# Глава 4

Антон Александрович Дементьев

- Поздравляю! - Смерть достал из-за спины тортик и чайник. - Будем праздновать!

- Что праздновать, зачем праздновать... Дай поспать вволю, - я отвернулся на другой бок и накрылся каким-то мешком из-под конфет. Мои аппетиты со временем увеличивались и теперь Смерть больше походил не на жнеца, а на грузчика, каждый новый раз принося мне огромный мешки с конфетами. - Я только прилег за долгое время. Я спать хочу!

- Вставай, трудоголик! - Смерть бесцеремонно пнул меня, от чего я подлетел и плюхнулся в воду, вместе со своим импровизированным одеялом.

Знатно промокнув, я вскочил и недовольный побрел обратно, уже заранее готовясь, что мы с ним снова поругаемся. Такое часто бывало, особо в последнее время. Расходились у нас некоторые суждения. Однако это ничуть не мешало нам потом мириться, пить чай с ним на моей лодке или вовсе у Изабеллы. Добрая девушка то и дело угощала нас пирожками и баранками, никогда не изменяя самой себе в приветствии.

- Ты что делаешь, ирод? - Возмутился я, поднимаясь на борт и на ходу снимая мокрую одежду. Благо мантия, сухая и нетронутая, лежала неподалеку.

- У тебя сегодня юбилей. Грех о таком забыть! - Не унимался мой друг, растягивая улыбку так широко, будто не боялся, что челюсть может не выдержать и отвалиться. - Я не мог не поздравить!

- А что хоть за юбилей?

- Сегодня ровно пять лет, как мы работаем вместе, - усмехнулся он, поднимая тортик и будто поглядывая на несуществующие на руке часы. - Так что садись, чай пить будем. Сегодня у тебя выходной.

- Как пять лет?! - Опешил я, не решаясь сказать более ни единого слова. Я и подумать не мог, что работаю уже так долго. Максимум - месяц или полтора. - Что? Я? А?

- Хорошая реакция, мне нравится, - взмахнул Смерть тортиком так, будто пытался меня им зашибить. Не вышло.

Тортик изящным движением опустился рядом со мной, на лавочку, а из рукавов показались два граненных стакана. Как в старом добром Советском Союзе, в их поездах, когда проводник приносит в фирменном подстаканнике граненный русский стакан. Я неловким движением рук взял стакан в руки и повертел, осматривая и присматриваясь. Как и ожидалось, ни потертостей, ни трещин не было - советское качество, не иначе.

- Разве мы уже так долго работаем вместе? - Выдавил я, поднимая глаза на своего напарника, который из того же рукава достал пару вилок и нож. И откуда там всё появляется и не гремит при ходьбе?

- Время здесь течёт быстрее, чем наверху. И время над нами практически не властно. У нас, служителей высшим силам, есть определенные льготы пользования временем.

- А под нами тоже кто-то живет? - Переспросил я, опуская стакан на лавку и присаживаясь в позе лотоса рядом с тортиком.

- Конечно - под нами же Преисподняя. Они только врата поставили на нашем уровне, чтобы души удобно было доставлять. А дальше там идет на пару сотен метров лестница вниз, в саму преисподнюю.

- То есть на поверхности лишь перевалочная база и врата? - Уточнил я, наливая чай нам обоим, горячий и ароматный, хотя и не такой, как у Изабеллы.

- Да, что-то около того. Ну, хватит слов, давай выпьем.

- Давай! - Поддержал я, поднимая стакан и почти не чувствуя, что он нагрелся. - Ну, за наш дружный дуэт.

- Годится.

И мы наполнили пространство звуком соприкасающегося стекла. Для этого тихого места даже подобный звук был странным и волнительным. Но никто не обратил на него внимания, и мы продолжили спокойно попивать чай с тортом, отламывая прямо от целого небольшие кусочки. Только так и только сейчас, прихлебывая душистый напиток со вкусом малины, я понял, как тут, по своему, уютно. Когда не трогают люди, когда не надо вставать ранним утром и толкаться в метро, когда козёл-начальник не пилит тебя за опоздание, в котором не виноват.

Да, Смерть хороший собеседник, тут нечего и говорить. Но моей девушки мне здесь всё же не хватает. Видимо, инстинкт быть рядом с живым человеком, думать о будущем, стоит тех слов, которые об этом складывают. Тут же в голове всплыла история, как моя маленькая девочка прибегала ко мне в последний раз вот с таким же тортиком. Извинялась, просила просить, хотя я даже не собирался обижаться. А после этого был прекрасный вечер. А через месяц я оказался тут, с веслом в руках и Смертью за спиной.

- Не забывай меня Прасковея, за то что я пришёл к тебе такой... - На грустной ноте затянул Смерть, доставая из широкого рукава мутную бутыль деревенского самогона и бесцеремонно подливая нам обоим прямо в чай. - Хотел я выпить за здоровье, а должен пить за упокой...

- Ты чего это? - Не понял я, переводя недоуменный взгляд с него на мутную бутыль.

- Да сидел как-то, ждал, пока мужчина преставится. А он такую задушевную песню затянул, что я так и не смог его забрать. Вылечил бедолагу, дал ещё пару лет счастливой жизни, - мой собеседник залпом осушил горячую кружку с чае-самогоном, и налил себе ещё. Кружка почти на четверть литра тут же заполнилась деревенским самогоном. - А заодно прибрал к рукам несколько таких бутылок. А ты чего тортик не ешь?

В ближайшие несколько часов, мы пили чай, кушали торт и болтали обо всем на свете. Уже когда сладости закончились, а самогон кончился во всех бутылках, мы замолчали и бесцеремонно сползли с лавочки. Было приятно, и горячие жидкости наперегонки плескались в животе. С тех пор, как сюда попал, душой я отдыхал впервые. Смерть, видимо, тоже отдыхал не часто, потому что сполз наравне со мной, положил рядом откуда ни возьмись косу и довольно крякнул, то и дело приговаривая "ох, хорошо...". Я не обратил внимания, закрывая глаза и погружаясь в сон. При том, что странно, опьянения я не чувствовалось, будто это всегда было со мной исключительно из-за самовнушения и тех развязных речей, которым я предавался.

Открыв глаза, я понял, что настал новый день, и Смерть ушёл за душами. Передо мной уже стояли четверо, мужчина, женщина, бабушка и мальчик лет одиннадцати. Как оказалось, бабушка был с мальчиком, а мужчина с женщиной поодиночке. И всех ждала одна участь - Ад. Все они смиренно дожидались, когда я доставлю их в место их дальнейшего пребывания, даже не догадываясь, куда. Как и следовало ожидать, после празднества Смерть за собой и за мной всё убрал.

Задумчиво почесав в затылке, я взялся за весло и жестом пригласил всех на борт. Души проследовали на лодку, и присели на лавочки. Ребенок, подумав с пару секунд, залез на колени к бабушке. Знакомы они были при жизни, или ему просто не хотелось сидеть рядом с остальными, я не знал. Знаю лишь, что не возражаю.

За время пути ничего не происходило, но души всю дорогу смотрели на меня, и их глаза были полны любви, страха, боли и даже какой-то невинности... Это удручало, а вдобавок ребенок слез с колен бабушки и принялся бегать по лодке. Будучи невесомым, я не чувствовал вес беспечного духа, однако что-то не давало мне покоя. Казалось, что должно произойти нечто плохое, но я не мог сказать, что. Не мог даже предположить, так как таких плаваний было сделано мне несметное число, и я знал дорогу в совершенстве.

Отвернувшись на мгновение от ребенка, мой взгляд зацепился за камни. Они лежали высоко над водой причудливым узором, и я задумался. Задумался над тем, как же называлось искусство там, на земле, когда из маленьких камешков умельцы выкладывали настоящие картины. Спустя минуту я обернулся и увидел, что нас стало на одну меньше. Была душа и вдруг не стало. Я с ужасом вытащил весло из воды и бросился к другому концу лодки. Перевесившись и чуть ли не падая за борт, я принялся кричать, звать ребенка, но он не отзывался. Лезть в воду я не решился, и только бросил на остальные души взгляд, полный гнева и отчаяния. Бабушка утирала краем платочка стекающую слезу.

Я опустился рядом с душами на лавку и задумался, пустым взглядом уставившись туда, где только что утонул ребенок. Мальчик, который уже умер один раз, и, из-за моей невнимательности, это случилось во второй. Он будет навечно заперт в этих водах, слившись с ней, увлекая новые души в своё мертвое царство.

- Чёртов мальчишка... - Прохрипел я, хотя тело моё упорно не желало делать и говорить хоть что-либо. - Продолжаем путь.

Лодка пришвартовалась, и я подумал, что неплохо было бы разнообразить этот серый и скучный пейзаж, сделать его более живым. Другое слово мне не приходило на ум. Я сошёл на берег и поманил за собой жертв. Теперь их было на одного меньше, но ведь жертвы были, и нужно было их доставить.

- Приветствую тебя, Харон.

Я даже дернулся от неожиданного рыка надо мной. За моей спиной стоял высокий демон, именно такой, каким его всегда рисовали служители церкви. Высокие прямые рога из чистой, без единого волоска, головы. Все тело было покрыто шрамами, но сложено настолько хорошо, что, казалось, его ничем нельзя было испортить. На животе болталась набедренная повязка, из-под которой виднелись закованные в кожу и металлические пластины копыта.

- День добрый, - отсалютовал я, отступая на пару шагов назад. От демона буквально веяло силой и мощью, что меня не очень устраивало. - А... а где бесы?

- Сегодня за них я. - на его лице не дрогнул ни единый мускул. Демон стоял, словно каменное изваяние, и лишь моргающие глаза выдавали его. - Ты по делу или в гости?

- П-по делу. Вот, д-души. П-принимай, принимайте.

- Это все?

- Одна из душ - я не привез ее. Мальчик одиннадцати лет, - лицо само по себе исказилось гримасой скорби. - Он утонул в воде.

- Значит так тому и быть, - демон равнодушно пожал плечами и открыл врата. После чего жестом указал всем стоящим за моей спиной идти в том направлении.

- Ну, тогда я пойду?

- Ступай.

Вскоре, даже скорее, чем обычно, я вернулся и обнаружил, что на причале душ видно не было. В ту же минуту мне в голову закралась интересная мысль. Я направился к берегу по другую сторону от врат, остановился, подтянул лодку на землю и улегся. Земля здесь была гораздо мягче и больше походила на песок, чем на землю. Холодный и слегка прилипающий чёрный песок. И первый раз за всю свою земную и неземную жизнь я достал сигару и спички.

Щелчок.

Ещё щелчок.

Язычок пламени, скрывающийся в моей ладони.

Густой, неприятный запах дыма.

И тихий, утробный хрип раздался над водами реки. Это мой организм отплевывался и откашливался, когда я поднес к губам толстую сигару и втянул в себя воздух. Мне было не столько противно, так как вкусы я перестал чувствовать. Скорее всего, это была естественная реакция организма, который курить привыкнуть не мог и сейчас втягивал в себя никотин впервые.

Отдышавшись, я попробовал снова, и вторая попытка увенчалась успехом. Я курил. Курил первый раз в жизни, и не потому, что это было модно или кто-то предложил. Не скажу, плохо это или хорошо - это просто случилось.

- Раз выжил, значит можно курить дальше, - негромко сказал я себе и сделал новую затяжку, после чего заговорил с самим собой. - И клубный дым поднялся надо мной. Густой и неприятный на запах, но, нельзя не признать, хороший способ привести в порядок нервы и расслабиться. Я делаю ещё одну затяжку... и, черт возьми, как же это непривычно выглядит. Может, поэтому люди так редко могут бросить курить при жизни - просто потому, что им это нравится?

Я успел сделать ещё несколько затяжек, прежде чем появился он, мой друг, с косой на плече. Я задорно помахал ему рукой и поднялся на ноги - нужно было плыть к нему. Даже отсюда было видно, что он кого-то привел, и их было много. Маленькие и много. Сначала мне показалось, что это дети, но при приближении они оказались собаками. Да, точно, это была свора собак, почти двадцать! На мой немой вопрос "откуда столько" он лишь медленно пожал плечами в жесте "ну, что поделать. Принимай как есть" и бросил короткое слово:

- В рай.

- Бумажки? - Поинтересовался я, видя, что их нет.

- А тебе они очень нужны? - Как-то мягче и, наверное, жалобно, спросил он у меня. Было видно, что он немного растерян.

- Забудь. - Я махнул рукой и улыбнулся. - Просто ты в первый раз без них.

- Собачий приют сгорел, пока я проходил мимо, при том у меня на глазах. Души то я достал и сразу к тебе, а бумажки мне было откровенно лень писать.

- Потому что собаки?

- Да, и потому что много. Тут же их семнадцать кобелей и четыре суки.

- Так, ладно, всё. Послушай, дело к тебе есть.

- Что принести в этот раз?

- Книгу хочу. Данте Алигьери, Божественная комедия.

- А я тебе её разве не приносит? - Подозрительно сощурился Смерть, посматривая на меня и на мои пожитки. - Ведь приносил вроде.

Тут он бесцеремонно, подталкивая собак на борт, взошёл сам, без труда нашёл тряпье возле кормы лодки, резким движением руки смел это всё и медленно поднял толстую книгу. Надпись на корешке гласила "Божественная комедия". Мы обменялись взглядами: он смотрел на меня с недоверием и укором, я смотрел на него с непониманием и раскаянием.

Я благодарно кивнул, положил книгу на её прошлое место и взялся за весло. Вся свора собак уже была в лодке, занимая всё свободное пространство, и смотрели по сторонам. Я не смотрел на них - нужно было следить за рекой, чтобы нас ни о какие скалы не ударило и никакие собаки не потонули в реке, как недавно это сделал мальчишка.

Вновь и вновь опуская весло в воду, я продолжал размышлять над тем, что же скрывается там, в Аду, куда я, оказывается, уже пять лет как плаваю. Неправильно это, что ли, нужно побывать. А вдруг Смерть согласится провести мне экскурсию? Нужно будет у него спросить при следующей встрече. Думаю, он должен согласиться. Поскорее бы...

Примерно через час мы подошли к дому Изабеллы, от которого невыносимо вкусно веяло запахом булочек. Принюхался и понял: это были булочки с малиной, мои любимые. Я подошёл поближе и заглянул в окошко, и чуть ли не столкнулся с девушкой, благо стекло спасло. Нас разделяло стекло, но мой взгляд то и дело уходил в сторону, на пышущие жаром булочки на столе. Проследив за моим взглядом, она приветливо улыбнулась, усмехнулась и пошла открывать нам дверь.

- Так ты не ко мне в гости, а ты за булочками пришёл! - Радостно вскрикнула Изабелла, вставая в распахнувшейся двери и упирая руки в бока.

- Вообще-то я по делу, - я сделал изящный поклон до земли, после чего разогнулся. Видимо, слишком резко, и моя спина предательски хрустнула. - Ох, спина...

- Да, чего-чего, а такого я не ожидала. Совсем ты разваливаешься, - на лице девушки читались одновременно жалость и смех. - Может, присядешь?

- Да что вы! Не сидеть мне в вашем присутствии, - я резво поднялся, не смотря на жжение в спине. - Принимай собачек, да я пойду. Меня ждут дела.

- Какие ещё дела? Смерть же через несколько дней только придет, - на лице девушки явно читались недоумение и заинтересованность.

- Ну... Дельные дела, - неумело выкрутился я, разминая спину и направляясь к двери.

- Иди, - заметно погрустнев, ответила девушка. - За собак не переживай, я со всем разберусь. Да и заходи ко мне просто так. Посидим, чаю выпьем, я тебя булочкой угощу.

- Спасибо за приглашение, непременно зайду, - искренне поблагодарил я Изабеллу и хлопнул за собой дверью.

Распрощавшись с Раем, мне лежала дорога в Ад. Пришла пора узнать, что там и как, но мой проводник будет только через пару дней. И вообще странно, почему через пару и почему дней - ему, как его товарищу, ни о чем не сообщалось. Возможно, я чего-то, что должен, не знаю, а может девушка сказала просто чтобы растянуть разговор. Непонятно...

Наконец, я приплыл к своему изначальному месту дислокации и расположился поудобнее. Меня ждала книга, старая и очень интересная. Я бережно взял её в руки, протер рукавом со всех сторон и открыл. Сразу потянуло затхлостью, запахом старой бумаги.

Чтиво увлекало и манило меня, и я поддавался зову, теряя связь с окружающим миром и уходя в дивный новый мир, который был так похож на мою ситуацию:

Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа.

Но к холмному приблизившись подножью,

Которым замыкался этот дол,

Мне сжавший сердце ужасом и дрожью...

И тут меня прошиб холодный пот. Даже нет, не так... тот самый ком, который застревает у людей в горле, провалился внутрь меня и придавил сердце, и теперь при каждом вздохе я чувствовал тяжесть. Со мной, в действительности, также было. Да, конечно, не холм, скала, но суть ведь не сильно изменилась?

Пока к долине я свергался темной,

Какой-то муж явился предо мной,

От долгого безмолвья словно томный.

Его узрев среди пустыни той

"Спаси, - воззвал я голосом унылым, -

Будь призрак ты, будь человек живой!"

А вот здесь указывалось о том, как мы впервые со Смертью увиделись и познакомились. А ведь в самом деле похожи наши с Данте истории. Тут раздался стук: он был настолько громким, что вырвал меня из царствования книжного, и я оторвался поглядеть. Это грохнула дверь, и ко мне шёл мой товарищ с косой на плече. Я махнул ему рукой и захлопнул книгу - почитаю потом, ведь впереди ещё целая вечность. Он подошёл и протянул костлявую руку свою в приветственном рукопожатии. На него это не очень похоже, но я не стал придавать этому особого значения.

- День добрый, несчастная душа счастливого бессмертия, - тут же на глазах повеселев, чуть ли не пропел мой напарник. - Как твои рабочие будни?

- Ну, как тебе сказать, - усмехнулся я, пожал протянутую мне кисть и отвел глаза. - Всё нормально, жаловаться не приходится. А вот скажи: у нас на сегодня работа есть? Или ты сможешь мне помочь в одном необычном деле?

- Работа есть всегда, - поучительно произнес Смерть и поднял указательный палец вверх. - Но её можно на время отложить.

- Я хочу попросить тебя провести экскурсию по Аду. Что там, как, куда.

- С целью или так, из любопытства?

- Любопытство. Я недавно читал "Божественную комедию", и после этого мне стало интересно, что же на самом деле представляет собой Ад. Кто как ни ты знает, куда попадают души и через что они проходят?

- Ну... - Смерть задумался. Моя просьба и ответ поставили его немного в неловкое положение. Помолчав с минуту, при этом направляя лодку по волнам к подземному царству, я перевел взгляд в очередной раз на него и только тогда он соизволил мне ответить. - Пожалуй, что так. Изабелла тоже могла бы провести, но просить и уговаривать придется долго. Не любит она то место.

- А разве она может туда пройти?

- Конечно, а почему нет? Она так же, как и я, имеет право входить в любое из местоположений душ.

- Удивительно...

- Ничего удивительного. Это данность, с которой приходится жить. Как я могу в Рай, так и она может в Ад. Она разве тебе не рассказывала об этом?

- Неа... - Глубокомысленно и отрицательно ответствовал я, поднимая голову к потолку и задумываясь. - Мы прибыли. Пойдем?

- Отправляемся, - ответствовал мне Смерть, спускаясь на вычерненную землю и будто приминая её, переваливался с ноги на ногу. - Нас не ждут, но мне всегда там рады.

- Рады?

- Я там вроде как "свой". Черти меня любят, потому что я ни одного из них ещё не убил, а остальные - за то, что могу ходить в мир живых и доставать всё, что угодно.

Нам любезно распахнули дверь, как только мы к ним приблизились. Я тут же не преминул оглядеться. Всё вокруг было чёрное, и воздух был невообразимо затхлый, дышать было тяжело. Смерть же шагал, будто ничего не происходило вокруг, в то время как я буквально переваливался с ноги на ногу, жадно глотая воздух. Обернувшись, костлявый лишь приостановился, осмотрел меня с головы до ног и, когда я подошёл к нему вплотную, двинулся дальше.

- Здесь старайся не дышать особенно. Тут это неприятно. Дальше будет... попроще.

В тот момент я был полон негодования, так как мы уже прошли значительную часть пути, и дверь виднелась не так далеко перед нами, а совет только поступил. Отворив передо мной дверь, он любезно пропустил меня вперед.


(тут должно быть много, описание ада, виды ада, мучеников, их пыточные камеры, можно даже завести диалог с каким-нибудь демоном.


Спустя ещё одну вечность мы, наконец, попали туда, откуда и началось наше путешествие. Я видел вдалеке могущественные ворота, ведущие к моей дорогой речке. Казалось, я слышал её плеск. Но Смерть повернул влево, и мы окунулись в кромешную тьму. Я спрашивал, и даже не раз, куда же мы направляемся, но ответом мне были мрак и тишина. Прошагав несколько сотен метров, как мне показалось, мы очутились перед дверью, в которую тихонько постучали. Нам постучали с той стороны двери. Теперь я окончательно перестал что-либо понимать.

- Это было нам? - Не понял я и задал вопрос вслух.

- Знак, - и в двери открылось совсем маленькое окошко.

- Какой знак? - И снова недоуменный взгляд моих глаз, устремленный на Смерть.

- У меня амулет, у тебя кольца, - сдержанно и спокойно ответил мой напарник. - Покажи их в окошко и назови имя или должность.

С этими словами он ободрительно похлопал меня по плечу, едва заметно улыбнулся и откинул капюшон. Собственно, ничего особенно я увидеть не ожидал, и так оно и вышло, - самый обыкновенный череп. Смерть снял с шеи амулет, и показал его в окошко. "Привратник", тихо отозвалось из его уст, и дверь отворилась, пропуская его внутрь и закрываясь передо мной. Я последовал примеру и сделал также: снял кольца, показал их на ладони в окошко и прошептал "Харон". Дверь открывалась медленнее, но всё же открылась, запуская меня в неизвестное помещение, покрытое теплым, во всем смыслах этого слова, желтым светом.

Попав внутрь, моему взору предстал бар. Самая обычная, на первый взгляд, пивнушка, если не обращать внимания, что я был тут единственным человеком. Меня окружали черти одинакового со мной роста, какие-то красные девушки, с крыльями и очень красивые, а ещё там были самые настоящие демоны - высокие, страшные, с трезубцами и копытами вместо ног.

- Большую часть свободного времени я проводу здесь, - обвел рукой Смерть сие помещение, усмехнулся, это было видно по дернувшимся плечам, и закончил: - но это было до того, как появился ты.

- Как это мило, - наигранно умилился я. - Но давай опустим формальности и просто пошли пить!

- Хорошая идея, пошли.

Мы опустились за стойкой на некое подобие барных стульев, и мне в лицо тут же ударил горячий воздух - бармен обернулся ко мне. Его горячее дыхание показалось мне странным, но уже через пару секунд я осознал, почему. Это был ифрит - мистическое существо, красный джинн, повелевающий огнем и живущий в огненных озерах Преисподней. Во всяком случае, так гласили картинки в интернете, статьи в социальных сетях и информация из книг. Выглядел он, как и подобает его существу - с широкими браслетами на запястьях, красной кожей и тюрбаном на голове. Только разве не говорил "Слушаю и повинуюсь".

- Чего изволите? - Равнодушно спросил он, заметил в лице нас новых посетителей. - От меньшего к большему или от большего к меньшему?

- Давай орешков, а там посмотрим, - ответил Смерть за нас обоих, откидывая капюшон, разминая шею и поворачиваясь ко мне.

- О чем это он? - Спросил я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и облокотившись спиной о стойку.

- Алкоголь. В преисподней пить - это данность, которой стараются всё следовать. Пьянеют они, не пьянеют, пиво они пьют или хлещут спирт литрами - не имеет никакого значения. - Смерть усмехнулся и то развернулся, как я, облокачиваясь и отставляя косу рядом с собой. - Главное, что пьешь.

- А что ж ты тогда не заказал ничего?

- А ты согласился бы пить ни за что ни про что, сначала не выслушав этого пояснения?

- А ты убедителен, - подумав, ответил я и, махнул рукой, подзывая бармена к себе. - Уважаемый, будьте добры, мне бутылку красного вина, а вот этому - водки.

- Угадал, хитрый.

- А я пью всё, что есть, лишь бы платить не прошлось.

- Ты в аду, - рассмеялся мой друг и продолжил: - Здесь денег нет, здесь льется алкоголь реками. Такими широкими, горными речками. Пей - не хочу. Просто будь осторожен.

- Ты про что?

- Пить можешь сколько угодно, но держи ухо в остро. Здесь - Ад, царство всех отрицательных качеств, что только могло впитать человечество. Так как на поверхности ты жил, то более-менее ты к ним приготовлен. Но этот бар, это место - концентрация всего, что только можно.

- То есть...

- То есть здесь ты можешь найти все земные радости и ни за что не нужно платить. Вопрос лишь в том, готов ли ты к этому и не забудешь ли о долге. Если не забудешь и будешь работать исправно - можешь продолжать сюда ходить. Забудешь хотя бы раз - ладно, я попробую тебя прикрыть. Но со второго раза ты будешь предан забвению и, как все негодные души, будешь растворен в водах Чистилища.

- То есть тут можно врать, жадничать, обжираться и заниматься непристойными вещами?

- Объективно, да. Субъективно - в соседнем помещении, через вон ту дальнюю занавеску.

Я промолчал, не веря свалившемся на меня счастью.

- Ты же в Аду, - пожал Смерть плечами и залпом допил остатки очередного граненного стакана. - Ничего удивительного в этом нет. Делай что хочешь, но не забывай о своих обязанностях.

- Я тебя услышал, - тихо заключил я. - Я тебя услышал.


(расписать пару историй на 2-5 страниц. Приключения, попойки, наркота, девочки (но чтобы это было прилично до неприличия).


Это было самое обычное пробуждение. В очередной раз я взял весло в руки и уныло пошёл к лодке. Отчего-то ныли колени, но я старался не придавать этому значения: болят и болят, скоро перестанут. Но они не переставали. Я ощупал лоб и, мне даже показалось, что появились первые морщины.

Я взошёл на своё рабочее место и заглянул в воду, используя как зеркало, но не смог ничего рассмотреть. Вода была темной, мутной и взволнованной, отчего рассмотреть в ней нельзя было ровным счетом ничего. Горестно вздохнув, я опустился на лавочку и принялся дожидаться очередных душ, которые нужно было везти. В последние дни именно такая тенденция и вырисовывалась: если верить моему поставщику, наверху была то ли война, то ли серия терактов. Люди умирали большими группами, и я еле справлялся с тем, чтобы перевозить души, при том исключительно в Ад. Женщины, дети, старики, даже несколько домашних животных было - конфликты на земле не пощадили никого. А теперь я здесь. Я был там.

- Славься, Харон, сам Смерть приветствует тебя! - Раздалось над самым моим ухом, от чего меня аж подбросило вверх. Раздался вскрик, ругань и шум падающего тела на струганные доски.

- Где тоя уже это слышал... - задумался я, даже не придав значения своему падения.

- "Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя", - ввернул старинное высказывание мой товарищ и уселся рядом. - Оно звучало именно так. Ох уж эти древние римляне с их высказываниями.

- Да это не важно. С чем пришёл?

- Побеседовать. Ты как тут, после этой череды заплывов?

- Выспался, отлежался на холодных камнях и мне похорошело. А что мне будет?

- Ну... ты же не бессмертен... - Смерть явно не хотел об этом говорить, и каждое слово из него будто клещами вытягивали. - Ты здесь существо проходящее, пусть и живущее достаточно долго, лишенное болезней и всякой нужды.

- Ага. Значит я когда-нибудь, но умру? - Поймал я его на этой недоброй ноте. Умирать явно не хотелось, однако... в моих ли силах это исправить?

- Не в твоих силах это исправить... - будто прочитал мои слова мой друг, скрестив ноги. Даже под чёрной мантией это было видно. - Поэтому да, когда-нибудь ты умрешь. Но тебе не стоит об этом беспокоиться - ты ещё слишком молод.

- Молод? - я оглядел свои руки и ноги, ощупал тело и лицо. - У меня уже морщины. Так мне кажется...

- Морщины, верно - подтвердил мои опасения Смерть, доставая из рукава бутылку с минеральной водой и делая глоток. - И на руках морщины, и на лице. Могу предположить, что растяжки у тебя тоже появились. Тебе ведь, считая по течению этого мира, около пятидесяти лет.

Я промолчал, не зная, что ответить и не желая отвечать. В голове крутилась только одна мысль: мой век подходит к концу и через двадцать или тридцать лет мои ноги меня оставят. А ведь чем я занят свою жизнь - катал души убитых людей и зверей на лодке между Раем и Адом. Я всё время ношу в себе свои собственные Рай и Ад... и постоянно нахожусь на границе равновесия этого места. Близкий друг самого носителя смерти, каждый день видящий себя там, где нет ни одной живой души. Раб этих вод...

- Эй, ты там не уснул? Или решил откинуться раньше времени? - Смерть дружелюбно похлопал меня по плечу и даже попытался улыбнуться. Не стоит и говорить, что у него это не получилось. - Не думай, чувствуй. Последний Харон ушёл из жизни, когда ему было около ста пятидесяти семи лет, и ушёл довольно-таки молодым.

- И молодым? - Оторвавшись от собственных мыслей, я повернул голову в его сторону и с моих уст тихо и медленно выходили слово за словом. - У тебя в бутылке точно минералка?

- Точно! Ладно, пойду я.

- Погоди...

- Что такое?

- Вопрос... - И я запнулся на этом слове, боясь услышать ответ. - Я могу вернуться на землю?

- Нет.

- Я могу побывать на земле хоть день?

- Нет.

- Я могу увидеть своих родителей или девушку?

- Да, - немного подумав, ответил Смерть. - Подожди здесь.

- В смысле? То есть они мертвы или при смерти?

- Нет. Не совсем так. Послушай: есть гибель от возраста и болезней, есть - от убийства. Есть гибель тела человеческого через самоубийство. А есть определённые фазы сна, когда случайный "осознанный сон" может завести их сюда. А есть клиническая смерть. Последний два вида я встречал здесь часто: я могу их видеть, но увы - ты нет. Они окружены слегка голубоватым дымком, и у них исключительное право - они могут попасть в чистилище и выйти из него. Я могу привести любую живую душу сюда, но должен буду вернуть обратно.

- Тогда как же мне увидеться с ними?

- Держи. - Смерть протянул мне веревочку, переплетенную из красной, синей, желтой, белой и чёрной нитей. - Повяжи себе на запястье и будет тебе счастье.

- "Где-то я уже слышал эти слова..." - думал я, завязывая браслет свободной рукой.

Не ощутив новых ощущений, я взялся за весло и решил сплавать вдоль реки, хоть как-то размять затекшие конечности. Взяв весло, я выпрямился и почувствовал, как в восьми местах, не меньше, у меня прохрустел позвоночник. Я охнул и оперся о весло, стараясь не упасть в воду. Наконец, превозмогая боль, я выпрямился ещё раз и потянулся сначала в левую, а потом и в правую сторону. Немного полегчало, но позвонки ещё давали о себе знать.

Лодка медленно заскользила по мутной, волнующейся воде, покачиваясь в такт волнам. Вдруг ветер подул в мою сторону; он был таким резким и сильным, что я инстинктивно обернулся. Обернулся и увидел на берегу девушку. Она стояла в коротком платье и забавной широкой шляпе, которые носили, теперь уже, лет семьдесят назад, когда Советский союз существовал и процветал. Стараясь не вскрикнуть, я вернул на место опустившуюся челюсть и отправился к берегу.

Лодка приблизилась к берегу и, при очередном моем гребке, неосмотрительно ворвалась на песок, чуть не задев девушку. Теперь уже я мог рассмотреть её лучше. И то, что я увидел, повергло меня в шок. Это была моя девушка, моя милая Света, но в то же время и не она. Как будто кто-то высосал из неё все соки: кожа сморщилась и стала походить на изюм, а руки то и дело подрагивали.

- Света?

- Кто это? - Девушка, а теперь скорее бабушка, озиралась по сторонам, пытаясь глазами найти исходящий откуда-то голос.

- Свет мой зеркальце... - Тихо прошептал я, делая ещё пару шагов и подходя чуть ли не в упор к девушке. Неужели она меня не видит?

- Коля? Это правда ты? - Бабушка открыла до этого момента закрытые глаза и присмотрелась. А потом буквально рухнула в мои объятия, грозясь сломать и без того ноющий позвоночник. - Это правда ты! Но... но как?

- Дорогая моя, это очень долгая история... Но я не хочу о ней рассказывать - я даже не знаю, надолго ли ты здесь.

- Где здесь?

- Это место называется Чистилище. Я здесь отыгрываю Хирона из древнегреческой мифологии, - усмехнулся я собственному умению сказать обо всем случившемся одним емким предложением. - Правда, с некоторые правками и замечаниями.

- Ты не меняешься. Но как я оказалась здесь? Я что, умерла?

- Нет, ты просто крепко спишь. Такое бывает, пусть и не часто, но теперь я смогу видеться с тобой.

- Это будто вещий сон... Я могу управлять своим телом, как захочу, и даже понимаю это. - Для наглядности она подняла руки и обвила мою шею, будто собиралась задушить. - Видишь?

- Чувствую, не души меня.

- Да... - горестно вздохнула моя бывшая девушка. Бывшая уже потому, что я мертв. - С тех пор прошло очень много времени, целых сорок девять лет. А ты ни капли не постарел.

- О, как бы я хотел, чтобы это было правдой, но нет. И я смертен, и я старею. Тело становится с каждым новым месяцев всё более дряблое.

- А лицом всё такой же, как в тридцать лет, - усмехнулась Света, и отодвинулась от меня, разрывая дистанцию.

- Ты куда? - Обеспокоенно произнес я, пытаясь вернуть её. - Прошу, не уходи.

- Я не ухожу, - твердо, но ласково произнесла мою собеседница. - Просто, понимаешь...

- Что?

- У меня есть муж. Не хочу обниматься с бывшим парнем, пусть даже во сне. Честь блюсти надо - ты учил меня этому.

- Муж...

С этим словом у меня оборвалось сердце. Я чувствовал, как оно бьется внутри, мог различить стук, но оно будто умерло на несколько мгновений. Весь мир потерял для свой цвет.

- Зря сказала, извини... Ты только не...

- Нет. - Я перебил ее, выставив руку перед собой. - Ты всё сделала правильно. Я просто немного был удивлен подобным известием, не более.

- Ну да, видимо так...

- Ты правильно сделала, что пошла дальше, строя свою жизнь, - я говорил искренне, но такие очевидные фразы, что сам не понимал, для чего это всё. Видимо, моё сознание только и хотело, что успокоить и утешить меня, выливая на собеседницу такой словесный понос. - Так ты счастлива?

- Да, вполне, - едва заметно улыбнулась Света. - У меня заботливый муж на три года младше меня, две красавицы дочки, а скоро могут быть даже внуки. Одна из них - наша с тобой дочь, Коль... Когда ты нас оставил, я была беременна. Не успела сказать - тебя не стало. Был месяц...

- То есть... - Я бессильно опустился на камень, но даже не испытал боли от падения с высоты своего роста. Всё моё внимание сейчас было сконцентрировано на Свете и на тех словах, что она только что произнесла. - Дочь... Наша дочь?

- Да. Ей около сорока, но она очень молодо выглядит. У неё твои гены - никак не стареет.

Глаза наполнились слезами. Я уже не сдерживал себя, а уж тем более свою бывшую девушку. Приблизился, прижал к себе, положил голову ей на плечо и заревел. Из меня выходили все, что копилось долгие годы. Я был готов рвать волосы от бессилия и в тот же момент гладить Свету по седым волосам. Хотелось кричать от боли, но скорбь сковала меня и единственный звук, который мог издать, был стон.

Своды пещеры сошлись надо мной, отказавшись нарушать всхлипы. Даже звук воды не перебивал стонов моей души. Света не перебивала меня, просто стоя подо мной и пытаясь утешить, иногда поглаживая и похлопывая меня по спине. Впервые, я был слабее её, не утешая, но будучи утешаемым. Наконец, через некоторые время начал приходиться в себя и успокаиваться. Рыдать было нечем, и горло порядком осипло - только тогда я пришёл в себя. Осмотревшись, я понял, что никуда не делся, что своды пещеры возвращают свои прежние оттенки. Снова начинает слышаться шум воды.

- Лучше? - Спросила Света. - Не плач, Коль, всё будет хорошо.

- Беатриче... - Только и смог едва слышно прошептать я. Стало сказываться горло.

- Что?

- Беатриче... Моя милая Беатриче...

Все последующее произошло слишком неожиданно. Белый, едва заметный туман окутал тело моей собеседницы, и та стала медленно растворяться. Я звал её, пытался удержать, но мои руки проходили через её тело. Она и вправду была словно Беатриче для бедного Данко: светлая, немыслимая, словно Божья благодать, неземная и воздушная. Миг - и девушка растворилась, окутав меня прозрачной дымкой.