# Хоббиты

Павел Чибряков

Женщина в районе пятидесяти лет, с немногочисленными морщинами и лёгкой проседью в волосах, рассматривала свою пятнадцатилетнюю дочь - девушку совсем не большого роста, но с заметными грудками и довольно широкими, для её роста, бёдрами, - которая копалась в шкафу. со всё большим вниманием. На лице у неё был написан вопрос, который она, в конце концов, задала:

- Насть, слушай, ты в последнее время так изменилась, что это бросается в глаза. Даже отец заметил. - Она подошла к дочери вплотную. - В чём дело, дочь?

- Прям так заметно? - чуть поморщилась Настя.

- Ага.

- Блин... Не думала, что отсутствие целки так заметно снаружи. Ну, да, мам, да! Я тр... занимаюсь сексом!

- С кем?

- С подходящим. Реально подходящим. Не волнуйся - ему не двадцать, и даже не семнадцать.

- Я его знаю?

- Да. Наверное.

- Кто это?

- Ну, мам! - Настя вздохнула и обречённо произнесла: - Пашка. Братец-кролик.

- Погоди! Это белобрысый пацан, который с сёстрами всегда?

- Ну, да.

- Минуточку! Ему сколько лет?

Настя опять глубоко вздохнула:

- Четырнадцать.

Женщина громко рассмеялась, потом, сквозь смех, с трудом, произнесла:

- Настюха, ты соблазнила четырнадцатилетнего мальчишку?! Как?!

- Как-как! Просто. Привела домой и предложила.

- Но почему?

- Захотелось! Очень! Вот такая я развратная!

- Но почему он?

- Решила, что подходящий. Такой же маломерок, как и я. Оказался, и правда подходящий. Очень даже.

Она отходила от дочери, улыбаясь и покачивая головой, когда та, ей вслед, сказала:

- Только отцу не говори. Уссытся от смеха. И издеваться будет.


Но вечером, когда они с мужем были на балконе, он спросил:

- Ты выяснила, что с Настюхой?

- Всё нормально, - ответила она, не глядя на мужа.

- Мария! - он чуть повысил голос. - Не держи мужа за придурка!

- Миш, ну, правда, всё нормально - сказала она усталым тоном.

Он приблизился к ней, пальцами взял за подбородок и посмотрел в глаза.

- Что? Секс?

- Да, - ответила она, отведя глаза чуть в сторону.

- С кем?

- А вот это тебе лучше не знать!

- Это почему?!

- Настя просила. Чтобы не издевался.

- Ну, прям! Я же такой негодяй!

- Не в этом дело, - улыбнулась Мария. - Я сама еле удержалась.

- Да ладно! Кто?

Мария вздохнула:

- Братца-кролика знаешь?

Михаил задумался секунд на пять, а потом оживился лицом.

- Погоди! Это белобрысый гном который?! С сёстрами постоянно. - Мария утвердительно кивнула. - Но он же... Сколько ему лет?

- Четырнадцать.

Тут Михаил упал на стул и стал хохотать, зажимая рот ладонями.

Чуть позже, по лицу отца, она поняла, что он в курсе. Вздохнув, она наставила на него указательный палец и строгим тоном сказала:

- Заикнёшься про хоббитов - укушу.

- Ладно, - согласился он с улыбкой. - Я про хоббитов и не думал. Гномы ведь.

Настя подскочила к нему и ударила кулаком в грудь. Для этого ей пришлось высоко поднять руку, ибо её отец был довольно высоким. Впрочем, он не был её отцом. Как и Мария не была её матерью.


Настя жила на первом этаже того же подъезда с бабкой-алкашкой. Настина мать умерла от передоза, когда ей двух лет не было. Бабка её терпеть не могла.

Михаил, сын Марии и Михаила, с детства был возмущён, что ему не дали собственное имя, а назвали в честь (ну, прям в "честь"!) отца. Ведь, в конце концов, его прозвали Михмих. Обыдно, да, слушай!

Михаил, двадцати двух лет тогда, вошёл в подъезд из-под ливня, что реально заливал улицы как во время потопа. Подходя к лифту, он услышал очевидно детский чих с межэтажной площадки. Поднявшись туда, он увидел Настю (ей тогда было шесть) в тёмно-красном платье, стоящую не далеко от мусоропровода.

- Ты чего тут?

- Опять пьют, - вздохнула она. - Баба меня выгнала, чтобы не приставали.

- А что, пристают?

Настя кивнула:

- Иногда. Особенно Семёныч - всё время меня за... задницу хватает.

- Ублюдок! Ладно, пошли к нам. Хоть поешь нормально. - Настя посмотрела на него с сомнением. Он взял её за руку: - Пошли, говорю. Не бойся, мои родители дома, так что ничего тебе не грозит. Да и по любому не грозило бы.

Он привёл её к себе, рассказал родителям, где нашёл, и спросил:

- Что на ужин?

Оказалось - плов. Настя ела его с таким выражением лица, что у Марии практически навернулись слёзы на глаза, а Михаил, младший, качал головой, явно матерясь про себя.

Очень искренне сказав спасибо, Настя хотела уйти.

- И куда ты собралась? - спросил Михаил снисходительным тоном. - Ночевать у мусоропровода?

Настя растерянно посмотрела на него.

- Она вырубится. А у меня ключ есть.

- Фиг её знает, когда она вырубится. У нас, вон, кровать юлькина пустует, на ней и поспишь.

- Ночевать у вас?! - Её удивление было непомерным.

- А чего? Нормально выспишься.

Они ещё посмотрели телевизор; она сидела на диване между двумя Михаилами. Потом они пошли в спальню, Мария расправила и застелила постель. Когда Настя сняла платье, Михаил увидел её нижнее и хмыкнул:

- Так, давай снимай всё, я отнесу матери, постирает.

Настя посмотрела на него с удивлением:

- Не надо!

- Надо, надо. Снимай, говорю. Я отвернусь. Снимешь, и лезь под одеяло.

Но Настя сначала залезла под одеяло, а потом сняла с себя всё. Смущаясь, она отдала это Михаилу. Он отнёс всё матери, включая платье.

Когда он вернулся, Настя озабочено спросила:

- А если мне в туалет захочется?

Михаил пожал плечами:

- Встанешь и пойдёшь. Какие проблемы? Слушай, меня твои интимности не интересуют. Честно. Девчонки мне нравятся, но не настолько.

Настя улыбнулась:

- Ну, да. Тебе же большие титьки нравятся.

- С чего это ты взяла? - спросил он с намёком на возмущение.

- Все знают. Девчонки. Они называют тебя "грудничок-переросток".

Михаил хохотнул:

- Вот заразы!

На следующее утро она получила чистую одежду, плотный завтрак, и, полная радостной благодарности, ушла к себе. С тех пор Кирилловы часто затаскивали её к себе, чтобы покормить. Не смотря на их убеждения, она никогда не приходила сама. За исключением одного случая.

Когда тем вечером Мария открыла дверь и увидела, кто стоит у порога и в каком виде, она просто рухнула на колени, протянув руки и тут же отдёрнув их назад. Там, плача, стояла Настя, избитая до такой степени, что было не понятно, как она всё ещё стоит на ногах.

Увидев это, Михаил обернулся к отцу:

- Одеваемся! Едем в травмпункт.

Потом была полиция, справки-фото, заявления. Бабку, конечно, лишили прав опеки. Но пришлось поднапрячься, чтобы Настя не попала в детдом. Василий - брат Марии, юрист - помог со знакомым адвокатом. В конце концов, Настя оказалась в семье Кирилловых, так сказать, на законных основаниях.

Больше всего этому был рад Михаил-младший. У него снова была младшая сестра. Он обожал это. Ведь Юлька, оторва, в семнадцать лет перешла жить к своему любимому Вадиму. Лабух чёртов! Старше её на три года. В одном пригородном посёлке, где у обоих родственники живут, встречались они с детства. Довстречались! Да, Вадим - общепризнанный гениальный (вот прям так!) пианист. Но он же его сестрёнку...! Сволота!

Так что снова иметь под боком маленькую сеструху было для него в радость. Родители довольно быстро стали таковыми и для Насти. Но для неё это всё было абсолютно не познано. Так что потребовалось время, чтобы она осознала, что такое мать и отец. Осознала, в конце концов.


Мария встретила в магазине женщину, про которую она знала, что это - мать Паши. Увидев её, она невольно улыбнулась. Женщина, чуть недоумённо, улыбнулась ей в ответ.

- Ты же мать Павла? - спросила Мария.

- Да. А что?

Мария, с улыбкой, чуть замялась, но потом решилась:

- В общем, тут такое дело... моя Настюха соблазнила твоего Пашу.

- В смысле?

- В буквальном! В постель затащила! Подходящего нашла, оторвочка!

Женщина рассмеялась, прикрыв рот ладонью:

- Господи! А я-то думаю, что с ним такое в последнее время. А он...

- Да, такие дела! Тебя как зовут?

- Любовь. А тебя?

- Мария. Ты, это... сыну не вставляй. Он вообще не виноват. Это моя... захотелось ей, блин!

- Да нет, конечно. Это их дела. Типа, любовь.

- Так нет же! Говорит, что договорились без "всяких там" чувств. Я просто охреневаю!

Любовь пожала плечами:

- Ладно, что ж теперь.

Вечером она разглядывала сына с усиленным любопытством. Представить, что её сын уже... никак не получалось. Маленьким ростом он был в неё. Её муж - Борис - был довольно высоким. И, похоже, их дочери были в отца, и когда-нибудь перерастут старшего брата.

Паше было десять, когда его отец погиб в жуткой автокатастрофе. И его мать осталась с ним и тремя дочками - Машей, Катей и Лизой - шести, четырёх и двух лет соответственно. Ещё одна катастрофа.

Он решил, что обязан помогать маме во всём и всегда. Он делал так, что вскоре за ним закрепилась репутация "настоящий мужик". С сёстрами он возился так много и заботливо, что получил кличку Братец-кролик. Но это с полным уважением.

И Любовь тоже относилась к своему сыну не так, как большинство матерей. Он был её опорой. Да, этот малорослый пацан был её опорой. Так что когда она узнала о... таких отношениях сына с Настей (которую она знала, как и все во дворе), она просто порадовалась за сына.


А для родителей Насти это было просто лёгкое смятение. Их маленькая - по крайней мере, физически - дочь , и уже... Но они не собирались что-то с этим делать. Она так решила. Всё. Из-за того, что произошло год назад, их восприятие дочери стало иным.


Тогда Михаил изменил Марии с молодой коллегой. И она об этом как-то узнала. Был жуткий скандал, с криками, воплями, слезами и даже рукоприкладством, со стороны Марии. В итоге, к обалдению Насти, она велела мужу убираться из дома. Настя пыталась, очень тихо, её образумить - "Мама, не надо так! Ты что?!", - но Мария настояла на своём и Михаил ушёл.

И разверзся ад. Мария перебралась спать в спальню к Насте. Настроение у неё было ниже ноля. Постоянные плачи; в тихую, но Настя всё слышала.

Мария всегда хорошо готовила, но тут они перешли на полуфабрикаты - пельмени, вареники, отвратительные готовые котлеты - или на готовую с доставкой, а там только котлеты по-киевски были более-менее.

Через месяц с небольшим Настя решила, что что-то нужно делать. Наблюдать постепенное схождение с ума у матери ей опостылело. Как-то вечером она поехала к зданию, где работал отец. Затаившись за углом дома напротив, она видела, как отец вышел из здания и пошёл в направлении от неё.

Потом она увидела здоровенного мужчину, который прошёл мимо её по другой стороне улицы. Она догнала его и обратилась вдогонку:

- Извините!

Он обернулся и сразу заулыбался, увидев маленькую - особенно по сравнению с ним - девчонку, ноб уже с явными намёками на девичество.

- Да.

- Вы знаете Михаила Кириллова?

- Да.

- Я - его дочь. Ну, при...

- А! Настя! - перебил её мужчина. - Любимица небывалая! - Настя смущённо улыбнулась.

- Как он?

- Хреново, как? Седеет, худеет, дохнет, в общем.

- Он где живёт?

- Снимает общагу на Мичурина.

- Один?

- Да, один. С той он сразу расстался. Да и не были они вместе. Так... пара перетрахов.

- Придурок, блин! На молодую пизду его потянуло!

- И не говори! Как есть долбонат! А мама как?

- Паршиво. Выгнала с горяча, а теперь с горя... хренеет. Возвращать надо дебила, а то...

- Да. Хорошо бы. Попытаешься?

- Ну, да. Вы только ему не говорите, пожалуйста.

Мужчина изобразил закрытие рта на замок. Настя попрощалась, повернулась и быстро ушла. Глядя ей вслед, мужчина улыбался, невольно заметив, как движутся её маленькие, но при этом имеющие объём, бёдра.

Чуть позже Настя позвонила брату:

- Миш, привет. Слушай, ты можешь завтра отпроситься пораньше? Мне надо к пяти кое-куда подъехать, Это важно. Правда.

- Ладно. За полчаса успеем?

- Ага.

- Лады. До завтра тогда.

- Пока.

Назавтра Настя с четырёх торчала во дворе с явным нетерпением. Она уже собиралась звонить брату, когда увидела его машину, въезжающую во двор.

Забравшись на переднее сиденье, она поцеловала брата в щёку и занялась ремнём безопасности.

- Куда едем?

- На работу отца. Знаешь где?

- Ну, да. А зачем?

- Возвращать надо долбаната, пока у мамы крыша совсем не съехала. Знаешь, это реально жуть.

- Думаешь, получится?

- О куда он, дебил, денется?!

Усмехнувшись, Михаил тронул машину.

Они подъехали к нужному зданию и припарковались у тротуара. Когда из здания начали выходить люди, Настя вылезла из машины, сказав брату:

- Заднюю дверь открой.

Она дождалась, когда на большое крыльцо выйдет отец, быстро взбежала по нескольким ступеням, и схватила его за галстук.

- Идём домой, дурило!

Оставаясь стоять на месте, Михаил пробормотал:

- Но, Настя...

Настя сильно дёрнула его за галстук; он аж подался вперёд.

- Поупирайся ещё, олень! Шевели копытами, мать твою! - Она так и повела его к машине, тянув за галстук.

Открыв заднюю дверь, она сказала:

-Садись. И двигай жопой - я тоже сяду. - Усевшись, она сказала: - На Мишу не смотри. Он просто водила - отвезти-привезти. А теперь, слушай меня, долбан! На меня смотреть! Сейчас приедем домой, и ты, хоть облупись, но вымоли прощение у мамы. Понял?! Лоб об пол разбей, зубы на подоконник выложи, но добейся. Лучше сдохни дома, чем снова уходить хрен знает куда. - Она взяла его за ворот рубашки: - Ты меня пронял, сука?! - Она откинулась на спинку сиденья и добавила: - А помолишься, чтобы дядя Вася тебя не убил.

- Да. Но если... - смущённо пробормотал Михаил.

- Никаких "если"! Убейся, но добейся! - И через паузу пробормотала: - Бля, стихами заговорила!

Остальной путь они проделали молча. Когда они вышли из машины, Михаил задержал сестру рукой из окна:

- Позже созвонимся - что, как?

- Ага.

- Люблю тебя, систёр!

- И я тебя... Михмих!

Она побежала к подъезду, дверь которого уже открыл соседский пацан. Увидев её, он улыбнулся и подмигнул.

Открыв дверь, Настя втолкнула отца в прихожую, где он почти столкнулся с Марией, на лице которой было выражение сильного удивления. Дав отцу разуться, она втолкнула его в большую комнату, пробормотав:

- Делай, что сказано! - Потом она вплотную подошла к матери и прошептала: - Мам, не глупи, я тебя умоляю!

Она втолкнула Марию вслед за мужем, закрыла дверь и ушла в свою комнату. Но минут через пять она вышла в прихожую, обулась, крикнула "Я выйду, предки. К ужину буду. Не дурите!", и вышла из квартиры.

Она сидела на лавочке у подъезда, когда позвонил Михаил.

- Ну как?

- Не знаю. Я сижу у подъезда. Караулю. Не дай боже выйдет! Убью на фиг!

- И как же?

- А, вон тут Колька с Генкой топчутся. Попрошу - помогут. Урыть придурка. - Два парня, услышав это, показали ей больше пальцы как знак готовности.

Но он не вышел, и часа через полтора Настя вернулась в квартиру. Первое, что она ощутила - запах готовившейся еды. Пройдя на кухню, она с удовлетворением заметила, что на матери другой халат. Ага! Стало быть...!

- Что на ужин? - спросила она.

- Азу.

- Класс! Похаваем нормально.

Тут Мария подошла к дочери, крепко обняла её, прошептав:

- Спасибо, доченька!

- Всегда пожалуйста, мам, - так же тихо сказала Настя.

Несмотря на то, что родители помирились, Настя старательно игнорила отца, даже оказываясь разговаривать с ним. На третий день Михаил, смущаясь, постучал к ней, приоткрыл дверь, и увидел, что Настя сидит за компьютером.

- Можно? - спросил он робко.

- Чего надо? - спросила Настя, не отрываясь от монитора.

- Настя, родная, - жалобно, начал он, - ну, хватит так со мной. Пожалуйста. Прости меня, доча!

Тут Настя обернулась к нему:

- Я не твоя дочь! Забыл?

- Нет! Ты моя дочка! Мне на работе все говорят, что мне, оленю, жутко повезло с дочерью.

Настя вскочила на ноги и, со слезами на глазах, почти прокричала:

- Ты, тварь, устроил мне месяц ада! Реального ада! Я с горя охреневала, видя, что с мамой творится! Ненавижу! - Слёзы текли по её лицу.

Михаил встал на колени, став почти вровень с дочерью, и притянул её, сопротивляющуюся, к себе. Они так пару минут и стояли, обнимаясь и плача.

Потом, когда они разомкнулись, Михаил протянул ей сжатую руку с распрямлённым мизинцем - их детский знак мира.

- Мир?

Потянув пару секунд, Настя зацепила его мизинец своим:

- Ладно, мир.

Он встал на ноги, поцеловал её в волосы, и вышел, утирая слёзы.

Когда подошло время сериала, который они оба смотрели, Михаил уже сидел на диване, когда подошла Настя с пакетом чипсов в руке. Бросив пакет ему на колени - типа, открой! - она уселась рядом.

- Слушай, тут с Фёдором какие-то непонятки, - сказала она чуть озадаченным тоном. - Или это к чему-то приведёт, или сценаристы крышей поехали.

- Точно, - согласился Михаил.

Через некоторое время он, осторожно, обнял Настю за плечи, и не почувствовал сопротивления. Мария потом шутила, что у него было лицо самого счастливого человека на свете.

После этого случая их отношение к дочери изменилось. Она теперь была не только "их девочка", но и личностью, способной на многое. Так что, когда они узнали об её отношениях с Павлом, это было воспринято спокойно. Ну, решила деваха. Что ж теперь?

Примерно через месяц после этой "новости" они увидели, что Настя просто светится. С чего это? Михаил, присев рядом с ней, спросил:

- В чём дело, Настёна?

- Ни в чём, - сказала она с улыбкой.

- Так, не ври отцу! Что случилось?

Настя посмотрела по сторонам с лёгким сомнением.

- Ну, Пашка сегодня сказал, что у него не получается соблюдать наш договор - ну, что только секс, без соплей - и он полюбил меня.

- А ты что сказала?

После трёхсекундной паузы:

- Сказала, что он чёртов тормоз, и мне двух недель хватило!

Мария и Михаил долго радостно смеялись.

Во дворе об их отношениях узнали вскоре. Просто Насте надоело наблюдать, как к Павлу допытываются, кто его девушка (как только поняли, что она есть?). В конце концов, она подошла к Павлу, взяла его за руку и сказала:

- Я его девушка, я! Отстаньте уже! - и повела его прочь.

- Может, в пиццерию пойдём? - спросил Павел.

- Потом, - сказала Настя уголком рта.

- Понял.

И было понятно, что они пошли к ней. После этого смех во дворе стоял весь вечер - это всё пересказывалось с большим удовольствием.

---------------

После школы Настя пошла на экономический факультет политеха. Через три месяца она сказала Павлу:

- Завтра в политехе вечеринка. Пойдёшь со мной. Надо показать, что ты у меня есть. А то достали уже.

- Вот стебануться!

- Да плевать! Лишь бы отвалили.

Без стёба, конечно, не обошлось, но это было терпимо. Ну, поржали они, когда узнали, что Павел ещё в школе учится, и с какого возраста они вместе. Ну, и фиг с ними.

Когда один из парней представлял некоторых, он махнул рукой в сторону довольно мрачного парня:

- А это - Петров.

- Вообще-то, меня зовут Александр, - пробурчал тот.

- Никто тебя так не зовёт! Не ври!

Павел был в туалет, уже мыл руки - там стояли, курили ещё двое парней, - когда туда вошёл Петров. Увидев Павла, он криво усмехнулся и сказал:

- Настюха - аппетитная девка. Я по-любому её трахну, и она узнает, как оно с настоящим членом, а не с твоим мизером.

Павел спокойно посмотрел на него в зеркало:

- Не трахнешь. Настя предпочитает удовольствие, а не садо-мазо. - Он закрыл кран и перешёл вытирать руки.

Петров осклабился в мерзотной лыбе:

- Вот и узнает, что такое настоящее удовольствие. Но ты прав - я её не трахну, я её выебу! По самое некуда!

После этих слов Павел быстро подошёл к Петрову и несколькими резкими ударами завалил его на пол. После этого он встал Петрову коленом на грудь и основанием ладони ударил его по носу. Потом придавил ладонью его лицо и помотал его головой из стороны в сторону.

- Даже близко к ней не подходи, падла! А то урою на хрен!

Встав, он пнул Петрова по яйцам, опять помыл руки и ушёл.

У Павла дядя по матери был тренером по рукопашному бою. Племянника он не тренировал, но позволял ему резвиться в зале для тренировок. Так что Павел где-то с восьми лет старательно лупил по боксёрской груше и имел хорошо поставленный удар.

Вернувшись на вечеринку, Павел подошёл к Насте и тихо сказал:

- Нам лучше свалить. - На её вопросительный взгляд он развёл руками.

Тут вслед за ним вошёл один из парней, что курили в туалете, и громко произнёс:

- Пива герою! - Потише пояснил: - Он Петрова уделал за паскудство. - И опять громко: - Пива для героя!

Получив пиво, Павел отхлебнул и негромко сказал:

- Классику знать надо.

- В смысле? - спросила одна девушка.

- Не стоит залупаться на хоббита. Огрести можно.

Смех был громким и одобрительным.

Через пару месяцев Настя радостно сказала, что Петрова отчислили, и жить стало легче.


Только-только отметив семнадцать, Павел стал замечать, что с матерью что-то не так. Она стала рассеянной, чаще всего печальной, и у неё пропала заботливость о делах детей.

В конце концов, однажды за ужином он спросил прямо:

- Мама, что происходит? В чём дело?

- Да ни в чём, - неуверенно ответила Любовь, рассеянно осматривая стол.

- Так, кончай! Мы все видим, что что-то не так. - Девчонки утвердительно закивали головами. Присмотревшись к матери, Павел спросил: - Что, мужчина что ли?

Чуть вздрогнув, Любовь посмотрела на сына, будто пытаясь предугадать его реакцию. Потом, вздохнув, утвердительно кивнула:

- Да.

- Мама, ты влюбилась?! - тут же, с радостным выражением, спросила Лиза.

- В общем, да.

- И что ты так грузишься? - спросил Павел. - Это ведь нормально. Почти семь лет прошло. Ты не обязана всю жизнь соблюдать траур. Мам, тебе всего тридцать восемь. Нормальные дела. - И после некоторой паузы, с улыбкой, спросил: - А он в курсе, сколько у тебя "прицепов"?

- Я сразу сказала, - с улыбкой ответила Любовь.

- Ага. Не слинял. Смелый значит. Стало быть, надо знакомиться.

Вскоре они познакомились с Сергеем. Сорокалетний здоровый мужик. Борис - отец Павла - тоже бы довольно здоровым. И Павел в детстве удивлялся, как его мама, такая небольшая, с таким здоровым...

Сергей им всем понравился. Особенно Лизе; она отца не помнила вообще. Через три месяца, переговорив с девчонками, Павел, застав мать и Сергея вдвоём на кухне, сказал:

- Значится так. Пора прекращать такую лажу. Вы, блин, взрослые люди. А оные не должны вести интимную жизнь как получится. Не подростки чай.

- Паш! - то ли возмущённо, то ли удивлённо воскликнула Любовь.

- Что Паш?! Не надоело? В общем так - он посмотрел на Сергея - если у вас всё по-настоящему, перебирайся к нам жить, и будет нормальная семья. Согласен?

- Не то слово. А как девчонки?

- Нормально. Поживём - увидим, конечно. Но пока возражений нет.

Так и началась их семейная жизнь. Лиза, которая спала в спальне с матерью, перешла в большую комнату к Павлу. Он, как бы это ни было неправильно, любил самую младшую сестру чуть больше остальных. Так что им было прикольно.

Сергей, конечно, знал от Любы об отношениях Павла и Насти, так что общались они наравне - два мужика. У Сергея была дочь от первого брака - Марина, уже двадцати лет - так что он был в курсе, как обходиться с девчонками. А они постепенно привыкали к мужчине в доме.


Павел как-то никогда особо не задумывался о будущем. Кем стать? Да фиг его знает! У него не было каких-то особых интересов к чему-либо. Да, вот так! Глупо? Наверное. Но что ж поделаешь?

Так что, окончив школу, он оказался даже не на распутье, а в отсутствии каких-либо дорог в принципе. И тут он вспомнил, что неплохо писал в школьную газету. И ему это нравилось. А почему бы и нет, собственно? И он решил, что пойдёт на журфак.


Вскоре они с Настей получили предложение от Михаила, которое их просто поразило. Он предложил, чтобы Павел перешёл к ним, жить с Настей. При этом он использовал практически те же доводы, что и Павел в отношении матери и Сергея. "Не надоели потрахушки по случаю и возможности?".

- Или вы не уверены в своих чувствах? - спросил Михаил наигранно грозным тоном.

Они были уверенны. Павел переговорил с родными, они с Сергеем успокоили чуть обеспокоившуюся Любовь, и он перешёл в свою семейную жизнь.


Был звонок. Павел взял телефон и увидел, что это Настя.

- Привет, жена!

- Не жена, - был мужской голос. - Слышь, муженек?! Это - Петров. Помнишь, сука?!

Павел быстро включил запись разговора.

- Где Настя?

- Тут, с нами. И ты тут тоже ожидаем. А то у нас аж горит. Нас тут как раз на все её дырочки. Так что тебе лучше поторопится.

- Куда?

- На Терешкой. В самом конце, тут развалины завода. И учти, падла, услышим сирены - тут же прирежем твою сучку. Понял?!

- Понял. Сейчас буду.

Павел выбежал во двор, осмотрелся и увидел Вадима - довольно здорового парня, студента юрфака. Подбежав к нему, уже заулыбавшемуся, Павел прерывисто сказал:

- Настю похитили! Помощь нужна. Вот. - Он включил запись разговора.

Прослушав запись, Вадим помрачнел и спросил:

- Что за ушлёпок, этот Петров?

Павел быстро ему рассказал, после чего Валим достал свой смартфон и выбрал номер.

- Костян, ты где? Так, давай сюда, во двор. Тачка нужна. Настю похитили. Бегом, твою мать!

Костян появился минуты через две.

- Что за хрень?!

- В машине узнаешь. - Вадим обернулся к Павлу: - Куда едем?

- В конец Терешковой.

Они чуть не доехали до видимых развалин завода, когда Павел сказал:

- Тормози здесь. Я пойду в ворота, а вы обойдите сзади.

- Лады, - сказал Вадим.

Павел включил диктофон на телефоне, сунул телефон в нагрудный карман (тот кое-как влез), и вошёл в ворота.

Первым делом, он нашёл глазами Настю, которая сидела на большом рулоне чего-то там.

- Ты как?

- Нормально она! - влез между ними Петров. - Пока - только пальчиками. - Он поднял левую руку и игриво пошевелил пальцами. - Вот тебя прикончу, и займёмся ею. Правда, придётся ей передние зубки выбить. Чтоб не покусала.

- Значит, ты решил нас обоих убить?

- Ага! - Петров вытащил из-за спины довольно большой нож.

- А ты понимаешь, что при таком раскладе я имею право тебя убить, и мне за это ничего не будет?

- Ты оборзел, лилипут?! Нас тут трое!

- Нас тоже, - сказал Павел, увидев, как парни выходят из развалин здания.

Петров обернулся, увидел парней, выкрикнул "Сука!", и начал оборачиваться обратно, когда Павел уже подбежал к нему, после короткой борьбы выхватил у него нож и всадил ему в ляжку, проткнув её насквозь. Петров дико заорал. Павел повалил его на землю и уселся сверху.

- Передние зубки, говоришь, выбить?! Так тому и быть! - и он начал бить кулаком в передние зубы Петрова.

Подельники Петрова были, судя по всему, конченными наркоманами, так что Вадим и Костян управились с ними в лёгкую. Они ещё проткнули все колёса стоящей ту машины и выбили лобовое стекло.

Когда они подошли к сидящему на Петрове Павлу, тот зажимал противнику рот ладонью, говоря:

- Глотай, падла, глотай!

- Что ему глотать? - удивлённо спросил Вадим.

- Выбитые зубы, - ответил Павел, отнимая окровавленную ладонь от такого же рта. Увидев, что три зуба ещё на месте, он продолжил наносить удары.

- Паша, хватит уже! - жалобно прокричала Настя.

- Нет, не хватит - убеждённо сказал Павел.

Он слез с Петрова, вытянул по земле его левую руку и попросил Вадима:

- Подержи его кисть, прижми к земле.

Когда Вадим, присев, это сделал, Павел поднялся на ноги и почти нежно сказал:

- Только пальчиками, говоришь?!

И он начал ногой ломать Петрову пальцы. Тот орал, выл, рыдал, но Павел не прекращал, пока не стало очевидно, что он переломал не только пальцы.

После этого он присел перед Петровым на корточки, достал из кармана телефон, и сказал:

- Слушай сюда, козёл сраный. Всё, что ты тут сказал - записано. И твой звонок тоже. Так что, если что... - он вопросительно посмотрел на Вадима.

- Ну, похищение человека, угроза убийства... так, сто двадцать шестая, вторая часть, от пяти до двенадцати.

- Ты понял, урод?! Сядешь, сука! Обходи нас за километр!

Наконец, Насте удалось его увести, почти утащить, с заброшенной территории. Когда они уже сидели в машине, Вадим оглянулся и увидел, что Настя тихо плачет, а Павел сидит с окаменевшим лицом.

- Эй, Паш, кончай! Всё позади. Кончено. - Не видя никакой реакции, он повысил голос: - Да бляха-муха! Крикни, что ли! Спусти пар!

И Павел крикнул. Это был такой вопль, что Костян вдарил по тормозам. Благо, на дороге никого не было. После этого Павел зарыдал.


Тем вечером, придя домой, Мария и Михаил обнаружили детей в ужасном состоянии, почти зелёными. Быстро сломив сопротивление, они узнали, что произошло. Прослушали записи, Настя рассказала, что делал Павел, не переставая плакать.

После этого Михаил достал непочатую бутылку коньяка, большие бокалы, и попросил жену принести что-нибудь закусить. Практически, они просто вливали в своих детей коньяк, довольно быстро упоив их в хлам.

Потом они, крепко держа, отвели ребят в спальню, Раздели обоих до трусов и уложили в кровать. Когда Мария уложила Настю, она взглянула на её трусы и поморщилась.

- Да, мам, так! - пьяно усмехнулась Настя. - Когда сидишь под угрозой убийства... странно, что не усралась вообще.

Игнорируя присутствие мужа, Мария стянула с дочери трусы и укрыла покрывалом, под которым они спали. Потом они, по-очереди, поцеловали ребят, пожелали им спокойной ночи, и тихо ушли, размышляя о второй бутылке коньяка в заначке.

Полежав на спинах, ребята повернулись друг к другу, легли вплотную, обнялись, поцеловались, самую малость поласкались руками, и уснули.

----------

Настя забеременела в двадцать один. Павел посчитал, что она таки успеет закончить политех. Пусть и с пузом. Не беда.

- Об аборте даже думать не моги! Никаких подобных рисков! Мне нужна здоровая низом жена и как минимум трое детей.

- Спятил?! Какие трое?! - Как минимум. Хоббитов должно быть как можно больше. На нас всё держится.