# Сд-15. Плоды порочной страсти

Комар Красный

Красный Комар

Сд-15. Плоды порочной страсти

Origin: http://samlib.ru/d/detektiwklub/sd-1502.shtml

Создан: 28/08/2026, изменен: 28/08/2026, 153k

Повесть: Детектив

Series: Современный детектив-2026

____________________________________________________________

Плоды порочной страсти

Пролог

В лето Господне 1415, в день Ильи пророка к причалу немецкого торгового двора города Полоцка подошел струг из Риги. Первым с корабля в сопровождении слуги спустился важный господин, одетый в дорогую, отороченную горностаевым мехом мантию. Работники, которые готовились разгружать судно, поклонились богато одетому мужчине. Господин пальцем поманил одного из них и спросил:

- Где находится двор полоцкого наместника?

Работник объяснил, как добраться до двора, за что получил мелкую монету. Остальные молча позавидовали счастливчику. Господин в мантии велел слуге найти гостиницу и отнести туда сундук с вещами, а сам направился к наместнику. Через час он подошёл к воротам усадьбы. У входа стояли два вооружённых стражника.

- Стой, кто идёт?

- Адвокат Якоб из Мекленбурга, юридический представитель епископа города Вроцлава.

- Предъяви посольскую грамоту!

Господин Якоб запустил руку в кошелёк и вместо грамоты достал два пражских гроша. Дружинники переглянулись. Один из них попробовал монету на зуб и, кивнув другому, сказал:

- Проходи.

В это время Лев Комар, пасынок и помощник пристава Ивана Комара, медленно брел с городского торга по длинным улицам Полоцка в сторону двора наместника. За представителем власти плелась на верёвке старая корова. Животное было только что конфисковано у толстой крестьянки из Бельчиц за неуплату торговой пошлины. Теперь, согласно распоряжению пристава, конфискованное имущество следовало доставить наместнику. Имущество распоряжению противилось. Помощник пристава попытался ускорить движение скотины ударами ивового прута, на что корова отозвалась лишь душераздирающим "Му-у!" и наложила на бревенчатую мостовую большую кучу.

Лёва выругался и отбросил розгу в сторону. Это было уж слишком! Юноша, которому позавчера исполнилось восемнадцать лет, посмотрел на голубое без единой тучки небо и едва не заплакал, горюя о своей нелегкой судьбе. Парень был сыном немки, которую почти девятнадцать лет назад привёл в Полоцк из похода на Ливонию сотник Иван Комар. Пожалел красивую беременную женщину, которую захватили при разграблении обоза крестоносцев его воины. Звали женщину Маргаритой. Через четыре месяца Маргарита благополучно разрешилась от бремени в доме Комара. Так появился на свет Лев Комаров, вернее Леонард. Мать мальчика была глубоко верующей католичкой и втайне от Комара окрестила чадо в латинской церкви на немецком дворе. Сотник вначале рассердился, но потом принял поистине Соломоново решение: договорился с местным батюшкой отцом Дионисием, и ребёнка крестили второй раз уже в греческой церкви. Правда, имя оставили почти прежнее - Лев.

Через два года после рождения Льва Иван и Маргарита обвенчались, у них родились три девочки, одна из которых умерла в младенчестве. Судьба Лёвы долгое время была похожа на жизнь сыновей других полоцких бояр: отец учил его военному делу, мать - ведению хозяйства. В отличие от других боярынь, Маргарита знала латинскую грамоту, она научила сына читать и писать по своему молитвеннику, а также много рассказывала о своей родной Силезии. Благодаря матери Лев неплохо разговаривал по-немецки.

Трагедия случилась пять лет назад. Юноша не мог забыть тот день, такой же жаркий, как и сегодня, когда слуги привезли в Полоцк тяжело раненного под Грюнвальдом отца. Зимой того же года от внезапной болезни умерла мать. Мальчик долго горевал. Потом жизнь стала как-то налаживаться. Отец поднялся с постели, правда, его правая рука работала с трудом. Полоцкий наместник от имени великого князя Витовта за былые заслуги назначил боярина Комара приставом на городском торгу, и отец снова почувствовал себя важным и нужным человеком.

Окончательно испортил жизнь Лёвы богатый купец Фёдор Сорочков, который предложил Комару руку своей рано овдовевшей дочери. Анастасия Сорочкова уступала Маргарите и женской лепотой, и начитанностью. Но уж слишком хорошее приданное предложил купец Фёдор: деревеньку в три двора и шесть гривен серебром. После окончания траура сыграли свадьбу, и у Льва появилась мачеха. Через год у четы родился свой сын. Подлая Настя убедила отца, что пасынку не следует оставлять долю в наследстве. Комар согласился с женой, но в память о Маргарите решил оставить Льву хлебную должность пристава. Так с шестнадцати лет парень начал помогать отцу в делах. Но на следующий же месяц юношу чуть было не зарезал тать, за которым его послал следить отец. Парня чудом спас подвыпивший дружинник, который случайно вышел отлить за угол корчмы.

После этого отец перестал доверять Лёвушке серьёзную работу. Всё больше подай да принеси. Вот и в этот раз велел отвести корову на двор наместника.

Со злости парень пнул ногой животное под бок. Корова неожиданно вырвалась и побежала вперёд. Лёва погнался за ней. Скотину остановила дюжая баба с коромыслом на плечах. Она ловким движением перехватила повод.

- Фух, даже воду не расплескала! - сказала она и передала юноше верёвку.

Рядом с женщиной шли две молодые девушки с вёдрами в руках. Они смотрели на Льва и громко хохотали.

- Если что, я помощник пристава Комара! - грозным голосом сказал Лев.

Девицы расхохотались ещё сильнее.

Парню стало совсем тошно.

Вскоре показались стены усадьбы. Охранники знали парня, поэтому молча пропустили вперёд. На подворье Лёва нашёл скотницу и передал животное ей. Скотница погладила корову между рогов и повела в хлев.

- Стой! Кто мне грамоту даст, что конфискованное имущество было принято?

Пожилая женщина долго смотрела на парня. Видно, не знала, что делать. Наконец она громко выкрикнула:

- Иваныч! Иваныч!

На крики прибежал невысокий лысый с круглым животом мужчина и принялся браниться.

- Чего орешь и больших людей пугаешь, стерва старая! Чай здесь не торг, а наместничье подворье.

Это был доверенный человек наместничьего ключника Степана, который отвечал за скотину.

- Мне нужна грамота, что я сдал конфискованную на торгу корову целой и невредимой, - сказал ему Лев.

- Погодь, паря! Схожу за господином ключником, - ответил Иваныч и ещё раз прикрикнул на скотницу.

Вскоре показался ключник Степан с берестой и писалом в руках. Он удивлённо посмотрел на Льва.

- Не ты ли сын немки и пасынок сотника Комара?

- Он самый

- Пойдём со мной, тебя ждут!

- Но мне нужна грамота...

- Подождёт!

Лёва немного испугался, но всё же последовал за ключником. В горнице сидел богато одетый господин. Он посмотрел на парня и задал вопрос:

- Как звали твою мать?

- Маргарита, господин!

- Она немка?

- Да, её привёз мой отец из похода на Динабург.

- Sprechen sie deutsch?

- Ja, naturlich!

В процессе дальнейшего разговора выяснилось, что настоящим отцом Льва является силезский рыцарь Куно фон Ротвальд. Он ушел в крестовый поход в Ливонию и погиб в сражении с литовским войском. Рыцаря сопровождала его жена Маргарита, она настояла, чтобы муж взял её с собой. В лагере женщина заботилась о раненных крестоносцах. Во время похода жена забеременела. Родственникам пришла весть о гибели Куно фон Ротвальда и его жены. Однако через три года отцу Куно барону Фридриху фон Ротвальду из Ливонии снова пришло письмо от баронессы фон Унгерн. В тексте сообщалось, что Маргарита жива и родила здорового сына. Сейчас она живёт в Полоцке в семье нового мужа.

В конце прошлого года умер Фридрих фон Ротвальд. Епископ Бреслау Вацлав нанял адвокатскую контору, чтобы они нашли единственного наследника барона и привезли его в Бреслау. Господин Якоб, уполномоченный конторы, выполняет данное поручение.

- Ну что же, я поеду в Силезию, где вас завтра найти?

- На немецком торговом дворе в гостинице.

С этими словами мужчины поклонились друг другу и расстались. Ключник Степан, который слышал разговор, также поклонился уходящему Льву. Вслед за ним начала кланяться остальная дворня наместника.

Через два дня струг со Львом и адвокатом на борту отчалил от пристани и направился в сторону Риги. На заставе у Дисны судно остановили вооруженные люди.

- Именем великого князя Витовта мне поручено сопроводить наследника барона фон Ротвальда в Силезию сухопутным путём! - сказал их голова. Им оказался десятник личной охраны великого князя литовского Витовта Гинтовт. Десятник предъявил адвокату необходимые грамоты. Среди них была охранная грамота Витовта, действующая на территории Великого Княжества Литовского и Польского королевства. К грамоте прилагались десять коп грошей, дар великого князя. Лев удивился такой щедрости Витовта. На что Гинтовт ответил, что, возможно, когда-нибудь великий князь попросит услугу в ответ.

Глава 1

Травница

По дороге Бытом - Пщина, рассекая весенние лужи, скакала группа вооружённых всадников. В поле задорно пели жаворонки и стрижи. Среди воинов царило веселье, к полудню они наконец-то достигнут своей цели замка Ротвальд. Кто-то предложил после приезда выпить местного шнапса. Едущий в кавалькаде всадников священник, пригрозил воинам отлучением от Причастия. Невиданное дело: напиться в Страстную неделю. На дворе стояло 19 марта 1416 года. Неожиданно путь странникам преградила река. Клодница, обычно мелкая речушка, в дни весеннего разлива стала непреодолимым препятствием для путешественников, поскольку часть моста была снесена во время ледохода. На противоположной стороне реки находилась водяная мельница. На плотине рыбачил мальчик лет двенадцати. Увидев вооруженных людей, он начал сматывать удочки.

- Постой, парень, мы не сделаем тебе ничего дурного! - крикнул ему Гинтовт.

- Кто вы? - робко ответил мальчик.

- Едет новый барон фон Ротвальд. Ему срочно нужно быть в замке.

Мальчик приостановился и застыл с открытым ртом.

- Я барон Лео фон Ротвальд, ты должен указать нам место перехода, за это получишь награду! - раздался звучный голос одного из всадников.

- Возле Лисьих нор есть брод. Там летом бабе по колено. У вас кони добрые. Возможно, там переправитесь. Я Лешек, третий сын мельника Станислава! - представился малец.

- Почему мост не починили?

- После смерти старого барона никому ни до чего нет дела. Наши рихтарж с камергером живут между собой как кошка с собакой. Вторую неделю уж мост стоит поломанный.

- Как добраться до брода?

- Спуститесь на полторы мили ниже по течению, увидите хижину травницы Агаты, там и переправляйтесь.

Всадники повернули направо. Через полчаса на противоположном берегу реки увидели небольшую избушку, покрытую мхом. Гинтовт и ещё пару человек начали переправляться, вскоре они оказались на противоположном берегу. Следующим поехал Лев. Он успешно добрался до середины реки, но случилось неожиданное: лошадь подвела всадника.

Сивко был подарком отца. Иван Комар узнал, что Лев поедет сухопутным путем, и решил сделать пасынку ценный подарок - жеребёнка- трехлетку. Конь был объезженным и достаточно прытким, но по выносливости уступал аргамакам дружинников из надворной хоругви великого князя литовского. Кроме того, молодая лошадь испугалась холодной воды, взбрыкнула и выкинула наездника из седла. Молодой барон плюхнулся в воду и потерял сознание.

Очнулся Лев в тёмном помещении на скрипучем деревянном ложе, укрытый старой медвежьей шкурой. Склонившись над ложем, сидела незнакомая женщина и шептала молитву.

- Где я?

Вместо ответа женщина приложила руку к его лбу и громко сказала:

- Жар спал, будет жить.

Затем она взяла кружку с каким-то горьким зельем и заставила выпить.

Лев снова уснул. Он проспал ещё несколько часов и начал медленно приходить в себя. Юноша вспоминал последние несколько месяцев своей жизни, после того, как он покинул родной Полоцк. Вспомнилось путешествие по тракту Полоцк - Берестье, когда они под Менском попали в засаду разбойников. Только быстрота Гинтовта и умелые действия воинов спасли их от ограбления и возможной смерти. Затем нахлынули воспоминания про заснеженные дороги Польши, где они путешествовали от корчмы до корчмы во время недолгого зимнего дня. Надо признать, что корчмы в Польше хороши, только грошей там оставили уйму. Хорошо великий князь Витовт средствами подсобил, многое ему лета правления за это.

Во Вроцлав спутники прибыли на Рождество. Это был самый большой город в Силезии. Силезия некогда принадлежала Польше. Однако её князья с конца XII века признавали верховную власть императоров Священной Римской империи. Более восьмидесяти лет назад силезские князья присягнули на верность королю Богемии Иоанну. По Вышнеградскому мирному договору 1335 года польский король Казимир III был вынужден признать чешский сюзеренитет над Силезией. Так этот богатый край стал частью Чешского королевства. Поэтому многие города, деревни, реки, озера носили одновременно как польское, так и немецкое название.

Конрад Олесницкий препозит вроцлавского капитула и одновременно сюзерен барона Леонарда фон Ротвальда как князь Бытомский после рождественского богослужения встретил своего вассала с большим радушием. Льву до сих пор вспоминался первый званный обед в покоях князя.

Все блюда подавались на серебре. А их было столько! На первую подачу слуги принесли пулярку с рисом и множество соусов к блюду, разнообразные колбасы: чёрную кровяную с гречкой, варенную с бобами, жаренную, сыровяленую и копченую. Различные паштеты с квашенной капустой и моченными яблоками. К закуске прилагалось красное моравское вино и белое токайское. На вторую подачу пошла мелкая дичь: зайцы, утки, гуси, а также красная рыба. Главным блюдом стал окорок косули на вертеле, который предварительно вымочили в пряностях. Под него пили сливовицу. На третью подачу вынесли молочного поросенка и мясо молодого оленя с маринованным чесноком. Третью перемену блюд запивали шнапсом. Крепкая, знаете, штуковина. После шнапса молодому барону стало не до десерта. Десерт тоже был прекрасен: взбитые сливки с сушенными ягодами и несколько видов пирогов.

Князь маленькой серебряной ложкой неторопливо ковырял из взбитых сливок голубику и расспрашивал охмелевшего собеседника о подробностях путешествия. Тот, к сожалению, уже не мог ответить на вопросы ничего путного. На следующий день за завтраком препозит расспросил о подробностях крещения Леонарда-Льва в Полоцке. Получив ответ, он довольно усмехнулся и добавил:

- Согласно канонам второе схизматическое крещение не действительно.

Затем он, смакуя выпил бокал моравского.

- Значит крестить тебя не надо, но как взрослый мужчина ты должен пройти таинство конфирмации. Позволишь мне быть твоим катехизатором и духовником.

- Разумеется, князь, я сочту это за честь!

Духовником Конрад Олесницкий оказался на удивление очень строгим. Отец Дионисий в Полоцке уделял исповеди очень малое время, особенно когда прихожан в храме было очень много. Он часто перебивал Леву во время перечисления грехов и спрашивал:

- Каешься?

Препозит, наоборот, мог полчаса выслушивать исповедь, смотрел в глаза строгим взглядом и задавал каверзные вопросы. Только один раз молодой барон увидел во время исповеди усмешку в глазах наставника. Препозит задал Льву вопрос:

- Знаешь, кто такие гуситы?

И получил ответ:

- Точно не знаю, но возможно это люди, которые разводят гусей на продажу.

Так продолжалось более двух месяцев. Наконец, на Вербное воскресенье в кафедральном соборе Вроцлава Конрад Олесницкий как препозит капитула собора Святого Иоанна Крестителя и князь Бытомский торжественно провёл сразу две церемонии: конфирмацию и передачу инвеституры на баронию фон Ротвальд. Всё прошло очень торжественно. У Лео на глаза даже навернулись слёзы радости.

Пришло время прощания. В подарок Леонард фон Ротвальд получил ценные подарки: икону Блаженного Яна Непомуцкого и большой молитвослов в золотом переплёте. После напутственных слов препозит попросил Леонарда взять с собой в спутники плебана Франциска. Тот должен был стать новым настоятелем приходского храма в Ротвальде.

- Отец Казимир долго просил епископа об отставке, поскольку стар и сильно болеет. Мы выполнили желание старика. Назначь на своё усмотрение ему достойный пенсион, - сказал Конрад на прощание и перекрестил юношу.

Воспоминания Леонарда неожиданно перебил яркий свет, ударивший в лицо. Барон увидел, что находится в небольшом темном помещении. Доносился приятный запах сушенных трав. Лео открыл глаза. Перед больным стояла молодая девушка с сальной свечой в руках.

- Ты кто?

- Моника, внучка травницы Агаты.

- Ты красивая.

- Спасибо, барон! - с этими словами девушка сделала некое подобие реверанса.

- Сколько я здесь пролежал?

- Всего лишь сутки. У вас крепкое здоровье, господин. Вода в реке ледяная.

Через пару часов Лев сумел встать. Моника подала ему уху из карпа. Парень подкрепился и вышел на улицу. На дворе он увидел Гинтовта, своих охранников и ту женщину, которая молилась над ним во время жара. Женщина поклонилась и представилась.

- Меня зовут травница Агата.

- Лео, барон фон Ротвальд

- Храбрые у тебя слуги, барон. Кабы не они, кормить бы тебе сейчас рыб.

- Не перехваливай меня! Твое врачебное искусство также помогло господину быстро встать, - встрял в разговор Гинтовт.

С этими словами он достал из кошелька три гроша и протянул травнице. Лев немного смутился, что Гинтовт как слуга за него расплачивается. Барон также потянулся к своему кошельку и достал ещё четыре гроша. Женщина поблагодарила Гинтовта и Леонарда. Затем она передала деньги внучке.

- В воскресенье после службы сходишь на пасхальную ярмарку и купишь на пять грошей у аптекарей лекарств, остальное можешь потратить на себя, - сказала травница и по-заговорщицки ей подмигнула.

- Спасибо, бабушка! - с этими словами девушка ушла в хижину.

Леонард немного удивился. Потратить пять грошей на лекарства и два гроша на прихоти внучки - это очень шикарно для деревенской знахарки. Барон разговорился с травницей. Лео спросил, почему они живут с внучкой в лесу. Женщина долго молчала.

- Можете быть откровенной. Впрочем, это не моё дело.

Агата подумала и рассказала всё. Её с внучкой выгнали из-за жены местного рихтаржа. Пять лет назад травницу пригласили принять у неё роды. Роды оказались неудачными, умерли мать и ребёнок. Рихтарж рассвирепел и обвинил Агату в том, что она чарами загубила его жену и сына. Кто-то написал анонимное письмо во вроцлавскую инквизицию. Инквизиторы две недели продержали травницу в застенке, но не выявили фактов колдовства. Тогда рихтарж и общинный совет своей волей выселили женщину с малолетней внучкой из села. Теперь она живёт в лесу в хижине, которую построила сама, и по-прежнему лечит людей. Моника перенимает ремесло бабушки.

Барон посмотрел на избушку. Маленькая бедная, но срублена ладно, мороз даже в лютую зиму не пропустит. Неужели одиноким женщинам такое под силу? Лео удивился такой силе тощей и хрупкой травницы. Он пообещал своей властью восстановить справедливость и вернуть женщин в село. На рассвете кавалькада всадников направилась в замок Ротвальд.

Глава 2

Камергер

До замка добрались быстро. Там их ждали. Ворота замка были закрыты и поднят мост. На берегу рва их окликнула стража. Гинтовт заметил на надвратной башне арбалетчиков и приказал спешиться.

- Прибыл новый барон, внук умершего Фридриха и сын Куно! - ответил он громко, но спокойным голосом.

Несколько минут длилась тяжёлая пауза, затем мост начал со скрипом опускаться, и ворота открылись, но решётка осталась опущенной. К ней подошел высокий худощавый человек средних лет в шляпе, вельветовом камзоле и дорогих шоссах.

- Я камергер замка Отто фон Боксбергер, пускай человек, называющий себя бароном фон Ротвальд подойдёт ко мне!

Лев неуверенным шагом пошёл через мост. Его догнал один из воинов и вручил письмо Конрада Олесницкого камергеру. Руки у Льва затряслись. Никогда не держал юноша таких важных документов. Он чуть было не сорвал княжескую печать, висевшую на шнурке, но обошлось. Камергер с важным видом молча взял письмо и несколько минут читал, затем поклонился сеньору и приказал поднять решётку. В замке гостей встретили радушно. Сытно накормили, насколько позволял постный день в Страстную неделю, и предложили отдых. Лев растянулся на большой двуспальной кровати, на которую положили целых две перины, и большое шерстяное одеяло. Сон пришёл не сразу. Парня начал бить озноб. Видно ещё сказывались последствия купания в холодной реке. Барон вызвал к себе камергера Отто и рассказал о своём недуге, тот ответил, что обо всём распорядится. Вскоре в покои вошли две служанки. Одна несла бадью с горячей водой, в которую добавили толчённую горчицу, и льняное полотенце, а вторая большую кружку горячего отвара липового цвета и тарелку с гречишным мёдом. После процедур барону Леонарду полегчало, и он провалился в глубокий сон.

На пасхальной всенощной службе новый барон был представлен своим поданным. Лео стоял на кафедре и смотрел в глаза этих людей. Многие искренне радовались. Наконец, новый хозяин наведёт порядок в своих владениях, но несколько человек смотрели настороженно, а двое мужчин даже с возмущением. После представления сеньора на кафедру зашёл плебан Франциск в сопровождении отца Казимира. Пасхальную службу священники отслужили совместно. Казимир попрощался с паствой и ушёл в ризницу. Франциск начал на польском языке с заметным иностранным акцентом читать пасхальную проповедь. Священник рассказал притчу о блудном сыне. Позже его рассказ сосредоточился на гуситах - блудных сыновьях Церкви, которые обязаны, покаявшись, снова вернуться в её лоно. Лео вспомнил странный вопрос препозита и повернулся к своему камергеру.

- Кто такие гуситы?

- Богемские еретики, вождя которых сожгли на Соборе в Констанце в прошлом году.

Барон хотел задать ещё несколько уточняющих вопросов, но его перебили возмущенные крики в толпе. Кто-то бросил камень и попал им в отца Франциска. Ситуация накалялась. Тут Лев вспомнил, как сотник Комар успокаивал на полоцком торгу разбушевавшихся торговцев. Он снова вышел на кафедру и громко свистнул. Свистеть у Лёвы с детства получалось знатно. Люди успокоились.

- Именем моей баронской власти приказываю всем разойтись, кто откажется, получит сорок плетей! Камергер фон Боксбергер! Приказываю вам провести расследование и наказать виновных в нападении на священнослужителя!

Неожиданно всегда услужливый камергер впервые возразил.

- Проводить расследование в ваших владениях - дело рихтаржа, господин барон.

- Рихтаржа? Рихтарж, подойдите ко мне! - приказал Леонард, снова переходя к властному тону.

Ответа не последовало.

- Где рихтарж?

- Нет рихтаржа, ушёл до окончания мессы. Не любит он слушать слово Господне, - ответил камергер и поклонился излишне манерно.

- Хорошо, я сам разберусь с этим, - сказал Леонард камергеру и посмотрел на покидающих церковь людей.

На следующее утро барон проснулся неожиданно рано. Его разбудили крики возвращающихся домой гусей и уток. Лео подошел к окну своих покоев, которые размещались на верхнем этаже главного донжона замка, и посмотрел на небо. Несколько огромных клиньев птиц пролетали над башней и громко кричали: курлы-курлы-курлы! Юноша вспомнил как они с отчимом в прошлом году охотились на Полоте с челна на уток.

- Барон охотиться желает! - сказал он, проходящей по замковому двору с вязанкой дров кухарке.

Позвали ловчего. Тот разъяснил пану, что много уток сейчас на Русалочьих прудах и предложил провести его к месту охоты. Льву после долгого путешествия и напряжённой пасхальной ночи захотелось побыть в одиночестве и собраться с мыслями. Он уточнил у ловчего местоположение прудов, и попросил оружие. Пану принесли лёгкий охотничий арбалет, колчан стрел и охотничий костюм прежнего барона. Лев велел оседлать Сивко и направился на кухню. Там он взял каравай хлеба и небольшой бочонок пива с берестяным ковшом. Затем, даже не позавтракав, отправился к Русалочьим прудам.

Охота удалась на славу. Через полтора часа уже две пары уток находились в седельной сумке для добычи. Барон собирался возвращаться, но заметил на противоположном берегу пруда жирного селезня. Такую добычу нельзя упускать. Он незаметно подкрался к берегу, прицелился... Тут над левым ухом раздался свист стрелы, которая поразила селезня. Лев испуганно обернулся. Слева в шагах двадцати стояла молодая женщина с распущенными белокурыми волосами. Она была одета в охотничий костюм и в руках держала арбалет. Парень смутился, женщина громко рассмеялась. Лев топнул ногой и пошел к своей лошади.

Недовольный охотой, он пришпорил Сивко и галопом поскакал в сторону замка. Вдруг за спиной у него раздался пронзительный женский вопль, а затем рёв медведя. Лео развернулся и поскакал на крики. Лошадь вынесла барона на небольшую черничную поляну. Там под берёзой сидела и отчаянно кричала белокурая женщина, которую он увидел на Русалочьих прудах. В десяти шагах от неё изготовилась к прыжку медведица. Медлить было нельзя. Лев выхватил из колчана стрелу и выстрелил, не слезая с лошади. Стрела, предназначенная для мелкой дичи, едва пробила шкуру зверя. Но медведица развернулась, снова издала жуткий рёв и бросилась за всадником. Гонка продолжалась шагов четыреста, пока на пути Льва не возник небольшой яр. Сивко на этот раз не подвел. Он резким движением перепрыгнул препятствие шириной пять шагов. Медведица добежала до яра, встала на задние лапы и снова заорала. Лев отъехал ещё на пару сотню шагов, затем развернулся и направился искать незнакомку.

Ей оказалась Катрин фон Боксбергер, дочка камергера замка. На медведицу она наткнулась по глупости. Решила помочь маленькому медвежонку спуститься с берёзы. Барон проводил Катрин и отправился к себе.

В замке его ждали дела. Нужно было принимать владения у камергера и проводить ревизию имущества. Камергер вынес четыре гросбуха финансовой отчётности в чёрным кожаном переплёте и выложил их на стол перед Львом. Неожиданным помощником в ревизии оказался Гинтовт. Этот удивительный человек был не только хорошим воином, но ещё неплохо читал по-немецки и разбирался в финансах. К вечеру уже была выявлена недостача пятидесяти пяти грошей. Лицо камергера покрылось пятнами, а со лба стекали капли пота.

- Позвольте, господин барон, я покажу Вам на плане границы Ваших владений.

- Давай, - ответил Лев, которому порядком надоело полдня рыться в цифрах.

Камергер достал из выдвижного ящика стола план владений баронов фон Ротвальд. Лео начал его изучать. В разговор снова включился Гинтовт

- Смотрите, пан, большинство ваших владений находятся в землях князя Конрада Олесницкого, однако сюзеренитет над селом Мышковичи принадлежит Ратиборскому князю Яну Железному.

- Ну и что с того.

- Вы принесли вассальную присягу Конраду Олесницкому, но не приносили её Яну Железному. Князь может этим воспользоваться и конфисковать село.

- Где мне найти этого князя?

- Князь Ян Железный высочайший гофмейстер всего королевства Богемия. Живёт в Праге, служит при дворе короля Венцеля. Могущественный человек, - сказал камергер Отто и пальцем указал на потолок.

- Почти десять лет служил я при дворе Великого князя литовского и в придворных интригах кое-что понимаю. Готов хоть завтра ехать в Прагу и уладить дела с гофмейстером, - произнёс Гинтовт.

- Правда? - переспросил камергер.

- Завтра на рассвете смогу выехать, но мне нужна бумага, которая подтверждала бы мои полномочия представителя барона фон Ротвальд перед придворными короля Вацлава.

- Я сейчас же напишу вам эту бумагу и поставлю печать, а барон подпишет, завтра с первыми петухами направляйтесь в Прагу, не смею вас задерживать,- лицо камергера снова стало весёлым.

- Ещё бы мне не мешало взять три копы грошей из подарка Витовта. При дворах правителей очень любят подношения.

- Бери сколько надо.

Утром барона разбудил Гинтовт.

- Пан, вы неправильно подписали письмо. Нужно написать новое.

Лев неохотно встал, открыл ставни окна, посмотрел на подпись и улыбнулся. В правом нижнем углу листа бумаги было написано Lev Kоmarov. Юноша сел за письменный стол, достал бумагу, перо, чернила и начал со скрипом переписывать письмо, медленно выводя латинские буквы. Через полчаса он закончил работу и подписался по-другому Leonardus, baro von Rotwald. Гинтовт взял письмо и вышел из покоев.

Ещё через полчаса прибыл камергер со своей женой Мартой. Супруги глубоко кланялись и благодарили сеньора за спасение дочери. В конце разговора камергер порекомендовал Леонарду посетить с визитом пана Ежи Миколувского.

- Этот человек старый друг вашего деда, и ему вы обязаны своими владениями.

- Почему именно ему?

- Скажем так, о вашем существовании мало кто знал. Все считали, что Куно фон Ротвальд со своей женой погибли в Ливонии. После смерти вашего деда владения переходили мужу его старшей дочери пану Юрко Шпачеку из Моравии.

- Не понимаю до конца заслуг пана Миколувского.

- Юрко Шпачек - гусит. Пан Миколувский, узнав об этом, поехал во Вроцлав к препозиту Конраду. Он взял у меня письмо баронессы фон Унгерн, адресованное Фридриху фон Ротвальд. В нём подруга вашей матушки из Ливонии сообщала, что Маргарита фон Ротвальд жива. Проживает она в городе Полоцке со своим сыном, рождённым от Куно. Наш князь Конрад заинтересовался содержанием письма и заявил, что не допустит еретика в свои владения. Так начались ваши с матерью поиски. Жаль, что Маргарита не дожила.

- Что это за человек?

Камергер рассказал Льву, что Миколувские древний шляхецкий польский род, который теперь обеднел. Двести лет назад им принадлежал почти весь город Миколув с его окрестностями. Сегодня от былой славы и богатства остались две деревни и несколько хуторов. Через месяц пан Миколувский женит своего единственного сына на дочери местного рихтаржа Йоханке, девушке незнатного рода. Всё из-за того, что рихтарж очень богат.

- Вы присмотритесь к этому рихтаржу Томеку, господин. За десять лет из грязи в князи. Так не бывает без мутных делишек. Моя дочь и красива, и знатна, но рука Анджея Миколувского предложена Йоханке. Попробуйте переговорить с паном, может он передумает и пришлёт сватов к Катрин?

- Готовьте мою свиту к визиту, камергер, - приказал Лев.

Сам он решил ещё час вздремнуть перед поездкой, поэтому запер дверь изнутри на ключ и прилег на кровать. Поспать, правда, удалось недолго. Через полчаса служанка с тазом воды для умывания постучала в дверь и сообщила, что лошадь оседлана, а свита ожидает во дворе замка. Лев с неудовольствием заметил, что бароны тоже имеют свои обязанности.

Глава 3

Пан Миколувский

Пан Ежи Миколувский сидел на скамейке своего внутреннего двора усадьбы и ел варенных раков с пивом. Он наблюдал, как крестьяне разгружают воз с пшеничной мукой и складывают мешки в амбар. Иногда покрикивал на нерадивых работников. Пшеничная мука нынче стоит дорого. В свои шестьдесят лет пан выглядел молодцом. Он вспомнил, как вчера смог одним ударом меча срубить молодую берёзку, которая оказалась не по силам его двадцатилетнему дружиннику.

Слуга прервал приятные воспоминания и доложил, что в гости приехал молодой барон фон Ротвальд. Его свита ждёт у ворот. Первым желанием пана Миколувского было врезать стражникам-ротозеям, которые уснули на сторожевой башне, но это потом... Нужно было встречать знатного гостя. Пан распорядился по кухне, привёл в порядок свои длинные седые усы и направился к воротам.

Леонард стоял у ворот усадьбы Миколувских и слушал пение жаворонков, люди его свиты пересмеивались со стражниками. Те едва стояли на ногах от недавно выпитого шнапса. Один из них вытошнил на сапоги другому, за что схлопотал удар по физиономии. Смех сначала усилился, но затем быстро прекратился. К воротам с женой шёл сам пан Ежи Миколувский. Его жена пани Тереза несла на ручнике каравай хлеба и солонку. Стражники, увидев панскую чету, попытались выстроиться в полный рост, и сказать: "Витам, панове", но получилось "Ви бу бубу". Пан строго посмотрел на них и крикнул:

- Прочь с глаз моих!

Стражники попытались быстро ретироваться, но один из них запутался в ногах и плюхнулся в лужу. Барон не выдержал и также по-юношестски звонко засмеялся. Пан Миколувский на несколько мгновений смутился, но потом собрался и торжественно произнёс:

- Барон фон Ротвальд, приветствую тебя на своей земле хлебом и солью.

- Для меня честь посетить дом друга моего деда, пан Ежи.

Хозяин и гость крепко обнялись. Затем Леонард отведал хлеба-соли и по польскому обычаю поцеловал руку пани Терезе. Гостей повели к столу. Барон и его свита во время дороги изрядно проголодались, поэтому некоторое время над столом раздавались только хруст гусиных костей, чавкание тушенной капусты и тосты с поднятием кубков моравского вина. Паузу в разговорах прервал Леонард.

- Пан Миколувский, я слышал, что это вы помогли меня отыскать.

- Леонард, я как друг Фридриха и добрый христианин не мог позволить передать Святую землю твоих предков в руки еретиков.

- Святую землю? Я думал, что она находится в Иерусалиме.

- Мой мальчик, ты разве не знаешь историю своего рода?

Лев немного смутился и не знал, что ответить, а затем по-русски промямлил:

- Нет

Поляк Миколувский понял ответ и, неторопливо потягивая из кубка вино, начал рассказывать юноше историю рода фон Ротвальдов.

Основателем династии был министериал Ганс Крестоносец. Почти двести пятьдесят лет назад он с императором Фридрихом Барбароссой отправился в крестовый поход. Несмотря на трагическую гибель императора, Ганс продолжил путь к Святой земле и добрался до Иерусалима. Он десять лет героически сражался с сарацинами. Менестрели пели баллады о великих деяниях крестоносца. Рассказы о подвигах и благочестии Ганса Крестоносца достигли ушей императора Оттона IV. Ведя борьбу за корону с узурпатором Филиппом Швабским, Оттон решил воспользоваться славой великого воина. Он направил посланников к Гансу и предложил ему владение Ротвальд вместе со званием рыцаря. Ганс согласился помочь императору. Он вернулся в империю, привезя с собой из Иерусалима горсть Святой земли. За несколько лет до смерти Ганс распорядился построить деревянную часовню, разбросав вокруг неё Святую землю. Это место он определил как родовую усыпальницу семьи фон Ротвальд.

Император Карл IV даровал фон Ротвальдам баронский титул. В честь данного события прадед Леонарда на месте часовни решил построить большую кирпичную церковь. Храм из-за недостатка средств строили двенадцать лет и уменьшили в размерах. Церковь получилась небольшой. К тому времени прадед Лео уже умер, а Фридрих был в конфликте с тогдашним Вроцлавским епископом. Епископ отказался освящать храм. Пришлось обратиться к королю Вацлаву, тот посодействовал. Освящать храм приехал из Праги архиепископ и будущий мученик Ян Непомуцкий. Церковь посвятили Святому Луке. Перед отъездом Святитель Ян подарил Ротвальдам икону Святого Луки. Образ апостола торжественно повесили в храме. После мученической смерти архиепископа Непомуцкого икона стала творить чудеса. Сначала исцелилась жена рихтаржа, затем чудесным образом спаслись из волчьих лап пастушки. Вскоре в Ротвальд потянулись толпы страждущих паломников. Чудеса продолжались два года, пока тяжёлый грех Фридриха фон Ротвальд не разгневал Святых Луку и Яна.

- Чем мой дед так сильно провинился?

- Не хочу об этом вспоминать, мой мальчик.

- Но всё же я должен знать полностью историю своего рода.

- Хорошо, твой дед соблазнил молодую монахиню, а затем выкрал её из монастыря. За это он был отлучен от Церкви. Чтобы искупить родительский грех, Куно, как и Ганс Крестоносец отправился в крестовый поход.

- Почему поехала с ним моя мать?

- Она была очень набожной и любила твоего отца. Жертва Куно не была напрасной. Узнав о смерти сына, Фридрих одумался. Он вернул монахиню в монастырь и с покорностью принял епитимью: два года в монастыре на хлебе и воде. После этого отлучение было снято.

После сказанного пан Миколувский сменил тему.

- Знаешь, есть у меня проблема с твоим камергером.

- Что за проблема?

- Мой мальчик, в твоих владениях завелась шайка браконьеров, которые мне не дают покоя. То пасеку разорят, то корову уведут, то оленя убьют, а на прошлой неделе воз с моравским вином для свадьбы моего сына захватили. Совсем житья от них нет.

- Почему твои воины, пан, не перебьют разбойников?

Старик Миколувский усмехнулся.

- После того, как я посватал своего сына Анджея за дочь рихтаржа, камергер стал испытывать ко мне неприязнь. Он не пускал моих людей на земли фон Ротвальдов.

- Я вместе с вашими воинами пойду в поход против браконьеров, - с пафосом ответил Леонард.

Паны договорились выступать со своими войсками послезавтра утром. Неожиданно в гостиным зале появился высокий молодой человек, по виду ровесник Лео. На нем был одет тёмно-зелёный камзол и шоссы из чёрного бархата. Такая одежда выдавала в парне щёголя. Однако, Лео заметил, что левый каблук его яловых охотничьих сапог немного поистерся. Юноша подошел к барону и пану Миколувскому и глубоко им поклонился.

- Господин барон, я Анджей Миколувский со своей невестой Йоханкой приглашаю вас в качестве почетного гостя на наше бракосочетание. Оно пройдёт в предпоследнее воскресенье апреля в Миколуве в костеле Святого Войцеха.

- Сочтём за честь ваше присутствие на свадьбе нашего единственного ребёнка, - неожиданно вмешалась в мужской разговор пани Тереза.

- Вам, пани, я ни в чем не могу отказать, - ответил Лео и поцеловал руку жене пана Ежи Миколувского.

Быть почётным гостем на свадьбе - большая честь для приглашённого. По старой славянской традиции почётный гость имел право сам приглашать на свадебный пир других людей. Правда, такой почёт был привилегией только состоятельных людей. Подарок для молодоженов должен быть соответствующим.

Дальше за столом начались светские ни к чему не обязывающие разговоры: о местных красавицах на выданье, о планах на будущий урожай и наконец про рыцарский турнир в Стшельце. Эта тема особенно заинтересовала Леонарда. Его отчим однажды в детстве рассказал про рыцарские турниры в Ливонии, когда рыцари сражаются друг против друга за призы и внимание прекрасных дам. Мальчик ответил, что, когда вырастет, то поедет на турнир. Комар был недоволен. Он ответил пасынку, что для православных христиан - это срам и непотребство. Несмотря на недовольство сотника, Лев решил, обязательно когда-нибудь принять участие в ристалище. Вместе со своими детскими друзьями он играл в рыцарские турниры на деревянном оружии. Восхищённые взгляды дам парню льстили. Молодой барон расспросил Анджея Миколувского, когда состоится турнир. На что получил ответ, что этот турнир посвящён Благовещению Пресвятой Богородицы и пройдёт в дни перед праздником под патронажем Опольского князя Болеслава IV.

На обратном пути из усадьбы Миколувских Леонард решил заехать на родовое кладбище семьи фон Ротвальд. Один из дружинников показал дорогу. Вскоре Лео увидел небольшой однокупольный храм из красного кирпича. Барон зашёл в церковь. Там заканчивалась вечерня. Невысокий худосочный священник лет пятидесяти, немного похрипывая, пел молитву Пресвятой Богородице, девять прихожан и мальчик служка ему подпевали.

После окончания вечерни Лео подошел к священнику. Ксендз молча протянул руку для целования. Барон поцеловал руку, за что получил пасторское благословение.

- Перед тобой новый барон фон Ротвальд, - раздался строгий голос из свиты.

Священник сначала смутился, а потом через несколько мгновений поклонился знатному господину.

- Меня зовут викарий Эдуард. Простите, барон, принял вас за паломника, - по-немецки с каким-то иностранным акцентом ответил священнослужитель.

- Барон хочет посмотреть на могилы своих предков, - вновь прозвучал голос.

- Господин барон, сейчас пойдём на кладбище. Только погодите немного, я должен разоблачиться и запереть церковь.

Окруженное невысокой изгородью из жердей, кладбище фон Ротвальдов одной стороной почти вплотную примыкало к лесу. Между кладбищем и лесом находился небольшой уже успевший немного позеленеть лужок, на котором паслись две козы и несколько маленьких козлят.

- Моё хозяйство, - не без гордости заявил викарий и начал неторопливо показывать молодому барону могилы его предков.

Когда рассказ дошёл до середины XIV века от Рождества Христова, неожиданно над ухом Лео раздался короткий свист. Стрела, пропев как вечерняя цикада, попала священнику в спину. Отец Эдуард вскрикнул и свалился на бок. Дружинники барона быстро выхватили оружие, пытались взглядами найти господина. Лео не растерялся. Он спрятался за могильным камнем, с большим усилием натянул арбалет и начал целится в сторону лесной опушки. Вскоре из-за старой толстой липы выскочил человек, одетый в черный плащ с капюшоном, и бросился в глубину леса. В руках у него был огромных размеров лук. Леонард выстрелил ему вслед но промазал. Воины бросились за беглецом, добежали до леса и остановились. Преступнику удалось скрыться в вечерней чаще.

Лео пошел к месту, откуда стрелял лучник. На промокшей от недавнего дождя земле виднелись следы охотничьих сапог со стёртым левым каблуком.

- Господин, там к липе приколота записка! - крикнул один из дружинников.

- Неси её сюда!

Лео вскоре подали небольшой обрывок бумаги, на котором красными чернилами по-латыни было написано: in inferno ardere, haeretice, гори в аду, еретик! Тут барон вспомнил, что они бросили викария. Раненный священнослужитель стонал, кричал на каком-то непонятном, немного похожим на немецкий, языке и пытался встать на ноги.

- Помогите святому отцу, - сказал барон.

Высокий с проседью в волосах дружинник, одетый в тяжёлую кожаную куртку, подошел к раненному, осмотрел его и резким движением вытащил стрелу. Викарий вскрикнул и закашлялся. Прокашлявшись отец Эдуард наконец-то встал на ноги. Дружинник поддерживал его под локоть.

- Ничего страшного, стрела была на излёте. Отсюда до леса шагов сто, жизни викария ничего не угрожает, нужно только чистой водой промыть рану, - успокоил Леонарда воин с проседью.

- Выстрел то каким был хорошим! Не каждый лучник добьёт, не то что попадёт с такого расстояния, - встрял в разговор молодой человек из свиты.

- Английский лук, - ответил старший и с укором посмотрел на менее опытного коллегу.

- Что ещё за английский лук? - заинтересовался Лео.

- Этот вопрос лучше бы задали пану Миколувскому, ваше благородие,- ответил воин с проседью.

Из дальнейшего рассказа дружинника выяснилось, что в молодости пан Ежи Миколувский служил наёмником в Аквитании. Он у английских мастеров узнал секреты изготовления длинных луков и, когда вернулся в Силезию, решил на луках заработать. Пан велел посадить возле своей усадьбы тисовую рощу, но дело не заладилось. Таких умелых стрелков, как в Англии, в Силезии не нашлось в больших количествах. Роща до сих пор растет возле усадьбы, и любой желающий украдкой может взять оттуда материал для лука.

Леонард с неудовольствием для себя отметил, что это уже второе нападение на священника за неделю в его владениях. Чтобы показать себя с лучшей стороны как владельца, нужно немедленно провести расследование и примерно наказать виновных в нападениях на духовных персон. Лео снова подозвал к себе воина с проседью.

- Как тебя зовут, солдат?

- Десятник Вовеш из Мышкович, ваше благородие.

- Десятник Вовеш, приказываю тебе провести расследование в отношении нападений на плебана Франциска в пасхальную ночь и викария Эдуарда сегодня. Виновных в этих святотатствах арестовать. В конце недели доложишь мне лично.

- Всё сделаю, ваше благородие.

Затем Леонард подошёл к викарию, чтобы справиться о здоровье и выразить своё сочувствие. Лео предложил священнику поехать вместе в замок Ротвальд, ведь злоумышленник может снова вернуться. Но отец Эдуард категорически отказался.

- Упрямый англичанин, - заметил кто-то из свиты.

- Вы англичанин? - спросил Лео.

- Да, я из Южной Англии, - ответил отец Эдуард и учтиво поклонился.

- Может быть кто-то с вашей родины решил передать таким образом привет? Английский лук использовали против англичанина.

- Такого не может быть. У меня конечно были в Англии недоброжелатели. Но тащиться через всю Европу, чтобы убить, таких ненавистников не успел нажить, милорд.

- Тогда может быть кто из местных желает вам зла, пану?

- Таких я не знаю.

Леонард понял, что от викария ничего не добьётся. Поэтому, он прекратил задавать вопросы, оставил охрану у дома священника и направился к себе в замок.

Глава 4

Разбойники.

На следующее утро Лео проснулся поздно. Во дворе замка уже вовсю кипела повседневная работа: стучали топорами плотники, крестьяне разгружали телегу, на ристалище тренировались дружинники, помощница кухарки кормила объедками рыжего кота. За происходящим наблюдал камергер Отто и отдавал громким голосом дворне необходимые указания. Леонард оделся и направился завтракать. На завтрак подали на первое утиный бульон, затем жаренные свиные рёбрышки с гречкой и тушенными овощами, а на третью подачу пироги с капустой и берёзовый сок.

После плотного завтрака Лео принялся составлять план дел на день. Парень вспомнил, что не выполнил перед своими подданными несколько обещаний. Расследование нападения на отца Франциска он поручил Вовешу, но многое ещё осталось невыполненным: наградить сына мельника и главное вернуть травницу Агату с внучкой в село. Барон спустился во двор и подошел к камергеру Отто.

- Вели от моего имени передать третьему сыну мельника два гроша, а также вызови в замок рихтаржа.

- Хорошо, ваше благородие, парень получит деньги к вечеру, а вот с рихтаржем посложнее. Томек сразу после всенощной пасхальной службы уехал по делам в Бейтен. Когда вернется неизвестно.

- Как только вернётся, вызывай рихтаржа в замок.

- Ещё, отправь плотников чинить мост на Клоднице и позаботься о ренте бывшему плебану Казимиру.

- Будет исполнено, барон.

После отданных распоряжений Лео попытался изучить дела, которые исполнял камергер. За сутолокой распоряжений, отдаваемых слугам и крестьянам, за подсчётами привезённого пасхального оброка время пролетело незаметно. Настал час обеда. На обед подали фаршированных морковью, чесноком и горохом уток с мочеными яблоками и подливой, а также квашенную капусту с клюквой и мелко нарезанной паренной репой. Когда камергер отрезал и положил на блюдо барону кусок утиной грудки, в дверь столовой постучали.

- Господин барон, там крестьяне вашего суда требуют.

- Пускай подождут, барон обедает, - сказал камергер.

- Пускай входят в замок, я уже сыт.

Лев вспомнил, как вершили суд полоцкий наместник или его городничий, когда отец приводил в замок преступников. Это было так обворожительно и величественно одновременно, что парню всегда хотелось побыть на месте судьи. Представился случай.

Камергер с интересом посмотрел на Лео. Ничего не сказав, Отто жестом указал слуге на ворота. Очень скоро перед дверью баронской кухни образовалась толпа из двадцати с лишком крестьян, которые бранились и громко кричали.

Леонард долго не мог понять их слов, поскольку ещё плохо знал польский язык. На помощь пришёл камергер. Суть спора состояла в том, что Брунхильда дочь корчмаря обвиняла жену пастуха в сглазе и порче здоровья. Жена пастуха в свою очередь кричала, что её муж кобель и путается с Брунхильдой. Судящихся женщин пришли поддержать родственники и друзья.

- Месяц назад эта ненормальная жена пастуха прибежала ко мне и потребовала, чтобы я не пускала её мужа в корчму. Что я могу сделать? Корчма и предназначена для того, чтобы мужики в ней гуляли да пили.

- Поговори ещё тут мне. Ваше благородие, не просто мой пастух в корчму ходит. Он шашни крутит с этой Брунхильдой. Знающие люди мне всё рассказали. Скажи, Василина.

Из толпы вышла толстая широкоплечая женщина и, перекрестясь заявила, что видела, как пастух в корчме лапал Брунхильду.

- Да подавитесь вы своим пастухом. Разве я виновата, что он по-пьяни распускает руки. Вот она, ваше благородие, пришла в корчму и обзывала меня при родителях последними словами и дрянь, и потаскуха и ещё хуже. Родители мои конечно не поверили и выставили её вон. Тогда эта ведьма заявила, что придёт скоро черт и заберет все мое здоровье и девичью красоту. Потом через неделю в корчме появился черт. С тех пор руки мои как не свои стали, уже третий подряд горшок разбила. Посадите её в тюрьму, ваше благородие.

Лео сидел в задумчивости: какие-то черти, неверные мужья, проклятия; чушь полная. Как такое можно рассудить? Камергер Отто долгое время любопытно смотрел на это зрелище. Только когда Леонард умолк, камергер встал и задал вопрос дочери корчмаря.

- Ты сказала на исповеди священнику, что видела черта?

- Нет, ваша милость.

Затем Боксбергер обратился к жене пастуха.

- Ты лично застала своего мужа с этой девицей?

- Нет.

- Тогда идите к плебану и исповедуйтесь на ближайшей мессе. Послушайте его наставления. А у барона без ваших склок дел хватает. Вон или получите по двадцать плетей!

Крестьяне быстро удалились из замка. На их месте появилась Катрин. Одетая в дорогое бежевое платье из английской шерсти с вырезом, она выглядела восхитительно. Леонард видел таких красивых и пышно одетых дам только один раз на приёме у князя Конрада Олесницкого. Она сначала сделала реверанс барону, а затем подошла к отцу.

- Папа, приходи сегодня пораньше, сыграем партию в шахматы.

Камергер возмутился.

- Приличные девушки не играют в шахматы, а занимаются по вечерам рукодельем. Да и занят я сегодня.

- Вы играете в шахматы, фройляйн? - задал вопрос Лео.

- Играю и даже недурно, барон.

Льва играть в шахматы научил отчим. Иван Комар был лучшим шахматистом на Покровской улице. Полочане считают, что умелый шахматист притягивает к себе удачу, и с уважением относятся к таким людям. Поэтому Комар до своего ранения под Грюнвальдом охотно играл в эту игру. Лев также считался неплохим игроком.

- Не составите мне компанию.

Катрин посмотрела на отца. Отто улыбнулся.

- Конечно, дочка, развлеки своего сеньора.

Камергер, отобедав, ушел, а служанка принесла в столовую шахматную доску. Катрин к удивлению барона играла очень сильно. Из шести партий она выиграла три, две проиграла; одну Лео еле-еле свёл вничью. Леонард никогда не видел, чтобы женщина так умела играть в шахматы. Их поединок прервала служанка, которая сообщила, что настало время ужина. Восхищённый игрой девушки, Лео велел к ужину подать бочонок лучшего моравского вина. Они несколько раз выпили. Захмелевшая Катрин подошла к стоящим в углу столовой комнаты доспехам, сняла с них шлем и надела себе на голову.

- Знаешь барон, ты мне нравишься, кроме того за мной должок за случай с медведицей. Если будет что-то от меня нужно, проси, я твой самый верный вассал, - с этими словами девушка подошла к Лео и встала на одно колено.

- Ландо, Катрин, хватит, ты уже перебрала с вином, езжай к отцу... Или оставайся в замке, тебе накроют постель.

- Пожалуй, лучше останусь.

Отдав распоряжения насчет Катрин, Леонард направился к себе в спальню. Утром предстоял поход против разбойников.

После вторых петухов барона разбудил звук охотничьего рога. Лео взглянул в окно. В предрассветных сумерках при свете фонарей готовилась к походу дружина. В дверь спальни постучали, на пороге стоял оруженосец барона, тринадцатилетний голубоглазый мальчишка.

- Десятник Вовеш велел вам сообщить, что дружина к походу готова.

- Великолепно, что мне нужно для похода? - спросил Лео.

- Позвольте мне вам помочь облачиться к битве, - с удивлённым видом ответил мальчик.

Во дворе Леонарда уже ждала дружина полностью готовая к выступлению. Из круга дружинников вышел Вовеш. Он вежливо поклонился Леонарду и задал вопрос:

- Барон, по указанию камергера Отто я временно исполняю обязанности коннетабля. Какие будут распоряжения?

- Исполняй и дальше эти обязанности, Вовеш. Действуй как считаешь нужным.

- Тогда выступаем немедленно. Дружина пана Миколувского уже ждёт нас у ворот замка.

Вскоре конный отряд в тридцать пять всадников двинулся через село по направлению к Красному лесу. Красным или по-немецки Rotwald лес назвали из-за обилия, растущих в нём дубов и клёнов. Осенью, когда сохнет листва, лес становится по-настоящему красным.

Жители села Ротвальд с восхищением смотрели на всадников, которые отправлялись в поход. Девицы слали наиболее симпатичным воинам воздушные поцелуи. Перед церковью к дружинникам примкнул на гнедой кобыле ксёндз Франциск.

- Это я позвал плебана. Пускай исповедует разбойников перед казнью, - сказал Леонарду пан Миколувский. Мы всё-таки добрые католики, а не еретики.

- Пускай.

Кавалькада всадников въехала в Красный лес. В лесу было хорошо, пели, успевшие уже вернуться птицы, капал небольшой дождик. Лео даже не ощущал того, что едет на войну с разбойниками, а не на весеннюю прогулку. По мере продвижения в глубину леса дорога становилась всё уже и превратилась в тропинку. Пан Миколувский дал команду спешиться и снять, у кого были, тяжёлые доспехи. Стеречь лошадей он оставил четырёх человек. Остальные дальше шли пешком по вязкому болоту с тростником. Когда выбрались из болота, пан Миколувский снова приказал дружинникам остановиться. Он достал из кармана утиный манок и трижды им крякнул. Слева и справа в ответ тоже раздалось утиное кряканье.

- Хорошо, все разбойники сидят в лагере. Мои разведчики выяснили, где он находится. Подходим тихо и незаметно.

Пройдя шагов шестьсот, Леонард увидел небольшую поляну, на которой стояли два шалаша. Между шалашей горел костер. На костре на вертеле жарился окорок косули, вокруг костра сидели пять человек и что-то оживлённо обсуждали. Пан Миколувский махнул два раза рукой, и воины бесшумно сняли луки и арбалеты. Лео последовал их примеру. Он прицелился из арбалета в здорового лысого детину, который ворочал вертел. Пан Миколувский снова махнул рукой, и раздался залп. Град стрел и арбалетных болтов обрушился на браконьеров. Дружинники выхватили мечи, боевые секиры и бегом бросились к лагерю. Четверо разбойников лежали замертво. Только лысый детина попытался встать и обнажить оружие, за что получил секирой между глаз. Лагерь браконьеров был захвачен.

Неожиданно из шалаша выскочил ещё один человек, одетый в бригантину. В руках у него был меч. Увидев вокруг себя несколько десятков вооруженных дружинников, он опустил оружие. Это был глава разбойников. Ему связали руки.

- Ну что, малец, добегался, пора на виселицу. Сначала исповедуйся отцу Франциску, а затем ступай вон к тому дубу, - указал пальцем Вовеш.

- Не посмеете, я шляхтич!

- Что?

- Там в заплечной сумке лежит грамота, подтверждающая мою знатность, сказал главарь и указал пальцем на шалаш.

Вовеш ради приличия взял сумку и достал оттуда старинный пергамент. Ничего не понимая, он передал свиток отцу Франциску.

Плебан несколько минут внимательно читал документ.

- Похоже браконьер говорит правду. Он действительно шляхтич.

- Тогда отведём дичекрада к рихтаржу, посадим в тюрьму и отправим гонца во Вроцлав за императорским судьёй. Пускай тот решает его судьбу, - сказал пан Миколувский и трижды по два раза крякнул в манок. Снова в ответ раздалось кряканье.

- Идём налево, к Лисьим норам, там нас будут ждать лошади, - дал указание пан Ежи.

Лео вспомнил, что возле Лисьих нор живут травница Агата с Моникой и обрадовался возможности их навестить и выполнить своё обещание. Он сегодня лично, не дожидаясь возвращения рихтаржа, приведёт их в село и заставит жителей принять этих женщин. Через полчаса показалась знакомая избушка. Леонард ускорил шаг, чтобы поскорее попасть туда. Неожиданно ему в ноздри ударил едкий запах. Так воняли разлагающиеся трупы. Не понимая, что происходит, Лео подошёл к избушке и увидел лежащую возле порога Агату, у нее было перерезано горло. В десяти шагах от Агаты под кустом сирени лежала Моника, девушке проткнули кинжалом сердце.

- Сюда, все сюда! - закричал Леонард.

Дружинники бросились барону на помощь и наткнулись на трупы.

- Похоже они несколько дней тут лежат, - сказал Вовеш.

Пан Миколувский велел подвести к телам главаря разбойников.

- Смотри, негодяй, что натворил! Возможно, за браконьерство и угнанный воз с вином шляхтич бы отделался штрафом, но за убийство двух свободных женщин плаха гарантирована. Кайся, пока из Вроцлава ещё не приехал судья.

Браконьер, впечатлённый увиденным запричитал:

- Это не я. Я их не убивал!

- Значит твои дружки? - задал вопрос Леонард.

- Они тоже никого не убивали. В этой ветхой избушке и брать нечего.

Лев начал вспоминать, чему учил его отчим сотник Иван. "Прежде всего, расследуя татьбу, ты должен внимательно осмотреть тела и место преступления", - говорил Комар пасынку. Превозмогая отвращение, Леонард начал обследовать трупы. У старухи с собой ничего не оказалось кроме связки ключей, привязанной к поясу. Зато кошелёк Моники его удивил. В нем лежали целых семь грошей. Батрак за неделю зарабатывает два-три гроша, лесоруб пять, сам он, будучи помощником пристава, получал шесть. Корова сейчас стоит двадцать пять - тридцать грошей, свинья семь - восемь. Такую ценную добычу, да ещё лежащую в кошельке, никакой разбойник не упустит. Кроме того, на пальце у Моники было серебряное колечко, которое тоже стоило пару грошей. Значит дело не в грабеже?

- Что вы делаете, барон? - спросил пан Ежи и с отвращением посмотрел на трупы.

- Расследую убийство двух женщин на своей земле, пан.

- Поручите это грязное дело своим людям. Кроме того, мы и так знаем убийцу. Осталось только дождаться из Вроцлава судью.

- Не всё так просто, пан, - ответил Леонард и вошёл в избушку.

Там ничего не изменилось с момента его ухода: у стен висели сушенные травы, на полках стояли в горшках снадобья. Леонарда заинтересовал тяжёлый, окованный железом сундук, закрытый на замок. Он снял связку с тела Агаты и подобрал ключ. В сундуке лежала довольно дорогая одежда, принадлежащая Монике, и, помимо прочего, шелковая ночная сорочка. Похожую сорочку подарил своей дочери полоцкий купец Фёдор Сорочков. Она стоила целое состояние. Мачеха берегла эту сорочку как зеницу ока и надевала, только тогда, когда Комар на неё гневался. Такую вещь не всякий пан своей жене купит. Похоже дело не в разбойниках. Леонард чувствовал себя виноватым, что сразу не вернул травницу в село. Он дал себе твёрдое слово, что найдёт убийцу или убийц.

Женщин похоронили рядом с их жилищем. Отец Франциск отпел заупокойные молитвы, воины поставили кресты. Разбойника увели в тюрьму к рихтаржу и отправили гонца во Вроцлав за судьёй. Лео вернулся к себе в замок и попросил камергера позвать Катрин.

- Хотите ещё поиграть в шахматы с моей дочерью, барон?

- Да. Она великолепно играет.

- Тогда, прошу вас, больше не угощайте её вином.

- Хорошо, на этот раз на столе ничего хмельного не будет.

Барон распорядился накрыть на стол и вместо вина подать берёзовый сок. Сам принёс из кабинета шахматную доску и расставил фигуры. Катрин пришла через полчаса.

- Понравилось со мной играть, барон?

- Нет.

- Как нет?

- Ну, у меня к тебе есть другое дело.

- Какое? - тут в глазах Катрин загорелось любопытство.

- Ты знаешь, что травницу Агату с внучкой убили?

- Услышала перед приходом к тебе от отца. Но ведь убийца пойман и дожидается суда.

- Скажи мне, Катрин, мог ли разбойник пройти мимо семи грошей в кошельке и серебряного кольца на пальце девушки?

Дочь камергера призадумалась. Она простояла несколько мгновений в тишине и переспросила:

- О каких семи грошах и кольце ты говоришь?

- Гроши я нашел на трупе в кошельке, а кольцо на пальце.

- Вот оно что.

- Ещё в сундуке среди одежды я нашёл шелковую сорочку.

- Шелковую сорочку?

Лео в ответ кивнул головой.

- Единственные в нашей округе люди, кому по средствам покупать шелковую одежду, это рихтарж и...

- И-и-и?

- Мой отец.

Леонарду подозревать своего камергера не хотелось. В господскую казну за долгое время отсутствия баронской власти он несомненно залез. Но делает работу исправно, дело свое знает. Кроме того, у Боксбергера не было никаких оснований для совершения преступления. Самым подозрительным казался рихтарж, который даже не изъявил желания лично представиться новому барону и куда-то уехал. Рихтарж из-за покойной жены давно точил зуб на Агату. Может быть всё-таки решился на убийство?

- Катрин, не могла бы ты сходить в местную корчму и всё разузнать про травницу и её внучку. Особенно про их отношения с рихтаржем. Я бы сходил и сам, но прибытие барона в корчму сразу заткнёт рты всем сплетницам и сплетникам.

- Как соизволите, господин. Ваш верный вассал подобно Персивалю готов отправится на поиски Грааля.

Леонард не понял последней фразы Катрин, но не подал виду. Он объяснил девушке, как вести себя в корчме. Рассказал, как менять разговор на нужную тему и что нужно запоминать из многочисленных сплетен. Уроки пристава Комара не прошли для Лео даром.

Глава 5

Рихтарж

Утром барона разбудила служанка и сообщила, что рихтарж Томек дожидается срочной аудиенции. Лео быстро оделся и вошёл в свой кабинет. Через несколько мгновений туда пригласили рихтаржа. Томек был одет пышно и богато, но уж очень ярко и цветасто. Выглядел рихтарж лет на сорок и имел приличное пузо. Томек поклонился низко, насколько позволял живот, и без должного представления запричитал как базарная баба.

- Господин барон, у нас случилось огромное горе! - наиграно произнёс рихтарж.

В его голосе явно слышался чешский акцент.

- Что за горе?

- Заключенный, которого вчера доставили в тюрьму, повесился.

- Каким образом он смог повеситься?

- На верёвке в камере.

Лео не на шутку занервничал. Самоубийство или ещё хуже убийство шляхтича меняло всю суть дела в глазах императорского судьи, за которым послали во Вроцлав. Теперь самого барона Леонарда фон Ротвальда можно обвинить в самосудной расправе над дворянином. Нужно срочно разобраться в этом деле. Лео вызвал слугу и приказал дружине седлать лошадей.

Когда Леонард осмотрел тело разбойника, то его опасения полностью подтвердились. На шее трупа было два следа от верёвки. Следовательно, покойного сначала задушили, а потом повесили.

- Рихтарж! Кто охранял заключённого этой ночью?

- Стражники Иосиф и Казимир

- Срочно пошлите за ними людей.

Посыльные вернулись ни с чем. Оба стражника домой не пришли. Начались поиски. Иосиф нашёлся мертвецки пьяным в кустах лещины в полутораста шагах от тюрьмы. По приказу барона его привели в чувство, окатив ведром холодной воды. Из рассказов незадачливого стража выяснилось, что под утро к нему с Казимиром подошёл дровосек Януш и предложил попробовать шнапса. Выпили почти три бутылки, дальше Иосиф ничего не помнит.

- Дровосек Януш - это парень, который ухаживал за внучкой травницы Агаты, - сказал один из дружинников барону.

- Доставьте мне его сюда, Вовеш.

По приказу коннетабля пятеро дружинников поехали в лагерь дровосеков ещё трое к дому Януша. Через два часа связанного дровосека привели к избе рихтаржа, единственного административного здания в баронских владениях, если не считать самого замка. Подвал здания являлся тюрьмой.

- Ты зачем убил шляхтича? Отомстить за Монику захотел? - задал вопрос Лео.

- Никого я не убивал.

- Зачем тогда напоил тюремных стражников?

- Не с кем было выпить.

- Не дерзи, дровосек. Твой барон пытается выяснить правду, а императорский судья даже вопросов задавать не будет. Он просто прикажет повесить тебя вот на этой виселице и уедет к себе во Вроцлав, - сказал Лео и указал на одиноко стоящее перед тюрьмой орудие казни.

Угроза смерти подействовала на Януша. Он заговорил.

- Я напоил стражников, чтобы лично посмотреть в глаза разбойнику, убившему мою Монику.

- И что? Посмотрел?

- Да, разбойник поклялся, что не убивал Монику, и я ему поверил. Глаза у дичекрада были честными.

- Допустим - это так, что ты делал дальше?

- Ушёл в лагерь дровосеков.

- Может ещё кого подозреваешь в убийстве?

- Мне кажется, что у Моники был кроме меня другой мужчина. Я жутко ревновал.

- Не знаешь кто?

- Честно не знаю, но это несомненно богатый человек. В последнее время у моей невесты стали появляться дорогие подарки: то платье, то платок, то кольцо, такие подарки мне не по карману. Две недели назад Моника запретила приходить к ней домой. Такая неблагодарность, ведь это я построил три года назад им с Агатой избу.

- Хорошо, я проверю твои слова, а пока посидишь в тюрьме. Стража! Уведите дровосека в камеру.

После допроса Януша барон должен был поговорить с рихтаржем. Слишком многое указывало на него как на преступника. Томек, словно издеваясь, во время допроса дровосека ушел домой обедать. Лео не стал дожидаться возвращения рихтаржа, и с тремя дружинниками направился к нему.

Огромный, построенный из новеньких дубовых брёвен, дом выглядел богаче, чем усадьба панов Миколувских. У ворот Леонарда встретили двое вооруженных слуг.

- Кто идёт!

- Барон Леонард фон Ротвальд!

- Проходите, ваше благородие.

Томек сидел один за небольшим столом. Он был явно не рад гостю, но подавил раздражение и вымучил радостное лицо.

- Господин барон, как счастлив вас видеть в своём скромном жилище!

Леонард, не обращая внимания на фальшивую радость, сел за стол напротив хозяина:

- Томек, где ты был последние дни?

- Ездил в Бытом по делам.

- Кто может в Бытоме подтвердить твоё трёхдневное пребывание? Я пошлю коннетабля опросить этих людей.

Лицо рихтаржа сначала покраснело, а потом побелело, поскольку, пришедшие с бароном дружинники, положили руки на рукоятки мечей.

- Барон, не понимаю, к чему все эти вопросы?

- Ты знаешь об убийстве травницы Агаты и её внучки?

Томек резко подпрыгнул в кресле.

- Вы думаете, что это я их убил?

- У тебя была причина.

- Прошло шесть лет с момента смерти жены. Зачем мне сейчас мстить? Инквизитор предлагал мне за копу грошей отправить старуху на костер, когда её обвинили в колдовстве. Но я на такое не согласился, хотя был ужасно опечален и зол. Кроме того, я бы никогда не тронул девчонку. Она-то вообще не виновата. Барон, присмотритесь лучше к своему камергеру.

- Отто вообще не имел никаких причин желать зла травнице, промолвил Лео.

Затем он налил в ковш немного медовухи и одним махом выпил. Томек посмотрел в глаза юноше и рассмеялся.

- Ты плохо знаешь своих слуг, барон. С виду скромный и учтивый камергер настоящий развратник. Когда умер старый барон, то Боксбергер поселился в его покоях и там принимал дорогих куртизанок. Это были не просто местные девицы из купален, а шлюхи, которых привозили из Вроцлава и Праги. Такие меньше рейнского гульдена за ночь не берут.

- При чём тут травница Агата?

- Она не при чём, а вот внучка приглянулась камергеру. Мне люди рассказывали, что она по вечерам несколько раз ходила в замок. Девчонка могла понести от камергера, и тот решил скрыть следы греха. Что скажешь, барон?

- Если честно, то верится с трудом.

- Тогда спроси нашего ювелира, кто заказал ему серебряное кольцо, которое потом носила внучка травницы. Дочка Боксбергера тоже выросла в папашу. Двадцать четыре года, а не замужем, хоть сама - потомственная дворянка, и приданное приличное. Это потому, что ни одного видного мужчину мимо своей постели не пропустит. Какой шляхтич захочет к такой невесте сватов слать? Вот моя Йоханка! Она вся пошла в мать, славится на целую округу своей красотой и скромностью.

- Умеешь убеждать, рихтарж. Допустим, я тебе поверил. Только ответь на вопрос: где ты был последние три дня?

- Посещал одну замужнюю женщину в Бытоме, пока её супруг был у родственников в гостях. Я ведь тоже не без греха.

Последнему оправданию Томека барон также не поверил. Как можно было проехать в Бытом по сломанному мосту? Он приказал Вовешу круглосуточно следить за рихтаржем. Также велел немедленно сообщать обо всём подозрительным, что произойдёт в его доме. Сам барон не поехал в замок, а разместился в здании рихтаржевой избы. Лео спал на большом сундуке, который служил постелью тюремного смотрителя. Изба находилась всего в семидесяти шагах от дома рихтаржа, можно было подслушивать важные разговоры, которые велись во дворе Томека. Чутьё не подвело Лео.

Разбудили Леонарда глубокой ночью.

- Ваше благородие, к Томеку пришёл какой-то нищий.

- Ну и что здесь подозрительного?

- Нищий пришёл в такую пору.

Барон быстро вскочил на ноги и сразу пошел к двери. В тюрьме было холодно, пришлось спать одетым. Лео тихо подобрался к забору дома. Нищий в это время спорил со слугой, который отказывался звать хозяина. Наконец из дома с фонарём в левой руке вышел Томек. Правой рукой он передал нищему несколько листов бумаги. Тот положил бумаги себе под плащ и собрался уходить. Рихтарж остановил бродягу.

- Где моё серебро?

- Серебра больше не будет. Они убили пана Рацека Кобылу.

Вместо ответа послышался сильный хлопок дверью.

Глава 6

Катрин

В то время, когда Леонард фон Ротвальд следил за своим рихтаржем, Катрин решила наведаться в корчму. Корчма "Пиво и петух" была единственной в Ротвальде. Она находилась в самом конце села возле моста и разъезда двух дорог. Само селение представляло собой четыре с половиной десятка домов, разбросанных вдоль дороги, от моста на реке Клодница до опушки Красного леса. Дорога заходила в глубину леса и, теряясь среди бесконечных деревьев, доходила до границ Ратиборского княжества. Там она раздваивалась: одно ответвление шло к переправам через Вислу и дальше в Галицию, другое вело в Цешинское княжество и в Богемию. Справа, если ехать в сторону леса, в миле от села на холме величественно возвышался замок.

Катрин пришла в корчму в конце рабочего дня, когда солнце начинало садится. Именно сейчас здесь больше всего посетителей. Во дворе уже стояло несколько телег, лошади паслись неподалёку. Из корчмы раздавались звуки дуды. Дочь камергера вошла в помещение. Там горели четыре светильника, Катрин осмотрелась. За столами и на лавках сидели посетители. Люди были разными. За столами сидели те, кто побогаче: мастеровые, заезжие купцы, дружинники из замка. На лавках расположились преимущественно крестьяне, на самой дальней, подальше от светильников размещался подозрительный люд. Катрин подошла к стойке и положила на неё серебряный полугрош.

- Мне кусок пирога с капустой, раков и кружку пива.

Корчмарь, узнав дочку камергера, учтиво улыбнулся и поклонился.

- Вам за какой подать столик?

- Я сяду рядом с женой мельника.

Корчмарь лично пошёл на кухню. По дороге он подошёл к дударю.

- Что играешь так вяло. Играй сильнее и что-то более радостное. За хорошую игру получишь дополнительно пять пфеннигов.

Услышав про пфенниги, дударь заиграл повеселее. Катрин в это время села за столик, где жена мельника разговаривала со своей подругой. Обе бабы были самыми заядлыми сплетницами в округе. В церковь и в корчму они ходили большей частью для того, чтобы почесать языками. Мельничиха с неудовольствием посмотрела на новую соседку.

- Паненка Катажина, не ожидали вас здесь встретить.

- Решила зайти послушать заезжего миннезингера Лютика. Говорят, что сегодня вечером здесь выступит. Поёт он великолепно.

- Ещё более великолепно Лютик в постели развлекает таких девиц, как она, - шепнула на ухо подруга мельничихе.

Обе захохотали. Катрин сделала вид, что не услышала эти слова. Она уставилась на светильник, чтобы не выдать себя. Хотя рука чесалась пару раз врезать этим кумушкам. Находясь в таком состоянии, Катрин не заметила, как Брунхильда дочь корчмаря поднесла ей вареных раков и пиво.

- Ваш заказ, фрейляйн!

Катрин отхлебнула глоток пива. Оно было свежим и неплохим по вкусу. Корчмарь заботился о своей репутации перед камергером.

- Отличное пиво у твоего отца, - заметила Катрин.

- Благодарю, - ответила Брунхильда и пошла к стойке.

- Бедная девочка, - сказала мельничиха ей вслед.

- Ой бедная. Быть проклятой самим чертом и в семнадцать лет потерять красоту и здоровье, - вторила ей подруга.

- Мне что-то есть перехотелось, - вступила в разговор Катрин.

- Что еда невкусная в корчме? Оно понятно, паненка, в замке кухарки готовят лучше, - ответила ей мельничиха.

- Вы сами попробуйте эту еду, пани мельничиха.

Жена мельника попробовала рака, быстро его разобрала и съела.

- Вкуснотище. Таких отборных раков я только на свадьбе племянника в Бытоме ела, хоть и живу двадцать лет на мельнице.

Её подруга тоже принялась разделять рака. Завершив догрызать клешню, она охнула.

- Хорошо бы подали к таким ракам холодненького пивка.

Брунхильда тем временем поставила на стол блюдо с пирогом.

- Брунхильда! Принеси ещё этим женщинам по кружке пива, причем самого лучшего. Я за всё плачу.

Мельничиха посмотрела на Катрин уже дружелюбно.

- Ты ничего, паненка. Знаешь, с какими людьми нужно дружить.

- Скажите мне, подруги, что за история с чертом случилась у дочери корчмаря?

Историю несчастной Брунхильды женщины рассказывали целый час. Начиная с проклятия жены пастуха и приезда черта в корчму.

- Прямо в нашу корчму сам черт приехал? - сделала удивлённый вид Катрин.

Эта история становилась ей самой всё интереснее и интереснее. Катрин с детства была очень любопытной. Благодаря этому свойству девочка к десяти годам освоила грамоту. В двенадцать стала читать книги, старый барон позволял ей пользоваться замковой библиотекой. Такое увлечение науками сыграло с Катрин злую шутку. Когда она повзрослела, и наступило время выходить замуж, девушка с порога отметала предложенных отцом женихов. Генрих фон Руудсдорф казался напыщенным глупцом, пан Завиша пьяницей, Марек Антеевский маменькиным сынком. В результате, в двадцать четыре года она ещё паненка.

- Черт не только приезжал в нашу корчму, но и две недели жил в ней со своим господином, - ответила подруга мельничихи.

- Кто может быть господином у черта? - спросила Катрин.

- Мне почем знать?

- Может быть сам сатана? - встряла в разговор мельничиха.

При этих словах жена мельника три раза перекрестилась. Подруга перекрестилась вслед за ней.

Между тем по корчме пронёсся гомон. Народ загалдел и захлопал в ладоши. К стойке таверны подошел мужчина лет двадцати пяти: белокурые вьющиеся волосы, серые большие, подкрашенные, как у ярмарочного арлекина, глаза, румяна на щеках. Он сделал пять шагов к столику, где сидела Катрин, улыбнулся и подмигнул ей одним глазом. Подруга мельничихи завизжала, поскольку приняла этот жест на свой счёт.

Корчмарь зажёг ещё пару светильников и подошёл к артисту.

- Паны и пани, господа и дамы к нам приехал из самой Праги знаменитый миннезингер мастер Лютик! - представил он публике гостя.

При этих словах корчмаря Лютик взмахнул руками и послал публике воздушные поцелуи. Толпа захлопала в ладоши, мужчины застучали по столам пивными кружками. Одна из женщин, кажется это была дочь кухарки из замка, но Катрин точно не заметила, закричала:

- Спой нам, мастер Лютик!

Посетители подхватили и закричали в унисон.

- Спой нам, Лютик, спой!

- Сейчас я буду вам петь, только мне нужен мой инструмент.

По знаку отца Брунхильда внесла лютню и передала её миннезингеру.

Лютик провел несколько раз пальцами по струнам, за что сорвал ещё одну волну оваций.

- Добрые люди, с чего мне начать своё выступление? С песен или баллад?

Восхищённые голоса в зале немного приутихли. Катрин знала почему. Большинство посетителей корчмы "Петух и пиво" не знали, чем песня отличается от баллады. Дочь камергера не любила подобных выступлений и считала их дешёвым балаганом. Она давно бы покинула корчму, но нужно было срочно переговорить с Брунхильдой.

Лютик стоял несколько мгновений, ожидая услышать пожелания зрителей, а затем громко объявил:

- Песня о доблестном рыцаре Роланде.

Толпа снова захлопала, а Лютик запел. Надо признать, что голос у него был чистым и красивым. Катрин заслушалась. Под звуки лютни девушка расслабилась и закрыла глаза. Она пришла в себя, только тогда, когда миннезингер пел про Ронсевальское сражение. Когда Лютик закончил, люди вставали с мест и кричали: "давай ещё, только повеселее"!

- Повеселее, так повеселее! - ответил бард.

Он запел песенку про распутную жену рыцаря, ушедшего на войну. Его супруга в это время дарила любовь барону, монаху, солдату и наконец красивому менестрелю. Некоторые посетители знали слова этой песенки и начали подпевать Лютику. Припев пела почти вся корчма.

Исполнив ещё несколько подобных песен, Лютик захотел откланяться, но зрители требовали ещё. Корчмарь подошёл к барду и что-то шепнул на ухо.

- Звёзды мои! Ради вас я готов исполнить ещё одну балладу. Только сейчас мне нужно немного отдохнуть. Моё горло устало, - заявил певец.

Во время перерыва в зал вошли служанки с кубками свежего пива и закусками. Пиво и закуски продавались по двойной цене, но на это никто, кроме Катрин, не обращал внимание.

После перерыва Лютик исполнил короткую балладу про рыцаря раубриттера Улингера, так в Священной Римской империи называют баронов-разбойников, и закончил своё выступление. Зрители некоторое время покричали, а потом начали расходиться. Через час корчма почти опустела. За крайним столиком остались только трое купцов из Вроцлава, которые ночевали в корчме. Купцы заказали пиво с кровяной колбасой и тихо обсуждали свои дела.

Корчмарь вытер пот со лба, вытянул выдвижную шуфляду из стола, достал деньги, пересыпал их в кошелёк и пошёл к себе подсчитывать прибыль. Брунхильда встала вместо него за стойку, к ней подошла Катрин.

- Брунхильда, мне надо с тобой поговорить.

- О чём, госпожа?

Катрин не знала, с чего начать разговор. Слишком глупым он казался. Брунхильда, видя замешательство дочери камергера, начала сама.

- Вы, наверное, хотите спросить, почему я обвинила перед бароном жену пастуха?

- Да. И об этом тоже.

- Потому что, черт, которого она на меня наслала до сих пор не выходит из головы.

- Что за черт?

Брунхильда сняла передник, поскольку вроцлавские купцы ушли из-за стола, и начала свой рассказ. Суть её истории состояла в том, что через три дня после проклятий жены пастуха в корчме остановился некий шевалье де Рула из Фландрии, поданный герцога бургундского, со своим слугой. Шевалье представился паломником, который путешествует по Святым местам Европы, и сейчас направляется в Ченстохову. Господин де Рула снял самую лучшую комнату, а за ночлег и еду заплатил даже не серебром, а золотыми рейнскими гульденами. Такого богатого и щедрого постояльца расчетливый корчмарь терять не хотел. Он рассказал шевалье де Рула историю храма Святого Луки, что располагается на фамильном кладбище баронов фон Ротвальд. Шевалье де Рула согласился посетить наш храм вместе со своим слугой. После посещения он заявил отцу Брунхильды, что остаётся в Ротвальде на две недели.

- Причём здесь черти? - не выдержав, спросила её Катрин.

На что получила ответ, что слуга господина де Рула несколько раз звал её в свою комнату и хотел нарисовать. Дочь корчмаря сильно испугалась и пригрозила рассказать отцу о всех приставаниях. Тогда этот слуга познакомился с внучкой ведьмы Агаты Моникой и по вечерам приглашал её в свою комнату на втором этаже.

- Слуги у важных господ бывают большими развратниками, Брунхильда, впрочем, как и сами господа. Ты мне лучше про нечисть расскажи, - вновь перебила рассказ Катрин.

- Как вы правы, госпожа!

Дочь корчмаря продолжила свой рассказ о том, что однажды вечером она пошла убраться в комнате шевалье де Рула и увидела такое... В центре комнаты стояла Моника в одной ночной рубашке, а на неё пялились оба и господин, и слуга. Хороши паломники! Ночная рубашка, надетая на внучку Агаты, была дорогущая, но ужасно развратная. Почти ничего не скрывала. Ни одна пристойная женщина, кроме разве девиц из купален, такую на себя никогда бы не надела.

Эту историю Брунхильда рассказала своей подруге Василине. Василина поспрашивала про шевалье де Рула и его слугу у знающих людей. Они рассказали такие ужасы. Оказывается, слуга этот не молиться к церкви приходил, а хотел нарисовать её. Кроме того, рисовал этот слуга ещё викария нашего Эдуарда, что в храме Святого Луки молится. Когда на пастора произошло покушение, то втайне от мужей собрались самые мудрые из ротвальдских женщин на бабий совет во главе с мельничихой. Посовещались женщины и решили, что слуга этот не человек, а черт. Не может ни добрый католик, ни даже еретик лик другого человека рисовать, если это не Святой угодник. Рисовал же этот слуга так хорошо, что отца Эдуарда нельзя было от живого отличить. Разве так можно научиться? Явно без нечистой силы не обошлось. Только тогда до Брунхильды дошло, что пастушья жена своими проклятьями вызвала самого черта из преисподней. А черт тот её в свою комнату, то есть в ад звал. Тогда собрала она своих родственников и друзей и пошла к барону в замок с женой пастуха судиться.

- Но барон и твой отец разве меня послушали? Пригрозили плетьми и прогнали из замка. Что им до бедной девушки, которая в молодости потеряет свою красоту и здоровье.

- Не печалься, Брунхильда. Я расскажу барону твои слова. Думаю, он ещё захочет с тобой встретиться.

- Правда? Пусть благословят вас Небеса, госпожа!

- Хорошо, Брунхильда, уже стемнело, мне нужно идти.

Уставшая дочь камергера вышла из корчмы и направилась в замок. Очень ей хотелось рассказать новости этому мальчишке барону, который дальше своего носа не видит. При этом даёт ей наставления, как быть хорошим следователем.

Несмотря на то, что стояла ночь, и ворота замка были закрыты, стражники узнали Катрин и впустили её. В замке девушке сообщили, что господин барон с утра уехал вместе с рихтаржем проводить расследование и до сих пор не вернулся. Катрин заинтересовалась, чем таким занимается барон, что отказался от тёплой постели? Поэтому, решила дождаться Лео в замке. Служанка выделила ей комнату. Катрин долго не могла уснуть. Её интересовало, чьи новости окажутся для дела важнее: ее или Леонарда?

Глава 7.

Подарок из монастыря

После ночи слежки за рихтаржем Лео вернулся в замок под утро. Поспал всего пару часов, и его разбудил ужасно голосистый замковый петух. Юноша посмотрел на него из окна. Краснопёрая птица обнаружила на месте, где недавно стояла крестьянская телега, остатки просыпавшегося зерна и крикливо зазывала кур. "Отправить бы тебя в суп, приятель -, подумал Лео и подозвал служанку. Резать петуха он всё же не захотел, слишком красиво тот выглядел. Вместо этого барон распорядился подать таз с водой для умывания, одежду, а после - завтрак.

В столовой комнате Леонарда ждала Катрин, красиво причесанная и одетая в синее платье, по последней вроцлавской моде. Дочь камергера приветствовала сеньора привычным реверансом, а затем задала вопрос:

- Что выследил за эту ночь, господин барон?

- Многое. Рихтарж - не тот человек, за которого себя выдаёт. Он шпионил на какого-то Рацека Кобылу и получал от него серебро. Отсюда его неожиданно образовавшееся богатство.

- Почему шпионил? Ты арестовал рихтаржа?

- Нет. Рацека Кобылу убили. Не знаешь, кто это такой?

- Пан Рацек Кобыла - это богемский вельможа, любимец короля Вацлава, бургграф Вышеграда, смотритель королевских серебряных рудников в Скалице, поддерживает, то есть поддерживал гуситов, - ответила Катрин.

- Тогда понятно, откуда у него было столько серебра, чтобы платить шпионам. Поведай теперь свои новости.

Перед тем, как начать разговор, Катрин встала и заботливо налила Лео в кружку горячего отвара чабреца с мятой, затем присела, поправила причёску и начала рассказ. Слова девушки впечатлили барона. Он захотел встретиться с Брунхильдой, а также допросить всех участниц тайного бабьего совета. Ещё нужно отправить гонца к князю Конраду Олесницкому, чтобы шевалье де Рула объявили в розыск по всей Силезии. Но продолжению разговора помешала кухарка. Она вошла в столовую комнату и деловито сообщила, что запасы мяса в замковой кладовой на исходе. Остались только пара колбас, бочка солонины и копченый олений окорок. Если барон не хочет до дня Святого Георгия, когда крестьяне привезут оброк, жить на хлебе, толокне и кашах с солониной, то должен съездить на местный торг и раскошелиться хотя бы на одну свинью. Благо сегодня суббота - рыночный день.

Рыночная площадь находилась рядом с церковью прямо посреди села на небольшом выгоне. Двадцать лет назад Фридрих фон Ротвальд распорядился построить крытые торговые ряды, которые уже заметно обветшали. Когда Леонард подъехал к площади, возле рядов толпилось человек полтораста. На торг, проходивший по субботам и воскресеньям, собирались не только жители села Ротвальд, но и более мелких окрестных деревень.

Увидев барона, люди начали расступаться и кланялись господину. Лео пошёл по рядам. Возле лавки с мёдом и воском барон встретил двух монахинь-клариссинок: молодую и постарше. Они подошли к Лео и поклонились.

- Господин барон Леонард фон Ротвальд - это вы?

- Да это я.

- Мы сёстры-клариссинки из монастыря Святой Малгожаты. Нас послала к вам настоятельница, чтобы преподнести подарок его милости. По дороге в замок мы решили зайти на рынок и посмотреть воск для свечей.

- Мне подарок? За что?

- Фон Ротвальды почти сто лет были опекунами нашего монастыря, - начала говорить монахиня постарше.

- Это было ещё до грехопадения вашего дедушки, - добавила молодая.

Старшая строго на неё посмотрела.

- Излишняя болтливость - это грех.

- Я поняла, матушка-наместница, - смущаясь, молодая монахиня прикрыла лицо покрывалом.

- Что за подарок прислала мне настоятельница? - попытался сгладить ситуацию Лео.

- Посмотрите сами, - ответила наместница и достала из дорожной сумки книгу в толстом переплёте из бычьей кожи.

Леонард был благодарен монастырю за такой ценный подарок. Кроме того, юноше захотелось узнать, что в ней написано.

- Позвольте, я возьму книгу с собой. Также с чистым сердцем жду вас к обеду у себя в замке.

Наместница передала книгу барону и пообещала быть через часа три в замке. Лео закупил живую свинью про запас, а также много всякой снеди для званного обеда. Когда барон стоял у прилавка с яйцами, то заметил высокого мужчину в чёрном плаще с капюшоном, который рассматривал его. Этого человека Лео где-то видел. Барон попытался подойти поближе. Мужчина закрыл лицо капюшоном и скрылся в толпе. Лео прошёлся по торговым рядам, пытаясь найти наблюдавшего за ним человека. Когда это не удалось, барон вернулся к лошадям и поскакал в замок.

Прибыв в замок, он распорядился по кухне и прошел в кабинет. В кабинете, сидя за столом, Леонард открыл книгу. Это был молитвослов с красивыми гравюрами. Барон пролистал книгу и заметил между страницами небольшой клочок бумаги с текстом, написанным по-немецки.

Господин барон, я помогу пролить свет на некоторые обстоятельства из жизни Фридриха фон Ротвальда. Посетите в ближайшее время наш монастырь. Под текстом была подпись: deine O.

Странная записка, подумал Лео. Простояв над ней ещё некоторое время, он решил позвать на помощь Катрин. Может она что-то больше поймёт. Каирин пришла очень скоро, на этот раз в жёлтом сюрко и голубой юбке. Прочитав записку, она спросила об обстоятельствах её появления. Узнав о монахинях, дочь камергера сказала, что с ними нужно срочно переговорить.

-Зачем тебе они?

- Монахини пришли из обители, откуда Фридрих фон Ротвальд двадцать лет назад похитил одну из них.

- Через час они будут в замке. Я их позвал на обед.

- Мне нужно переодеться во что-то попроще, - сказала Катрин.

Ей принесли простую одежду. Переодевшись, Катрин ушла на кухню и стала руководить готовкой обеда и сервировкой стола. Прошёл час, обед был готов. Ещё через полчаса накрыли и сервировали стол, но монахинь всё не было. Уже успели приехать на телеге с рынка крестьяне. Они привезли купленную бароном свинью. Леонард забеспокоился и послал дружинника, проехаться верхом от замка к селению, чтобы высмотреть клариссинок. Через полчаса взволнованный воин вернулся.

- За холмом произошло нападение на наместницу монастыря. Она серьёзно ранена.

- Ты её бросил там на дороге? - раздражённо спросил Леонард.

- Нет, господин барон, монахиню везут крестьяне на телеге в замок. Я позаботился об этом, а сам поехал вперёд.

- Тогда едь за врачом.

- У нас в селе нет врача, чай не город. Все при болезнях звали травницу Агату, но теперь её нет с нами.

- Где живёт ближайший доктор?

- В Бытоме, но он доедет сюда только завтра.

Между тем из-за холма показалась небольшая телега. Она медленно подъехала к замку. На телеге лежала наместница монастыря, в груди у неё торчала длинная стрела. Рядом шла молодая клариссинка.

- Снова английский лук, - сказал кто-то из дружинников.

- Только Святое Распятие спасло матушку, - сказала молодая монахиня и громко разрыдалась.

Леонард заметил, что стрела ударила в левую часть нагрудного креста из оливкового дерева, расщепила его и только потом зашла в тело. На шум из столовой комнаты вышла Катрин. Увидев раненую она велела нести её в библиотеку.

- Зачем туда? Лучше в комнату для гостей, - возразил Лео.

- На книжной полке лежит книга о лечении ран. Попробую ей воспользоваться, пока не приедет врач.

- Мне скакать за врачом в Бытом? - задал вопрос воин, который обнаружил раненную.

- Нет. Ты мне понадобишься как очевидец преступления. Пошли кого-нибудь другого. Нужно ещё взять с собой уцелевшую монахиню

Через час барон с дружинником и клариссинка прибыли на место нападения. Молодая монахиня указала место, откуда стреляли в наместницу монастыря. Она заметила фигуру на холме. Леонард с воином поднялись наверх. На вершине были отчетливо видны следы сапог. Они принадлежали мужчине высокого роста. Лео заметил, что левый каблук сапога стрелка был немного надломан. Следы вели в сторону леса. Там они пересекались со следами лошадинных подков. Лошадиные следы, в свою очередь, вели в сторону усадьбы Миколувских.

Когда Леонард вернулся в замок, Катрин уже смогла извлечь стрелу из раны, наложить повязку и уложить клариссинку в кровать.

- Она сейчас спит, я дала ей успокоительного отвара.

- Как её самочувствие?

- Всё будет хорошо, если ночью не начнётся лихорадка.

Лео попросил Катрин снова остаться в замке на ночь. Утром барона снова разбудила служанка и сообщила, что к раненой монахине приехал из Бытома врач. Барон лично встретил доктора и провёл в комнату, где лежала клариссинка. Там у изголовья больной сидела Катрин.

- Ночью была лихорадка, но мне удалось её сбить.

- Вам удалось её сбить, леди? - врач недовольно посмотрел на Катрин.

- Да удалось.

- Хорошо, леди, идите по своим делам, дайте взглянуть на пациентку бакалавру медицины.

Катрин неохотно отошла от кровати, но не покинула комнату. Доктор полчаса осматривал больную и заявил, что кровопускание пациентке не требуется, поскольку она и так потеряла много крови. Затем он поменял раненной повязку, взял у Лео шесть грошей за лечение и отправился обратно в Бытом.

Барон несколько раз выругался и по-немецки, и по-русски, и на латыни, затем взял себя в руки и потребовал подать завтрак. Завтрак был очень вкусным. Под руководством Катрин кухарка приготовила не хуже древнеримских поваров. Мать рассказывала маленькому Льву про искусство поваров в древние времена, которые умели готовить птицу со вкусом рыбы, а рыбу со вкусом утиного яйца. Хорошо бы за покойную мать заказать панихиду, подумал Лео.

Раздался стук в дверь, и в столовую комнату вошла служанка.

- Господин барон, пора ехать на воскресную мессу.

Леонард надел зелёную куртку из оленьей кожи и вышел во двор. Там уже стояли Катрин и камергер в сопровождении дружинников. Отто Боксбергер поклонился барону. Вскоре кавалькада всадников выехала из замка и направилась в село. Лео решил изменить маршрут. Он заявил, что желает молиться не в ротвальдском храме, а в церкви Святого Луки на могилах своих предков.

Прибытие барона со свитой оказалось неожиданным для викария Эдуарда. Он начал мессу без прихожан, в костёле находились только мальчик служка и псаломщица. После окончания литургии Леонард подошёл к викарию и осведомился о его здоровье. Затем пожертвовал на храм пятнадцать пражских грошей и попросил еженедельно справлять панихиду по рабе Божией Маргарите. После панихиды барон снова заговорил со священником.

- Святой отец, вы знаете, что на наместницу кармелитского монастыря было совершено покушение?

- Нет, не знаю. Буду молиться о её выздоровлении.

- Стреляли снова из английского лука. Только распятие на груди спасло монахиню. Ради Бога, прошу вас, расскажите, что знаете, о покушении на вас. Только так можно остановить убийцу.

- Хорошо, я буду откровенен с вами, барон.

Викарий начал свой рассказ с того, что в молодости он учился в Оксфордском университете. Его наставником был профессор Джон Уиклиф. Богословские взгляды Уиклифа не совпадали с учением католической церкви. После смерти Уиклифа его учеников начал преследовать местный епикоп. Эдуарду не дали закончить университет. По совету друзей Эдуард решил учиться в Праге. Так он попал в Богемию. Из-за нехватки денег учёбу пришлось бросить. Долгое время Эдуард работал домашним учителем. Через своих пражских друзей он познакомился с рихтаржем Томеком. Пять лет назад рихтарж нашел ему место викария в Ротвальде. Кто на него покушался священник не представлял.

На обратной дороге Леонард спросил у Катрин, кто такой Джон Уиклиф? Девушка не знала ответа. Вернувшись в замок, барон зашёл в кабинет и большими буквами написал на листе бумаги: узнать, кто такой Джон Уиклиф? Этот лист он оставил на столе и велел прислуге не трогать запись. Лео немного перевёл дух и попросил в кабинет принести берёзового сока.

Вместо служанки в кабинет вошла Катрин.

- Барон, у ворот замка герольд Опольского князя Болеслава ожидает твоей аудиенции.

- Вели впустить в замок.

- Отец уже распорядился. Герольд подождёт в гостиной.

- Зачем ждать? Пригласи сюда.

Ваше благородие, герольдов принято встречать при полном параде. Так что, переоденься. Встречаемся через полчаса в зале.

Когда Лео вошел в зал, его ожидали камергер, коннетабль Вовеш и ловчий. В центре зала поставили большое дубовое кресло, разукрашенное гербами баронов фон Ротвальд.

- Можем начинать?

- Нет. Дождёмся моей жены Марты, жены ловчего и Катрин.

- Где твоя жена, Вовеш?

- Дома, барон, за детьми смотрит. Она женщина простая к церемониям не приученная.

Через полчаса появились женщины. Барон сел в кресло. По правую руку от него согласно рангам расположились камергер, коннетабль и ловчий; по левую Марта, жена ловчего и Катрин. Слуга протрубил в рог, и двери зала открылись. Герольд вошёл в сопровождении четырёх пажей. Двое шли впереди герольда, а двое сзади. Один из пажей нёс грамоту, а другой - стальной шлем герольда. Бархатный черно-белый дублет и чёрные шоссы подчёркивали высокий статус визитёра. Поверх дублета был надет табард с вышитым золотым одноглавым орлом, гербом Опольского князя Болеслава IV. Герольд и пажи изящно поклонились Лео. Герольд представился именем своего господина и поприветствовал барона. Паж передал грамоту герольду. Тот начал читать:

- Барон Леонард фон Ротвальд, Болеслав IV, князь Опольский, Стшелецкий и Немодлинский, господарь Люблинецкий вызывает вас на турнир. Состязание состоится в месте Стшельце на замковой горе. Начнётся турнир в четверг за три дня до Благовещения! Закончив читать, герольд ещё раз поклонился и передал через пажа грамоту Лео.

Вызов на настоящий рыцарский турнир так окрылил молодого барона, что он забыл на время о расследовании. Два дня юноша готовился к состязанию: самолично чистил оружие, ездил в Бытом за новой конской сбруей и шатром, тренировался на замковом ристалище. Лео даже не замечал насмешливых взглядов дружинников, которые следили за его тренировками.

Катрин молча сидела в столовой комнате, и читала книгу из замковой библиотеки, когда к ней подошла молодая монахиня. Клариссинка сообщила, что матушке стало немного лучше, и она пришла в себя. Девушка поставила кружку на стол и пошла в комнату к раненной. Катрин осведомилась о здоровье больной и стала менять повязку.

- Матушка, вы заметили, кто в вас стрелял?

- Я видела только высокого мужчину, одетого в чёрный плащ с капюшоном.

- Не знаете, за что могли на вас напасть?

- Не знаю, дочь моя, наверное, это были грабители. Пошлите человека в наш монастырь. Наверняка настоятельница волнуется.

- Не беспокойтесь. Уже послали.

Дочь камергера, поменяв раненной повязку, напоила монахиню обезболивающим отваром и пошла в библиотеку, там девушку ждало увлекательное чтение.

Глава 8

Турнир

Дорога из Ротвальда в Стшельце заняла весь день. Молодой барон Леонард фон Ротвальд ехал на свой первый рыцарский турнир, поэтому боялся не успеть к закрытию городских ворот. По его приказанию свита часто пришпоривала лошадей. По дороге попадались корчмы, из которых доносился приятный запах свежеприготовленной еды. Однако, несмотря на уговоры дружинников, барон не дал команды на привал. Когда наконец на горизонте показались долгожданные городские стены, Лео отпустил поводья и перевёл дыхание.

Стшельце - небольшой городок с населением, едва превышающим две тысячи человек, впервые за несколько десятилетий видел такой наплыв знати. На турнир приехало почти пятьдесят рыцарей, кроме силезских панов, встречались гербы из Малопольши, Богемии, Моравии, Венгрии, Лужиц и даже далёкого Бранденбурга. Вслед за рыцарями потянулись купцы, которые рассчитывали получить хороший доход, окрестные крестьяне, куртизанки и просто зеваки. Цены на жильё в гостиницах взлетели в пять раз. За место на полу, подосланное соломой, хозяин брал полугрош.

Лео рассчитывал ночевать в шатрах, для его дружинников это было привычное дело. Однако с бароном прибыла Катрин - не мог же уважающий себя рыцарь ехать на турнир без дамы сердца. Из всех местных знатных дам, барон был близко знаком только с дочкой своего камергера. Теперь это решение вызвало большое затруднение. Неожиданно испортилась погода. Ночевать под открытым небом Катрин не могла. Как настоящий рыцарь Лео обязан был сопровождать свою даму даже во время ночлега. Найти два места в хорошей гостинице было невозможно даже за большие деньги. Ситуацию спас конюший Опольского князя, который пригласил барона фон Ротвальд как почётного гостя, ночевать в замке.

На следующее утро Леонарда разбудил звук рогов. Турнир начинался. Через час во дворе Стшелецкого замка выстроилась процессия. Во главе процессии находился князь Опольский Болеслав как зачинщик турнира, за ним следовал, облачённый в горностаевую мантию, герольд. В руках герольда был обнажённый меч - символ турнира. За герольдом следовали пажи, которые несли в своих руках афиши турнира. Эти афиши будут расклеены в самых видных местах города. Процессия вышла из замка и направилась к ристалищу.

Турнирное поле представляло собой прямоугольную площадку, обнесённую оградой с двумя воротами для участников. Рядом с ристалищем были установлены деревянные трибуны. Князь Болеслав и почетные гости заняли места за трибунами. Герольд встал на специальный помост в центре трибуны и начал громко зачитывать имена и титулы участников турнира. После упоминания имени и титула, паж выносил щит с родовым гербом участника и вывешивал его в центре ристалища.

После зачитывания списка участников на ристалище вышли знатные дамы в сопровождении герольда. Дамы осматривали гербы участников. Они выбирали тех, кто злословил в адрес дам когда-либо. Тот участник, чей герб отмечала дама, изгонялся из турнира. Лео, заметив среди дам Катрин, помахал ей рукой. Когда дамы ушли с ристалища и заняли свои места за трибунами, герольд снова стал на помост и начал зачитывать турнирные правила, рыцари поклялись соблюдать эти правила. Затем герольд снова подошёл к дамам. Им предстояло выбрать геральдическую комиссию и главного судью турнира. Судья имел право остановить любой поединок и удалить рыцаря, если тот нарушал правила и использовал запрещённые приёмы.

Ударили церковные колокола. Рыцарям предстояло отслужить мессу. На ристалище вышли музыканты - им предстояло развлекать дам и почетных гостей. После церковной службы рыцари разошлись по своим шатрам и стали готовиться к поединкам. Сегодня предстоял первый тур.

Наконец, герольд взошел на помост и зачитал первую пару участников. Судья с белым флагом подошёл к нему. Если судья поднимает этот флаг, поединок останавливается. Сшибка, и первый участник падает на землю. Победитель второй пары определился только по очкам. Герольд зачитывает третью пару участников:

- Пан Войцех Микулич из Пщины против шевалье де Рула!

Господин де Рула одержал победу над противником за счёт сложного, но эффектного удара копьём в шлем. Зрители захлопали.

Этого господина должны разыскивать по всей Силезии, а он в турнирах участвует! "Я его выведу на чистую воду!". - подумал Лео. Нужно дождаться окончания поединков и рассказать князю Болеславу о подлых поступках, которыми этот негодяй запятнал свою рыцарскую честь. Барон был почти уверен, что шевалье де Рула причастен к убийству травницы и её внучки.

Сам Леонард выступал в пятой паре. Четвёртый бой был отменен из-за неявки одного из участников, второму рыцарю засчитали победу. Герольд зачитал пятую пару:

- Пан Ян Птачек из Пиркштайна против барона Леонарда фон Ротвальда!

У Лео ёкнуло сердце. С гордым и уверенным видом он сел на боевого коня и поехал к ристалищу. Перед боем Леонард отыскал на трибуне Катрин. Он подъехал к трибуне и протянул в сторону своей дамы копьё. Катрин повязала на копьё платок. Судья дал команду, и противники разъехались по углам ристалища. Крик судьи, и рыцари поскакали друг на друга. Сквозь маленькую прорезь в шлеме Лео увидел противника только тогда, когда он уже был в десяти шагах, затем что-то тяжёлое ударило его по голове...

Очнулся Леонард только под вечер. Рядом с ним сидела Катрин.

- Ну что, очнулся, ваше благородие?

- Хух, хух, что со мной было?

- Вышибли тебя из седла, барон. Еле очухался. Выпей поможет, - с этими словами Катрин протянула кружку отвара.

Лео ещё пару часов приходил в себя. Затем он вышел из своей комнаты. На коридоре барона дожидался оруженосец пана Яна Птачека. Оруженосец заявил, что по правилам турнира оружие, доспехи и боевой конь проигравшего принадлежат победителю. Проигравший может их выкупить. Пан Ян Птачек завтра утром ждёт барона фон Ротвальд в своём шатре возле ристалища для переговоров о выкупе. Лео был уже недоволен, что поехал, на турнир. Вместо восхищения дам потерял коня, оружие и доспехи. Оружие и доспехи ещё ладно, но вот потерять Сивко - подарок отчима - это никуда не годится. Нужно лошадь выкупить за любые деньги.

На следующее утро барона вновь разбудили звуки рогов. Турнир продолжался. Леонард также пошел на ристалище для переговоров с Яном Птачеком. В шатре его ждал молодой мужчина лет двадцати пяти - тридцати, который поприветствовал гостя.

- Сколько мне будет стоит выкупить своего коня?

- Для тебя, барон, выкуп будет стоить грош. Один старый добрый пражский грош, - сказал, улыбаясь, Птачек.

- Вы так щедры, пан! - удивился Лео.

- Доброму католику я бы всё вернул бесплатно, но правила турнира требуют назначить выкуп. Кроме того, ты мой гость, поэтому не покинешь этот шатер без угощения.

По знаку пана Птачека, слуги накрыли покрывало и внесли шесть блюд из рыбы и кувшин с разбавленным вином. Была пятница - постный день. Паны выпили за здоровье короля Вацлава и начали завтракать, Леонарду особенно вкусной показалась парная форель. Такого блюда у него в замке не готовили. Медленно дожевав кусочек, чтобы не подавиться костью, Лео хотел поблагодарить хозяина за щедрость и гостеприимство. Но получил неожиданный вопрос.

- Знаешь ли ты, барон, что твои люди в Праге подстрекают народ к ереси и мятежу?

- Мои люди?

- Некий Гинтовт ходит к важным и вельможным придворным с твоей грамотой. Он ведёт с ними переговоры о передаче чешской короны после смерти короля Вацлава не его брату и законному наследнику императору Сигизмунду, а Литовскому герцогу Витовту.

- Гинтовту я дал грамоту, чтобы он договорился с князем Яном Железным о моей вассальной присяге за село Мышковичи.

- Допустим, что ты говоришь правду, барон. Только Гинтовт с этой грамотой в дома к панам, которые поддерживают гуситов, ходит.

- Разве могут знатные паны еретиков поддерживать?

- Могут. В Чехии и Моравии добрая половина панов ереси придерживается. После казни Яна Гуса четыреста пятьдесят чешских вельмож и баронов подписали протест Вселенскому Собору. Силезия - единственная земля в королевстве, которая в своей основе за истинную веру стоит.

- Тогда выпьем за истинную веру, - сказал Леонард и поднял кубок с вином.

Дальше пан Ян из Пиркштайна начал долгий разговор про политику в Чешском королевстве. Знать в государстве была разделена на три основных партии: гуситы, сторонники императора Сигизмунда, и партия короля Вацлава. Пока Вацлав жив, в королевстве удаётся поддерживать шаткий мир. После смерти Вацлава, считал Ян Птачек, начнётся усобица. Кто из неё выйдет победителем, будет зависеть от силезской знати. Если Силезия вмешается в чешские события, то победа будет на стороне католиков, если нет, вся Священная Римская империя может погрузиться в смуту. Поэтому гуситы стремятся в Силезии создать свою тайную организацию, чтобы шпионить за местным рыцарством и подрывать у населения авторитет к католической церкви.

Леонард в целом соглашался с паном Птачеком. Негоже еретикам против законного наследника мятеж поднимать. Но без денег великого князя литовского Витовта он давно бы уже по миру пошёл. Поэтому для себя барон решил не вмешиваться в борьбу придворных партий королевства.

- Насчёт вассальной присяги князю Яну Железному не беспокойся, на Пятидесятницу он будет в Ратиборе. Поедешь туда и принесёшь оммаж, - сказал Ян Птачек.

Лео попрощался. Пану предстояло сражаться в следующем туре. В замке барона ждала Катрин. Она была в хорошем расположении духа. Девушка улыбалась и напевала про себя весёлую песенку.

- Чем занимался, господин? Прогуливался после турнирных схваток?

- Был у пана Птачека. Выкупал доспехи, оружие и коня.

- Я, в свою очередь, посетила нашего доброго знакомого шевалье де Рула. Он тоже почётный гость Опольского князя и живёт в замке, в комнате, напротив.

- Как может князь Болеслав принимать у себя такого отъявленного негодяя?

- Думаю, шевалье тебе всё сам объяснит. Я от твоего имени пригласила его на ужин.

- На ужин? Но мы сами находимся в гостях. И кто этот ужин приготовит?

- Еду я заказала в харчевне "Золотой гусь" и записала на твой счёт. За пять с лишним грошей ужин подадут в твои покои прямо в замке.

Ожидая гостя, Леонард стал раздумывать о творящихся в его владениях убийствах. Не всё чётко складывалась в его мыслях. Этот бургундский шевалье, либо его слуга вполне могли убить травницу и её внучку. Но кто тогда задушил разбойника в тюрьме, кто покушался на священнослужителей и монахиню? Зачем вообще нужно было убивать живших в лесу женщин? Можно допустить, что этот шевалье ни причём. Тогда кто убил? Рихтарж, тайные сторонники гуситов, о которых говорил пан Птачек? Гуситам незачем было душить разбойника? С такими мыслями барон просидел до вечера. Пока не прибежал посыльный мальчишка, который заявил, что шевалье де Рула скоро прибудет.

Следом за посыльным в комнату барона фон Ротвальд вошла Катрин в открытом шелковом светло-фиолетовом платье и с непокрытой головой. Леонард конечно не был святошей и моралистом, но такое вызывающее поведение спутницы даже его немного шокировало. Катрин сказала, что заказанный ужин доставили из харчевни в столовую комнату Стшелецкого замка. Нужно идти встречать гостей.

Через полчаса через порог столовой переступили трое: сам шевалье был невысокого роста, коренастый со шрамом на лице, его сопровождали оруженосец в модном коричневом гамбезоне и молодой симпатичный спутник, одетый в зелёный, вышитый галунами, фальтрок. На голове у него был черный замшевый берет - вещь дорогая.

Лео поприветствовал гостей и пригласил их к столу. После того, как гости насытились, барон задал вопрос.

- Шевалье, что вы делали в Ротвальде?

- Видите ли, сударь, мы со своим другом итальянским художником Матео Гримальди путешествуем по Европе и оставляем зарисовки наиболее полюбившихся нам мест. Эти рисунки расскажут далёким потомкам, как выглядели эти места в наше время.

- Зачем вам была нужна Моника, внучка травницы?

- Матео рисовал её портрет.

- В одном только исподнем?

- Ах, барон, вы об этом? Понимаете, великие римские и греческие художники и скульпторы изображали женщин обнажёнными. Только в наше варварское время люди стесняются красоты своего тела. Моника стала музой, источником вдохновения Матео.

- Моника и её бабушка Агата жестоко убиты.

После этих слов барона узкие губы художника сжались, а скулы лица задёргались.

- Кто посмел убить это прекрасное существо с телом Венеры? Я лично задушу этого негодяя! Лишить мир такого прекрасного творения природы - это страшное кощунство!

- Господин Матео, не кричите так. Этот вопрос я бы хотел задать вам, - перебил тираду Леонард.

Художник повернулся к барону, его глаза налились кровью, а рука потянулась к ножу. Ситуацию спасла Катрин. Она встала из-за стола, подошла к итальянцу и положила руку ему на плечо.

- Сеньор, вы хотите выпить вина?

Матео посмотрел на Катрин и сделал глубокий выдох, его глаза просветились.

- Сеньорита, я с удовольствием выпью в вашей компании. Моравские вина не хуже наших итальянских. Только скажите, кто убил Монику?

- Мы это пытаемся выяснить. - ответил Лео.

После того, как собравшиеся подняли кубки, заговорил шевалье де Рула. Он рассказал короткую историю знакомства Матео и Моники. Познакомились они на рынке. Художник хотел купить средство от мигрени и за прилавком увидел внучку травницы. Девушка торговала лекарственными травами. Так они и познакомились. Художник был очарован красотой Моники. Он захотел написать её в виде Венеры. Так изображали своих муз древнеримские художники. Поэтому господин де Рула и Матео на две недели задержались в Ротвальде. Когда наступила время прощания, девушка даже хотела уехать вместе с художником.

- Я ей ответил, что беден и живу за счёт шевалье. Поэтому, к сожалению, не могу ей обеспечить достойное существование, - грустно промолвил Матео Гримальди.

- Как на это отреагировала Моника? - задала вопрос Катрин и кокетливо улыбнулась.

- Она ответила, что найдёт много денег и навсегда уедет со мной, - ответил художник.

Леонард подумал, что интересно было бы разузнать, где хотела найти деньги внучка травницы? Идея пришла сама собой. Барон вспомнил, что по возвращении домой хотел допросить местных сплетниц из бабьего совета. Может они что-либо знают?

Лео и Катрин остались в Стшельце до воскресенья - даты окончания рыцарского турнира. Утешительным призом для барона стало третье место на турнире лучников, который состоялся в субботу. В финале сражались шевалье де Рула и барон Генрих фон Ланштайн из Бранденбургской марки. После финального поединка, на котором победил барон, князь Болеслав собрал гостей на большой пир. Пир удался на славу. Утром у Леонарда сильно болела голова, поэтому выезд отложили до полудня. Из-за позднего выезда спутники вернулись в Ротвальд только на следующий день перед заходом солнца.

Глава 9

Монастырь

Утром барона разбудила служанка и сообщила, что наместница монастыря оправилась от раны, и хочет с ним поговорить. Лео пришел к ней в комнату, но раненную там не застал. Молодая монахиня сообщила барону, что матушка дожидается его в кабинете. Леонард пошёл в кабинет, наместница сидела в кресле посетителей. Барон поприветствовал монахиню и осведомился о состоянии здоровья. Наместница в свою очередь поблагодарила барона за гостеприимство и оказанную ей помощь.

- Теперь нам с сестрой пора возвращаться в монастырь.

- Может пока останетесь в замке, вы ещё слабы.

- Спасибо, господин, но с Божьей помощью доберусь.

Лео уже готов был распорядиться, чтобы монахинь накормили и дали харчей в дорогу. Но возникла мысль отправиться вместе с ними в монастырь. Загадочное письмо не давало барону покоя.

- Позвольте все же, матушка, поехать с вами. На дорогах, как вы сами видите, неспокойно. Разбойничья вольница разгулялась.

- Думаю, с вами, господин, дорога будет безопаснее.

Наместница уже собралась покинуть кабинет, когда её остановил барон. Лео заметил свой лист с записью и задал вопрос:

- Матушка, вы не знаете, кто такой Джон Уиклиф?

Услышав это имя, монахиня вздрогнула и перекрестилась.

- Зачем вам это знать, барон?

Лео ответил наместнице, что спрашивает не из праздного любопытства. Он считал, что имя Джона Уиклифа каким-то образом связано с покушением на викария.

Ответ монахини стал неожиданным.

- Виклифисты уже и на священников начали нападать? Скоро новые крестовые походы начнутся, только не на Палестину, а в Богемию.

- Уиклиф вроде в Англии жил, а не в Богемии, - задал уточняющий вопрос Леонард.

- Еретик Ян Гус стал последователем Уиклифа. Ученики Гуса, эти дети сатаны, распространяют виклифовское лжеучение среди заблудших богемцев. Сейчас, я вижу, они и до прекрасной Силезии добрались. Будьте осторожны с ними, барон!

- Вашими молитвами, матушка, - ответил Лео и поклонился наместнице.

Когда монахиня вышла, Леонард позвал в кабинет Катрин. Барон хотел, чтобы девушка назвала имена женщин, которые собирались на бабий совет и объявили художника Матео Гримальди чертом. Со слов Катрин он составил список из шести человек. Затем девушка спросила Лео, о чём наместница хотела поговорить? Леонард вкратце рассказал ей смысл разговора. Дочь камергера также выразила желание поехать в монастырь, барон не возражал.

Леонард вышел во двор, нашёл коннетабля Вовеша и передал ему список.

- Соберёшь к обеду этих женщин в избе рихтаржа.

Вовеш повертел список в руках.

- Извините, пан, я неграмотный. Называйте лучше имена.

Лео перечислил участниц бабьего совета. Коннетабль поклонился и вышел. Барон перед долгим разбирательством решил пообедать. Пражуха, приготовленная опытной замковой кухаркой, сытно пахла жирными свиными шкварками и была отменна на вкус. Запив её лёгким пивом, барон направился в село.

Возле дверей избы рихтаржа стояли стражники и три десятка женщин. Они громко голосили.

- Вовеш, я просил привести шесть человек.

- Остальные пришли вместе с ними для поддержки.

Одна из женщин подошла к Леонарду.

- Ваше благородие, зачем вы велели мельничиху и остальных арестовать?

- Никого я не арестовывал, просто мне нужно с этими женщинами переговорить. Остальные пускай расходятся.

- Ну уж нет, ваше благородие, мы не бросим наших родных и подруг в беде, - ответила женщина.

Барон вошел в избу. На скамье за столом сидели пять зарёванных баб, только мельничиха сохраняла видимость самообладания. Поэтому Лео в первую очередь заговорил с ней.

- Что за бабий совет вы собрали и зачем обсуждали шевалье де Рула?

- Мы обсуждали, ваше благородие, не шевалье, а его слугу, этого черта.

- Почему слугу почтенного человека вы посчитали чертом?

- Какой это почтенный человек станет портрет голой ведьмы рисовать?

Леонард немного смутился. Это заметила мельничиха.

- Господин барон, зачем вы нас тогда арестовали?

- Я вас не арестовывал, просто захотелось поговорить.

Другие женщины тоже несколько осмелели и стали вторить мельничихе:

- Этот черт ведьмин взгляд рисовал, чтобы других людей со свету сживать! - поддержала мельничиху её кузина.

- Покажешь такой рисунок кому-нибудь, и скоро каюк человеку настанет. Сглаз - страшное дело, - промолвила ещё одна женщина.

- Живём последние в времена, раз эти худо, как его там, ожники в христианском мире завелись. Почему, милостивый господин, этих чертей в наше село пускаете? - перешла в наступление мельничиха.

Дальше допрос перешёл в бабий галдёж. Леонард скоро понял, что продолжать расспросы бесполезно и велел женщинам покинуть избу.

На восходе солнца следующего дня из замка Ротвальд выехала группа всадников. В середине кавалькады на повозке сидели две женщины. Утром было холодным и сухим. Весенняя грязь затвердела, но еще не высохла, превратившись в летнюю пыль. Кусты и деревья, росшие вдоль узкой дороги, тянулись к небу ветками с набухшими почками. Кое-где почки уже распустились и стали небольшими зелёными листиками. На полянках цвели первоцветы и фиалки, щебетали в небе птицы.

Всадники даже при медленном темпе езды, определяемым повозкой с монахинями, проделали до полудня половину пути. Дорога была почти безлюдной. Клариссинский монастырь Святой Малгожаты находился вдалеке от главных торговых путей. Надежда Катрин найти по дороге какую-нибудь корчму, чтобы отдохнуть и перекусить, не оправдалась. Пришлось сделать привал на поляне возле ручья. Лошади устали и хотели пить.

Отобедав под открытым небом белым хлебом, квасом и сыром, барон и его свита снова пустились в путь. Ближе к монастырю им стали встречаться небольшие группы паломников и коробейников. Вскоре лес расступился, и спутники въехали на большой луг. На лугу паслись стада овец и коз, вдалеке виднелись монастырские стены.

Через полчаса кавалькада подъехала к монастырским воротам. Из-

ворот вышла привратница и потребовала, чтобы путники назвали свои имена и дело, из-за которого они прибыли. Леонард слез с коня и подошёл к монахине.

- Барон Леонард фон Ротвальд. Сопровождал до аббатства ваших сестёр. Обстановка на дорогах неспокойная. Вокруг разбойничают дезертиры, браконьеры и раубриттеры.

Привратница с подозрением смотрела на Лео и его спутников. Ситуация изменилась, когда подъехала повозка с сестрами-клариссинками. Привратница узнала наместницу монастыря и улыбнулась матушке. Вскоре кавалькада въехала в ворота. Несколько молодых послушниц взяли под уздцы лошадей рыцарей и дружинников из свиты барона и повели их в монастырские конюшни.

Наместница и гости пошли в сторону храма. Когда они проходили по монастырскому двору, Лео увидел коптильню, из которой доносился приятный запах. Несомненно, в коптильне висело что-то очень вкусное: "наверняка, свиная грудинка", - подумал Леонард, - а возможно говяжий окорок или ветчина. От аппетитного запаха копченного мяса у барона потекли слюнки. Это заметила наместница монастыря.

- Подождите немного, господин барон, я распоряжусь о трапезе.

- Буду премного благодарен, матушка.

Наместница вошла в храм и вышла оттуда с двумя клариссинками. Они направились в сторону коптильни. Барон и его спутники постояли возле храма ещё некоторое время. Вскоре им навстречу подошла невысокая полненькая монахиня лет сорока - сорока пяти. Она представилась как сестра Оливия.

- Господин барон Леонард фон Ротвальд, настоятельница монастыря ждёт вас у себя в кабинете.

Лео пошёл вслед за монахиней.

В кабинете его ждала аббатиса. Это была женщина с красивым лицом и редкими чёрными глазами тридцати пяти - сорока лет. Она сначала внимательно осмотрела Лео и только потом поприветствовала. Настоятельница предложила угоститься тарелкой тонко нарезанного копчёного оленьего окорока и кружкой тёмного пива. Леонард поклонился на приветствие, сел за стол и немного перекусил.

- Барон! Я рада, что вы хорошо позаботились о раненой наместнице аббатства. Кроме того, сопроводили наших сестёр до стен монастыря. Это особенно важно в наши неспокойные времена, - сказала аббатиса по-немецки.

- Я рад находится в стенах этой священной обители.

Настоятельница улыбнулась и подлила в кружку гостя из кувшина немного пива. Лео отпил несколько глотков, закусил олениной и улыбнулся в ответ. Неожиданно взгляд аббатисы стал более суровым.

- Господин барон, могу ли полностью вам доверять?

Леонард немного удивился данному вопросу.

- Разумеется, мать-настоятельница.

- Кто мог напасть на мою наместницу в ваших владениях?

- Разбойников много нынче бродит по земле. Мои владения не исключение.

Взгляд аббатисы сделался ещё более жёстким, почти стальным.

- Разбойники говорите, барон. Почему они тогда не ограбили монахинь? На груди наместницы на серебряной цепочке висел золотой крест работы швабских мастеров. Мимо такой добычи ни один бандит не пройдёт.

Леонард ещё раз взглянул на эту черноглазую женщину. Кажется, он недооценил её умственные способности. Недаром эта монахиня в сравнительно молодом возрасте стала аббатисой. Лео пожалел, что сразу не рассказал всю правду.

- Госпожа настоятельница, матушка, в моих владениях творится какая-то чертовщина. Идут постоянные нападения на людей священнического и иноческого чина. Сначала в ротвальдского плебана Франциска бросили камень на пасхальной мессе, затем стреляли из лука в его викария и наконец в вашу наместницу. Сам не знаю: кто и почему это делает.

Настоятельница снова улыбнулась.

- Теперь это похоже на правду, барон.

- Кроме того, кто-то убил деревенскую травницу и её внучку, - добавил Лео.

- Хочу вас предупредить. В Богемии и Моравии еретики гуситы после сожжения их учителя на костре проводят собрания и готовятся к бунту. Только в нашей благословенной Силезии пока всё спокойно. Но гуситы не дремлют. Их главари создают по всей империи свои тайные общины. Нападения на духовных лиц их рук дело.

"Гуситы, везде эти гуситы. Сначала пан Ян Птачек о них рассказывал, теперь аббатиса. Даже не знаю, что с ними делать. Всю жизнь прожил в Полоцке и даже не догадывался об их существовании", - подумал Леонард. Он немного перевёл дух, положил себе в рот ещё один кусок оленины, закусил хлебом, тщательно пережевал и торжественно произнёс:

- Я готов по примеру предков взять на себя опеку над этим монастырём, жертвовать ему свои средства, а также защищать ваше кармелитское аббатство от гуситов и любых других врагов.

Аббатиса поджала свои тонкие губы.

- Господин, не нужно столько пафоса. Знаю, вы настоящий рыцарь. Но чтобы с ересью бороться, нужно одновременно иметь горячее сердце и холодный ум.

- Извольте ещё кое-что у вас спросить, матушка?

- Спрашивайте, барон.

Леонард показал настоятельнице письмо, которое нашёл в книге.

Абатисса посмотрела несколько мгновений на записку и недовольно кивнула головой.

- Над вами, кто-то пошутил, милостивый господин. Наши сёстры такой глупостью не занимаются. А теперь позвольте откланяться. Мне нужно готовиться к вечерней службе.

Леонард вышел из кабинета настоятельницы. Там его уже ждала монахиня, которая повела барона в обеденный зал для паломников. В зале за длинным столом сидели наместница монастыря и его дружинники, не хватало только Катрин.

- Где Катрин, Вовеш? - спросил Лео у своего коннетабля.

- Разговаривает с одной старой монахиней.

Барон немного удивился, но по лицам своих воинов увидел, что самое время начинать трапезу, и попросил невысокую монахиню произнести благодарственную молитву.

* * *

Катрин, после того как монахиня увела барона, решила немного осмотреться. Аббатство было основано почти сто лет назад князем Болеславом II Зембицким. За это время небольшая обитель выросла в крупный монастырь с множеством жилых и хозяйственных построек. Центром монастырского комплекса стал широкий двор В правой части монастырского двора рядом с главным храмом стояла большая мраморная скульптура Святой Клары. Дочь камергера подошла к ней поближе. Неожиданно её кто-то тихо окликнул. За скульптурой стояла, спрятавшись, сестра Оливия. Она жестом подозвала Катрин к себе и шепнула на ухо.

- Госпожа, пройдёмте со мной. С вами хотят поговорить.

Катрин последовала за монахиней. Женщины зашли в большое деревянное здание. Это был монастырский лазарет. На двух десятках кроватей, которые стояли вдоль стены, лежали больные. Рядом с кроватями горели несколько лампад. Сестра Оливия подвела Катрин к кровати, которая стояла в тёмном углу. На кровати лежала седая больная женщина.

- Наклони ухо поближе. Мне тяжело говорить.

Катрин немного пригнулась, а затем задала вопрос:

- Зачем ты меня позвала?

- Хочу узнать о судьбе своего сына.

- Какого сына?

- Которого мне подарил милый Фриц. Барон, говорят, недавно умер.

Катрин была немного в замешательстве.

- Вы и есть та монахиня, с которой Фридрих фон Ротвальд...

Девушка не успела договорить в лазарет вошла монахиня, которая занималась врачеванием больных. Заметив Катрин, она спросила, что ей нужно в лазарете?

- Это родственница сестры Берты, приехала навестить больную, - соврала сестра Оливия и вывела дочь камергера из помещения.

Из дальнейшего разговора с Оливией Катрин узнала, что сестра Берта была её односельчанкой и близкой подругой. Они двадцать пять лет назад вместе ушли в монастырь. После пяти лет монашеской жизни сестра Берта встретила барона Фридриха фон Ротвальда. Он приехал в монастырь как покровитель и пилигрим. Между тридцатилетней монахиней и сорока пятилетним бароном вспыхнула нешуточная страсть. Барон выкрал сестру Берту из монастыря, за что был отлучен от Церкви Вроцлавским епископом. Монахиня провела у Фридриха фон Ротвальда больше года и родила ему ребёнка. Отлучение от Церкви навлекло на барона гнев Бытомского князя и его вассалов. Князь пригрозил конфискацией владений. Фридрих фон Ротвальд был вынужден повиноваться. Сестру Берту вернули в монастырь. Барон принял церковную анафему.

- Что стало с ребёнком? - спросила Катрин.

- Берта говорила, что их сына тайно усыновил бездетный друг барона. Местной повитухе хорошо заплатили за тайну.

После этих слов сестры Оливии сердце у дочки камергера чуть не выпрыгнуло из груди. Она узнала такую важную тайну. Все минувшие приключения показались в этот момент девушке совсем незначительными. Ей не терпелось поделиться этой новостью с молодым бароном. Катрин быстро распрощалась с сестрой Оливией и направилась в столовую комнату монастыря.

Трапеза там шла уже вовсю. Дружинники поднимали кружки с медовухой, кричали здравицу барону фон Ротвальду и обитателям аббатства. Катрин, не соблюдая принятый этикет, зашла во главу стола и уселась на скамью рядом с бароном. Наместница монастыря неодобрительно посмотрела на девушку. * * *

Леонард заметил рядом Катрин, когда хмельной мёд уже успел вскружить ему голову. Барон увидел, что дочь камергера хочет сказать ему что-то важное, однако обстановка не давала возможности сосредоточиться. Разговоры за столом мешали слушать. Лео подошёл к наместнице, извинился попросился выйти на улицу, ссылаясь на недомогание. Катрин пошла за ним следом. Вскоре барон и дочка камергера вышли на берег пруда. Девушка осмотрелась, увидела, что за ними никто не идёт, и заговорила.

- Барон знает что-нибудь про своего стрыя? - колко произнесла Катрин.

- У меня есть новый дядюшка? - удивился Лео.

- Я недавно об этом узнала от его матери.

- Где мне искать, своего родственника?

- Не знаю. Мне известно только то, что его усыновил друг барона Фридриха.

Леонард в ответ только почесал затылок. Тогда Катрин сообщила про сестру Оливию, свою встречу с сестрой Бертой в помещении для больных и её рассказ.

- Пойдём туда, Катрин, я с ней хочу переговорить.

Барон и девушка быстрым шагом направились к монастырскому лазарету. Навстречу им из дверей вышли врачевательница и заплаканная сестра Оливия.

- Зовите священника, сестра Берта только что скончалась.

Лео недоверчиво переглянулся с Катрин.

-Это она?

Дочь камергера молча кивнула. Раздосадованный Леонард встал как вкопанный. К нему подошла сестра Оливия, отвела барона за угол и завела разговор. Говорили они до прихода священника. Ксёндз неторопливо зашёл в лазарет, перекрестил тело и начал молиться. Монахини запели вслед за ним, сестра Оливия присоединилась к хору. Вскоре Леонарда и Катрин разделили. Барон пошёл к своим воинам, а девушку проводили в женское общежитие для паломниц.

На следующее утро в монастырской трапезной гостям на завтрак подали вкусную бермушку. Пивной суп с кусочками сыра, желтком и сушеными травами лучше всего подходил для изрядно попировавших вчера дружинников. Лео также съел большую тарелку супа. После завтрака Леонард и его спутники посетили мессу. Затем барон распорядился седлать лошадей. Пока дружинники готовились к выступлению, Лео попрощался с аббатисой и сделал щедрое пожертвование монастырю. Аббатисса с наместницей решили лично проводить барона до ворот. Когда прощальная церемония была закончена, всадники поскакали обратно.

Глава 10

Свадьба

На обратном пути в стороне от дороги всё-таки удалось отыскать неплохую корчму. Там Лео и его свита заночевали. На следующий день спутники вернулись в Ротвальд. В своём замке Леонард узнал, что из Вроцлава прибыл императорский судья, чтобы разбирать дело шляхтича-разбойника.

- Он знает, что подозреваемый мёртв? - спросил барон у своего камергера.

- Пришлось рассказать. Судья оказался очень дотошным, допросил даже слуг.

- Где он сейчас?

- Направился в избу рихтаржа. Надо ехать за ним. Иначе, чую, быть беде, - посоветовал Отто.

Не сменив дорожны костюм, барон поспешил в село. Возле

избы рихтаржа собралось полсела. Мужчины громко разговаривали и размахивали руками, а несколько женщин истошно рыдали и рвали на себе волосы.

- Что здесь происходит? - задал вопрос Леонард.

- Кажись, Януша нашего дровосека будут вешать, - ответил кто-то из толпы. Вон уже на виселицу верёвку накинули.

- Кто позволил в моих владениях людей казнить? Немедленно прекратите этот скомороший балаган и расходитесь! - крикнул Лео и несколько раз громко щёлкнул нагайкой.

Люди внимательно посмотрели на барона. Одна из рыдающих женщин бросилась к копытам его коня.

- Господин, не губи моего сына. Он ни в чем не виноват!

- Успокойся. Януша никто не повесит.

Толпа одобрительно загудела. Мальчишка лет десяти-одиннадцати подбежал к виселице и начал срывать верёвку.

- Ура! Братика не казнят!

Этот крик подхватили остальные люди. Отец Януша публично пообещал поставить в храме большую свечу за здоровье господина барона.

В это время двери избы рихтаржа распахнулись. Из них вышел невысокий сутулый мужчина в начищенных до блеска яловых сапогах, чёрном бархатном колете и горностаевой мантии судьи. Он строго окинул взглядом собравшихся и пошёл через толпу к Леонарду. Люди покорно расступались перед представителем власти. Леонард слез с коня.

- Август фон Панвиц, императорский юрист и представитель королевского камерального суда в Силезии, - представился мужчина, лёгким кивком головы поприветствовал Лео и протянул ему грамоту, удостоверяющую судейские полномочия.

- Барон Леонард фон Ротвальд, владелец панства Ротвальд, - ответил Лео и горделиво посмотрел в глаза судье.

- Значит в местной тюрьме задушили шляхтича Чеслава Песецкого. Это произошло с вашего ведома, барон?

- Не шляхтича, а разбойника и дичекрада. Своими поступками Чеслав опозорил это честное дворянское имя!

- Опозорил или нет, решать суду.

После этих слов судьи неожиданная ярость накатила на Леонарда. Уже долгое время никто не смел так перечить барону. Лицо Лео покрылось красноватыми пятнами, а рука потянулась к эфесу меча. Заметив эту злость у собеседника, судья решил немного успокоить страсти.

- Вас, господин, я пока ни в чем не обвиняю. Склоняюсь к тому, что дровосек убивал без подстрекательства со стороны сеньора или его помощников.

- Требую отменить казнь Януша! - произнёс Леонард и толпа одобрительно загудела.

Судья задумался на некоторое время, бросил взор на разгневанных крестьян, а затем жестко посмотрел в глаза Лео.

- Три дня я тебе даю, барон, на поиск убийцы. Это время готов быть гостем в твоём замке. После окончания воскресной мессы этот человек будет повешен. Я нахожу его вину полностью доказанной.

Леонард принял вызов императорского судьи. Три дня - это конечно очень мало, чтобы найти преступника, но время всё-же есть. Нужно только правильно сопоставить все факты, которые он узнал во время расследования.

- Господин судья! К сожалению в субботу буду вынужден уехать в Миколув на венчание. Я на нем почётный гость. Приглашаю вас с собой. На свадьбе я назову настоящего убийцу.

Судье ничего не оставалось, как согласиться на условия Леонарда. Слово, публично произнесённое представителем императорской власти, не могло подвергаться сомнению. Люди начали расходиться.

На следующее утро после завтрака Лео позвал к себе Катрин. Нужен был совет. Она могла помочь вычислить преступника.

- Надо помочь спасти дровосека Януша. Нельзя, чтобы невиновный болтался в петле.

Катрин в ответ кивнула головой в знак согласия. Барон и девушка начали вспоминать факты, которые они разузнали за время расследования. Кто и почему мог убить двух никому не мешавших женщин, одна из которых лечила людей. В ходе долгого обсуждения персоны дровосека и рихтаржа как возможных убийц были отброшены.

- Тогда кто ещё мог? - спросила Катрин и просительно посмотрела на Леонарда.

- Разгадку, наверное, следует искать в неожиданном появлении денег в их семье.

- Какая здесь загадка. Часть денег ей дал ты за своё исцеление, другую часть и шелковую сорочку подарил художник Матео, - разочаровано ответила дочь камергера.

- Моника хотела найти ещё больше денег и убежать с художником.

- Это были глупые фантазии недалёкой девушки.

- Что, если нет?

- Значит какой-то богатый и неведомый благодетель должен был подарить сироте Монике кучу денег на свадьбу. Ты в это веришь? - переспросила Катрин.

Леонард уже немного отвык, когда с ним разговаривали на "ты". Он с недовольством посмотрел на придворную, но Катрин в ответ очаровательно улыбнулась. Действительно, просто так денег бедной девушке никто бы не дал. Тут в голову бывшего помочника пристава пришла неожиданная идея.

- Возможно Моника знала какую-то тайну, за сохранение которой ей бы заплатили большие деньги?

- Какую ещё страшную тайну могла узнать внучка травницы. Ответьте мне непонятливой, господин барон.

Тут Лео снова призадумался. Какие секреты могли знать знахарка и её внучка? Через полчаса Леонарда осенила идея. Он вызвал к себе коннетабля Вовеша и велел привести в замок стражников, охранявших в тюрьме задушенного шляхтича-дичекрада.

***

В предпоследнее воскресенье апреля площадь перед костелом Святого Войцеха в Миколуве была переполнена людьми. Парадные дубовые двери были распахнуты настежь. Согласно старому обычаю, главные обеты должны были прозвучать здесь - на пороге, перед лицом горожан, запрудивших площадь.

Священник в тяжелой, шитой золотом ризе стоял на каменных ступенях. Рядом с ним замерли двое. Анджей Миколувский, чей шерстяной плащ цвета спелой брусники едва скрывал легкую дрожь в плечах, неотрывно смотрел на свою невесту. Паненка Йоханка казалась фарфоровой статуэткой в белом атласном платье с бесконечно длинными рукавами, подбитыми мехом горностая. Ее волосы, по девичьему обычаю, были распущены, и лишь тонкий золотой обруч сдерживал непослушные локоны.

- Свободна ли твоя воля, Анджей из Миколува, взять эту женщину в жены? - голос плебана, гулкий и строгий, разнесся над толпой.

- Да, святой отец. Моя воля и мое сердце, - твердо ответил рыцарь.

Священник повернулся к девушке:

- Свободна ли твоя воля, Йоханка?

- Свободна, - едва слышно, но уверенно произнесла она.

Отец Йоханки шагнул вперед. Его рука бережно взяла тонкие пальцы дочери и вложила их в широкую ладонь Анджея. Этот жест - передача опеки заставил толпу взорваться приветственными криками. Теперь, когда юридическая часть была завершена, процессия двинулась вглубь храма для получения божественного благословения.

Внутри костёла царил вечный полумрак, рассекаемый лишь тонкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь цветные витражи. Воздух был густым от аромата дорогого ладана и воска десятков свечей. Шаги венчающихся гулко отзывались под высокими готическими сводами. Монахи на хорах запели латинский гимн, их голоса сливались в чистый, парящий поток звука.

Анджей и Йоханка опустились на колени на бархатные подушки перед главным алтарем. Церковные служки развернули над их головами венчальное покрывало - паллу, символизирующую отныне их общий дом.

Плебан поднял к небу руки, освящая золотые кольца:

- Что Бог соединил, то человек да не разлучит. Слышит ли кто-то здесь причину, по которой сей союз не может быть заключен?

В наступившей благоговейной тишине костела такой традиционный вопрос всегда оставался формальностью. Но на этот раз последовал ответ. В глубине храма раздался тяжелый, металлический стук шпор. Толпа гостей испуганно ахнула и расступилась. По каменным плитам нефа к алтарю вышел Леонард фон Ротвальд.

- Готова ли ты, Йоханка, взять в мужья негодяя и убийцу? - вопрос эхом прозвучал над сводами костела.

Все смотрели на Лео как на безумного. Барон только окинул взором толпу и махнул рукой. В храм зашли стражники Иосиф и Казимир, которые охраняли главаря дичекрадов в ротвальдской тюрьме перед его убийством. Казимир показал пальцем на пана Анджея.

- Он в ту ночь тоже приходил к тюрьме после дровосека Януша.

- Что произошло дальше? - спросил Леонард.

- Пан принёс рог доброй медовухи. Мы его осушили до дна, потому что рог нельзя поставить на стол, не пролив напитка, а дальше ничего не помню.

Кто-то засмеялся в толпе, а молодой Миколувский осмелел.

- Вы обвиняете шляхтича в убийстве только на основании слов мертвецки пьяного стражника! Требую ваших извинений или поединка, барон!

- Почему вы не рассказали императорскому судье, что последним видели шляхтича Чеслава Песецкого живым в тюрьме?

Анджей закашлялся, посмотрел на окружающих людей и более тихим голосом продолжил.

- Я не обязан был этого делать.

После ответа Миколувского в костёле наступила утомительная и зловещая пауза.

- Если вам нечего больше добавить, пан Анджей, то говорить буду дальше я, - заявил Лео и направился к храмовой кафедре.

Рассказ барона прозвучал словно проповедь.

- Начну с места убийства. Дело было обставлено, как разбойничий налёт, но в кошельке Моники лежали целых семь грошей. А в сундуке находилась дорогая шелковая сорочка, которая может стоить целых пол копы грошей. Какой налётчик не позарится на кошелёк и не обыщет сундуки? Так я понял, что женщин убили не разбойники.

Анджей попытался что-то возразить, но Леонард грозно посмотрел ему в глаза и продолжил.

- Пан Миколувский, кто ещё кроме разбойников был заинтересован в смерти Агаты и Моники?

Анджей замялся и еле выдавил из себя.

- Может быть эти еретики, гуситы.

Барон жестом остановил его.

- Зачем еретикам убивать двух отшельниц. Сначала я грешил на своего рихтаржа, но тот мог легко избавиться от женщин руками инквизиции.

После этих слов плебан недовольно посмотрел на Леонарда. Барон улыбнулся священнику и продолжил.

- Чтобы найти убийцу, нужно было понять причину преступления. Долгое время она была загадкой. Но визит в монастырь клариссинок открыл мне глаза. У Фридриха фон Ротвальда и монахини Берты был незаконный ребёнок...

После этих слов глаза Анджея Миколувского налились кровью, он в бешенстве бросился на Леонарда, но не добежал. Удар кулака коннетабля Вовеша опрокинул его на каменный пол костёла.

- Этого незаконного ребёнка тайно усыновил бездетный друг моего деда пан Ежи Миколувский и дал ему свою фамилию. Секрет мог так никогда и не раскрыться, но повитухе, которая принимала роды, понадобились большие деньги. Её внучка влюбилась в бродячего художника и захотела с возлюбленным покинуть Силезию.

- Проклятые шантажистки, ненавижу! - крикнул Анджей так злобно, что слюна полетела на окружающих.

- Кем и за что был убит шляхтич Чеслав Песецкий? - встрял в этот странный разговор императорский судья.

- Ваше высокородие уже наверняка догадались, что Миколувский убил разбойника, чтобы свалить на него вину. Стражники его присутствие в тюрьме перед смертью Песецкого уже подтвердили.

Судья приказал Вовешу незаметно вывести Анджея из храма и затем крепко его связать. Далее преступника ждал суд во Вроцлаве и скорее всего казнь.

Леонард между тем продолжал говорить.

- Младший Миколувский также стрелял из английского лука в отца Эдуарда и наместницу монастыря клариссинок. Агата часто исповедовалась викарию, и могла рассказать его секрет. Наместница монастыря хорошо знала сестру Берту. В обоих местах, откуда стрелял лучник, я обнаружил след охотничьих сапог со стёртым левым каблуком. Такие сапоги я обнаружил на ногах Анджея в мой первый визит в поместье Миколувских. Кроме того, из длинного лука хорошо стреляет пан Ежи Миколувский, который служил наёмником в войске английского короля. Он наверняка обучил этому мастерству своего сына.

Гости стали с укором смотреть на пана Ежи Миколувского. Для них он был родственником или близким другом. Позор касался их всех.

- Моя вина, - ответил старик, плечи его ужались, а голова наклонилась. Под неодобрительные восклицания он продолжил.

- Тереза сильно хотела наследника, а я потерял мужскую силу в сражении в Аквитании. Чтобы было с мальчиком бастардом, рождённым от порочной страсти барона и монахини? В лучшем случае приют для кающихся грешников. А так я дал ему свою славную фамилию.

Лео слушал эти слова с жалостью к другу деда. Ему стало не по себе, что он - причина злоключений рода Миколувских. Но убийство Моники он простить не мог.

Эпилог

Дождь за витражным окном смывал грязь с булыжников внутреннего двора замка Ротвальд. Лео сидел в спальне и играл в шахматы с Катрин. Прошло два месяца с того дня, когда барон Леонард фон Ротвальд на свадьбе в костёле Святого Войцеха при всём народе доказал, что младший Миколувский убил трёх человек. Три недели назад Анджей завершил свой земной путь на эшафоте у городских ворот Вроцлава. Небольшое поместье его отца конфисковали. Деньги пошли на штрафы и компенсацию родственникам Чеслава Песецкого. Миколувские ушли в монастырь замаливать плоды давней порочной страсти барона и монахини.

Сам Леонард продолжил заниматься обустройством своих владений. Справедливость восторжествовала, но в тишине пустеющих коридоров замка казалось, что после наказания убийцы грех не исчез из мира - он лишь сменил одежки. Размышления барона прервал стук в дверь. На пороге стояла кухарка Тереза. Она позвала Лео из комнаты и шепнула на ухо.

- По замку ходят слухи, что его милость творит блуд с дочкой своего камергера.

Назавтра Леонард рассказал о слухах камергеру Отто отцу Катрин и попросил совета, как это можно пресечь. На что получил ответ.

- Ничего пресекать не надо. В наши времена быть фавориткой своего сюзерена гораздо престижнее, чем гулящей девкой, которую не берут замуж в двадцать четыре года.

____________________________________________________________

© Красный Комар. Сд-15. Плоды порочной страсти

Origin: http://samlib.ru/d/detektiwklub/sd-1502.shtml

Создан: 28/08/2026, изменен: 28/08/2026, 153k

Повесть: Детектив

Series: Современный детектив-2026