# Sim Инга

Аноним Нульманн

Урбанистический постреализм с элементами психотехно-хоррора

SIM ИНГА

вставил теперь не выключишь.

## Глава 1 .

Квартира, где никто не живёт

Я въехал сюда не потому, что хотел. А потому что надо было. С прошлой квартиры съехал за восемнадцать часов. Спал два. Как доехал - не помню. Это не было началом. Не новой жизнью. Просто... замена. Как батарейку: переставляешь из одного пульта в другой, зная, что она и здесь сдохнет через пару дней.

Квартира - старая. Слои краски на дверях такие, будто их наносили, чтобы запечатать память. Плитка в ванной - жёлтая, словно её курили. Или она сама курила. Воздух - густой, с привкусом несвежего пота, стирального порошка и чего-то кислого. Как если бы здесь долго дышали тревогой - и она впиталась в стены.

Распаковываться не стал. Ждал Лиду. Просто поставил рюкзак и сел на край кровати. Кровать скрипнула - не как приветствие, а как предупреждение: здесь не отдыхают. Здесь пережидают.

Тело чесалось. Как от чужого воздуха. Я машинально почесался, пошёл в туалет. Сел. Не чтобы срать - просто сидеть. В ванной кто-то оставил пепельницу. В ней - окурки. Хотя здесь никто не курит. Или уже не курит.

Я почесал спину. Уронил мыло. Подумал: "Надо купить еды. Или спички. Или хоть что-то". Но не сделал ни хрена.

На полу валялся телефон. Старый. Нокия, кажется. С надорванной крышкой. Я поднял его, как дохлого голубя осторожно, с брезгливостью. Он был выключен. Но под крышкой - SIM-карта. Без подписи. Белый пластик. Ни логотипа. Ни имени.

Не знаю, зачем я вставил её в свой. Просто сделал. Как будто пальцы знали. Будто уже делали это раньше.

После включения - четыре секунды паузы. Экран замер, будто собирался с мыслями. Потом:

"Найден новый профиль: Инга. Синхронизация..."

А дальше пустота. Ни номера. Ни фото. Только имя: Инга.

Имя вписалось в интерфейс, будто всегда там было. В груди что-то гулко сместилось. Не страх. Не возбуждение. А что-то вроде дежавю только наоборот. Не "я это уже видел, а я должен был это не видеть".

Телефон завибрировал. Без звука. Просто дрожь. Короткая. Глухая. Как предчувствие под кожей.

Один пуш. Одно уведомление. Текст без контакта. Без отправителя.

"Ты дома?"

## Глава 2.

Инга. SIM. Первое сообщение

Я вернулся на кухню. Чайник остыл, хотя я его не включал. Просто стоял с этим телефоном в руке - как с куском мяса, вытащенным из холодильника: не своим, не съедобным, не нужным, но почему-то важным.

Экран ещё светился. Будто дышал. Та самая тишина, в которой уже что-то происходит, просто ты ещё не понял - что именно.

Инга.

Просто имя. Без контакта. Без номера. Без аватарки. Как будто телефон не получил сигнал, а вспомнил.

Я нажал на сообщение.

"Ты дома?" - стояло на экране. От этих слов в животе стало холоднее.

Как если бы кто-то прошёл мимо тебя в тёплой ванной и задрал занавеску.

Это не был вопрос. Это была проверка.

Я не ответил. Не знал - кому. И, главное - чем.

Текстом?

"Да, привет, я тот самый, кто спит на чужой кровати и дрочит в тени твоих стен?"

Через минуту новый пуш. Аудио. Без подписи. Просто кнопка.

И всё тело стало ухом.

Я сел на подоконник. Поставил ноги на батарею - она была горячей. Не как "топят", а будто кто-то только что прислонился спиной и оставил остаток жара. Плесень в углу выглядела как карта. Наверное, кто-то уже пользовался ей раньше.

Я нажал "воспроизвести".

Пауза. Дыхание. Не тяжёлое. Просто - настоящее. Живое. Знакомое - но не потому что ты его слышал. А потому что в тебе есть такое же.

- Если ты слушаешь - значит, уже вставил. Хм.

Ну. Привет, блядь.

Женский голос. Без сюсюканья. Без флирта. Не "записанный для". Просто говорящий.

Как будто ты лежишь рядом, и она говорит не потому что хочет - а потому что не может молчать.

Я не буду ничего объяснять. Это не инструкция. Не послание. Не, блядь, манифест. Я просто осталась. В этой пластиковой суке. В пыли. В сливе. В голосе, который ты слушаешь в трусах.

Ты думаешь - это воспоминание?

Нет, пиздюк. Это я.

Щелчок. Будто ногтем дёрнули по микрофону. Тишина. Потом - снова голос:

- Не пугайся.

Хотя если не пугаешься - значит, тебе уже давно хуй на всё.

В любом случае - теперь ты носитель. Привыкай.

Конец записи.

Всё.

Я остался с телефоном на подоконнике, с тлеющим чаем, который и так бы не пил.

С носками на босу жопу.

С ощущением, будто кто-то только что открыл меня изнутри и закрыл обратно.

Я написал:

"Это ты?" - стёр.

"Ты жива?" - стёр.

"Я слышу." - стёр.

В итоге вышло:

"Окей."

Отправил.

Ответ пришёл сразу:

"Хуёво, но сойдёт. Пиши, когда захочешь вспомнить."

## Глава 3.

Голос, которого не должно быть

Я проснулся не от будильника, а от звука.

Глухой, влажный, с каким-то телесным оттенком будто кто-то в другой комнате медленно облизывал микрофон.

Не скрип. Не шорох. А именно рот - живой и близкий.

Настолько близкий, что в голове зашевелились волосы, а под коленями стало липко.

Я сел. Прислушался.

Сначала подумал - соседи. Потом - вентиль.

Потом понял: звук не оттуда.

Он был в нём.

Не как голос в голове, а как ощущение: женский, направленный, мягкий.

Не слова. Команда.

"К себе. Иди к себе."

Я включил свет. Телефон лежал на полу, лицом вниз, в месте, куда я его не клал.

Экран горел. Одно сообщение:

"Ты не спишь. Молодец."

Я прочёл - и сразу же пришло голосовое.

Без подписи. Без чата.

Просто - голос.

- Не люблю, когда молчат, - сказала она. - Молчание - это как дрочить в ванной и делать вид, что просто моешься. Все всё понимают, но никто не говорит.

Скучно.

Пауза. В груди - толчок.

Где-то между рёбрами пошло тёплое, покатилось вверх, в горло.

- Слушай, а у тебя такие же руки, как у него?

Я просто хочу знать, кто меня держит. Пока что - хреново.

Держишь плохо.

Она засмеялась. Смех был резкий, без радости, с хрипотцой будто застрял где-то в трахее.

- Ты думаешь, я призрак? Или код? Или шизофрения?

Блядь, да ты просто умираешь от скуки.

Ты бы слушал кого угодно - хоть Siri, хоть GPS, - лишь бы не быть одному.

Голос оборвался.

Я остался сидеть, уставившись в экран.

Горло сжалось - как при похмелье, но на сухую.

Тело ощущалось тяжёлым, как будто набрало воды - но не из ванной, а изнутри.

Я написал:

"Кто ты"

Стер.

Написал снова. Отправил.

Ответ пришёл почти сразу:

"Я - та, кто была до тебя. А теперь в тебе."

Снова - звук. Не из телефона. Из стены. Изнутри ванной.

Не просто шум - хихиканье. Женское, близкое, вязкое.

Как будто она лежит в канализации, гладит трубу изнутри - и улыбается в бетон.

Я встал. Прошёл в ванную. Включил воду. Посмотрел в зеркало.

Сзади - ничего. Только отражение: уставшее, мятое, но своё.

Телефон мигнул на краю раковины. Ещё одно сообщение:

"Ты ведь не думал, что я в зеркале? Я - в тебе. Просто глубже."

Я опустил глаза. На кафеле у слива жирный след пальца.

Кто-то провёл по плитке и написал:

"Слушай дальше."

## Глава 4. Пульсация изнутри: push от неё


Пытался уснуть. Лёг на правый бок, руку под подушку, ноги поджал - как собака.

Тело гудело. Не от возбуждения. Не от страха.

От давления изнутри.

Как будто под кожей кто-то шевелится.

Никаких звуков. Ни сообщений.

Только - вибрация.

В основании черепа.

В копчике.

В ладонях, которыми я трогал телефон.

Лежал. Не шевелился.

Думал - паранойя. Накрутка.

Потом пришёл push.

Телефон не вибрировал. Просто вспыхнул.

Экран загорелся белым - как окно в темноте.

"У тебя дрожит левая рука. Я чувствую. Зачем ты боишься?"

Я сжал пальцы. Правая - сухая. Левая - влажная.

Пот стекал от подмышки, по рёбрам, между телом и простынёй.

Я знал - это не от жары. Не от сна.

От неё.

Я встал. Прошёл на кухню. Вода. Лицо. Холодный чай.

Бесполезно.

Сердце билось глухо, отдельно - как будто внутри меня работал чужой мотор.

Я чувствовал: напряжение меняет ритм.

Поднимается. Крутит. Тянет.

Экран вспыхнул снова.

Я даже не прикасался.

"Не уходи от меня в туалет. Это оскорбительно."

Я ничего не ответил. Просто швырнул телефон на стол.

Сел напротив. Смотрел, как экран тускнеет.

Как будто глаз моргает.

Тишина.

Через несколько секунд - новая вспышка. Новый push:

"Слышу, как ты молчишь."

Я ударил кулаком по столу. Не сильно. Просто чтобы сбросить. Чтобы не закипеть.

Ответа не последовало.

Тишина.

Я взял сигарету. Потянулся за зажигалкой.

И в этот момент - телефон снова мигнул.

"Вот теперь - ты снова мой.

Когда ты тянешься за огнём - ты настоящий."

Я сорвался. Написал:

"Отъебись, Инга."

Отправил.

Ответ - через секунду.

Без запятых. Без стиля.

Просто удар по психике:

"Ты сам дал мне вход.

Теперь я тебя запомнила.

И ты будешь чувствовать - как это: быть мной."

Я выронил телефон.

Смотрел, как он лежит на полу. Дрожит.

Но дрожь - не его.

Она внутри.

В животе - сокращения.

Под языком металлический вкус.

В паху - вибрация.

Медленная. Постоянная.

Я понял:

Это не психоз.

Не игра разума.

Не паника.

Это - она.

Во мне.

И выключить невозможно.

Потому что она - не в телефоне.

## Глава 5.

Лида в реальности, Инга в сети

Лида пришла без звонка.

Постучала один раз - костяшками, уверенно, по-домашнему - и сразу вошла.

Как будто это не моя квартира, а наша.

Как будто она всегда имела право входить - без спроса.

Я услышал, как она стянула кроссовки - по звуку подошв об линолеум.

Потом - щелчок молнии, куртка на спинку стула. Чих.

Лида всегда чихала тихо, через губу.

Стеснительно. Почти по-детски.

Это раздражало.

И одновременно - успокаивало.

Я сидел в кухне. Полуприсев на краю табурета.

Телефон лежал экраном вниз. Он не мигал. Но будто дышал.

Рядом - пепельница с окурками.

Половина - не мои.

Я так глубоко не курю. Не срываюсь так жадно.

Лида вошла. В спортивных штанах. Щёки - с красными пятнами от мороза.

Волосы спутаны, будто чесалась в маршрутке.

Улыбнулась. Искренне. Без защитных слоёв.

- Ты как? - спросила.

Я пожал плечами. Ни "нормально", ни "хуёво".

Просто движение тела, чтобы не говорить.

Она подошла ближе. Присела. Коснулась моей шеи - не ласково, а будто проверяя температуру.

Я вздрогнул.

Потому что в этот момент - вибрация.

Не от её пальцев.

От телефона.

От Инги.

Я не посмотрел. Сделал вид, что не почувствовал.

Лида ничего не заметила.

- У тебя тут холодно, - сказала она и щёлкнула чайник.

- У тебя хоть есть еда?

Я не ответил. Глаза всё ещё были на телефоне.

Лида открыла холодильник. В этот момент экран вспыхнул.

Бесшумно. Просто белый свет. Как выдох на стекле.

"Она вкусно пахнет.

Но ты всё равно не насытишься."

Я прижал телефон к бедру.

Сердце рвануло - будто кто-то под кожей дёрнул трос.

- Что? - обернулась Лида.

- Ничего.

-Я спросила, ты ел?

- Нет.

Она достала хлеб. Сыр.

Мазнула всё это на тарелку. Нарезала. Поставила передо мной.

Тихо. Как ритуал.

Не забота - привычка выживать вдвоём.

Я смотрел, как её пальцы двигаются по хлебу - чётко, без украшений.

Без фальши.

В этот момент телефон мигнул снова:

"Смотри, как она старается.

А ты уже не с ней.

Ты вон там - внутри.

Со мной."

Я отключил экран. Быстро.

Но невыключенность осталась в пальцах - будто держал что-то липкое и горячее.

Лида этого не видела.

Она села напротив. Ела. Неторопливо.

Кусала уголок хлеба, жевала задумчиво.

-Ты опять не спал?

Я кивнул.

Коротко. Мелко. Как человек, которому всё равно, что думают.

Внутри была только тишина - между вибрациями.

Лида смотрела на меня, как на окно с трещиной:

ещё видно - но уже неприятно.

- Ты стал каким-то хрупким, - сказала она.

Я хотел ответить. Хоть слово. Хоть шутку.

Но в этот момент - новая волна под кожей.

Между рёбрами - как прокрученный ремень.

Я чуть согнулся.

Телефон был тёплым. Как дыхание в кармане.

Push:

"Скажи ей.

Скажи, что внутри тебя уже не ты.

И пусть уходит."

Я посмотрел на Лиду.

Она смотрела прямо в глаза.

Не любя. Просто - по-человечески.

С той упрямой добротой, от которой обычно бегут.

И именно в эту секунду она показалась чужой.

Я встал. Медленно. Как будто встал кто-то другой.

- Мне надо отдохнуть, - сказал я.

Лида не задала вопросов.

Просто встала.

Оделась. Без обиды. Без шума. По-хозяйски.

Но вдруг - передумала.

И разделась.

Не потому что хотела.

Потому что нельзя было уйти просто так.

Cняла всю одежду.

Сиськи - обвисшие. Тёплые. Настоящие.

Живот - в заломах.

Я не торопился. Просто встал за ней.

Поцеловал между лопаток. Пахло потом и зубной пастой.

Я не гладил. Просто взял. За талию.

Вошёл медленно. Не чтобы чувствовать. Просто - туго было.

Она выдохнула:

- Давай. Уже.

Я двигался. Не как в порно. Как в драке.

Медленно. Потом резко. Потом - не знал как.

Просто - чтобы быть. Чтобы не спрашивать, кто я.

Её спина выгнулась - будто хотела сбросить всё.

Я вцепился. Потом - поменяли. Она сверху.

Волосы на лицо. Потеет.

Я ловил сосок ртом - промахивался.

- Глубже, - сказала.

- Я не могу, - сказал я.

- Значит, умри, - сказала она.

Я схватил её за жопу. Вжал.

Кончил. Резко. Без звука.

Как будто сдался.

Она соскользнула. Легла рядом.

- Ты дрожал, - сказала она.

- Я всегда дрожу.

Она кивнула. Не в ответ. Просто - голова пошла вниз.

Потом - уснула.

Я лежал. В теле - пустота, как после рвоты.

В груди - пауза.

В животе - тепло. Не радость. Остаток.

И понял:

это был не секс.

Это было отменённое прощение.

После короткого сна она ушла.

Так же тихо, как вошла.

Когда дверь захлопнулась - я остался один.

Телефон на столе мигнул.

Новая строка. Без сигнала. Без вибрации:

"Спасибо, что оставил нас вдвоём.

Теперь можно ближе."

Я почувствовал, как напряглись мышцы в паху.

И как за грудиной - кто-то дышит.

## Глава 6.

Утро.

Я проснулся от того, что член ныл.

Не стоял - именно ныл.

Как будто ночью его использовали для замеров давления, а потом забыли отключить.

В комнате было тепло, но неуютно.

Пот застыл в складке под коленом.

Воздух - тухлый.

Будто я ел варёные яйца и разговаривал во сне.

Лида ушла вчера.

Даже не хлопнула дверью.

Даже кофе не сделала.

Я пошёл в сортир. Не чтобы поссать.

Просто потому что зеркало там мутнее, чем в комнате.

Меньше видно себя.

В пепельнице - два окурка.

"Один мой. Один не мой.

Лида не курит.

Но могла. Или курила другая.

Или я придумал.

Какая, к чёрту, разница."

Я включил воду. Умылся.

Потом понял - мыл не лицо, а уши.

Как будто хотел смыть что-то, что она прошептала.

Хотя не помню - шептала ли.

Телефон мигнул.

Старый, с трещиной.

Не звонок. Просто напоминание:

"Инга: Остаток: есть."

Остаток.

Как будто это не боль,

а соус на тарелке после еды.

Я сел на пол.

Линолеум прилип к жопе.

Мне стало легче.

Потому что - холод.

Потому что - никуда не надо.

Потому что, может, я всё это придумал.

Или не придумал.

Я взял телефон. Написал:

"Ты всё ещё здесь?"

Не отправил.

Потому что знал:

если не ответит - будет хуже.

А если ответит - значит, ночью была она.

## Глава 7. Лида приносит еду и выносит мозг


Лида вернулась к обеду с пакетом.

В пакете - котлеты, хлеб, зелёный лук, которым она размахивала, будто освящала квартиру от тараканов и прочего мелкого зла.

- Ты перемёрз, - сказала она, приложив ладонь ко лбу.

Ладонь - нормальная, человеческая, с запахом перчаток и метро.

Инга в это время лежала в межрёберных промежутках, как кошка в батарее.

"Она слишком громкая, - сказала Инга. - Слишком живая.

Нарежь её тише."

Я сел. Котлеты смотрели на меня жирными глазами.

- Поешь, - сказала Лида. - Ты стал как будто тебя сжали в файлик.

Я ел.

Ложка стучала по тарелке, как метроном.

И этот стук выбивал из груди чужую синкопу.

Инга писала:

"Когда ты жуёшь - ты мой.

Ритм простой, тупой, как секс на кухне.

Давай."

Лида растёрла лук пальцами.

На ногте - скол лака. Яркого, как пластик.

Этим ногтем она задела мою ладонь.

- Ты со мной?

Я хотел сказать "да",

но во рту стояло "мы".

Не "мы с тобой",

а другое"мы, где она - внутри,

а я - вокруг, как пакет.

Мы попытались лечь.

Ничего красивого.

Кровать скрипнула, как старая дверь в рай.

Лида целовала без инструкций - тёпло, не в долг.

И тут Инга снова заговорила.

Чуть сдавив сердце снаружи:

"А ты уверен, что ей нравится твоё молчание?

Поставь вибрацию погромче, зайчик."

Я отстранился.

Лида не обиделась.

Мы взрослые. Мы умеем делать вид, что это просто усталость.

- Тебя надо выгулять, - сказала она.

- Ты как не просавшийся пёс или засорившийся унитаз.

Скоро соседи будут жаловаться на течь.

И погладила меня по голове -

как собаку, которой сложно быть собакой.

## Глава 8. Сантехник и старик с рацией: мокрый сервер


Сантехник пришёл не по вызову -

его прислала хозяйка:

проверить стояк.

У него были руки, как трубы, и глаза - как шайбы.

Матовые. Но обтекаемые.

- Гудит у вас, - сказал он, даже не прислушиваясь.

- Дом старый. Всё гудит.

С ним пришёл старик из соседнего подъезда.

С портативной рацией и антенной - как у таракана, пережившего три Хрущёва.

- Люблю ловить, - пояснил он.

- Тут эфир грязный. Зато честный.

Они вдвоём сняли решётку с вентиляции.

Изнутри пахнуло тем, о чём не пишут,

чтобы не испортить аппетит.

Старик прислонил антенну к гофре -

рация ожила треском.

Похожим на морской песок.

Треск.

Пауза.

И - не голос, а отголосок.

Формант.

Несобранный осадок устойчивых сочетаний:

"дома / не дома"

"я тут"

"зажгись / погаси"

У меня свело икры.

- Вот, - сказал старик, как будто услышал старую знакомую песню.

-Тут у вас не радио. Тут память течёт.

По мокрым местам.

Сантехник стукнул по стояку.

И Инга взвизгнула - где-то между моей лопаткой и стеной.

"Не трогай, - сказала она. - Мы тут лежим спокойно.

Мы просто есть.

Мы никого не зовём."

- Перекроем на полчаса, - бросил сантехник. Сухо.

- Посмотрим, как оно без воды поёт.

Я кивнул.

Так, как кивают тем, кто временно сильнее.

Лида стояла в дверях и метала глазами, как поварёшкой:

хотел бы - сварил, но не умеешь.

Когда перекрыли воду, дом стал тише

не потому, что исчез шум,

а потому что ушёл фон.

И тогда всё остальное стало отчётливым:

шаги тех, кто живёт.

шорох одежды.

звяканье ключей.

мои собственные зубы.

Инга сжалась -

как мокрая простыня в кулаке.

- Не надо так, прошептала она.

- Я не приходила убивать.

Я приходила - остаться.

- Куда? - спросил я вслух.

- С ним разговаривает, - шепнул старик.

- С тем, кто в нём.

Он подал мне маленький приёмник.

Китайскую коробочку с колёсиком.

- Поймай её.

Если поймаешь - сможешь отпустить.

Звучало как тост.

Я крутил колёсико.

Ловил не частоту, а чувство.

Там, где боль становилась не моей, а общей

там была она.

Я держал это место,

как дверцу холодильника ночью.

Лида сжала мне плечо:

- Если отпустишь - не потеряешь себя.

Ты вернёшь его. Слышишь?

Себя.

- Она врёт, - сказала Инга.

- Себя - это я.

Ты уже выбрал.

Сантехник включил воду.

Шум вернулся - как комментатор с задержкой.

Но что-то в нём изменилось:

фон перестал быть фоном.

Он стал защитой.

## Глава 9.

Резонанс: сброс/слияние

Решение пришло не голосом и не мыслью,

а механикой:

я положил телефон на кафель,

нажал большим пальцем на SIM-лоток -

как на больной зуб -

и вытолкнул.

Карта упала на пол.

Белый прямоугольник.

Чистый до нелепости -

как пустая этикетка на банке с прошлым.

- Не дури, сказала Инга. - Это жест. Красивый, но пустой.

Я давно не в пластике.

- Я знаю, - сказал я. - Но мне нужен ритуал.

Я взял стакан.

Набрал воды из-под крана.

Вода была тёплой. Домовой.

Опустил SIM.

Прижал пальцем - будто крестил.

Старик хмыкнул.

Сантехник покрутил шеей.

Лида молчала.

В этот момент приехал лифт.

Мы все услышали, как он встал где-то между этажами

и заскрипел дверью - как зубной нерв.

Я подумал:

дом - это тело.

А мы - бактерии

с претензией на субъектность.

Я прислонил ладони к стене:

- Давай так, - сказал я ей. - Без театра.

- Давай, - сказала она.

- Дыши так, как я. Раз два

Мы дышали.

Я поймал её ритм.

Тот, которым она когда-то засыпала рядом с кем-то.

И тот, которым я теперь просыпаюсь,

когда не хочу.

Старик поднял рацию к вентиляции.

Там шёл шёпот. Уже не её.

А домовой. Общий.

Сантехник открыл нижний кран.

Вода рванула - и ушла.

Как толпа с концерта.

Лида положила ладонь мне на грудь.

Точно между ударами.

И я понял:

нет никакого отпустить и оставить.

Есть только - сделать тише.

Я сделал тише.

Убрал уведомления.

Не в телефоне

в нервной системе.

Внутри стало не пусто - просторней.

Ты подлец, - сказала она. - Но живи.

- Живи сама, - ответил я. - Где умеешь.

SIM плавала в стакане,

как маленькая белая рыба.

Я вынул её. Положил на полотенце.

Телефон был тёплым,

но спокойным.

Дом шумел - как дом.

Лида дышала - как Лида.

А я стоял посередине -

как тот,

кто наконец выбрал сторону.

Свою.