# Подборка "Лёгкая тяжесть весны"

Валентина Николаевна Душина

Свидетельство о публикации No217060401842 Настоящим свидетельствуем, что литературное произведение "Подборка "Легкая тяжесть весны"" было обнародовано на сервере Проза.ру 04 июня 2017 года. При этом было указано, что его автором является Валентина Душина. Обнародование литературного произведения на сервере Проза.ру в соответствии со статьей 1268 ГК РФ было осуществлено на основании Договора, который заключили Душина Валентина Николаевна и ООО "Проза". Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации. Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 217060401842. Генеральный директор ООО "Проза" Д. В. Кравчук Свидетельство о публикации действует в электронной форме, распечатывать его не требуется Приложение: текст произведения в первоначальной редакции Подборка "Легкая тяжесть весны" Как берега оберегают реки, А звезды образуют горний край, Читают Гераклита человечики, И смотрят за движением птичьих стай. Одни поют, живут в квартире светлой, Пьют кофе с шоколадом по утрам. Ну, а другие в хмари предрассветной, Плывут, подобно серым облакам. Живу, живу, гляжу на свет высокий, Без устали гляжу и на просвет. И зрит Господь, он путник столь далекий, Как мой пропавший в Сирии сосед. Человек засыпает, сквозь веки, Свет божественный видится смутно. Замерзают далекие реки, Снег украсит печальное утро. Снег по пояс засыплет дороги, Обожжет леденящею тайной. И пожалуй прибавит тревоги, Пеленою зависнув бескрайней. Динь, да динь...колокольчика звоны, Я ловлю, век стирается с пленки... Золотые я вижу иконы, Слышу глас из посланий соборных. Из плотной завязи заката, Едва нащупывая суть. Сморю на хлопья снегопада, И все боюсь, боюсь сморгнуть. Тяни носок и губ углы. Идет Христос, кудряв, высок... В лет журавли, курлы, курлы, От поля, что наискосок. Рыдали метели и хаты до крыш заносили, И свечи горели, и тени безгласные плыли. Любовь обжигала, сжимая до боли объятья, Как старые латы, Сдирая железное платье. Сопутницей счастья шагала дорогой небесною, На сердце ли, в ребрах, клубилась последнею песнею. Я слежу за природой изменчивой, Чей язык так прекрасен и дик. Ждет рябина невестой застенчивой И кричит на болоте кулик. Облаков розоватая глина Осыпается. Гаснут костры. И по ветру летит паутина, И сдвигаются елей шатры. В золотой,драгоценной короне, Пляшет месяц по глади воды. Слышен крик запоздалый, вороний, Средь сгущающийся темноты. А если и любила, что с того, Теперь иду и никого не трогаю. И видится мне очень далеко, Все странички идут пыля, дорогою. И я тоскую по иным мирам, Но, не объять душою необъятное... А вдоль дороги, то кабак, то Храм, Но, знаю смерть, понятие абстрактное. А странички все плачут там вдали, В устах у них молитва покаяния. Они святые той, иной земли, Где вечное и полное сияние. Озаренья сдвигая минуты, Крыл на ветрах певучего дня. В тонкий запах мелиссы и руты, С головой ухожу походя. Что со мною? Дышу и дышу... Темным облаком сонные кроны. Никуда я теперь не спешу, В этот мир потаенный влюбленный. Улыбнуться дождям и ветрам, Замереть в пустоте оголтелой. Чтоб ушёл человеческий страх, И восторгом наполнилось тело. Пройду по краю оврага забыв себя поневоле, Мороз с упорством варяга щипнёт на наличие боли. Синички, предвестники жизни, ныряют в сугроб, как в подушку, И сыпется колкий иней за ворот и на макушку. Соцветия осыпают травы, Цепляются за рукава. О, как в своей печали правы, Разверзнутые небеса. И чудом выживший кузнечик, Что полу-жив и полу-мертв. Летит в астрал и серый венчик, Прозрачных крыл до жилок стерт. Прощай, прощай! И недвижим Остался он в моей ладони. Продолжит ход неспешный жизнь, Снег занесет кипрей и донник. Дни теряют значение, Как судьбы, бонзы и звезды. За стеклами заведения, Сверкают лампы из бронзы. Как в бездне гаснут вопросы, Попадая в стоячую воду. Люди, как эскимосы, Солнца ждут в непогоду. Шум волн, сквозь крики и ругань, Ритмично набегающих на берег. Девица из сферы досуга, Внимания жаждет и денег. Жизнь все-таки существует, Как пятно на столе и веснушки на теле. Приспосабливается люд, умирает... Куковать в феврале на пределе. Увитые розами плачут во мраке святые, Навзрыд...(на холодном ветру лепестки опадают). Их слезы так горьки, что мрамор собой прожигают, О чем они плачут, как окна угаснут ночные? О чем они плачут, взыскуя ли Нового неба И весть ожидая в пронзительном свете Фавора... А мне не хватало порою не черного хлеба, И с Богом на равных,как с добрым отцом, разговора. Горит огнями снежный наст, Гоняет ветер снег летучий. Сияет звезд иконостас, И лес, как богатырь могучий, Нахмурил белое чело. Сорвется сонная ворона, Качнется веток помело. И месяца звенит корона, И сани мчатся сквозь село. И встреча, мысленно с Гольбейном... Есть хлеб и желтая глазунья, Бокал наполненный рейнвейном. К любви сквозь зимнее безумье, Всему земному поперек! Дорогой не ведущей в Храм. Зрю сотни нищих по краям Холста, стоят в тисках недуга. Упруго пляшет уголек... И согревает ветер

Лёгкая тяжесть весны

Свидетельство о публикации No217060401842

Настоящим свидетельствуем, что литературное произведение "Подборка лёгкая тяжесть весны" было обнародовано на сервере Проза.ру 04 июня 2017 года. При этом было указано, что его автором является Валентина Душина.

Обнародование литературного произведения на сервере Проза.ру в соответствии со статьей 1268 ГК РФ было осуществлено на основании Договора, который заключили Душина Валентина Николаевна и ООО "Проза". Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации.

Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 217060401842.


Генеральный директор

ООО "Проза"


Д. В. Кравчук

Свидетельство о публикации действует в электронной форме, распечатывать его не требуется


Приложение: текст произведения в первоначальной редакции

Подборка Легкая тяжесть весны"


Как берега оберегают реки,

А звезды образуют горний край,

Читают Гераклита человечики,

И смотрят за движением птичьих стай.

Одни поют, живут в квартире светлой,

Пьют кофе с шоколадом по утрам.

Ну, а другие в хмари предрассветной,

Плывут, подобно серым облакам.

Живу, живу, гляжу на свет высокий,

Без устали гляжу и на просвет.

И зрит Господь, он путник столь далекий,

Как мой пропавший в Сирии сосед.


Человек засыпает, сквозь веки,

Свет божественный видится смутно.

Замерзают далекие реки,

Снег украсит печальное утро.

Снег по пояс засыплет дороги,

Обожжет леденящею тайной.

И пожалуй прибавит тревоги,

Пеленою зависнув бескрайней.

Динь, да динь...колокольчика звоны,

Я ловлю, век стирается с пленки...

Золотые я вижу иконы,

Слышу глас из посланий соборных.


Из плотной завязи заката,

Едва нащупывая суть.

Сморю на хлопья снегопада,

И все боюсь, боюсь сморгнуть.

Тяни носок и губ углы.

Идет Христос, кудряв, высок...

В лет журавли, курлы, курлы,

От поля, что наискосок.


Рыдали метели

и хаты до крыш заносили,

И свечи горели,

и тени безгласные плыли.

Любовь обжигала,

сжимая до боли объятья,

Как старые латы,

Сдирая железное платье.

Сопутницей счастья

шагала дорогой небесною,

На сердце ли, в ребрах,

клубилась последнею песнею.


Я слежу за природой изменчивой,

Чей язык так прекрасен и дик.

Ждет рябина невестой застенчивой

И кричит на болоте кулик.

Облаков розоватая глина

Осыпается. Гаснут костры.

И по ветру летит паутина,

И сдвигаются елей шатры.

В золотой,драгоценной короне,

Пляшет месяц по глади воды.

Слышен крик запоздалый, вороний,

Средь сгущающийся темноты.


А если и любила, что с того,

Теперь иду и никого не трогаю.

И видится мне очень далеко,

Все странички идут пыля, дорогою.

И я тоскую по иным мирам,

Но, не объять душою необъятное...

А вдоль дороги, то кабак, то Храм,

Но, знаю смерть, понятие абстрактное.

А странички все плачут там вдали,

В устах у них молитва покаяния.

Они святые той, иной земли,

Где вечное и полное сияние.


Озаренья сдвигая минуты,

Крыл на ветрах певучего дня.

В тонкий запах мелиссы и руты,

С головой ухожу походя.

Что со мною? Дышу и дышу...

Темным облаком сонные кроны.

Никуда я теперь не спешу,

В этот мир потаенный влюбленный.

Улыбнуться дождям и ветрам,

Замереть в пустоте оголтелой.

Чтоб ушёл человеческий страх,

И восторгом наполнилось тело.


Пройду по краю оврага забыв себя поневоле,

Мороз с упорством варяга щипнёт на наличие боли.

Синички, предвестники жизни, ныряют в сугроб, как в подушку,

И сыпется колкий иней за ворот и на макушку.


Соцветия осыпают травы,

Цепляются за рукава.

О, как в своей печали правы,

Разверзнутые небеса.

И чудом выживший кузнечик,

Что полу-жив и полу-мертв.

Летит в астрал и серый венчик,

Прозрачных крыл до жилок стерт.

Прощай, прощай! И недвижим

Остался он в моей ладони.

Продолжит ход неспешный жизнь,

Снег занесет кипрей и донник.


Дни теряют значение,

Как судьбы, бонзы и звезды.

За стеклами заведения,

Сверкают лампы из бронзы.

Как в бездне гаснут вопросы,

Попадая в стоячую воду.

Люди, как эскимосы,

Солнца ждут в непогоду.

Шум волн, сквозь крики и ругань,

Ритмично набегающих на берег.

Девица из сферы досуга,

Внимания жаждет и денег.

Жизнь все-таки существует,

Как пятно на столе и веснушки на теле.

Приспосабливается люд, умирает...

Куковать в феврале на пределе.


Увитые розами плачут во мраке святые,

Навзрыд...(на холодном ветру лепестки опадают).

Их слезы так горьки, что мрамор собой прожигают,

О чем они плачут, как окна угаснут ночные?

О чем они плачут, взыскуя ли Нового неба

И весть ожидая в пронзительном свете Фавора...

А мне не хватало порою не черного хлеба,

И с Богом на равных,как с добрым отцом, разговора.


Горит огнями снежный наст,

Гоняет ветер снег летучий.

Сияет звезд иконостас,

И лес, как богатырь могучий,

Нахмурил белое чело.

Сорвется сонная ворона,

Качнется веток помело.

И месяца звенит корона,

И сани мчатся сквозь село.

И встреча, мысленно с Гольбейном...

Есть хлеб и желтая глазунья,

Бокал наполненный рейнвейном.

К любви сквозь зимнее безумье,

Всему земному поперек!

Дорогой не ведущей в Храм.

Зрю сотни нищих по краям

Холста, стоят в тисках недуга.

Упруго пляшет уголек...

И согревает ветер юга.


К Богу лицом,не славословя пороки и слабости,

Словно резцом,взгляд выбирает малости.

Старуху с горбатой спиной,

во взгляде ее ни печали, ни бед....

Синь, как та, что колышется надо мной,

Переходящая в ослепительно белый свет.

Мысль ее недосягаема, ни сердцу моему,ни уму...

Родина пахнет травами в ее убогом быту.

В этом подлунном мире ветер сечет ее

со всех четырех сторон,

Божия Матерь в порфире плачет с ней у икон.

Дарья зовут её или Танюшка, кто разберет?

Сотку сует девчушка. Примет всё, что не пошлёт...

мир, доброта, Господь.


Искусство заполняет пустоту

И вот строка к строке на лист ложится.

Я, знаю, никого не обману,

А с тенью от былого, как сразишься,

Когда ты первый в списке мертвецов?

Телеги с громыханием ползут,

В шинелях серых головы юнцов.

Налей стаканы...в церкви отпоют

И их, и не рожденных нас,

Как листья в осень отлетевших в час.

Я и пишу об этом в укоризну,

К пропорциям солдат добавив вес

Забвения. И плачу за Отчизну,

В минуту откровения небес!

Жизнь отступает в ожиданье мира,

И только гуще заросли жасмина.

На кладбище увенчанном звездой,

В ограде черной и простой.

Кого спасали сталкиваясь лбами,

Куда спешили по лесам, проселкам?

Там мины рвались восходя клубами,

Срезая солнце и верхушки елкам.

А, если б были выброшены взрывом

В грядущее, где каждый стал счастливым

Отцом и песню пел над колыбелью.

А синий вечер нисходя на землю,

Дарил покой...О, если б было так!

Но только плач звучит в просторе нищем,

Да, вой собак над черным пепелищем.

И слышится мне, не "пора", а"пока",

Я пробую трубы и струны.

Но ниже и ниже плывут облака,

И войско уводят трибуны.


Трибун военный - командная должность в

древнеримской армии.


Облака.


Днем и ночью летят облака,

не стоят ни минуты на месте.

Золотятся на солнце бока

и конечный их дом неизвестен.

Под листвой порыжели холмы,

снег роскошные прячет куртины.

Вот и дожили мы до зимы...

Половины зимы, половины.

Торжествуя, летят облака,

Над моей головой и твоею.

И зиме говорю я пока,

и весеннею страстью болею.

...но оседая шевелилась,

на сердце прежняя хандра.

Она строкой на лист ложилась

и дожимала до утра.

И вновь во сне с тобой раздельно,

ловила брошенный снежок.

Вот август раненный смертельно,

багряный выпустил флажок.

Опять дожди и водосток,

не в силах справиться с водою.

Еще чуть, чуть...и небосвод,

затянет стужей ледяною.


Осень уходила на заре,

Сонными, притихшими дворами.

Старый пес не гавкнул в конуре,

Уходила полем и садами.

Там, над кромкой леса ледяной,

Поднималось солнышко...по краю,

Разливалось речкой золотой,

Торя путь к неведомому раю.

Мы, синхронно выглянем в окно,

Посмотреть, как побелели дали.

И припомним, что не так давно,

Мы иную осень провожали.

От густых морозов сдавит дух,

Что, куда? Пустое в общем дело.

Сквозь полет неспешный белых мух,

Прорываться к небу неумело.


Зима дышала в маковки церквей,

Стояли строем белые березы.

Сиял амвон и множество огней,

Горели в окнах среди тьмы белесой.

Не совпадали даты, времена,

И молодость моя не совпадала.

Несла я Бога, помня имена,

И, высекала пламя из кресало.

Как я могла на долгий срок забыть,

Средь тьмы египетской ползти,как полоз?

Лишь мертвые мне помогали жить,

А Бог хранил, как кладезь,каждый волос.

Твой, голос вел невидимым путем,

И раздвигался, аки море, хаос...

Ты, отмечал меня своим лучом.

Ты, мой Христос и днесь покоя старость.


Гомункул.


Небо светом предвечным полощет мои глаза,

Замыкая криком не явленным слабый рот,

И шуршит во мне, как в пустыне Гоби песок,

Где сухая лоза зацветает у черных вод.

Не пытаюсь думать, иначе сойду с ума,

Это жизнь прорываясь, как время течет во мне.

А за стенами Стикс и до окон бела зима,

Русский город Пермь с голубями в седом окне.


Конец декабря в коем ты погребен и под спудом,

В безветренном мире где ангел торопится с чудом.

Где тянут ладошки с порога холодные елки,

Где крошки-игрушки давно залежались на полке.

Возможно ли мне в этот праздник веселый вписаться,

Как чиж в кулаке будет детство в груди трепыхаться.

Панельный уют и покой одеял и подушек,

Пусть сеется снег разноцветный из быстрых хлопушек,

Пусть громкая радость по полу стучит башмачками.

Звенит в колокольчик и ждет Новый Год с леденцами.

Позвольте ,позвольте, не тем моя жизнь знаменита,

Вы, видите, сею муку сквозь неверное сито.

Пирог затеваю, ну надо же было решиться,

Как раньше...над садом и домом с его черепицей.

Россия, Россия - предместье небесного рая,

Где мы умираем, влюбляясь, сражаясь, сгорая.

И желтые иглы от елки в обители мертвых,

И смытые даты на серых камнях полустертых,

Нас ждут впереди. Скоро жизни сложилась поэма.

Молчат небеса и в лесах сиротливо и немо.


Ловить губами снег летящий,

Пустое в общем ремесло.

И в лиственной и хвойной чаще,

Вовсю сугробы намело.

Снег гонит прочь из леса память,

О дивном запахе весны.

Но, летним сном деревья пьяны,

Среди безмолвной пелены.

Когда листвой тянулись к свету,

И пел соловушка в гнезде...

Труби, свисти, зима, победу!

Что мертво все и смерть везде.


А я стерегла февраль,

Где не было двух блаженней.

И нежила тьму гортань,

Под камерою слеженья.

И Бог выходил на связь,

И билась мучная мошка.

И ты засыпал светясь,

И грезила женщина-кошка.


Ворвался в небо пестрый зонтик,

Парил...под ним сквозил лесок.

Свобода, это как наркотик,

Зонт уплывал наискосок.

Как птица таял в небе мглистом,

Вмиг, удалился за версту.

Дул ветер, рвал мой плащ со свистом

И душу пригвождал к холсту.

Гляжу, Илья изрыгнул пламень,

Мои опали кандалы.

Ведь даже зонт мой уникален,

Гуляет, где живут орлы.

Так не живи без флор и фаун,

Отдай всему земному дань!

И прыгал дождь,рыча, как Фавн,

И ширился, как Иордань.

А холст промок, а солнце в Понте,

Все это верно неспроста...

А зонт завис на горизонте,

Одна сплошная красота!


По сосудам подорожника бежит зеленная кровь,

Стрекозы сияют над его безбашенной головой.

И к нему и ко мне у Бога одна любовь,

А страна у нас утренняя с молодой синевой.

Альфа и Омега держат день на плечах,

Блюдца озер с невесомым паром.

В каждой капле, как в отчих очах,

Зреет истина розоватым жаром.

Притупляется чувство утрат,

Боль разбавляется солнечным высверком.

Христос, это тот же Сократ,

С триединым соборным Праздником!