# Любовь-отрывок

Валентина Николаевна Душина

Валентина Николаевна Душина Казань проза ЛЮБОВЬ отрывок

Любовь

Валентина Душина

Свидетельство о публикации No116080705495

Настоящим свидетельствуем, что литературное произведение "Любовь" было обнародовано на сервере Стихи.ру 07 августа 2016 года. При этом было указано, что его автором является Валентина Душина.

Адрес размещения произведения: http://stihi.ru/2016/08/07/5495

Обнародование литературного произведения на сервере Стихи.ру в соответствии со статьей 1268 ГК РФ было осуществлено на основании Договора, который заключили Душина Валентина Николаевна и ООО "Стихи". Авторские права на произведение охраняются законом Российской Федерации.

Единый номер депонирования литературного произведения в реестре: 116080705495.


Генеральный директор

ООО "Стихи"


Д. В. Кравчук

Свидетельство о публикации действует в электронной форме, распечатывать его не требуется


Приложение: текст произведения в первоначальной редакции

Любовь


Она смотрела в окно тупым, коровьим взглядом. В саду зацветали вишни, теплый, майский ветер шевелил груды чуть подсохшего свежевыстиранного белья.

Софья вся ушла в глубину своих мыслей и чувств. Зеленные, розовые и желтые пятна сада падали через стекло на ее лицо и лицо двигалось, губы силились что-то сказать, на самом деле это был обман. Женщина давно уже ничего не говорила, незыблемо зная, он к ней больше не вернется.

Сегодня она убирала в большой горнице и в шкафу среди псалтыри, молитвенников нашла старую свою записку, которую подала ему на исповеди много лет назад. Она развернула желтый обрывок бумаги и прочла, сегодня представляла Вас ниже пояса. И тут же острая боль в сердце забрала последний остаток сил.

Софья закрыла глаза, но слеза медленно выкатилась из уголка глаза и поползла по щеке.Усилия, которые она прилагала чтоб удержать любимого могли бы сдвинуть гору.Никто не хотел или не мог ей помочь остаться с ним навсегда.

И в противовес этой весне вспомнила другую, холодную, когда ветер рвал платки и шапки с голов людей. Она привезла его сюда, в этот большой деревянный дом и на кухне чиркнув по коробку сухой спичкой, он сказал, смотри, совсем не отсырели и засмеялся. Будущая счастливая жизнь в свете его глаз представлялась

солнечным, теплым днем, бесконечным,райским,полным белокрылых голубей, а теперь она никак не могла разомкнуть уголки губ от холода поднимающегося по ногам от половиц. Мысленно она видела, как

все так же к батюшке подходили люди, что-то говорили, наклонялись под благославление, целовали руку.

Одна женщина отошла, другая подошла и осталась рядом.И это была не она, не Софья. Она хоронила себя много, много дней и ночей в этом доме и Бог, которому так трепетно поклонялся он и перед которым так безвольно опускалась ниц она смотрел на нее из углов отовсюду, обещая свое покровительство и защиту.

Частное строение принадлежало священнику, Софья была рада, что как доверенное лицо могла приезжать в любое время в отсутствие хозяина, для того чтобы протопить и убрать дом, а также посадить цветы в саду, здесь она мучительно думала о своей жизни. Муж пытался к ней дозвониться, она не брала трубку ссылаясь при возвращении домой на плохую связь.Она плохо думала о муже, видя в нем препятствие для своей любви к другому человеку.Она не только любила отца..., но и хотела от него ребенка, муж носившийся со своими мнимыми и настоящими болезнями ее раздражал, ей казалось, что он преждевременно впадает в маразм, обрубая этим корни их долгого брака.

При виде нынешней помощницы батюшки Марии Софья впадала в ярость, она не знала, что сделает в гневе, убьет себя или побежит убивать Марию и это ее пугало, она имела глупость рассказать об этом на исповеди батюшке.Что ты, что ты, сказал он, окстись! В первую очередь задумав, не то что претворив в действие убийство другого человека, ты убиваешь себя, свою душу навечно спускаешь в ад.Кажется, она его здорово напугала. Он улетел с Марией в отпуск не попрощавшись с ней, а ведь раньше всегда его сопровождала она.

Софья попыталась избавиться от слез, но последнее время они текли не переставая, она слепла испытывая горечь острейшего одиночества.

Батюшка вернулся в город через две недели, на дачу он приехал один.

В тот день она сидела на ступеньках крыльца в одной белой, сатиновой рубахе.

Софья увидев его, с трудом вытолкнула из себя слова приветствия, встала под благославление. Батюшка поставил черную, дорожную сумку, вынул из нее красное яблоко, протянул ей и погладил по волосам, как ребенка.

Софья сидела и ела яблоко, она видела в отце Н...единственную твердую опору и боялась потерять ее.

После обеда, закончив свою работу, Софья спросила, что ты решил?

А он, спокойно глядя ей в глаза ответил, ничего не меняется, ты мне веришь?

Потом он добавил, бане нужен ремонт, ты оставишь мне мужа дней на пять? Да, ответила Софья, на работе напишет заявление на отпуск за свой счет. Она потянулась к нему, а он обнял ее и добавил, а почему бы и нет.


Он, родился седьмым ребенком, всего детей было девять, в семье малограмотных крестьян, с трудом научившихся переписывать молитвы и писать короткие письма.

В детстве тяжело заболел, перенес что-то вроде менингита, долгое время в детстве он ничего не слышал, как-то разом потеряв во время болезни слух.

Худой, маленький в рубашонке с головой, повязанной женским белым платком, переступал босыми ногами по черному, бесконечному осеннему полю, которое распахали лошадью, чтоб собрать картошку. Сил кричать не было и он просто тянул руки к солнцу, вслед улетающим журавлям.Время от времени мать поднимала тяжелый взгляд от борозды и из под козырька руки смотрела на него, как на покойника, не веря в то, что он будет жить дальше.

Но он выжил, отец называл его золотой, оттого, что все остальные были девки.

Шалил, как и все мальчики его возраста и даже однажды поджег стог сена. Отец не стал бить, он просто посмотрел на него и тогда сердце мальчика жаркой волной окатила жалость к родителям, их убийственному труду.

Меж тем двор жил своей обычной жизнью, зарождавшийся вечер говорил языком птиц и животных, прокричал петух, залаяла собака...Скрипели петли колодца,черная вода в ведре плескалась тяжелыми волнами, редкие брызги попадали на рукав и подол рясы, тепло уходящего дня было целительным, воскрешающим к жизни. Он тряхнул головой и не ощутил тяжести копны кудрявых волос, поэтому поднял руки и пригладил редкие седые волосы, окружающие лысину. Он никогда не жил так хорошо, как сейчас и помыслить не мог, что станет священником, и великие мира сего, будут приходить к нему и кланяться, просить благославления и совета, что его будут возить на машине, хорошо кормить и всячески ублажать. Что женщины молодые, умные и красивые будут приходить и предлагать себя, желая его.

Может ли не быть греха, если человек по своему рождению изначально греховен?

Он, склонялся к тому, что грех будет всегда, ни часы молитв, ни долгие посты, ни смертельные болезни не смогли убить в нем порок сластолюбия и гордыни. У него не было ни друзей, ни врагов. В этом он был похож на своего деда, носившего в старости на одной ноге валенок, а на другой резиновый сапог. Деньги дед хранил в ладанке, висящей рядом с удом, детьми они воровали у него рубли, когда он спал и бежали в магазин покупать конфеты и сладкие булочки.

Дед был стар и одинок, его приезжали сватать старушки из соседних деревень на совместное хозяйствование, но дед не шел, а подарки брал.

Среди пыли овинов, стойл, чердаков и выгребных ям жил деревенский Бог, вися на шнурке детской шеи будущего батюшки, распятым на оловянном крестике.

Бог всевидящ, твердила мать и от неизмеримости величия грозного Бога и собственной малости, мальчик долго заикался от ночного испуга, ибо Бог видел все грехи и во тьме. Заикание прошло только к тридцати годам, но когда он волновался, речь и теперь становилась невнятной.

Бог был для него ослепительный свет, раньше после службы батюшка впадал в состояние всепрощения, оправдывая поступки людей ржой (от слова ржа)характера, вводящей в исступление, лживость и эгоизм. С годами взгляд его становился острее и жестче, батюшка стал сдавать.

Но вот в его жизни появилась женщина, молодая и умная по имени Мария, она как мед, благоухая, источала почти осязаемую сладость. София начала взбрыкивать, ходила с хмурым видом, жаловалась на здоровье, перестала бывать на кухне, батюшке не хотелось готовить самому. Он, указывал ей на подвиг личного спасения в Церкви, говорил, что Бога обмануть невозможно, что за грехи воздастся сторицей, но она молчала, как каменный идол.


(C) Copyright: Валентина Душина, 2016 Свидетельство о публикации No116080705495