# Malum mores

Аноним Шушер

Malum mores*


Шш-ш-шшш-уууу-шш-ш-еее-ррр...

Звук шел изнутри. Шипел, как змея, готовая к броску: шшш-ш-уу- шшш-еееее-ррр....

Он пошевелил рукой, ощупал лицо, шею, плечи. Кожа горела, словно в огне. Огонь... Он "вспомнил" - вулкан... Гора дрожала и выбрасывала из жерла языки пламени... С-с-сука... Полежал, прислушиваясь к телу. Чуть приподнял голову. Она закружилась. Понятно - он переместился. Вытянул руку, сжал кулак. Шершавое и матерчатое. Простыня? Втянул воздух носом. Да, вот оно. Легкое, ускользающее, на грани восприятия. Смесь ароматов жареного мяса, тюльпанов и нестиранных носков. Магия. Это мир магии, а значит он в Изнанке, Мидгарде, Авалоне... да где угодно. Открыл глаза. Полумрак. Прищурился, пытаясь разглядеть потолок. Что-то знакомое, очень знакомое. Сел, огляделся, выдохнул. Скорее облегченно. Он узнал - это его комната. А мир - Ругия. Что ж, можно сказать повезло. На Ругии он был кем-то. Но предстояло ещё одно, неприятное... Голова закружилась, всё потемнело, он сжал зубы, стараясь не потерять сознание, за край которого опять зацепилось тихое, змеино-шипящее:

Ш-шшш- уууу-шшшш...

Мертвяк внушал. Высокий, около двух метров, в лохмотьях солдатской униформы, сквозь которую просвечивались жгуты переплетенных мускулов, покрытых чем-то пушистым, зеленоватым, смахивающим на плесень. Кое-где на теле начали прорастать грибы. А вот лицо чистое, хоть и чуть обвисшее, но вполне узнаваемое. Нет, Шуш не знал этого человека, что стал мертвяком, но если бы это был его знакомый, то узнал бы. А вот глаза подкачали. Мертвые глаза, пустые и безжизненные, затянутые белесоватой, но прозрачной плёнкой. Шуш осторожно приблизился. Он не боялся, но в магических мирах можно ожидать всяких непотребств, нормальному разумению совершенно неподвластных, а потому опасных. Поднял правую руку, сложил пальцы лодочкой. Быстро и резко тюкнул мертвяка в лоб. Ледяное покалывание в пальцах, потом жарко, душно, он захлебнулся воздухом, но миг - и все кончилось, осталась лишь испарина и колотящееся сердце. Хорошо Шеру - ему не нужно разрушать никаких магий. Шуш потер обрубок мизинца на правой руке - подарочек от Шера. Как же называлась та планета? Лесные, Озёрные... Гора дрожала и выбрасывала из жерла языки пламени... Шуш помотал головой, отгоняя ненужные "воспоминания". Слишком отвлекся. Опустил взгляд на мертвяка, который после его манипуляций, возлежал у ног мертвой грудой. Мертвый мертвяк... Интересно, можно ли быть мертвым дважды?

- Ловко вы его, - голос сзади излучал некоторую иронию с толикой уважения, - видно не впервой вам.

Шуш обернулся и уставился взглядом прямо в лошадиный глаз. Но недолго. Лошадь фыркнула, опустила голову и начала спокойно щипать траву. Дальше обнаружился возок, на котором восседал местный "друид". Ведун земли. Ну как обнаружился - Шуш прекрасно знал, что возок именно там, ибо на нем они и прикатили. Звали "друида" Стас Роман, по кличке Доброхот, но он попросил называть себя Язвой. Интересная личность - видный мужчина лет тридцати пяти, балагур и циник, к тому же явный любитель приобщиться к дарам природы. Хмельным дарам, естественно.

- Что-то подозрительно мне, - прищурился Шуш, обращаясь к ведуну, - что мы так удачно на мертвяка наткнулись. Ты меня сюда специально привез, Язва? Словно знал чего...

Тот пожал плечами и ответил:

- Так тут же до Ведьминой Топи недалече. И до места, где мертвяки среднего Хвата утопили.

Шуш кивнул. Сел на корточки перед мертвяком. Ткнул пальцем в мертвое тело, ощупал мышцы. Упруго, пружинисто, словно живая плоть. Хотя нет. Чуть меньше. Еле заметный запах гнили достиг носа. Шуш хмыкнул.

- Чего? - встрепенулся Язва. - Нашли чё?

Шуш не ответил, лишь спросил:

- Что это за плесень на нем?

- Дык это, ведьмин мох же. Интересная штучка, хотя и опасна. Но интересная. Ведьмы им и лечат, и травят, и привораживают. Да и много чего.

- Понятно, - кивнул Шуш, - ведьмин мох, ведьмина топь... Опять ведьма.

Подковырнул кусок мха, поднял. Тонкие белесые корешки уходили прямо под кожу мертвяку. Брезгливо отряхнул руки. Грибные наросты проверять не стал - и так понятно. Задумался.

- Знаешь его? - спросил ведуна.

- Хмельного вместе не пивали, - ответил Язва, - но знаю, кто это. Один из банды Храпатого.

- Кто этот Храпатый?

- Да была тут банда одна. После войны. Долго. Года три промышляла. Из дезертиров имперских по большести. В основном богатых путников по тракту щупала, да обозы и караваны торговые. Особо не лютовали, душегубством не баловались, так, по необходимости только. Местных не трогала, наоборот даже. Пограбят и награбленное в деревню волокут. На продажу. У нас так тут мужики зажиточные. В особливости Хваты. Ну и пару лет назад начали его, Храпатого, прижимать крепко. Ну, и видать порешили они уходить дальше. И напоследок в деревню явились. Со всем добром и казной. Продать оставшееся, провизией закупиться там, то да сё. Ну и уговорили их Хваты остаться до утра, переночевать. Столы накрыли, самогон выставили, бочки с бражкой выкатили. Попрощаться мол. Ну, Храпатый и согласился. Перепились они, конечно, буянить начали. Тут ночью их мужики и порешили. Всех.

- О как, - несколько удивился Шуш, - неужто настолько буянить, чтоб прям до смертоубийства?

- Да, не в буянстве дело то. А в жадности. Добро бандитское мужики между собой поделили. Половина Хватам досталась. А трупы в Ведьмину Топь покидали. Вот такая недолга. Теперича трупешки назад явились. Мстить будут. Да и поделом.

- Это вряд ли, - покачал головой Шуш. - Мертвяки сами собой не оживают. Оживил их кто-то. И управляет. Местные уверены, что ведьма.

- Оно понятно, - согласился Язва. - Но всё одно - ненавижу я трупаков. Неправильно это, природы супротив. Они должны в землице лежать, да новую жизнь кормить. Да и звери их жутко боятся. Токмо, чудится мне, что гложет тебя другое. Не согласен ты?

- Гложет. Больно задница у него упругая, - Шуш кивнул на мертвяка. - Его пару лет назад убили, а он не разложился. За пару лет - то. Да тут одни кости остаться должны были. Это раз. И второе. Мертвяка поднять - это тебе не леденец пососать. Тут особое искусство нужно. Некроманты-кукольники такими вещами балуются. Баловались. Потому как повыбивали их, кукольников этих. Неужто ведьма может мертвяков поднимать?

Шуш задумался на пару минут, потом продолжил:

- Хотя, если труп так сохранился, то тут и силы меньше надо. Потому как мышцы работают. Хм... да. Если тела сохранить, то вполне, вполне. Это тебе не костями голыми греметь. Но как сохранить? И ведьма должна сильно опытная быть. С ведьмами ведь как - чем старше, тем силы больше. Сколько лет ведьме вашей? - это уже к Язве.

- Так и не знает никто, - покачал головой ведун, - древняя она. Всегда тут была. А насчет сохранить - ты просто Ведьмину топь не знаешь. Непростая она. Туда руку сунь - так пальцы отморозить можно. Да и можно колдовством, да ведовством плоть сохранить. Ведьмы - оне ж с природой говорят.

- Вон оно как, - протянул Шуш, - вон оно как. А сколько человек в банде было?

- Не знаю, - покачал головой Язва, - не считал. Но мыслю, что не менее двадцати. А к чему интерес?

- Так мертвяк этот не единственный, - ответил Шуш. - Вот и прикидываю, сколько мне еще трупаков упокоевать. Силен их хозяин, однако. Это хорошо, что его тут не было - иначе так просто не обошлось бы.

- То, что не один - то верно. Балакают люди, что старшего Хвата сам Храпатый убивать приходил. А этот - не Храпатый. Тот бугай был здоровенный, в шрамах весь и татуировках, да без уха.

- Тогда их, как минимум, трое. Я ещё одного видел. Не этого и не того. Другого.

- И когда это? - удивился друид.

- Да по приезду. По приезду...


Паровоз чихнул, свистнул, пыхнул паром и укатил в небесную даль. Шуш остался один на перроне. Оглянулся. Хм... похоже не один. Невдалеке стоял возок, запряженный пегой лошадкой, на козлах которого мирно дремал седой старичок, по виду возрастом лет в сто. Шуш подошел и легонько толкнул старика в бок.

- Ась? - проснулся тот, прищурил глаза и спросил: - Чего надобно?

- Не меня ждешь, дедуля?

- Дык, может и тебя, - пробормотал дед. - Следователь? Из столицы?

- Ага, - согласился Шуш и махнул перед носом деда документом, - Порфирий Шуш. Старший следователь четвёртого отдела Третьего управления...

- Да насрать мне, - перебил дедуля. - Это ты перед нашим ведуном бумажкой махай. Он у нас уполномоченный, в штаны намоченный.

- Хм... а тебя-то звать как, дедуля?

- Дед Семибед, - ответил дед с некоторой издевкой.

Шуш кивнул и залез в возок. Тронулись. Помолчали некоторое время, потом Шуш сказал:

- Ну рассказывай, дед Семибед.

- Чего рассказывать? - спросил дед.

- У вас мертвяки людей гробят, а тебе и рассказать нечего?

- А мне чё? Я их не убивал.

- Кого их? - переспросил Шуш.

Дед не ответил. Шуш не настаивал. Откинулся на спинку, прикрыл глаза, задремал... БАЦ! Резко выкинуло из дремы, возок дернулся, остановился. "Вот жеж срань!" - послышался негромкая брань деда. Шуш подался вперед:

- Что случилось?

- Мертвяк, - Семибед чуть кивнул головой вперед, - вон стоит.

Мертвяка Шуш заметил не сразу - сливался тот с окружением. Но заметил. Невысокий, коренастый, весь облепленный лохмотьями одежды и зеленоватой плесенью, с грибными наростами на левом плече. Рваный шрам через левую щеку. Стоял, не двигался, слепо вперив взгляд мертвых, белесых глаз.

- Не двигайся, дедуль, - сказал Шуш, осторожно вылез из возка и неспешно двинулся к мертвяку. Но дойти не успел - мертвяк дернулся, резко развернулся и ломанулся сквозь кусты с грацией испуганного лося. Шуш покачал головой, обернулся, посмотрел на меланхолично медитирующую лошадку и деда Семибеда, во взгляде которого теперь читалось некое уважение. Залез обратно на возок и тронулись вновь.

Некоторое время молчали и Шуш уже было собрался задремать вновь, но тут дедуля заговорил:

- Им по заслугам. Поганые людишки.

- Кто? - с интересом переспросил Шуш.

- Да Хваты, кто ж ещё. Понимаю, что их предки село основали, но не можно поганцами такими быть. Что батяня их - Большой Хват, тот ещё изверг был, что сыночки его. Яблочки от яблоньки. Да и староста - одно слово, что староста. А если взаправду - то просто пес хватовский, прикормленный. Разве ж что младший Хват ещё ничего.

- Ага, - пробормотал Шуш, - Хваты - это те, кого мертвяки убили.

- Только старшего и среднего. Ну и старосту еще. Хотя, балакают, что староста от страха помер. Обосрался и сдох, когда мертвяка увидел.

- Мда, - пробормотал Шуш, - что-то я запутался. А Большой Хват-то что?

- Большой Хват - это батяня их. Он вже давно помер, лет пять как. Балакают, что сынки его и порешили.

- А сынков сколько?

- Дык трое жеж? Старший Хват, средний Хват и младший Хват.

- Ясно. Было у отца три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, ну а младший - тот...

-...дурак, - закончил стишок Семибед. - Токмо тут не совсем то. Младший - тот нелюбимый был у батяни. Потому как мамку при родах убил. Может оттого и вырос другим. Но не дурак - тут уж точно.

- Значит, только младший жив остался? И где он?

- В столицу подался, А чё ему? Грошы есть, чё ему тут сидеть смерти дожидаться? Хотя, мыслю я, что не тронут его мертвяки.

- Почему это?

- Он их не убивал, - ответил дедуля и замолчал снова.

Шуш подождал некоторое время, потом спросил:

- Как их убили - то хоть?

- Старшего мертвяк в сарай затащил, да и повесил там. А среднего в болоте утопили. Про старосту говорил ужо. Токмо ты это, следователь - сильно не злобствуй с ней. По заслугам было отдадено.

- С кем, с ней? - удивленно спросил Шуш.

- С ведьмой, - ответил Семибед. - Не злобствуй. Зла от неё мало видели, а помощи много.

- Ты думаешь ведьма мертвяков подняла? - удивился Шуш.

- Ну, а кто ж ещё. Больше-то некому...


- Дед Семибед, значит, - улыбнулся Язва, - ну да, ну да. Хотя его Акий зовут. Дедушка Акий.

Ведун задумался на минутку, потом пробормотал:

- Невысокий, коренастый, шрам на левой щеке, - обернулся к Шушу. - Похоже, правнук это его был. Вы его мертвого правнука встретили.

- Понятно, - кивнул головой Шуш, - но это особо ничего не меняет.

Ведун согласно кивнул. Шуш огляделся. Они ехали обратно в село, но уже другой дорогой. Перевел взгляд на ведуна, подытожил:

- Но одно мы знаем с большой долей вероятности - мертвяков, как минимум, двое. Или трое, если ещё считать Храпатого, которого мы сами не видели. Кстати, а кто его видел? Откуда известно, что именно Храпатый повесил старшего Хвата?

- Никто не видел, - ответил Язва. - Слышали. Служаночка одна, ещё дитё совсем. Слышала, как Хват кричал что-то вроде -Храпатый, не нужно, пощади, я все исправлю - только она так испугалась, что забилась под кровать и помнит неточно.

- Понятно..., - кивнул Шуш и хотел добавить, но внезапно замолк. Потому как потянуло, залезло в нос, ударило словно незримым молотком. Он вздрогнул. Этот "запах" боли, отчаяния и погибели не спутать ни с чем. Проклятое место. Здесь, недалеко.

- Стой, - громко приказал Язве. Ведун повиновался.

Шуш слез с возка и пошел куда вело чутьё. Лесная дорога. Бывшая дорога, потому как сейчас она заросла крапивой и лапырём. Продрался. Поляна на берегу речушки. Солнечная и приветливая, если бы не здоровущая плямба выжженной земли посередине, заваленная кучкой обгоревших и уже полусгнивших бревен, и такого же обгоревшего кирпича, под которыми угадывались очертания фундамента. Тут раньше стоял дом, причем немаленький, скорее даже роскошный.

- Почти двадцать лет, - послышался голос ведуна, - почти двадцать. А это место не меняется. Не принимает земля рану. Ни земля, ни природа.

Шуш кивнул, обернулся:

- Тут погибли маги? - спросил угрюмо. - Мучительной смертью?

- Да. Их кости ещё лежат под обломками дома. Непогребенные. Это место их не отпускает.

- Немудрено, - кивнул Шуш, - кто вообще отважится сюда... - Не договорил, спросил другое:

- Что тут случилось?

- Пиршество человеческой доброты, человеколюбия, великодушия, - с издевкой ответил Язва, - поэтому я больше люблю растения. Они могут убивать и угрожать. Угроза меняет их сущности и мирное может стать смертельно опасным. Но не для себеподобного. Только человек не умеет остановиться в своей жестокости. Я расскажу, конечно, но не здесь. Здесь уж слишком гнетёт.

Они вернулись к возку, уселись, отъехали на полверсты. Потом Язва остановил возок, повернулся:

- Тут сподручней будет. Токмо учти, я в селе этом девять лет всего, а история давняя, два десятка лет почти прошло. Я её по крупицам собирал. Не любят в селе об этом говорить....


...Случилось это еще тогда, когда не было никакого Великого Хватова, а было просто небольшое поселение, душ на двести. Главными была семейка Хватов, во главе с Большим Хватом. Как раз бушевал тогда оранжевый заговор, все никак престол имперский не могли поделить. И сослали в Хватово семейку имперских магов. Муж, жена и их сын, мальчонка лет девяти. Фамилия у них была Демидовы, а имен уже не помнит никто. А в те времена магов как ссылали: способности им запирали, но денег и состояний не лишали. Так что Демидовы, по тем сельским меркам, были зело богаты. Домище себе отгрохали, самый большой, и не в деревне, а в стороне, возле речки. Да ты и сам видел. Да, и честно, сказать, были эти Демидовы, по воспоминаниям тех, кто еще помнит, крайне неприятные. Заносчивые и грубые. С сельчанами и знаться не хотели. Не любили их на селе.

И вот сын их, мальчонка тот лет девяти, сдружился с сестрой Хватовской, Маней-хромоножкой, возраста примерно того же, что и он. Да, у них тогда сестра была. Сводная. Большой Хват, когда жену потерял после родов, через полгода взял себе молодую вдовушку с прицепом, дочкой Маней. Правда вдовушка эта хватовского обращения не выдержала и померла через полтора года, а дочка осталась. Нелегко ей было - ни отчим, ни братья сводные ее не любили. Вот и сошлась с демидовским мальчонкой. Конечно, ни Демидовы, ни Хваты дружбы этой зело сильно не одобряли.

И вот как-то раз разбудили Хваты всю деревню. Мол, вставай народ! Демидовы Маню нашу ссильничали, да в болоте утопили. Не простим душегубства такого! Ну и так далее... Короче, сожгли их, Демидовых, в собственном доме. Живыми, мертвыми - не знаю. Хотя нет, не всех. Мальчонка жив остался. Не знаю уж, почему Хваты не тронули его. Может была в них совесть тогда. Мальчонку священник в Бабаевский интернат отвез. Хотя, слышал я, что не оправился он от пережитого - помер там...


Ведун замолчал. Шуш переваривал некоторое время услышанное, потом произнёс задумчиво:

- Бабаевский? Ну да, он же сын магов... наверняка, с магическим потенциалом был паренёк. Жуть то какая...

Перевел взгляд на Язву, спросил:

- Все равно понять не могу - вот так просто на магов, еще имперских? Неужели не побоялись?

- Дык, говорю же, замок на них стоял. Магический. Тут не поколдуешь. Да и к тому же ведьма помогла. Сделала, да раздала обереги всем. Супротив магии. Она в то время исчо в деревне жила.

- Опять ведьма, - тихо выругался Шуш. - Неужели и вправду за девчонку этих Демидовых пожгли? А труп девчонки нашли? И что - расследования не было?

- Не нашли. И расследование было - всё на несчастный случай списали. А вот почему пожгли... кто ж знает? Но апосля случая этого ведьма на топи перебралась, а вот Хватово расти начало. Хваты как в столицу съездят - так на тебе. То дорогу железную кинут недалече, то тракт торговый мимо проведут. Выросло село - вже больше тысячи душ. Это ж какую мзду надо чиновникам столичным сунуть? Откудова грошы такие взялись у Хватов? Нет ответов...

- Хочешь сказать, что Хваты свою сестру сводную утопили, чтобы Демидовское золотишко к рукам прибрать?

- Не знаю я, - покачал головой Язва. - Поехали уже.

- Поехали, - согласился Шуш. - Смотрю я, ведьма - то ваша сильно с Хватами повязана. Если мертвяки её рук дело, то крепко она Хватам мстит. Ой, крепко. За что только? Надо бы нам эту ведьму найти.

- Непросто это будет, зело непросто...


Шуш обвел взглядом темную кромку леса. Где - то там, под тёмным древесным пологом таились мертвяки и жила на болотах старая ведьма-карга, возможно повинная, по меньшей мере, в трех смертях. Он закрыл глаза, "принюхался", пытаясь уловить хоть малейшие флюктуации и колебания магического "полотна". Ничего. Обычный фон, ни малейшего проблеска тёмного, непотребного. Ни отзвука, ни зги. Он вздохнул. Что ж ты за мастер такой, проклятый кукловод? Или мастерица. Ладно, всему своё время, а сейчас Шуш предвкушал ещё одно дело.

Стог сена обнаружился недалече, сразу за ближайшей изгородью. Шуш забрался на вершину и с блаженным стоном развалился на мягком душистом сене. Бодрящий запах свежескошенной травы кружил голову. Рай, не иначе, без всяких там мертвяков и ведьм, забот, которые постоянно одолевают, приводят мысли в смятение. Он наблюдал за золотистыми облаками и размышлял. Любил он вот так полежать, подумать.... и не заметил, как задремал.

Внезапно торкнуло и дёрнуло внутри, Шуш проснулся и замер, всей кожей чуя, что кто-то рядом. Осторожно приоткрыл глаза, напрягшись всем телом, готовый бить и кромсать и... ооопс! Он глядел прямо в низкий вырез платья. Ниже пояса зашевелилось напряглось и... собрав в кулак силу воли и поджав чресла, Шуш оторвался от этого приятного зрелища, поднял взгляд и утонул в её глазах цвета морской волны, бездонных колодцах, окруженных длинными ресницами, на дне которых притаились смешливые искорки.

Выдохнул, помотал головой и, наконец, разглядел всё остальное: изогнутые брови, усыпанный веснушками курносый нос, полные красные губы, округлое личико, обрамленное роскошной гривой блестящих рыжих волос. Рыжая! Как же он обожал рыжих красавиц...

Пухлые алые губки были надуты, а глаза - смеялись. Шуш улыбнулся, зевнул и протянул:

- Привет тебе, таинственная красотка.

Надутые губки расплылись в ответной улыбке:

- Будь здрав, прекрасный господин.

Она сидела рядом с ним, опираясь на одну руку:

-И почему вы спите здесь, и один, когда рядом с вами барышня?

Она что, заигрывает с ним? - Шуш натянуто улыбнулся:

- Может, я сегодня не в форме?

Она улыбнулась:

- Что-то слабо верится.

- Почему это? - нахмурился Шуш.

Девушка не ответила, лишь едва слышно хихикнула, бросив взгляд ему ниже пояса.

Шуш покраснел, потом нахмурился и пристально взглянул на девушку. Сильно моложе его - наверняка еще тридцати нет. А то и все двадцать пять. Интересно...

- А муж знает, что ты здесь? - спросил без обиняков.

- Незамужняя я, - ответила девица.

Для селянки быть в двадцать пять не замужем... Гулящая? Он протянул руку:

- Иди сюда, малышка.

Она кивнула и упала на сено рядом с ним, перекатилась на бок и положила голову ему на плечо.

Шуш явственно ощутил упругость её груди и бедер. Повернулся:

- Начнем?

Она кивнула и начало ловко расстёгивать пуговицы на его рубашке...

Шуш приподнялся на локте и посмотрел на лежащую рядом обнаженную красотку. Вот это был экстаз... В его душе царил абсолютный покой. Он чувствовал себя цельной личностью, находящейся в полной гармонии с окружающим миром, с жизнью и с Создателем... Жаль, что это состояние продлится недолго.

Она открыла глаза и искоса посмотрела на него:

- Тебе понравилось, красавчик?

Ее губы были пухлыми и томными.

- Ты невероятна, - ответил Шуш.

Она улыбнулась, грациозно потянулась, села и спросила:

- Проводишь меня?

Шуш подумал... да пусть всё катится к чертям!

- Конечно, - кивнул утвердительно. - Как тебя хоть зовут?

- Мина, - ответила красотка и мило улыбнулась.


Уже смеркалось и на улицах села почти никого. Лишь редкие прохожие безразлично скользили по ним взглядами, некоторые приветливо улыбались. Несколько бабулек сидели на скамейке и Шуш привычно напрягся, ожидая услышать что-то не совсем приятное вослед, но бабки их даже не заметили, продолжая ворчать что-то о своём. Наконец, они пришли. Домик Мины оказался хотя и небольшим, но крепким и добротным, двор был пуст, но аккуратно убран.

- Зайдёшь? - спросила девушка.

- А ты живёшь одна? - спросил Шуш.

- Да, - как показалось, несколько застенчиво ответила Мина, - раньше жила с бабушкой, но она умерла.

- Сочувствую...

- Не нужно. Это было несколько лет назад. Так зайдешь?

Шуш поколебался некоторое время, борясь с искушением, но потом твердо, как ему казалось, покачал головой в отрицании:

- Извини, но нет. Ты меня вымотаешь, а завтра тяжелый день. Потом, когда поймаем...

Шуш замолчал. Незачем девушке это знать, да и неинтересно поди. Но Мина согласно кивнула:

- Ну да, ты же мертвяков ловишь. И ведьму поди... - она не договорила.

- Обо мне всё село в курсе?

- Ага. Все знают, - согласилась Мина. - Все думают, что это ведьма мертвяков наслала.

- Но ты думаешь иначе? - с интересом спросил Шуш. - Знаешь чего-то?

Девушка пожала плечами:

- Нет. Но не ведьма это. Не верю я. - Она взяла амулет, висевший у неё на шее, и начала теребить его пальцами, похоже, волнуясь. - Добрая она. Не злая.

Шуш кивнул на амулет, спросил:

- Это ведьма тебе сделала?

- Да, - просто ответила Мина, - не злобствуй с ней.

- Ты прямо второй дед Семибед, - сказал Шуш, - так ты может знаешь, где эту ведьму искать?

- На Топях она живёт.

- Так может встречу нам устроишь? Это ведьма тебя послала?

- Никто меня не посылал! - сердито ответила Мина. - А насчёт встречи подумаю. Иди уже... - С этими словами девушка развернулась и пошла в дом.

Шуш хмыкнул и направил стопы в сторону постоялого двора. Нужно выспаться. Но дойти не успел...


Все тело волка покрывал серебристый мех, а сзади мотался роскошный, серебристый хвостище. Откуда он тут мог взяться, волк? Шуш оглянулся - кроме них никого. Между тем, волчара припал к земле, глухо зарычал и прыгнул.

Шуш метнулся в сторону, но волк в прыжке успел слегка изогнуться, и зубы разодрали Шушу предплечье от локтя до запястья. Зверь приземлился и закружился с радостным воем. Пригнулся, высунул язык и снова прыгнул.

Шуш присел, но волк изогнулся вновь и рухнул на него сверху. Задние лапы рвали Шушу грудь, зубастые челюсти елозили по хребту. Одна из задних лап ласково прошлась когтями по левой стороне лица, сдирая кожу и мясо.

Шуш, стиснул зубы и с трудом встал на ноги, наклонился вперед и изо всех сил пнул зверюгу в брюхо. Тот отлетел в сторону, но успел клыками зацепить Шушу плечо. Тяжело рухнул на спину, взвыл. Затем вскочил и стал кружить вокруг, кровожадно рыча.

Шуш вертелся на месте, все время держась лицом к волку. Дело было плохо. Одна рука почти не слушалась, кровь заливала левую половину лица, оставляя соленый привкус на губах, левый глаз не видел. Благо тело выплёскивало угар и азарт в огромных количествах и боль не чувствовалась. Но это пока.

Как можно одолеть такую зверюгу? Никак. И не убежать. Остаётся одно. А потому Шуш отбросил всякую гордость и заорал что есть мочи. Волк зарычал и прыгнул, целясь в горло.

Шуш шагнул в сторону, но не успел, зверюга приземлилась прямо на грудь, опрокинув на спину, челюсти щёлкнули возле шеи. Шуш подобрал ноги, уперся ступнями в волчье брюхо и резко пихнул. Волк усвистал прочь, жестко приземлился и стал корчиться, подсовывая под себя лапы. Но это была слабая передышка. Шуш чувствовал, что больше не сможет встать, и следующая волчья атака станет для него последней.

Но тут послышались гомон и крики. Люди. Зверюга вскочила на лапы и бросилась прочь, в темноту. Людской гомон приближался. Шуш начал впадать в благостное небытие. Последнее, что восприняло его мутнеющее сознание - милейший голос Язвы:

- К лекарю его давайте! К лекарю!


Пробуждение было непростым. Шуш несколько раз просыпался, открывал глаза, но сонливость сковывала его вновь, и он проваливался в бездну...

Проснулся резко, словно его ударили. Белый потолок, под которым болтались пучки вкусно и терпко пахнущих трав, светлые же стены, по которым развешаны развернутые свитки - молитвы Единому Создателю. Похоже, он в храмовой лечебнице. Левый глаз не видел - Шуш поднял руку, пощупал. Повязка. Поднял её на лоб. Пощупал ещё раз. Вместо глаза - пустота. С-с-сука! Тяжело вздохнул.

Дверь отворилась и в комнату вошёл жрец. Шуш с интересом оглядел его. Молодой, лет чуть больше двадцати, высокий, черноволосый. Приятные черты лица, нос с небольшой горбинкой и серые глаза, в которых плескался свет. Шуш вздохнул еще раз - ох уж эти служители Единого. Меж тем жрец сложил руки в обрядовом жесте, спросил:

- Веруешь ли ты в Единого Создателя, брат мой?

- Верую, ваш свет, - покорно произнёс Шуш ритуальную фразу.

Жрец кивнул, улыбнулся:

- Можете звать меня брат Анок. Надо сказать, вам повезло. Впервой вижу, чтобы раны так хорошо и быстро заживали.

- Что со мной было? - спросил Шуш.

- Рваные раны, потеря крови, но слава Единому, акромя глаза - ничего сильно жуткого. Раны я заживил, шрамы разгладил, но глаз спасти не смог. Силы и благодати не хватило, - брат Анок склонил голову в жесте покорности судьбе.

- Это не ваша вина, брат, - вздохнул Шуш, - а моя. Долго я здесь?

- Седмица сёння. К вам посетители приходили, токмо вы в беспамятстве были.

- Кто?

- Ведун наш заходил. И девушка. Мина звать.

- А волка поймали?

- Это был волк? - спросил брат Анок. - Теперь понятно...

Жрец кивнул, словно соглашаясь с чем-то.

- Что понятно? - с интересом спросил Шуш.

- Ась? - очнулся брат Анок. - Понятно, откуда такие раны. Нет, волка не поймали. Да его и не видел никто. Вас в проулке нашли. Без памяти. И кровянили вы зело. Я так думал, что мертвяк вас. Токмо не мог в толк взять - как мертвяки такие когти отрастили. Хотя нонешние мертвяки странные, могли и отрастить.

- Почему странные?

- Не чую я их. Хотя должен нечистую некромантию изводить. Что ж это за колдун такой их подымает? А вас, значицца, волк подрал. Не мертвяк. Верю, ибо проклятия на вас нет.

- Какого проклятия? Я тут только одно проклятое место видел - там, где магов сожгли.

- Пожгли? - удивился брат Анок. - Я думал, то несчастный случай был.

- Нет. То было убийство. И мальчонка их потом в приюте помер.

- Да прибудут души их мире, - пробормотал брат Анок. - Да прими ты дитё безгрешное, да успокой ты душу его. Да отомсти обидчикам их. Каждому по делам его.

Жрец сложил руки в молитвенном жесте.

- Теперь понятно, почему я туда даже подойти не смог. Зело молод я для такого, благодати мало. Но в столицу весточку отправил уже, экзорцист должен прибыть, токмо не знамо когда. Может несколько лет пройти. Но я про другое проклятие говорил. То, што на Хватах висело.

- Так, брат Анок, что-то я запутался. Давайте по порядку. Все что знаете о мертвяках, ведьмах и проклятиях.

Жрец кивнул, уселся на стул напротив:

- Я ещё молод, и сюда, в Великое Хватово, всего год как назначен. А посему, про все события только со слов знаю. Но вот что я заприметил: на Хватах проклятие висит. И не только на них. На старосте покойном тоже было. И исчо на некоторых. А вот на младшеньком Хвате нету. Проклятие мощное зело. И давнее. Я такое первый раз вижу.

- А чего ж не сняли его? Вы же светлый брат.

- Я? - несколько удивлённо спросил брат Анок. - Я к нему даже подступиться не мог. А если бы снимать начал - так просто убил бы проклятого. Вы вот про предсмертные проклятия слыхали? То проклятие исчо мощнее. Я даже не ведаю, кто бы его наложить мог. Только святой, без грехов живущий, жизнь свою в это проклятие вложивший.

- А что за проклятие?

- Проклятие вины. Я хоть и снять его не мог, но прочитал. Слуга Творца Единого как-никак. Такое токмо на сильно бессовестных людишек наложить можно, и крючок его главный - совесть. Ежели проклятый сильный страх там, или радость, или исчо какое сильное чувство испытает с напоминанием про деяния его непотребные, то взыграет в нем совесть. А так как проклятый до этого совести не имел, то зело сильно взыграет. До конца, до смерти евойной. И ежели проклятый сразу от разрыва сердца не помрёт, то руки на себе непременно наложит. Сам себя убьёт. Вот так-то.

Шуш посидел пару минут, переваривая услышанное.

- Выходит, и старший, и средний Хваты сами себя. Один в сарае повесился, второй утопился. Как только мертвых бандитов увидали, которых сами же предали и убили. Увидели, испугались до усрачки и проклятие сработало. Совесть в подонках взыграла. А староста так просто от страха. Так брат Анок?

- Не ведаю я. Но такое быть могло. И думаю я, что и было.

- Кто ж проклятие тогда наложил?

- Тож не ведаю. Одно сказать могу: хаотично зело наложено. Запутанно. Словно в спешке накладывали или неопытно. Не знали толком как с силой управиться. А потому сильно, но не направлено. По любой вине бьёт.

- Хм..., а скажите ещё такое брат Анок - кто-нибудь, вот как вы, мог это проклятие увидеть и прочитать. Ведьма, к примеру.

- Мог. Любой, в ком магический талант или благодать есть.

- Спасибо, брат Анок. Подумать мне нужно...


Мутная поверхность зеркала наконец прояснилась и в ней прорисовалась седая голова со старческим, морщинистым лицом и в круглых очках на пол-лица. Академик Серж-Анатоль Дубрава, бессменный ректор Имперской Магической Академии. А ещё очень бойкий и живой старичок, переживший все оранжевые чистки, осведомлённый, кажется, обо всём, что касалось магов и магического искусства. Шуш его знал давно и крепко, и старик ему нравился.

- А, Порфирий! - радостно воскликнул Дубрава. - Чем обязан?

- Помощь нужна, господин ректор.

- Ага. Ну это же хорошо. А то ко мне в последнее время мало обращаются.

- Тогда вопрос в лоб: может ли ведьма поднять мертвяка? Или вернее - трёх мертвяков сразу?

Дубрава задумался на минутку, потом ответил:

- Тут вопрос сложный. Ведьмовство считается искусством низким и изучено плохо. Хотя в литературе такие случаи описаны. Ведьмы - это ведь искажённый синтез природы и тёмных искусств. Если хочешь знать моё личное мнение - то вполне. Правда, тут много будет зависеть от состояния трупа.

- Состояние отличное, насколько я смог судить.

- Тогда сможет. Но вот трёх... тут уж очень опытной ведьмой нужно быть. С ведьмами ведь как - только возраст, только опыт. Ритуальная и предметная части ведьмовства несложны, но сила лишь с годами приходит. Одного мертвяка поднять сложно, а троих - такой ведьме лет сто должно быть.

- Понятно. А вот жрец или ведун земли смогли бы?

- Хм. Нет, конечно.

- Почему? Силы бы не хватило?

- Дело не в силе, а структуре магических искусств. Жреческая благодать антогонична некромантии. Такого жреца на кусочки порвало бы, попытайся он такое провернуть. А ведун земли просто не смог бы. Земляные часто имеют дело со смертью и гниением, особенно в Круге Спор. Но это другая смерть - смерть как гармоничная составляющая Колеса Жизни. Смерть, питающая новую жизнь. Нежить в это Колесо совершенно не вписывается.

- Понятно, - кивнул Шуш, - благодарю, господин ректор.

- А позволь полюбопытствовать, где это у тебя такие подозреваемые? Что-то давно я про мертвяков не слышал...

- Недалеко. Великое Хватово, может слышали?

- Хватово, Хватово.., - пробормотал Дубрава, - постой, а это не там Демидовы сгорели?

- Да, - кивнул Шуш, - только не сгорели, а сожгли их. Вы и Демидовых знали?

- Конечно знал. Мои ученики. Юр и Аля. У них сынишка ещё был. Кажется, Киря. Кирилл Демидов. Очень способный. Великий Чародей мог из него получиться. Жаль, не уберегли. Угас в Бабаевском.

- А отчего угас?

- Не помню. Очень уж давно это было.

- Понятно. А может вы и Стаса Романа знаете?

- Помню. Такой язвительный молодой человек с нестандартным мышлением. Очень способный. Я сильно удивился его выбору. Ведун земли. Кстати, тоже сирота. Оттуда же - из Бабаевского интерната. Он тоже в Хватово?

- Тоже? А почему удивились?

- Землю обычно девушки выбирают. Гимн плодородию, оборотничество и прочие вещи. Амбициозные вьюноши предпочитают более энергичные стихии. Но выбор мне понятен. Удивительное дело, но с развитием наук и увеличением наших знаний о мире, именно ведуны и ведуньи земли, имеющие дело с живой природой, получают всё больше силы. Вот недавно бактерий открыли, невидимый глазу. И он тоже животное, - Дубрава покачал головой. - Тогда как другие стихии понемногу угасают. Их заменяют технологии.

- И последний вопрос, если позволите. Какое проклятие сильнее предсмертного? Если не брать в расчёт святых.

- Хм... безгрешной души. Проклятие умирающего ребёнка...


Шуш сидел за столом неотрывно глядя в пламя свечи. Мысли в голове строились в правильные порядки, словно солдаты на плацу. Но чего-то не хватало - того единственного ключика, с поворотом которого откроется замок и заработает весь механизм.

Шуш достал нож и сделал аккуратный надрез возле отрубленного мизинца. Нажал на рану. Капля крови упала в огонь свечи, зашипела:

Шшш-уууш-шуууш-шееер- шшш-уууш...

Голова закружилась, поплыло перед глазами. Миг - и новая картинка... он стоял среди песчаных дюн и голых камней, тускло мерцающих разными цветами, от оранжевого до голубого. Поднял один. Обычный серый камень, каких множество... Горячий. Поддел носком ботинка почву, под ней - раскалённые угли. Это их жар нагревал поверхность, подсвечивал камни и заставлял их мерцать и переливаться. Делал из серого цветное. То, что кажется одним с первого взгляда, может оказаться другим. Цветное-серым, белое-чёрным, безобидное -смертельным. Стоит лишь приглядеться и копнуть...

Кровь испарилась, видение исчезло. Шуш посидел в задумчивости, потом лёг и закрыл глаза. Завтрашний день всё решит.


Дом ведуна был домом лишь по названию. На самом деле домом оказался друидский круг, составленный из лиственных деревьев, чьи стволы и листья переплелись настолько плотно, что образовали плотные стены и потолок. С небольшими щелями-"амбразурами, сквозь которые лился солнечный свет. Кровать и прочая мебель - кусты с мягкими стеблями и пушистыми листьями. Шуш такие растения видел впервые, похоже, что Язва их вывел сам и специально для этих нужд. На ветках сидели птицы, болтались змеи с яркими узорами и прыгала парочка белок. Да, Стас Роман оказался действительно талантливым ведуном.

Шуш огляделся. Внимание привлёк поляризационный кристалл, обычно применяемый в оборотничестве. Подошёл, погладил ребристую поверхность...

- Нравится? - спросил Язва

- Ага, - кивнул Шуш, - завидую тебе. Живешь тут себе в объятиях матери-природы. В гармонии, так сказать.

- Ты белены объелся? - спросил Язва. - Природа нам кто угодно, но только не мать. А если и мать, то зело хреновая. Она безжалостна и беспощадна. Ее гармония - право сильного.

- Ты это серьёзно? - спросил Шуш.

- Конечно. Ты ведаешь скольки своих детей она погубила? Хотя ладно. Тебе чево нужно?

- Скажи-ка, а ты случаем не знаешь зачем ведьма помогала Демидовых сжечь?

- Не знаю. Может врагов в них углядела.

- Нет. Не прав ты тут. Тут дело в другом. Ученица ей нужна была.

- Откуда ты знаешь?

- Потому как живет в селе одинокая девушка Мина. Красивая, но незамужняя. Водит эта девушка чужого мужика по селу, а ей слова никто плохого не скажет. Даже старухи вослед не шипят. И еще у неё бабушка умерла несколько лет назад. Вот и мыслю я - а может девушку по-настоящему не Мина зовут. А Маня-хромоножка. А умершая бабушка её - это Бабушка. Та пресловутая ведьма. Как тебе такое, Серж Роман?

Ведун не ответил, а Шуш продолжил:

- Конечно, есть у Мани интерес Хватов убить. Только ведь она не ведьма никакая - потому как молода. Нет у неё сил мертвяка поднять. Так что отпадает ведьма. А раз так, то только ты, мой друг, остаёшься, только ты.

- Блестяще, - с заметным сарказмом в голосе произнёс Язва. - Только неувязочка одна вышла. Я ведун земли, а не смерти.

- Это да, это да. Если что-то выглядит как утка, ходит как утка... оно не всегда утка. Ты как там говорил - ненавижу мертвяков, и звери их боятся. Но странно, что лошадка твоя их не боится. Травку себе щиплет спокойно. И не только твоя - у деда Семибеда лошадка тоже мертвяка не заметила. И брат Анок странности подметил. Брат света, жрец Единого Создателя, а мертвяков не чует, тёмной некромантией поднятых. Да и очень уж они мхом да грибами поросли. Словно нарочно. И подумал я - а может и нет никаких мертвяков?

Шуш перевел дух и продолжил:

- Ведь тела и ты мог сохранить. С твоими талантами. Как там у вас, "друидов" - Колесо Жизни. Смерть, дающая новую жизнь. Ходячие цветочные горшки. Ты действительно хорош, Язва. И твои мертвяки - произведение магического искусства. Но по сути своей - растения в горшках. Созданные из мертвой плоти, ведьминого мха и грибов. Конечно, без магии такое создание не пойдёт - наверняка много ты сил вложил в свои творения. Да и убивать вряд ли будет. Но убивать и не требовалось - только напугать и напомнить. Потому как проклятие.

Кстати, о проклятии. Я сначала думал, что ты его просто с Хватов считал. Как брат Анок. Но потом узнал, что ты сирота Бабаевский. Признаюсь, была мысль, что ты и есть Кирюша Демидов, а умер настоящий Стас Роман. Но сильно вы в возрасте расходитесь, да и если так, то тогда какой умирающий ребёнок проклятие наложил? Нет, Кирюша Демидов умер, вложив свою жизнь в месть убийцам. Хаотично, неумело, но всю жизненную силу без остатка. Но ты мог его знать и про проклятие тоже мог узнать. Вот только в толк не могу взять - какой мотив у тебя Хватов убивать? Ты уж, уважь, не молчи. Поведай.

Язва помолчал некоторое время, опустив глаза, потом начал говорить:

- Я был сильно старше него, и мы не сдружились. Но меня назначили ухаживать за ним. Целую неделю я наблюдал, как он умирал, выхаркивая лёгкие. Кровь сочилась из каждой поры его тела. Маги пытались спасти его, но он не хотел жить. Только мстить и убивать. И его услышали. Он умирал неделю. И за эту неделю я понял как страшна и опасна месть. Особенно для мстящего. Бедный мальчишка...

Ведун поднял взгляд на Шуша, спросил язвительно:

- Даже, если ты прав - то, в чём я виноват? Я лишь вырастил мох и грибы. Создал жизнь из смерти. Я никого не убивал. Их убил мёртвый мальчишка почти двадцать лет назад. Он умирал неделю - но его месть свершилась.

- Конечно, конечно. Сколько раз я слышал подобное. Оправдания. Стеклянные цветы превратили Ксон в безжизненную пустыню не потому, что хотели убивать, а потому что стрелы их семян были слишком остры. Такое уж свойство стекла - убивались они. Жаль, что итог один - смерть. А насчет вины - ты виноват, как минимум, в попытке убить меня, - Шуш кивнул на кристалл. - Волк - это был ты. Оборотень.

- Не пытался я убить - просто проверить хотел на прочность. И ты этого не докажешь.

- Я и не буду, - ответил Шуш. - теперь тобой займётся четвёртый отдел и Трибунал магов. Так что, будь добр, руки вперёд и не дышать...


Он стоял по колено в болоте, и болотная грязь, нежная и вонючая плотно окутывала их. Он пошёл вперёд, продираясь сквозь зловонную жижу, наклоняясь всем корпусом вперёд. Резко провалился по самую грудь. Топь плотно охватила его тело, сковало холодом ступни. Он закрыл глаза, погружаясь всё глубже и глубже. Грязь залила подбородок, рот... он задержал дыхание... нос, глаза, макушку. И тогда он вдохнул...

Последнее, что услышали топи - шипящее бульканье болотных пузырей...


Шш-ш-шшш-уууу-шш-ш-еее-ррр...


Resurgam!**


------

*Скверные нравы (лат)

**Я снова восстану! (лат)