# Змей 6-10

Анатолий Владимирович Дерягин

Дерягин Анатолий Владимирович

Змей 6-10

Origin: http://samlib.ru/d/derjagin_anatolij_wladimirowich/snake6-10.shtml

Создан: 23/08/2026, изменен: 23/08/2026, 46k

Статья: Фантастика

Series: Змей

============================================================

Глава 6

Учили стрелять. Поначалу взводу раздавали оружие, ставили цинк патронов: пока всё не отстреляешь, не отобьёшься. Потом стали усложнять задания, на поле стали рваться взрывпакеты, то и дело над ухом выли сирены, прапорщики орали в ухо: "Склонение Беты Гончих Псов, быстро сука, быстро!.. Огонь!.." - один деятель чуть не пальнул в Нестреляя, за что получил в ухо и был с позором выгнан из рядов. Ещё и должен остался.

Потом стали стрелять в ситуационном тире. Бойцы стояли на месте, а на них выскакивали голограммы - и тут операторы являли буйную фантазию, насылая на курсантов стада дицеронихов, живших и охотившихся в одиночку, или толпу полуголых девиц. Через какое-то время начали отрабатывать тактику перемещения по отделениям, взводом, ротой. Теперь уже не голограмма на тебя выскакивает, а ты на голограмму топаешь и как ни убеждай себя, что всё это морок, изображение - как щёлкнут из-за угла клычищи!.. Некоторые маму звали.

- Так, сегодня захватываем укрепрайон, - лейтенант Балдж оглядел воинство. - Легенда: противник силами до батальона с поддержкой лёгкой артиллерии захватил город...

Лейтенант махнул рукой в сторону тира.

- Ну вот это город, кому неясно?.. - Балдж ещё раз оглядел подчинённых в поисках бедолаги, возжелавшего припасть к источнику знаний, но таковых не нашлось: после бесконечных занятий, стрельб, ночных тревог и ночных коллоквиумов будущая краса и гордость охранных формирований Топико желала знать только когда поспать дадут. Не дадут?.. Значит, будем штурмовать. За это деньги платят.

- Захватил город, - продолжал лейтенант, - и остановил наступающие войска огнём. Войска остановились и окопались до выяснения обстоятельств... Кто тут стонет?

По строю чудо-богатырей прошёл лёгкий ропот, утихший, едва только у лейтенанта побагровела шея.

- Вы очумели, воины? - Балдж завёлся с полпинка. - Кто стонал?.. Щас сгною!..

Он шагнул к строю бойцов, впиваясь взглядом в серые от усталости лица, но подчинённые всем видом выражали готовность копать от забора и до обеда и Балдж ограничился невнятным бурчанием.

- Катель, оборону, - скомандовал лейтенант, - окопы и атака на огневой вал.

- Есть, - лихо козырнул Николя Катель, получивший ефрейторскую лычку и ефрейторскую сотку к жалованию после первого коллоквиума. - Взвод, положение для стрельбы лёжа...

На поле, прервав лихого командира коротко свистнуло, взвизгнуло и перед строем бахнул первый взрывпакет. Туча пыли.

- Взвод, окапываемся! - надсадно завопил Катель.

- Ты, придурок, - голос Балджа прозвучал в наушниках шлема у каждого бойца во взводе громче любого взрывпакета, - связь включи.

- Окапываемся, взвод, - с некоторой заминкой сказал Колёк. - Пулемётные расчёты разобрать цели, огонь на подавление, окопы для стрельбы лёжа готовим.

Лопатка бьёт в бурые и коричневые комья земли, раскиданные трактором. После каждой тренировки окопы и траншеи, вырытые солдатами, закатывают подчистую, перемалывая редкую зелень, сумевшую проклюнуться за ночь.

- Бедновата землица, - пыхтит рядом Гриша, накидывая бруствер, - у нас вечером стул поставь - утром листики на нём...

Прямо перед ними грохнул взрывпакет, поднятую пыль понёс лёгкий ветерок и в ушах, почище любой взрывчатки, забился клич Кателя:

- В атаку! В атаку, взвод!.. Огонь, пулемёты, огонь!..

Змей подхватился с земли. Дал очередь из карабина, целясь поверх голов своих пацанов туда, в сторону города, пригнулся, словно надеялся обмануть свистящую смерть - ненастоящие пули свистели над полигоном, но уж больно натурально выходило...

Катель поднял подчинённых, едва только увидел пиктограмму огненного вала на забрале шлема. Паля на ходу, курсанты добежали до кирпичных стен полосы препятствий, перемахнули через ров с водой и бросились штурмовать "здания", стены с окном и дверью. Разбились на штурмовые группы, выставили прикрытие, готовясь выбить дверь и, бросая перед собой гранаты, пройти по этажам "домов".

Пулемётчики держали оборону. Замерли с гранатами в руках бойцы по обе стороны дверей. Остальные готовились пустить в ход карабины, залив свинцом дверные проёмы.

Дерево. Точнее, "дерево", на острове росли приземистые, разлапистые майры, хвойные деревца с истекающими смолой шишками, так вот в районе полигона все деревья погибли, изрешеченные пулями и осколками. Бойцы из хозбанды выпилили как придётся древесные силуэты из пластиковых щитов, понавесили тряпочки, листья, мол, и перетаскивали их по полигону. Примелькались эти деревья так, что никто и внимания не обратил - стоит и стоит...

Муляж растаял голографией. Под картинкой, наведённой голопроектором, укрылось всё командование взвода, даже Балдж был здесь.

Курсанты опустили оружие.

Офицеры подняли карабины.

Автоматные очереди ударили по растерявшимся людям. Четыре карабина сухим лаем выплюнули по рожку каждый - и у всех бойцов на забралах загорелась метка: "Попадание. Повреждения: 0". Патроны, естественно, были холостыми.

Нестреляй, Дегалют, Балдж и Вэнь подошли к замершим в растерянности бойцам. Балдж остановился возле Кателя и чиркнул спичкой о броник ефрейтора, раскуривая сигару.

- Вот так, отец-командир, - лейтенант окутался клубами дыма.

- Это нечестно, - пробормотал несчастный Николя.

- А жизнь вообще нечестная штука, - неожиданно мягко ответил ему Балдж. - А война нечестная штука вдвойне.

Он похлопал Кателя по плечу и, вскинув на плечо карабин, пошёл в сторону городка.

- Взвод, обед, полчаса личного времени, оружие сдать, привести себя в порядок и на занятия, - раздался голос Балджа в наушниках шлема.

Глава 7

Прапорщик Дегалют утвердился за кафедрой. Утреннее солнце брызнуло в глаза и прапор кивнул солдатику за передней партой. Солдатик метнулся, прапор кивнул ещё раз - милостиво - и оглядел курсантов, замерших за партами.

- Сегодня, ребятки, мы с вами будем учиться родину любить, - Дегалют покопался в недрах проектора, удовлетворённо кивнул и продолжил: - История наших славных вооружённых сил... мнэ-э... начинается с того... мнэ-э... момента... как... мнэ-э... наши предки основали колонию на планете, получившей... мнэ-э... впоследствии своё... мнэ-э... название. Муром, назвали, вот.

Прапор вытер салфеткой лоб, вспотевший от героических усилий.

- Короче, я сейчас поставлю диск, там посмотрите...

- Вопрос разрешите, товарищ прапорщик? - поднял руку всезнайка Доцент.

- Ну давай, - прищурился Дегалют.

- У нас - я имею в виду, на Муроме - создают собственные вооружённые силы?

- Ну это... - прапорщик замялся.

- И вообще, нас готовят как подразделение регулярной армии, - не унимался Доцент, - а на Эдеме живут примитивные племена, не знающие даже огнестрельного оружия. Вы не могли бы объяснить, что это значит?

Каждую свободную минуту (свободное время у курсантов вызывало приступы неконтролируемой ярости у руководства, но всё же нет-нет случалось) они жарко спорили об этом. Никто ничего не понимал: их гоняли как сидоровых коз, словно не охранный персонал межпланетной корпорации готовили, а воинство святого Ильи Муромца. Штурм и оборона зданий, приёмы противоснайперской борьбы, первая помощь на поле боя, десантное дело...

- Молодец! - гаркнул Дегалют. - Как зовут?

- Курсант Нойминц.

- Курсант Нойминц, упор лёжа принять! Отставить... Упор лёжа принять!.. Отставить... Ещё вопросы будут?..

Почему-то вопросов больше не возникло. Прапорщик включил проектор, уселся в кресле, зажав в волосатом кулаке наушники-капельки:

- Давайте, просвещайтесь, воины, а у меня тут важный разговор...

Проектор высветил звёздное небо, панорама сместилась сверху вниз, появилась планета. Мягкий женский голос произнёс:

- После прибытия многофункциональной транспортной платформы "Христофор Колумб" к планете в окрестностях звезды 61 Большой Медведицы и расстыковки модулей платформы, большая часть будущих муромчан высадилась на поверхность своей новой родины...

Это им рассказывали в школе: "Христофор Колумб" разделился на орбитальную станцию, посадочный модуль, ставший центром Калязина, столицы федерального образования Муром и производственный комплекс, вышедший на орбиту спутника Мурома - Ярилы. Космическая секция будущей колонии занималась рутинной работой, обеспечивая связь, поставки продовольствия на грунт, загружая контуры энергосети, а на поверхности поселенцы бились с эндемичными формами жизни.

Во весь экран раззявил пасть дицероних.

- Численность военизированных формирований колонистов пришлось увеличить с планируемых трёх процентов от численности населения до почти тридцати процентов. Для молодого федерального образования это стало тяжкой...

- Курсанты, смирно!.. - гаркнул прапорщик.

- Вольно, - сказал вошедший Балдж.

Взмывшие было под потолок солдаты - никто не спал - уселись на свои места.

- Что у вас тут? - спросил Балдж.

- Да вот, товарищ лейтенант, военно-патриотическое воспитание.

- А, хорошо. Конспекты мои читаешь?

Прапорщик скривился:

- Фильм смотрим...

- А, ну тоже хорошо. Отметить их не забудь. Это что у тебя?..

- Да вот тут... - офицеры погрузились в обсуждение каких-то своих дел, голос диктора продолжил:

- ... к защите своей Родины - очень непростая задача. Высокий патриотизм считается важнейшим источником стойкости морального духа, а для военнослужащих патриотизм проявляется, прежде всего, в верности воинскому долгу. Что вкладывается в понятие долга? Человек живёт в обществе и не может быть независимым от него. Мы все взаимозависимы друг от друга, каждый вкладывает частицу своего труда в общее дело, а благами цивилизации пользуются все...

- Слышьте, воины, - вдруг поднял голову лейтенант, - Иваныч за эту лабуду вам коллоквиум не устроит.

- Можете дрыхнуть, - хохотнул Дегалют.

- Успеют, - окоротил его Балдж. - Разговор есть... за Карбоне.

Парашютная подготовка началась с места в карьер, чтобы, как говорили преподаватели, успеть до осенних ветров, когда не то что парашютистам - самолётам в воздухе делать нечего. Начинали прыгать с пяти утра, заканчивали к полуночи с коротенькими перерывами на обед; спали на поле, благо на Муроме всегда тепло. Прыжки с вытяжкой купола, прыжки с выдержкой времени, прыжки со сверхмалой высоты, на точность приземления и на воду, высадка с вертолётов беспарашютным способом сначала налегке, а потом со всей амуницией и вооружением (Змей тягал станину ППСт-1000 и набегался с ней до изумления); прыжки с оружием, прыжки с возведением укрытий по приземлению и атакой условного противника.

В один из таких дней Фалько Карбоне запутался в стропах парашюта. Роту бросали с конвертопланов, без амуниции и вооружения, без заданий на приземление - отдых, можно сказать. Пока выпутывался да резал стропы, пока открывал запаску...

Лежал парень в коме и врачи в госпитале на все вопросы сослуживцев только отмахивались, да с каменными лицами проходили мимо заплаканной синьоры Карбоне.

- Короче, страховки пацану не хватает, - сказал Балдж. - Врачи собрались отключать его от системы жизнеобеспечения.

Он внимательно посмотрел на курсантов.

- А Муром своих не бросает, а, воины? - воины согласно загудели.

- Так, - продолжил Балдж, - значит, командование роты в стороне не останется, но скидываться придётся вам.

- Сколько? - спросил Шань.

Дегалют что-то нажал и голос диктора произнёс цифру, раздельно выговаривая числа. Змей прикинул - половина месячного заработка. А Женька собралась мебель менять на кухне.

- Вы, ребятки, не скупитесь, - негромко сказал Дегалют. - Оно дело такое...

Глава 8

Красный фонарь над рампой мигнул и загорелся ровным жёлтым светом.

- Взвод, внимание, - прозвучало в наушниках.

Катель прошёл меж двух колонн бойцов, готовившихся шагнуть в небо. Броня отца-командира моргала, пытаясь воспроизвести то настил трюма "коровы", то подстроиться под блики светильников. С каждым шагом Колёк поворачивал голову вправо-влево, словно надеясь в полумраке отсека высмотреть какой-нибудь косяк в экипировке подчинённого и забрало его шлема пускало зайчики то в одну сторону, то в другую.

Зелёный.

Прямо перед глазами Змея возникла полоса ослепительно белого цвета - створки рампы разошлись, пустив солнечный свет в десантный отсек.

- Внимание! - сказал Катель. - Стоим на месте, на месте стоять, без команды никто не дёргается!

Нервничает парень. На отбой пришёл поздно ночью, на все расспросы послал любопытных - чем-то его там доставало начальство.

Натянутая вдоль стенки трюма сетка заполоскалась на ветерке. Весёленький зефир пробрался под броню, холодными пальцами тронул тело. Никто из них этого и не заметил, Змей так уж точно - ему свезло стоять первым и он, как ни старался, всё равно вглядывался в плывущий там, внизу, красно-коричневый ковёр, изредка закрываемый клочьями облаков.

- Пошли-и! - они замешкались и Колёк заблажил в наушниках: - Пошли, пошли, первый пошёл!..

Змей шагнул вперёд. В ногах разлилась слабость, в наушниках гремели команды Колька и он, злясь на собственную нерешительность, десяток шагов до обреза почти пробежал, с размаху бросив тело в провал рампы.

Налетевший ветер сбил дыхание. Ровный гул двигателей самолёта сменился свистом и шипением воздуха, тело замотало из стороны в сторону... - и тут же рывок, словно кто-то дёрнул за шиворот, руки-ноги потянуло вниз, карабин под правой рукой свесил плечо. Красно-коричневый с зелёными островками ковёр полигона поплыл под ногами.

Змей извернулся в подвесе, проверяя купол. Выдернул тросик запаски. Колёк, выпрыгнувший одним из последних, требовал занять плацдарм, распределить секторы обстрела - короче, нёс ахинею для регистратора. Потом, совсем уж визгливым тоном - ещё боя не видел, а уже голос сорвал - принялся требовать, чтобы Шань убрал запаску: здоровяк-китаец опять решил спуститься с комфортом и распустил запасной парашют. Шань весил далеко за сотню и на приземлении вечно отбивал себе ноги.

Змей вздохнул. До приземления оставались считаные секунды. Земля медленно, но верно приближалась, красно-коричнево-зелёный ковёр распадался на детали: растрескавшуюся почву, спутанные побеги растений, вьющихся по земле, островки зелени, тянущие ветви вверх, к небу, к палящему солнцу...

Из кустов почти под ногами взлетела стайка птиц. Мелькнули крылья птах и сама мысль, что он вот так запросто оказался выше тех, кому судьбой назначено летать, поразила Змея. Он вскинулся, озираясь, словно полёт пернатых созданий заглушил голоса в наушниках, освободил его от давящей на грудь, на самую душу брони и взору открылась истинная красота мира и оставалось только сожалеть, что, занятый собственным самочувствием, он не успел обозреть бескрайние просторы саванны, залитые лучами утреннего солнца, не успел увидеть край моря, волнующегося там, вдали, в белесой дымке, а теперь оставалось только смотреть, как дивный мир замыкается в чаше горизонта, как в одну точку сходятся, наваливаются дела и заботы...

Воздух туго толкнулся в пятки. Дрожь прошла по всему телу, замкнувшись в барабанных перепонках; громыхнуло. Прямо под ногами на месте кустов, ночного пристанища стайки птиц, взметнулся грязно-белый клуб дыма и пыли. Рядом, один за другим, взметнулись такие же клубы, ещё, ещё - и вскоре всё поле клубилось взрывами.

Артподготовка.

- Взвод, к бою!.. - заорал Катель. - Колпаки готовим, первые приземлившиеся - прикройте огнём!..

И добавил уже спокойнее:

- Касание у кого-нибудь есть?

- Да какое там касание, - пробормотал Змей. - Тут земля сама к ногам прыгает...

Дым и пыль грязно-белой пеленой скрыли место посадки. Змей опускался прямо в это месиво и ноги невольно дёргались - "искали землю". Чтобы избавиться от страха посадки, он принялся возиться с карабином: отстегнул оружие, взял наперевес, взвёл затвор.

Лёгкий ветерок унёс взвесь, поднятую взрывами, прямо под ногами открылся красно-коричневый ковёр со стеблями стеллеровой травы...

Змей тяжело плюхнулся прямо в переплетение ветвей, покатился, судорожно сжимая оружие. Купол. Если ветер сильный, купол наполнится и потащит горе-десантника по земле. Змей вскинулся, выглядывая из-под сбившегося шлема парашют, но белое полотнище едва трепыхалось на слабом ветру.

Хорошо. Можно перевести дух.

- Внимание, очаги сопротивления на два, одиннадцать и три часа!.. - заблажил в наушниках Катель.

Какие там очаги сопротивления, по легенде место высадки зачищало звено орбитальных бомбардировщиков, а за артподготовку отвечали орудия космических кораблей с орбиты. Учения, одно слово...

Змей выпутался из подвеса и тяжело побежал к своему отделению (метки на шлемах его ребят горели зелёным).

Парни ставили бронеколпак. Рыжак с Максимкой поставили пулемёт и теперь прикрывали солдат, сосредоточенно вгрызавшихся в каменистую рыжую землю. В наушниках надсадное хрипенье, отдельные выкрики.

- Противник? - крикнул Колёк.

- Не видим, - отозвался Максимка.

- Давайте, парни, ставим, - Катель протянул самозабивающуюся сваю Грише, тот сунулся было к правому углу укрепления, запнулся, схватился за Шаня и... оба солдата упали, повалив бронеколпак.

Колёк выдал матерную тираду и тут эфир разорвал дикий вопль:

- А-а!!! - по полю нёсся десантник.

Забытый карабин молотил по ляжкам - по пятам за воином резво бежал огромный паук с задорно отклянченым брюшком. Все оцепенели, наблюдая, как паук настиг жертву, повалил на землю и...

Вжик! - маленькие ножки под истекающими слюной жвалами вмиг обмотали человека тончайшей нитью, превратив в мумию.

- Ну, что встали! - заорал Катель. - Также хотим?! Оружие к бою, колпак ставим, атака на два часа!..

- Пауки!..

- Конечно, пауки, а вы тёлочек ждали? Огонь, огонь, огонь!.. - и Колёк выдал тираду не хуже Нестреляевой.

Змей прыгнул к упавшему укреплению. Приземлился точно на огромный ком земли, боль, только кольнувшая где-то под коленкой, взорвала ногу при попытке встать...

Всё, отвоевался.

- Змей, что там?..

- Нога... Ходить не могу...

- Стрелять можешь?

- Это могу...

Змей щёлкнул затвором. Вовремя - по комьям земли к нему бежали аж двое киберов.

- Змей, Змей, Змей!..

- Здесь Змей... - он упёр оружие магазином в землю и так, с одной руки пустил длинную очередь одному, затем другому.

Полетели куски панциря, какая-то жидкость... Пауки остановились. Змей как мог резво пополз назад, к ребятам, и вдруг что-то защемило его поперёк корпуса потащило вверх, швырнуло на землю...

- А-а-а!.. - раздался в наушниках вопль сразу нескольких солдат. - Они везде!..

На позиции откуда ни возьмись высыпался ворох змей, скорпионов, перед Максимкой заколыхалась огромная сколопендра.

- А-а-а!.. - Максимка с диким криком полоснул перед собой из пулемёта.

- Гранату! Паук!.. Паук на позиции!..

Змея крутануло. Нить он не чувствовал, просто сразу сдавило всё тело - сильнее и сильнее...

Хлопок. Автоматные очереди, гавканье Максимкина пулемёта. Змей упал на землю, глотая воздух. Шлем сполз, карабин он где-то потерял...

Перед глазами появился замызганный нагрудник скафандра, чья-то рука дёрнула его за шкирку, мелькнул край установленного бронеколпака. Медик - Рыжак, весь в слизи убитого паука - перевернул Змея на спину, считал показания скафандра, озабоченно покачал головой:

- Эвакуация, Коль. Открытый перелом, не боец он.

- Не боец, зато жилец, - сострил Катель. - Давайте, парни, сектора разобрали, уже вторая волна идёт.

Навстречу паукам, оказавшимся здесь в силах тяжких, хлестнул настоящий огненный ливень. Десантники устанавливали бронеколпаки, били подбегавших пауков из карабинов, бросали гранаты, вторая волна десанта добавила огня, катком пройдясь по чёрным полчищам...

Глава 9

- Пиво, гы... - Шрек будто сам сварил пенный напиток. Бухнул кружки, залив пеной стол, плюхнулся на пошатнувшийся табурет.

- Ты что, официанткой заделался? - Гриша наливался водкой, зверея с каждой стопки. - На хрен эта бурда нужна?

- Ты не выпьешь, я выпью, - и Женька одним глотком опрокинул в себя кружку.

Парни уважительно покивали Шрекову подвигу.

После высадки им полагалась увольнительная. С острова в прибрежный Ненерёко ушёл паром, доверху набитый солдатнёй, разбрёдшейся по известному на весь Муром кварталу Роз. Марин ТВ не раз крутило фильмы, разоблачавшие местные пороки, но судя по множеству патрулей милиции и опорным пунктам бездельщиков (с огневыми точками и бронетехникой, подле обязательно машина скорой помощи) рассадником порока стала корпорация Топико, арендовавшая весь квартал ради увеселения будущих защитников родины.

Колёк быстренько просёк ситуацию, затащил свой взвод в один из баров и руководил процессом, разливая пойло и расталкивая по столикам радостно визжащих девок. Суетились хозяйка с тремя мордатыми сыновьями, по любому поводу подсовывавших солдатикам кардридеры, бегали официантки, разнося пойло, жратву, повизгивая, когда парни шлёпали их по филейным частям... одну затащил в угол Керим и слюняво целовал куда придётся, шаря руками под юбкой. В углу сидели полицаи - пятеро мордоворотов с голодными глазами, мужественно отказывавшихся от предложений спиртного, девочек и в морду: "Нас на алкотестер погонят после дежурства, - объяснил их главный, здоровенный летёха, - трезвым премия. Гуляйте, парни. Вам отдых, нам работа".

И парни гуляли.

- ...а он не раскрывается!.. - Женьке пришлось воспользоваться аварийным раскрытием парашюта и возможность стать реальной боевой потерей приводила его в неописуемое волнение. - Я и так, и эдак, извертелся весь!..

- А делов-то - кнопочку нажать... - хохотнул Рыжак.

- Да больно ты понимаешь!.. - Шрек шлёпнул себя по лысине (их брили на лысо. Гражданским космонавтам полагались короткие волосы с какой-нибудь чёлкой крашеной, а им намазали башку гелем и три месяца ни стричься, ни бриться). - Сестрёнкам школу нужно оплачивать.

- Ну, получили бы страховку, - Змей тут же пожалел о сказанном, но Женька уже посмотрел на него и сказал только:

- Ну да...

- Сестрёнки-то симпатичные? - спросил Рыжак.

- Да, вот... - фото трёх белобрысых девчонок Шрек таскал на личном гигабайте памяти.

- Да, прикольные девки...

- А я б вдул... - Гриша здорово набрался.

Командование взвода проставлялось за успешную высадку всем, кроме списанных в боевые потери: "боевые потери" бухали за свой счёт. Гриша стал одним из тех несчастных, кого замотал в паутину паук-кибер и ему предстояло либо платить за выпивку, либо пить за счёт более удачливых товарищей, как Змея, например, хоть и получившего травму, но уничтожившего двух киберов, что в реальной боевой ситуации означало две лёгкие бронемашины противника. Гриша наливался водкой за чужой счёт, зверел среди всеобщего веселья и готовился пустить в ход пудовые кулаки...

Кулаки и у Шрека были не хилые.

- Так, всё, расход, - Змею помог Рыжий и Шань, и все парни подорвались, растаскивая драчунов. - Завтра решите дело.

- Я тебя жду, - сказал Женька.

Гриша осклабился в ответ.

- Всё, ребята, третий выхлоп! - Змей взялся за бутылку.

- Третий!.. - словно прокатилось по бару.

Третий выхлоп. Залп на приземление.

- Парни, а мы тут без девок сидим... мы педики, что ли? - поинтересовался Доцент.

- А ты чего спохватился?

- Да я на Керима засмотрелся. Молодец пацан, уже ляльку в люльку поволок...

- О, точно! - мир плавал перед Змеем в уютном, безопасном тумане, слова не задерживаясь изливались наружу, правильные, нужные слова: - Колёк! Товарищ командир, погибаем без женского внимания!..

- Га-а!.. - на разные голоса отозвалось окружающее и на коленях у Змея, как по волшебству оказалась особа пола женского - он проверил ещё, точно женского?! - и было выпить и закусить и непонятно зачем среди всеобщего мира и согласия прозвучало Гришино:

- Ты что на меня косишься, падла узкоглазая?! - Гриша полез к Шаню, допившись, видимо, до такого состояния, что кулачищи двухметрового китайца уже не пугали ни весом, ни размером.

Потом возле стола замелькали мундиры полицаев, среди всеобщего гама потонули Гришины крики и Шань невозмутимо занял своё место, а Гриша из-за стола пропал. Наступившая было тишина вновь наполнилась гомоном, под потолком заклубился дым, нежное создание на руках у Змея назвало своё имя, чем-то напомнившее имя владычицы эльфов, выразило восхищение размерами Змеевого счёта и Змея собственно, и уже нашлась свободная комната на третьем этаже, ну да и ладно...

Этого парня звали Томас Джуозас. Высокий, худой, с тёмными кругами вокруг глаз (это было заметно даже на фоне регулярно огребаемых ими "солдатских очков"), он тащил службу, наравне со всеми получая тумаки и редкие благодарности, ни с кем близко не сошёлся и что у него осталось на гражданке толком никто не знал. Потом уже в личных вещах нашли рассованные где только можно пакетики с этим синтетическим дерьмом, не оставляющим следов - парень крепко сторчался и сорвался неожиданно, страшно...

- Га-а, Томас!.. Давай жги!.. - Джуозас оказался на столе и творческий порыв поддержали все парни и Змей протянул кружку под золотистые колокольчики смеха своей дамы...

...длинная очередь. Маленький пистолет-пулемёт с непропорционально длинным магазином задёргался в руках торчка, выплёвывая свистящую смерть. Оружия хватило ненадолго - некачественное изделие перегрелось и заклинило, но пули, выпущенные в плотную толпу, нашли цель: корчился на полу хозяйский сынок, на стуле обмяк Резо Цигвава, сержант из соседнего взвода, отставший от своих...

Змей смотрел на девушку. Его несостоявшаяся любовь сидела боком к подмосткам, и пуля прилетела в височную часть. Девятый калибр разворотил полголовы, кровь вперемежку с мозгами и осколками костей липла на руках, заливала брюки... Лицо уцелело и, словно дурная пелена, слетевшая во мгновенье, открыла истинный облик, истинную красоту... но не было дыханья в полуоткрытых губах, не вздымалась грудь и руки бессильно дёргались вслед за Змеевыми попытками что-то сказать или сделать.

В конце концов, он просто сидел и смотрел и мимо сознания прошла суматоха, когда опомнившиеся первыми полицаи - молодцы, что ни говори - скрутили стрелка и, попутно приложив мордой обо все углы, уволокли в воронок. Не видел, как появились медики, принявшиеся пользовать раненых и выносить погибших - губы, глаза, кокетливо сбитая чёлка заняли всё поле зрения и только когда санитары занялись им, Змей опомнился.

- Нет, - сказал он парням, приготовившимся принять тело с его рук, - я сам... Куда нести?..

Глава 10

Алиса бросила взгляд назад. Город высился над морской гладью игрушечкой, резиновым утёнком - только белым. Мать сердилась на это её сравнение, она рисовала Город как диковинный цветок лилии, вспоминая цветы в окрестностях родного Манауса, а дочь глядя на плод бессонных ночей матери вспоминала резиновую игрушку из ванной.

Ещё один взгляд. Дома скандал, мама кричит на папу, папа разводит руками, большими и сильными, закатанные рукава белой рубашки поднимаются, обнажая точки и чёрточки родовой татуировки ямарунди. Как всегда, папа пытается хоть слово вставить в монолог темпераментной амазонки и, как всегда, у него не получается.

Всё началось с тару. Тару это червяк, только с рогами на голове. Он живёт в йеси ("Мангровые леса, - кивал отец и гладил Алису по спутанным волосам, из которых только что доставал колючки: - Совсем ты у меня туземка".), прячется в листьях, потому что на него охотятся все: и кутцок, и гун-ич"ак, и альчпа. Хара не охотятся. Хара охотятся и на кутцока, и на альчпа, и вообще на всех, даже Люди хара побаиваются. Если взяться за оба рога тару и разломить голову, вылезет малинового цвета мякоть, сладковатая, почти как йогурт. Её надо быстрее хватать ртом, чтобы не шлёпнулась на землю, просто потому что земля грязная. Уулунгу, братик, всё смеялся над Алисой и пытался подобрать малиновые хлопья, вместо того, чтобы найти нового червяка. Их на деревьях полно, Уулунгу накидал десяток, они наелись до отвала, и двух Алиса притащила домой, чтобы угостить маму. Принесла, ополоснула водой на кухне, положила на тарелку и ("Смотри, мамочка!.."), на глазах у онемевшей синьоры Павленко, приготовившейся закричать при виде двух поблескивающих маслянистых тел, похожих на земных сколопендр, съела одного тару.

Мама не упала в обморок. Мама не бросилась в туалет, мама даже не закричала - мама сказала: "Так", - взяла Алису за руку и отвела на центральный пульт, где отец каждый день бился за живучесть плавучего города. Ну, он так говорил, когда Алиса спрашивала, что он делает на работе. В большой комнате с табличкой "Центральный пульт" и окном во всю стену оказалось много людей в серых комбинезонах - Алиса видела похожие в книжках про космонавтов. Все смеялись и болтали, но стоило только синьоре Павленко войти, как смех и болтовня стали стихать, пока в комнате не воцарилась звенящая тишина.

Мама, всё так же сжимая ладошку Алисы, подошла к папе, сидевшему на возвышении за пультом с кучей кнопок, экранов и рычажков и сказала срывающимся голосом:

- Паулито, нам нужно поговорить.

После её слов "Центральный пульт" за секунду опустел, а в следующую секунду в комнате грохнул скандал, заставивший дребезжать бронированные стёкла.

Алиса и сбежала. Тихонько вышла из комнаты (папа подмигнул ей - он видел, он всегда всё видел), спустилась в Ангар, села в свой вертолёт и нажала "Запуск". Секунду ничего не происходило, и девочка замерла: если на улице буря, если процессор Города считает машину неисправной, если на часах поздний вечер или раннее утро - двигатель не запустится. Так они договорились с папой.

Над головой чихнул выхлоп, махнули лопасти - раз, другой, двигатель рыкнул, раскручивая несущий и хвостовой винты. Машина поднялась над покрытием Ангара, качнулась в воздухе и вылетела из Города. Автопилот винтокрыла запрограммировали на один маршрут, так что, получив добро от городского процессора, летательный аппарат лёг на привычный курс. Алиса боялась только, что мама включит видео и скажет: "Марш домой!" - тогда придётся разворачиваться и сидеть в комнате. Рисовать или слушать лекции по видео, или книжку читать заставят...

Ещё взгляд. Город уже не видно, только мигает маячок морского старта, зато впереди появилась ровная полоса зелени. Йеси, лес, охотничьи угодья племени ямарунди, аборигенов архипелага Надежды в океане планеты Эдем.

Море под вертолётом из тёмно-синего стало сначала голубым, через голубую воду стали видны полосы белого песка, потом среди голубого и белого стали появляться бурые пятна, показались первые деревья, тянувшие ветви с вечнозелёными побегами прямо из морской воды. Наконец под винтокрылом поплыл сплошной зелёный ковёр мангрового леса с редкими прогалинами, заполненными тёмной водой и лентой реки, сытой змеёй свивавшей кольца вдалеке. Время отлива. Морская вода ушла, кое-где обнажив илистое дно, остались только редкие лагуны-омуты да длинная полоса, не заполненная деревьями, похожая от этого на обычную реку среди обычного леса.

Деревня Людей стояла у самой границы мангров. Алиса добралась бы сюда безо всякого автопилота, за три года она выучила все места, где они играли с друзьями, но папа сказал, что если она хоть раз отключит компьютер, о полётах в лес можно забыть навсегда. А если папа сказал - он обязательно сделает. Поэтому девочка сидела смирнёхонько наблюдая, как колышутся стрелки на цифровом табло, как винтокрыл, зависший над участком леса, ничем не выделявшимся среди прочей зелени, принялся чинно спускаться, чуть задев лопастью ветку дерева. Сбитую с ветки листву тут же сдуло потоком воздуха, зашевелилась трава на поляне, сухие ветви, уложенные на крыши хижин; от очага, сложенного посреди поляны, поднялся дым вперемежку с искрами, заставив женщину, занятую стряпнёй у небольшой пекарни, прикрыть лицо рукавом просторного платья серой ткани.

Химаулуполо, Третья матушка. Лучше бы Созе, Вторая, она всегда улыбнётся, погладит, всегда у неё найдётся кусок дульхи - Иосихиро называет это сотами диких пчёл. А Хима смотрит так, будто Алиса в сундук к ней забралась...

Пусть смотрит.

- Айо, Хима, - надо коснуться пальцами лба, сердца и живота, так правильно приветствуют младшую жену вождя.

Женщина кивнула, насторожённо разглядывая девочку в светлом платьице и сандалиях, выскочившую из железной стрекозы. Боится, что ли?..

- А где Уулунгу? - спросила Алиса.

- Там, - взмах смуглой руки, увешанной тяжёлыми браслетами. - У Масая...

Женщина отвернулась к печке.

- Спасибо, - уже на ходу бросила Алиса.

У Людей везде духи. Очаг, над которым колдовала Хима - дух, огненный Ценето, он добрый, пухленький такой человечек с лепёшкой во рту. Там, где Люди спят - в хижине или на стоянке - Аймара, дух сна, покоя. Она тоже добрая, только сильно надеяться на неё нельзя, Аймара может забрать человека в царство духов. Масай - вода. Любая вода: река, ручей, море. Все слова, относящиеся к воде, питью, у Людей через "маса". Папа долго смеялся, когда Алиса всё это рассказывала и теперь, приходя домой с резким запахом изо рта, всегда говорит маме: "Ну, я намасасюнькался..."

Масай не везде, на всю реку или море его не хватит, духи вообще живут только там, где о них думают Люди. Чаще всего про Масая думали у ручья, там, где плита застывшей лавы обрывалась и вода, журчавшая в базальтовом ложе, с размаху бросалась вниз. За миллионы лет бурный поток вымыл небольшую пещеру под плитой, сама собой образовалась чаша водоёма с пляжем чёрного песка, а ручей бежал дальше, туда, где йеси-мангры воевали с океаном, превращая дно морское в плодородную почву, зараставшую обычным лесом.

Чучуки сидели на песке пляжа. Над маленькими ямарунди (чучуки - маленькие Люди) сомкнули кроны деревья, густая листва подлеска, в которой Алиса чуть не оставила полплатья, скрывала детишек от любопытных взоров, шелест травы и журчание ручья глушили голоса, хотя Люди никогда не говорили много и громко - в йеси надо быть тихим. Тише крау. Тише смерти.

У каждого ямарунди - даже у младенцев - три платья. Одно белое, расшитое цветными нитями, украшенное цветами и перьями - праздничный наряд, длинный, до пола у женщин и короткая туника у мужчин. Другое, серого цвета, из грубой холстины - для повседневной носки. Узоров на нём почти нет, только какая-нибудь модница воткнёт перо агавы в нагрудную петлю. А ещё есть охотничий костюм, который любой ямарунди может сплести на месте из подручных средств. В основном плетут что-то воде той же туники, с торчащими во все стороны травинками и листиками, но дядя Иося показывал фотографию ямарунди, с головы до ног одетого в переплетение трав. На голове у Человека красовалось самое настоящее птичье гнездо.

Вот в такие костюмы разоделись чучуки, сидевшие на чёрном песке пляжа. Говорили тихо. Собственно, говорил Затейник, мелкий плюгавенький мальчуган, самый старший и самый опытный во всей компании. При виде Алисы он умолк.

- Айо, Затейник, - девочка опустилась на песок подле Уулунгу. - Я пришла.

- Айо, Маленькое Солнышко, - кивнул Затейник.

Ма Леакалани, так звали её ямарунди, Маленькое Солнышко. Чучуки звали просто - Ма, Маленькая.

- Наверное, тебе не надо идти с нами, - сказал Затейник.

- Вы собрались в пещеру Вуронгу? - поинтересовалась Алиса.

В пещере Шок живёт Вуронгу, муж Аймары. Он похож на лакам-к"ин, громадную рыбу с четырьмя челюстями, и, в отличие от супруги, собирает души воинов, павших на поле боя, Людей, утонувших в море или умерших от болезней. Затейник хвастался как-то, что катался на самом Вуронгу, когда захотел искупаться.

Чучуки тихонько засмеялись. На удивление Затейник отозвался слабой улыбкой:

- Нет, Ма. Мы идём за шкурой гун. Обещай не рассказывать взрослым.

- Я с вами, - сказала Алиса.

- Нет, - быстро ответил Затейник.

- Да, - сказал Уулунгу.

Большой, добрый Уулунгу. Они родились в один день, в одном родильном зале в госпитале Города, врачи землян спасли и Уулунгу и роженицу, любимую дочь вождя ямарунди. Поэтому дед Уулунгу, Джихань, первый среди Людей, объявил Алису и новорождённого внука братом и сестрой.

Затейник умолк, внимательно разглядывая сидевших перед ним детей.

- Она одета как на праздник, - наконец сказал он. - А надо идти...

Алиса нажала кнопку. Платье пошло полосами и наконец стало не чёрным, не зелёным, а... ну, сядь в зарослях - любой крау пройдёт рядом и не заметит.

Чучуки зашептались. Слышно было удивлённое "вапаулани", люди неба-моря - так ямарунди называли жителей Города.

- Далеко идти, Леакалани, - сделал ещё одну попытку Затейник.

- Хорошо, - кивнула Алиса.

Они всё делали вместе. Ловили рыбу в протоках йеси, набрасывая шипастых аи-шу на маленькие плоскодонки, дружной толпой выходили на больших пирогах в море, когда по линии коралловых рифов шли стаи соузе, ставили ловушки на шустрых ша и смеялись над ужимками маленьких кугу-мари, которых ловили только, чтобы устроить импровизированный цирк и тут же отпустить. Вместе загорали на песке морских пляжей там, где кончались йеси и вместе слушали сказки старой Созе, когда дождь барабанил по крышам хижин и широким листьям чогли, местных широколиственных растений, из которых женщины ямарунди выделывали пряжу на одеяния для всего племени. Поэтому Алиса даже не спросила, куда и зачем отправлялись чучуки. Они друзья. Они будут вместе. Так учил отец.

Так правильно.

Маленький отряд вытянулся в цепочку. В зарослях едва угадывалась тропа, протоптанная скорее звериными лапами, нежели людьми. Ноги, обутые в сандалии, мягко ступали по траве. Тропа огибала стволы вековых деревьев, заросли терновника, иногда ныряла под сень колючих ветвей, где приходилось буквально ползти на четвереньках, а кусты сыпали на спины детей колючки или обдавали каплями воды, сбережённой в свёрнутых листах. Солнце слало редкие лучи через чащобу и в столбах солнечного цвета иногда мелькало яркое оперение диковинных птиц, тотчас же исчезавшее в полумраке тропического леса.

Шли молча. Слушали крики птиц да редкое ворчание тини, амфибии, живущей в корнях чогли. Молчание изредка нарушал Затейник, когда совещался с Качаджаро, куда стоит повернуть, да сами чучуки перекидывались словцом на редких привалах. Никто не смеялся, не распевал песен, так любимых ямарунди. Детские личики отяжелели печатью забот предстоящего пути.

- Мы куда идём вообще? - спросила Алиса братика на одном из привалов.

Спросила тихо. Очень тихо.

- На болото, - также тихо ответил Уулунгу. - Нитунгулу умер - помнишь?

Смерть поджидала Людей на каждом шагу. Нитунгулу, старший сын Третьей матушки, рыбачил в заливе. В сеть с шипастыми аи-шу попался небольшой муван, рыба с плоским телом и ядовитым шипом на хвосте. Нитунгулу схватился за шип. Умирал он в мучениях, долго, но недостаточно долго, чтобы доставить очередного пациента в Город вапаулани.

- Ну да, помню, - отозвалась Алиса. - И что?

- А то, что для похорон нужна шкура гун-ич"ак, а колдун не даёт. Говорит, взрослым не хватает, будем хоронить как маленького...

- Нитунгулу не маленький, - глухо сказал Затейник, неслышно оказавшийся рядом. - Нитунгулу отдал весь улов матери Китопаи, когда в её саддаке нечего было есть. Китопаи не допустит, чтобы Нитунгулу хоронили как несмышлёныша, неспособного постоять за себя и позаботится о других.

- Китопаи - это кто? - спросила Алиса.

- Китопаи - это я, - ответил Затейник.

Здесь так жили. Наряды Людей, песни и обычаи старательно подчёркивали разницу между разумным существом и животным. Высшей похвалой для них служили слова: "Это - ямарунди", - ещё одно подтверждение принадлежности к числу Людей, не по происхождению, а по делам, достойным мужчины, воина, добытчика. И в смерти статус человека должен быть подтверждён обрядом - песнями и ритуальным танцем пари-пари, и нарядом - погребальной накидкой сяма, вышитой кожей гун-ич"ак, змеи, в изобилии водящейся на болотах.

- Китопаи, - Уулунгу назвал Затейника по имени, подчёркивая его статус главного, походного вождя, - мы не успеем до темноты.

- Там деревня крау, - Затейник указал подбородком куда-то в чащу. - Мы заночуем у них.

- Крау убьют нас, - в голосе братика послышалось напряжение.

- Нет, - ответил Затейник, - я поговорю с крау.

- Хорошо.

- Идём.

Алиса видела крау только на фотографиях и видео с камер дронов, которых запускал дядя Иося. Ничего особенного, люди как люди, только полуголые, размалёванные, у мужчин в носу кольцо из ветки чогли, у женщин голая грудь да младенец в матерчатой перевязи. Женщины носят юбки из веток вуто, мужчины пояс из таких же веток или то, что дядя Иося называл пениальным чехлом. На все расспросы Алисы что это, дядя с папой смущённо улыбались и молча выслушивали нотации мамы о неуместных разговорах при ребёнке.

Люди воевали с крау. Мама только начинала рисовать Город, когда на острове бушевала самая настоящая война между племенами. Сейчас войны нет. Люди приглашают крау в рыбацкие лодки, когда в проливе идут особенно большие косяки соузе, но никогда не пригласят крау разделить радость или горе, посидеть возле костра на Трибу духов.

Сегодня крау оказались слишком близко - чучукам даже не потребовались дроны дяди Иоси. Они обогнули одинокую базальтовую глыбу, по очереди перепрыгнули по камням ручеёк, подмывавший землю под каменюкой - и Уулунгу замер, оказавшись нос к носу с человеком.

Человек неподвижно стоял под ветвями дерева уиу-уиу. Юбка из травы, чуть закрывавшая колени, да травяной колпак на голове - вот вся одежда обитателя леса. Его кожу цвета кофе с молоком покрывали волнистые узоры; узоры вились по лицу, превращая его в страшноватую маску. В руках человек держал копьё с раздвоенным наконечником и из-за пояса торчала каменная дубинка.

Чучуки замерли. Внезапно из кустов, смыкавших ветки над тропинкой, из-за скалы только что оставшейся за спиной появились ещё люди - в юбках, с колпаками на головах, с копьями, луками и стрелами.

Крау.

- Стойте, - пропыхтел Затейник, пробираясь в голову колонны. - Подождите, мне надо поговорить...

Он оказался перед воином и сделал обычный для Людей жест приветствия: открытой ладонью коснулся лба, сердца, поведя затем рукой перед собой слева направо. Воин не шелохнулся. Не дрогнули полосы вокруг глазниц, но и копьё не шелохнулось в его руках. А Затейник заговорил на хриплом прищёлкивающем языке, кивая в такт словам.

- Он знает их язык? - тихо спросила Алиса братика.

- Да мы всё знаем, - также тихо ответил Уулунгу.

- И что он говорит?

- Рассказывает кто мы и зачем оказались в лесу. Просит помочь устроить ночлег и предлагает подарки.

- Какие подарки?..

Что там могло быть ценного в небольшой сумке Затейника?

Мальчик тем временем покопался в сумке и передал воину небольшой спиннинг и набор рыболовных крючков. Эту рыболовную снасть делали в Городе, Алиса сама не раз привозила дедушке Джиханю удочки, крючки, мотки прочной нити для сетей. Нож. Люди леса оживились, воин одобрительно кивнул и наконец что-то ответил Затейнику. Нож перекочевал за пояс человека.

- Кажется, договорились, - пробормотал Уулунгу.

- А если бы не получилось?

- Они бы нас убили, - ответил братик.