# Не ходите "сэры" за море гулять

Олег Белоус

Стремительный бросок русского спецназа на бесшумных катерах под Очаков. Всего полчаса и трое английских военных "отпускников", специалистов по кибербезопасности и беспилотными катерам, попали в плен. Буря возмущений королевского правительства. Как же так? Ведь это английские джентльмены - их нельзя брать в плен. Но российский МИД с холодным спокойствие отверг попытки освободить "сэров" а судебная власть готовит уголовный процесс.

Первый заместитель министра иностранных дел Российской Федерации Иванов Евгений Сергеевич, прислонился лбом к приятной прохладе стекла.

- Дебилы, б... вы не ошиблись, случаем, веком? - он повторил бессмертные слова своего начальника, зло катнул желваками, уголки губ презрительно скривились, сложившись в гримасу нескрываемого отвращения.

Кто такая Британия? Это в девятнадцатом веке империя над которой не заходило солнце! Но России и раньше было это безразлично. А сейчас это заштатный остров с непомерными амбициями и парочкой заморских территорий!"

Двери МИДа открылись и на улице появился английский посол. С высоты пятидесяти метров он был немногим больше жалкого муравья. Он оглянулся по сторонам. Корреспондентов вроде нет и торопливо направился к машине. Еще через десяток секунд посольский автомобиль бесшумно тронулся, затерялся в шумной автомобильной реке Смоленского бульвара...

Десятью минутами раньше.

Евгений Сергеевич встретил посла в своем просторном до гулкости кабинете ровно на полпути от стола к двери.

- Добрый день, Ваше Превосходительство, сэр Бассет, прошу - русский дипломат пожал вяловатую руку и указал рукой на приставной стул. Разговор происходил на русском, которым англичанин неплохо владел, - что вас привело в стены МИДа?

Англичанин присел и под пристальным взглядом русского положил на столешницу папку с тремя золотыми львами с лазоревыми когтями и языками на червленом поле - гербом Англии. Был он высок и сухощав, в отличие от своего визави, маленького и кругленького с настолько добрым лицом, что ему бы работать в детском саде или в морге. Глаза англичанина скрывались за огромными круглыми очками. А еще от него пахнули дорогие духи, которыми раньше пользовались исключительно женщины горизонтального промысла.

- К сожалению, Ваше Превосходительство, я с печальной миссией, - чопорно произнес посол и покосился на большой портрет за спиной хозяина кабинета, откуда русский президент с понимающей улыбкой смотрел на посетителей, - по поручению моего правительства я должен огласить ноту протеста.

- Вот как? - слегка приподнял седеющие брови русский, во всем остальном он тщательно сохранял внешнюю невозмутимость, - Внимательно вас слушаю.

Англичанин открыл папку, мгновение смотрел в документ непонимающе, потом перевернул папку. Откашлялся и продолжил по-английски.

- Посольство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии свидетельствует своё уважение Министерству иностранных дел Российской Федерации и имеет честь довести до Правительства Российской Федерации следующее.

В июле 202... года граждане Великобритании: Ричард Блейк, Эдвард Кэрролл и Джон Вачовски прибыли на территорию Республики Украина с туристическими и познавательными целями.

27 июля во время рейда русских войск в районе города Очакова граждане Великобритании пропали. Правительство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии имеет достоверные сведения что указанные граждане захвачены в плен российскими войсками.

В соответствии с этим Правительство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии требует вернуть захваченных граждан.

Посольство возобновляет Министерству уверения в своем весьма высоком уважении.


Англичанин захлопнул папку, и взгляд его словно пригвоздил русского. В тишине дипломаты словно вступили в безмолвный поединок, высматривая, улавливая малейшие оттенки в выражении лица друг друга. Наконец, русский улыбнулся. Ласково-ласково. Словно самому родному человеку.

- Полагаю, я слышал об этом достойном сожаления инциденте. Полковник Блейк и подполковник Кэрролл усердно трудились над подготовкой специалистов для нужд вооруженных сил Украины, а также занимались наведением ракет и беспилотников по российской территории и организацией кибератак. Что до господина Вачовски -это сотрудник разведки МИ-6... Согласитесь, было бы наивно полагать, что все трое являлись некомбатантами (лица, не входящие в состав вооруженных сил воюющих государств, а также входящие в состав действующей армии (в качестве обслуживающего персонала), но не принимающие непосредственного участия в сражении с оружием в руках).

- Вы заблуждаетесь, Ваше Превосходительство. Наши граждане - это туристы, интересующиеся историей военно-морского флота. Они посетили окрестности города Очаков с целью осмотреть побережье, где во время Второй мировой войны проходили бои, - в голосе сэра Бассета от волнения прорезался заметный акцент.

- Что же, мы обязательно во всем разберемся, Ваше Превосходительство, - улыбка русского стала еще шире и дружелюбнее, - Правительство Российской Федерации сочтет своим долгом известить вас надлежащим образом о принятом решении, - русский склонил голову в прощальном жесте. - До свидания, Ваше Превосходительство.

- До свидания, - англичанин поднялся. Холодная усмешка, исказившая его лицо, выдала неприкрытую враждебность. Вышел, держа спину безукоризненно ровно и оставив после себя ощущение промозглого, могильного ветра ...

Иванов, высоко вздымая плечи, выдохнул. Не торопясь прошел к столу и рухнул в кресло. 'Все-таки нервная у меня работа. А может, к черту все и подать в отставку? Пенсия хорошая, хватит прожить нам без нервотрепки!' Но эти мысли были он знал, знал, что покинет пост только если выгонят или по здоровью. Или, не дай бог, вперед ногами! Власть? Безусловно, и власть привлекала, но, главное, здесь он был на своем месте, чувствовал себя нужным и труднозаменимым. Именно это ощущение востребованности крепче всего приковывало его к работе.

В памяти всплыл учеба в МГИМО, рассказ профессора кафедры международных отношений и внешней политики России Опутина Сергея Игоревича.

Дело было в глухом XIX веке, на самом краю Империи, там, где российские земли встречались с Афганистаном.

Казачий есаул, чье имя сохранилось в архивах, но не в людской памяти, взял с поличным шайку контрабандистов. И среди этой пестрой компании - два британских офицера. Не заблудшие путешественники, не ученые, исследующие неведомые земли, а те самые 'прохожие', что исподволь изучают рельеф, прикидывая, где проложить новые дороги для армий вторжения.

С контрабандистами разговор был короток - по законам военного времени за нарушение границы, вооруженное сопротивление и контрабанду, их расстреляли на месте. А вот с англичанами вышла заминка. Не расстрелять же, в самом деле? Есаул, поразмыслив, решил поступить по-казачьи: выпороть нагайками, да и отпустить восвояси.

Двадцать пять ударов - за шпионаж, за наглость, за уверенность в собственной неприкасаемости, за спесь 'владык морей'. И вон, на все четыре стороны.

- Больше не приходите. Или приходите, но с визой и без оружия.

'Насилие над честными офицерами!' - кричали английские газеты, забыв, что 'офицеры' у них - это синоним 'шпионов с аккредитацией'.

Возмущение докатилось до королевы Виктории. Она, вся в бриллиантах и негодовании, послала царю Александру III грозный ультиматум:

'Накажите есаула! Извинитесь! Иначе - война!'

Русский император, человек немногословный и чуждый дипломатическим экивокам, выслушал послание и отдал короткое, словно залп картечи, приказание:

- Извинений не приносить. Есаулу - телеграмму: 'Поздравляю с чином полковника! Повесил бы англичан - стал бы генералом. Александр'. Текст телеграммы немедленно опубликовать во всех газетах. Пусть читают и трепещут. Пусть знают, где граница.

И вот теперь, спустя век, история повторяется.

Евгений Сергеевич вздохнул, сосчитал в уме до пяти. Как учили, через ноль и потянулся к телефону с гербом России, одному из нескольких, стоявших на столе. Снял трубку.

- Добрый день, еще раз. Иванов беспокоит. Я вот по какому деликатному поводу. От меня только-что ушел английский посол.

Он внимательно выслушал ответ, коротко кивнув в подтверждение услышанного.

- Ага, нанес визит с нотой протеста по поводу задержанных в Очакове англичан.

Иванов снова замолчал, выслушивая ответ, и вдруг негромко, с оттенком иронии, хохотнул.

- А военные что им ответили?

Пауза.

- Что так и сказал, что их офицеры не подлежат обмену и Россия больше не намерена терпеть скрытую интервенцию и гибридные провокации? Молодец! А они наглецы... значит, уже и к военным обратились, а когда ничего не вышло, - снисходительно покачал головой, - решили у нас попытать счастья ... Ну и нахалы! Потеряшки... ну надо же! И ведь с картами, с военными планами и, что самое пикантное, в армейской форме.


Снова пауза.


- Что я предлагаю?.. - Иванов, задумчиво покрутил в пальцах ручку с золотым пером, - Предлагаю, во-первых, ноту отвергнуть. И во-вторых, чтобы дело получило максимально широкую огласку. Сделать показательный процесс. Пусть весь мир и, самое главное, внутренняя аудитория, увидят, как 'туристы' Ее Величества де-факто воюют с нами.


Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь собственным дыханием. На другом конце линии послышалось нетерпеливое фырканье.


Они поговорили еще немного, трубка аккуратно легла на место, Иванов откинулся в кресле, любуясь видом из окна: дома, дома в окружении буйно зелени парков и скверов. И небоскребы на горизонте. Он очень любил этот город, в котором родился и вырос, и жил всю жизнь за исключением лет, проведенных за рубежом, в посольствах.

Несколькими днями ранее.

Черноморское побережье, окрестности города Очаков.

Была самая середина июльской ночи. Она упала на побережье стремительно, как атакующий ястреб; вроде еще сумерки, потом раз и, словно щелкнул невидимый выключатель, и воцарила тьма.

В полумраке - для луны не сезон, - казарма и другие здания воинской части выглядели странными, неправильными, чуждыми, сливалось в серую массу. Днем - просто обветшалые здания, требующие ремонта, ночью они преображались в нечто зловещее и нереальное. Душно и только монотонный звук разбивающихся о берег волн бронзой звенел в оглушенном воздухе.

Лунная дорожка, зыбкая и призрачная, колыхалась на волнах. Тепло, а не жарко до одурения, как днем; ветер прилег на ветках деревьев и кустов так что можно лежать на нагретом за день песку, не боясь простуды.

В общем настоящий курорт и воображение невольно рисовало загорелые тела красавиц, едва прикрытые ниточками бикини, освежающую голубизну моря, разноцветные пляжные зонтики- да мало ли еще что!

Но меньше всего в этот глухой, мертвый час думали о прелестях пляжного отдыха двое украинских солдат, в засаде, в кустах, сразу за линией песка. Время военное, мало ли дрон пришлет коварный москаль или, не дай бог морской десант! Вот тут-то кинжальный огонь из тяжелого пулемета Browning M2, умоет врага кровушкой!

Украинцы лежали на грубом брезенте. Один, с ПНВ на глазах, не отрывал взгляд от нагревшегося днем моря, пытаясь разглядеть в сверкающей глади что-нибудь подозрительное. Но море мерно кидало волны в берег и хранило свои тайны.

Наконец положил ПНВ на брезент, на котором лежали - мир мгновенно потемнел. Зевнул так, что челюсть хрустнула и протер глаза тыльной стороной ладони. 'Черт! Еще два часа до конца смены, а как спать хочется!'

- Слушай, Николай... - хриплый шепот напарника порвал хрупкую тишину, но за рокотом волн звук голоса терялся уже в нескольких метрах.

Второй солдат вздрогнул и резко повернулся. В полумраке различил бледное пятно лица.

- Какой я тоби Николай - я Мыкола! Я тоби не москаль! - в голосе сквозила нескрываемая обида.

- Та ладно тебе! Ну пусть будет Мыкола, не суть, - примирительно прошептал первый, стараясь говорить потише, - Не кипятись. Я в увольнение ходил, ну ты помнишь. К Оксане, ну той самой... короче, есть домашнее вино, будешь?

Мыкола жадно хлюпнул носом, но с сожалением в голосе ответил:

- Нее, не пойдет. Не дай бог проверка придет, а от нас запах. Коваль вставит по самое не балуйся!

Ветер донес из поселка рядом с базой собачий лай и Мыкола насторожился, но потом подумал: 'Да ни, далеко, может кто к твоей Оксане прийшов, рогоносец!'

- Не дрейфь, - покровительственно прошептал первый и подмигнул. Мыкола в темноте это не увидел, - Мы, одесские, продуманные мужики, от и до! Я антиполицай еще прикупил. А вино как компот слабенькое. Никто и не поймет! Но если ссышь, то я хлебну немного сам!

Напарник зашевелился, и Мыкола услышал тихий скрип отвинчивающейся крышки старой советской фляжки. У этих БПЛА-шников - фляги классные, натовские, пластиковые. А им, простой охране базы, такие не положены. Где она, справедливость? Тем более на войне! Кляты москали!

В нос ударил терпкий аромат винограда. Мыкола услышал, как напарник жадно глотает, и облизал пересохшие губы. "Змиюка така! Я тоже хочу!"

- Ну, хорош, хорош! - нетерпеливо прошептал Мыкола, протягивая руку. - Дай и мне глотнуть! Не жидись.

'Как говорят у нас - на шару и уксус сладкий' - подумал одессит, криво ухмыльнувшись и, передал фляжку...

Над головой аквалангиста появился квадратный темный силуэт пристани. Двумя сильными гребками он изменил направление и вынырнул на поверхность рядом с пристанью. Ухватился за доски, мгновенно обретя прежний вес, став в первые секунды тяжелым и неуклюжим. Осторожно перебирая руками по доскам, добрался до линии прибоя. Выплюнул загубник и осторожно постучал пальцем по усику микрофона. Через миг услышал ответный щелчок в наушниках. Это означало что контролировавший обстановку оператор БПЛА - бесшумный электрический дрон висел над пристанью не заметил ничего подозрительного, а напарник: капитан Туров по кличке Тур, готовится к выполнению задания. В радиоэфире старались не отсвечивать. Немцы (так бойцы на СВО называют украинских солдат) в постоянном режиме сканировали эфир аппаратурой западного производства.

Осторожно, чтобы не звякнуть, скинул со спины на землю баллоны, пояс с грузом, ласты - потом подберет. Сунул руку в резиновый мешок и вытащил пистолет с глушителем и натянул на глаза ПНВ.

Эти воды бороздили до переселения на Кубань на стругах и чайках его далекие предки - сечевые казаки. Когда-то именно здесь обнаглевшая степная вольница не просто перехватывала купеческие корабли, а брала штурмом немаленькие города. От Азова до Перекопа, от Кафы до Синопа. А в 1576-1578 годах казачья армия под руководством гетмана Богдана и есаула Нечая победоносно прошла сухим путем вокруг всего Черного моря. И турки, и татары оказались бессильны остановить казаков. Здесь пролили море крови и выхлебали море вина. Здесь благоденствовала, исполняя только свои, казачьи законы Запорожская Сечь пока Екатерина Великая своим указом ее не ликвидировала.

Еще те оторвы были!

Вот только сейчас аквалангисту, в миру Игорю Худику, по кличке Хват, было решительно не до романтики и богатейшей событиями бурной истории Причерноморья и всех его до единых древних городов, поскольку здесь он был не просто так, а с боевым заданием.

Пригнувшись, Хват бесшумно переместился к входу на пирс. Из темноты сбоку вынырнула столь же бесшумная фигура, в таком же черном комбинезоне, чуточку мешковатом, чтобы не привлечь постороннего взгляда четкими очертаниями, в капюшоне. Словом, два черных призрака скользили друг другу навстречу, готовые замереть при каждом шорохе. Встретившись, они одновременно коснулись голов, отключая миниатюрные рации, и поправили увесистые сумки на поясах.

Хват - он был старший, последний раз огляделся, пытаясь прокачать возможные опасности. То, что разведка не обнаружила камер и датчиков, еще ничего не значит. Быть может к ним уже мчится дежурная группа? Но не отступать же!

Рука Хвата коснулась груди Тура потом махнула влево. Напарник понятливо кивнул - его часовой слева.

Две бесшумные тени скользнули вперед, заходя часовым сбоку. В тепловизор ПНВ две теплые силуэта на траве видны отлично. Остановился и вытянул руку с пистолетом к правому караульному и плавно нажал на спусковой крючок. Тихий хлопок глушителя едва был слышен за шумом прибоя. Первая фигура дернулась и тут же вторая. Контроль! Неожиданности нам не нужны! Еще дважды тихо 'кашляли' пистолеты в руках морских диверсантов.

Хват вытащил из сумки фонарик и развернулся в сторону моря.

Короткий блеск фонаря и два длинных, потом снова короткий. Тур с пистолетом, нацеленным на прибрежные здания базы морских дронов, страховал его.

Вскоре из ночной мглы, словно тени, прорезающие черное полотно воды, вынырнули два стремительных силуэта. Два катера, взрезая волны острыми носами, неслись к берегу. Уткнулись в песок. Бойцы русского спецназа, в таких же мешковатых костюмах, чтобы не привлечь постороннего взгляда четкими очертаниями, кое-где усеянном черными лентами-лохмашками как и аквалангисты, горохом посыпались в воду и завертелось.

Разделившись на отряды, спецназовцы бесшумно растворились в темноте, устремившись к базе. На пляже, в тени дюн, затаился снайпер со вторым номером.

Едва слышное: - Чпок! - и у ворот базы беззвучно осел часовой, а первые бойцы уже просачивались внутрь.

Внутри базы царила полумгла, освещенная лишь тусклыми дежурными огнями. Звуки ночи - плеск волн, крики чаек - приглушались монотонным гулом работающих систем жизнеобеспечения. Спецназовцы двигались бесшумно, как тени, используя каждый угол, каждый контейнер для укрытия. Их приборы ночного видения превращали ночь в день, позволяя видеть малейшие детали.

Первая группа, во главе с опытным командиром с позывным 'Волк', направилась к ангару, где, по данным разведки, хранились дроны. Вторая группа, под командованием самого 'Хвата', должна была захватить центр управления, чтобы парализовать работу всей базы. Третья группа, самая малочисленная, отвечала за нейтрализацию охраны и зачистку территории.

Волк приказал взломать дверь ангара. Двое бойцов, специалисты по электронике, быстро справились с замком. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая взору огромный ангар, заполненный рядами морских дронов. Они выглядели как футуристические торпеды, готовые в любой момент ринуться в море.