# Лавочка

Анна Дмитриевна Дунаева

Дунаева Анна ДмитриевнаЛавочкаOrigin: http://samlib.ru/d/dunaewa_a_d/lavo4ka.shtmlСоздан: 12/04/2006, изменен: 17/02/2009, 6kРассказ: Лирика============================================================

Март 2004.

Лавочка.

0x08 graphic

Старая, сто раз перекрашенная, сколько всего она перевидала. Сначала не понимала она ничего и просто жила. Встречались у нее и дамы в красивых платьях со своими кавалерами, потом и обычные люди, даже военные и те встречались. И каждый день она видела расставания и встречи, и был на душе у нее праздник, когда решали люди идти вместе по жизни. Казалось ей в такие минуты, что вроде, как и она, виновница этому счастью. Но бывали дни, когда шел дождь и кто-то лишь один оставался сидеть на лавочке, и страшно и неловко было ей слушать мысли его. И в такие дни бывало, хотелось ей исчезнуть, пропасть, не стоять здесь. Но не слушать она не могла, не потому, что любопытная, а просто, потому что так надо. Куда же мыслям ещё деваться, если люди их не слышат. Так и стояла она много лет, столетий не скажу, но много всего сменилось за ее жизнь.

Однажды пришли к ней два человека деловых. И поняла она, что снесут ее осенью. Сказали они, что дома будут строить заместо парка. Расстроилась она поначалу, испугалась, как это - снесут? Но потом как-то свыклась, стала размышлять больше.

Стояла уже старая, да исписанная словами разными, изрезанная. И сокрушалась иногда, когда видела, как изменились люди. Парк, окружавший ее, менялся лишь зимой, осенью, летом и весной, но это было прекрасно. И по сути своей он не менялся. А люди.... Перестали провожать друг друга, слышать, даже сидеть стали по-другому, на спинках, а ногами пачкали там, где раньше сидели. Долго ей к этому привыкать пришлось, но ничего - привыкла. Сначала правда злость ее брала, когда делали так, а потом как услышала один раз, как девочка одна сказала: "Я бы может и села как положено, только брюки-то у меня новые, а тут я их испачкаю". И поняла тогда лавочка, что тут уже ничего не поделаешь. Первый может и сел то и по глупости, а остальные не хотят грязь собирать, и вправду - на что тут злится?

Но прошло очередное веселое лето, и она стала тосковать, потому что осень в тот год выдалась дождливая и ветреная, мало кто встречался у нее и было ей нечем себя занять. От скуки стала она вспоминать людей разных, из того, старого времени, и чем больше вспоминала, тем больше тосковала по ним. И казалось ей, что и люди были лучше, и садились они на нее с уважением, и мысли их приятнее было слушать. Как сядет девушка, какая почитать, так все классика, как приятно, не дочитает - не беда, придет кто другой, даже пожилая леди, она, хоть и медленнее, но зато с расстановкой дочитает. И хоть лавочка не могла многое сохранять в своей памяти, некоторые свои самые любимые романы она сохранила и больше нигде не слышала их. Иногда, зимой, когда становилось совсем холодно, ей "перечитывали" один из тех романов, в ее мыслях. И она радовалась тому, что сохранила его.

В то, другое, уже казалось, такое далекое время даже у молодых людей мысли такие приятные были, добрые, хорошие. Восхищались они своими девушками. Берегли их. Может и хорошо, что ее снесут. Все-таки лучше, чем тогда уже точно не будет. Люди не те. А если переменится так только хуже станет.

Надо же какой противный льет дождь сегодня. Давно уже не припомнит она такого. Она даже задремала, и потому не заметила девушку, что села на нее. Без зонта, села как раньше, не на спинку. Села и молчала, тихонько сидела, будто разбудить боялась. Проснулась лавочка от голоса ее, потому вам сказать и не могу, сколько сидела там девушка пока не заговорила.

И вот что странно, не было мыслей в ее голове. Ни одной. Не подумайте, что она глупая была, нет! Но не было ни одной мысли, что могла услышать лавочка. Дождь лил сильно, это был уже не просто дождь, а ливень. Девушка и так-то была мокрая, а тут совсем уж она промокла, до нитки. Когда она заговорила, лавочке пришлось слушать ее, потому что словам не было куда деться, ведь рядом не было людей.

- Почему? Почему так... Я не понимаю, ведь мы хотели встретиться. А потом этот звонок. Как будто дождь что-то меняет. Нет. Он просто уехал. И не в дожде тут дело. Заболеть. Раньше мы не боялись заболеть, когда были вместе, - она грустно улыбнулась своим мыслям, как будто вспомнив что-то. И тут произошло что-то очень странное. Лавочка увидела воспоминание. Но странное было не в том, почему она увидела, она и воспоминания людские могла смотреть, а в том, что она увидела.

Дождь. Ливень. Как сегодня. Девушка и молодой человек, смеясь, подбегают к ней. Она в его плаще. Они садятся на лавочку как положено. Но это другое время. Это не эта девушка. Эта другая, которая когда-то это вспоминала, и именно это воспоминание лавочка сохранила в своей памяти. Откуда эта девушка могла узнать про него?

За этим воспоминанием следовало другое. Одинокая, без зонта девушка сидит и плачет. Он не пришел. Боялся заболеть под дождем.

Лавочка очнулась от своих мыслей и увидела, что эта девушка тоже плачет. Неизвестно сколько бы она сидела вот так, уставившись в одну точку, но вдруг у нее зазвонил телефон. Это был ее знакомый из далекого города. Он спрашивал, почему она не приехала, ведь в это время она обычно приезжает туда на реку. А она не приехала из-за него, того, кто не пришел сегодня. Вот странно, тот, кто был ей нужен, теперь боялся заболеть, а тот преданный, о котором она почти не вспоминала, был готов прыгать под дождем, и хоть умереть потом от воспаления легких. Она закончила разговор. Слезы прошли. На лице остались лишь капли дождя. Девушка встала. И пошла по дорожке к выходу из парка. Но вдруг обернулась, посмотрела на старую лавочку, улыбнулась и сказала:

- Спасибо.

И лавочка улыбнулась в ответ. Нет, подумала она, люди не меняются. Они как парк зимой, осенью, весной и летом. Но суть их остается прежней. Жаль, что ее снесут. Им будет тяжелее. Некому будет слушать их мысли, а иногда даже слова.

Она долго еще провожала хрупкую фигурки этой девушки. Еще раз вспомнила то, как она пришла, как поблагодарила. Лавочка улыбнулась и закрыла глаза.

Это было последнее воспоминание, которое сохранила лавочка.