981.


"1941 год -- уроки и выводы", М., Воениздат, 1992.


"Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht", Bernard &

Graefe Verlag fuer Wehrwesen, Frankfurt am Main.


Luedke A. "Waffentechnik im Zweiten Weltkrieg", Parragon Books

Ltd.


https://www.lexikon-der-wehrmacht.de


https://wwii.germandocsinrussia.org/ru/nodes/1-fond-500


https://www.luftarchiv.de