# Маргуш. Глава 5

Галина Альбертовна Долгая

Власть огня

## Глава 5. Власть огня


В Святилище Храма Бога Солнца и Огня, в четырех прямоугольных печах, нутро которых уходило вглубь земли, огонь горел не угасая с того самого момента, как Силлум возжег его. Только он - главный жрец огня, чистого, всепоглощающего пламени - мог заходить за сплошную стену алтаря, скрывающую живую святыню от глаз. Только он - верный слуга бога - имел право кормить ненасытное пламя и наблюдать за тем, как его языки насыщаются силой, становясь все больше, все ярче. Только он - Силлум - мог снимать первую чистейшую золу - легкую, воздушную, хрупкую - и перемещать ее в хранилища, которые двумя квадратными блоками стояли напротив очагов.

Огонь вселял в жреца уверенность в себе, распалял его страсть, горячил его кровь, одурманивал его разум...


Покачиваясь, словно язычок пламени, жрец вышел из Святилища. Его лицо, голова, обнаженные руки и торс словно впитали яркость пламени: они раскраснелись, как и глаза, в которых полыхал огонь страсти. После глухой комнаты, куда не залетал ни один порыв ветра, свежий воздух показался жрецу слаще сикеры*. Силлум жадно дышал, и гарь костров оставляла его мозг, возвращая трезвость мысли.

- Господин... - тихий мужской голос обратил на себя внимание.

- Кто здесь? - Силлум сжался, инстинктивно готовясь к схватке.

- Яриб...

Последовал короткий ответ, и очертания согбенной фигуры показались сбоку, в свете половинки луны.

"Почему я всегда жду нападения?.." - горькая мысль пролетела в ответ на напряжение всего распаренного тела.

- Чего тебе? - голос жреца отвердел, напряжение спало. Яриб был слугой, доносчиком. Не его опасаться Главному Жрецу Храма Огня!

- Ропот, господин, ропот нарастает, недовольство...

- Иди за мной! - приказал Силлум и свернул в боковой вход в Храм, ведя доносчика в свою келью.

Силлум жил в одной из комнат храма, рядом с особым помещением, в котором, как и в святая святых Святилища Иштар, был обустроен очаг для воскуривания ароматов и две ниши для света по обе стороны от него. Ниши были углублены в стены тремя переходами. Если бы кто-то мог посмотреть на них сверху, то заметил бы, что каждая зубчатая сторона такой ниши походила на летящую ласточку. А при взгляде сбоку три острых ребра, один глубже второго, выступали над широкой полкой. Под самым потолком над нишей строители оставили проем в два кирпича - оттуда в комнату попадал свет. Отражаясь от белых, словно отполированных до глянца, стен, он освещал помещение. От ненастья такое окно защищала нависающая над проемом крыша. В центре той комнаты Силлум устроил алтарь. Поговаривали, что на нем он остужал свою страсть, обжигая ее огнем лоно жриц, и посвящая ритуал своему покровителю и властителю сердца - Огню.

Но вход в это святилище был заказан для простых смертных, хотя знали о нем многие. Вот и Яриб, неся недобрую весть Главному Жрецу, с любопытством зыркнул за порог.

- Не суй свой нос, куда не следует! - прошипел жрец, перехватив взгляд своего слуги.

Тот вздрогнул. Суровый жрец внушал страх, и все рассказы о нем обрастали чудовищными слухами.

- Прости, господин, я как раз об этом, - вывернулся доносчик, кивнув на темный проем, но не решаясь еще раз взглянуть туда.

Силлум остановился, сощурился, но решил ничего не спрашивать, а выслушать прежде.

Они вошли в небольшую комнату. Ложе жреца находилось у противоположной входу стены, в нише сбоку стоял ажурный светильник. Чадящий огонек еле тлел в нем, и на стенах от него блуждали рассеченные тени. Жрец сел на ложе, устланное серым шерстяным покрывалом с двуцветной вышивкой по кайме: красные и черные нити сплетались в сложный геометрический узор, подобно мозаичному рисунку.

- Говори, - разрешил хозяин, пристально глядя на слугу.

- Ропщут вожди двух племен, дочери которых служат тебе.

- Не мне, ему, - Силлум поднял палец кверху и одновременно кивнул на огонь.

- Они об этом забыли, господин. Стенания их дочерей лишили их разума, - Яриб перевел дух, - им вторят другие, но пока тихо, те боятся, но...

- Кто? Говори имена.

Яриб перечислил имена небогатых, но уважаемых старшин из почтенных семей. Жрец кивал в ответ, и каждый кивок словно припечатывал недовольных к земле. Яриб поежился. Не хотел бы он навлечь на себя гнев своего благодетеля!

- Что еще?

- Слухи, но...

- Тебе и надлежит рассказывать обо всех слухах! - Силлум встал. Тень от его фигуры заплясала на стене, как кобра, готовящаяся к прыжку.

- Поговаривают, что к празднику освящения города особо готовятся, поговаривают... поговаривают, что замышляют убить царя во дворце, во время церемонии, а тебя... и тебя тоже, - выдохнул Яриб.

Силлум выпрямился во весь свой рост. И хоть был он не так высок, как зодчий, но длинные руки и хищный загнутый нос приводили в трепет любого, кто смотрел на жреца снизу вверх.

- Во время церемонии, говоришь...

Яриб только кивнул в ответ.

- Что ж, - Силлум зло усмехнулся, - пусть приходят! Вот что, - он сжал плечи доносчика, и тому показалось, что его ухватил когтями орел и сейчас унесет - в гнездо ли, к богам ли... - Слушай хорошо, все узнай! Кто, сколько - все! Понял?

- Да, господин!

Яриб дрожал, и жрец чувствовал его дрожь под своими ладонями. Он отпустил слугу.

- Иди и помни: пока я твой господин, тебе нечего бояться!

Когда доносчик ушел, Силлум прилег на ложе. Но огонь кипел в его жилах. Возбуждение от священного пламени, трепет тела слуги в руках, намек на неутомимость его, Силлума, страсти, подняли жреца. Он заходил по комнате, но, не утолив мужского желания, не мог думать. И тогда он пошел в дальние покои, туда, где жила свежесть молодости, откуда в этот час слышался тихий и такой притягательный смех, так напоминающий детство, когда он, Силлум, мальчиком, спрятавшись в камышах, наблюдал за купанием девушек, громко сглатывая слюну, заполнявшую его жаждущий девичьих губ рот. Но девушки не любили долговязого нескладного подростка с бегающими глазами. Они смеялись над ним, не скрывая презрения, а он сжимал потные ладони в кулаки и давился слезами.

Только одна женщина дарила ему ласку! Нет, не его мать, а младшая сестра отца - Иссур. Иссур - жена Шарр-Ама, царица и его благодетельница! Только она разглядела в отвергнутом всеми подростке умного и надежного человека. Благодаря ей он стал жрецом. Иссур приблизила его к царю. И Силлум оправдал доверие своей покровительницы! Он служил рьяно, и преданнее его не было человека в свите царя. Достигнув высокого положения, Силлум использовал свою власть во благо царской семьи. Он дал себе клятву, что никогда и никому не позволит разрушить свое благополучие, которое зависит от того, кто будет сидеть на царском троне нового города.

Обо всем этом думал Силлум, стоя за дверьми покоев юных жриц и слушая девичий говор и приглушенный смех. Но он не позвал ни одной из девушек. Силлум вспомнил намек доносчика, его многозначительный кивок. Это испортило настроение и поколебало решимость. Силлум подавил свою похоть, спрятал страсть глубоко в сердце. Но она не угасла! Она затаилась, как хитрое пламя в глубинах угольков - еще горячих, еще дышащих жаром. Стоит только дунуть и огонь в них воспламенится с прежней силой и перекинется на новую пищу, пожирая ее с неистовством голодного зверя. "Пища" жреца всегда была рядом. Оставив девушек до поры, он направился в покои царицы Иссур.


Силлум застал царицу за поздней трапезой. Куски жареного мяса в плоской керамической тарелке, варево из пшеницы, внутреннего жира и корней аира в глубоких, но небольших чашах, надломленные ячменные лепешки, свежие груши и сливы на бронзовых блюдах, сикера в серебряных кувшинах - царица любила вкусно поесть, особенно в вечернее время, не только наслаждаясь вкусом пищи, но и отдыхая от дневных забот.

Иссур полулежала на возвышении, пристроенном к стене трапезной. Еда стояла на небольшом деревянном столике перед ней. Две служанки сидели поодаль, не спуская глаз с госпожи. Стоило той только бровью повести, как одна из них уже подливала в чашу хмельного напитка, а другая подкладывала на блюдо кусок мяса или хлеба.

- Присядь, Силлум, - Иссур обрадовалась племяннику, - вижу, ты все еще возбужден после службы в храме и, конечно, не ел ничего. Отведай супа, пока он не остыл, съешь мяса. Сегодня оно замечательное - это мясо молодого джейрана! Попробуй!

Силлум присел рядом с царицей, чувствуя, как его отпускают тревоги, как успокаивается сердце. Голос Иссур - спокойный, мягкий, напоминающий говор медленно текущей реки - действовал на слугу Огня, как вода на жар. Иссур служила Эа - Богу всех вод, и была подобна воде. Ее взгляд лился из глубоких и светлых глаз - таких, как мокрый песок, или как вода Мургаба весной. Да и вся фигура Иссур была мягкой, поддатливой. Сейчас она растеклась по ложу, но стоило подняться, как ее тело менялось, оно словно заполняло ставшую трубой рубаху, и только маленькие ручки и ступни оставались всегда изящными и тоже светлыми.

В детстве Силлум клал голову на колени Иссур и замирал, вдыхая особый запах трав и благовоний, которыми женщина баловала себя.

"И где только берет все? - удивлялся жрец. - Ладно травы - их полно кругом, но сандал, ваниль, что-то еще - терпкое, но вкусное..."

Силлум наслаждался ароматами, но теперь издали, поддавшись вперед.

- Ты всегда так необычно пахнешь, - медленно, с любовью сказал он и посмотрел на царицу масляными глазами.

Она рассмеялась.

- Радует, что это заметно. По секрету тебе скажу: мои запасы благовоний заканчиваются. Даже не знаю, как быть...

- Не беспокойся, совсем скоро к нам пойдут караваны, будут тебе благовония.

Силлум ощутил голод: от вида богатого стола и вкусных запахов у него пробудился аппетит. Жрец ухватил большой кусок мяса и впился в него крепкими зубами.

- Хорошо бы скоро... - царица с улыбкой смотрела на своего любимца. - Кушай, кушай, мой мальчик, худой какой, не бедствуешь ведь... - она вздохнула, взяла сливу с тарелки, надкусила и посмаковав, проглотила сочную мякоть. - Это огонь пожирает тебя! То ли дело вода!

Силлум отпил варево. Жир прилип к губам жреца. Он облизнулся.

- Остыло...

Служанка незаметно, ручейком, подтекла к жрецу, забрала чашу с остывшим супом и поставила другую - с горячим. Обжигаясь, Силлум шумно втянул в себя горячую густую жидкость. Жар обжег язык, заполнил горло, а за ним и грудь жреца. Он довольно улыбнулся.

- Вот это по мне!

- Ешь, ешь, - потчевала Иссур.

Насытившись, Силлум кивком головы дал понять царице, чтобы она удалила слуг. Те убрали посуду и исчезли, закрыв за собой двери.

- Ну, что у тебя? - облокотившись на подушки, сыто спросила Иссур.

Силлум и не хотел бы нарушать внутренний покой своей покровительницы, но дело не терпело отлагательств. Либо они сейчас же придумают, как обмануть недовольных и перебросить мостик через пропасть, либо она поглотит их, а на другую сторону переберутся их враги.

- Царя убить замышляют, - глядя в прищуре прямо в лицо царице, медленно проговорил Силлум.

Иссур в мгновение ока поднялась, ее расширенные глаза оказались прямо напротив глаз жреца. От недавней благости и спокойствия в них не осталось и следа.

- Кто?

Силлум рассказал все, о чем ему доложил слуга.

Иссур слушала, меряя свою небольшую комнату шагами. Только кончики больших пальцев и пятки мелькали по очереди из-под длинной рубахи, да позвякивали ожерелья на груди.

- Недовольны они. Недовольны! Девок своих пожалели, говоришь? Нет! Это только причина, нужный поворот, а источник недовольства в другом. Сами хотят властвовать! Не подчиняться, а властвовать! Да и удобно как, а? - вопрошала Иссур, повышая голос, но не дожидаясь ответа. - И город готов, и трон поставлен! Много свободы дал им Шарр-Ам! Я ему говорила - добро не помнят, не видят его, каким бы большим оно ни было, а вот из капли зла омут замутят!

Иссур хлопнула в ладоши. Покорная с виду девушка вошла, готовая выполнить любое приказание немедля.

- Пояс, сандалии, да волосы прибери, растрепались, - коротко приказала Иссур, а Силлуму сказала: - Пойдем к Шарр-Аму, сейчас! И Наркаба надо позвать.

- Дядю можно позже, сначала решим, что делать, - возразил Силлум.

Иссур согласилась.

В ночное время дворцовые коридоры наполнялись живыми тенями. Они просыпались, как только зажигали светильники, и устраивали пляски на стенах коридоров, поднимающихся к высокому, в четыре роста человека, потолку. Иссур и Силлум быстро шли коридорами, и тени, сначала разбегаясь от них, потом смыкались за спиной и шептались...

Дойдя до зала ожиданий, Иссур свернула налево. Силлум последовал за ней. Царица наверняка знала, что в этот час Верховный Жрец разговаривает с богами в особом святилище, алтарь которого спрятался во внутренней комнате, открытой с трех сторон и словно обведенной вокруг узкими коридорами. Массивные столбы поддерживали потолок святилища, создавая высокие арки без дверей, но закрытые от случайного взгляда длинными плотными занавесями. Скупая полоска света едва просачивалась снизу, у пола.

Остановившись, Иссур позвала мужа. Никто не мог отвлекать Верховного Жреца от беседы с богами, даже царица! Потому она не вошла. Зная, что Шарр-Ам слышит ее, Иссур ожидала. Силлум отошел в тень. Он сам был, как тень, и в укромных, затемненных местах чувствовал себя уверенней. Сейчас только его жреческий набедренник - длиннее, чем у других, глубже запахнутый и с тяжелыми бронзовыми головами быков на концах завязок - светлел на фоне темной стены.

Они ждали недолго. Царь закончил службу и вышел. На мгновение полог занавесей приподнялся, и в ярком пятне света за спиной царя можно было увидеть нишу алтаря, на котором стояли стеатитовые фигурки богов и сосуды разных форм с мерцающими золотыми боками. За ними темнела пустая широкая ниша.

- Иссур...

- Я здесь, Шарр-Ам, и Силлум.

Шарр-Ам был мудрым человеком и сразу сообразил, раз жена решилась потревожить его в таком месте, то неспроста.

- Что случилось? - спросил он.

Полог опал, и фигура царя оказалась тоже в тени. Но и его набедренник белел в тусклом свете напольных ламп. И серебро ожерелья отражало тот свет.

- Заговор, царь. Силлум весть принес. Доносчик предупредил.

- Идем, - царь прикоснулся к локтю жены и пошел вперед. Силлум последовал за своей госпожой.

В покоях Шарр-Ама было просторно, но трое сидели рядом друг с другом и разговаривали вполголоса, наклоняясь ближе к говорящему, чтобы лучше расслышать.

- Схватить всех, сейчас, пока не догадались, что нам известны их намерения, - решительно требовала царица.

- Нет, Иссур, нет, - Шарр-Ам размышлял вслух, одновременно урезонивая воинственный нрав жены, - нет, уберем их, а недовольство останется, только затаится. Мы сделаем иначе...

Силлум догадался о намерениях царя.

- Подпустим ближе и... на все воля богов! И от них ничего не скроешь!

- Да, Силлум, ты всегда видишь на шаг вперед!

- Я иду за тобой, господин, - польщенный, Силлум склонил голову.

Иссур забеспокоилась.

- Не хочешь ли ты впустить змей в свой дом?..

- Впущу, но не выпущу.

- Опасно это...

- Сквозь заросли еду, стебли вижу, а заросли нет!* - укорил жену Шарр-Ам. - Люди бояться должны! И не нас, а богов! Наш дворец защищен не стенами, а храмами. Люди стены могут сломать, но нарушить покой богов, обратить на себя их гнев - не каждый на это решится. С помощью мятежников мы только укрепим веру - и в богов, и в наше могущество. Но сначала посеем страх в сердцах всех, кто ропщет.

Иссур невольно отпрянула. Лицо Шарр-Ама изменилось, оно застыло, как глиняная табличка, но в глазах метался огонь. Не только царица, но и ее верный слуга Силлум заметил это. В его сердце расцвела радость - Огонь! Поистине, он - божество, он - та сила, которая дает власть! Шарр-Ам - истинный царь! Сам Бог Солнца и Огня благословил его на царство!

- Пришли ко мне Наркаба, - приказал царь жрецу, - сейчас! И... сколько времени еще понадобиться, чтобы завершить тронный зал?.. Поторопи Лефа! - Шарр-Ам хотел встретить врагов во всем величии, сидя на троне в роскошном зале, утопающем в свете, поражающем воображение изысканными мозаиками стен, белизной не только потолка, но и пола.

Иссур тихо удалилась. Она, как мудрая женщина, чувствовала интуитивно и всегда знала свое место. И еще она знала, что Силлум все расскажет ей. Все, о чем они с царем будут говорить этой ночью!


*Примечания


Сикера - хмельной фруктовый напиток

Шумерская поговорка