# Книги о людях русского зарубежья

Алексей Дмитриевич Чайка

Отписываюсь о 4-х прочитанных книгах, объединённых общей темой - люди русского зарубежья в первой половине XX века: "На берегах Сены" И.Одоевцевой, "Далёкие, близкие" А.Седых, "Незамеченное поколение" В.Варшавского и "Поля Елисейские" В.Яновского.

Чайка Алексей Дмитриевич

Книги о людях русского зарубежья

Origin: http://samlib.ru/c/chajka_a_d/knigi_emmigranty.shtml

Создан: 05/03/2018, изменен: 05/03/2018, 10k

Статья: Публицистика, Критика

Series: Книжная полка

Отписываюсь о 4-х прочитанных книгах, объединённых общей темой - люди русского зарубежья в первой половине XX века: "На берегах Сены" И.Одоевцевой, "Далёкие, близкие" А.Седых, "Незамеченное поколение" В.Варшавского и "Поля Елисейские" В.Яновского.

____________________________________________________________

Ирина Владимировна Одоевцева (настоящее имя - Ираида Густавовна Гейнике) (1895 - 1990). "На берегах Сены"

https://www.livelib.ru/author/19207-irina-odoevtseva

https://ru.wikipedia.org/wiki/Одоевцева,_Ирина_Владимировна

В прошлом году я писал о первой части, которая называется "На берегах Невы" и включает воспоминания о жизни в Петербурге. Как вы поняли по названию, во второй части Одоевцева рисует портреты эмигрантов, оказавшихся в Париже. Перед нашими взорами проходит множество знаменитых персон, но все без исключения образы переданы светлыми красками. Насколько это соответствует действительности, не знаю, но читать добрую и чрезвычайно поэтичную по своему внутреннему духу книгу - большое удовольствие. В самой Одоевцевой подкупает её неспособность критиковать и давать оценку современникам. Этим она буквально обезоруживает читателя, который не может не поддаться на её чары. Книга читается взахлёб, глава за главой. С ней смеёшься, с ней и плачешь. Восхищаешься удивительными характерами и причудами людей, чьи имена знаем со школьной скамьи.

Если говорить лично об Одоевцевой, то я не верю, что её семья сотрудничала с немцами в годы оккупации Франции. Сама поэтесса в книге связи с фашистами всячески отрицает и считает слухи об этом нелепыми. Ей хочется верить, что я и делаю с лёгкостью. Люди, которые грешат изменой себе, не заслуживают такой щедрой Божьей награды - вернуться в любимый Петербург, чтобы в нём умереть. А она вернулась! Пережила 76 лет советской власти и вновь шагнула на родные улицы. И умерла на родной земле в окружении немногочисленных поклонников её творчества.

* * * * * * * * * * * *

Андрей Седых (настоящее имя - Яков Моисеевич Цвибак) (1902-1994). "Далёкие, близкие"

https://www.livelib.ru/author/181749-andrej-sedyh

https://ru.wikipedia.org/wiki/Андрей_Седых

"Далёкие, близкие" по своему настроению наиболее близки к дилогии Ирины Одоевцевой, только автор по-мужски более конкретен. Это чудесный сборник дорогих человеку воспоминаний, иногда смешных, но чаще с нотками грусти. Седых несколько лет являлся секретарём одного из самых тяжёлых характером писателей - Бунина, но ни одного укора знаменитому писателю нет в самой крупной статье книги. Впрочем, и в главах, посвящённых другим людям (Волошину, Алданову, Рахманинову, Бальмонту, Ремизову, Шаляпину, Шагалу и далее) нет копания в грязном белье и желания снискать дешёвую славу скандальными подробностями личной жизни знаменитых современников. Проза Седых лишена приторности, не выхолощена, а интересна и жива, потому что автору дороги люди, с которыми он пересекался. Это чувствуется. "Далёкие, близкие" иначе, чем книги Одоевцевой, но тоже по-доброму освещает фигуры эмигрантов.

* * * * * * * * * * * *

Владимир Сергеевич Варшавский (1906 - 1978). "Незамеченное поколение"

https://www.livelib.ru/author/324393-vladimir-varshavskij

https://ru.wikipedia.org/wiki/Варшавский,_Владимир_Сергеевич

"Незамеченное поколение" - книга совершенно иного склада и не похожа на остальные. Это настоящее исследование общественных организаций, философских и литературных кружков эмиграции ("солидаристы", "младороссы", "евразийцы"). Из предисловия Михаила Ефимова: "Свою книгу он видел как "опыт рассуждения о судьбе "эмигрантских сыновей", особенно тех из них, кто при более благоприятных условиях могли бы стать продолжателями "ордена русской интеллигенции""". И далее: "Попытка Варшавского не только определить место в истории своего поколения, но и извлечь без наивного дидактизма из судьбы этого поколения урок - небесспорна и не исчерпывающа. Однако для современного российского читателя она не может не представлять интереса." Книгу я читал с интересом, но иногда "подтормаживал": в некоторых местах имеются довольно обстоятельное изложение философских концепций того или иного течения. У меня есть опыт чтения научных (в том числе религиозных) исследований (например, В.Н.Лосский, о. Александр (Шмеман), Оливье Клеман), поэтому особенных трудностей "Незамеченное поколение" не вызвало. Рекомендовать всё-таки не буду, если только вы не изучаете серьёзно историю русского зарубежья.

* * * * * * * * * * * *

Василий Семёнович Яновский (1906 - 1989). "Поля Елисейские"

https://www.livelib.ru/author/299878-vasilij-yanovskij

https://ru.wikipedia.org/wiki/Яновский,_Василий_Семёнович

Заключительной книгой в данной цепочке книг о представителях русской эмиграции стали "Поля Елисейские", которые более всех прочих воспоминаний и поразили меня в этом году. Не знаю, что там у Берберовой, но В.С. Яновский (думается, не по злобе, а из-за прямолинейного характера) направо и налево крушит нимбы и сбрасывает с небес на землю литературных небожителей эмиграции. Василий Семёнович не щадил никого, писал то, что думал, о людях, с которыми жил и общался в Париже. А общался он с очень и очень многими, чьи фамилии известны всякому более ли менее образованному человеку: Бердяев, Адамович, Ходасевич, Алданов, Поплавский, Фондаминский и другие. Книга настолько удивительна своей непосредственностью и прямотой в описании характеров и привычек эмигрантов, что я даже не хочу о ней много писать, а предлагаю ознакомиться с наиболее яркими выдержками из неё. И вам всё станет понятно.

О Бунине: "Раз в "Доминике" поздно ночью, пропустив последнее метро, он мне сказал:

- Даже теперь еще... а сколько было... как только увижу свое имя в печати, и вот тут, - он поскреб пядью у себя в области сердца, - вот тут чувство, похожее на оргазм!"

О Зинаиде Гиппиус: "Несмотря на всю свою поэтическую самостоятельность, теологическую заинтересованность, это первично недоброе существо я рассматриваю в порядке "Душечки" Чехова. Повествовали о ее "ангельской" красоте в молодости; вероятно, это правда. Хотя я заметил, что такое рассказывают про многих темпераментных литературных старух. В мое время она уже была сухой, сгорбленной, вылинявшей, полуслепой, полуглухой ведьмой из немецкой сказки на стеклянных негнущихся ножках".

О Керенском: "Но стоило Александру Федоровичу открыть рот, и я начинал краснеть за него. Он был во власти стихийного потока: его несло, но неизвестно куда, и не на большой глубине. Он принадлежал к породе "недогадывающихся": по-моему, он был попросту неумен".

О Георгии Иванове (муже Одоевцевой, кстати): "Георгия Иванова, несмотря на его нравственное уродство, я считал самым умным человеком на Монпарнасе.

Трудно сообразить, в чем заключался шарм этого демонического существа, похожего на карикатуру старомодного призрака... Худое, синее или серое лицо утопленника с мертвыми раскрытыми глазами, горбатый нос, отвисшая красная нижняя губа. Подчеркнуто подобранный, сухой, побритый, с неизменным стеком, котелком и мундштуком для папиросы. Кривая, холодная, циничная усмешка, очень умная и как бы доверительная: исключительно для вас!

Понимал он почти "все" (в разговоры теологические никогда не ввязывался). А главное, допускал "все". Сказать, что он прощал все - нельзя. Ибо существо его, насквозь эгоистическое, было совершенно безразлично к любому визави. Кроме того, простить - значит, признать реальность вины, преступления, греха. Этого Иванов не мог разглядеть, как слепой - краски. Но стихи он любил и для них, пожалуй, жертвовал многим (indirectement).

Такого сорта монстры встречаются на каждом шагу в искусстве; в Париже того времени Иванов не являлся исключением; он становился чем-то единственным только благодаря высокому классу своих стихов. Смоленский, Злобин принадлежали к той же "аморальной" семье".

О Цветаевой и её семье: "Дочь Аля, милая, запуганная барышня, тогда лет 18, была добра, скромна и по-своему прелестна. То есть - полная противоположность матери. А Марина Ивановна ее держала воистину в черном теле. Почему так, не ведаю, и без Фрейда здесь не распутаешь клубка. Объективно это было тоже проявлением недомыслия. В особенности, если принять во внимание нежное восхищение, с которым Цветаева прислушивалась ко всякой отрыжке своего сына - грузного, толстого, неприятного вундеркинда лет пятнадцати... Он вел себя с наглостью заведомого гения, вмешивался в любой разговор старших и высказывался довольно развязно о любых предметах, чувствуя себя авторитетом и в живописи раннего Ренессанса, и в философии Соловьева. Какую бы ахинею он ни нес, все равно мать внимала с любовью и одобрением. Что, вероятно, окончательно губило его".

Каково?! Настоятельно рекомендую всем, кто хочет с другой стороны взглянуть на людей, чьи имена прочно засели в учебниках по литературе.

Хороших Вам книг, друзья!

____________________________________________________________

© Чайка Алексей Дмитриевич. Книги о людях русского зарубежья

Origin: http://samlib.ru/c/chajka_a_d/knigi_emmigranty.shtml

Создан: 05/03/2018, изменен: 05/03/2018, 10k

Статья: Публицистика, Критика

Series: Книжная полка