# Где наши солнечные дни?

Аноним Девиан

Земля вся синяя как апельсин

Отныне заблужденье невозможно

Слова не лгут...

Поль Элюар

Они не исчезли - просто научились маскироваться под монотонный узор дней.


В городе их выдают за блики на лобовом стекле, за случайную искру на стыке рельсов, за тот самый миг, когда автомат с кофе вдруг щёлкает не как обычно, а будто подмигивает. Это и есть солнечные дни - вкрадчивые, осторожные, они прячутся в микропаузах между гудками клаксонов и объявлениями в метро. Они не кричат о себе, они шепчут на частоте, которую почти никто не слышит: тонкий, почти ультразвуковой писк, похожий на то, как трещит старая плёнка, если её слишком быстро перемотать.


Я видел один такой день на прошлой неделе - он просочился в подъезд через щель под дверью и на секунду окрасил облупившуюся краску в цвет топлёного мёда. Я протянул руку, чтобы удержать этот оттенок, но он скользнул по ладони каплей ртути и стек в решётку стока. А затем лифт дёрнулся, загудел своим привычным, скучным голосом, и всё стало как всегда.


Говорят, солнечные дни теперь живут в неисправных уличных фонарях - в тех, что мигают, будто подают сигналы кому-то, кто умеет их читать. Или в трещинах на асфальте, куда по утрам падает луч, и на долю секунды кажется, что мир - не бетонная плита, а витраж. Но стоит моргнуть - и витраж рассыпается обратно в серую мозаику.


Иногда они притворяются старыми фотографиями, где небо слишком синее, а тени слишком чёрные, и ты смотришь на них и думаешь: "Так не бывает". А потом понимаешь, это он - солнечный день, запечатанный в зёрна эмульсии, упрятанный в конверт с надписью "Не вскрывать до особого распоряжения".


На окраине, за горизонтом, где рельсы уходят в туман, есть заброшенный павильон трамвайной остановки. Там солнечные дни собираются по ночам, как бродячие коты. Они не светят в полную силу - слишком опасно. Они мерцают, как разряжающиеся батарейки, и перешёптываются на языке, который состоит из запахов горячего металла, пыли и чего-то давно забытого, похожего на старые книги.


Если подойти тихо, не дыша, можно услышать, как они шелестят: "Мы здесь. Но не для тех, кто спешит". И город кивает в ответ, потому что он знает правила: солнце - это роскошь, а роскошь в этом городе полагается по талонам, которых ни у кого нет.


А ещё говорят, что солнечные дни научились путешествовать по проводам. Они волнами бегут по кабелям, прячутся в трансформаторных будках, просачиваются сквозь изоляцию и на мгновение зажигают лампочки в домах - там, где давно уже сгорели контакты. Это короткие замыкания счастья - они длятся секунду, не больше. И когда свет вспыхивает и тут же гаснет, кто-то в темноте тихо вздыхает: "Вот оно". А потом снова тишина, и только гул города, ровный и равнодушный, как сердцебиение допотопного динозавра.


И всё же, если остановиться на перекрёстке, закрыть глаза и прислушаться не к шуму, а к паузам между шумами, можно уловить тонкий, едва заметный звук - будто где-то далеко звенят медные ключи. Это солнечные дни проверяют остался ли ещё кто-то, кто готов их услышать. Они висят в воздухе, словно пыль, которую не видно, пока луч не упадёт под нужным углом.


Однажды угол будет правильным и дверь откроется. А может - никогда. Но пока город дышит своим тяжёлым дыханием, солнечные дни всё ещё здесь - в трещинах, в проводах, в мигающих фонарях, в тех мгновениях, когда мир на долю секунды становится чуть светлее, чем предписано законами матрицы. И если ты успеешь заметить этот свет - значит, ты ещё не совсем ослеп.