# Оркестровая яма, как камуфлет

Владимир Альбертович Чекмарев

Оркестровые ямы занимают большой сегмент в театральном фольклоре, одних только Екатерин из Грозы там мелькало под сотню во всевозможных байках и мемуарах (ну типа не принимает ее Волга).

Падающих в яму актеров тоже хватает, особенно конечно фактурно падают знаменитые исторические личности. В одном провинциальном театре актер играющий Ленина, меча шажки по сцене споткнулся в затыку возникшую на сцене и улетел в оркестровую яму. В давние времена пошла бы по этапу вся труппа за Троцкистскую провокацию и антисоветскую пропаганду, но в новейшее время получил "На вид" директор театра и был лишен премии плотник, получивший с тех пор кличку Каплан. (бывали конечно и трагические случаи но мы сейчас не об этом).


Есть легенда, что целый кордебалет привыкший годами выступать на длинной сцене, спланировал на гастролях в оркестровую яму. Я слышал несколько версий этого случая, но все вроде были без членовредительства.

Ну и зрители попадаются разные (как правило служители Диониса) или участники просмотра школьных спектаклей кидающих (роняющих) в оркестровую яму широкий диапазон предметов, от кукол, до жвачки.


Но моя любимая байка связанная с оркестровой ямой связана со следующей воистину Шекспировской историей...


Жена одного актёра, изменила ему с музыкантом из оркестра причем с одним из двух близнецов, оба из которых играли на трубах.

Отелло никак не мог определить, кто из них Кассио, но в конце концов решил, что близнецы не могут быть не замешаны в шашнях друг друга, так что если один из них Кассио, то уж другой безусловно Яго.


Актер этот играл третьи роли и увы был адептом Бахуса и вот во время одного спектакля, где он играл "четвертого героического матроса с гранатой" он окончательно впал в грех ревности (будучи подогретым хорошей стопкой).


Согласно мизансцене, он в череде выходящих на сцену героев пьесы идущих в последний бой и произносящих монологи, шел четвертым. И вот когда пришла его очередь жечь патетическим глаголом, он подошел к краю оркестровой ямы, впялился яростным взглядом в близнецов трубачей (его лицо по сценарию было обезображено кровавыми шрамами и поэтому взгляд был особенно страшен) и произнес голосом инфернально прозвучавшим в тишине затаившего дыхания зала: "Вот вам и песец дудочники, граната настоящая" и звонко выдернув из гранаты чеку (бутафоры постарались от души), бросил ее под ноги несчастным музыкантам...


В этой оркестровой яме в виду определенных причин был только один выход, который после начала экстренной самопальной эвакуации, был сразу же закупорен арфисткой (он уходила без арфы, но была достаточно апробирована к Рубенсу и Кустодиеву). И музыканты стали уходить через верх в зал, причем должен отметить, что джентльмены пропускали вперед дам и помогали им преодолевать бордюр.


А героический матрос сидел на сцене свесив ноги в оркестровую яму и размазывая пьяные слезы и театральный грим по лицу, произносил свой монолог.


Зрители были естественно в восторге (был очередной шефский спектакль для учащихся ПТУ), а актера даже не уволили. В директорской ложе находился один большой начальник по культуре, который во время эвакуации ржал до слез.

Самое смешное, что жена не изменяла актеру с трубачами... она изменяла ему с худруком.