# Зк-14. Айсберги

Аноним Паскаль

По экрану монитора плыли айсберги. Не знаю почему я думала о них. Размеренный писк отдавался в висках: "пик-пик-пик". Как же хотелось, чтобы всё умолкло. И в тоже время страшно. Пока плывут "айсберги", пока они "пикают", здесь, на больничной койке, теплится жизнь.

Ладонь слегка дёрнулась, я взяла её в свою руку. Холодная, мягкая, как будто ватная.

- Зачем ты так? - прошептала я, рассматривая бледное лицо на подушке.

Действительно, зачем? Перед глазами мелькнул молоток, в ушах - резкий звук, и я наяву вздрогнула.

"Илья Новиков, 21 год... 12 лет колонии строгого режима..."

Я сама вынесла этот приговор. Жалко ли мне было? Я - мать, Мишке в этом году четырнадцать. Конечно, жалко. Как молодого парня, как человека. Не жалко убийцу. Хотя убийцы - тоже люди. Илья не первый, кто после приговора полез в петлю. И не последний, чья мать кидалась ко мне в колени.

"Прошу вас, пожалуйста, он не виноват".

Они все невиновны. Все оступились "случайно". А от фотографий жертвы - кровь в жилах стынет. Хотя я давно привыкла. Отчего ж в этот раз всё не так? Как новичка, размазало по стенке. Сон не шёл уже неделю. Всё время эти айсберги перед глазами. И "пик-пик-пик".

Старею? Нет... Наверное... Не знаю.

Выпустив руку, я вышла из палаты, неслышно прикрыв за собой дверь. Хотя, какая разница, никто ведь не слышит. Просто уважение к человеку, которого уже и нет почти. Меня учили уважать. Учили не жалеть. Но я тоже мать...

- Суворов, - сказала я в динамик, забыв поздороваться. - Дела по Новикову уже в архиве?

- Только собирался нести, - устало вздохнул прокурор. - А вам зачем?

- Я сейчас заеду.

Я сама не до конца понимала, что сейчас творю. Видимо, бессонница меня добила. Разум отчаянно пытался найти выход, а он только один: убедиться, что я не ошиблась. Пусть даже это будет малюсенький сто первый процент, что я была права.

Секретарь передал мне довольно тонкую папку, из-под кустистых бровей сверкали любопытством глаза.

- Давай потом, Жень, - отмахнулась я. - Ты помнишь, что завтра я взяла отгул?

- Да, конечно, - он энергично потёр ладонью о ладонь и ухмыльнулся. - Лето, огород, консервация. Жена вон тоже всю неделю варенье варит. Жара в квартире - спасу нет. Скорей бы уж осень, что ли! А вы как, работать?

- Что тебя удивляет? - пожала я плечами. - Если жарко - сходи в бассейн.

Листая помятые странички дела об убийстве Лёши Есенина, я скупо проживала чужую жизнь. Известная фамилия - такая же печальная судьба. Сирота. Мать умерла шесть лет назад. Отец неизвестен. До совершеннолетия воспитывался бабушкой. С ней же проживал до момента убийства. Протокол, составленный со слов бабушки, - невнятная "вода". Старушка была дома, смотрела сериал, ничего не слышала и не видела.

Не знаю, что могла бы дать мне эта ниточка. Но сев за руль, я всё же туда поехала.

Бабка убитого, Людмила Есенина, оказалась моложе, чем я ожидала. Плечи сгорблены, скорее всего от горя, но всё еще твёрдая, тихая походка, без привычного старушечьего шарканья. Она равнодушно мазнула взглядом по удостоверению судьи, впустила меня в квартиру и молча поставила чайник.

На кухне пахло застоявшимся мусором и сигаретами, на подоконнике стояла стеклянная пепельница, полная до краёв. Усевшись напротив меня на табуретку, Людмила Есенина мелкими глотками пила обжигающий чай, глаза заплыли слезами.

- Я не ходила за хлебом, - сказала Есенина едва слышно. - Предложить к чаю нечего. Разве что мёд. Лёша любил.

- Нет, не нужно, - покачала я головой. - Можно я задам вам пару вопросов?

- Как хотите... Только не знаю, что вам сказать. Они с Ильёй были неразлучны с детства. Машинками делились. Лёша ему когда-то паровоз подарил. Лена, мать его, привезла из Польши, импортный дорогущий. А Лёша - добрая душа, взял, да и подарил. Я тогда ходила к родителям Ильи, ругалась. А он потом у нас в квартире будто прописался. Играли с паровозом этим, не отнять. Он всегда с собой таскал двухсотграммовую мёда. Тамара, мать его, приучила. У неё отец свою пасеку держал. У меня и сейчас мёд остался. Бутыль. Илья весной принёс.

Слезы теперь катились градом, капали с подбородка на воротник халата.

- То есть, вы не верите, что Илья убил? - осторожно спросила я.

- Что вы меня пытаете? - всхлипнула старушка. - Не знаю я! Не знаю! Вы ж понимаете, все такие хорошие, пока бедные. А тут Лёша зарабатывать стал. Это козырь! Хотел в октябре в Египет. И Дашку, говорил, с собой возьму.

Дарья Махова фигурировала в деле, как подруга убитого. И подруга подозреваемого, тайно в неё влюблённого. Вершина любовного треугольника. Классика в среде молодёжи.

- А как на это реагировал Илья?

- Да, никак. Я ж говорю. Он за Лёшей ходил всё время хвостиком. Но деньги эти проклятущие!

Так нередко бывает. Сначала лучший друг, не разлей вода. А потом - любовь, зависть, лезвием по горлу. Во внутреннем кармане куртки Новикова нашли конверт с деньгами. Три тысячи долларов. Этот же конверт видели чуть раньше у Леши Есенина, он достал оттуда купюру, рассчитываясь в клубе.

- Он просил у Лёши денег?

- Если просил - не знаю. Да и не такой Илюша, чтобы просить. Казался не таким. Господи!

Есенина уставилась в окно, подперев рукой подбородок. Видно было, что трудно говорить. Она водила пальцем по подоконнику, собирая пальцем пепел. Видимо, силилась, чтобы снова не закурить.

- Можно я в комнату Леши зайду? - попросила я.

- Идите.

В комнате убитого, похоже, никто не прибирался после осмотра. Вещи висели на спинке стула, коробки с кроссовками небрежно запихнуты под кровать, на столе заметный слой пыли. Согласно протокола в ящике стола, открывающемся ключом, обнаружили коробку дорогих презервативов и несколько флаконов с лубрикантами. Значит, студент вёл активную сексуальную жизнь.

Нынче молодежь прогрессивна. Кто б мою молодость сказал, что юной девушке нужны лубриканты? Когда гормоны играют, всё внутри горит. Нет, мне ничего не нужно было. Просто испытывать давно позабытое чувство. Любовь...

Любила ли его вообще эта Дарья?

На старомодной стенке, где вместо телевизора красовался огромный монитор, на полке стояла фотография в рамке формата А4. На снимке - школьники в выпускных лентах. Посередине, как водится, классный руководитель. Бросилось в глаза, как хорошо она выглядит. Стройная, ухоженная, с пепельно-светлыми волосами, одетая в очень недешевый костюм.

- Елизавета Дмитриевна, это их классная. Очень хороший педагог, - пояснила Есенина.

Я не слышала, как она вошла в комнату. Стояла, смотрела поверх моей руки на фотографию, даже слегка улыбалась.

- Когда умерла Леночка, я захворала. И Лёша ходил к Елизавете Дмитриевне домой. Стыдно сказать, поесть. У меня тогда руки вообще не поднимались... И чуть что - звонили ей. В любое время суток. Она все про них знала. Хоть и вела класс всего три года. Но постоянно какие-то мероприятия, походы. Вот!

Старушка достала из ящика комода ещё фотографии. Классная в облегающем спортивном костюме. Обнимая мальчишек за плечи, выглядела совсем моложаво. Улыбка, как у кокетки, будто не учитель, а подружка.

- Это год назад! Бывшим классом собирались. А в этом году на день рождения Лёша понёс ей цветы.

Собственно, это и всё, что поведала бабушка убитого. Я лишь убедилась в правоте следователя: здесь никакой зацепки для расследования нет.

- Людмила Анатольевна, - вдруг пришло в голову. - А как вы относились к тому, как именно Алексей зарабатывал деньги? Официально он ведь не работал.

Старушка на секунду замерла, взмахнула ресницами. Они у неё рябые, чуть выцветшие от старости, но очень-очень длинные.

- Лёшка, он ведь молодой был, наивный, устраивался пару раз к каким-то прохиндеям. Отрабатывал месяц, его без денег - на выход. Злился, ругался. А потом, этот... ООО "МММ".

- Биткоины! - поправила я.

- Да всё равно - финансовая пирамида. Прошли уже в девяностых. Сначала, как наживку, дадут нагуляться, а потом всё. Но разве что докажешь! Он ведь всё лучше всех знал сам. Я и думала: пусть играет, пока идёт. Дальше сам всё поймёт.

Я вспомнила, что не видела в отчётах ничего о том, как дела с биткоинами убитого.

- Вам уже вернули компьютер? - спросила я.

- Какой?

- Ну, тот, что должны были изъять?

- А... ничего не изымали. У Лёши прямо накануне жёсткий диск сгорел. Он ещё смурной ходил, весь день дулся. Был тут один специалист, из ваших. Из полиции, то есть. Копался час, да так и бросил.

Интересно. Конечно, это никак не влияет на факт убийства, но всё-таки довольно важное "белое" пятно. Что если там была информация, которая проливала иной свет на мотивы?

Попрощавшись с Есениной, я прыгнула в машину и набрала следователя. Никита Ерохин отвечал угрюмо. Он уже давно закрыл дело, а следователи не любят воскрешать зарытый труп.

- Мне нужно, чтобы компьютер Есенина проверили ещё раз! И телефоны! Где отчёты о телефонных разговорах? Я нигде не вижу. Как так?

И почему это не бросилось в глаза чуть раньше!

Айсберги! Чёртовы айсберги! Мы смотрели по верхушкам, забыв посмотреть под водой.

- Вера Сергеевна, - хрипло вздохнули в динамике. - Комп смотрел Юрцев. А если Юрцев говорит, что восстановить информацию на диске невозможно, я ему верю. Таких спецов ещё поискать.

- А телефоны?

- Нет телефонов!

- Как так нет? Что, у обоих?

- Представьте себе! Есть версия, что в суматохе их кто-то украл и вынес из клуба.

- Ты с ума сошёл, Ерохин! - не сдержалась я. - Почему такие важные факты отсутствуют в деле?

- Да потому что, Вера Сергеевна, мы запросили информацию у операторов. Обычные сообщения. Дружеские приколы, фотки порноактрис, поздравлялки. Ничего такого!

- Я хочу, чтобы весь отчёт был у меня на столе! Сегодня же!

- Так ведь скоро шесть, здание суда закрыто, - хмыкнул следователь.

- Не морочь голову, Ерохин! Вышли мне электронкой!

Нажав на сброс, я положила подбородок на руль. Мищка прислал голосовое.

"Мам, когда вернёшься? Что-то приготовить? Я в мультиварке уже умею"

Почти, как моя мать, которой недавно не стало. Я глубоко вздохнула, чтоб не заплакать. Знала бы она там, на небесах, или куда они уходят, как же мне её не хватает...

"Не нужно ничего. Сам поешь. И не забудь о тренировке" - ответила я.

Мне б поехать домой, но хотелось поскорее увидеть файлы и навсегда закрыть этот вопрос. Телефон молчал, и я опять полезла в дело. И тут заметила ещё один пробел. Классную, Едизавету Дмитриевну, никто не допрашивал. Вроде бы логично - школу давно окончили, причин нет, но ведь они с убитым до последнего поддерживали отношения.

Телефона классной в деле не было, но Людмила Анатольевна нехотя продиктовала. И спустя четверть часа я уже подъезжала к небольшому посёлку на околицах района. Было нечто трогательное, что любимая учительница живёт в частном доме. Почему-то вспомнились старые рассказы: деревенская изба, русская печь, стол, чумазые дети на лавке, учительница в пуховом платке, наброшенном на плечи, что-то рассказывает, кивая седой головой.

Вот только реальный дом совсем не походил на избу. Роскошный одноэтажный коттедж за высоким забором, за которым разрывалась собака.

- Фу, Лютер! Фу! - раздался женский голос.

Из-за приоткрытой двери машины мне послышался скрип засовов и замков. Я быстро отправила секретарю сообщение.

"Пробей по соцсетям Макарову Елизавету Дмитриевну. Как родители отзываются, что постит, может, сплетни какие-то".

В подобных вопросах Женька - незаменимый помощник. Он нередко для меня шпионит с аккаунта жены.

- Вы - следователь? - Недовольно спросила женщина, открыв ворота.

В реальной жизни Макарова не выглядела столь свежей, как на фотографиях, но даже на мой придирчивый вкус была ничего. Роскошная, худощавая, с холёными руками и волосами, с таким маникюром, который вряд ли могла позволить на свою зарплату. Я достала удостоверение.

- Судья? - лицо Елизаветы вытянулось. - Не понимаю, причём здесь судья?

- Есть кое-какие вопросы по Новикову. Вы в курсе, что он совершил попытку суицида?

На мгновение в глазах учительницы что-то вспыхнуло. Лёгкая досада, жалость, нечто из области вполне человеческих чувств. Затем она мотнула головой, откидывая сползшие на лоб волосы.

- Нет, не в курсе. И я не знаю, что могу сказать по этому поводу. Я с ним давно общалась.

- А с Алексеем Есениным?

- Вы шутите?

- Нет, - улыбнулась я. - Нам стало известно, что незадолго до смерти Алексей поздравил вас с днем рождения.

- А что тут такого? Алексей - очень хороший парень. Был, - Елизавета закусила губу, даже выступила кровь. - Не знаю, чем вам помочь. У меня много благодарных учеников. Я люблю детей, своих у меня нет. Муж болен, врачи нам запретили, говорят, велика вероятность патологий.

Да уж, такую домину "бог послал", а детьми обидел.

- Он вам рассказывал о своих отношениях с Новиковым? С девушкой? Может, вы в курсе каких-то проблем, о которых суду неизвестно? Иногда люди совершенно неожиданно делятся чем-то за чаем.

И тут учительница рассмеялась. Мне показалось, злобно и неприятно.

- Да, эта проститутка - его самая большая проблема!

- Какая проститутка? Даша? - догадалась я.

- Может, это и грубо, но Дарья обоим морочила головы. А потом потребовала у Лёши айфон. Представляете? Вот вы бы требовали у своего мужчины айфон? Нет, не смотрите на мой дом. Мой муж может купить и айфон, и мерседес. А Алексей? Что он мог? Обычный студент со случайным заработком! Это совершенная наглость!

- Но вроде у него хорошо шли эти... биткоины?

- Вы же взрослый человек! - Вдруг взорвалась учительница. - Сегодня биткоины есть, завтра нет. А наглость... наглость терпеть не стоит. Я ему так и сказала. Но он послушал? Нет. И вот что из этого вышло.

Что ж, мотивация убийства Есенина понемногу расширялась в границах. Новиков не просто хотел денег. Он хотел завоевать главный "приз", купив айфон. Как же это жалко. Жалко и печально. Убить друга, забрать деньги, чтобы подарить какой-то девице айфон. И вот, я уже прониклась тем самым негодованием, которое сквозило в жестах учительницы.

- У вас всё? - нетерпеливо спросила она.

- Да, пожалуй.

Ворота медленно закрылись перед моим лицом. Развернувшись на пятках, я мельком увидела ярко-синий кузов, он повернул в соседний переулок, и пошла к машине. От Жени ничего не было. От следователя тоже. Зато у меня впервые за неделю немного отлегло на душе. Я не засудила невинного человека. И всё больше в этом убеждалась.

- Ну что, - сказала самой себе вслух. - Осталась Дарья? Виновница всех бед. Славянская Пандора.

Минут черед пятнадцать я притормозила у небольшой трехэтажки. Район довольно убогий. Сломанные мусорные баки, куча растерзанных бездомными мешков, ветер волочил перед машиной обрывки ткани. Из подъезда вышла девушка, по возрасту вполне подходила, но я не уверена, Дарья это или нет. Заглушив мотор, я вышла из машины. И тут же подкатило другое авто ярко-синего цвета.

- Вера Сергеевна?

Оказалось, это Ерохин. На мой немой вопрос пожал плечами.

- Я же следователь. Логично предположить, что вы поедете к Маховой.

- Мог бы позвонить, - заметила я.

- Простите, - глаза следователя блеснули. - Привычка. Я ж все равно знаю, куда ехать. Я привёз всё, что вы просили. Вот.

Он протянул мне папку, поглядывая на подъезд. Я делала вид, что листаю, пока он не отвернулся, чтобы закурить.

- Спасибо, Ерохин. Я изучу всё дома. А пока всё-таки хотелось бы поговорить с Маховой.

- Хотите я с вами? - предложил Ерохин.

- Зачем? - удивилась я.

- Всё-таки у меня больше опыта.

- Не важно.

Спрятав папку подмышкой, я зашагала к подъезду. Сзади слышалось неторопливое дыхание, и мне вдруг встало не по себе. Я снова вспомнила ярко-синий кузов у дома Макаровой. Возможно, у меня паранойя. Или мне страшно идти в этот странный подъезд, где за железной дверью, в три слоя изрисованной, ждало непонятно что. Я потянулась в сумку за баллончиком, и тут запищал телефон. Резко затормозив, я едва не столкнулась с Ерохиным.

- Простите, - улыбнулся он, сжимая в зубах сигарету. - Район какой-о стрёмный. Решил проводить.

- Да, спасибо...

Повернувшись к нему лицом, я уставилась на экран. Женька прислал мне гору сообщений. И как только успел за такое время?

- Это сын, - солгала я. - Он сейчас с бывшим мужем на тренировке. Мне нужно почитать, извини.

- Да, бывший... я понимаю.

Ерохин деликатно отошёл в сторону, а я листала сообщения.

"В целом отзывы положительные. Родители в восторге. Но пару человек сообщили интересное. Оказывается, учительница замужем за олигархом. Ну как олигархом. Муж богат, "красив", как бегемот. Ниже его фотка - как женщина, оцените!"

Человек на фото действительно производил отталкивающее впечатление. И хоть я не сторонница судить людей по внешности, вид семейной пары не впечатлял. Муж держал жену за талию мясистой ладонью, маленькие глазки едва видны в складках жира, которые очевидно - лицо. Елизавета не казалась счастливой. Скорее, изображала счастье, с широкой улыбкой и явной тоской в глазах.

"И после этого Даша - проститутка?" - подумала я.

"Говорят, она регулярно ему изменяет. Выбирает парней помоложе. Юношей из охраны. Даже учеников. Из двух школ её попросили, так как подозревали в романах. Сами понимаете, без доказательств, но лишь потому, что боялись разжечь огонь. После последнего увольнения она два месяца сидела дома, ходила пешком и в солнечных очках."

А вот это уже новость! Настолько неожиданная, что я едва не выронила телефон. Интересно, знал ли об этом Ерохин? Я уже было открыла рот, как телефон зазвонил. Это был Суворов. Рабочий день давно закончился. Что ему нужно в такое время?

- Да, Антон Данилович?

- Вера Сергеевна, мне сейчас позвонил один человек. Сказал, что вы потревожили жену другого уважаемого человека. Когда я давал вам документы, не думал, что это станет проблемой. Я вас попрошу... Давайте без самодеятельности. Или вы хотите подать апелляцию на своё же дело? Я чего-то не понимаю... Надеюсь, это просто недоразумение, да?

- Не знаю, что сказать, Антон, - тихо ответила я. - Я пока не понимаю, что происходит.

- Я позвоню Ерохину, он разберется.

Прокурор нажал на сброс, я замерла на секунду. Меня ещё никогда не отчитывал, как девочку, потерявший чувство субординации прокурор. И следом зазвонил телефон Ерохина. Он коротко ответил, поглядывая в мою сторону. И я вдруг поняла, что ярко-синее авто у дома учительницы - вовсе не совпадение. И Даша Махова тоже недавно ушла. Просто потому, что я сунулась, куда не следует.

- Как это понимать, Никита Ерохин? - прямо спросила я, когда он отключил телефон.

Следователь на секунду замер. Взгляд стал ледяным, улыбка - чрезмерно вежливой.

- Прокурор сказал, чтобы я окончательно закрыл это дело. Хотя оно закрыто. Судебное постановление вынесено. И при всё уважении, Вера Сергеевна, мне вообще не понятно, что вы сейчас копаете.

- Елизавета Макарова вообще не фигурировала в деле, - осторожно сказала я. - Почему?

- На каком основании? - продолжал улыбаться Ерохин.

Действительно, на каком? Следователь вёл себя странно, я всё больше ощущала себя не в своей тарелке. И моментально начала соображать. Если Макарова не при чём, почему вдруг поднялась шумиха? Никто ведь не знал, что я поеду к Макаровой - никто кроме бабушки убитого и самой учительницы. А Ерохин явился слишком быстро, чтобы это оказалось случайностью. И я невольно вспомнила о лубрикантах в ящике Есенина.

- Она спала с убитым, верно? - прямо спросила я.

- О, Господи! - вздохнул Ерохин.

- Молодые девушки не используют лубриканты, - продолжала я. - Сухость - это признак гормональных изменений. Значит, Есенин имел половые контакты с женщиной намного старше. Женщиной, которая его утешила, которая о нём заботилась после смерти матери. Богатой женщиной...

И никаких биткоинов. Всего лишь плата за молодую любовь.

- На самом деле используют, - буркнул Ерохин. - И это тоже связано с гормонами. Не смотрите не меня так, я брал консультацию у нашего судмедэксперта. Она - женщина.

- Кто же тогда их использовал? И почему они хранились именно у Есенина?

- Наверное, потому что могли найти родители, - Ерохин закурил новую сигарету. - Вы в курсе, что не все родители нормально смотрят на раннюю половую жизнь?

- Девятнадцать - это не так уж рано, - заметила я. - А ещё, если у мужа проблемы со здоровьем, и нет регулярного супружеского секса, то лубриканты в доме - это лишние вопросы, не так ли, Ерохин? Гораздо проще, когда любовник приносит их с собой.

- Может, вы и правы... Но какое это имеет отношение к убийству? Илья Новиков убил ради денег. Перерезал другу горло и забрал конверт с деньгами. Их нашли во внутреннем кармане его куртки.

- Она могла заплатить.

- За что?

- Чёрт возьми, Ерохин! Учитель, которая спит с учениками! Это же растление малолетних!

Я вспомнила о сплетнях, которые поведал Женька. Господи, какой кошмар!

- На момент связи все любовники Макаровой были совершеннолетними, - голос Ерохина звучал непривычно глухо. - Я проверял. Сам. Связь Макаровой с убитым началась с полгода до момента убийства, ему уже исполнилось восемнадцать. И те, другие парни, из-за которой её попросили с прежней работы - им было уже за двадцать. Они вступали в связь уже после того, как окончили школу. И, должен заметить, сейчас это довольно распространено. Пусть ей уже под сорок, но Елизавета Макарова - очень красивая женщина. Красота и опыт - вот что нужно многим. Когда дают, и ничего не требуют взамен.

- И всё это вы скрыли от следствия, Ерохин! - упрекнула я.

Он вдруг рассмеялся, зло и горько.

- Вы не поверите, Вера Сергеевна! Мне тоже позвонили, когда я начал копать. И попросили не трогать жену одного уважаемого человека. Ведь она совершенно не причём. Попросили очень убедительно. А мне здесь ещё жить и работать. Но я уже знал, что она действительно не виновата.

- Или попросили закрыть глаза, что она виновата, - не сдержалась я.

- Вера Сергеевна! - следователь вдруг схватил меня за локоть и совсем не любезно потащил к машине.

- Едьте за мной! - скомандовал Ерохин.

Всё внутри вскипело, но я не нашлась, что сказать. Очень хотелось расставить все точки над "", поэтому взяла себя в руки и поехала следом. Как ни странно, остановились мы у здания суда.

- Предлагаю поговорить обо всём в вашем кабинете, - бросил Ерохин, взбегая по ступенькам наверх.

В это время в здании сидел лишь охранник, и неожиданно, Женька. Видимо, шерстить соцсети намного приятней, чем мыть банки для консервации. Оторвавшись от компьютера, он посмотрел на нас с любопытством. А я с облегчением. Всё-таки мы не одни, а Женька, хоть и канцелярский воин, но всё-таки мужик.

- Может, кофе? - предложил он.

Я кивнула. В этот раз его привычка совать во всё свой любопытный нос пришлась совсем кстати.

В кабинете я села в своё кресло. Ерохин подвинул ближе стул для посетителей и протянул мне флешку. Я вставила её в ноутбук.

- Вы хотите окончательно убедиться, что Новиков - хладнокровный убийца? Вот, смотрите. Это файлы, которые наши сотрудники восстановили из "облака". За день до убийства Есенин отправил их "лучшему другу".

На экране всплыли фото порнографического характера. Молодой парень, очевидно, Алексей Есенин, и женщина, в которой я узнала Макарову.

- Вот, переписка, - Ерохин положил распечатку.

"Ты с ума сошёл!"

"Мне она надоела, ещё и претензии предъявляет! Нужно проучить учительницу, бля...!"

"А тебе не жалко? Всё-таки..."

"Илья, я ублажал её по-максимуму! Пусть теперь раскошелится. А если что - сдашь в полицию фотки"

"Ты уверен, что она даст такие бабки?"

"Три тысячи для неё -это плевок. А я уже пообещал Дашке айфон"

Перед глазами складывалась новая картина. Алексей Есенин достал приличные деньги банальным шантажом, Илья Новиков решил, что будет не зазорно взять за молчание долю, а вот договорной процесс не пошёл.

- Теперь вам всё понятно, Вера Сергеевна? - Ерохин устало зевнул и потёр глаза. - Можете ещё раз посмотреть плёнку из клуба, где произошло убийство.

Он запустил записи с камер видеонаблюдения, я уже смотрела его на большом мониторе в зале суда. Картина довольно ясна, потому что камер в клубе натыкано прилично.

Вот, троица - Махова, Есенин и Новиков сидят за столиком, распивают напитки. Все выглядят весёлыми, особенно убитый. Далее к ним подошёл пьяный тип, со слов Маховой и Новикова, стал предлагать неприличные вещи, и ребята вышли с ним поговорить. Говорили на повышенных тонах, это видно за записи камеры во дворе клуба. Немного потолкались, парень плюнул в лицо Есенину и быстро убежал. Затем Новиков с Есениным вернулись в клуб и расстались в коридоре. Есенин пошёл в туалет. Следом туда зашёл официант, уставившись в свой телефон. С его слов, Есенин там умывался, громко ругаясь. Затем официант вышел, по-прежнему не отрываясь от телефона, и только в зале спрятал его в карман и стал обслуживать столики. А Новиков вдруг резко начал хлопать по карманам, видимо, искал телефон. Куртка висела на спинке стула, он обшарил и её. Затем встал и пошёл в коридор, свернул в туалет и выскочил оттуда через 35 секунд. На камере не видно, но экспертиза показала, что рукав и колено выпачканы в крови убитого. А далее началась беготня, и Ерохин нажал "стоп".

- Как видите, Вера Сергеевна, здесь ничего не изменилось.

- Почему он искал телефон? - вдруг пришло мне в голову.

- Сказал, что хотел позвонить Есенину, но, видимо, обронил в драке.

- Но телефон вы так и не нашли. Ни один, ни второй! - заметила я. - А на пленке видно, что телефон Есенина торчит в заднем кармане джинсов.

Я перемотала плёнку и нажала "паузу".

- На самом деле телефон Есенина нашли. Сломанным, в унитазе.

Ерохин открыл папку и достал бумажку.

- Это было недавно. Когда прочищали засорившийся унитаз. Мне позвонил тот самый официант из клуба, он у них вообще в охране работает.

- А так можно?

- Почему нет, - пожал плечами Ерохин. - Он мне рассказывал, что подменял пару раз по вечерам другого официанта. Чаевых отсыпали почти в ползарплаты. Теперь совмещает. Он смышлёный, охотно сотрудничал со следствием. Сразу смекнул, что за телефон. Но дело уже было закрыто. И не нашли мы ничего. Всё безнадежно испорчено водой. А телефон Новикова, скорее всего, унёс кто-то из посетителей, сбросили до заводских настроек и продали на рынке. Так что, Вера Сергеевна, не стоит плодить сущности там, где их нет.

Ерохин поднялся и потянулся, хрустнув суставами. Да, он уже немолод, хотя внешне вполне ещё в строю. Я вдруг почувствовала себя глупо. Снова взворошила настолько очевидное дело, и толку с того, что я узнала, что Макарова - хреновый педагог. Я ведь даже права не имею никому рассказать об этом.

Когда за следователем закрылась дверь, я разложила отчёты по кучкам. Досье на каждого из участников дела. Имело ли смысл говорить с оставшимися тремя фигурантами? Парню, с которым подрались в клубе. Охранником-официантом. Дарьей Маховой, которую не застала?

Я ещё раз включила запись, где мелькала Даша. Довольно симпатичная девушка, конечно, по лоску до Макаровой далеко. Но было в ней что-то очень привлекательное. Живое, пока ещё немного детское лицо. Немного испуганное, когда Новиков искал телефон. Она достала свой и сидела, прижав к уху. Кому она звонила? Наверное, Алексею. На секунду её закрыли плечи Новикова, когда тот ушёл, она держала телефон перед глазами. Пальцы скользили по экрану. Видимо, снова набирала. Есенин не отвечал. Умывался? Или был уже мёртв? Силуэт Новикова скользил к выходу в коридор. Затем официант, поставил на стол поднос, собрал салфетки, уронил бутылку на пол. Глаза Дарьи вспыхнули, а телефон скользнул на колени.

Что она увидела? Пару секунд - и официант исчез. А Дарья продолжала сидеть, как зачарованная. И почему мне это не бросилось в глаза раньше?

- Вера Сергеевна, вы ещё сидите?

Женька нарисовался на пороге с чашечкой кофе. Я захлопнула ноутбук, схватила со стола досье и сунула ему в свободную ладонь.

- Пробей мне этих двоих по соцсетям. Всё, что угодно. Сегодня... Сегодня будет длинный рабочий день, Жека!

- С радостью, Вера Сергеевна.

У меня вдруг в ушах зазвенели стеклянные банки, забулькали крышки для консервации, кипящие на плите. И я почти что вытерла пот со лба от сумасшедшей жары. И понимающе улыбнулась. Да, сегодня вечер свободы от варенья.


В этот раз я застала Махову дома. Мне повезло, родителей не было. Девушка испуганно хлопала глазами и грызла накрашенные разным цветом ногти. Она выглядела немногим старше Мишки.

- Я не понимаю... Я ничего не знаю... Я всё уже сказала в суде!

- Ты просила у Есенина айфон?

- Мы обсуждали, какие подарки любят девушки. А я сказала, что хорошие парни дарят айфон. Это была шутка! Я просто прикалывалась! А айфон у меня есть. Вот! Отец купил на Новый год.

У неё действительно был айфон последней модели. Я узнала чехол, он мелькал на плёнке. Стало быть, никаких соревнований за то, чтобы купить айфон не было.

- Скажи, что ты такого увидела?

Я поставила ей запись и ткнула пальцем.

- Вот здесь! Что ты увидела вот здесь?

- Ничего.

Дарья прикусила ноготь, так что выступила кровь, и глаза заблестели.

- Илья сейчас в больнице, - громко сказала я. - Он пытался покончить с собой. Если ты что-то скрыла, это будет на твой совести. Не только сейчас. Всю жизнь. До самого последнего вздоха! Ты понимаешь, девочка! У тебя будут чёртовы айсберги перед глазами! Всегда! Вечно!

Я взяла её за подбородок и долго смотрела в глаза, из которых ручьём бежали слёзы.

- Мне страшно... Тот официант положил в карман куртки Ильи конверт. Кажется, это был тот самый конверт, в котором были деньги.

Значит, вот как! Официант! Тот самый, который и охранник, и свидетель, и "охотно сотрудничал со следствием". А вот это уже совсем интересно. Как раз за пару секунд до убийства в карман подозреваемого ложится улика !1.

- Скажи, а ты знала об отношениях Алексея и вашей классной?

У Даши вдруг резко опустились плечи. Она вздохнула и откинула волосы назад.

- Леша так рассказывал о своих биткоинах, что мы заразились идеей. Просили его научить, но выяснилось, что он сам в них не разбирается. Тогда он признался. Мы ведь друзья. Лёша сказал, она сама начала давать ему деньги. Мы убедили его, что пора заканчивать, ведь это нехорошо. Ну он и сказал ей, что они расстаются, потом они поссорились. Она что-то наговорила ему, очень гадкое, он не признался, что. Леша ходил смурной, потом сказал, раз она такая, то не грех сорвать куш. И что она никуда не денется. И если честно, я не думаю, что это мог сделать Илья. Хотя ему нужны были деньги. Они всем нужны! Но ведь никто не убивает, верно?

- Верно, детка, верно!

Какое она ещё наивное и доброе дитя. Мне вдруг стало её невыносимо жалко, и я её обняла. Так мы и стояли, пока не запиликал телефон. Я почти не удивилась, прочтя сообщение от Женьки.

"Данила Скворцов. Парень, который плюнул в лицо Новикову. Года два назад у него был романс с училкой. Поведала его бывшая девушка. Они из-за этого разбежались. Угадайте, кто наша училка, а?"

"Егор Кожемякин. Охранник в клубе, официант на подмене. В прошлом работал в охранной фирме "Люкс". Охранял дом одного вам уже известного Макарова. Говорят, спал с хозяйкой. За это его и выгнали"

И вот калейдоскоп сложился в очередную картинку. Чутьё подсказывает, на сей раз окончательную и правильную. Я ещё раз поставила запись. С того момента, как Илья Новиков зашёл в туалет и выбежал обратно, прошло 35 секунд. Достаточно ли 35 секунд, чтобы полоснуть друга по горлу? Вполне. Но вряд ли достаточно, чтобы сломать и утопить телефон в унитазе, а заодно и лезвие - ополоснуть "Доместосом" и сунуть в раковину.

А вот у Кожемякина времени было побольше. Промотав плёнку, я засекла. Две минуты шесть секунд в туалете. И теперь понятно, почему все время пялился в телефон. Охранник запросто мог подключиться к камерам и выбрать удобный момент, когда рядом с Есениным никого не было.

Зачем он подкинул конверт, мог ведь взять себе? Очевидно, Макарова заплатила больше, а на Илью ей плевать с высокой горки. Алексей Есенин серьёзно её обидел, и руками своих любовников она решила ему отомстить.

И тут уже другой вопрос: видел это следователь или нет? Видел, наверное. Поэтому и бросился на опережение, чтобы я не встретилась с Маховой тет-а-тет.

Эх, Никита Ерохин. Странно, что такой опытный следователь вдруг согласился скатиться в грязь.

"Попросили серьёзные люди", а "мне жить ещё", - как он сказал.

И я хочу жить, и у меня есть сын. И у Тамары Новиковой. А ей всего сорок, и уже в коме, с этими зелёными плывущими айсбергами на мониторе. И всё потому что сын, ни в чём не виновный, сел на двенадцать лет и пытался покончить с собой. А ведь я не верила, ни ему, ни ей, и поначалу считала почти что спектаклем, когда она рухнула передо мной.

Когда врачи подтвердили кому, мне вдруг стало нечем дышать. Я так и не поняла, что это: материнская интуиция или шок, или холод её почти неживых ладоней, но оно задело что-то в моём собственном айсберге, где-то глубоко внутри спрятанном...

"Жень, составь постановление о защите свидетельницы, Дарии Маховой. И отправь Арсеньеву" - написала я.

Я не знала пока, как разрулю эту ситуацию. Для начала отдам дело следователю, которому доверяю. И поговорю с прокурором. Знаю, что будет нелегко...

Но, надеюсь, когда Тамара Новикова придёт в себя, Илья Новиков будет уже на свободе.

В эту ночь я впервые спала спокойно, проспала почти до десяти утра. Проснулась от того, что Мишка гремел на кухне сковородкой.

- Мам, - сказал он, смущённо улыбаясь. - Я тебя не будил. Но научился жарить яичницу. Правда, на тренировку ушёл лоток. Но зато смотри, как получилось!

На тарелке в белом яичном облаке золотилось яичное солнышко, над томатно-огуречной посадкой. И никаких горелых краёв. И айсбергов...