# Бесконечное приближение стихи

Валентина Николаевна Душина

Бесконечное приближение стихи серия Серебро Слов 2021 год подписано в печать 11/05/2021

Бесконечное приближение серия Серебро Слов 2021 г подписано в печать

11/05/2021 Коломна

УДК 821.161.1-3

ББК 84(2Рос=Рус)6-4

паспорт 978-5-907463-11-0


Бог как иллюзия. Из раннего

Валентина Николаевна Душина

***

Дождик кроткий, полусонный,

У крыльца стоит качаясь.

Как крупинки каши пшённой,

Бьются капли, разлетаясь.

Заоконное сиянье

Осеняет цвет осенний,

Краски жарки, блёклы тени,

Дивных астр очарованье.


***

Зреет поле, кричит перепёлка,

И звенит не смолкая родник.

Дремлют ратники - пышные ёлки,

Где к воде свет дрожащий приник.

Укрепи меня в строгой печали,

В старой хате качни колыбель.

Ангел крылья сложил за плечами

И чуть дунул в пастушью свирель.

Взяв слова каждодневной молитвы

И любовь из кладовок Творца*,

Он запел о покое и битве,

И что жизни не будет конца.

И смотрел он всевидящим оком,

Как Христос наполнял невода,

На Симона, сидящего боком,

И от рыбы вскипала вода.


***

На поля упали белые снега,

В шапках белоснежных жёлтые стога.

Ходики с кукушкой отбивают бой,

Сеются минуты пылью золотой.


* Сир. 29:15 ...заключи в кладовых твоих милостыню...

Библейская энциклопедия арх. Никифора. Милостыня. (Мф.6:1, Деян. 9:36) - под сим словом разумеются дела любви христианской, дела милости телесной.


Сердце глухо бьётся, голова болит,

Отчего, как с горки,жизнь моя летит?

Мне бы помолиться,о грехах вздохнуть,

Юность не вернётся,всё короче путь.

Вьюга в поле пляшет, хоровод ведёт.

Как на землю ляжет,так весна придёт.

А за нею лето,осень и зима,

И опять на землю упадут снега.


***

Ни плача, ни поцелуя,

Лишь ветер гудит, бушуя.

Ни света в окне, ни луга,

Ревёт, как белуга, вьюга.


***

Всё свистела зима ошалело,

И мела, и мела, и мела.

Стынет сердце, которое пело,

Неужели любовь умерла?

Заносила до неба тропинки,

Обжигая глаза белизной.

И сияли светила, как льдинки,

Над великой, как смерть, тишиной.

Вы не верьте, не верьте, не верьте,

Без любви не прожить и в раю!

Ведь любовь - отрицание смерти,

И спасенье на самом краю.

Ведь любовь - откровенье Илая*,

Лишь о ней я как птица пою.

Ведь любовь - это радость большая,

А иначе зачем я живу?


***

Оплывают свечи и сны,

Прорастает корнями ёлка.

Солнце падает со стены,

Золотая летит соломка.


***

Лето, пропахшее грушей и мёдом,

Вдруг затерялось в толпе на перроне.

Поезд, раздвинув небесные своды,

С визгом помчался с туманного склона.

Я с проводницей в последнем вагоне,

Стыну над кружкой горячего чая.

Осень, кривляясь в азарте погони,

Крупные слёзы на стёкла бросает.

Ветра холодного ширятся стоны,

Эхо троится в дощатом вагоне.

Город, прощай! Расплываются лица,

Дым паровозный туманом клубится.


* Илай - Ила;й (превосходный) (1Пар.11:29 ) - Ахохиянин, один из главных воинов Давида (во 2Цар. 23:28 назван Цалмон Ахохитянин).


Кажется, всё нипочём,

Сняты запреты, открыты границы.

К югу летят запоздалые птицы,

Небо качая крылом.


Март


И день переливаясь льётся,

Его цифирь не удержать.

Душа в нём плачет и смеётся -

И ничего не хочет знать.

И солнца, и тепла не слишком,

И снег завесой, как всегда.

Но где-то рядышком, чуть слышно,

Шумит весенняя вода.


***

Облака-шатуны по небесному движутся краю,

И мгновенье "курлы" рассекает,как вспышка, углами.

Исчезающий клин средь уснувших полей окликаю,

И тянусь в вышину, и крещу след остывший перстами.

Словно огненный шар на холме разгорается солнце,

И навстречу теплу напоследок душа улыбнётся.


***

Не побиваемые градом

и не горящие в огне,

Стоят дома у автострады,

довольны жители вполне.

Быт нерушим и не случаен,

едва затеплится заря,

Бегут с ватрушками и чаем

к спешащим в дальние края.

Живут от встречи до разлуки,

в пару картошки и котлет,

Тем живы. Выросшие дети

российской славы и побед.


***

Очнуться под крылом весны

Средь бурных вод слепой стихии,

В садах, где снег прозрачно-синий

Лежит в объятьях тишины,

Чтоб бледным ртом коснуться тьмы

В воздушной чаше первоцвета

Сиянья будущего лета,

В котором будем только мы.


***

Осень набросит сеть,

Строем пойдут дожди.

Будет айва желтеть.

Сердце болеть в груди.

Плоский куриный бог

Ниточкой перевит.

Где-то у трёх дорог

Лето моё звенит.


***

У Фантины двенадцать кошек в углу,

На окне герань, на крылечке снег.

Мандельштам прилип, как смола, к столу,

Мотыльком порхает неслышный смех.

Расцветает, как солнце, в ночи абажур,

Тут тебе и мон шер, тут тебе и тужур.

И глядят небеса на таких глупцов,

Как воришка смотрит в пустой карман.

На мечтателей праздных в оковах снов,

Где двенадцать месяцев - что океан,

По которому плыть на последний маяк,

Заглушая тоску среди пены и волн.

Тихо чёрная бездна качает каяк,

Дико вскрикнула скрипка,ей вторит валторн.

Но пока оптимизмом полны голоса,

Мяу, мяу, мур, мур... - отвратительно пошло.

Где-то рядом вгрызается в тело фреза,

И коростой грехов покрывается кожа.


***

Боже, как тихо, помнишь лишь это,

Руки, что держат, качая, младенца.

Гукнет... заплачет бедное сердце,

Катится с горки молдавское лето.

Дней шевеленье в пластах позолоты,

Бьётся, под небо летя, полотенце.

Улочек пыльных мелькают пролёты,

Речки бурливой скупое коленце.

Только слезу набежавшую вытру,

Скорой весне посылая молитву.

Солнце садится за колокольню,

Всех я вас знаю, всех я вас помню.


***

Мир, полный скорби и печали,

Вдруг озарил рассвет.

Как тихо астры угасали,

Жнивьё ушло под снег.

Монашек с резвостью сорочьей

Качнул колокола...

И звук ожёг в тиши овечьей -

И выжег ночь дотла.


***

Евхаристии прибой,

Изумлённая невеста.

Донеси меня до места,

Брат мой, чёрный махаон.

Ты связующая нить,

Запоздалая открытка,

Свиток с юностью... времён,

Серым пеплом не покрытых.

Дом сусальный, что алтарь,

Пламенеет красной крышей.

Над могильным рвом повыше

Подними меня, как встарь!

Над бездонным Вавилоном,

Над сансарой и Содомом,

Чтоб припасть к рукам знакомым,

Мама, папа! В горле ком...

Нету лучшего приюта,

Нет надёжнее ночлега.

Столько радости и света,

Сколько не было вовеки!

Как ушла понуро в мир...

Средь чужих пустот равнин

Обтрепался кашемир,

В волосах клеймом седины.

Нынче горя нет в помине,

Обретя пенаты детства,

Как монах из Шаолиня,

Гулистан лелею в сердце.


***

Зреют новые миры

В красном яблоке луны.

А мне б проскочить

и остаться...

Пыльцой золотою

на пальцах.

Как царский елей

на челе у отца,

Как капли росы

на хитоне Творца.


***

Карл и Грета сидят на краю и болтают ногами.

Осень, пора урожая и революций,

Нежных взглядов и вздохов

В роскошных палаццо, окружённых садами.

Что такое смерть, спрашивает Грета

И тянется к Карлу губами.

Они чувствуют себя пеликанами,

Сталкиваются лбами... ища в интернете

Рок и улетают под этот грохот.

Чёрные пряди вразброс,кожаные ботинки,

Нежный запах витает,шестнадцать навскидку.

Дома её ждёт мама,живущая по старинке,

Лёгкий ужин... ничего из того,что в новинку,

Кроме привычных слов.

Не знаю, отвечает Карл,ветер вздувает юбку,

Разверзается бездна,в которой всё исчезает.

Новая жизнь рождается,выжимая тела их, как губку,

Где жизнь, там и смерть,

Тень с косой на пуантах порхает,

Выкорчёвывая лес басов,

И кажется,всему этому не будет ни конца,ни начала.


Кувшин


Спит на дне реки кувшин,

Через толщу смотрит в небо.

Лепит Бог из белых глин

Церковь, бабочку и лето.

Лепит вёдра, коромысло,

Хлеб кладёт на стол, и масло.

Дух витает повсеместно,

Тает в небе месяц красный.


***

К окошку птицы утром прилетали -

Синички, снегири и воробьи.

Пронизанные солнцем, трепетали

Их крылышки над лакомством любви.

В последний раз текло зерно в кормушку,

И дольки яблок слал Эдемский сад.

Повесив сало, раскрошив горбушку,

Махнув рукой, ушёл сквозь листопад.

Каким он был, вы спросите... не помню.

Лишь поцелуев солнечных жарки,

Когда касался тёплою ладонью,

Роняя из охапки васильки.


***

И не жил получается, тлел,

Иллюзорная ниточка дыма.

От пол-литра под утро хмелел

И кивал в зеркалах нелюдиму.

Одурманен тоской, опоён,

Как зимы отгулявшей бессилье,

Расстилается сон простынёй,

Запах свежести, бабочек крылья.


***

Смерть - никому не сестра,

Смерть - никому не подруга.

Смерть - это белая вьюга,

Крест и распятие Христа.

Ветра январский разбег,

Пышные белые пряди.

Чёрный заснеженный плат

Средь ослепительной глади.

Солнца прощальный парад.


***

Пока ты снишься,слышу шум травы,

В ней белые,как снег, гарцуют кони.

Пока ты снишься,что мне до молвы,

Мы говорим,а это значит - живы.


***

Ещё один сумрачный день,

Околица спит беспробудно.

Дороги печальная тень,

Безглазое мёртвое утро.

И снега вокруг острова,

Рукою махнёшь, захолустье!

И движется тихо вода

В реки обмелевшее устье,

Небесные слёзы вобрав.

И сердце, как будто от ран,

Сожмётся в тоске бесприютной.

Так тихо на лодочке утлой...


***

От широт и от щедрот

Перееду в город тесный,

Где без устали народ

Суетится повсеместно.

Крикну в бездну: ого-го!

Отзовётся: вам кого?


***

Где Малайзия, где я?

Снег и праздное окно.

Мажь,мазилка, полотно

И ныряй туда, обратно.

Взмах,мазок дрожит,как рыбка.

Отступает темнота,

И поёт волнуясь скрипка

Тру-ля-ля и тра-та-та.

Кровь - вода, сиди в пальто.

Дует, это ничего.

Жизнь проходит поэтапно

У Толстого и Гюго.

Страстно, дерзко, непонятно...

- Не ищи на солнце пятна.

Не раскатывай губу,

Сокруши свою тюрьму.


***

Призрак, лёгкий мотылёк

В отражении зеркал.

Рай бы кто наколдовал?

Запорошен колким снегом,

Грезит лес весенним бредом.

Кану в мартовскую степь

Волю праздновать и петь.

Ёлка, белочка и дятел,

Этот мир немного спятил, -

Как огонь горит ушко.

Отчего-то мне смешно.

Коли ждёт кончины - плаха,

Пой гармонь и рвись рубаха,

Бью в ладони на ветру...

Разгоню тоску, беду.


***

Вздымаясь, пенится волна,

Стоят в плену берёзки белые.

По грудь холодная вода,

Кричат сороки оголтелые.

Залиты схроны и мосты,

Река вдруг встала на дыбы.

Ломает лёд с весенней силой,

И рвётся прочь душой строптивой

Из плена узких берегов.

И молодые небеса,и перья лёгких облаков,

Летящих тихо надо мной, -

Во всём тоска любви земной.


***

Средь нас всё Иовы да Каины,

А кто есть кто, не распознать.

Отмыты добела окраины,

Дымит труба, хлопочет мать.

"Ах, нам сейчас бы снова Сталина,

Чтоб образумился народ". -

Тускнеет на печи окалина,

И спину гнёт дугою кот.

И голо,просто всё... и праведно,

На стенке в рамочке портрет.

В ней чистой веры... даже завидно,

Несокрушимой столько лет.


***

Замерзают в алмазы слова,

Холодеет в густеющей ночи.

Убелённая снегом трава

Да и смерть"не на выход",короче.

И берёза - пристанище гнёзд,

И дорога метелью внахлёст -

Перетянуты с зимнею злобой.

И гремит заскорузлою робой

По оврагам мороз:"перемать", -

Всласть медведю январскому спать.

Вырастает до неба сугроб,

До небесных, божественных стоп.

Как дорога прямая от сердца,

До отца моего громовержца.

Сухостоины липы скрипят,

Вслед кресты на могилах аккордом.

Божьи очи на землю глядят,

Бдит поэт в одиночестве гордом.


***

Кисть декабря хрустальные цветы

Рисует на заснеженном окне.

Плут ветер гонит вихри по стерне

Средь сельской неказистой красоты.

Старинный уху слышится напев:

Под колокольный звон слова обета.

Пространство чистых сфер преодолев,

Поёт с волненьем сноп тугого света.

Светила шар сияет над долиной

И странницей закутанной с корзиной,

Над сном и стоном сердца моего,

Как в первый день рожденья своего.


***

Придёт тихонько старость, заглянет молча в дверь,

Посмотрит, что осталось от юности моей.

От красоты и силы,от щедрости души,

Шуршат в подполье мыши,звенят в руке гроши.

Но где твои обеты и где твоя любовь?

Ушла бродить по свету,сбивая ноги в кровь.

Смеётся в роще осень,платочек теребя,

Горят огнём мониста средь красок сентября.

Придёт тихонько старость,заглянет молча в дверь,

Посмотрит, что осталось от радости моей.

Вздохнёт, суровей станет,подтянется ко мне,

А вдруг её дурачу,коль песня о весне.

О ландышах лилейных,о лебеде в пруду,

Днях солнечных, бессмертных,весь сад гудит в чаду.

Копаю споро грядки,как гимн пою судьбе,

И ни единой складки в лазурной синеве.


***

Прилип к стакану листик мяты,

Сквозь время поезд мчит куда-то

Всех безрассудных, виноватых,

Меня и тех, с колонной пятой.

Без слёз и причитаний бабьих

Стучит, пыхтя, везёт сквозь тьму.

Но не услышат одиноких,

И Бог не ахнет: почему?

Как зайцы - серые ушанки,

Запнись - кулак летит в лицо,

В руках кайло. Бока голландки.

Конвоя чёрное кольцо.

Собачий лай и пересылки,

И нету этому конца.

И жизнь, что зиждется в затылке,

Дрожит, почуя хлад свинца.

Здесь не до блеска и парада,

Здесь не поднимешься с колен,

Пройдя круги земного ада,

Умри без почести знамен.

Зачем Олега голос вещий

Воззвал ко мне средь мерзлоты?

А у зэка какие вещи,

Вкруг снега белого холсты.

И я пошёл, влекомый болью

За свой измученный народ.

А он глядел как сокол вольный

И предрекал стране восход.


***

Не сутуль обнажённые плечи,

Не сиди на манер воробья.

Отгорели лампады и свечи,

Всё прими, никого не коря.

Видно, свыше даётся по вере,

Как дыханье и стук каблуков.

Дабы, горечь потери измеря,

Доживать налегке мотыльком.

И дышать кардамоном и мятой,

Забывая простые слова.

И, касаясь подушки несмятой,

Удивляться, что нынче жива.


***

Долгой зимы замыкается круг,

Ткнётся собака в изгиб милых рук.

В тёмном окне разгорается свечка,

А во дворе разливается речка,

Лунная речка, берёз серебро.

Детка напишет в тетради: "добро",

"Буки" и "веди"... глаза распахнёт,

Ангел на лодочке птицу везёт,

Синие перья, златые власы.

Очи прозрачны, и тонки черты.

Жаром пылают на шейке цветы.

Тихо. Лишь лодка, качаясь, скрипит.

Звёздочка с неба на землю летит.

Словно кто тронул сердечко смычком,

Детка к стеклу прижимается лбом.


***

Полночь бьёт на часах,

Дирижабль плывёт в облаках.

В дирижабле Бог -космонавт, эстет -

Машет рукой, светит звездой,

Над объектом Земля загорается свет.

Яблоко держит дитя,Бог говорит: друзья,

Я всё начну с нуля,что мне Иуды петля?

Деревни, леса, поля будут стоять,

пока целы стены Кремля.

В общем, в глазах старикашки полно огня.


***

Спит у камина отчаянный кот,

Рыжие лапки, мохнатый живот.

Белые мышки плывут в облаках,

Серые мышки гуляют в лугах.

Чёрные мышки выходят в манто,

Дружно садятся в пустое авто.

Как ангелочки все мышки на свете,

Стоит сердиться на глупости эти?

Котик так ловок, так добр и безгрешен,

Птичек гоняет с высоких черешен.

Это подобно кульбитам гимнастки,

Если поймает, не съест - для острастки.


Вербное


Плыл звон над лесом и над плёсом,

Крутой излукой и берёзой.

И в тёплом воздухе белёсом

Во мне глагол сидел занозой.

Сочился дождик обложной,

И ветки в сереньких комочках

Уже в моих качались строчках,

Я их втыкала по одной.

Им предстояло освященье,

Мне - покаянье и томленье.


Никола


Написано в Вербное воскресенье


На руинах снесённого Храма,

Где по грудь вырастает трава,

Спит Никола, не имущий срама,

А над ним облаков кружева.

Распочатое синее небо,

Нынче дождик заладил с утра.

Сохрани, обрани чёрным хлебом,

Мы не знаем ни лет, ни костра.

Да и жизни не знаем, родимый,

Чу, кукушка кукует в бору.

Мне бы глас твой услышать сладимый,

Попытать про любовь и судьбу.

Озаряется солнцем окрестность,

И Никола является весь.

Проявляясь, идёт сквозь словесность,

Чрез молитвы любезную весть.

По зелёному летнему полю,

Со псалтырем в руке, не с ружьём.

Чрез погибель идёт и неволю,

Чтоб остаться в сознанье моём.

25 мая 2021 г.


***

Январь, ох этот месяц громогласный,

Сияет дева кожею атласной...

И я забыл про все свои дела.

Она как роза майская бела,

И тайна в лепестках такая скрыта,

Что кажется: вся жизнь моя разбита

И для других сияют небеса!


***

Доносились сетованья

До распахнутых небес.

Деревенька, смурый лес...

И Христос сошёл отвес,

Пыхнул золотой искрою.

Глянул: речка бьёт волною,

Тут её норов и власть,

Жизнь с селом переплелась.

Всё цветёт, произрастая,

Баба, глядь, идёт простая.

Здравствуй, жинка! Как житьё?

Ничего. А вам кого?

На просторе вековом

Деревень и сёл мильон.

Как едина древа ствол,

В небеса несут глагол.

Мне чайку бы, голубица!

Видишь двор? Живёт вдовица.

В тишине избы крестьянской -

Скорбной девы лик славянский.

Как цветочек во бору,долу очи голубые.


ВДОВИЦА.


От своей судьбы бегу я.

А нынче,глядите:шиповник цветёт,

И к сердцу любви подступают приливы.

И дух распочатый сладимо плывёт,

Как будто бы радость принёс ты,родимый.


ХРИСТОС.

А всё оттого, что живёшь по Завету,

Ко всем проходящим выходишь с поклоном.

И нету в тебе озорства разбитного,

И с робостью просишь,качнувшись к иконам.

Кто в Бога не верит, - в душе пустыри.

Ты молишься, детка, гляжу, до зари.

И сон не берёт тебя сладкий и дивный

В ночи со склонённой спиной,

Со всеми святыми в молитве единой

Ты бодрствуешь вместе со Мной.

Вдовица упала почти бездыханна,

Христа омрачилось чело.


ХРИСТОС.


В раю со мной будешь, послушница Анна,

Где всюду от света бело.


Зима


Дымилось в небе сонное светило,

Клубилась в тучах золотая пыль.

И колкий снег до неба возносило,

И всё крепчал зимы калёный пыл.

И угасали тонкие рябины,

И промерзала красная ольха.

И были люди злы и несчастливы,

Одетые в тулупы и меха.

Куда-то шли по тропкам шагом частым,

От дома к дому, ко владеньям частным.

Из магазина, бара и кино,

Зажмурься... обретя частицу "но".

Кто одолеет в спарринге бескрылом,

Твоя ли эта мёртвая земля?..

И только слово лёгким паром плыло,

Земного не касаясь корабля.


***

Очнуться под крылом весны

Средь бурных вод слепой стихии,

В садах, где снег прозрачно-синий

Лежит в объятьях тишины,

Чтоб бледным ртом коснуться тьмы

В воздушной чаше первоцвета

Сиянья будущего лета,

В котором будем только мы.


Погром


Камни, пламя... библейский дождь,

Истекающий серной взвесью.

Он шипит под гнездом подошв

Чёрным гневом и адской местью.

По дворам сытый жар разлит,

Скачет пламя в глазницах окон.

А в проёме двери Лилит

Громоздится паучий кокон.

Как гнилую, сухую ветвь,

Тянет руку в немом проклятье.

Заклиная слезами смерть,

Призывая к сраженью братьев.

***

Живу, где ёлки выше крыши,

С сиренью дикою в саду.

Здесь роют норы в грядках мыши

И гуси плавают в пруду.

И ни беды, ни злого лиха,

И дни подобны образам.

Листва струится с яблонь тихо

Подобно прожитым годам.

А тишина, бог мой, какая!

Над грядкой вскопанной парок.

Лишь ветер носится, играя,

И от костра несёт дымок.


***

Не побиваемые градом

и не горящие в огне,

Стоят дома у автострады,

довольны жители вполне.

Быт нерушим и не случаен,

едва затеплится заря,

Бегут с ватрушками и чаем

к спешащим в дальние края.

Живут от встречи до разлуки,

в пару картошки и котлет,

Тем живы. Выросшие дети

российской славы и побед.


***

Облака-шатуны по небесному движутся краю,

И мгновенье "курлы" рассекает,как вспышка, углами.

Исчезающий клин средь уснувших полей окликаю,

И тянусь в вышину, и крещу след остывший перстами.

Словно огненный шар на холме разгорается солнце,

И навстречу теплу напоследок душа улыбнётся.


***

Тяжело лежать в больнице,

Каждый день всегда одно.

Сёстры колют в ягодицы,

И вставать запрещено.

Не скрывает худобу

В складки собранный халат.

Сын приносит голубцы,

Пирожки и виноград.

Шутит, руку жмёт по-свойски,

Улыбнётся дед порой.

Боль в глазах по-стариковски...

Кроткий, седенький, живой.


Прохожий


С нами Бог, разумейте, языци, и покаряйтеся: яко с нами Бог.


Вошёл Христос в Лександровку с рассветом,

Волной струились чахлые хлеба.

Всходило солнце, зыбким силуэтом

Чернела дранкой крайняя изба.

Горюн-старик на низенькой скамейке

Курил взатяг цигарку не спеша.

Один как перст, в дырявой кацавейке,

Под спудом лет чуть теплится душа.

- Ох, мать моя, царица всеблагая,

А кто ж ты есть... ответствуй мне сперва,

Ох, ах ты, доля горькая, земная,

Конец с концом в сей год сведу едва.

Куда бредёшь, болезный, лик печальный,

В тюрьме, монастыре, стране ли дальней

Томился дух, во тьме тону без глаз я,

Лишь силуэт колышется неясный, -

Промолвил дед, рукой нашарив палку. -

Едва хожу, любой разор внакладку.

Аль антерес какой имеешь здесь,

Али принёс кому нежданну весть?

А мы живём, как видишь, по старинке,

Ан свадеб нет, а больше всё поминки.

И смерть в дворах вовсю пирует всласть,

Кому нужны... видать, такая власть.

А может, енто мы от ней далёко...

Остались бабки, Марья да Федорка.

Наталия с Егором да Савелий,

Помёрло много, уж не до веселья.

Коль посчитать - семей, наверно, пять,

Кто может сеять в поле и сажать.

Да три семьи ещё живут приблуды,

Баптисты. Слышь, гуторят, ждите чуда.

С Америки самой им шлют посылки,

А у меня, бывает, ни росинки

Во рту неделями, такие нынче дни

Послал Господь, проходят и они.

Старик умолк. Откуда браться силе?

Всю жизнь работал, надрывая жилы.

С трудом поднялся и в сторонку сплюнул,

И словно дух небесный тихо дунул.

Обмякло сердце, распрямились плечи,

Горит лампадка, и сияют свечи.

Сидят Архип и странник за столом

С хлебами, мясом, рыбою, вином.

И вкруговую, на краю страны...

За тех, что уходили без вины.

Безвременно и страшно, безвозвратно...

И правда сжала зубы, костенея.

Салат из горьких трав и сельдерея,

Вот чечевица с яйцами вкрутую.

А также мёд, корица и инжир,

Орехи, курага... дрожит потир.

Места глухие, топь кругом да ельник,

А всё родное - не сказать словами.

На малой речке мельница и мельник,

Молоть муку съезжалися возами.

Мешков - до неба, не упомнить сколько...

Пот вытрешь, отряхнёшься, серый пыльник...

Коровы, кони, овцы, козы, свиньи...

Как сдуло всё, ни в чём не стало толку.

- Поднимутся колосья в поле, -

Изрёк Христос, - исчезнут боли.

Во здравии дни летят беспечно,

Россия же пребудет вечно.

Деревня возродится вновь,

Как ни был этот край суров.

И здесь, над этим пепелищем,

Возникнет Храм, что сердцем ищешь.

Слетит под купол голубица

И осенит народ, как встарь...

Добела вспыхнет огневица*,

И Божья Мать войдёт в алтарь...


***

Утро начинается с камасутры,

чашечки кофе и проливного дождя,

ни морщин под глазами,ни боли в коленке,

танцуй чарльстон, стрекоза!

Поражай изысканным видом,

прозрачностью взгляда и красотой лица,

весна опоила дурманом,в кошель собирая сердца.

Такой, как она, пьянящей,не ведающей времён,

лети над судьбой пустяшной во сне, что запечатлён

(Все сны твои я лайкаю... тату под белой майкою),


* Молебен "Огневица" не проводится в православной церкви, поскольку имеет никонианские корни, и провести таинство можно только в языческих храмах. Но в служебнике священнослужителя имеется раздел "Службы на различные потребы. Служба о недужных многих или о едином", который включают в молебен. ... Огневица - это свастический символ, изображение которого отличается простотой. Условно - это обычный крест, вертикальная перекладина которого выполнена в свастическом исполнении. Её лучи завёр- нуты в левую сторону. ... Такое лаконичное изображение символизировало свет добра.


разгадывай головоломку бессмысленности добра

в пространствах потерь напрасных, рождённая из ребра.

Покуда горят ромашки и труб громыхает медь,

играй с тишиной в пятнашки, чтоб в счастье не онеметь.

(Целую ладони...ты победила.)

Подобно сладкой дремоте цикутою пахнет смерть.

Танцуй при любой погоде, забудь, что такое смерть.

(Заряжай на любовь, зависли без слов.)


***

Что мы ищем, что обрящем, слово завтрашнего дня?

Ничего оно не значит ни для вас, ни для меня.

Из телесной оболочки, тихо крыльями шурша,

Улетала к синей тучке обнажённая душа.

Тройка судей-тараканов, проститутка и бандит

Выползают из туманов, коронуя скорбный быт.

Так склоняйся же над строчкой, обличай, кричи, умри!

Зачерпнув воды проточной из вскипающей зари.


Белый день

Белый день,средь сплошной тишины мы ослепли.

И забыли про крылья,не видя пути.

Отпусти меня в небо, хотя б на мгновенье,

чтоб от счастья найти золотые ключи.

Ветер ветки весенние в небо макает,

белокрылая птица над домом кружит.

Отчего моё сердце так тяжко страдает,

отчего даже ночью мой разум не спит?

Белый день,средь сплошной тишины мы ослепли.

И забыли про крылья,не видя пути.

Отпусти меня в небо, хотя б на мгновенье,

чтоб от счастья найти золотые ключи.


Танец Марса


За плечами ветров Сушь.

Сладкий запах винограда и хлеба.

Долгое эхо летит, откликаясь на зов,

С приднестровских холмов,

Разбиваясь на слоги о небо.

Нет ни бури, ни шторма, ни войны.

Марс расправил густую бровь.

На молдавской земле под мелодию дойны

Прорастает маками кровь.

Алые маки не гаснут вдруг,

В глиняной кринке полощутся.

Смерть вознесёт к Илие на струг,

За пазухой голубь хоронится.

Что за нравы и времена,

Голубь машет поломанным крылышком.

Как же убога моя страна,

Коль разбросала по зёрнышку?

Как же сурова моя страна,

Ни мудрости и ни милости,

Только извечная простота,

Глупость сродни наивности.

Горе в канат лепестки завьёт,

Дом - скорлупой пустой обернёт.


Ворвался в небо пёстрый зонтик,

Парил... под ним сквозил лесок.

Свобода - это как наркотик,

Зонт уплывал наискосок.

Как птица, таял в небе мглистом,

Вмиг удалился за версту.

Дул ветер, рвал мой плащ со свистом

И душу пригвождал к холсту.

Гляжу, Илья изрыгнул пламень,

Мои опали кандалы.

Ведь даже зонт мой уникален,

Гуляет, где живут орлы.

Так не живи без флор и фаун,

Отдай всему земному дань!

И прыгал дождь, рыча, как фавн,

И ширился, как Иордань.

А холст промок, а солнце в Понте,

Всё это, верно, неспроста...

А зонт завис на горизонте,

Одна сплошная красота!


***

Как ребёнок спит в материнском чреве,

Так и юный стих спит в волшебном древе.

Спят в гортани сна помыслы и буквы,

Спят в садах Христа звёзды алой клюквы.

Спит луны овал,голубые травы,

Церковь спит, вокзал,башни и канавы...

В шелесте листвы звуки всех наречий,

Спит на языке сладость древней речи.