# Зк-14. Забытый запах керосина

Аноним Архимед

Забытый запах керосина


"Купюры расползались из раскрытого портмоне в разные стороны. И довольно шустро. То, вспучиваясь горбом, как гусеницы, то вытягиваясь вперёд. Но пальцы, пришпиленной трёхгранным стилетом кисти, всё ещё пытались до них дотянуться. Из оторванной части руки торчали слегка помигивающие оптико-волоконные нити. Всё остальное отсутствовало.

Так ведь запрещено создание роботов в виде копии человека! Давно запретили. Может, и поздновато, но давно. Хотя запреты...Запреты ... Они для послушных. Или это дорогой, навороченный протез?

А пальцы, всё ещё пытаясь дотянуться до денег, отрывались от кисти, Тянулись, тянулись, делая удерживающие их проводки всё тоньше и тоньше.... Такие белые, совсем белые пальцы над лужицей тёмной крови.

Кровь-то откуда? А ещё в той лужице отражалась мигающая, как испорченный фонарь, луна"

- Бред! - буркнул себе под нос Володя Торкин и потряс головой, отгоняя назойливые картинки.


Бред бредом, а работа работой. Зевая, Владимир подошёл к освещённому пятачку.

- Доброй ночи.

Коллеги промолчали, ограничившись кивками.

Труп лежал в неудобной позе, лицом вниз. Впрочем, что неудобства, если из затылка торчит рукоять топора? Так, мелочи.

- Хорошо, что разбудили, а то мне такая белиберда снилась...

- Сны означают, что мозг ещё работает - это обнадёживает. Но отдельно от тебя и это нормально, - прокряхтел эксперт Вольский, распрямляя спину.

Подключились и топтавшиеся рядом постовые:

- Иногда такое "кино" привидится, что и не уснёшь больше.

- Не уснёшь - ладно. А если не проснёшься?

Старший следователь Фирс Иванович Гребень, не пожелав участвовать в беседе, отправился нарезать расширяющуюся спираль вокруг центра событий.


Вольский, раскрывая большой пакет, толкнул локтем опоздавшего.

- Володя, давай инструмент сюда.

Стажирующимся всегда что-нибудь эдакое подсовывают. Торкин натянул перчатки и извлёк топор из проломленного черепа.

- О, тяжёлый топорик. Ещё стальной, наверное.

Всё металлическое много лет как вытеснили композиты. Они и прочнее, и легче.

- Это колун, молодой человек. Здесь масса на пользу. - Вольский застегнул пакет и отложил в сторону. - Давайте, ребята, перевернём тело.

Перевернули, и Дмитрий Олегович продолжил возиться с осмотром, фиксацией, изъятием, консервацией и т.д. Остальным оставалось только и дел, что прохаживаться рядом.

- А кто обнаружил? - спросил Торкин у постовых.

Те, молча, ткнули пальцами в небо.


Из темноты на свет выступила массивная фигура Гребня, проверяющего на ходу, всё ли у него застёгнуто, как подобает.

Возраст.

- И что? - обратился он к эксперту.

- Отпечатки пальцев на рукояти орудия убийства принадлежат Синютину И.В. ... - вздохнул эксперт.

Объединённые базы данных и современные системы поиска информации могли прошерстить все архивы за доли секунды.

- ...почившему семь лет тому как. Эксгумировать для допроса будем? - продолжил он.

- Нет. Тебя, Митя, командируем на два метра вниз, для сверки отпечатков. А убиенный?

- Нигде не значится.

- И такое сейчас бывает?

- Вроде как не должно быть. Но вот... Стажёр, что скажешь?

- Перезапросим. Пять секунд. - Торкин переснял пальцы, лицо и что-то понажимал. - Сейчас... О! Пусто. Может сбой?

Гребень достал сигарету и закурил. Сразу возмущённо замигали красным плавающие вокруг шарики. Фирс Иванович, поднял руку, показывая браслет на запястье, и огоньки разочарованно угасли. Курить, конечно, в присутственных местах вроде как нельзя, но... Вот Пётр I бороды брил всем и категорически. Но если под бородой бляха оказывалась с оплаченным дозволением, то как бы и ничего.

- Это цветочки, - продолжил Вольский - изображений нет.

- Совсем?

- Вовсе и напрочь.

Когда-то камеры наблюдения были там, где требуется. Затем, везде где можно закрепить. Позже появились летающие, размером с биллиардные шары. Дальше - нечто подобное разноцветным драже-конфетам. Сейчас камеры-роботы были полупрозрачные величиной с шарики рыбьего жира для детей, свободно парящие повсюду. В общественном пространстве записывалось всё всегда и везде. Выдавалось по требованию компетентных органов. А те работали со всеми подозрительными, оказавшимися вблизи мест совершения правонарушения.

И преступность чуть было не пошла на спад. Фирс Иванович Гребень в те обнадёживающие времена получил прозвище "Частый".

Только тотальный контроль... спокойных он успокаивает, а беспокойных это обстоятельство вдохновляет.

Старший следователь наклонился к телу и пристально посмотрел убитому в открытые глаза. Тот даже не моргнул.

"Не прокатило" - усмехнулся стажёр.

Гребень принюхался.

- Это что? Керосин?

- Да-да. Тело пахло керосином, - кивнул эксперт.

- Дело пахнет керосином, - поправил Фирс Иванович. - Оформляйте, увозите. Отчёты мне утром.

И снова пристально посмотрел в лицо с немигающими глазами.

-Кого-то он мне напоминает.

-По нашим делам не проходил. Это точно. Мы же всегда вместе.

- Что у меня другой жизни не могло быть?

- Раз три жены ушли, и вторая ко мне, значит только работа.

- Она после и от тебя ушла.

Перебранки между перезаслуженными сотрудниками следственных структур сначала развлекали, позже утомляли, а сейчас стажёр Торкин просто не обращал на них внимания из-за цикличной повторяемости.

- Я про керосин...

- И что есть керосин?

- Один из нефтепродуктов.

- А что есть нефть?

Владимир замялся.

- Ну, смена! Вот темнота. Подсмотреть-прочитать не успел?

- Ты надеешься, что он до сих пор умеет читать? - Вольский задумчиво склонил голову набок.

Процент брюзжания в последнее время возрос по причине увеличения продолжительности жизни. А умные учёные сего не учли. Пенсионеров стало фатально больше. И дело не в улучшении качества здравоохранения, очереди к врачам увеличились вместе с недовольством. Препарат один появился, причём в свободном доступе из-за жадности производителя. Тут уж ничего не поделаешь.

Что касательно грамотности... Конечно, всех в начальной школе учили и читать, и считать, и писать... только со временем эти умения за ненадобностью стирались другими, более востребованными навыками. И отпадали за ненадобностью. Примерно как хвост у пра-пра-предков. Те, скорее всего, тоже подтрунивали над потомками, которые не умели лазить по деревьям.

Гребень с Вольским удалились, оставив стажёру рутинные действия по оформлению, транспортировке и т.д.

- Работать нужно, а не ухмыляться за спиной наставника, - на прощание похлопал стажёра по плечу Фирс Иванович. - Утром отчёт и соображения.

Так никто и не обещал, что его на руках носить будут.

И не затылком старший следователь видел, а богатым жизненным опытом.


***

Интересность истекающая из загадочности преступления - это для взирающих со стороны.

А здесь работа и необходимость найти, задержать и привлечь к ответственности.

- Личность убитого установить не удалось, - начал доклад Торкин.

- А такое возможно?

Гребень барабанил пальцами по столу.

- По идее нет. Все зафиксированы поголовно.

- И что? Почему этого нет?

- Могли стереть.

- Кто?

- Кто работает с базой данных.

- Выясни, кто это может быть.

- Это, скорее всего, закрытая информация. Как и по базе с записями камер.

- Смотайся туда ещё. Стань столбом и посмотри вокруг, откуда то место может ещё просматриваться. Ещё просчитай, кто там постоянно ходит. Побеседуй. Может, что приметили. И новых прохожих просчитай.

- Так это...

- Ещё по топору собери всё.

- Это колун.

- Колун есть разновидность топора. Предназначен он для колки дров. Просвещать меня вздумал?

Не в духе был Фирс Иванович. Никак он не мог вспомнить, где раньше убиенного видел.

Зашёл Вольский с комплектом милых его сердцу бумажных носителей информации в форме отчетов и заключений.

- А много у нас таких преступлений без картинок? - взглянул на него Гребень.

- Не знаю. Вроде первое. Не слышал раньше. Точнее, совсем раньше они почти все без подсказок были. - Дмитрий Олегович почесал нос и воздержался от чиха.

- "Совсем раньше...". Мить, потолкуй с ребятами.

- Без проблем. Только дней пять меня не ищи. Три на общение, два на реабилитацию

- Ну, ты умеренно принимай.

- Мера зависит от выбранной системы измерений. У "водолазов" вообще меры нет. А печень есть. Чудо природы. Тогда я того... Командировочку оформишь?

- Куда? Напишешь "за свой счёт". Я завизирую.

Не зря, выходит, у эксперта нос чесался. Ушёл Вольский в "автономное плавание" и тихонечко прикрыл за собой дверь.


Проводив коллегу взглядом, Фирс Иванович развернулся к стажёру.

- Давай, Володь, дальше. Так, что про топор на данный момент известно?

- Топор из краеведческого музея посёлка Лепаево. По отчёту на месте.

- Самому нужно съездить, посмотреть. Если нестираемое тю-тю, то, как говорил один крендель в моём студенчестве: "Верить можно только себе и то не всегда". И как он сюда попал узнать бы. Сам что думаешь по этой ситуации?

- Минироботы взбунтовались.

- Фантастики насмотрелся?

- Были случаи выхода из под контроля.

- Сколько может поднять один светлячок?

- Не знаю. Но есть сильные, почтовые. Или по принципу пчёл может быть...

- А сколько их нужно, чтобы поднять топор? И почему топор? А если сами, то сколько их нужно, чтобы получился самостоятельно думающий рой? И, главное, почему этого человека?

- Возможно, он их ранее угнетал.

- Сам понял, чего сказал?

- Ну, да. Нескладно. Я попробую выстроить и доложу.

- Сначала сделай, что я сказал. И ещё фотографию убитого показывай. Всем. Может, повезёт.

- Хорошо.

Хорошо-то оно хорошо. Но можно не после, а параллельно и мыслить, и домысливать. Своя версия ближе, понятней, можно даже сказать, роднее. Тем более, что других-то и нет. Просто сбор информации. В общем, стажёр сначала ушёл в себя, а после отправился по заданиям.

Фирс Иванович считал Торкина парнем толковым, но сидеть и ждать было не в его характере. Сам отправился по тому же маршруту, с добавлением нескольких ответвлений.


***

Утром снова сошлись в кабинете. Начало рабочего дня регламентировалось строго. Попробуй, опоздай. А сколько ты после переработаешь... это в зачёт не шло.

- Место там пустынное. Даже с собаками не прогуливаются. Со стороны не просматривается. Деревья высокие. В отдалении оно ото всего.

- Что по топору?

- На месте топор. Сам видел. Синютин сторожем там работал.

- А в руки ты тот топор брал? Лёгкий он. Копия из композитов ваших. Настоящий топор сторож себе забрал. Полешки для баньки заготавливать. Нужно перепроверить, кто перекупал его имение, кто бывал. У него соседка ещё корову держит. Увидишь животину не на картинке. С молоком поаккуратнее. Оно от магазинного отличается. И под ноги смотри.

- Зачем?

- Чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Что касается места происшествия, там раньше что-то химическое сливали. Растения то растут, а собаки нас воротят. В общем, не для пикников местечко.

- Вы меня дублируете из-за недоверия?

- Брось. Это для объёмности. Ты с одной стороны смотришь-видишь. Я с другой. Более полная картинка получается. Кроме того у тебя есть соображения и у меня есть соображения. Что по взбунтовавшимся светлячкам?

- Да. Рядовые капсулы сами взбунтоваться не могут. Только система управления.

- Или человек в этой системе управления перенаправил всё в противоправную сторону.

- Там отбор строгий.

- А кто отбирает? Вот. Не на заводе эти пузырьки можно производить?

- Нет.

- А неучтённые партии возможны?

- Ну, там всё строго. Многоуровневый контроль.

- С данными по гражданам и текущими записями тоже строго, а вот стёрли. Ладно, продолжаем. Фото показывай. Из базы-то его того, а вот из памяти... Кого он мне напоминает?

- Не знаю.

Фирс Иванович махнул рукой.


***

Встречались Гребень и Торкин по утрам, обменивались собранной информацией и, озабоченные не проясняющейся ситуацией, расходились по намеченным маршрутам.

Но вот настало утро, когда стажёр прибыл на службу в приподнятом настроении.

- До центра сбора информации дотянуться невозможно.

- Нам? Да. Сверху всё видно, а снизу вверх смотреть как бы и не следует.

- Почему?

- Скромные. Не любят, чтобы их рассматривали. Дело обычное. Что полезного?

- Установлена личность убитого. Это Осьмин Валентин Харламович.

Гребень напрягся и нахмурился. Вот-вот вспомнит..., а не вспоминалось.

- К моему деду друг приходит в шахматы поиграть. Ну, вы сказали фотографию всем показывать, я и показывал. Убитый оказался похож на препода, который читал им "Принципы управления системами элементов". Обещал поставить экзамен автоматом, тому, кто его в шахматы обыграет.

- А если проиграет?

- Тут дело тёмное. В общем, уволили его. Я в отдел кадров. Пусто. Вы правы оказались: из архивов удалить можно, а из памяти нет. Весь путь пока не просматривается, но затерялся он в той структуре, куда нам доступа нет. Нужно отправную точку нащупать.

- Можешь начать с пятой школы. Головастик там на доске почёта красовался. И не только в шахматы он играл, но всегда "на интерес". Я его вспомнил. Ещё тот фрукт был. Посмотри, как топор к нему попал.

- Так топор убийца принёс.

- Не факт. Ты, в начале, говорил, что топор светлячки притащили. Ещё на месте преступления побродить желательно. Теперь дело запахло керосином гораздо сильнее.

Фирс Иванович полистал свой ежедневник.

- Давай, до завтра. Утро вечера мудренее.

Торкин убыл, а старшему следователю Гребню помозговать в мрачном одиночестве не дали. Генерал к себе вызвал.


- Ты... Вы Фирс Иванович это... и стажёра своего... пусть прищемит.

Генерал когда-то стажировался у Гребня и хороших воспоминаний не оставил.

- Понял. Я ему сам прищемлю. Только притомили эти прослушки и проглядки.


***

Получалось, что на правильном пути Володя, раз заёрзали. Только лучше ему остановиться, силёнки не равны. Это даже не с вилами на танк, а с пустыми руками против авианосца. И не поцарапаешь даже.

По ежедневнику выходило, что отпуск "за свой счёт" у Дмитрия Олеговича Вольского должен был сегодня истечь и, следовательно, пора к нему наведаться.

А предчувствия были самые что ни на есть поганые. Только верить не хотелось. Хотелось ошибиться, хотелось, чтобы профессиональное чутьё подвело.


Двери были не заперты. Изрядно потрёпанный Дмитрий Олегович на кухне пил крепкий чай.

- Чего двери в свободном доступе?

- А... - махнул Вольский рукой. - Продукты доставщик принёс.

- Чего узнал?

- Беда, Фирс. Форма утеряна. Всеми. Безвозвратно. Что бы у нас раньше в бутылке оставалось? Никогда!

- Ну, может мудрости прибавилось?

- Не-е...

- Тогда по делу.

- Помнишь, раньше персональные данные тибрили?

- Было дело. Тогда каждая конторка свои базы создавала. После централизовали и притихло всё.

- Да. Всё оказалось под лапками у таких паучков рафинированных. Теперь они стали обращать внимание друг на друга, к специалистам обращаться...

- Так я и думал.

- По убийствам со стёртыми записями мне материалы не дали. Не-е, не сдрейфили, просто спустились сверху и всё забрали. Не раз вспомнили, как КГБ с МВД власть делили и под авторитеты попали.

- Да. И сами в авторитеты намылились

- Похоже, история повторяется.

- История всегда повторяется, поскольку человек не меняется. К беспределу всё сползает. Вот, что плохо. Генерал вызывал.

- Лёнчик?

- Лёнчик! Он толще нас двоих вместе взятых.

- Дело забрали?

- Пока нет. Покажи, что нового сотворил.

- Сам иди, смотри.

И Гребень, плеснув себе чайку, отправился в мастерскую.

Побродил, порассматривал, покачал головой возле покрытых толстым слоем пыли полок со всякими баночками, бутылочками.

Пришёл и хозяин.

- Ты чего на графику переключился? - повернулся к нему Фирс Иванович.

- Да, надоело с маслом возиться. Хлопотно и долго.

- Это чей портрет?

- Это воспоминания. Одноклассница.

- Прошлое возвращается и волнует.

- Ещё как.


На обратном пути Гребень решил заглянуть в отдел. И вовремя. Их кабинет открывал дежурный, а рядом стояли четверо крепких парней в гражданском.

- Чего тебе? - спросил Гребень ночного начальника подразделения.

- Вот к вам, Фирс Иванович.

- Мы уполномочены изъять материалы последнего дела, - один из четверых показал удостоверение.

- Крайнего, - поправил старший следователь и вошёл в кабинет первым.


Утром и на работу идти особенно не хотелось, но точки во всяких местах требовалось расставить.

- Что не так? - спросил пришедший Торкин.

Фирс Иванович раскачивался в кресле и что-то насвистывал.

- Дело забрали и всё прочее изъяли.

- Вот те.... А я бутылку с керосином нашёл. - Владимир достал из кармана пакет и протянул Гребню.

Тот перестал свистеть, достал бутылочку, покрутил в руках.

- К сожалению, я не ошибся. Столько пуль сразу и в один лоб! - ещё больше помрачнел наставник. - Признаюсь при всех слушающих и смотрящих.

Стажёр понимающе кивнул.

- Эксперту отнести? Дмитрий Олегович вышел?

- Да. Пошли вместе. Поприветствуем, - кивнул Гребень, доставая из кармана сигареты.


***

Лаборатория Вольского была единственным местом, где можно было свободно курить по причине наличия вытяжного шкафа, и поговорить спокойно. Там не прослушивалось и не просматривалось. Службы пытались ликвидировать эту аномалию, но безуспешно. Вольский только разводил руки в стороны.


Дмитрий Олегович тоже раскачивался в кресле и мурлыкал ту же самую мелодию, барабаня в такт пальцами по подлокотнику.

- Митя, ты зачем Головастика грохнул? - с ходу спросил Гребень.

- В детстве Головастик, в подростковом возрасте Осьминог, в юношестве Спрут, он же Осьмин Валентин Харламович. Долг, Фирс, карточный долг. Старый. У него все в должниках ходили.

- Я не был должен.

- Ты старше, всегда сам по себе и не азартный.

- Какой долг?! Ты с ума сошёл. Столько лет.

- Сколько бы ни было. Карточный долг... сам знаешь без срока давности. Причём на жизнь того, кого скажет и как скажет.

Помолчали.

- И кого ты должен был убить?

- Тебя.

- А ты решил его?

- С волками жить - по-волчьи выть.

- Митя, не будем мы на их манер. У нас своё звучание. Теперь я тебе должен?

- Нет. Чего считаться, когда мы столько раз друг друга из-под прицела выводили.

- А почему меня, да ещё колуном?

- Не знаю. Может старческий маразм. Представь: сидишь ты на куче информации и при таком шустром умище вынужден сдерживаться, чтобы не воспользоваться. Тут рехнёшься. Но скорее меня подломить хотел. Кокну друга и сам готов.

Ошарашенный стажёр смотрел то на Вольского, то на Гребня.

- По керосину вычислил? - Дмитрий Олегович потянулся, расправляя спину.

- Отчасти. Керосин сейчас может быть только у "динозавров". Володя вот и саму бутылочку нашёл.

- Молодец стажёр. Я её за два километра прикопал. Анализаторы запаха?

- Да. Два дня искали, - кивнул Владимир.

- А ты, Фирс, след на пыльной полке заметил и всё сошлось. Спалить я его хотел, - повернулся к Гребню Вольский.

- Чего ж не сжёг?

- Зажигалку потерял. Старею.

- Вот эту? - Гребень достал из кармана пакетик с зелёной зажигалкой.

- Нет.

- Может вот эту? - Владимир протянул свой пакетик.

- О, спасибо. Моя. - Вольский достал из пакетика зажигалку и положил себе в карман.

- Пожалуйста. А что там за надпись? Я не разобрал.

- Ну, да. Куда там вашим читалкам разобрать каллиграфическую вязь. Штучка подарочная от Фирса, а текст простенький: "ФГ ДВ".

- Понял. Ещё я про топор узнал...

- Уже не нужно.

- И что теперь делать?

Стажёра Владимира Торкина это очень интересовало.

- Трудитесь, молодой человек, у Вас получается, - Дмитрий Олегович доброжелательно улыбнулся.

- А вы?

- Есть чем заняться, - Гребень прикурил вторую сигарету. - То они нас разглядывали, а мы их не видели, а теперь мы на них посмотрим, а сами невидимыми станем. Что бывает, если им дать куролесить, уже кушали.

- Так и я...

- Вот дотянешь до пенсии, и сам будешь решать дорога ли тебе жизнь.

- Стоп. Какие невидимки? - встрепенулся задумавшийся над чем-то Вольский. - Препараты? У меня печень шалит.

- Печень у тебя шалит, а голова не работает. Керосиновый магнат. Не спеша потихоньку уходим. Ты первый. У них там ребята тёртые. Раз я тебя просчитал, то жди гостей.

- Не, сначала докурю. А ты Володя, если нас придётся искать, сильно не усердствуй.

- Не буду.

Докурили, пожали руки и разошлись.


То там, то сям в структуре, на радость смене, начали увольняться опытные и заслуженные.

Робин Гуды постпенсионного возраста. И пороховницы ещё не сгнили и порох имелся. Что возразить? Может, без старых идеалистов и сверяться не с кем будет?

Следователь Владимир Торкин раскачивался в кресле, напевая всё ту же, теперь и ему известную песню:

"... Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой..."


2??2 шТолица

Феррапонтий