# Бал стрекоз

Валентина Николаевна Душина

Бал стрекоз

Свидетельство о публикации No210061500161

Настоящим свидетельствуем, что литературное произведение "Бал стрекоз" было обнародовано на сервере Проза.ру 15 июня 2010 года. При этом было указано, что его автором является Валентина Душина.

Адрес размещения произведения: https://proza.ru/2010/06/15/161

Обнародование литературного произведения на сервере Проза.ру в соответствии со статьей 1268 ГК РФ было осуществлено на основании Договора, который заключили Душина Валентина Николаевна и ООО "Проза". Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации.

Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 210061500161.


Генеральный директор

ООО "Проза"


Д. В. Кравчук

Свидетельство о публикации действует в электронной форме, распечатывать его не требуется


Приложение: текст произведения в первоначальной редакции

Бал стрекоз


***

Упокоение...в меде пчела золотая,

крошкой янтарной, вот так уповая,

жужжа, трепеща и летая, застыла.

Мера священная

меда, в закрытом сосуде,

Грезит душа,

заблудившись,

в январской остуде.

Оледенело,что трепетно и сокровенно,

веткой зеленной,поутру,касалось смиренно.

Снежным цветам нет и счета холодной зимою,

жизнь умирает меня обручая с тобою.

Город устал, нет числа затяжным снегопадам,

Снежная баба грустит между раем и адом.

Крылышки голубь сложил и замерз на карнизе,

Выглянет утром, заплачет, беспечная Лиза.

Некуда деться с простудой, тоской, худобою,

лепет стиха, тяжкий вздох, между мной и тобою.


***


Нас было трое: я, мой муж, зима.

И Бог глядел с небес,

из снежной рамы,

Как домик с нами поглощает тьма,

Усиливая четкость панорамы..

Могильщиком у двери стыла ночь,

Баюкая тоску и прочие хворобы.

И плыли небеса, как черный гроб,

точь в точь,

И ангел расчищал для мокрых звезд

сугробы.

С кичливостью надменною февраль,

Склонял в уме: "добро" и слово

"благо".

А я точила карандаш, как встарь,

И под нажимом морщилась бумага.


Я как-то боком выводила: "смерть",

Увидеть порываясь, что за краем.

И спал мой муж, и каменела твердь,

И мой предел граничил с горьким

раем.


***


Никого-то, дороже тебя, у меня нет,

Осторожно к губам твоим поднесу ладонь.

Полыхает из глаз твоих

и струится небесный свет,

Обжигает от губ твоих,

пожирает огонь...

Мне нужны глаза,

чтоб удерживать глаз твоих свет,

Я хочу губами по каплям,

хранить-собирать тепло.

Ни имен у нас и ни слез покаяния нет,

Ну а то что есть, называется жизнь и смерть.


***

Жизнь, как жесть,

тверда и все невпопад громыхает...

Сущность любви и есть,

что к небесам возносит и утешает.

Райских птичек с ладошки кормить,

невпопад молчать и смотреть на Землю.

Наверное, это и значит Жить,

Головою к звезде, корневищу, стеблю.


***

Как ребенок спит в материнском чреве,

Так и юный стих спит в волшебном древе.

Спят в гортани сна помыслы и буквы,

Спят в садах Христа звезды алой клюквы.

Спит луны овал,

голубые травы,

Церковь спит, вокзал,

башни и канавы...

В шелесте листвы звуки всех наречий,

Спит на языке сладость древней речи.


О сентябре, о сентябре...


По узким улочкам плутая,

Мы заблудились в сентябре.

Где ветер листья подметая

У школы, рвался к детворе.

А дети в гомоне базара,

Беспечных слов, кричащих фраз,

Цвели среди затей и жара,

Как прошлой жизни пересказ.

Слетал на воду белый лебедь,

И освещал заросший пруд.

И красных листьев жалкий лепет,

Был тих и мудр, был тих и мудр.

Кружили стаи птиц над садом,

И груши падали века...

И пахла сном и виноградом,

Твоя прозрачная щека.


***

Играет сонату на скрипке влюбленный,

Звезда отражается в черной воде.

И август торжественный и просветленный,

Плывет по реке в золоченной ладье.

А я собираю улыбки поэтов,

Целуя доверчиво музу в уста.

Смотрю с обожанием,

средь пышных букетов,

Как гостья моя лучезарно проста.


Стирка.


***

Вглядись же, глаза твои зорки,

замах бельевой веревки,

длиной в обгорелый день.

Полощутся: майки и брюки,

сияет восторгом рубашка

и платьице в строгую клетку,

порхает в углу двора.

Пока ты ходил за мясом,

пока ты ходил за хлебом,

белье пропиталось небом,

окрасилось синевой.

Мы все чего то боимся,

когда надеваем кольца,

а я говорю прекрасно

и долго ищу лицо.

Взлетают крылышки-рюши,

и так эфемерны души,

как в повести Пу Сун Лина,

одна лишь сплошная синь.


***

Когда в догадке слабоумной,

Бегу за пылкою певуньей,

Не повернется враз язык,

Сказать:"Постой, убог мой стих!"


Так в час воскресный и вечерний,

В тоске тяжелой и весенней,

Скорбит о таинстве земля,

Черны леса, черны поля.


А я в родстве с кривым оврагом,

Несу корабль - скорлупку с флагом,

Звенит ручей, трещоткой - сойка,

Вся жизнь - сплошная неустойка.


Августовское

***

Падает в августе с неба к удаче,

Звездная пыль,

Кто-то смеется, а кто-то от счастья

Плачет навзрыд.

Будь ты простушка и будь ты красотка,

Нет в том беды,

Радуйся пижме, пырею, солодке,

В горсти воды.

Жизнь неуемная, жизнь своенравная -

Лебедя клич,

Все не пригожее,все неизбежное,

Трудно постичь.


***

Ложка да кружка в моем рюкзаке,

В наших краях,жатва выходит боком,

Вот и идет человек налегке,

поочередно беседуя с чертом и Богом.


***

Время холодное, темное, как вода,

снегом, дождем ли прольется?

Вот и клянешь и возносишь

пристрастно года,

Что большего не дается.


***

Весны да зимы, да версты

стоят за плечами,

Как на крови и слезах

возрожденные храмы.

Матушка, батюшка райскими

смотрят очами,

Как заживают Христа

огрубевшие раны.


***


То ли мышь пищит, ворошась в копне,

То ли ты обронил пару штук монет.

Вот собака бежит, голова в репье,

Ни еды у нее, ни хозяев нет.


Отдает земле свой последний чох,

Сто ворон летят, ждут ее конца.

На кресте висит у дороги Бог,

И его любовь не испить с лица.


Так и нам грехи не омыть в воде,

У Христа для всех

ржавый гвоздь в руке.

Что один молчит, что другой речет,

Есть на все, про все, свой особый счет.


Предпасхальное.


***


Бабка несет свою тушу,

Сквозь мертвое море грязи.

Ангел ей стелет сушу,

И машет платком из бязи.


Чтоб чувствовала силу Бога,

Когда вдохнет на пределе.

До храма чуть-чуть и немного,

И бабка будет при деле.


***


Скоро тронется лед на реке,

С завершением поста,

Я лечу налегке,

Целоваться в хмельные уста.


Без печальны и живы,

И в каждом присутствует бог,

Жду цветения сливы,

И жаркого солнца глоток!


Счастье


Я ныряла с моста в эту ночь с головой.

Я читала с листа о тоске вековой.

Называла любовь безответной,

Беспричинной и чуть бесцветной...

Угрожала Ему пистолетом,

И счастливой была при этом!

Ведь когда стоишь на такой высоте,

Что не в силах точно назвать,

Омывают тебя,как Христа на кресте,

Доброта, простота, благодать.


Домик


Подо льдами, снегами, ветрами,

Расцветает в улыбке домик.

В нем кромешными вечерами,

Ставлю свечку на подоконник.


И восходит ржаное солнце,

И нисходит Христос с божницы,

И звенит в руках колокольчик,

А по стенам бегут зарницы.


***

Лишь чая щепотка в коробке на дне,

Да хлеба ломоть в неприветливом дне,

Но дело быть может, не в этом.

Покуда кричит захудалая плоть,

И бьется житье головой пропороть,

К божничке струящейся светом.


***

Жизнь проходит в суровых зимах,

В кровеносных стучит сосудах,

Одеваешь, снимаешь пимы,

Дни твои - караван верблюдов.


Исчезают в полях бесследно,

Растворяются в небе ртутно,

Лишь любовь всегда неизменна,

Бескорыстна и безрассудна.


***

Тебя уже никто не приголубит,

И не подарит бусы в будний день.

Немолодых людей ничто не губит,

Лишь все длиннее от забора тень.


Все ароматней пышный куст сирени,

Цветет в затишье долгих-долгих лет...

Стоишь,как птица в сером оперении,

И над тобою синий - синий свет.


Полька.


Некто пляшущий лезгинку,

Раскрывает кошелек.

На высокие ботинки,

Дождь глаза свои прольет.

Я б сама сплясала польку,

Заломила котелок.

Только тыковку-головку,

Пригибает потолок.

Жизнь летит в сплошном угаре,

Жжет глаза слеза и пот.

Все равно, когда в ударе,

В небе радуга цветет.


***


Никуда от себя не деться,

Птицы сбиваются в стаи.

В эту пору мне трудно согреться,

Отвертеться,

распеться,

отвлечься.

А еще труднее растаться,

отсидеться

и скрыться,

Если этот сентябрь продлится,

То умножит мои печали.

Средь сподвижников многоликих,

И соратников просто великих,

Так причудливо и нелепо,

Светит осень небесным ликом.

До чего же любовь прелестна,

Бог детей утешает в горе,

Желтый лист поглощает бездна,

Красный лист выцветает вскоре.


***


До чего же мой дух убог,

Не жена я, а Храм печали.

Богородица пишет лубок,

Чтоб на царствие уповали.


Погребают мыши кота,

Змей хоронится в пышном древе...

Безыскусная простота,

Улыбнулся младенец в чреве.


Распинают на дыбе простор,

Загоняя тоску под веки,

В никуда увозит мотор,

От ночных дверей дискотеки.


Где-то ждет молчаливый дом,

Слеповато щурит оконца.

Я да ты, да Господь - втроем,

Ожидаем восхода солнца.


Стихла плоть, плоскогорья душ,

Задевают руками ветки.

Простодушен язык, как уж,

Дождь кладет на глаза монетки.


***


Вяжет глина ноги движение,

Попадает песок в ботинок.

Для одних любовь-наслаждение,

Для других-шелест снежных льдинок.

Для меня любовь-откровение,

А забвение, как распятие.

Для меня любовь-воскресение,

Вознесение и проклятие.


***


Холода в миру, холода...

Слюдяные горят оконца.

Небо близко, все жду когда,

Раззадорясь пригреет солнце.


***


А всю ночку метель мела,

Песни горькие доля пела.

Расставляла сети нужда,

Посылала КУДА хотела.


***


Я пух голубицы лелея в горсти,

Под громы железа и сказок,

Пытаюсь до Бога (угу) донести,

(увы)

Нелепость священных подсказок.

(и узость)


***


Свободой отмечена в дерзких стихах,

Иду по зеленой отаве.

Подснежник встает в потеплевших лесах,

Красуется радостно в славе.