# Глава 2

Антон Александрович Дементьев

Темнота, вокруг ничего не видно, как в тот раз, когда меня сбила машина. Но сейчас отчетливо чувствую, что лежу. Лежу на чем-то твердом, грубом и неудобном, больше всего походящем на камень. Я сел на камне и осмотрелся. Хотя... как осмотрелся: ощупал землю у себя под ногами без всякого света, чтобы знать, что тут есть хоть куда ногу опустить, что я никуда случайно не сорвусь. Мой камень лежал на земле или на других камнях. Я смог встать и сделать несколько шагов.

Прежде чем я добрался до поворота, дважды падал и несколько раз натыкался на стены. В конце, когда коридор кончился, я чудом не впечатался в глухую стену из стесанного камня. На ощупь, вдоль стеночки, я шёл дальше. Постепенно мои глаза привыкли к темноте настолько, что я мог различать руки. Открылось шестое чувство или что-то вроде того.

Я остановился, и до меня, наконец, дошло: хожу! Не знаю, где я и что со мной, но я хожу, и моя спина совершенно не болит. У меня совершенно ничего не болит. Я свободно могу стоять, бежать, возможно, даже прыгать. Чтобы проверить свою гипотезу, я подпрыгнул на месте, предварительно выставив руки над головой, чтобы не удариться. Не ударился, потолок надо мной, если и был, он вне зоны досягаемости.

На очередном повороте, полный отчаяния, я увидел свет. Мое сознание рвалось в ту сторону, несмотря на протестующие крики тела. Физически мне уже было тяжело идти, так как прошло слишком много времени и стоило отдохнуть. Теряя терпение и последние силы, я пошел быстрее, и только спустя пару минут я почувствовал, что свет приближается. Это был единственный путь на какую-то воображаемую свободу.

Свободы не было, а была река, похожая на чёрное размытое пятно. Она выглядела грязной и мутной, словно туда сливали разные химикаты и нефть. Чёрное пятнышко оказалось смертью в её классическом образе: череп, кости, чёрный балахон и большая коса. Только коса была какая-то не такая: она была с ручкой по середине, как в колхозе. Свет поразил больше всего: это был старый, очень старый факел, похожий на те, что мне доводилось видеть в школе, на картинках учебника истории. Весь из себя деревянный, горящий, с металлическим кольцом почти у самого огня.

- Здравствуйте. - Не придумал я ничего более умного, чем поздороваться с костлявым. Или костлявой. Так как ни лица, ни волос не было, я не мог сказать, какого оно пола и возраста. Просто вот смерть и всё.

- О, оклемался-таки. Привет, - в мою сторону протянули костлявую кисть. - Я - Смерть.

- Очень приятно... - я подавил смешок и пожал протянутую кисть, опасаясь, что она отвалится, если сжать слишком сильно. - А я...

И тут запнулся, напрочь забыв, кто я есть. Да и то что, я мужчина, видел по волосатым ногам и мозолистым крепким рукам. Меня даже сильно смутила картина: голый мужик стоит и пожимает руку Смерти на берегу какой-то грязной реки, вытирая ноги о холодный камень.

- Тоже имя не помнишь? Ничего, не стоит переживать, - Смерть похлопало меня по плечу и уже серьезнее, спросило: - Ты сюда как попал: самоубийство, несчастный случай или ещё как?

- Я был в больнице, и вот я здесь. Ну, будем считать, что несчастный случай.

- Ты меня не боишься?

- Нет. Ты забрал... забрала... Вы забрали слишком много моих родственников, чтобы я мог вас бояться. Да и характер у меня не тот, чтобы чего-то в принципе бояться.

- Тогда мы сработаемся, - усмехнулся мой собеседник и, стукнув себя в грудь пальчиком, уточнил: - Я - Смерть. Мужского пола. Это чтобы не путался больше. Если ты парень веселый, тогда всё будет нормально.

- Что значит "сработаемся"? - Недоверчиво сощурился я. - Я тоже буду в чёрном ходить и похудею?

- Угадал... - немного посерьезнев, ответил мне Смерть. - Видишь ли, ты попал сюда не случайно. Это получилось в результате... чего-то. Я не могу тебе рассказать всех тонкостей того, как смертные души попадают сюда, в чистилище. Давай я тебе попросту расскажу то, что могу, и то, что нужно, ладно?

- Ну давай, слушаю тебя.

- Правильно, слушай, времени у тебя ещё будет очень много. Так вот, слушай. Видишь реку? Она особенная, у нее собственная история и название. Она именуется Donator atrae lucis. Не смотри ты на меня так презрительно, да, это латынь. Это переводится как "Дарующая свет". Эта река - место переправы душ. Читал в детстве книжки про подземелье Аида в древнегреческой мифологии? Молодец, что читал, тебе это сильно поможет. Там была река Стикс, по которой плавал Хирон и отвозил души в преисподнюю. Вот, а тебя я буду звать Харон, уж больно у вас судьбы... эм... одинаковые. Так вот...

- Вопрос можно? - Я опустился на какое-то бревно неподалеку и поднял руку, как в школе.

- Ну давай.

- А спокойно умереть мне можно?

- Нельзя. Теперь уже нельзя, пока не отработаешь положенный срок. У каждого срок свой.

- Эх, ну ладно. Продолжай.

- Так, на чем я остановился... Ах да, судьбы одинаковые. Тебе тоже предстоит бороздить реку и перевозить души умерших людей в назначенное место. Заметь, я сказал не в Преисподнюю, а именно в назначенное место, ибо мест у тебя тут будет три: Ад, Рай, и, собственно, твоя пристань. То место, где мы с тобой сейчас находимся. Видишь вон те двери?

- Вижу, - я поглядел в ту сторону, куда Смерть указывал мне костлявой рукой и увидел двери. Большие, красивые, резные, из красного дерева и обитые потемневшим от времени железом. - Красивая дверь.

- Самому нравится. Так вот эти врата - проход между миром живых и Чистилищем, где мы есть сейчас. Я буду каждый новый день ждать тебя с душами, отдавая их тебе, а вместе с ними и особую бумагу, с именем человека, возрастом, куда его надо везти и за что.

- Как везти, на лодке?

- Да, на лодке. Сейчас покажу, - Смерть достала из рукава длинную цепь, почти в два моих пальцах толщиной, и намотала на косу. Коса тут же приняла другой вид и зазвенела металлом. Смерть грохнула ей о камень, и почти через минуту к пристани причалила пустая лодочка, издалека похожая на байдарку.

- Байдарка? Ты предлагаешь переправлять мне души умерших людей на байдарке? - Своды чистилища сотряс мой смех, пока я представлял картину, как мы с трупом на пару синхронно гребем до Преисподней или до Райских врат.

- Это каноэ, необразованный, - буркнул Смерть, но я был готов поклясться, что он усмехнулся. - А вообще - это твоя лодка, и ты можешь её сделать такой, какой захочешь. Это может быть и плот, и каноэ, и даже твоя байдарка. Можешь хоть на катамаране их переправлять через Дону, лишь бы удобно было.

- И как её изменить?

- Довольно просто. Нужно лишь подойти к ней, прикоснуться к носику и представить, какой ты хочешь её видеть, - объяснил Смерть, но тут же прокашлялся и продолжил: - только не делай из неё фрегат какой-нибудь или линкор, а уж тем более авианосец. А то были прецеденты.

- То есть я не первый... Харон?

- Нет, не первый. Вот я - пятый хранитель этой косы, - Смерть демонстративно приподнял косу, всё ещё позвякивающую цепями. - И только на моем веку ты - семнадцатый Харон.

- И по сколько служили остальные... эээ...

- Просто служили. Высшей цели, Благу, были шестеренками - называть можешь как угодно. Так вот служили они где-то от ста лет. Помню был какой-то грек-рекордсмен. Он прослужил Хароном сто пятьдесят шесть лет. Теперь вот, ты. Сколько ты прослужишь - не знаю.

Я замолчал, осознавая полученную информацию. Молчал долго и упорно, поглядывая то в сторону моего нового знакомого, то в сторону какого-то каноэ, в виде которого было мое будущее плавательное средство. И тут мне пришла на ум идея: а почему бы, пока висит мертвая тишина, не поколдовать над лодкой? Я подошёл к ней, закрыл глаза и представил некую помесь обычной весельной лодки, но с высокими бортами, резным покрытием, изображением плачущей русалки на носу своего будущего корабля и несколькими лавочками вдоль бортов.

Открыв глаза, мне почудилось, что я их до сих пор не открыл, от чего я пытался себя ущипнуть, ударить, потереть глаза или любым другим способом проснуться. Не удавалось, я не спал. Лодка была похожа именно на то, что я нафантазировал у себя в голове, только какая-то не очень большая - на ней помещалось лишь 2 лавочки, которые и занимали половину места на судке.

- Такое поплывет? - Спросил я и обернулся к своему собеседнику, который до этого момента хранил трепетное молчание. - Не потону посередине этой твоей речки?

- Теперь она не моя, а твоя, - ухмыльнулся Смерть и спрятал цепи обратно куда-то в рукав. - Да, поплывет. Души бестелесны в этом месте. В лодке будет ощущаться лишь твой вес и вес тех вещей, который будут на борту. А вот теперь подумай над моими словами очень внимательно.

- Хорошо... Думаю... - Я в самом деле решил подумать, так как подобными высказываниями и сам бросался редко, и мне их говорили редко. И в те редкие случае в самом деле нужно было подумать, прежде чем что-то предпринимать или говорить.

Я уселся в лодку и принялся думать. Смерть зашёл на борт, стукнул косой по днищу и по доскам корабля - не сломался, даже не дал трещин. Удовлетворившись, он сел напротив меня, продолжая сохранять молчание.

- Ты говорил, что можешь бывать и в этом мире, в чистилище, и в мире живых...

- Так. Дальше... - Смерть был доволен. Я понял по его движениям, что двигаюсь в нужном направлении, и продолжил.

- И значит, можешь проносить сюда не только души, но и предметы.

- Дальше...

- Значит, я могу у тебя иногда просить что-то принести. То самые, которые будут занимать вес на этом судне.

- 10 из 10! Молодец парень, - он встал и протянул мне кисть. Я пожал её с явным облегчением и тяжко выдохнул. - Ты всё верно понял. Так вот теперь у меня к тебе вопрос будет. Прямо сейчас из-за твоего первого рабочего дня, схожу для тебя в мир живых. Чего ты хочешь?

- А просить можно всё, что угодно?

- И даже из любого уголка земного шара. Так что?

- Ну ты блин размахнулся... - Я тоже встал и прошёлся по судну. Выглядело оно внушительным, но не большим, достаточно крепким и не сильно раскачивалось на воде. - Одежду, наверное, нужно. Я хоть тут и на правах мертвеца, но какого-то внутреннего комфорта хотелось бы. Как Цой пел: "Перемен требуют наши сердца". Вот я так же хочу.

- И что тебе принести? - Просмеявшись, спросил Смерть, глядя на меня и вытирая несуществующие слёзы из глазниц. - Из вашего времени или пораньше чего?

- Не дело это, мелькать Харону между Адом и Раем в трениках и футболке. Давай так: трусы мне, рубашку какую и вот такую же мантию, как у тебя.

- Ладно, принесу. Что-то ещё?

- Будь добр: три весла, перчатки из кожи и конфет.

- Учти: со временем ты начнешь терять свои вкусовые и болевые рецепторы.

- Это ничего страшного, - отмахнулся я, подошёл к краю лодки и глянул за борт. - Тогда давай ещё любых сигарет пару пачек. Никогда раньше не курил, хоть на том свете попробую. А конфет всё-таки принеси пару килограмм, леденцов там одних, леденцов других.

- Ты просто гений... - Смерть закинул косу на плечо и отправился в сторону земли, к вратам. - Первый раз вижу такого причудливого Харона. Никто больше не просил такого в первый свой день. Никто!

- Ну, что поделаешь...

Я пожал плечами, но Смерть уже не видел этого. Вокруг мало что могло привлечь моё внимание, всё было уже каким-то серым и неприветливым. Не знаю когда, но я успел привыкнуть к местным просторам, от которых взвоет даже самый закоренелый житель Санкт-Петербурга. В поле зрения были лишь два мостика, к которым могла причалить лодка, россыпь камней под ногами и моё изящное корыто.

Я лег на камни и обратил взор к своду, которого не было видно. Он просто терялся чёрной пеленой, но можно было поклясться чем угодно, что там не меньше пяти метров. Как я и догадывался, боли или холода не почувствовалось. Я перевернулся на живот и дотянулся до ближайшего камня. Он был в половину моей ладони, с остренькими краями и каким-то невиданным чудом напоминал овал. Я поднес его ко рту и лизнул. И снова мои мысли себя оправдали: я не чувствовал вкуса. А может его просто не было? Но зато отвращение сразу дало о себе знать, и я отшвырнул его, стараясь забыть кажущийся неприятный вкус.

Так, подводя итоги своему маленькому расследованию, я выяснил: я не чувствую боли, холода, вкуса и не помню своего имени, но при этом я дышу, я должен выполнять определенную работу, у меня есть волшебная лодка и товарищ, которого боится увидеть все живое.

Спустя приблизительно минут десять, он появился. Ворота с гулким стуком соприкоснулись с камнем, и на пороге показался Смерть. На плече, вместе с косой, болтались весла, а в руке - мешок. Подойдя ближе, он молча миновал меня, отправившись прямиком к лодке. Взобравшись на борт, он обернулся ко мне, опустила мешок и подозвала меня к себе рукой. Мною было принято решение не нарушать вновь сложившейся тишины, поэтому я поднялся на лодку, снял весла с его плеча и тут же ощутил, что все три весла мне не удастся нести даже обеими руками. Я с видимым трудом оттащил их к корме корабля и обернулся к Смерти. Он молчал, смотря куда-то в сторону, на реку, и, казалось, предавался воспоминаниям.

- Поплыли, я покажу тебе, что здесь, где и как располагается. Во второй раз ты уже сам будешь отвозить души. Я больше не шагну на борт твоего корабля, какие бы формы он не принимал.

- Ладно, как скажешь, вредина костлявая. Давай сюда мешок.

Смерть бесцеремонно бросил в мою сторону мешок, который я, конечно же, поймал. Все заказанные мною вещи были, и я не поленился, а уж тем более не постеснялся их на себя тут же натянуть. Я надел всё: и рубашку, и трусы, и, конечно же, мантию, которая развевалась на появившемся ветерке достаточно зрелищно, чтобы представить себя каким-нибудь магом. Вдохновившись собственными идеями, я взял весло, опустил в воду и оттолкнулся от берега. Лодка повиновалась, на удивление, очень легко: её не бросало из стороны в стороны, наступающие волны не гнали в противоположном направлении.

- Давай весло, - уже каким-то подобревшим голосом прозвучал Смерть над моим ухом. - Покажу, куда надо плыть. Заодно и разбавлю обстановку, рассказав тебе кое-что об этой реке.

- Хорошо, - я непроизвольно махнул веслом в сторону собеседника, отпуская. Весло, на моё благо, упало прямиком в его подставленную кисть, и мы отправились под его началом вперед по реке. - Так вот слушай, и постарайся меня не перебивать. Река эта особенная...

- Поэтому окурки в неё не кидать, души туда не спихивать и вообще, вести себя прилично, - бесцеремонно перебил я, усмехаясь и забрасывая в рот леденец. Удивительно, но я почувствовал его вкус. Это был вкус апельсина. Значит у того камня был только характерный вкус камня.

- Да, да и да, но я хотел сказать не об этом. Это не просто река, она... да что там говорить, я сейчас покажу.

С этими словами она достала из рукава яблоко. Большое, красивое, без единого красного пятнышка, зеленое яблочко так и просилось, чтобы его с аппетитом съели. Смерть же, взяв двумя пальцами за черенок яблока, опустила его в воду наполовину и подержала там недолго. Вот и правда, прошло всего каких-то секунд 5, но когда яблоко достали, та половина, что была скрыта, съежилась, сгнила и засохла одновременно. Это было наполовину чудо наливное, а на другую половину - чудовище, которое мучали около недели кислотой и химикатами.

- Там что, кислота с химикатами? - Брякнул я первое, что пришло мне в голову. - Что эта Дона сделала с яблоком?

- Видишь ли, Дома - это река. Мертвая река, в которой мертвая вода. И водятся здесь не просто не упокоенные души, которых не принимают ни в одном пристанище, ни в другом. Которые обречены вечно скитаться по этим водам, ища призрачный шанс его покинуть. И именно это души съели яблоко. И они съедят всё, к чему прикоснутся.

- Даже меня?

- Нет. Тебя они съесть не могут. Ты просто увязнешь в воде, как в болоте.

- Не трясина, случаем? Меня за собой не утянут?

- Нет. Об этом можешь не беспокоиться. Однако и нырять не советую. Ничего не будет, просто это уже... издержки твоей профессии. Души и местные обитатели не поймут, если проводник будет плескаться в воде с не упокоенными душами людей.

- Твоя правда, - я криво улыбнулся и погрозил Смерти пальчиком. - А ты многое тут знаешь. Покажешь ведь, что и где?

- Вот тебе первый ориентир, - он поднял весло из воды и указал в сторону. Там, на большом камне, торчащем из воды, росло дерево. Вернее будет сказать стояло, потому что это было огромное дерево, высохшее и прогнившее насквозь, будто роняющее последние крупицы жизни в воду. - В полсотни метров от этого дерева стоит лодочный причал. Твой причал, где я буду ждать тебя каждый новый раз с новыми душами. Сюда ты должен возвращаться каждый раз, как отвозишь души в места...

- Не столь отдаленные.

- Почти угадал, но можешь называть и так, - весло плюхнулось в воду, а мой воззрился вдаль. - Только при Них так не выражайся. Никому в этом месте не нравится такое сравнение.

- А что тут такого?

- Скажем так... - Смерть призадумался, поскреб в затылке, оттолкнулся от дна ещё раз и закончил. - Они не такие веселые и общительные, как я. И вряд ли одобрят посягательства на собственные традиции. Консерваторы, что с них взять...

- Я учту. И снова спасибо.

- Я тебе так скажу, Харон, - Смерть сделал ещё один взмах и строгим взглядом воззрился на меня. - Можешь благодарить, можешь сыпать комплиментами, да хоть признаваться в любви, мне всё равно. Понимаешь? Мне от этого ни горячо, ни холодно. Если хочешь отблагодарить - кивни и на этом конец. Договорились?

- Ну ладно, начальник, как будет угодно, - пожал я плечами и, подумав, кивнул. Надо привыкать к новому способу выражения благодарности.

- Да какой я тебе начальник... Так, коллега, новый знакомый, приятель по работе. Можешь даже использовать синоним "сокамерник", если хочется.

- Тогда что ты тут командуешь?

- Я старше, опытнее и пробыл тут чуть больше тебя, - и лодка пристала к какому-то берегу, на котором на полсотни метров ничего не было вокруг. - На несколько тысяч лет больше.

Вокруг была земля... нет, не так. Вокруг была выжженная земля, и несло редким запахом серы и сероводорода. С непривычки, я закрыл рот и нос рукой и пытался дышать через них. Запах был сногсшибательный. Смерть положила весло сушиться и медленно, и истинным наслаждением вдохнул полными несуществующими легкими.

- Родные просторы... Уже почти пять лет тут не был, - пояснил костлявый и спустился на землю. - Осторожно. Тут может быть горячо с непривычки.

- Насколько горячо?

Ответа я не услышал. Молясь всем Богам и себе в особенности, я сделал шаг. Второй шаг. Третий. Опустил взор к ногам. Оказалось, что я иду по углям. Раскаленным или потухающим, но шкварчание и треск углей под каждым из наших шагов сильной болью отдавал в моем сердце, если таковое ещё было. Так мы шагали долго, минут пятнадцать, пока перед нами не предстала огромная чёрно-красная дверь. Дверь была настолько ужасна, насколько и прекрасна: чёрный металл с исчерченными на них рунами украшал красное, в обоих смыслах, дерево. И красным оно было не просто так, а потому что с самого верха по нему стекала кровь. Самая настоящая кровь, и это было отчетливо видно, так как кое где между слезами от капель можно было увидеть участки дуба.

- Ну надо же, красотень то какая... - Не удержался я, прикасаясь к двери и нежно, почти влюбленно оглаживая узоры. - А демоны - те ещё мастера.

- С этим трудно поспорить. Вот мы и пришли. Эта десятиметровая громадина - врата, ведущая в Ад.

Смерть постояла ещё с некоторое время рядом с дверью, будто ожидая, что кто-то ему откроет. Этого не случилось, ведь вряд ли его кто-то там ждал. Он обернулся, сказал "подожди меня в лодке" и свистнул. Будто какой-то немыслимой силой, которую я не чувствовал и не видел, косу, оставленную на лодке, сдвинуло с места и швырнуло в сторону просящего. Я на силу увернулся, чтобы вертящееся в воздухе острое лезвие косы не покрошило меня. Обернувшись, я увидел, что коса добралась до своего законного владельца, который, бесцеремонно перехватил её поудобнее и грохнул в ворота пару раз.

От ударов такой силы сильного задрожали камни вокруг, а сверху сорвалась каменная крошка, и, будто каменный дождь, осыпалась на раскаленную землю. То ещё зрелище получалось, ужасающее и заставляющее восторгаться в один момент. Я вернулся к тому моменту на лодку, закинул в рот конфету, и уселся ждать. Отсюда Смерть было видно не очень хорошо, даже с моим когда-то идеальным зрением, но я отчетливо видел, как врата отворились и мой товарищ скрылся.

Его не было достаточно долго. Я успел распробовать около двух десятков конфеток и теперь хищно поглядывал на нетронутые сигареты. Только когда я дотронулся до пачки и с хрустом повертел в руках, врата в Ад отворились, и Смерть направился ко мне.

- Я тебе из Ада сувениры принес, - Смерть потрепал меня за волосы, и зарылся в свой широкий рукав, ища подарки. - А, нашёл. Держи.

В мои подставленные ладони упали пара толстых сигар толщиной в мой палец, перстень с переливающимся камнем и игрушечные рожки, которые обычно покупают своим детям на ярмарках добрые родители, чтобы ребенок не превратился в плаксу. На мой немой взгляд "это что?" Смерть разразился смехом. Просмеявшись, он взял у меня эти рожки и нацепил на мою разлохмаченную голову. Смотрелось очень странно: обалдевший мужик, в чёрном, как у Смерти, балахоне и с игрушечными рожками почти на самом лбу.

- Ты прелесть, - заливаясь дребезжащим смехом, уверил меня собеседник. - Они тебе так идут!

Я с видимым недовольством посмотрел на шутника, снял рожки, но не выкинул за борт, как хотел первоначально. Повертел их в руках, оглядел и спрятал в мешок, в котором мне приносили просимые мною вещи. После принялся за перстень. Он был большой, красивый, и был будто выжжен из куска металла в самых адских кузнях. Больше всего меня заинтересовал камень и его отделка. Он был красивым, ограненным и был абсолютно чёрного цвета с едва видимыми вкраплениями желтого цвета. Как я позже догадался, это была сера.

Как только я попытался примерить перстень, Смерть остановил меня и, рассматривая каждый из моих десяти пальцев, надел на мой средний палец левой руки.

- Если вспомнишь детскую присказку, то на плечах каждого из людей сидят ангел и бес. Бес - на левом, ангел - на правом. И именно также должны располагаться кольца, если тебе их дадут. Оденешь на левую руку, тебя запомнят демоны и могут даже помогать тебе через это кольцо.

- И как они, например, могут мне помогать?

- Для того чтобы сдать душу, которую я тебе приведу, в ад, тебе придется попасть внутрь, к привратнику Ада. Для этого тебе придется открыть ворота. Вот открыть ворота тебе и поможет это кольцо.

- Понял, - сказал я и, беря в руки весло, оттолкнулся от берега. Моя филейная часть уже, наверное, затекла сидеть, да и мне порядком надоело. Нужно было чем-то себя развлечь. Я решил отправиться обратно к лодочному причалу, наивно полагая, что рай располагается по другому рукаву реки. - А как кольцо мне поможет? Ну, там, я не знаю, демона призовет или поможет открыть двери?

- Вот этого не знаю, - Смерть пожал плечами, опуская косу на судно и вставая рядом со мной, чтобы не перекрикиваться. - Каждому кольцо помогает как-то по-новому или особенному.

- А как оно помогает тебе?

- У меня нет кольца.

- Тогда как ты попадаешь в Ад?

- У меня для этого есть амулет, - с этими словами Смерть скинул с головы капюшон, являя окружающему пространству обнаженный череп. Жестом той же руки он погрузился в недра мантии и показал мне амулет на тоненькой цепочке.

Амулет был большой, почти с половину моей ладони, и не было понятно, как он умудряется держаться на такой тоненькой цепочке и до сих пор не порвал. Повертев в костлявых пальцах амулет, моему взору предстало, что тот имеет две противоположных стороны. На одной стороне были изображены божественные врата и чьи-то руки, раскинувшиеся над ними. На этой стороне амулета все было очень светлое, нежное и прямо лучилось светом. Другая же сторона явила моим глазам рогатую голову какого-то демона, заключенную в пятиконечную звезду с изображенными на концах кровавыми рунами. Они были настолько мелкие, что казалось, их вырисовывали иглой, пусть даже и по металлу. Эта сторона амулета были сплошь красная на чёрном фоне. Видимо, эти цвета в Аду пользуются популярностью.

- Красивая штука, - невольно протянул я, оборачиваясь к воде и снова делая мах веслом. - А почему она, а не кольцо, как у меня?

- Это длинная история, да и не особенно интересная, - попытался отмахнуться Смерть, но увидев моего пристального взгляда, сдался и уселся на лавочку. - Что ж, слушай.

- Внимаю каждое слово.

- Так вот... Это было давно, ещё даже не при мне. История начинается с третьего обладателя этой косы, который категорически воспротивился носить что-то на своих руках, аргументируя это тем, что косу держать неудобно. Бред, согласен, при том полный, но аргумент был. Из-за этого ему было отказано в посещении Ада и Рая, где он должен был каждые сто лет отчитываться о принесенных душах. Отчетов не было, а души были. Отчеты он писал исправно, но только они доставлялись не вовремя и через иных лиц. Всякому руководству не понравится, что работа, исполняемая в сроки, не в сроки сдается, и поэтому ему выдвинули ультиматум: либо найди выход, либо передай пост. Он согласился, и думал над этим целую неделю, не шевелясь и не работая. Наконец, придумал. Он созвал двух высочайших представителей к лодочному причалу, где стоят двери в мир живых. И там, им обоим, он поведал свою идею: ему нужен был амулет. Не кольцо, ни перстень, а именно амулет, на котором будут изображены обе стороны противостояния. Демон согласился выковать такой амулет, а Бог согласился вдохнуть в него святое начало. Так, объединенными усилиями, был создан этот амулет. Красивая, и крайне полезная штука. Открывая возможность пройти во многие места.

Я слушал эту историю, стараясь не сводить глаз, лишь иногда оборачиваясь и делая мах веслом. Мой рассказчик, видимо, был настоящим мастером ораторского искусства. Он знал, когда нужно сделать паузу, когда замедлить и когда ускорить голос. Его дребезжащий, непривычный голос эхом отражался от стен и воды, создавая ощущение, будто тебе начитывают аудиокнигу в вакуумных наушниках. Я млел, едва ли не выпуская весло из рук.

- Понравилась? - Голос Смерти дернулся и снова стал... обычным, что ли. Не было уже того эха, той мелодичности.

- Понравилось, - не стал спорить я, опуская по правую сторону от себя лодочный причал. Я решился плыть дальше - нужно же было привыкать к веслу и своему лодочке. - И сама история, и то, как ты её рассказывал.

- Да чего уж там, - Смерть махнул на меня рукой. - За тысячелетия можно и не такому научиться. А вот тут поверни направо.

- Ладно, - я вонзил весло в воду, достал до дна и направил лодку правее, в одно из пяти возможных разветвлений. - А тебе не надоело ещё работать ну, Смертью?

- Я никогда не задумывался над этим... Да и ни к чему думать о таком. Мысли о плохом делают нашу жизнь плохой, а мысли о хорошем - хорошей. Вроде бы простая правда, но только об этом очень мало думают.

- Да, с юмором жить проще, - согласился я, вновь выходя на распутье. - Дальше куда?

- Вот тут на лево, между двух скал, - указал пальчиком Смерть. - Там не то чтобы проще с юмором жить - с ним вообще возможно выживание. Без радостей жизни и без веселья это не жизнь - так, существования, не более.

- То есть дело не только в юморе, но и позитивном взгляде на жизнь?

- Именно. Наши желания - есть желания. Но порой они сбываются. Так, швартуйся. Добро пожаловать в рай.

Я огляделся. По одну сторону от меня - река, полная тухлых душонок, а по другую - всё та же серая земля, покрытая тут и там каменюшками, и только вдали виднеется винтовая лестница, ведущая к сводам пещеры. Я посмотрел на Смерть глазами, полными надежд, но он только отрицательно покачал головой. Оставалось тяжко вздохнул и пропустить его вперед. Мы оба, не сговариваясь, нога в ногу зашагали вверх по лестнице. Она тянулась, казалось бы, целую вечность, и очередной десяток ступеней оставался позади нас, а мы всё шли и шли.

- Долго ещё идти?

- Здесь в общей сложности двенадцать этажей по двенадцать ступеней и в каждой по двенадцать сантиметров ширины, - усмехнулся мой компаньон, уже гораздо менее резво перебирая ногами. Складывалось ощущение, что он, бессмертный вестник смерти, устал подниматься.

- И это тоже из разряда "заняться было нечем, вот и узнал"?

- Можно сказать и так... Можно сказать, но на самом деле мне привратник сказала.

- Сказа-ла? - уточнил я, немного притормозив, чтобы не дышать Смерти в спину. - То есть привратник в Раю - девушка?

- Да, она самая, и, нельзя не признать, симпатичная девушка. Вежливая, приличная, добрая. И, как всё мы, со странностями.

- Как и положено для Рая.

Остаток пути мы прошли молча, а я решил посчитать ступени. Как только я насчитал шестьдесят пять, они закончились, и мы оказались в Раю. В прямом смысле этого слова: он был таким же, как на амулете Смерти. Те же кованные, но до невозможности изящные ворота, радовали мой взор. Созданные ни из чего иного, как из золотых прутьев и лозы винограда, а по середине висел замок. Большой, похожий на амбарный, как мне показалось. Недалеко от ворот расположилась дверка поменьше, а рядом с ней - будка. Подобные будки охраны, как на всяких больших комбинатах на земле, стояла и тут, правда машин не было, и шлагбаума тоже.

- Привет Изабелла, - Смерть опустил косу на землю и помахал рукой в сторону сторожки. Хотя... это сложно было назвать землей. Она вся была белая, словно облако. Складывалось такое ощущение, что мы стоим на облаке, но не падаем, а устойчиво держимся, будто под ногами матрац.

- Здравствуй, Смерть. Заходи, раз пришёл, - из будки показалась головка девушка, после чего возникла рука и махнула нам в призывном жесте "идите сюда". - А кто это с тобой?

- Сейчас зайдем - расскажу.

Я проследовали к маленькой дверке, которая вела прямиком к будке привратницы Рая. К моему удивлению, это подобие калитки поддалась с небольшим усилием для Смерти, будто её что-то держало с той стороны. Мы зашли внутрь, и здесь будка преобразилась. Преобразилась она уже тем, что размеры изнутри не соответствовали тому, что было снаружи, раза в два. В доме, а по-другому теперь это и не назовешь, жила Изабелла, и здесь было всё для хорошего жития.

Дом привратницы больше походил на избушку из древней Руси, которую нам расписывали в учебниках по истории: всюду вышивка, большой деревянный стол, табуретки на резных ножках, русская печь в полстены и, конечно же, самовар. Блестящий, желтый, озаряющий всё вокруг солнечными зайчиками под падающими лучами. Да и сама девушка была, наверное, похожа на ту, которой являлась - не просто русской, а именно славянкой. Толстая коса почти до пояса, кокошник на голове под цвет пестрого голубого сарафана.

- Так, Изабелла, сразу предупрежу, он ещё не может тут долго находиться. Будь так любезна, дай колечко.

- Путник, как я могу к тебе обращаться? - Девушка была рада удружить старому гостю, а потому сразу подошла к сундуку и достала оттуда шкатулку, которая даже не до конца закрывалась - так много в ней было всяких женских безделушек.

- Харон я, - протянул я руку ладонью вверх, ожидая, что девушка положит мне руку и я, как истинный джентльмен, смогу её поцеловать и, тем самым, продемонстрировать свои добрые намерения. - Буду работать у вас переправлять души по реке.

- Держи кольцо, Харон, - она вложила мне кольцо в подставленное кольцо, но даже не удосужилась протянуть мне руку. - Надеть его на свою правую руку и никогда не снимай. Без них я не имею права принимать тебя в святые врата Рая.

- Я понял, - серьёзно кивнул и снял всякую улыбку со своего лица. Работа есть работа. - Я его не сниму.

- Вот и замечательно, - куда-то в сторону сказал мой компаньон и, после некоторого раздумья, добавил, поднимаясь: - Пойдем, нам пора возвращаться. Извили, Изабелла, мы не сможем в этот раз остаться, его ждет привыкание к новой должности и... ну, ты сама понимаешь. Работа не очень.

- Да, знаю, ты рассказывал, - девушка, казалось, уже привычно расплылась в доброй улыбке, открывая для дорогих гостей дверь. - Тогда хоть просто не забывай. Заходите иногда. И ты, Харон, если выдастся свободная минутка или часок - ты заходи ко мне на чай, не стесняйся. Он у меня очень вкусный.

- О, это точно, - подтвердил Смерть, подходя к дверям. - Сколько раз, заходя на минутку, я оставался на несколько часов, выпивая чашку за чашкой. Ох, Изабелла, умеешь ведь заваривать чай по-особому!

Мы покинули дом этой женщины и отправились обратно, снова все двенадцать предполагаемых этажей по двенадцать ступеней, о которых говорил Смерть. Один раз я чуть не полетел вниз головой, оступившись, если бы меня за шиворот не схватили его цепкие костлявые пальцы. Обернувшись и кивнув, я продолжил путь, пропустив его на этот раз вперед. Если уж и падать, то на него. Благо, падать или пытаться мне больше не приходилось, остаток пути по лестнице и воде прошёл без приключений. Я будто увидел рыбок, но Смерть уточнил, что это души детей. Рассказал на этом небольшую историю о том, что да, есть и такие дети, чьи души не смогли попасть ни в рай, ни в ад.

Потеряв счёт течению времени, я не заметил, как мы причалили к лодочному причалу. Смерть был удивительно молчалив, да и я поговорить желанием не горел. Лодку вел, веслом греб, безошибочно вспоминая, куда нам нужно повернуть. Он же бесцельно смотрел в воду, о чем-то задумавшись, и лишь изредка поднимал на меня голову и покачивал. Я так и не смог понять, те движения были моим одобрением или негодованием.

- Вот мы и на месте. - Заключил очевидное Смерть и сошёл на твердую землю. - Мне пора идти. Жди меня здесь, скоро вернусь. Там, наверное, набралось уже много работы.

Я неопределенно пожал плечами и осушил весло. Мой первый рабочий день должен был вот-вот начаться. Хоть я и понятия не имел, какое сейчас время суток, день, ночь или раннее утро, но если говорится "рабочий день", то пусть он таким и будет. Я представлял, что меня может ожидать, и как я буду справляться. Поглядел на кулёк с конфетами: там оставалось меньше половины килограмма. Хватит не на долго, но если глотать не каждые пять минут, то до следующего заказа успею.

Тут я вспомнил про сигареты. Нет, не те длинные толстые сигары, которые достались мне из самого ада, а маленькие, как будто игрушечные, с земли. Я неловким движением достал пачку сигарет. Это были раритетные для моего времени сигареты такой марки, название которой не выговорить. Видно, что-то немецкое, но растянутое на пятнадцать знаков. Привычно похлопал по местам, где на джинсах обычно располагались карманы, и тут до меня дошло, что к сигаретам я забыл попросить огоньку. Сплюнув с досады, я отложил сигареты и уставился на дверь, которая медленно приоткрывалась.

Рабочий день начинался.