# Стихотворения Андрея Попова

Владимир Цивунин

"Снедает душу вовсе не нужда, / А тёплый ум, его скупой расчёт..."

Андрей Попов   (г. Воркута, Республика Коми)

Одна любовь спасает и спасёт...

-----------------------------------------------------

* * *

Пророки читают молитвы,

Твердят покаянный канон,

Им зримы грядущие битвы,

Печали последних времен.

Поэты - не очень серьезны,

Не дал им Господь глубины,

Вглядевшись в высокие звезды,

Заметят лишь - зимы морозны,

И души людей холодны.

1998

* * *

Вновь наступит весна, возвращая надежды приметам.

Но студентка - красивая - в библиотеку войдёт,

Книгу выберет "Сборник совсем неизвестных поэтов"

(Никому не известных в тот очень двухтысячный год),

Терпеливо и бережно перелистает страницы -

Многолетних раздумий и опытов краткий итог.

По счастливой случайности в сборнике том сохранится

Моё лучшее стихотворение - несколько строк.

И она их прочтёт - не поймёт невесёлый мой юмор,

Но она улыбнётся - на улице будет весна.

И подумает: "Бедный, когда, интересно, он умер?

И какая была у него, интересно, жена?"

1986

ВОРКУТА

В подвалах вечной мерзлоты

Без отпеваний зябнут кости

Прорабов и рабов тщеты

И жертв служения и злости...

А мы привычно ходим в гости

И дарим книги и цветы.

И сетуем за чаепитьем

На зимний стиль календаря.

Ни эпохального событья,

Ни тихого монастыря.

И говорим: "Пора в столицы", -

И сразу шумно за столом!..

Где угораздило родиться,

Там и живём.

Так и живём.

1993

* * *

Проедет поезд мимо Ираёля,

Обыкновенной станции на вид, -

Но здесь поэт Илларионов Толя

На звезды смотрит, с небом говорит,

На светлый лад настраивает лиру,

Отмаливает грустные грехи,

И суетному городу и миру

Слагает здесь негромкие стихи.

Взволнован он судьбой, а не успехом.

Ах, как спешат и поезд, и года!

Я снова в гости к другу не заехал,

И, видно, не заеду никогда.

Не расскажу за чашкой с крепким чаем,

Что хорошо беседовать вдвоем,

Что, постигая небо, умираем,

Да только ради этого живем.

Нет невезенья, есть лишь Божья воля,

Так на нее и будем уповать.

Не унывай, Илларионов Толя.

И постараюсь я

Не унывать.

* * *

Даст Бог,

жить я буду долго -

и ещё испорчу вам

статистику

российской смертности.

2000

МОЛИТВА РУССКИХ

О. Михайлову

1.

Наполеон в подзорную трубу

рассматривал российские холмы

и поле генерального сраженья,

рассчитывал манёвры и атаки

и в стане неприятельском заметил

движенье непонятное.

Как странно!

Великое собранье московитов!

Зачем?!

Вгляделся повнимательней:

Хоругви, священники, восточная обрядность...

(Молитва за Отечество творилась

перед святой иконой чудотворной

Смоленской Богоматери).

- Нелепо! -

воскликнул император-полководец,

властитель образованной Европы. -

Нелепо уповать не на искусство

Военное, не на расчёт и гений,

А на каких-то идолов.

Но завтра

Я одержу ещё одну победу -

Над дикостью...

А русские молились.

2.

Как модны ныне чувства корсиканца! -

Привычно усмехнуться:

разве может

помочь нам пенье церкви?

Не влияет

оно своим искусным благозвучьем

на курсы акций и процент кредита.

Спасут Россию биржи и юристы

и вклады иностранных капиталов,

а не богослужения.

И вскоре

расчёт одержит полную победу

над дикостью...

Но русские молились.

И молятся светло и терпеливо.

Молитва за Отечество творится

Перед святой иконой чудотворной

Смоленской Богоматери.

Аминь.

1994

* * *

Преподобный Антоние Сийский,

О предивный помощниче наш,

Жизнь уходит с просторов российских,

Остаются - печаль и пейзаж.

Вдаль - дороги, как судьбы разбиты,

Вдоль - деревни, пусты и черны...

Помяни наши митрополиты,

Удручённый народ помяни.

Умираем в похмелье тяжёлом

Среди самых великих полей,

Ты стоишь перед Божьим престолом,

Помолись своим чудным глаголом

И любовью блаженной согрей.

2000

* * *

Порядок строг - и даже слишком строг.

Пишу тебе - в палату не пускают.

Как там дела?

Высок ли потолок?

Какого цвета?

Что ещё - не знаю.

Осознаю - святой заботы нет.

На сердце пусто,

Побеждает разум.

Передаю печенья и конфет.

Привет.

И книгу Зощенко "Рассказы".

Ещё два дня - и никаких кругов

Больничного внимания и ада.

Махнём в Москву!

На всё махнём рукой.

Всего два дня - и снова будем рядом.

И не казнись - я больше виноват.

И не кляни меня и сухость слога,

И странный проговор "больничный ад"...

Душа моя, вдруг существует ад?

Как будем жить,

Когда поверим в Бога?!

15 октября 1981

ВЕНЧАНИЕ

В роковые минуты явились мы в мир,

Всеблагие пируют, не зная покоя.

Но умолкли надменное время и пир -

И священник повел нас вокруг аналоя.

Тихо скажем, что будем друг другу верны,

И поверим, что сможем любви не утратить.

В роковые минуты нельзя без жены,

Без торжественной тайны и без благодати.

Только время исчезнет - что будет за ним?

Обретем полноту мы небесного дара,

Иль окажется наше единство земным

И спасительным лишь от ночного кошмара?

1995

* * *

В. Ц.

Как часты с унынием встречи,

Без веры на сердце темно.

Ты пишешь -

от мира не лечит

Зато понимает вино.

Ты пишешь без всякой утайки -

До самого чёрного дна,

Где бесы сбиваются в стайки,

Что снова - вино

и вина.

Но чем безнадёжней дорога,

Сильнее и трепетней страх,

Тем строже движение слога,

Яснее присутствие Бога

В безбожной тоске и стихах.

1997

* * *

Посмотрю на снег в начале мая,

Про себя решу, что повезло -

Замерзал Овидий на Дунае,

Мне у моря Карского тепло.

Мне хватает света и озона,

И на размышления - чернил.

Милый край не одного Назона

В вечной мерзлоте похоронил.

Майский снег на улице кружится.

Дал Господь насущный хлеб и кров.

Что' мне Рим, надменная столица?!

Почитаю я молитвослов.

Не живи, душа моя, в обиде

И за лад благодари Творца,

Не ропщи на местность, как Овидий,

Всё стерпи до самого конца.

1999

* * *

То вид Отечества: гравюра,

На лежаке солдат и дура.

И. Бродский

Не лик, а вид Отечества, гравюру,

Лубок мыслитель созерцать привык -

Кривую улицу, согбенную фигуру,

Железную кровать, священный броневик.

И потому всё следует к сумбуру,

К распаду и крушенью,

и мужик

Пьёт политуру, славит диктатуру

И не читает запрещённых книг.

Холодный ум подлог не покоробит -

Он созерцает вид, а не юдоль.

Изыскан слог, его признал бы Нобель -

Решит академический Стокгольм...

А на Руси - и чернозём, и снег,

И сон, и бунт, и Бог, и человек.

1992

* * *

Повеситься

нет никакого желания.

Видимо, это и есть счастье.

* * *

Страсти, страсти -

гордые стихии -

Стихли вдруг в сердечной глубине,

Слышу я смирение литургии:

Кто-то помолился обо мне.

Кто он, мой заступник перед Богом? -

Кто сумел простить, не упрекнуть

И моим бесчисленным тревогам

Попросил спасение - и путь.

Верую.

Как долго и как странно

Я блуждал, как будто жил вчерне.

И вхожу я в церковь покаянно -

Кто-то помолился обо мне.

1993

* * *

Уже поэты, но ещё мальчишки,

Защитники идеи и земли,

Ушли на фронт...

Ни записные книжки,

Ни головы свои не сберегли.

Неторопливо, деловито, хмуро

Убила их великая война.

История родной литературы

Не вспомнит их простые имена.

И только незаметно краеведы

Опубликуют сбивчивый рассказ

О посвящённых в чаянье победы,

О трепетно молящихся за нас.

1998

***

Когда нас к собранности душ

Напевно призывает дьякон,

Хочу молиться я и плакать,

Как воин веры, кроткий муж,

Освобождаться от обид

С несокрушимым постоянством.

Но вдруг помыслю -

дьякон пьянством,

Не очень-то таясь, грешит.

Помыслю про чужой запой -

В душе рассеянность и вялость.

Ах, жизнь! Разымчивая малость -

И пропоют "за упокой".

Еще немного - и предел,

И обживайся на том свете,

Где все небесны, словно дети...

А я зачем-то повзрослел.

* * *

Не вышло из нас генералов,

Уже мы седые с тобой.

Бутылку допили - и мало,

Да разве и хватит одной.

Не вышло ни гуру, ни гадов,

А время уходит в трубу.

Допили бутылку - и надо

Менять, не колеблясь, судьбу.

К чему мы ведем пересуды,

Усиливаем голоса?!

Не двинуть ли нам в Робин Гуды -

Давай подадимся в леса.

А то не дают отморозки

Житья, запугали народ.

Пусть ты - Кудеяр, я - Дубровский,

Согласен и наоборот.

Вставай - и пойдем в партизаны,

Пора воплощать свои сны,

Излечим душевные раны

И язвы огромной страны.

Тупеет без дела философ,

Ржавеет без дела топор,

Пора защитить негритосов

И светлый российский простор.

И сложат менты и шерифы,

Простой и признательный люд

О наших делах апокрифы,

Баллады и саги споют.

Мы жили вчера никудышно,

Найдем по душе ремесло

Из нас генералов не вышло,

Хоть в чем-то еще повезло...

Уснем в темном гуле вокзала,

За столиком в хмурой пивной.

Бутылку допили - и мало,

Да разве и хватит одной.

* * *

Стынет воздух.

Холод небывалый,

Даже для полярных январей.

Побирашки греются в подвалах,

Обняли железо батарей.

Нет убогих на своей работе -

Ни у церкви, ни на рынке нет.

Некому сказать: "Зачем вы пьете?!",

Подавая несколько монет.

Небывалый холод.

Поскорее

Поспешим вернуться в теплый дом.

Некого сегодня, фарисеи,

Поучать, что надо жить трудом.

* * *

Ты спрашиваешь:

Как живу

В своем городишке убогом?

Легко ли небес синеву

Коптить в нем ритмическим слогом,

Дыханьем ранимой души,

Когда по научным расчетам

Нельзя жить в подобной глуши,

В таких заполярных широтах?

Я в городе мертвом живу,

В обычном для нас городишке,

Где может у школы "траву"

Курить семилетний мальчишка,

Где часто вселенский размах

Кончается бабой и водкой,

И прячется солнце в глазах

Бомжа, что страдает чахоткой,

Где с каждым гуляньем скучней

Похмелье лечить и простуду,

Где нет сорок лет лагерей,

Но - странное! - чувство, что будут,

Где воля тщедушной братвы

Слезам, как столица, не верит.

Где люди скорее мертвы,

Чем живы. Но люди, не звери!

Свидетель кромешного дня,

Сержусь на суровые стужи -

Природа изводит меня,

Из города гонит меня.

Но больше нигде я не нужен.

Нигде не преклонишь главу,

Хоть русская даль неоглядна...

Я в городе мертвом живу.

А как?

Да не умер. И ладно.

* * *

Родной мой город, как мне надоели

Твои кварталы и твои углы,

Твои неутомимые метели

И черный воздух заполярной мглы.

И ты меня не любишь, но прославишь,

Я знаю, что на северном ветру

Однажды ты мне памятник поставишь,

Когда я от красот твоих умру.

Сочтёшь, что будет юношам полезно

И моего лица узнать черты,

Мой дар отметишь... Как это любезно!

Жаль, не от сердца,

Так... от суеты.

* * *

И наши скорби Богу не чужды -

Вдруг озаряет

Свежую могилу,

Утраты боль,

Беспомощную силу

И суетные планы и труды,

И горькие раздумья о былом

И будущем,

Пустом и заурядном,

Небесный луч -

И жизнь не безотрадна,

А связана таинственно с Христом.

* * *

Снедает душу вовсе не нужда,

А теплый ум, его скупой расчет,

Мой добрый ангел и моя звезда -

Одна любовь спасает и спасёт.

Но искушает варварская речь,

Чужой закон и собственный разброд,

И гибнет от меча поднявший меч -

Одна любовь спасает и спасёт.

Со мною помолись, осилим страх,

Злосчастие в сердцах и у ворот.

В земных исканьях и на Небесах -

Одна любовь спасает и спасёт.

1984