# Можно ли управлять землетрясением?

Unltd Нульманн

Можно ли управлять землетрясением?

Диалогия о математике литосферы

Эта работа состоит из двух взаимосвязанных книг.

Первая книга, " Землетрясение по заказу", адресована самому широкому кругу читателей. Она не требует специальной подготовки и постепенно знакомит с идеями современной геометрии, топологии и теории сложных систем через понятные примеры, аналогии и мысленные эксперименты. Ее задача состоит не в том, чтобы обучить математике, а в том, чтобы изменить привычный способ мышления о Земле. Читатель проходит путь от простых вопросов к новым представлениям о памяти литосферы, локальных ограничениях и геометрии возможных состояний.

Вторая книга, "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы", представляет собой академическое исследование. Она построена на тех же идеях, но излагает их уже на языке современной математики. Здесь появляются строгие определения, формальные конструкции, теория пучков, алгебра локальных операторов, теория категорий и математические гипотезы, составляющие основу предлагаемой модели.

Таким образом, обе книги описывают одну и ту же концепцию, но делают это на разных уровнях. Популярная книга отвечает на вопрос, почему новая картина литосферы вообще возникает и почему привычные представления оказываются недостаточными. Академическая книга отвечает на другой вопрос: можно ли выразить эту картину строгим математическим языком.

Такое построение принципиально отличается от привычной схемы "научная книга и ее популярное изложение". Популярная часть не пересказывает академическую работу, а самостоятельно подводит читателя к тем вопросам, которые делают необходимым новый математический аппарат. Академическая работа, в свою очередь, не повторяет популярную книгу в более сложной форме, а развивает ее интуитивные идеи до уровня формальной исследовательской программы.

Поэтому эти две книги следует рассматривать как единую диалогию. Первая развивает научную интуицию, вторая предлагает математический язык для ее проверки. Вместе они образуют два взаимодополняющих взгляда на одну проблему: можно ли понять поведение литосферы через геометрию локальных ограничений и каковы фундаментальные пределы такого понимания.

***

Землетрясение по заказу

"Путешествие от геологии к математике сложных систем "

От автора

Введение. Вопрос, который все задают неправильно

Часть I. Земля, которая никогда не находится в покое

## Глава 1. Почему Земля вообще движется?


1.1. Планета, которая никогда не отдыхает

1.2. Откуда берется энергия землетрясений?

1.3. Почему землетрясение нельзя "зарядить"

1.4. Что происходит за тысячи лет до первого толчка

## Глава 2. Можно ли толкнуть гору?


2.1. Почему сила почти никогда не решает проблему

2.2. Маленькое воздействие и большие последствия

2.3. Что такое триггер

2.4. Почему триггер не означает управление

Часть II. Земля как лабиринт

## Глава 3. Почему трещина знает, куда ей расти?

3.1. Земная кора не однородна

3.2. Невидимые дороги под землей

3.3. Почему разломы редко возникают случайно

3.4. Архитектура литосферы

## Глава 4. Что такое пустота?


4.1. Почему пустота - это не дырка

4.2. Как математики понимают пустоту

4.3. Чему нас научил Перельман

4.4. Почему иногда отсутствие оказывается важнее присутствия

Часть III. Память Земли

## Глава 5. Помнит ли Земля свое прошлое?


5.1. Почему породы ничего не забывают

5.2. Следы старых землетрясений

5.3. Как прошлое управляет будущим

5.4. Что такое память литосферы

## Глава 6. Геометрия памяти


6.1. Почему ограничения важнее напряжений

6.2. Мир запрещенных движений

6.3. Когда память становится геометрией

6.4. Новая картина литосферы

Часть IV. Можно ли переписать память Земли?

## Глава 7. Что делает гидроразрыв на самом деле?


7.1. Почему появляются индуцированные землетрясения

7.2. Можно ли изменить подземную архитектуру?

7.3. Что действительно меняет человек

7.4. Где заканчивается инженерия

## Глава 8. Почему невозможно увидеть всю Землю сразу?


8.1. Карта и территория

8.2. Цифровой двойник планеты

8.3. Почему всегда не хватает информации

8.4. Предел вычислимости

Часть V. Новая математика Земли

## Глава 9. Когда геология становится математикой


9.1. Почему обычной геометрии уже недостаточно

9.2. Локальные правила большого мира

9.3. Что такое пучок и зачем он нужен

9.4. Как локальное становится глобальным

## Глава 10. Можно ли управлять будущим?


10.1. Что такое управляемость

10.2. Почему полное управление невозможно

10.3. Что все-таки возможно

10.4. Новая постановка вопроса

Заключение. Мы искали оружие, а нашли геометрию

Примечания

Что читать дальше

Послесловие

От автора

Эта книга появилась не потому, что мне хотелось написать еще одну работу о землетрясениях. Книг о землетрясениях написано достаточно. Одни рассказывают о движении литосферных плит, другие объясняют, как возникают разломы, третьи обсуждают прогнозирование сейсмических событий. Есть и книги, посвященные многочисленным теориям о так называемом тектоническом оружии. Обычно они либо стремятся доказать существование подобных технологий, либо, наоборот, полностью их опровергнуть.

Меня давно удивляло другое. Почти все участники этих споров, независимо от своих выводов, говорят на одном и том же языке. Они обсуждают мощность воздействия, количество энергии, силу взрыва, глубину источника, параметры волн, эффективность различных физических процессов. Складывается впечатление, что вопрос сводится лишь к одному: достаточно ли у человека энергии, чтобы заставить Землю сделать то, чего она сама делать не собиралась.

Во время работы над этой книгой я постепенно пришел к мысли, что именно этот вопрос и поставлен неправильно.

Представьте себе огромный старинный город. Можно бесконечно спорить о мощности двигателя автомобиля, но если вы не знаете, какие улицы закрыты, где движение одностороннее, где ремонтируют мост, а где тупик, никакой двигатель не поможет попасть в нужное место. Иногда одна маленькая закрытая улица меняет движение всего города сильнее, чем тысяча новых автомобилей.

Мне показалось, что с Землей может происходить нечто похожее.

Возможно, главным является не количество энергии, а архитектура самой среды. Не сила воздействия, а система ограничений, определяющая, какие пути вообще существуют для накопленной внутри Земли энергии.

Эта мысль постепенно изменила направление всей работы. Книга, которую вы держите в руках, не пытается доказать существование тектонического оружия и не ставит целью объявить подобную идею невозможной. Она предлагает посмотреть на проблему под другим углом. Вместо вопроса "Сколько энергии нужно?" здесь задается вопрос "Как устроено пространство возможных событий?".

Ответ на этот вопрос неожиданно приводит нас не только к геологии, но и к современной математике. Однако читателю не потребуется специальная подготовка. Все математические идеи будут возникать постепенно, именно в тот момент, когда без них уже невозможно двигаться дальше.

Для тех, кого заинтересует строгая сторона предлагаемой модели, существует отдельная работа "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы". Настоящая книга не пересказывает ее содержание. Она рассказывает ту же историю другим языком. Если академическая работа пытается формализовать предложенную модель, то эта книга объясняет, почему вообще возникла необходимость искать такой математический язык.

Введение. Вопрос, который все задают неправильно

Можно ли искусственно вызвать землетрясение?

Этот вопрос появляется всякий раз после крупной природной катастрофы. Иногда его задают журналисты. Иногда политики. Иногда люди, которые пытаются найти простое объяснение сложному событию. Очень быстро разговор переходит к секретным установкам, неизвестным технологиям, военным экспериментам и загадочным совпадениям. Одни считают подобные идеи очевидной фантастикой. Другие убеждены, что правительства просто скрывают правду.

Любопытно, что обе стороны почти никогда не замечают одной особенности. Они спорят друг с другом, но отвечают на один и тот же вопрос. И этот вопрос, как мне кажется, поставлен неправильно.

Попробуем начать с совсем другой истории.

Представьте себе снежную лавину. Иногда достаточно громкого звука, чтобы с горы сошли тысячи тонн снега. Значит ли это, что звук создал лавину? Конечно нет. Он лишь оказался последним событием в длинной цепочке процессов, которые начались задолго до того, как человек крикнул.

Или представьте карточный домик. Последняя карта действительно падает от легкого прикосновения пальца. Но никто не станет утверждать, что именно палец построил всю конструкцию или создал силу ее падения. Он лишь нарушил хрупкое равновесие системы.

С Землей все гораздо сложнее.

Под земной поверхностью постоянно накапливается колоссальная энергия. Она возникает не из-за деятельности человека. Ее источником служит сама планета. Литосферные плиты медленно движутся со скоростью, сравнимой со скоростью роста человеческого ногтя. Это движение почти незаметно, но продолжается миллионы лет. За это время в земной коре постепенно накапливаются напряжения, способные однажды освободиться в виде землетрясения.

Возникает естественная мысль. Если достаточно небольшого воздействия, чтобы вызвать лавину, нельзя ли так же воздействовать и на литосферу?

Именно здесь большинство рассуждений делает первый неверный шаг.

Обычно начинают сравнивать энергии. Сколько энергии выделяет землетрясение? Какова мощность подземного ядерного взрыва? Можно ли создать установку, которая передаст земной коре достаточно энергии? Каким должен быть электромагнитный импульс? Насколько мощной должна быть акустическая волна?

Все эти вопросы предполагают одну и ту же картину мира. Они исходят из того, что управление означает передачу энергии.

Но всегда ли это так?

Представьте себе большой старый город. Движение автомобилей определяется вовсе не мощностью двигателей. Оно определяется устройством улиц. Достаточно перекрыть один мост или изменить направление движения на нескольких перекрестках, и транспортные потоки всего города изменятся. При этом ни один автомобиль не станет мощнее и ни одна улица не станет длиннее.

Изменится не энергия движения.

Изменится геометрия возможных маршрутов.

Этот пример кажется слишком простым, чтобы иметь отношение к геологии. Однако именно он постепенно приводит нас к главной мысли этой книги.

Возможно, Земля тоже устроена не так, как мы привыкли думать.

Возможно, главным является не количество накопленной энергии, а архитектура среды, по которой эта энергия может распространяться.

Возможно, разломы, трещины, зоны повреждения и подземные каналы образуют не случайный набор геологических объектов, а своеобразную карту разрешенных и запрещенных путей, по которым может развиваться тектонический процесс.

Если это действительно так, то вопрос "Можно ли вызвать землетрясение?" оказывается вторичным.

Сначала следует ответить на другой вопрос.

Что именно управляет возможными путями развития самой литосферы?

Именно поиск ответа на этот вопрос постепенно изменил направление всего исследования, результатом которого стала не только эта книга, но и академическая работа "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы". Если в монографии основное внимание уделено построению строгой математической модели, то здесь нас будет интересовать другое. Мы попытаемся шаг за шагом понять, почему привычный язык механики оказывается недостаточным, каким образом геометрия начинает играть главную роль и почему некоторые современные математические идеи неожиданно оказываются ближе к пониманию Земли, чем привычные рассуждения о силе, энергии и напряжениях.

Путешествие начнется с самого простого вопроса. Что вообще означает управлять сложной системой? Пока мы не ответим на него, говорить о возможности управления Землей будет так же преждевременно, как обсуждать правила игры, не понимая, на какой доске она ведется.

Часть I. Земля, которая никогда не находится в покое

## Глава 1. Почему Земля вообще движется?


1.1. Планета, которая никогда не отдыхает

Если бы человек мог прожить миллион лет, Земля показалась бы ему живым существом.

Горы медленно поднимались бы и снова разрушались. Материки постепенно расходились бы, сталкивались и меняли свои очертания. Моря исчезали бы, а на их месте возникали новые горные цепи. Даже океаны не оставались бы на своих местах. За человеческую жизнь ничего этого почти невозможно заметить. Но если ускорить геологическое время в миллионы раз, поверхность планеты начинает напоминать медленно дышащий организм.

Мы привыкли считать камень символом неподвижности. Это одна из самых древних человеческих иллюзий. Камень кажется вечным только потому, что процессы, управляющие им, происходят несравнимо медленнее нашей жизни. Для геолога гранитный массив вовсе не является неподвижным. Он течет, деформируется, трескается, нагревается, охлаждается и постоянно изменяется. Просто скорость этих изменений настолько мала, что человек обычно не способен их увидеть.

Представьте огромный ледник. Если смотреть на него несколько минут, он кажется абсолютно неподвижным. Но снимки, сделанные с интервалом в несколько месяцев, показывают, что вся эта многокилометровая масса льда непрерывно движется. Земная кора похожа на такой ледник, только ее движение измеряется уже не месяцами, а тысячами и миллионами лет.

Долгое время ученые вообще не подозревали об этом. Еще в начале XX века многие считали материки почти неподвижными. Лишь постепенно стало ясно, что поверхность Земли разбита на огромные литосферные плиты, которые постоянно перемещаются относительно друг друга. Скорость этого движения удивительно мала. Обычно она составляет всего несколько сантиметров в год. Это примерно столько же, насколько за год вырастают ногти человека.

Возникает закономерный вопрос. Если плиты движутся так медленно, почему землетрясения происходят столь стремительно?

Ответ кажется парадоксальным.

Потому что движутся не землетрясения.

Движется сама Земля.

Землетрясение представляет собой лишь короткий эпизод в процессе, который продолжается миллионы лет.

Можно провести простую аналогию. Представьте длинную деревянную линейку. Если медленно сгибать ее руками, она сначала почти незаметно деформируется. Кажется, что ничего не происходит. Затем неожиданно раздается резкий треск. Сам треск длится доли секунды, но подготовка к нему занимала гораздо больше времени.

Именно так устроена большая часть тектонических процессов. Землетрясение не является началом движения. Оно является его кратковременной развязкой.

Из этого следует важное следствие, которое редко обсуждается вне профессиональной геофизики.

Когда мы говорим, что "произошло землетрясение", мы обычно представляем себе момент разрушения. На самом деле главное происходило задолго до этого. На протяжении десятков, сотен или тысяч лет Земля медленно изменяла свое внутреннее состояние. Горные породы испытывали давление, слегка деформировались, перестраивали свою внутреннюю структуру, образовывали новые микротрещины, закрывали старые, меняли пути движения глубинных флюидов. Все это происходило настолько медленно, что казалось отсутствием изменений.

Именно поэтому геологи часто говорят, что землетрясение начинается не в момент первого толчка. Оно начинается гораздо раньше. Первый зарегистрированный сейсмографом импульс является не началом процесса, а лишь первым моментом, когда этот процесс становится заметен человеку.

Эта мысль окажется чрезвычайно важной для всей книги.

Пока мы представляем землетрясение как отдельное событие, естественно искать причину именно в момент его возникновения. Но если землетрясение является финалом чрезвычайно длинной истории, то и искать причины придется совсем иначе.

Именно здесь впервые возникает сомнение, которое будет сопровождать нас на протяжении всей книги. Возможно, главный вопрос состоит не в том, что произошло в момент толчка. Возможно, гораздо важнее понять, что происходило с Землей все то время, пока нам казалось, что не происходило ничего. Именно с этого момента начинается переход от привычной картины неподвижной планеты к представлению о Земле как о непрерывно изменяющейся системе, живущей по собственным законам времени. Следующая глава будет посвящена одному из самых удивительных вопросов этой системы: откуда вообще берется энергия, способная двигать целые материки и разрушать города за считанные секунды.

## Глава 2. Можно ли толкнуть гору?


2.1. Почему сила почти никогда не решает проблему

Если попросить любого человека придумать способ сдвинуть гору, большинство ответов окажутся похожими. Кто-то предложит использовать очень мощный бульдозер. Кто-то вспомнит о взрывчатке. Кто-то скажет, что потребуется ядерный заряд. Во всех случаях логика будет одинаковой: чтобы сдвинуть большой объект, нужна еще большая сила.

Так мы привыкли мыслить с детства. Если шкаф тяжелый, нужно приложить больше усилий. Если дверь не открывается, следует толкнуть сильнее. В повседневной жизни подобная логика работает прекрасно.

Однако природа далеко не всегда подчиняется этому правилу.

Представьте высокий валун, балансирующий на узком уступе. Если он устойчив, человек может толкать его часами и ничего не добьется. Но стоит камню оказаться в состоянии почти полного равновесия, иногда достаточно легкого прикосновения, чтобы многотонная глыба сорвалась вниз.

Что произошло в этот момент?

Создал ли человек энергию падения?

Конечно нет.

Он лишь изменил состояние системы настолько, что накопленная потенциальная энергия смогла освободиться.

Этот пример кажется очевидным. Но именно здесь проходит граница между двумя совершенно разными способами мышления.

Первый говорит: чем сильнее воздействие, тем больше результат.

Второй говорит: результат определяется не только силой воздействия, но и состоянием самой системы.

Большинство сложных природных процессов подчиняется именно второму правилу.

2.2. Маленькое воздействие и большие последствия

История науки знает множество примеров, когда чрезвычайно малое воздействие приводило к огромным последствиям.

Небольшая трещина становится причиной разрушения плотины.

Крошечная искра вызывает лесной пожар.

Одна бактерия запускает эпидемию.

Небольшой снежный ком превращается в лавину.

Все эти случаи объединяет одна особенность. Малое воздействие само по себе почти ничего не содержит. Оно лишь открывает возможность для высвобождения энергии, которая уже существовала внутри системы.

Это очень важная мысль.

Когда говорят, что небольшое событие вызвало огромную катастрофу, возникает соблазн приписать именно этому событию всю ответственность за произошедшее. Но подобная логика обманчива. Искра не содержит энергии большого пожара. Первый снежный ком не содержит энергии всей лавины. Последняя капля не содержит энергии наводнения.

Большие последствия возникают потому, что система была к ним подготовлена.

Литосфера ничем не отличается.

Если крупное землетрясение действительно может быть вызвано сравнительно небольшим воздействием, это вовсе не означает, что небольшое воздействие обладает энергией самого землетрясения. Оно означает лишь, что Земля уже находилась в состоянии, близком к перестройке.

Поэтому главный вопрос заключается не в величине воздействия.

Главный вопрос заключается в состоянии самой системы перед воздействием.

2.3. Что такое триггер

В геофизике существует слово, которое постоянно вызывает недоразумения. Это слово "триггер".

В обыденной речи триггером называют причину события. В науке смысл гораздо уже.

Триггером называют воздействие, которое запускает процесс, уже подготовленный внутренним состоянием системы.

Представьте длинную цепочку костяшек домино. Последнее прикосновение действительно запускает падение всех остальных. Но ни один человек не станет утверждать, что палец создал энергию движения сотен костяшек. Он лишь запустил процесс, возможность которого существовала заранее.

Похожим образом работает и триггер в геофизике.

Если горная порода далека от разрушения, никакое небольшое воздействие не вызовет заметных последствий. Если же напряжения накапливались десятки тысяч лет и система подошла к критическому состоянию, даже слабое изменение условий может оказаться достаточным для начала перестройки.

Именно поэтому ученые с такой осторожностью используют слово "вызвал".

Очень часто правильнее сказать "запустил".

Это разные вещи.

2.4. Почему триггер не означает управление

На этом месте обычно возникает самая распространенная ошибка.

Если небольшое воздействие способно запустить огромное событие, значит ли это, что человек научился этим событием управлять?

Интуиция подсказывает положительный ответ.

Но попробуем снова обратиться к простому примеру.

Представьте огромное дерево, которое десятилетиями росло на краю обрыва. Почва постепенно размывалась дождями, корни теряли опору, ствол медленно наклонялся. Наконец налетел порыв ветра, после которого дерево упало.

Можно ли сказать, что ветер управлял падением дерева?

Лишь в очень ограниченном смысле.

Он оказался последним участником длинной истории, начавшейся задолго до его появления. Направление падения определяли форма кроны, состояние древесины, расположение корней, влажность почвы, рельеф склона и множество других факторов. Если бы ветер подул на несколько минут раньше или позже, результат мог оказаться совершенно другим.

Точно так же обстоит дело и с литосферой.

Даже если некоторое воздействие способно сыграть роль триггера, это еще не означает, что оно способно выбирать время, место, магнитуду и направление развития будущего землетрясения. Для настоящего управления необходимо не только запустить процесс, но и предсказуемо определить его дальнейшее развитие.

Именно здесь становится понятным, почему вопрос, поставленный в начале книги, требует пересмотра. Если триггер не управляет системой, значит, существует нечто более глубокое, что определяет, каким образом Земля отвечает на внешнее воздействие. Это "нечто" нельзя измерить только величиной напряжений или запасом энергии. Оно связано с внутренним устройством самой литосферы, с тем, как организованы ее трещины, разломы, зоны повреждения и пути распространения деформаций.

Другими словами, ответ следует искать уже не в энергии, а в архитектуре среды. Именно к этой архитектуре мы и переходим в следующей части книги.

Часть II. Земля как лабиринт

## Глава 3. Почему трещина знает, куда ей расти?


3.1. Земная кора не однородна

Если разбить молотком оконное стекло, трещины почти никогда не образуют правильную звезду. Одни уходят далеко, другие неожиданно обрываются, третьи резко меняют направление. Иногда стекло раскалывается на несколько крупных частей, иногда превращается в сотни мелких осколков. Хотя удар был один и тот же, результат каждый раз оказывается разным.

Почему?

Потому что даже обычное стекло не является абсолютно однородным. В нем существуют микроскопические дефекты, внутренние напряжения, крошечные неоднородности, невидимые глазу. Именно они определяют путь будущей трещины.

Теперь представьте не оконное стекло, а земную кору толщиной в десятки километров.

Она состоит из пород разного возраста, различного состава и различной прочности. Одни участки многократно разрушались и снова срастались. Другие миллионы лет оставались почти неизменными. Где-то сохранились древние разломы, давно переставшие двигаться, но не исчезнувшие полностью. Где-то глубоко под поверхностью продолжают циркулировать горячие флюиды. Где-то породы пронизаны густой сетью микротрещин, а совсем рядом находится почти монолитный массив.

Иными словами, Земля вовсе не похожа на ровный бетонный блок.

Скорее она напоминает старую книгу, страницы которой бесконечно перечитывали, мяли, рвали, склеивали и снова переписывали. Каждая глава этой книги оставила след, и новые события разворачиваются уже поверх прежних записей.

Именно поэтому земная кора никогда не начинает свою историю заново.

3.2. Невидимые дороги под землей

Представьте, что вам нужно пройти через большой город ночью, не имея карты. Вы будете двигаться почти случайно. Но если карта есть, становится ясно, что свобода передвижения была иллюзией. Вас направляют улицы, мосты, переходы, тоннели и тупики. Можно выбирать маршрут, но нельзя идти сквозь дома.

Под землей существует нечто похожее.

Конечно, там нет дорог в привычном смысле слова. Но существуют направления, по которым породе разрушаться легче, чем в других местах. Есть древние трещины, которые готовы раскрыться вновь. Есть зоны, насыщенные водой или другими флюидами. Есть ослабленные области, пережившие прежние землетрясения.

Геологи называют такие структуры по-разному. Для нас сейчас важно другое. Все вместе они образуют скрытую сеть возможных путей, по которым может распространяться деформация.

Эту сеть невозможно увидеть, стоя на поверхности.

Но именно она во многом определяет, где завтра возникнет новая трещина.

Можно сказать иначе. Земля заранее подготавливает маршруты для будущих событий.

Когда происходит землетрясение, нам кажется, что разлом "рождается". На самом деле очень часто он лишь использует путь, который существовал задолго до самого события.

3.3. Почему разломы редко возникают случайно

Иногда в новостях можно услышать фразу: "В этом месте неожиданно возник новый разлом."

С точки зрения геологии слово "неожиданно" почти всегда относится лишь к наблюдателю.

Представим себе лес после сильного снегопада. Ветки покрыты тяжелым мокрым снегом. Если одна из них ломается, место излома кажется случайным. Однако опытный лесник нередко заранее покажет именно ту ветку, которая сломается первой. Он увидит старую трещину, след прежнего повреждения, грибок или внутреннюю гниль.

Для человека, не знающего истории дерева, разрушение выглядит неожиданностью.

Для самого дерева оно готовилось много лет.

Похожим образом развивается большинство тектонических процессов.

Там, где сегодня возникло новое смещение, вчера уже существовали десятки менее заметных признаков будущего события. Они могли быть настолько малы, что ни один прибор их не зарегистрировал. Но сама Земля уже "знала" о них, потому что именно они определяли дальнейшее перераспределение напряжений.

Это не означает, что место будущего землетрясения можно легко вычислить. Совсем наоборот. Возможных путей обычно очень много. Однако они не бесконечны. Они ограничены внутренним устройством литосферы.

Именно поэтому разломы гораздо чаще продолжают старые линии ослабления, чем возникают в совершенно случайных местах.

3.4. Архитектура литосферы

Постепенно перед нами возникает новая картина Земли.

До сих пор мы говорили об энергии, напряжениях и движении литосферных плит. Теперь становится ясно, что всего этого недостаточно. Не менее важен вопрос: через какую среду распространяются эти процессы?

Если внимательно посмотреть на карту крупных разломов, можно заметить любопытную особенность. Они образуют не хаотический рисунок, а сложную систему пересечений, ветвлений, соединений и разрывов. Одни структуры заканчиваются, другие продолжаются, третьи обходят препятствия, четвертые соединяют удаленные области между собой.

Перед нами возникает настоящая архитектура.

Не архитектура зданий, конечно, а архитектура возможностей.

Именно она определяет, какие пути для движения существуют, какие окажутся тупиковыми, а какие смогут соединить удаленные участки земной коры в единую систему.

В этот момент полезно снова вспомнить город из предыдущей главы. Для водителя важны не сами дома, а улицы между ними. Дом может быть красивым или старым, высоким или низким, но движение определяется совсем другим. Оно определяется тем, как организовано пространство между зданиями.

Постепенно становится понятно, что и геолога должны интересовать не только сами горные породы. Не менее важно понять, каким образом они ограничивают возможные пути развития будущих процессов.

Именно здесь впервые возникает мысль, которая сначала кажется странной. Возможно, главным объектом исследования являются вовсе не сами породы, а ограничения, которые они создают. Пока это лишь интуиция. Мы еще не готовы сформулировать ее математически. Но именно она приведет нас к следующему вопросу.

Если Земля действительно представляет собой такой сложный лабиринт, что тогда следует понимать под пустотой? Очевидно, что речь идет уже не просто о подземной полости. Нам предстоит увидеть, что в математике слово "пустота" означает нечто гораздо более глубокое и неожиданное. Именно с этого начинается следующая глава.

## Глава 4. Что такое пустота?


4.1. Почему пустота - это не дырка

Слово "пустота" вызывает почти одинаковую картину у любого человека. Мы представляем пещеру, шахту, воздушный пузырь в породе или просто место, где ничего нет. Кажется естественным считать пустоту отсутствием вещества.

Однако математика давно перестала понимать пустоту таким образом.

Представьте обычную чашку. Если смотреть только на материал, из которого она сделана, можно сказать, что чашка состоит из керамики. Но это будет неполным описанием. Главная особенность чашки заключается вовсе не в керамике. Она заключается в пространстве, которое окружено этой керамикой. Именно благодаря этому пустому пространству чашка становится чашкой, а не куском обожженной глины.

Теперь представьте дверь.

Что является дверью? Дерево? Петли? Ручка? Или все-таки проход, который появляется после того, как дверь открывается?

Мы редко замечаем, насколько часто форма определяется вовсе не веществом, а тем, чего в этом веществе нет.

Поэтому математик, услышав слово "пустота", начинает думать совсем не о дыре.

Он начинает думать о структуре.

4.2. Как математики понимают пустоту

Представьте большой остров, покрытый сетью дорог. Вам нужно объехать его на автомобиле.

Если дорог достаточно, вы сможете попасть почти в любую точку. Но предположим, что посреди острова находится огромное озеро. Тогда некоторые маршруты становятся невозможными. Дело не в том, что озеро активно мешает движению. Оно вообще ничего не делает. Однако само его существование изменяет геометрию всех возможных путей.

Для математика именно это и является важным.

Пустота меняет не вещество.

Она меняет пространство возможных движений.

Именно поэтому современная топология изучает не столько сами объекты, сколько те ограничения, которые они накладывают на возможные пути, обходы, соединения и непрерывные преобразования.

В этом смысле дырка в бублике оказывается не менее важной, чем само тесто. Если отверстие исчезнет, бублик перестанет быть тем объектом, которым был раньше, хотя количество теста почти не изменится.

Перед нами появляется неожиданная мысль.

Иногда отсутствие определяет устройство мира сильнее, чем присутствие.

4.3. Чему нас научил Перельман

Когда имя Григория Перельмана появляется в газетах, обычно вспоминают доказательство гипотезы Пуанкаре и отказ от престижных премий. Но значительно интереснее другое. Работа Перельмана показала, насколько глубокими могут быть вопросы о форме пространства.

Конечно, Перельман не изучал землетрясения и не занимался геологией. Было бы ошибкой приписывать ему идеи, которых он никогда не высказывал. Однако его исследования стали частью большого направления современной математики, в котором форма пространства рассматривается как самостоятельный объект исследования.

Самое важное здесь состоит не в конкретных формулах.

Важно изменение самого способа мышления.

Раньше казалось естественным изучать объекты.

Современная геометрия все чаще изучает пространство возможностей этих объектов, способы их изменения, препятствия к преобразованиям и свойства, сохраняющиеся несмотря на непрерывные деформации.

Именно такой взгляд постепенно приводит нас к новой идее.

Если литосфера представляет собой чрезвычайно сложную систему путей, ограничений и связей, то, возможно, главным является уже не количество пород и не величина напряжений, а геометрия тех препятствий, которые не позволяют локальным процессам свободно согласовываться друг с другом.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" эта идея получает строгое математическое развитие через теорию пучков, локальных ограничений и топологических препятствий. Здесь же нам достаточно запомнить гораздо более простую мысль: иногда понять форму отсутствующего оказывается важнее, чем подробно описать присутствующее.

4.4. Почему иногда отсутствие оказывается важнее присутствия

Попробуем провести мысленный эксперимент.

Представьте два города.

В первом построены тысячи улиц, но разрушен единственный мост через широкую реку.

Во втором улиц значительно меньше, зато мосты соединяют все районы между собой.

Какой город окажется удобнее для движения?

Почти наверняка второй.

Заметим, что решающее значение имеет вовсе не количество дорог. Все определяется одним отсутствующим элементом.

Такое случается постоянно.

Один закрытый перевал меняет транспорт всей горной страны.

Один разрушенный кабель выводит из строя большую компьютерную сеть.

Один неисправный клапан способен остановить работу огромного завода.

Во всех этих примерах отсутствие оказывается причиной глобальных изменений.

Теперь вернемся к Земле.

Если земная кора действительно представляет собой сложную сеть возможных путей распространения напряжений, то некоторые области могут играть роль тех самых отсутствующих мостов. Они определяют не то, где находится вещество, а то, каким образом различные части литосферы могут взаимодействовать друг с другом.

Именно поэтому современная математика заставляет нас иначе посмотреть на геологию. Возможно, самое важное скрывается не в том, что мы наблюдаем, а в том, что не позволяет наблюдаемым структурам объединиться в единую картину.

Эта мысль станет центральной для следующих глав. Мы постепенно увидим, что в литосфере существуют реальные геологические образования, удивительно похожие на такие математические пустоты. Зоны повреждения, перескакивающие разломы, флюидные каналы и области локализованной деформации образуют сложную систему ограничений, которая определяет будущие пути развития Земли значительно сильнее, чем кажется на первый взгляд. Именно к этим структурам мы теперь и переходим.

Часть III. Память Земли

## Глава 5. Помнит ли Земля свое прошлое?


5.1. Почему породы ничего не забывают

Представьте лист бумаги. Пока он новый, его легко согнуть, расправить и снова согнуть. Но стоит один раз сильно смять его в кулаке, как происходит странная вещь. Даже если потом аккуратно разгладить лист, на нем навсегда останется сеть складок. Бумага уже никогда не станет такой, какой была раньше.

Можно сказать, что она запомнила произошедшее.

Конечно, бумага ничего не помнит в человеческом смысле. У нее нет памяти, сознания или опыта. Изменилась ее структура. Именно эта новая структура и становится памятью материала.

С горными породами происходит нечто похожее.

Когда мы смотрим на гранитную скалу, кажется, что перед нами неподвижный и неизменный камень. Однако для геолога такая скала похожа скорее на старый рукописный документ, который много раз переписывали, исправляли и дополняли. Каждое сильное давление, каждое древнее землетрясение, каждое проникновение горячих флюидов оставляло в породе собственный след. Иногда этот след заметен невооруженным глазом. Иногда его можно обнаружить только под микроскопом. Но почти никогда крупное геологическое событие не проходит бесследно.

Именно поэтому геологи часто говорят, что Земля хранит историю собственной жизни не в архивах, а в самой себе.

5.2. Следы старых землетрясений

После сильного землетрясения люди прежде всего замечают разрушенные здания, трещины на дорогах и смещения поверхности. Но спустя десятки лет большинство этих следов исчезает. Дома перестраивают, дороги ремонтируют, растительность скрывает свежие разрывы.

Можно подумать, что и сама Земля постепенно забывает произошедшее.

На самом деле происходит обратное.

Под поверхностью остаются зоны раздробленных пород, новые системы микротрещин, измененные пути движения подземных вод, перераспределенные остаточные напряжения и множество других изменений. Некоторые из них сохраняются сотни тысяч, а иногда и миллионы лет.

Для человека землетрясение заканчивается через несколько минут.

Для литосферы оно становится частью ее дальнейшей истории.

Это похоже на старую ткань. Если однажды ее сильно растянуть, волокна изменят свое взаимное расположение. Даже после снятия нагрузки ткань уже не станет прежней. Следующее растяжение будет происходить иначе, потому что материал изменился.

Точно так же каждое крупное тектоническое событие немного меняет правила будущей игры.

5.3. Как прошлое управляет будущим

Мы привыкли думать, что будущее определяется настоящим. Это верно, но не совсем полно.

Настоящее само является результатом всей предыдущей истории.

Представьте туриста, который оказался на развилке лесных дорог. Кажется, что он свободно выбирает дальнейший путь. Но на самом деле сама развилка появилась потому, что сотни людей раньше уже проходили здесь, обходили болотистые участки, искали удобные тропы и постепенно сформировали сеть дорог.

Прошлое незаметно ограничивает выбор будущего.

Именно это происходит и в литосфере.

Новое напряжение никогда не распространяется по совершенно новой Земле. Оно движется через среду, уже измененную бесчисленным количеством предыдущих процессов. Старые разломы влияют на распределение новых напряжений. Древние трещины становятся предпочтительными направлениями будущих разрушений. Давние зоны повреждения изменяют движение глубинных флюидов.

Получается удивительная картина.

Каждое новое событие не начинает историю заново.

Оно продолжает уже написанную книгу.

Поэтому будущее землетрясение определяется не только тем, что происходит сегодня глубоко под землей. Оно определяется еще и тем, что происходило тысячи, миллионы и иногда сотни миллионов лет назад.

5.4. Что такое память литосферы

Теперь мы можем попытаться дать первое определение памяти Земли.

Это не архив событий.

Не список прошлых землетрясений.

И не распределение напряжений в данный момент времени.

Память литосферы представляет собой совокупность всех изменений, которые прежние процессы оставили в геометрии земной коры. Она хранится в трещинах, разломах, зонах повреждения, распределении проницаемости, путях движения флюидов, остаточных деформациях и множестве других особенностей, которые делают каждый участок Земли непохожим на любой другой.

Именно поэтому две области, испытывающие одинаковые напряжения, могут вести себя совершенно по-разному. Они обладают разной памятью.

Это обстоятельство оказывается гораздо важнее, чем может показаться на первый взгляд.

До сих пор мы рассматривали память как удобный образ. Однако постепенно становится ясно, что это не просто метафора. Если прошлое действительно меняет геометрию среды, значит, память становится вполне реальным физическим объектом исследования. Ее уже нельзя свести только к напряжениям или отдельным трещинам. Она оказывается распределенной по всей архитектуре литосферы.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" эта идея приводит к понятию локальных ограничений. Именно они становятся фундаментальными носителями памяти среды. Но прежде чем перейти к этому выводу, необходимо ответить еще на один вопрос. Если память действительно записана в геометрии Земли, можно ли изменить эту запись? Именно этому будет посвящена следующая часть книги.

## Глава 6. Геометрия памяти


6.1. Почему ограничения важнее напряжений

Представьте себе человека, который впервые оказался в большом городе. Ему сообщают, что сейчас на дорогах находится миллион автомобилей. Полезна ли эта информация?

Лишь отчасти.

Гораздо важнее знать, какие улицы перекрыты, где находятся мосты, какие тоннели закрыты, а какие перекрестки регулируются светофорами. Именно эти ограничения определяют, как будут двигаться машины. Два города могут иметь одинаковое количество автомобилей и совершенно разную дорожную ситуацию только потому, что по-разному устроены их улицы.

Долгое время геофизика в основном интересовалась тем, что можно назвать "количеством автомобилей". Ученые измеряли напряжения, давления, скорости смещения пород. Все это чрезвычайно важно. Но постепенно стало ясно, что одинаковые напряжения далеко не всегда приводят к одинаковым последствиям.

Почему?

Потому что напряжение само по себе ничего не говорит о том, по каким путям оно сможет перераспределиться.

Представьте натянутую ткань. Если она целая, нагрузка распределяется почти равномерно. Но стоит сделать небольшой надрез, и картина меняется полностью. Теперь ткань будет рваться совсем иначе. Причина не в том, что изменилось натяжение. Причина в том, что изменились ограничения.

Именно здесь возникает мысль, которая сначала кажется неожиданной. Возможно, напряжения являются не главным действующим лицом, а лишь тем, что движется внутри гораздо более важной структуры. Такой структурой оказывается система ограничений, определяющая, какие изменения возможны, а какие нет.

6.2. Мир запрещенных движений

Мы редко замечаем, насколько сильно наша жизнь определяется запретами.

В шахматах фигуры движутся не куда угодно. Ладья не умеет ходить по диагонали, а конь не может двигаться как слон. Если забыть эти ограничения, сама игра перестанет существовать.

Музыкант тоже свободен лишь отчасти. Законы гармонии не запрещают написать любую последовательность звуков, но именно ограничения превращают набор нот в музыку.

Даже человеческая речь строится похожим образом. В каждом языке существуют миллионы предложений, которые никто никогда не произносил. Но почти все они подчиняются одному и тому же набору правил.

Оказывается, сложные системы чаще определяются не тем, что им разрешено, а тем, что им запрещено.

Теперь посмотрим на Землю.

Трещина распространяется не потому, что ей "хочется" двигаться именно туда. Она просто не может двигаться куда угодно. Ее путь ограничен строением пород, древними разломами, распределением повреждений, движением флюидов и множеством других факторов.

Мы постепенно начинаем понимать, что земная кора представляет собой огромный мир запрещенных движений.

Разрешенных путей всегда значительно меньше, чем запрещенных.

Именно поэтому геология оказывается удивительно похожей на геометрию.

6.3. Когда память становится геометрией

До сих пор мы говорили, что Земля помнит свое прошлое.

Теперь можно сделать следующий шаг.

Представим старый лес. Тысячи людей ходили по нему десятилетиями. Постепенно появились тропинки. Одни расширились, другие заросли, третьи соединились между собой. Через много лет новый человек входит в этот лес. Он может идти куда угодно. Но почти наверняка выберет уже существующие тропы.

Получается любопытная вещь.

Прошлое не заставляет его идти определенным маршрутом.

Оно лишь меняет геометрию возможных маршрутов.

Именно это происходит с литосферой.

Каждое землетрясение, каждая древняя трещина, каждое проникновение глубинных флюидов оставляют после себя не просто след. Они немного перестраивают пространство будущих возможностей. После этого Земля становится уже другой.

Теперь память можно понимать гораздо точнее.

Она представляет собой не запись событий, а изменение геометрии ограничений.

Прошлое буквально меняет форму пространства, в котором будут происходить будущие процессы.

Именно поэтому память оказывается не психологическим образом и не красивой метафорой. Она становится вполне реальным геометрическим свойством среды.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" именно эта идея приводит к введению понятия локального ограничения как фундаментального объекта описания. Здесь нам пока достаточно понять общий принцип. Земля помнит не потому, что где-то хранит информацию. Она помнит потому, что каждое событие немного изменяет геометрию всех последующих событий.

6.4. Новая картина литосферы

Попробуем собрать вместе все, что мы уже узнали.

Сначала казалось, что землетрясение является отдельным событием.

Затем выяснилось, что оно представляет собой завершение очень долгого процесса накопления энергии.

После этого мы увидели, что сама энергия распространяется не в пустом пространстве, а через сложную архитектуру разломов, трещин и зон повреждения.

Далее оказалось, что эта архитектура хранит память всей предыдущей геологической истории.

Теперь можно сделать еще один шаг.

Литосфера перестает выглядеть как совокупность горных пород, внутри которых случайным образом возникают напряжения. Перед нами возникает огромная геометрическая конструкция, непрерывно меняющаяся во времени. Каждое новое событие немного перестраивает ее, а эта перестроенная геометрия определяет возможности всех будущих событий.

Именно в этот момент становится ясно, почему в начале книги вопрос был сформулирован неправильно.

Если поведение Земли определяется прежде всего геометрией ограничений, то обсуждать лишь величину энергии почти так же бессмысленно, как обсуждать мощность автомобиля, ничего не зная о дорогах, по которым он будет ехать.

Но возникает следующий вопрос.

Если память Земли действительно записана в геометрии ограничений, способен ли человек изменить эту геометрию? И если способен, означает ли это, что он научился управлять будущими землетрясениями?

Именно с этих вопросов начинается следующая часть нашей книги.

Часть IV. Можно ли переписать память Земли?

## Глава 7. Что делает гидроразрыв на самом деле?


7.1. Почему появляются индуцированные землетрясения

В начале XXI века геологи столкнулись с любопытным явлением. В районах, где раньше почти не происходило землетрясений, внезапно начала увеличиваться сейсмическая активность. Особенно часто это наблюдали там, где велась интенсивная добыча нефти и газа, закачка сточных вод в глубокие горизонты или гидроразрыв пласта.

Очень быстро возникли две крайние точки зрения.

Одни заявили, что человек научился вызывать землетрясения.

Другие ответили, что деятельность человека слишком ничтожна по сравнению с силами Земли и поэтому никак не может влиять на тектонику.

Как это часто бывает, истина оказалась значительно интереснее.

Человек действительно способен изменить состояние отдельных участков земной коры. Но это вовсе не означает, что он научился управлять тектоническими процессами.

Представьте старый шкаф, который десятилетиями стоит на слегка перекошенном полу. Достаточно немного изменить положение одной ножки, чтобы дверца перестала закрываться или, наоборот, неожиданно распахнулась. Но было бы странно утверждать, что человек создал сам шкаф. Он лишь немного изменил условия его равновесия.

Похожим образом возникают многие индуцированные землетрясения.

Человек редко создает новое напряжение.

Гораздо чаще он немного изменяет уже существующее состояние системы.

7.2. Можно ли изменить подземную архитектуру?

Представим огромный старый дом.

За сотню лет его много раз перестраивали. Одни стены усиливали, другие разбирали. Где-то появились дополнительные перегородки, где-то закрыли дверные проемы. Новый хозяин приходит в этот дом и решает просверлить одну небольшую стену.

Кажется, что изменилось совсем немного.

Но после этого неожиданно начинает гулять сквозняк в другой части здания. Где-то меняется влажность. Где-то перестает закрываться дверь. Дом начинает вести себя иначе.

Причина заключается в том, что архитектор изменил не количество кирпичей.

Он изменил структуру связей.

Гидроразрыв действует похожим образом.

Его задача вовсе не состоит в том, чтобы "сломать" горную породу. Главная цель значительно скромнее. Под высоким давлением в пласт закачивают жидкость, чтобы раскрыть существующие микротрещины или создать новые пути для движения нефти и газа.

С инженерной точки зрения это локальная операция.

Но геометрически происходит более интересная вещь.

Изменяется внутренняя архитектура среды.

Появляются новые соединения.

Исчезают старые препятствия.

Перестраиваются пути движения флюидов.

Иными словами, человек немного переписывает карту возможных подземных маршрутов.

7.3. Что действительно меняет человек

Мы постепенно подходим к одному из самых неожиданных выводов этой книги.

Когда инженер проводит гидроразрыв, ему кажется, что он работает с давлением жидкости, прочностью пород и сетью трещин.

Все это верно.

Но если посмотреть на процесс с другой точки зрения, становится видно нечто более глубокое.

Меняется не только распределение напряжений.

Меняется сама геометрия возможных будущих процессов.

Представьте город, в котором построили новый мост.

Количество автомобилей осталось прежним.

Мощность двигателей не изменилась.

Даже число дорог почти не изменилось.

Но движение всего города становится другим.

Причина очевидна.

Изменилась сеть возможных маршрутов.

Именно это происходит в земной коре.

Человек почти никогда не способен существенно изменить общий энергетический баланс литосферы. По сравнению с энергией, накопленной в земной коре за миллионы лет, любое инженерное воздействие чрезвычайно мало.

Зато человек способен изменить отдельные элементы геометрии среды.

Он может открыть новые пути для движения флюидов.

Может соединить ранее изолированные трещины.

Может изменить проницаемость отдельных участков пород.

Может ослабить или усилить некоторые локальные барьеры.

Все эти изменения кажутся незначительными, если измерять только энергию.

Но они становятся очень важными, если смотреть на литосферу как на систему ограничений.

Именно здесь впервые возникает мысль, которая позже станет центральной в академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы". Возможно, человек воздействует не столько на энергию Земли, сколько на геометрию ее памяти.

7.4. Где заканчивается инженерия

Теперь можно вернуться к вопросу, с которого началась эта глава.

Можно ли считать гидроразрыв управлением тектоническими процессами?

Ответ оказывается одновременно простым и неожиданным.

Нет.

Но и сказать, что он совершенно не влияет на литосферу, тоже нельзя.

Инженер способен изменить локальную геометрию среды. Он действительно переписывает небольшую часть ее памяти. Однако дальнейшая судьба этих изменений определяется уже не человеком.

Представьте шахматиста, который может сделать только первый ход, а все остальные фигуры начинают двигаться самостоятельно по собственным правилам. Формально он вмешался в игру. Но назвать происходящее управлением трудно.

То же самое происходит и в литосфере.

После локального вмешательства начинают работать процессы, масштаб которых многократно превосходит само воздействие. Они зависят от истории данного участка земной коры, от расположения древних разломов, от движения глубинных флюидов, от распределения остаточных напряжений и еще от множества факторов, которые невозможно полностью наблюдать.

Поэтому инженерия заканчивается значительно раньше, чем начинается собственная жизнь геологической системы.

Именно здесь становится понятна главная проблема. Если даже небольшое локальное изменение может повлиять на дальнейшую эволюцию литосферы, то возникает естественный вопрос: можно ли заранее вычислить последствия такого вмешательства?

На первый взгляд кажется, что ответ очевиден. Нужно лишь создать достаточно точную компьютерную модель Земли. Но именно здесь нас ждет новое открытие. Очень скоро выясняется, что самая большая трудность состоит вовсе не в вычислительной мощности компьютеров. Она связана с тем, что невозможно полностью увидеть ту геометрию, которую мы пытаемся вычислить.

С этого момента разговор переходит от геологии к вычислимости. Именно этому будет посвящена следующая часть книги.

## Глава 8. Почему невозможно увидеть всю Землю сразу?


8.1. Карта и территория

Представьте, что вам подарили самую подробную карту города.

На ней отмечены улицы, дома, мосты, станции метро, парки, светофоры и даже отдельные деревья. Кажется, что теперь вы знаете этот город полностью.

Но выйдите на улицу.

Окажется, что на карте нет дождя. Нет пробок. Нет дорожных работ. Нет случайно припаркованного грузовика, перекрывшего узкий переулок. Нет толпы людей, выходящей после футбольного матча. Нет запахов, шума, света, разговоров и тысяч других деталей, из которых и складывается настоящая жизнь города.

Карта не является ошибкой.

Она просто не является самим городом.

Эта разница кажется очевидной, пока речь идет о географии. Но стоит перейти к науке, как мы часто начинаем забывать о ней.

Любая научная модель представляет собой карту.

Настоящая Земля всегда остается территорией.

Именно поэтому даже самая совершенная компьютерная модель никогда не станет точной копией планеты.

Не потому, что компьютеры слишком слабые.

Потому что карта и территория никогда не совпадают полностью.

8.2. Цифровой двойник планеты

Сегодня ученые все чаще используют выражение "цифровой двойник".

Идея кажется очень привлекательной.

Представим себе компьютерную модель, которая знает строение земной коры, распределение напряжений, расположение разломов, температуру, давление, движение подземных вод и тысячи других параметров. Если такая модель окажется достаточно точной, можно будет проверять на ней любые предположения, не вмешиваясь в реальную Землю.

На первый взгляд задача выглядит вполне решаемой.

Нужно лишь собрать больше данных.

Построить больше скважин.

Установить больше датчиков.

Запустить более мощные суперкомпьютеры.

Однако здесь возникает неожиданная трудность.

Даже если мы бесконечно увеличим количество наблюдений, мы все равно будем видеть лишь небольшую часть происходящего.

Представьте врача, который пытается понять устройство человеческого организма, имея возможность заглянуть внутрь тела только через несколько маленьких отверстий. Какими бы совершенными ни были его приборы, между этими отверстиями всегда останутся области, которые он не наблюдает непосредственно.

С Землей происходит нечто подобное.

Большая часть литосферы остается скрытой.

Мы наблюдаем отдельные скважины, отдельные разломы, отдельные сейсмические волны и по этим фрагментам пытаемся восстановить устройство всей системы.

Это очень похоже на попытку восстановить содержание книги, имея лишь несколько случайно выбранных страниц.

8.3. Почему всегда не хватает информации

Может показаться, что проблема заключается только в недостатке данных.

Наверное, думаем мы, если установить еще миллион датчиков, задача будет решена.

Но представим другой пример.

Перед вами лежит огромная мозаика, состоящая из миллиона элементов. Вы открываете один фрагмент за другим. После каждой новой плитки изображение становится понятнее. Однако наступает момент, когда оказывается, что некоторые части рисунка невозможно восстановить только по соседним кусочкам. Для этого нужно увидеть сразу всю композицию.

Литосфера устроена гораздо сложнее любой мозаики.

Каждый новый участок зависит от множества других, иногда удаленных на сотни километров. Изменение проницаемости глубоко под землей способно повлиять на движение флюидов в другой части бассейна. Древний разлом может изменить распределение напряжений далеко за пределами собственной зоны.

Получается странная ситуация.

Мы постоянно собираем новые данные.

Но одновременно возрастает и количество связей между ними.

Поэтому сложность задачи увеличивается почти так же быстро, как объем информации.

Именно здесь становится понятно, почему современная геофизика все чаще говорит не о нехватке измерений, а о нехватке структуры.

Проблема не только в том, что мы знаем слишком мало.

Проблема в том, что мы еще не до конца понимаем, как связать известные нам фрагменты в единую картину.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" именно этот вопрос приводит к использованию теории пучков. Она позволяет рассматривать каждое локальное описание как часть более общей структуры и задает строгий язык для обсуждения того, когда локальные знания можно объединить в глобальную картину, а когда между ними возникают непреодолимые препятствия.

8.4. Предел вычислимости

Теперь мы можем вернуться к вопросу, который постоянно возникал в предыдущих главах.

Почему невозможно заранее вычислить все последствия даже небольшого вмешательства в литосферу?

Самый простой ответ звучит так: потому что мы слишком мало знаем.

Но это лишь часть истины.

Представьте себе шахматную партию, в которой вы знаете расположение всех фигур, но не знаете правил, по которым некоторые из них могут неожиданно изменить способ своего движения. Можно бесконечно увеличивать скорость вычислений, однако без знания этих правил идеального прогноза все равно не получится.

Нечто похожее происходит и с Землей.

Нам недостаточно измерить напряжения, температуру или давление. Необходимо понять внутреннюю геометрию ограничений, определяющую, какие пути развития вообще существуют. Именно она связывает отдельные наблюдения в единую систему.

Но здесь возникает фундаментальное ограничение.

Эта геометрия не лежит перед нами как готовая карта. Ее приходится восстанавливать по косвенным признакам, и каждое новое наблюдение лишь немного уточняет общую картину. Полностью устранить неопределенность невозможно, потому что сама система непрерывно изменяется, пока мы пытаемся ее измерить.

Именно поэтому предел вычислимости определяется не только возможностями компьютеров.

Он определяется устройством самой реальности.

Возможно, существуют такие свойства литосферы, которые невозможно восстановить полностью независимо от количества датчиков и мощности вычислений. Если это так, то возникает важное следствие. Предел управления определяется не пределом техники, а пределом знания.

Этот вывод подводит нас к последней части книги. Если мы не можем полностью увидеть геометрию памяти Земли, можем ли мы хотя бы описать ее математически? Именно этот вопрос привел к созданию строгой модели, изложенной в академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы". Теперь пришло время в общих чертах познакомиться с тем языком, который позволил сформулировать эту модель. Именно к нему мы и переходим.

Часть V. Новая математика Земли

## Глава 9. Когда геология становится математикой


9.1. Почему обычной геометрии уже недостаточно

На протяжении всей книги мы постепенно меняли взгляд на Землю.

Сначала казалось, что главное в ней это энергия. Затем выяснилось, что энергия распространяется не сама по себе, а внутри сложной архитектуры разломов, трещин и зон повреждения. После этого оказалось, что эта архитектура хранит память всей предыдущей истории планеты.

Но теперь возникает неожиданная проблема.

Как вообще описывать такую систему?

Можно, конечно, нарисовать карту разломов. Можно отметить трещины, скважины и участки повышенной проницаемости. Можно даже построить очень подробную трехмерную модель.

Однако довольно быстро становится ясно, что этого недостаточно.

Представьте карту метро большого города.

Она показывает станции и линии. Но не объясняет, почему в час пик одна пересадка оказывается перегруженной, а другая почти пустой. Чтобы понять это, нужно знать не только расположение станций, но и правила движения пассажиров, устройство пересадок, ограничения пропускной способности и множество других вещей.

Иными словами, одной геометрии объектов оказывается мало. Нужна геометрия возможностей. Именно здесь начинается современная математика. Она все чаще изучает не сами объекты, а отношения между ними, допустимые преобразования и ограничения, определяющие поведение всей системы. Оказывается, именно такой язык лучше всего подходит и для описания литосферы.

9.2. Локальные правила большого мира

Попробуем провести еще один мысленный эксперимент. Представьте огромную библиотеку, настолько большую, что ни один человек не способен обойти ее целиком. Каждый библиотекарь знает только свой зал. Он прекрасно понимает, где находятся книги, как устроены полки и какие проходы ведут в соседние помещения.

Сам по себе каждый библиотекарь обладает правильной информацией. Но возникает вопрос.

Совпадают ли их представления друг с другом?

Если на границе двух залов один считает, что дверь открыта, а другой уверен, что она закрыта, построить единую карту библиотеки уже невозможно. Именно с такой ситуацией сталкиваются геологи. Каждая скважина, каждый разлом, каждая сейсмическая съемка дают правильное описание своего небольшого участка. Однако вся Земля состоит из миллионов таких участков.

Главная проблема заключается вовсе не в том, чтобы понять каждый из них отдельно.

Главная проблема состоит в том, чтобы соединить все эти локальные описания в единую картину.

Именно здесь обычная геометрия заканчивается.

9.3. Что такое пучок и зачем он нужен

Теперь можно познакомиться с одним математическим словом.

Оно называется "пучок".

Название звучит непривычно, но сама идея удивительно проста.

Представьте огромную карту страны, разделенную на множество отдельных листов. Каждый лист подробно описывает свою область. На краях соседних листов изображения должны совпадать. Если одна и та же река на одном листе течет на север, а на другом внезапно оказывается текущей на юг, значит, одна из карт содержит ошибку или обе карты невозможно совместить.

Пучок занимается именно такими задачами.

Он отвечает не столько на вопрос, что происходит внутри каждого отдельного участка, сколько на вопрос, можно ли согласовать все локальные описания между собой.

Это очень мощная идея.

Она позволяет строить глобальную картину не сразу, а постепенно, собирая ее из множества маленьких, хорошо изученных фрагментов.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" именно этот аппарат используется для описания локальных ограничений. Каждая область литосферы обладает собственной системой возможных состояний. Если соседние области согласуются между собой, возникает единая картина. Если же согласование невозможно, появляются те самые "пустоты", о которых мы говорили раньше. Они оказываются не отсутствием вещества, а невозможностью склеить локальные описания в одно глобальное.

Заметим, насколько изменился наш язык.

В начале книги мы говорили о напряжениях. Потом о разломах. Потом о памяти. Теперь речь идет уже о согласовании локальных картин мира. И это вовсе не игра словами. Это постепенный переход к более глубокому уровню описания.

9.4. Как локальное становится глобальным

Представьте себе большую мозаику.

Каждый человек получил всего по одному фрагменту. Каждый честно описывает свой кусочек изображения. На каждом отдельном фрагменте ошибок нет.

Но означает ли это, что вся мозаика обязательно будет собрана правильно?

Совсем нет.

Главная трудность возникает именно в местах соединения.

Иногда два соседних фрагмента идеально подходят друг к другу.

Иногда между ними остается небольшая щель.

А иногда оказывается, что соединить их невозможно вовсе.

Именно эта последняя ситуация и оказывается самой интересной.

В геологии мы постоянно сталкиваемся с похожей проблемой. Мы хорошо знаем многие отдельные участки земной коры. Однако переход от локального знания к пониманию всей литосферы оказывается гораздо сложнее, чем можно было ожидать.

Именно поэтому главной задачей становится уже не накопление новых наблюдений.

Главной задачей становится понимание того, как отдельные локальные знания соединяются в единую картину.

В академической работе эта идея приводит к построению теории локальных ограничений, их пучков, операторов и категорий. Все эти конструкции нужны не ради математической красоты. Они появляются потому, что прежнего языка оказывается недостаточно для описания столь сложной системы.

И здесь мы неожиданно возвращаемся к самому первому вопросу книги.

Можно ли управлять Землей?

Теперь ответ звучит совсем иначе, чем в начале нашего путешествия.

Чтобы управлять любой сложной системой, необходимо сначала понимать не только ее отдельные части, но и правила, по которым они складываются в единое целое. Если такого понимания нет, любое воздействие остается локальным, а его глобальные последствия оказываются в значительной степени непредсказуемыми.

Именно поэтому проблема управления литосферой оказывается прежде всего математической проблемой. Не потому, что математика заменяет геологию. А потому, что только она позволяет говорить о локальном и глобальном одновременно.

На этом наше путешествие почти заканчивается. Осталось сделать последний шаг. Если новая математика действительно меняет взгляд на Землю, то меняется и сам вопрос об управляемости. В заключительной главе мы увидим, что главный предел управления определяется не мощностью технологий и не количеством энергии, а существованием фундаментальных границ знания. Именно они, возможно, и являются самым глубоким законом, управляющим сложными системами.

## Глава 10. Можно ли управлять будущим?


10.1. Что такое управляемость

На протяжении всей книги мы постепенно приближались к одному и тому же вопросу.

Можно ли управлять Землей?

В самом начале этот вопрос казался простым. Если существует достаточно мощная технология, значит, однажды человек сможет научиться вызывать землетрясения тогда, когда ему это понадобится. Если же такой технологии нет, значит, разговор на этом заканчивается.

Теперь понятно, что все значительно сложнее.

Чтобы говорить об управлении, сначала необходимо понять, что вообще означает это слово.

Представьте автомобиль. Если водитель может повернуть руль, нажать на тормоз или изменить скорость, а машина предсказуемо выполнит его действия, мы говорим, что автомобиль управляем.

Теперь представьте лавину.

Можно ли управлять лавиной после того, как она начала движение?

Практически нет.

Можно лишь наблюдать за ней и пытаться заранее не оказаться на ее пути.

А теперь представьте огромную реку.

Можно ли управлять ее течением?

Отчасти. Можно построить плотину, изменить русло отдельного участка, создать канал. Но невозможно полностью контролировать каждую каплю воды на протяжении тысяч километров.

Получается, что управляемость не бывает абсолютной.

Она всегда имеет границы.

Именно поиск этих границ и составляет одну из главных задач современной науки о сложных системах.

10.2. Почему полное управление невозможно

На первый взгляд кажется, что главная проблема заключается в недостатке технологий.

Когда-нибудь появятся более мощные компьютеры, более точные спутники, более глубокие скважины и более совершенные датчики. Тогда, кажется, человек сможет узнать о Земле все.

Однако вся предыдущая книга подводила нас к другому выводу.

Даже если представить себе идеальные приборы, останется более глубокое ограничение.

Мы никогда не наблюдаем литосферу целиком.

Мы всегда восстанавливаем ее по отдельным фрагментам.

Но есть еще более важная причина.

Литосфера непрерывно меняется, пока мы ее изучаем. Каждое новое землетрясение перестраивает систему ограничений. Каждый новый разлом немного изменяет будущие пути распространения напряжений. Каждое изменение памяти среды делает следующую картину Земли уже не совсем той, которую мы только что вычислили.

Другими словами, объект исследования продолжает изменяться одновременно с его изучением.

Именно поэтому полная вычислимость оказывается недостижимой не только практически, но, возможно, и принципиально.

В академической работе "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" эта мысль получает строгое математическое выражение через понятия пучков, функторов и невозможности полного согласования локальных описаний. Здесь достаточно понять общий вывод. Существуют пределы знания, которые невозможно преодолеть простым увеличением объема информации.

10.3. Что все-таки возможно

Если полное управление невозможно, означает ли это, что любые попытки понять сложные геологические системы бессмысленны?

Совсем наоборот.

История науки показывает, что между полной властью над природой и полным бессилием существует огромное пространство возможностей.

Мы не умеем управлять погодой.

Но научились довольно точно прогнозировать многие атмосферные процессы.

Мы не можем остановить ураган.

Но можем заранее эвакуировать людей.

Мы не способны управлять вулканом.

Но способны наблюдать признаки его пробуждения.

Точно так же и с литосферой.

Чем лучше мы понимаем геометрию ограничений, тем лучше можем оценивать возможные направления развития процессов. Мы начинаем видеть области повышенной чувствительности, понимать роль старых разломов, оценивать последствия инженерного вмешательства и отличать локальные изменения от действительно опасных перестроек геологической системы.

Такое знание нельзя назвать полным управлением.

Но его нельзя назвать и простым наблюдением.

Это новый уровень понимания, на котором человек начинает работать не против природы, а вместе с ее внутренней логикой.

10.4. Новая постановка вопроса

Теперь можно вернуться к самому первому вопросу этой книги.

Можно ли искусственно вызвать землетрясение?

После всего сказанного становится ясно, что этот вопрос слишком груб.

Он объединяет множество совершенно разных проблем и поэтому почти неизбежно приводит к бесплодным спорам.

Гораздо важнее спросить иначе.

Можно ли описать геометрию ограничений, определяющую поведение литосферы?

Можно ли восстановить память Земли по тем следам, которые она оставила в своей структуре?

Можно ли понять, какие локальные изменения способны повлиять на дальнейшую эволюцию системы, а какие останутся лишь незначительными эпизодами?

И наконец, существуют ли фундаментальные математические пределы такого понимания?

Именно эти вопросы представляются сегодня действительно важными.

Они уводят нас от споров о мощности гипотетических установок и возвращают к гораздо более глубокому разговору о природе сложных систем. Возможно, главная задача науки состоит не в поиске способов заставить Землю подчиниться человеку. Гораздо важнее научиться понимать язык, на котором сама Земля описывает собственную историю.

Если эта книга помогла увидеть проблему именно с такой точки зрения, значит, она выполнила свою задачу. Тем, кто захочет проследить дальнейшее развитие этих идей в строгой математической форме, адресована академическая работа "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы", где интуитивные представления, изложенные здесь, последовательно переводятся на язык современной геометрии, теории пучков и теории категорий.

Послесловие

Эту книгу можно было закончить словами о том, что проблема управления землетрясениями остается открытой. Это было бы верно, но слишком поверхностно.

На самом деле открытой остается гораздо более общая проблема.

Мы только начинаем понимать, что многие сложные системы природы описываются не столько своими объектами, сколько ограничениями, определяющими их возможное поведение. Эта мысль постепенно появляется в самых разных областях науки: в биологии, где развитие организма определяется не отдельными клетками, а сетью взаимодействий между ними; в физике, где свойства вещества все чаще связывают с геометрией пространства состояний; в информатике, где архитектура связей нередко оказывается важнее характеристик отдельных элементов.

Возможно, литосфера является еще одним примером такой системы.

Если это действительно так, то главная ценность предложенного подхода заключается не в обсуждении землетрясений. Она состоит в попытке посмотреть на сложные природные процессы через язык геометрии ограничений. Не исключено, что однажды подобный язык окажется полезным далеко за пределами геологии.

Каждая эпоха науки приносит новые инструменты. Иногда они позволяют измерять то, что раньше было недоступно. Иногда позволяют вычислять то, что раньше казалось случайным. Но самые редкие инструменты меняют сам способ постановки вопросов.

Именно на это и была рассчитана настоящая книга.

Не дать окончательный ответ.

А помочь задать вопрос немного точнее.

***

Об академической работе

Эта книга возникла не как упрощенное изложение академической монографии и не как ее краткий пересказ. Скорее произошло обратное. Сначала появились вопросы, из которых постепенно выросла научно-популярная книга, а затем стало ясно, что для некоторых из этих вопросов уже недостаточно привычного языка геологии и геофизики. Так возникла необходимость в отдельной академической работе.

Монография "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" посвящена не поиску способов управления землетрясениями и не обсуждению существования или отсутствия так называемого тектонического оружия. Ее предмет значительно уже и одновременно значительно глубже. Она исследует, можно ли построить новый математический язык, позволяющий описывать сложные геологические системы через геометрию локальных ограничений, а не только через поля напряжений, деформаций и потоков энергии.

В популярной книге многие идеи намеренно изложены через аналогии. Мы сравнивали литосферу с городом, дорожной сетью, библиотекой, шахматной доской или мозаикой. Эти образы позволяют интуитивно понять, почему локальные изменения могут влиять на глобальное поведение сложной системы. Однако аналогия неизбежно заканчивается там, где начинается строгая математика.

Именно с этого места начинается академическая работа.

В ней вводится понятие локального ограничения как фундаментального объекта описания литосферы. Показывается, почему остаточные напряжения, поврежденность пород, проницаемость, системы трещин и другие наблюдаемые характеристики можно рассматривать как различные проявления более глубокой структуры ограничений. Затем строится пучок локальных ограничений, описывающий распределенную память геологической среды, вводятся локальные операторы, исследуются их композиции, ренормализация и возможные алгебраические классы. Завершается работа категориальным описанием пучков и формулировкой гипотезы о том, что предел управляемости определяется существованием или отсутствием обратимого функтора между реальной литосферой и ее вычислительной моделью.

Иными словами, если настоящая книга отвечает на вопрос "Почему стоит думать именно так?", то монография отвечает на другой вопрос: "Можно ли выразить эти идеи строгим математическим языком?"

Важно понимать, что академическая работа не является учебником по геофизике, топологии или теории категорий. Она представляет собой исследовательскую программу. Многие вводимые конструкции носят гипотетический характер и предлагаются как возможное направление развития математической геофизики. Их задача состоит не в том, чтобы заменить существующие модели литосферы, а в том, чтобы предложить новый уровень описания, объединяющий геомеханику, современную геометрию, теорию пучков и теорию категорий в рамках единой концепции.

Таким образом, эти две книги не дублируют друг друга.

Настоящая книга приглашает читателя совершить путешествие от привычных представлений о Земле к новой интуиции, где главными становятся не энергия, а ограничения, не отдельные объекты, а отношения между ними, не сила воздействия, а геометрия возможных состояний.

Академическая работа начинает именно там, где заканчивается эта книга. Она заменяет аналогии определениями, интуитивные рассуждения теоремами, а образные представления формальными математическими конструкциями. Обе книги описывают одну и ту же идею, но делают это на разных языках и для разных читателей. Только вместе они образуют целостную картину предлагаемого подхода к пониманию сложных геологических систем.:::

***

## Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы

Аннотация

От автора

Введение. Проблема поставлена неправильно

## Глава 1. Что означает управление сложной системой?


1.1. Управление в классической механике

1.2. Почему этот подход не работает для литосферы

1.3. Управляемость и наблюдаемость

1.4. Где заканчивается механика и начинается геометрия

## Глава 2. Геометрия тектонической среды


2.1. Литосфера как нелинейное многообразие

2.2. Ограничения, степени свободы и архитектура среды

2.3. Структурные неоднородности

2.4. Геометрия распространения напряжений

## Глава 3. Математика пустот


3.1. Что математика понимает под "пустотой"

3.2. Геометрия, топология и связность

3.3. Перельман и идея вычисления пустот

3.4. Пустота как носитель информации

## Глава 4. Пустоты литосферы


4.1. Damage zones

4.2. Step-overs и relay structures

4.3. Флюидные каналы

4.4. Зоны локализации деформации

4.5. Пустоты как геометрия разрешенных траекторий

## Глава 5. Вычисление пустот


5.1. Почему недостаточно знать поле напряжений

5.2. Цифровой двойник литосферы

5.3. Картирование структурных пустот

5.4. Может ли геометрия стать объектом управления?

## Глава 6. Искусственное изменение остаточного состояния литосферы


6.1. Почему человек не создает тектонику, а переписывает локальную память среды

6.2. Остаточное состояние: напряжение, деформация, поврежденность и флюиды

6.3. Гидроразрыв как запись новой геометрии трещин

6.4. Изменение проницаемости как изменение связности среды

6.5. Флюидные пути как каналы переноса остаточной информации

6.6. Индуцированная сейсмичность как проявление измененной памяти литосферы

6.7. Где проходит граница между инженерным вмешательством и тектонической эволюцией

## Глава 7. Геометрия локальных ограничений


7.1. Что такое локальное ограничение?

7.2. Остаточное состояние как следствие ограничений

7.3. Ограничения как носители памяти

7.4. Локальные операторы

7.5. Морфизмы ограничений

7.6. Ренормализация ограничений

7.7. Инварианты ограничений

7.8. Пределы описания

## Глава 8. Пучок локальных ограничений


8.1. Почему локальных ограничений недостаточно

8.2. Локальные области как открытые множества

8.3. Локальные сечения

8.4. Ограничения на пересечениях областей

8.5. Пучок локальных ограничений

8.6. Пустоты как препятствия к склейке

8.7. Геометрия памяти как пучковая структура

8.8. Пределы локального управления

## Глава 9. Алгебра локальных операторов


9.1. Почему оператор действует на сечение, а не на среду

9.2. Локальный оператор

9.3. Композиция операторов

9.4. Ренормализация операторов

9.5. Классы операторов

9.6. Кватернионный класс

9.7. Октонионный класс

9.8. Седенионный класс

9.9. Алгебра локальной управляемости

## Глава 10. Категория пучков и предел управляемости


10.1. Почему операторов недостаточно

10.2. Категория пучков локальных ограничений

10.3. Пучок цифрового двойника

10.4. Функтор наблюдения

10.5. Функтор управления

10.6. Эквивалентность пучков

10.7. Теорема о невозможности полной склейки

10.8. Локальная управляемость

10.9. Главная теорема

## Глава 11. Смена парадигмы


11.1. Почему вопрос был поставлен неверно

11.2. От энергии к информации

11.3. От объектов к отношениям

11.4. От механики к геометрии

11.5. Новая постановка проблемы

Заключение

Приложение А. Словарь новой теории

Приложение Б. Формальная схема предлагаемой теории

Приложение В. Открытые математические проблемы

Послесловие

## ***. Аннотация

Работа посвящена исследованию фундаментальных пределов управляемости тектонических систем с позиций современной геометрии, топологии и теории сложных нелинейных сред. В отличие от традиционного подхода, рассматривающего проблему преимущественно как задачу передачи энергии в земную кору, предлагается перенести анализ в пространство структурных ограничений, определяющих множество допустимых состояний литосферы.

Показано, что распределение напряжений, остаточные деформации, зоны повреждения, системы трещин и флюидные каналы являются не самостоятельными объектами управления, а проявлениями более общей геометрии локальных ограничений. Вводится понятие локального ограничения как фундаментального элемента описания геологической среды, на основе которого формулируются понятия памяти литосферы, остаточной информации и пучка локальных ограничений. Предлагается операторное описание тектонической эволюции, включающее ренормализацию локальных операторов, их алгебраическую классификацию и последующее категориальное обобщение.

Особое внимание уделено различию между реальной литосферой и ее вычислительным представлением. Предлагается рассматривать цифровой двойник как самостоятельный пучок локальных ограничений, связанный с реальной геологической средой функтором наблюдения. На этой основе формулируется гипотеза, согласно которой предел управляемости определяется не дефицитом энергии, а невозможностью полного восстановления и глобального согласования структуры локальных ограничений по данным наблюдений.

Работа носит теоретический характер и представляет концептуальную математическую модель, объединяющую отдельные идеи геомеханики, теории катастроф, дифференциальной геометрии, топологии, алгебры операторов, теории пучков и теории категорий. Предлагаемый подход не является завершенной теорией, а рассматривается как возможная исследовательская программа для дальнейшего изучения геометрических принципов управления сложными геологическими системами.

От автора

Эта книга не является исследованием о тектоническом оружии в привычном смысле. Она также не является попыткой доказать, что подобное оружие существует или, наоборот, не может существовать в принципе.

Меня интересовал другой вопрос.

Почему вся многолетняя дискуссия вокруг этой темы постоянно возвращается к одним и тем же аргументам? Одни говорят, что человеку никогда не удастся передать земной коре энергию, достаточную для возникновения крупного землетрясения. Другие убеждены, что подобные технологии уже существуют, но скрываются военными. Обе позиции исходят из одной и той же предпосылки: будто главной проблемой является энергия.

Во время работы над этой книгой постепенно стало ясно, что именно эта предпосылка и является главным препятствием. Если рассматривать литосферу как нелинейную систему, становится очевидно, что ее поведение определяется не столько запасом энергии, сколько структурой ограничений, направляющих возможные пути ее эволюции. Тогда вопрос о передаче энергии перестает быть центральным. На первый план выходит вопрос о геометрии этих ограничений, о возможности их описания, вычисления и, возможно, локального изменения.

Именно поэтому эта работа постепенно изменила собственный предмет. Исследование, начинавшееся как анализ гипотезы о тектоническом оружии, превратилось в попытку построить иной математический язык для описания литосферы. По мере развития текста возникли понятия локальных ограничений, памяти среды, пучка локальных ограничений, операторов, их ренормализации, категориальных отображений и пределов вычислимости. Каждое новое понятие появлялось не ради усложнения изложения, а потому, что прежний язык переставал описывать возникающие вопросы.

Следует подчеркнуть, что значительная часть второй половины книги представляет собой исследовательскую гипотезу. Введенные конструкции не являются элементами общепринятой геофизической теории. Они предлагаются как возможное направление дальнейшего математического развития проблемы. Если предложенный язык окажется непродуктивным, он должен быть заменен более точным. Если же окажется, что он позволяет по-новому связать геомеханику, дифференциальную геометрию, топологию и теорию сложных систем, значит, работа выполнила свою главную задачу.

Самым неожиданным результатом стало не появление новой модели управления, а изменение самого вопроса. В конце исследования проблема уже формулировалась не как поиск способов вызвать землетрясение и не как доказательство невозможности такого воздействия. Она свелась к гораздо более фундаментальной задаче: существует ли математическая структура, позволяющая описать геометрию ограничений литосферы настолько полно, чтобы сделать ее эволюцию вычислимой? Ответа на этот вопрос пока нет. Но именно он, как представляется, определяет дальнейшее направление исследований значительно точнее, чем любые рассуждения о мощности гипотетических генераторов или секретных технологиях воздействия на земную кору.

Краткое изложение текста

Работа "Управление тектоническими системами: геометрия пустот и пределы управляемости нелинейной литосферы" пересматривает саму постановку вопроса о возможности управления землетрясениями. Вместо привычного вопроса "можно ли искусственно вызвать землетрясение?" предлагается другой: можно ли описать, вычислить и локально изменить геометрию ограничений, определяющих допустимые состояния литосферы?

Главная мысль работы состоит в том, что литосфера не является пассивным телом, которому можно передать энергию и получить заранее рассчитанный результат. Энергия земной коры накапливается миллионы лет, а внешнее воздействие может лишь изменить условия, при которых эта энергия реализует одну из возможных траекторий. Поэтому управление, если оно вообще возможно, должно быть связано не с мощностью воздействия, а с геометрией локальных ограничений.

Под локальными ограничениями понимаются трещины, зоны повреждения, флюидные каналы, поверхности скольжения, структурные неоднородности и другие условия, которые задают, какие пути эволюции среды возможны, а какие исключены. Остаточные напряжения, деформации и поврежденность рассматриваются не как самостоятельные основы управления, а как следствия более глубокой структуры ограничений.

Понятие "пустоты" в работе используется не в бытовом, а в математическом смысле. Пустота - это не подземная полость, а нарушение согласованности локальных описаний среды, препятствие к их склейке в единую глобальную картину. Именно такие пустоты задают пределы знания о литосфере и пределы возможного управления ею.

Для описания этой структуры вводится понятие пучка локальных ограничений. Каждому участку литосферы соответствует локальное сечение, то есть своя система допустимых состояний. На пересечениях участков эти сечения должны согласовываться. Если согласование невозможно, возникает топологическое препятствие. В этом смысле литосфера описывается не одним глобальным состоянием, а распределенной системой локальных ограничений.

Далее работа вводит операторное описание тектонической эволюции. Тектонические процессы рассматриваются как операторы, преобразующие локальные сечения пучка. Разлом, зона повреждения, флюидный канал или step-over оказываются не просто геологическими объектами, а способами изменения пространства допустимых состояний. Через ренормализацию различные геологические структуры могут быть сведены к общим классам операторов.

Особое место занимает различие между реальной литосферой и ее цифровым двойником. Цифровая модель тоже описывается как пучок локальных ограничений, но этот пучок неизбежно неполон, поскольку данные наблюдений имеют ограниченное разрешение и всегда теряют часть информации. Поэтому функтор наблюдения, переводящий реальную литосферу в вычислительную модель, не является обратимым в полном смысле.

Главный вывод работы заключается в том, что абсолютное управление тектоническими процессами невозможно не из-за недостатка энергии, а из-за невозможности полностью восстановить и склеить пучок локальных ограничений реальной литосферы. Возможна лишь локальная, частичная и вероятностная управляемость: человек может изменить отдельное локальное сечение, но не может гарантировать глобальную эволюцию всей системы.

Таким образом, работа переносит проблему тектонического управления из области энергетики в область геометрии, топологии, теории пучков и теории категорий. Она не доказывает существование или невозможность тектонического оружия в привычном смысле, а показывает, что сама постановка вопроса должна быть изменена. Управление следует искать не в силе воздействия, а в структуре ограничений, определяющих пространство возможных состояний литосферы.

## Введение. Проблема поставлена неправильно

Вопрос об управлении тектоническими системами почти всегда задается неверно. Обычно его формулируют так: можно ли искусственно вызвать землетрясение? В этой формулировке уже содержится ошибка. Она заставляет мыслить литосферу как пассивное тело, к которому можно приложить внешнюю силу, передать энергию и получить заранее рассчитанный результат. Именно поэтому обсуждение быстро сводится к сравнению мощностей: достаточно ли энергии у взрыва, генератора, электромагнитного импульса, акустической волны или любой другой гипотетической технологии.

Но литосфера не является механизмом, ожидающим внешнего удара. Она представляет собой открытую нелинейную систему, в которой энергия накапливается миллионы лет и перераспределяется через сложную архитектуру разломов, трещин, флюидных каналов, зон повреждения, поверхностей скольжения и локальных неоднородностей. В такой системе внешнее воздействие почти никогда не создает событие само по себе. Оно может лишь изменить условия, при которых уже накопленная энергия реализует одну из возможных траекторий.

Следовательно, главный вопрос заключается не в том, можно ли передать литосфере достаточно энергии. Вопрос должен быть поставлен иначе: можно ли изменить геометрию локальных ограничений, определяющих множество допустимых состояний земной коры?

Под локальными ограничениями в этой работе понимаются геометрические, механические, топологические, гидродинамические и структурные условия, которые задают, какие траектории развития среды возможны, а какие исключены. Разлом не просто хранит напряжение. Он ограничивает и направляет его возможное перераспределение. Трещина не просто является дефектом. Она открывает одни траектории и закрывает другие. Флюидный канал не просто переносит давление. Он меняет связность среды. Зона повреждения не просто ослабляет породу. Она перестраивает пространство допустимых состояний.

Именно поэтому понятие "пустоты" приобретает в этой работе не бытовой, а математический смысл. Пустота не означает отсутствие вещества. Она означает разрыв, неоднозначность или препятствие в структуре ограничений, из-за которого локальные описания среды не всегда могут быть склеены в единую глобальную картину. В этом смысле "пустоты" литосферы являются не полостями в земле, а нарушениями согласованности между локальными структурами возможного движения.

Так возникает необходимость перейти от механики сил к геометрии ограничений. Если каждый участок литосферы обладает собственной системой локальных ограничений, то вся земная кора должна описываться не одним глобальным состоянием, а пучком локальных ограничений. Каждой области соответствует свое локальное сечение, то есть собственная структура допустимых состояний. На пересечениях областей эти сечения должны согласовываться. Если они не согласуются, возникает именно та "пустота", которая в топологическом смысле определяет предел целостного описания системы.

В такой постановке управление тектонической системой перестает быть задачей передачи энергии. Оно становится задачей изменения локальных сечений пучка ограничений с учетом их возможной или невозможной глобальной склейки. Человек может изменить локальное ограничение: раскрыть трещину, повысить проницаемость, перераспределить флюидное давление, создать новую поврежденную зону. Но дальнейшее поведение системы определяется тем, как это локальное изменение согласуется с остальной геометрией литосферы.

Отсюда следует центральный тезис работы. Абсолютное управление тектонической системой невозможно не потому, что человеку не хватает энергии, а потому, что невозможно полностью восстановить, вычислить и склеить пучок локальных ограничений реальной литосферы. Любая вычислительная модель является только цифровым двойником этого пучка и неизбежно теряет часть информации. Поэтому возможна лишь локальная, частичная и вероятностная управляемость, но не полное управление землетрясением как заранее заданным событием.

Настоящая работа предлагает рассматривать проблему тектонической управляемости как задачу геометрии, топологии и теории пучков. Ее цель не в том, чтобы доказать существование тектонического оружия или окончательно объявить эту идею невозможной. Ее цель состоит в изменении самой постановки вопроса. Управление следует искать не в мощности воздействия, а в структуре ограничений, определяющих пространство допустимых эволюций литосферы.

## Глава 1. Что означает управление сложной системой?


1.1. Управление в классической механике

На протяжении нескольких столетий физика рассматривала управление как процесс передачи энергии объекту. Эта парадигма окончательно сформировалась в классической механике Ньютона, где состояние системы изменяется под действием приложенной силы. Если известны масса тела, действующие силы и начальные условия, дальнейшая эволюция определяется уравнениями движения.

Из такой картины мира естественным образом следует инженерное понимание управления. Чтобы изменить поведение системы, необходимо приложить внешнее воздействие достаточной мощности. Чем больше сила, тем больше ожидаемый эффект. Именно этот принцип лежит в основе работы машин, двигателей, артиллерии, ракетной техники и большинства технических систем.

Даже в современной теории управления объект обычно представляется системой с известными входами и выходами. Управление строится как последовательность воздействий, позволяющих перевести систему из одного состояния в другое. Предполагается, что между приложенным воздействием и полученным результатом существует достаточно устойчивая причинно-следственная связь, допускающая количественное описание.

Подобная логика настолько глубоко укоренилась в научном мышлении, что автоматически переносится и на природные системы. Именно поэтому вопрос о тектоническом оружии почти всегда сводится к мощности источника воздействия. Достаточно ли энергии способен создать человек? Можно ли доставить ее к разлому? Какова должна быть величина импульса?

Все эти вопросы являются прямым следствием классического механического представления об управлении.

Однако уже во второй половине XX века стало очевидно, что далеко не все системы подчиняются подобной логике. В сложных нелинейных средах энергия перестает быть главным фактором, определяющим эволюцию системы. Все большее значение приобретают внутренняя структура, ограничения, топология и собственная динамика среды.

Именно здесь начинается принципиально иной взгляд на управление.

1.2. Почему этот подход не работает для литосферы

Литосфера не является механическим телом, к которому можно приложить силу подобно тому, как двигатель вращает вал или гидроцилиндр перемещает поршень. Она представляет собой самоорганизующуюся нелинейную систему, непрерывно перераспределяющую напряжения между миллиардами структурных элементов различных масштабов.

Большая часть энергии, определяющей будущие землетрясения, уже накоплена самой Землей. Источником этой энергии являются движения литосферных плит, конвекция мантии, гравитационные процессы, фазовые превращения минералов и длительная история деформаций. Любое внешнее воздействие человека на этом фоне оказывается энергетически ничтожным.

Тем не менее многочисленные исследования наведенной сейсмичности показали, что даже слабые воздействия иногда способны изменить поведение отдельных участков разломов. Закачка флюидов, изменение порового давления, добыча полезных ископаемых, создание крупных водохранилищ и некоторые другие инженерные процессы сопровождались локальным увеличением сейсмической активности.

На первый взгляд возникает противоречие. Если энергия человеческого воздействия пренебрежимо мала по сравнению с тектонической энергией, почему она вообще способна что-либо изменить?

Ответ заключается в том, что воздействие изменяет не энергетический баланс всей системы, а локальные условия ее устойчивости. Однако даже это объяснение остается неполным. Оно не отвечает на главный вопрос: почему практически одинаковые воздействия в одних случаях оказываются безрезультатными, а в других сопровождаются заметным изменением режима разлома?

Следовательно, решающим фактором оказывается не величина воздействия сама по себе, а свойства среды, в которую оно вносится.

1.3. Управляемость и наблюдаемость

Любая теория управления начинается не с воздействия, а с информации.

Чтобы управлять системой, необходимо знать ее текущее состояние, понимать внутреннюю структуру и уметь прогнозировать последствия собственного вмешательства. В современной теории управления эти свойства описываются понятиями наблюдаемости и управляемости.

Для большинства инженерных объектов данные условия выполняются хотя бы приближенно. Конструктор знает геометрию машины, параметры материалов, расположение исполнительных механизмов и может непрерывно измерять положение, скорость, температуру или давление.

В случае литосферы ситуация принципиально иная.

Мы не наблюдаем непосредственно поле напряжений на глубинах в десятки километров. Мы не располагаем полной трехмерной картиной трещинных сетей, зон повреждения, флюидных каналов и локальных неоднородностей. Большая часть информации восстанавливается косвенно по сейсмическим волнам, геодезическим измерениям, электромагнитным данным и результатам бурения.

Иначе говоря, объект управления остается преимущественно ненаблюдаемым.

В подобных условиях классическая схема "измерение расчет воздействие коррекция" начинает разрушаться. Возникает фундаментальный вопрос: можно ли вообще говорить об управлении системой, если неизвестна ее внутренняя геометрия?

Именно этот вопрос оказывается значительно важнее обсуждения мощности любого гипотетического воздействия.

1.4. Где заканчивается механика и начинается геометрия

Традиционная механика отвечает на вопрос, какие силы действуют в системе.

Однако в сложных средах не менее важным оказывается другой вопрос: каким образом сама структура среды допускает или запрещает движение.

Разрушение распространяется не произвольно. Поле напряжений перераспределяется не хаотически. Флюиды мигрируют не во всех направлениях одновременно. Каждое из этих явлений определяется внутренней архитектурой литосферы.

Именно здесь механическое описание постепенно уступает место геометрическому.

Объектом исследования становятся уже не только силы и энергии, но и конфигурация пространства, в котором развивается процесс: связность разломной сети, зоны повреждения, области повышенной проницаемости, поверхности скольжения, локальные неоднородности и те структурные элементы, которые определяют допустимые траектории перераспределения напряжений.

Если воспользоваться языком современной математики, становится очевидно, что управление сложной системой невозможно свести к приложению силы. Оно неизбежно связано с геометрией ограничений, внутри которых эволюционирует система.

Именно поэтому дальнейшее изложение будет построено не вокруг вопроса о величине внешнего воздействия, а вокруг вопроса о структуре самой литосферы. Если управление тектонической системой вообще возможно, то его объектом является не энергия, а геометрия среды, определяющая пространство допустимых состояний и траекторий ее эволюции.

## Глава 2. Геометрия тектонической среды


2.1. Литосфера как нелинейное многообразие

После того как проблема управления сформулирована как задача описания внутренней структуры литосферы, возникает следующий вопрос: каким математическим объектом вообще следует считать земную кору? В классической механике тело обычно рассматривается как непрерывная среда, свойства которой можно описать в обычном трехмерном евклидовом пространстве. В подобной модели каждой точке среды соответствует определенный набор физических величин: плотность, напряжение, температура, скорость деформации. Предполагается, что сама геометрия пространства остается неизменной, а изменяются лишь поля, определенные на этом пространстве.

Для литосферы такого описания недостаточно. Разломы не являются поверхностями с нулевой толщиной. Они обладают собственной внутренней архитектурой, состоящей из зон дробления, вторичных трещин, областей пластического течения, флюидных каналов, локальных неоднородностей и множества структурных элементов различных масштабов. Более того, сама геометрия этой структуры меняется по мере накопления деформаций. Следовательно, объектом исследования становится уже не только поле напряжений, а сама геометрия среды, внутри которой это поле существует.

Именно здесь естественным языком описания становится аппарат дифференциальной геометрии. В самом общем виде литосферу можно рассматривать как нелинейное стратифицированное многообразие, различные области которого обладают разной геометрией, разной механикой деформации и разной степенью связности. Поверхности активных разломов, зоны повреждения, области интенсивной трещиноватости и относительно монолитные блоки образуют единую геометрическую структуру, свойства которой нельзя свести к одной непрерывной римановой метрике. Иными словами, изменяется не только состояние среды. Изменяется сама геометрия пространства, в котором развивается процесс разрушения.

2.2. Ограничения, степени свободы и архитектура среды

Любая геометрическая структура одновременно определяет, какие движения запрещены и какие движения остаются возможными. Именно поэтому поведение сложной системы зависит не только от запасенной энергии, но и от системы внутренних ограничений. В механике эти ограничения могут задаваться связями между элементами конструкции. В геометрии они проявляются как допустимые направления движения по многообразию. В тектонике они приобретают вполне материальную форму.

Монолитные массивы пород препятствуют перераспределению деформаций, поверхности разломов допускают относительное смещение блоков, зоны повреждения обеспечивают локальную перестройку напряжений, relay-структуры соединяют отдельные сегменты разломной сети, step-over-зоны способны либо блокировать распространение разрушения, либо передавать его дальше, а флюидные каналы создают дополнительные степени свободы за счет изменения эффективного нормального напряжения. Таким образом, архитектура литосферы представляет собой систему ограничений, внутри которой существуют локальные области повышенной свободы. Именно эти области определяют возможные траектории дальнейшей эволюции системы.

Если воспользоваться понятием "ядра ограничений", то в тектонической среде оно соответствует не пустоте в бытовом смысле, а множеству направлений, по которым система способна двигаться, не разрушая сразу всю свою структуру. Это могут быть слабые плоскости, трещинные сети, флюидные пути, зоны крипа, поврежденные области и переходные участки между сегментами разлома. Они не являются внешней силой, но задают геометрию допустимого движения. Поэтому управление, если оно вообще возможно, должно быть связано не с грубым давлением на литосферу, а с пониманием того, какие степени свободы уже существуют внутри ее структуры.

2.3. Структурные неоднородности

Традиционно неоднородности рассматриваются как осложнения модели. В действительности именно они и являются главным объектом исследования. Если бы земная кора была идеально однородной, поле напряжений распределялось бы относительно регулярно, а локализация разрушения имела бы совершенно иной характер. Реальная литосфера принципиально неоднородна. В ней сосуществуют породы с разной жесткостью, области различной проницаемости, старые разломы, новые трещины, зоны дробления, флюидонасыщенные участки, литологические границы и блоки с различной историей деформаций.

Каждая такая неоднородность меняет локальную геометрию распределения напряжений. Трещина концентрирует напряжение на своем окончании. Зона дробления меняет эффективную жесткость среды. Флюидный канал способен снизить сопротивление скольжению за счет изменения порового давления. Литологическая граница может отразить, преломить или перенаправить сейсмическое возмущение. Слабая плоскость может стать будущей поверхностью срыва, а жесткий блок, наоборот, способен временно задержать распространение разрушения и перераспределить нагрузку на соседние участки.

В этом смысле неоднородности являются не дефектами описания, а носителями информации о будущей динамике системы. Они показывают, где напряжение будет накапливаться, где оно сможет перераспределяться, где появится локализация деформации и где срыв может перейти из одного режима в другой. Геометрия тектонической среды поэтому не является фоном для физических процессов. Она сама становится активным фактором этих процессов.

2.4. Геометрия распространения напряжений

Наиболее распространенная ошибка состоит в представлении, будто напряжение распространяется подобно жидкости, равномерно заполняя окружающее пространство. В действительности поле напряжений постоянно взаимодействует с геометрией среды. Оно концентрируется на окончаниях трещин, искривляется вокруг зон повреждения, перестраивается на литологических границах, перераспределяется вдоль слабых поверхностей и частично экранируется жесткими блоками. Поэтому распространение напряжений представляет собой не просто механический процесс, а геометрическую эволюцию системы ограничений.

Именно здесь становится понятным, почему "пустоты" могут управлять полем. Пустота в данном случае не является отсутствием материи. Это участок структуры, где нарушена обычная передача напряжений: трещина, флюидный канал, зона дробления, поврежденная область или ослабленная плоскость скольжения. Такая область меняет граничные условия для тензорного поля напряжений. Она не создает энергию, но заставляет поле перераспределяться вокруг себя, концентрируя нормальные и касательные напряжения на краях, окончаниях, изгибах и переходных участках. В этом смысле пустота управляет не силой, а формой допустимого напряженного состояния.

Отсюда возникает центральная идея настоящей работы. Если когда-либо станет возможным управление тектоническими процессами, его объектом окажется не энергия, накопленная в земной коре, а геометрия структур, определяющих допустимые пути перераспределения этой энергии. Управлять придется не землетрясением как событием, а архитектурой возможных траекторий: где напряжение может пройти, где оно задержится, где уйдет в флюидное ослабление, где локализуется деформация и где возникнет переход к срыву. Именно эта геометрия, а не величина внешнего воздействия сама по себе, в конечном итоге определяет будущее состояние тектонической системы.

## Глава 3. Математика пустот


3.1. Что математика понимает под "пустотой"

В обыденном языке пустота означает отсутствие чего-либо. В математике это понятие имеет совершенно иной смысл. Здесь пустота редко рассматривается как отсутствие материи или содержания. Гораздо чаще она является характеристикой структуры пространства. Именно поэтому современная геометрия изучает не только сами объекты, но и те области, которые разделяют, соединяют или организуют эти объекты.

Самый простой пример дает топология. Для нее принципиальное значение имеет не материал, из которого изготовлен объект, а его структура. Сфера и куб топологически эквивалентны, поскольку не содержат отверстий. Тор, напротив, обладает принципиально иной структурой именно потому, что содержит сквозную "пустоту". Эта пустота не является отсутствием вещества. Она представляет собой самостоятельное геометрическое свойство пространства, определяющее его связность.

По мере развития современной математики понятие пустоты стало значительно шире. Дифференциальная геометрия, топология многообразий, теория особенностей и геометрический анализ рассматривают не только сами объекты, но и разрывы, сингулярности, области потери гладкости, изменения связности и те структуры, которые определяют возможные направления движения внутри пространства. В этом смысле пустота перестает быть отсутствием материи и становится элементом геометрии.

Именно такое понимание оказывается неожиданно близким к геофизике. В литосфере решающее значение имеют не только объемы пород, но и архитектура трещинных сетей, зон повреждения, флюидных каналов и ослабленных поверхностей. Эти структуры нельзя считать "ничем". Напротив, именно они определяют организацию напряженного состояния среды.

3.2. Геометрия, топология и связность

Любое пространство обладает двумя различными группами свойств. Геометрия описывает локальные характеристики: расстояния, кривизну, метрику, углы и форму. Топология отвечает на другой круг вопросов. Она исследует связность пространства, существование отверстий, разрывов, циклов и препятствий, которые сохраняются даже после непрерывных деформаций.

Для задач механики разрушения оба уровня оказываются одинаково важными.

Геометрия определяет, каким образом распространяются локальные деформации и как изменяются напряжения в окрестности каждой точки. Топология определяет, существует ли вообще путь, по которому это распространение возможно. Иными словами, геометрия отвечает за локальную эволюцию процесса, а топология - за его глобальную организацию.

Именно поэтому описание литосферы невозможно ограничить только полем напряжений. Два участка земной коры могут иметь практически одинаковые значения напряжений и при этом обладать совершенно различной связностью разломной сети. В одном случае энергия окажется запертой внутри практически монолитного блока. В другом она сможет распространяться по системе связанных поврежденных зон, постепенно вовлекая в процесс новые сегменты разломов.

Следовательно, управление сложной системой определяется не только величиной напряжений, но и геометрией тех путей, по которым эти напряжения способны перераспределяться.

3.3. Перельман и идея вычисления пустот

В популярной литературе Григорию Перельману неоднократно приписывалась мысль о том, что математика должна научиться "вычислять пустоты". Достоверность этой цитаты остается предметом споров, однако сама формулировка удивительно точно отражает направление развития современной геометрии.

Работы Перельмана никогда не были посвящены пустотам в буквальном смысле слова. Его исследования развивали программу Уильяма Тёрстона по геометризации трехмерных многообразий и использовали поток Риччи как инструмент преобразования сложной геометрии к более простым каноническим формам. Однако сама идея геометризации состоит именно в том, чтобы понять, каким образом глобальная структура пространства определяется его внутренней организацией.

Если воспользоваться этой мыслью как математической метафорой, становится возможным по-новому взглянуть и на тектонические системы. Главным объектом исследования оказываются уже не сами объемы пород, а архитектура тех структур, которые определяют связность среды. Трещинные сети, зоны повреждения, relay-структуры, step-over-зоны, флюидные каналы и поверхности скольжения образуют своеобразную геометрию "пустот". Они не являются отсутствием вещества. Они представляют собой элементы структуры, через которые система получает дополнительные степени свободы.

В таком понимании вычисление пустот означает вовсе не поиск подземных полостей. Оно означает восстановление геометрии тех областей, где ограничения среды изменяются настолько, что становятся возможными новые пути перераспределения напряжений, миграции флюидов и распространения разрушения.

3.4. Пустота как носитель информации

Классическая физика рассматривала информацию преимущественно как описание состояния вещества. Современная геометрия показывает, что не меньший объем информации заключен в самой структуре пространства. Иногда отсутствие связи оказывается информативнее ее наличия, а геометрия препятствий определяет динамику системы сильнее, чем распределение энергии.

Для тектонической среды это имеет фундаментальное значение. Две области земной коры могут обладать сходными механическими свойствами, но различаться конфигурацией поврежденных зон, степенью связности трещинной сети или расположением флюидных путей. Именно эта информация определяет возможные сценарии дальнейшей эволюции системы. Поэтому описание литосферы должно включать не только карты напряжений, но и карты структурных пустот, отражающие геометрию допустимых траекторий.

Если эта постановка задачи верна, то проблема управления тектоническими процессами приобретает совершенно иной характер. Главной задачей становится уже не создание все более мощных источников воздействия, а построение максимально полной геометрической модели литосферы. Только вычислив архитектуру внутренних "пустот", то есть структуру степеней свободы среды, можно вообще обсуждать возможность прогнозирования или направленного изменения поведения тектонической системы. В этом смысле будущее подобных исследований определяется не столько развитием энергетических технологий, сколько развитием геометрии, топологии, методов картирования недр и математического анализа сложных пространственных структур.

## Глава 4. Пустоты литосферы


4.1. Damage zones

После того как понятие "пустоты" было сформулировано в математическом смысле, возникает вопрос: существуют ли подобные структуры в самой литосфере? Геологические исследования последних десятилетий показывают, что ответ положителен, однако речь идет вовсе не о подземных полостях. Функцию математических пустот выполняют области, в которых изменяется архитектура среды и, следовательно, изменяются правила передачи напряжений.

Наиболее ярким примером являются зоны повреждения разломов (damage zones). Современная тектонофизика рассматривает активный разлом не как единственную поверхность скольжения, а как сложную объемную структуру. В ее центре располагается относительно узкое ядро разлома (fault core), окруженное значительно более широкой зоной повреждения. Именно здесь сосредоточены многочисленные вторичные трещины, разломчики, зоны дробления, участки повышенной пористости и локальные изменения механических свойств пород.

С точки зрения классической механики подобные области выглядят как несовершенства среды. Однако в геометрическом описании они приобретают совершенно иной смысл. Damage zone представляет собой область, где система получает дополнительные степени свободы. Здесь возникают новые пути перераспределения напряжений, новые каналы миграции флюидов и новые направления локальной деформации. Именно поэтому зона повреждения оказывается не второстепенным элементом разлома, а одним из главных факторов его эволюции.

В языке настоящей работы damage zone можно рассматривать как локальную геометрическую пустоту. Она не является отсутствием вещества, но представляет собой область, где структура среды допускает значительно больше вариантов развития процесса, чем окружающие монолитные блоки.

4.2. Step-overs и relay structures

Еще более интересными являются структуры, соединяющие отдельные сегменты разломной сети. В природных условиях крупные разломы редко представляют собой непрерывные поверхности. Чаще всего они состоят из множества сегментов, между которыми существуют зоны смещения, перекрытия и взаимного влияния.

Step-over возникает там, где два сегмента разлома не совпадают по своему положению, но оказываются достаточно близкими, чтобы взаимодействовать через промежуточную область. Relay structure представляет собой переходную структуру, через которую деформация постепенно передается от одного сегмента к другому.

С геометрической точки зрения именно эти переходные области оказываются наиболее информативными. Они определяют не текущее состояние системы, а ее потенциальные возможности. Пока сегменты остаются несоединенными, разрушение может остановиться. Если же между ними возникает новая связность, разрыв способен распространиться дальше, вовлекая в процесс дополнительные области литосферы.

Таким образом, step-over и relay structures выполняют функцию своеобразных геометрических мостов. Они изменяют топологию системы, создавая или, наоборот, устраняя возможные траектории распространения деформации. Именно поэтому их значение определяется не запасенной энергией, а их положением в общей архитектуре разломной сети.

4.3. Флюидные каналы

Не менее важную роль играют структуры, по которым происходит миграция глубинных флюидов. Подземные воды, сверхкритические растворы, углекислый газ, метан и другие компоненты земных недр движутся не хаотично, а по вполне определенной системе трещин, пористых прослоев и поврежденных зон.

С механической точки зрения флюиды изменяют эффективное нормальное напряжение, уменьшая силу трения между поверхностями разломов. Однако геометрически гораздо важнее другое обстоятельство. Флюидный канал представляет собой область повышенной связности, по которой информация о локальном изменении давления способна распространяться значительно быстрее, чем через окружающую монолитную породу.

Именно поэтому флюидные каналы нельзя рассматривать исключительно как гидрогеологические объекты. Они являются частью геометрии литосферы, определяя дополнительные направления взаимодействия между удаленными участками разломной сети. Изменяя конфигурацию этих каналов, природа фактически перестраивает внутреннюю архитектуру допустимых путей перераспределения напряжений.

4.4. Зоны локализации деформации

Любая сложная механическая система стремится распределять деформацию не равномерно, а концентрировать ее в ограниченных областях. В литосфере такими областями становятся зоны локализации деформации. Именно здесь постепенно формируются будущие поверхности скольжения, концентрируются касательные напряжения, происходит накопление микроповреждений и возникают условия для образования новых разломов.

На первый взгляд локализация выглядит как следствие уже существующей структуры. Однако многочисленные наблюдения показывают, что процесс носит взаимный характер. Структура направляет деформацию, а деформация, в свою очередь, перестраивает саму структуру. Поврежденные зоны расширяются, появляются новые трещины, меняется проницаемость пород, возникают дополнительные поверхности скольжения. Таким образом, литосфера непрерывно модифицирует собственную геометрию.

Именно здесь проявляется принцип самоорганизации сложной среды. Геометрия не остается неизменной декорацией, а становится динамическим участником процесса. Она одновременно определяет эволюцию системы и сама изменяется под действием этой эволюции.

4.5. Пустоты как геометрия разрешенных траекторий

Все рассмотренные структуры объединяет одно общее свойство. Ни одна из них не является пустотой в физическом смысле. Во всех случаях речь идет о вполне материальных геологических образованиях. Однако с математической точки зрения они выполняют одну и ту же функцию: изменяют множество допустимых траекторий развития системы.

Именно поэтому термин "пустота" в настоящей работе используется в геометрическом смысле. Под пустотой понимается не отсутствие вещества, а область, в которой изменяется пространство возможных состояний. Такие области могут концентрировать напряжения, соединять ранее изолированные сегменты разломов, обеспечивать миграцию флюидов, создавать новые поверхности скольжения или формировать зоны будущей локализации деформации. Во всех случаях они изменяют не количество энергии в системе, а способы ее перераспределения.

Из этого следует важный вывод. Если управление тектоническими процессами когда-либо станет предметом практической инженерии, его объектом окажутся не сами землетрясения и даже не поле напряжений как таковое. Управлять придется геометрией разрешенных траекторий, которую образуют damage zones, relay structures, step-over-зоны, флюидные каналы и другие элементы архитектуры литосферы. Именно они являются теми "пустотами", вычисление которых определяет пределы возможной управляемости сложной геологической системы.

## Глава 5. Вычисление пустот


5.1. Почему недостаточно знать поле напряжений

Классическая геомеханика рассматривает поле напряжений как главную характеристику состояния литосферы. Именно по распределению главных напряжений оценивают вероятность разрушения пород, направление развития трещин и условия перехода разломов в активную фазу. Однако само по себе знание поля напряжений не отвечает на главный вопрос настоящей работы: каким образом система реализует одну из множества возможных траекторий своего развития.

Поле напряжений описывает состояние среды в данный момент времени. Оно практически ничего не говорит о внутренней архитектуре, через которую это состояние может эволюционировать. Две области земной коры способны иметь практически одинаковые значения напряжений, но вести себя совершенно по-разному вследствие различной структуры поврежденных зон, различной связности трещинных сетей, различной проницаемости пород и различной конфигурации флюидных путей.

Именно поэтому задача управления не может быть сведена к определению максимальных касательных напряжений или коэффициентов запаса прочности. Даже если бы существовала возможность построить абсолютно точную карту напряженного состояния всей литосферы, она оставалась бы лишь мгновенным снимком системы. Для прогнозирования ее дальнейшей эволюции необходимо знать геометрию внутренних ограничений и тех структур, которые определяют возможные направления развития процесса.

В этом смысле вычисление пустот становится логическим продолжением вычисления поля напряжений. Первое отвечает на вопрос "что происходит сейчас", второе - "что вообще может произойти".

5.2. Цифровой двойник литосферы

В последние годы понятие цифрового двойника стало одним из центральных в инженерных науках. Обычно под цифровым двойником понимают математическую модель объекта, непрерывно обновляемую по данным наблюдений и способную воспроизводить его текущее состояние и прогнозировать дальнейшее поведение.

Для литосферы подобная задача оказывается несравнимо сложнее.

Цифровой двойник тектонической системы не может ограничиваться трехмерной моделью геологического строения или распределением физических параметров пород. Он должен включать динамически изменяющуюся архитектуру поврежденных зон, историю накопления деформаций, миграцию флюидов, эволюцию поверхностей скольжения, изменение связности разломной сети и непрерывную перестройку внутренней геометрии среды.

Фактически речь идет о создании модели, которая описывает не только вещество, но и непрерывную эволюцию пространства допустимых состояний. Именно поэтому цифровой двойник литосферы представляет собой прежде всего геометрическую, а не только механическую задачу.

Если подобная модель когда-либо будет построена, объектом вычислений станет не столько энергия тектонической системы, сколько ее внутренняя топология.

5.3. Картирование структурных пустот

Возникает естественный вопрос: можно ли вообще вычислить те пустоты, о которых говорилось в предыдущих главах?

Современная геофизика уже располагает большим числом методов, позволяющих косвенно восстанавливать внутреннюю архитектуру литосферы. Сейсмическая томография выявляет области пониженных скоростей распространения волн. Геодезические наблюдения фиксируют распределение поверхностных деформаций. Магнитотеллурические исследования позволяют определять зоны повышенной электропроводности, часто связанные с присутствием глубинных флюидов. Гравиметрия, отражательная сейсморазведка, спутниковая интерферометрия и методы пассивной сейсмологии постепенно дополняют друг друга, формируя все более подробное представление о строении недр.

Однако все эти данные описывают главным образом отдельные физические свойства среды. Настоящая задача состоит в другом: необходимо восстановить геометрию структурных пустот как единой связной системы. Иными словами, требуется определить не только положение отдельных зон повреждения или флюидных каналов, но и их взаимную связность, способность образовывать новые пути перераспределения напряжений и возможность изменения этой связности во времени.

Именно здесь возникает новая математическая задача. Предметом исследования становится не карта физических параметров, а карта пространства разрешенных траекторий. Фактически необходимо вычислить геометрию внутренних степеней свободы литосферы.

5.4. Может ли геометрия стать объектом управления?

На первый взгляд подобная постановка кажется парадоксальной. Управлять принято веществом, энергией или движением. Геометрия традиционно рассматривается лишь как способ описания объекта.

Однако в сложных нелинейных системах ситуация оказывается иной.

Если именно геометрия внутренних ограничений определяет возможные сценарии развития процесса, то изменение этой геометрии неизбежно становится наиболее эффективным способом воздействия на систему. При этом речь не идет о перестройке литосферы в буквальном смысле. В реальных условиях даже небольшие изменения проницаемости, локального трещинообразования, распределения флюидов или структуры поврежденной зоны способны изменить множество допустимых траекторий дальнейшей эволюции.

Отсюда возникает принципиально новая постановка задачи. Управление тектонической системой следует понимать не как передачу энергии разлому и не как попытку непосредственно вызвать землетрясение. Если подобное управление вообще возможно, оно должно состоять в изменении геометрии внутренних степеней свободы системы, то есть той структуры, которая определяет, какие пути перераспределения напряжений остаются открытыми, а какие становятся недоступными.

Именно здесь вычисление пустот приобретает прикладной смысл. Оно превращается из абстрактной топологической задачи в необходимое условие любого осмысленного управления. Невозможно изменить пространство разрешенных траекторий, если сама геометрия этих траекторий неизвестна. Поэтому фундаментальной проблемой оказывается уже не поиск более мощного источника воздействия, а построение математически непротиворечивой модели внутренней архитектуры литосферы, способной описывать эволюцию ее структурных пустот в реальном времени.

В этом заключается главный вывод настоящей главы. Любая будущая теория управления тектоническими процессами, если она когда-либо появится, будет начинаться не с энергетики, а с геометрии. Не с генерации воздействия, а с вычисления пространства возможностей, внутри которого это воздействие вообще способно иметь физический смысл.