# "Ж", Издержки педагогики

Валентин Иванович Быковский

Быковский Валентин Иванович"Ж", Издержки педагогикиOrigin: http://samlib.ru/b/bykowskij_w_i/zhizderzhkipedagogiki.shtmlСоздан: 24/10/2010, изменен: 19/03/2013, 30kРассказ: ФантастикаРади выживания в новом веке людям придется делать то, что еще никто не сделал. Нечто совершенно немыслимое и фантастическое. ============================================================       Ради выживания в новом веке людям придется делать то, что еще никто не сделал. Нечто совершенно немыслимое и фантастическое. Издержки педагогики. - Ньютон в большей степени известен нам как автор Закона Всемирного Тяготения. Но не менее важное место в его биографии занимает факт пребывания на посту смотрителя, а затем и директора Английского Монетного двора. Хорошее знание математики позволило ему в короткий срок и с минимальными затратами провести денежную реформу. А ведь тогда это сделать было нелегко. Бумажных денег ещё не существовало, а отчеканить монеты и заменить их полностью в стране - это дорогого стоит.

Ученики десятого класса пятьдесят первой Минской школы слушали не очень внимательно, да что греха таить, занимались своими делами. Я, молодой учитель, никак не мог заинтересовать их физикой. Тут в памяти всплыла услышанная или прочитанная когда-то история.

- Анализ состава монет, выпущенных в те времена, показал, что количество золота в них превышает норму. Ньютон, как и многие учёные того времени, увлекался алхимией. Получить золото из свинца, найти заветный философский камень - идея, будоражащая великие, и не очень, умы, не обошла стороной и его. Так может, Ньютону удалось добиться этого? Как иначе объяснить лишнее золото в монетах?

Заинтересованных взглядов я так и не заметил, но спасительный звонок прервал мои бессмысленные потуги. Стук в дверь лаборантской, где я предавался горьким мыслям о своей неудавшейся карьере и решал, когда подать заявление об уходе, вернул меня к действительности.

- Открыто. Кто там?

- Извините, Вадим Ильич, - в дверь заглянул высокий, худощавый парнишка, ученик из только что отпущенного класса.

Антон Сенкевич- отличник по всем предметам, а его увлечение астрономией (существовал когда-то в школе такой предмет) удивило даже меня. После первого же урока он показал мне свой журнал, где вёл учёт почти всех крупных астероидов Солнечной системы. Это сейчас есть Интернет, пресловутая Википедия, а тогда для получения этих данных приходилось не один час просидеть над книгами. С тех пор мы с Антоном частенько беседовали не только о разумных цивилизациях, затерянных в бесконечной Вселенной, но и просто болтали на обычные житейские темы.

- А, заходи, заходи, - обрадовался я. Вот из-за таких "звёздочек" пока ещё работаю в школе.

- Вадим Ильич, это правда? - заметив мой непонимающий взгляд, пояснил: - Ну, что вы рассказывали про Ньютона.

- Это всего лишь гипотеза. Никто наверняка сказать не может.

- Но о содержании золота в монетах, ведь это же можно выяснить!

- Можно, конечно, - сказал я, наливая чай себе и Антону. - Что, не дают покоя лавры Ньютона, как алхимика? А как же астрономия? Ты ведь уже документы в ГАИШ подал.

- Да я так, интересно всё-таки, - смутился Сeнкевич. - На первый взгляд так просто: несколько электронов добавил-убрал, и всё.

- Чего уж проще. Кто бы спорил. Добавил, убрал, изменил скорости движения, ослабил молекулярные связи и так далее, не говоря уже об изменениях в ядре атома. Представляешь, можно получить вещества с невероятными, сказочными свойствами. Мир изменился бы до неузнаваемости. Но пока это невозможно, огромные энергии нужны.

- Вадим Ильич, вот сейчас вы говорили, и глаза ваши горели, было интересно. А на уроке как-то скучно, вот вас и не слушает никто.

- Спасибо, - после небольшой паузы грустно сказал я. - Видно, не моё это дело - детей учить. Ты вот сам до всего дошёл. А остальным зачем физика? Антон, если честно, то я не помню, откуда узнал эту историю. Может, где-то в специальной литературе откопал, а может, от увлечения фантастикой у меня разыгралось воображение.

Больше мы не возвращались к этому разговору. Через час Антон засобирался домой. И тут кто-то дёрнул меня за язык, и я сказал фразу, плоды которой, скорее всего, сейчас и пожинаю.

- Антон, у Ньютона два помощника умерли от странной болезни, по симптомам очень напоминающим лучевую. Понял?

Мой ученик оглянулся, кивнул и вышел из комнаты. Прошло почти четверть века. События конца двадцатого столетия многое переменили в моей жизни. После десяти лет работы учителем мне пришлось оставить школу в поисках лучшей доли. Последнее время я осел в оздоровительном комплексе Веста километрах в тридцати от Минска. Работал механиком боулинга, проживал в общежитии для персонала. Спокойная размеренная жизнь меня вполне устраивала. В свободное время предавался любимым занятиям - рыбалке и охоте.

Однажды, коротая вечер у компьютера, я увидел, что мою страничку в "Одноклассниках" посетил Антон Сенкевич. Ничего удивительного: бывшие ученики частенько заходили ко мне в "гости", не все навязывались в друзья, но с некоторыми мы общались. И сейчас особого внимания я не обратил на визит Антона.

Прошло полгода, однажды вечером позвонили со службы регистрации и сказали, что меня хочет видеть мой старый знакомый. Ко мне иногда приезжали друзья, поэтому я попросил пропустить его.

- Вадим Ильич, здравствуйте, - перед входом в общежитие стоял незнакомый бородатый человек.

- Здравствуй, - сдержанно поприветствовал я гостя.

- Это я, Антон Сенкевич, - бородач подошёл ближе. - Вы у нас физику вели. Помните меня?

- Конечно, Антон. Я же тебя видел в "одноклассниках". Что с тобой случилось?

- Вадим Ильич, мне нужно с вами поговорить. Предупреждаю, что это всё маскарад, - Антон показал на свою одежду и бороду.

- Ну, пойдём ко мне, - с некоторой неохотой пригласил я. Во-первых, хотелось выспаться, завтра я собрался на охоту; во-вторых, много воды утекло после нашей последней встречи, и за это время человек мог очень сильно измениться.

Едва переступив порог, Антон, не спрашивая разрешения, прошёл в ванную и закрылся на щеколду. Я уже пожалел, что пригласил к себе практически незнакомого человека, когда на кухню вышел Сенкевич. Никого из нас годы не щадят, но мне показалось, что я выгляжу моложе своего бывшего ученика. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, серая нездоровая кожа и полное отсутствие волос на голове делали из этого сорокалетнего человека глубокого старика.

- Антон, к чему этот, как ты выразился, маскарад? Я, конечно, посматриваю детективные сериалы, но всё-таки, это только в кино к бывшим учителям приходят их ученики, да ещё в таком экзотическом виде.

- Вот видите, не только в кино. Я понимаю ваше недоумение, но если вы меня ещё и выслушаете, то, поверьте, удивитесь гораздо больше.

- Да я уже и так ошарашен сверх всякой меры. Двадцать два года спустя, ученик с которым и знаком-то меньше чем четыре учебных четверти, приходит ко мне, замаскированный словно Джеймс Бонд на секретной операции...

- Знаете, Вадим Ильич, - вздохнул устало Антон. - Я и сам полгода назад не ожидал, что увижу вас. А не угостите меня чаем? - чуть ли не взмолился он. - Сутки до вас добирался, есть охота. - Чем занимался? Как жил? Расскажи о себе, - попросил я разомлевшего от холостяцкой яичницы и горячего чая Антона.

- После школы поступил в МГУ на астрономическое отделение, вы же должны помнить, что я астрономию очень любил. Во время учёбы увлёкся солнечно-земной физикой. После окончания института остался на кафедре. И всё это время у меня из головы не выходила одна мысль, точнее идея, кстати, вами мне подсказанная.

- Да? Что за идея такая? Очень лестно, ведь я тогда первый год в школе работал. Тяжело мне приходилось, помню. А вот на счёт идей, да ещё научных...

- Ну, как же, Вадим Ильич, - перебил Антон. - Помните, как в десятом классе вы рассказывали о Ньютоне? Что в монетах, отчеканенных при нём, золота больше чем полагается?

- Конечно, помню, смешно вышло.

- Почему смешно? - Антон удивлённо посмотрел на меня.

- Понимаешь, молодой был, всякую ерунду болтал. Старался вас хоть как-то заинтересовать.

- Вы хотите сказать, что всё придумали? - говорил это Антон с таким потерянным видом, что я даже немного испугался.

- Антон, я же тебе ещё тогда говорил, что обожаю фантастику, читаю всю подряд, вот и об этом где-то прочёл. Раз. Потом, даже современной науке далеко до этого. Ну, и третье. Зачем, если даже есть лишнее золото, делать нестандартные монеты?

Антон выглядел таким расстроенным, будто у него отняли самое дорогое в жизни.

- Как же так? - наконец выдавил он. - Я пятнадцать лет пытался повторить опыты Ньютона.

- Нужно было досконально изучить всю его жизнь, почитать работы.

- Я читал, но как-то слова учителя мне больше доверия внушали.

- А ты что, астрономию забросил, или как? - решил я немного отвлечь Антона.

- Нет, наоборот. А вы физику ещё не забыли? - заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: - Я о вас справки наводил, знаю, что из школы давно ушли.

- Да, удивил, так удивил. И зачем только я мог тебе понадобиться? Малознакомый, в общем-то, человек. Не забыл за столько лет.

- Ну, если я занимался вашей идеей то, как мог забыть?

- Перестань, Антон. Повторяю, что не моя это идея. Да и невозможно такое, по крайней мере, сейчас.

- А я придумал.

- Чаю хочешь? Что придумал? - я поднёс спичку к конфорке.

- Как свинец превращать в золото. Точнее, одно вещество в любое другое. Или..., - он несколько замялся. - Почти придумал.

Я зажёг газ, долил воды в чайник, обдумывая слова Антона. Борода, одежда старая, вот сейчас это заявление. Мысль о невменяемости бывшего ученика окончательно дозрела в моей голове.

- Всё началось, как я уже говорил, с моей работы по изучению Солнца. Ведь это гигантская топка, где при огромном давлении кипят все элементы таблицы Менделеева. И там происходит превращение одних веществ в другие. Так?

- Наверное, - я как мог, поддерживал разговор, хотя очень хотелось спать.

- Вот, - Антон вскочил со стула и замахал руками. - А как достичь таких условий здесь? Никак. Современная наука и техника на данном этапе не располагает такими возможностями. У вас есть машина? - неожиданно спросил он.

- Да. А что?

- Какая?

- Нисан...

- Ага, иномарка. Тогда вам приходилось покупать запчасти к ней. Можно приобрести оригинальную, можно более дешёвую. А что, если не моделировать солнечные условия, а заменить их? - Антон торжественно посмотрел на меня.

- Я как-то должен отреагировать на это?

- Ладно, - он махнул на меня рукой, давая понять, что я безнадёжен. - Вадим Ильич, чтобы получить из одного вещества другое, необходимо огромное давление, температура, радиоактивность. Так?

- Ну, положим?

- Давление, температуру, за невозможностью получить, отбрасываем. Радиоактивность доступна, но вредна для организма. Видите, до чего меня эксперименты довели, - он погладил себя по лысине. - Что остаётся? Ничего! - опять торжествующий взгляд в мою сторону. - Я не говорю о ядерных ускорителях и пресловутом коллайдере. Нет в них смысла, если стоимость заоблачная, и ещё не известно, какие опасности влечёт их использование.

- Антон, ты мне лекции читаешь, как я тебе когда-то. Конечно, я давно в школе не работаю, но элементарные вещи не забыл. Да и каждый нормальный человек, получивший среднее образование, это всё знает.

- Вам так кажется. Может, раньше и знали, а сейчас.... Ладно, давайте о деле.

- О каком деле? Если честно, Антон, никак не могу сообразить, чего ты ко мне пришёл.

- Так вы же мне не даёте рассказать, - в сердцах снова замахал руками Сенкевич. - Я начал анализировать, чем Ньютон располагал на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков. О больших температурах и огромном давлении даже речи не шло, а радиоактивность только в девятнадцатом открыли. Конечно, он мог и, не зная последствий, использовать её. Но, думаю, вряд ли. Мне бы лабораторию, субсидии хоть какие-нибудь, а то я в своё свободное время, на допотопном оборудовании.... Потом лет на пять забросил свои исследования. Диссертацию защитил. Как-то свёл меня случай на одной из научных конференций с физиком из Новосибирска. Фамилия его вряд ли вам знакома, но главное, что он занимался акустикой. Разговорились с ним за рюмкой чая, я и рассказал историю про золотые монеты, посетовал на свои затруднения. А он возьми и скажи, что, скорее всего, Ньютон при помощи ультразвука всё это проделывал. Чаю можно? - видно, у Антона от волнения пересохло во рту.

- Зачем ты мне это рассказываешь? - спросил я, пока он пил. - Если хочешь сообщить что-то важное, то почему мне? Всё равно не верится, что я избранный.

- Вадим Ильич, я же сказал, что сделал ЭТО.

- Опять? Что это?

- Ну, из свинца - золото...

- Второй раз уже слышу, - раздражённо сказал я. Наверное, всё-таки придётся звонить в психушку.

- Вы спрашиваете, вот я и отвечаю, - растерянно произнёс Антон.- Дослушайте, пожалуйста. Хорошо? Или, может, вы мне не верите, думаете, что с ума сошёл? Я сейчас, - он выскочил в коридор, быстро вернулся с потрёпанным рюкзаком. - Вот.

- Что это?

Антон развязал рюкзак и достал из него телескоп. Небольшой такой телескопчик. Правда, вместо линзы его широкий раструб прикрывала мелкая сетка. И почему-то на корпусе закреплён оптический прицел, такой же, как на моем охотничьем карабине.

- Зачем на телескопе телескоп, - попытался, не скрывая сарказма, скаламбурить я.

- Как же? Чтобы прицеливаться, - ничуть не смутившись, ответил Антон, влюблено глядя на своё детище. - Это не телескоп, видите, стёкол нет. Это ультразвуковая пушка - мечта алхимиков. Сколько лет они бились над загадкой философского камня. И как бесконечно далеки были от истины. А мне удалось разгадать этот ребус.

- Покажи.

- Что? - непонимающе уставился на меня Антон.

- Покажи, как эта штука действует. А то всё говорим, говорим, - разозлился я.

- Сейчас. Но сначала послушайте, что писал Ньютон: "Если бы растворитель мог проходить через другие соединения, иначе, если бы можно было разделить частицы золота первого и второго соединений, то золото сделалось бы жидким и текучим. Если бы золото могло течь, то оно могло бы быть превращено в какое-нибудь другое вещество", - наизусть продекламировал Сенкевич. - То есть, для разрушения атомов золота надо найти способ разделения атомных ядер. Гений! Кстати, Ньютон много занимался металлургическими опытами, часто использовал ртуть, и сам к тридцати годам стал совсем седым. А помощники умирали из-за паров ртути, а не от радиации. Но если превратить вещество в газ, ещё проще его потом перестроить. Я нашёл способ как это сделать, но нужен замкнутый объём, а то газ быстро улетучивается.

- Ну, хоть в газ что-нибудь преврати, - почти закричал я. - Одна болтовня.

- В газ? А что?

- Да хоть вот эту чашку.

- Чашку? Сейчас.

Антон нажал на корпусе пушки несколько кнопок, потом положил её на плечо, приставил окуляр к глазу, регулируя прицел. Сейчас он очень походил на гранатомётчика.

Воздух около сетки завибрировал, словно в жаркую погоду над асфальтом, и окрасился в неяркий розовый цвет. Неприятный запах поплыл по кухне, в глазах появилась резь, а уши заложило так, словно я оказался глубоко под водой. Розовый луч начал медленно, как бы проталкиваясь сквозь молекулы воздуха, вытягиваться по направлению к чашке, пока не коснулся её края. Та мелко завибрировала, начала дымиться, постепенно тая сверху вниз, небольшое облачко поднялось к потолку и через секунду растворилось без следа.

- Автоматическое наведение, прибор действует только на заданный предмет. Сквозь любое препятствие достанет, не повредив. Вот только дальность и радиус луча пока небольшие, мощности маловато.

Справедливости ради нужно сказать, что я совсем не удивился. Подсознательно я был готов увидеть нечто подобное. Да и чему тут удивляться, если небезызвестный фокусник заставляет исчезать самолёт и даже Статую Свободы. Ну, пропала кружка, и что? Я встал, деловито похлопал Антона по рукавам, поднял клеёнку, заглянул под стол. Кружка нигде не наблюдалась.

- Молодец, хороший фокус, - я посмотрел на улыбающегося Антона. - Нет, нет, не может этого быть, потому что не может быть никогда, - выдал я когда-то подслушанную фразу.

- Да, да, это уже есть. Я могу при помощи моего прибора разобрать на атомы любое вещество, но собрать то, что нужно мне, пока не удалось.

- Да, - протянул я. - Но как оружие, твой "преобразователь" совершенно идеален. Ты мне напоминаешь мне инженера Гарина из одноимённого романа.

- Вот, - встрепенулся Антон. - Вы тоже сообразили? Из-за этого я сейчас у вас. Многие считали меня чудаком, но не в этом дело, я-то знал, что это от их безграмотности. Но в бюро, где должны работать образованные люди, в бюро, куда я обратился за получением патента, мне просто указали на дверь. Представляете, разговаривать не стали, не смеялись даже. Но пообещали "психушку" вызвать.

- Я бы тоже так поступил на их месте.

- Написал я тогда о своём изобретении в Академию наук, - не обращая внимания на мои слова, продолжал Сенкевич. - Догадываетесь, какой ответ был мне уготован? Никакой, - Антон помолчал. - В частные структуры я обращаться не хочу, в силовые ведомства, честно говоря, боюсь. Боюсь именно из-за того, о чём вы сказали.

- Антон, - перебил я своего бывшего ученика. - Ты как был, так и остался наивным романтиком. Военные всё равно используют твоё детище как оружие, даже если ты протолкнёшь его через научные круги. Но мне не понятно, как ты здесь оказался? Ведь, было нелегко - найти мой адрес.

- Ошибаетесь, это оказалось не трудно. Сначала - в школу, затем - к вам домой. Жена подсказала, где вас искать.

- А зачем?

- Зачем? - Сенкевич на секунду задумался. - После визита в бюро мне показалось, что за мной следят.

- Не мудрено. Не все толстокожие, как чиновники от науки, наверняка кто-то заинтересовался. А может, тебе померещилось.

- Может, и померещилось, - передразнил Антон. - Но после того как меня обворовали, я уверен в этом.

- Обворовали!?

- Да, пришёл домой, а там всё перевёрнуто. Хорошо, что я пушку с собой ношу, а записей вообще никаких не вёл. Всё на ощупь, постепенно делал.

- И ты решил спрятаться?

Антон виновато кивнул. Потом на дисплее пушки набрал какую-то комбинацию. Теперь уже голубое облачко появилось около сеточки. По комнате разлился пьянящий запах туманного утреннего луга.

- Что это? - с трудом подавив желание бежать по прохладной росе, спросил я.

- Я сказал, что ПОЧТИ могу превращать свинец в золото. Пока у меня получается только "разбирать" вещество и превращать его в газ. Но зато в любой газ. Необходимо только нужную комбинацию в память ввести.

- Здорово! Как будто действительно на природе побывал. Давай-ка, Антон, спать. У меня завтра хоть и выходной, но я приглашён на охоту. Кстати, нет желания со мной поехать?

- Нет, нет. Я не любитель этого дела. Можно я лучше отдохну?

- Договорились. Раскладывай кресло, а я за бельём схожу.

Вернувшись с простынями и подушкой, я застал Антона за чисткой своего прибора.

- Стёкла и решётку нужно держать в чистоте, - пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. - А то точность хромает.

- А вдруг тебя найдут здесь? - неожиданно пришла мне в голову мысль. - Получится, что ты подставил меня.

- Вы так думаете? - видимо, он действительно не рассматривал свои действия в таком ключе. - Нет, если вы скажете, я сейчас же уйду.

- Ты что? - удержал я вскочившего Антона. - Сиди, я пошутил. Думаю, никто не подумает, что ты у меня. Живи, сколько хочешь, я один, семья в Минске. Тем более, подозреваю, что долго ты здесь не задержишься. Ведь так? А что, вот так просто направляешь на предмет, нажимаешь кнопку и - готово?

- Всё гениальное - просто. Главное, не забудьте прицелиться, - хитро прищурился Антон. Утром я проснулся от трели телефонного звонка. Из мобильника мне в ухо хлынул поток бранных слов, из которого я понял только то, что проспал. Быстро одевшись, схватил карабин, рюкзак, к счастью собранный с вечера, в последний момент заметил прицел на столе и выскочил из комнаты.

Оправдываться перед друзьями-охотниками пришлось двумя пол-литрами. Усилившийся мороз потребовал продолжения, дальше - больше, и как обычно охота удалась. То есть, и мы довольны, и звери целы.

Засиделись до темноты, потом потеряли пару часов из-за ДТП, в которой сгорела машина. Когда охотохозяйский "УАЗ" доставил меня к воротам санатория, я в самом радужном настроении расцеловался с егерем и, не обращая внимания на крики охранника, поплёлся к общежитию.

Около дома стояла милицейская "Волга" и машина скорой помощи, куда грузили носилки с Антоном. Судя по разбитому лицу, досталось последнему прилично. Директриса, стоявшая на крыльце с майором милиции, что-то сказала ему, и я, не успев ничего спросить у доктора, быстро оказался в комнате коменданта, ставшую на время кабинетом следователя.

Смутно помню тот допрос, майор не особенно давил, видимо, получив положительные характеристики от моего начальства. Расспросив, кто такой Антон, кем мне приходится, как сюда попал, в свою очередь рассказал мне, что случилось. Трое мужчин, назвавшись моими друзьями, прошли в комнату, избили Антона и скрылись. Взяли они что-то или нет, предстоит выяснить мне. Но когда уходили через забор, их заметил охранник и поднял тревогу. В километре от санатория нападавших ждала машина. Оказавшийся поблизости наряд предпринял погоню, во время которой автомобиль преступников потерял управление. С минуты на минуту должны сообщить, как там обстоят дела. Я "успокоил" следователя, что "дела нормальные, машина сгорела", и прошла не минута другая, а больше двух часов. Майор усмехнулся, почесал затылок (хороший мужик, фамилию, жаль, не запомнил), потом сказал, что у Антона скоре всего сотрясение мозга, и такое впечатление, что парня пытали.

Две недели я каждый день мотался в Минск, сначала нанося визит следователю, а затем Антону в больнице. Раны и ссадины зажили быстро, а вот сотрясение оказалось тяжёлым. Через три дня после нападения Антон пришёл в себя, и врач высказал предположение, что у моего бывшего ученика частичная амнезия. Насколько глубокая, точно сказать пока нельзя, и поэтому я забрал Антона к себе, чему он оказался очень рад. Директриса, с которой меня связывали не только дружеские отношения, взяла выпускника МГУ на должность дворника.

На протяжении следующей недели я услышал от Антона не более десятка слов. Нет, он не был ничего непонимающим или замкнувшимся в себя человеком. Сенкевич, потрясённый нападением, пытался переосмыслить, разобраться в своём состоянии. Наконец одна из моих попыток вывести Антона на разговор принесла успех.

- Что ты ходишь такой смурной? Что-то долго для своего возраста в себя приходишь.

- Врач сказал, - вместо уже ставшего привычным кивка ответил Антон, - что у меня амнезия. И я никак не могу определить так это или нет, мне кажется, что я всё помню.

- Ты помнишь только то, что помнишь, а то, что не помнишь, ты не знаешь. Уф, - я сам удивился этой фразе.

- Занятно, - усмехнулся Антон. - Но я понял. Нужно, значит, с кем-то вспоминать.

- Давай со мной и попробуем. Хоть виделись всего несколько часов, но ты мне кое-что успел рассказать. Попробуем?

- Вы мой учитель физики. Всего год нас учили. Так?

- Так. Потом ты в МГУ поступил.

- Помню. Ньютоновскими деньгами увлечён был. Идею ультразвуковой пушки, как её сделал, помню. Пробивал в разных инстанциях, квартиру обокрали, вас нашёл.

- Ну вот. Основные вехи помнишь. А мелочи и без амнезии многие люди забывают. Так что ничего страшного. Пушку-то восстановить сможешь?

- Не проблема, там ничего сложного нет, но..., - Антон замялся.

- Что?

- Нет, всё нормально. Вы мне поможете?

- Что за вопрос. Денег много понадобится?

- Не без этого. А от первого экземпляра ничего не осталось?

- Трубка обгорелая. Что после пожара может остаться? И люди сгорели, и пушка твоя, и прицел.

- Какой прицел?

- Ну, на пушке стоял, - я недоверчиво посмотрел на Антона. - Ты говорил, что через него нужно прицеливаться, чтобы точнее луч навести.

- Не помню про прицел, - немного подумав, сказал Сенкевич. - Думаю, не так он и важен. Не помню.

- В случае чего у меня от карабина есть.

- Ладно. Давайте для начала пушку восстановим.

На том и порешили. Через четыре месяца, когда на дворе во всю буйствовал май, нам удалось, как уверял Антон, собрать пушку. Сенкевич добросовестно пытался вспомнить назначение прицела, мучился от бессилия, но пока ничего не получалось. Доктор говорил, что воспоминания могут вернуться, но нам от этих слов легче не было.

В начале июля над санаторием пронёсся ураган. Повалило много деревьев, кое-где оборвало провода, работы для дворника оказалось невпроворот. Ландшафтные рабочие пилили сучья, Антон растаскивал их и убирал мелкие ветки. И как водится, оказался не в то время не в том месте. Или..., наоборот. Один из толстенных суков упал точнёхонько на Сенкевича, правда, по касательной, но "скорая" забрала его снова в больницу. Когда мне рассказали об этом происшествии, то добавили, что Антон кричал: "Передайте Вадиму Ильичу, что я вспомнил". Хоть какая-то польза...

- Я вспомнил, - увидев меня в дверях больничной палаты, воскликнул Антон. - Вспомнил, для чего прицел на пушке.

- Вот и хорошо. Успокойся. Поправишься, и сделаем.

- Нет, не сделаем. Я вспомнил для чего, но не вспомнил КАК.

Двадцать два года назад я сказал Антону не только об умерших помощниках Ньютона. Я напомнил, что автор Закона Всемирного Тяготения сделал много открытий в оптике, то есть знал о свете почти всё.

Ультразвуковая пушка бесполезна без прицела, где заключён главный секрет "Преобразователя Сенкевича". Пульсация света, подобранная определённым образом, и выполняет основную работу по разрушению и восстановлению межмолекулярных связей.

- Почти шесть лет я искал и экспериментировал, прежде чем у меня что-то получилось, тогда хоть какая-то научная база была. А сейчас что? - продолжал Антон. - Да и работа дворника хоть и на свежем воздухе, но наукой заниматься времени совершенно не оставляет.

- Ладно, что ты так убиваешься? Не помнишь сейчас - со временем, может, память вернётся. Вдруг ещё один ураган случится, - попытался пошутить я.

- Тогда уж лучше меня по голове каждый день бить, - тоже улыбнулся Антон. А потом наступила долгожданная осень. Открылся сезон охоты на кабана. На первый выход я уговорил Антона пойти со мной. С вечера стали собираться. Сенкевич долго вертел в руках мой карабин, прикидывал к своей руке, плечу, видимо, никогда не держал оружия.

- Дадите стрельнуть?

- Конечно, настреляемся, ещё надоест. Пристегни, попробуй с ним, - я протянул ему оптику.

Антон открыл чехол, достал прицел и тупо уставился на него.

- Ты чего? - почувствовав неладное, спросил я.

Антон снял защитные колпачки, поднёс окуляр к глазу, потом перевернул, заглянул с другой стороны.

- Что ты его обнюхиваешь? - раздражённо спросил я.

- Это мой прицел, Вадим Ильич, - просто произнёс Антон. - Вот гнездо для подсоединения к пушке, вот кнопка автоматической настройки. Точно, мой прицел!

Больше полугода световой излучатель пролежал в сейфе, а мы мучились, пытаясь разгадать его секрет. Я сел на стул, голова сильно закружилась и слабость какая-то в ногах образовалась. Ещё сообразил, что завтрашняя охота откладывается, и было жаль моего старого прицела. Сейчас у нас с Антоном небольшое "дело" по производству ароматизаторов воздуха. Понимаете, на каком принципе они работают? А ещё мы собрали небольшую, но довольно производительную установку, и очищаем воздух в районе санатория. Конечно, это капля в море, но и "Москва не сразу строилась". Всё у нас впереди и всё будет хорошо.Приезжайте к нам, такого чистого воздуха вы больше нигде не найдёте. .