# Наследие 2025 - Рсп книга 6

Валентина Николаевна Душина

Публикация Наследие 2025 год Валентина Николаевна Душина stihi.ru/avtor/valentinaok Валентина Николаевна Филиппова - русский поэт и художник. Живёт в Казани. Поют на башнях муэдзины, С небес нисходит благодать. А люди ходят в магазины, Садятся есть, ложатся спать. Поют на башнях муэдзины, В небытиё уходит год. Всё легче деньги и корзины, И всё прочней небесный свод. Устояла, не сгинув в веках, Пусть порой из огня, да в полымя. Но звенит на заволжских ветрах, Твоё гордое, тюркское имя. Казань! Кричит рассудок мой, Вернулась дочь твоя домой. Вернулась! На руках сыны, Хранить печаль твою и сны. Да, не коснётся век беда, Я не уеду никуда. От плит чугунных и дворов, Соборов и святых отцов. От голубей у древних стен, Ведь без тебя всё смрад и тлен. Внимайте старцы и отроки, Последние настали сроки. Во мраке звёзды и аллах, Покайтесь о часах и днях! Читал племянник мне хадис, Летел на землю жёлтый лист. Вхожу, замирая, в заветную осень, Черпаю до глуби остуду немую. И снег ожидая, как явор, как ясень, Уже не печалюсь, уже не тоскую. В летнем безветрьи качнулась осока, В золоте лета мерцает Эллада. Можно, как Будда, проснувшись до срока, Выйти в пределы небесного сада. Ветхозаветное кладбище, Пророков прах священный в нём. На плитах солнца плащаница, Дыханье вечности на всём. Слова в канву вплетаю плохо, Но, видно, такова эпоха. И трудно мне живописать, Как плачет бог, дитя и мать. Вот в небе дрон летит не сбитый, И смотрит в небо не убитый. Как от беды мне их закрыть, И в землю эту не зарыть? Трус умирает в третий, пятый и тысячный раз... Кто он в руке столетий, Пушкин или Сократ? Слава его дурманит, горн ли его зовёт? Трус, как песчинка канет, предавший свой народ! Женщина ждёт ребёнка, тянет его к лучам, Плачьте по не рожденным, плачьте не по мощам. Огоньки Троились в отблеске иконом, Всходили струйками дымы. И колыхались, словно, пели, О днях немых слепой зимы. А город плыл сродни Нимрода, В январских, затяжных дождях. Скользить и падать, что за мода, И дуть на ранки на руках? Не пели мне асанну трубы, В разгаре северной зимы. Не целовали губы руки, Друг друга не узнали мы. Плутая в сумраке знакомом, В обвалах замяти и тьмы. В глухом пространстве заоконном, Друг друга не узнали мы. До утра холодной ночи, В окружении волхвов, Месяц жёлтый смотрит в очи Перелесков и холмов. Ветер ели чуть колышет, Оглушает тишина. Бог в пространстве свитки пишет, От зари и до темна. Женщину предают с улыбкой, Короток её век. Женщину спящую рядом с зыбкой, Не размыкающей век. Женщину схожею с лёгкой тенью, Так невесом её шаг. Женщину преданную забвению, С сердцем стучащим в такт. Дыханье Бога в алтаре, Спокойно спит ребёнок, Как ангел светлый на заре, Средь облаков-пелёнок. Может к счастью, пусть поневоле, Только стала я твоей долей. Только стала радостью-пеньем, Нескончаемым стихотвореньем. С небес летит последняя звезда, Сижу я, обхватив рукой колени. Так сладко слушать песенку дрозда, Весенним утром в зарослях сирени. Ну-ка встану, пройдусь в полный рост, Мчаться годы, ей-ей, не беда. Там, где в травах насвистывал дрозд, Бесприютно шумит лебеда. Всё былое, как птица в горсти, Улетела, не след горевать... Осень жизни и разум в чести, Мне-ль об этом не ведать, не знать! Я проклятий не боюсь, боль скрывая веселюсь, Эх, ма, эх, ма, разберусь во всём сама. Говорила мне свекровь, у тебя шальная кровь... Нрав весёлый ей не в радость, у меня ж не муж, а жалость! Эх, ма, эх, ма, разберусь во всём сама. Жизнь закружит в хороводе, муж глядит ребёнка вроде. Я кручусь, кручусь, кручусь, то-то вволю веселюсь! Эхма, эх, ма, заберусь во всём сама. Вековая сосна, её раны затянет живицей, На сибирском морозе колючем стоять, каменеть. Прилетит и присядет глухарь удивительной птицей, На макушку её, бормотать что-то станет, как петь. Вот и я бормочу, провожая печальную осень, Что осыпала золото веток в сухую траву. Низко стелется стланик, снегов свежевыпавших проседь, Я увижу проснувшись на мхах и камнях поутру. Снега Якутию сковали, Морозом крепким спёрты дали. Камлая в бубен бьёт шаман, Стирая меж мирами грань. Ядрёно вечности дыханье, Не разобрать слова, жужжанье. Юлою вертится шаман, Богов велик небесный клан. (C) Copyright: Валентина Душина, 2025 Свидетельство о публикации No125011303492

Публикация Наследие 2025 год

Валентина Николаевна Душина

Сборник произведений номиналов литературной премии 2025

книга 6 2025 год

Российский Императорский Дом

УДК 871.161.1-822

ББК 84(2Рос=Рус)6

Н31


паспорт книги 978-5-4477-2566-2


Валентина Николаевна Филиппова - русский поэт и художник.

Живёт в Казани.


Поют на башнях муэдзины,

С небес нисходит благодать.

А люди ходят в магазины,

Садятся есть, ложатся спать.

Поют на башнях муэдзины,

В небытиё уходит год.

Всё легче деньги и корзины,

И всё прочней небесный свод.


Устояла, не сгинув в веках,

Пусть порой из огня, да в полымя.

Но звенит на заволжских ветрах,

Твоё гордое, тюркское имя.

Казань! Кричит рассудок мой,

Вернулась дочь твоя домой.

Вернулась! На руках сыны,

Хранить печаль твою и сны.

Да, не коснётся век беда,

Я не уеду никуда.

От плит чугунных и дворов,

Соборов и святых отцов.

От голубей у древних стен,

Ведь без тебя всё смрад и тлен.


Внимайте старцы и отроки,

Последние настали сроки.

Во мраке звёзды и аллах,

Покайтесь о часах и днях!

Читал племянник мне хадис,

Летел на землю жёлтый лист.


Вхожу, замирая, в заветную осень,

Черпаю до глуби остуду немую.

И снег ожидая, как явор, как ясень,

Уже не печалюсь, уже не тоскую.


В летнем безветрьи качнулась осока,

В золоте лета мерцает Эллада.

Можно, как Будда, проснувшись до срока,

Выйти в пределы небесного сада.

Ветхозаветное кладбище,

Пророков прах священный в нём.

На плитах солнца плащаница,

Дыханье вечности на всём.


Слова в канву вплетаю плохо,

Но, видно, такова эпоха.

И трудно мне живописать,

Как плачет бог, дитя и мать.

Вот в небе дрон летит не сбитый,

И смотрит в небо не убитый.

Как от беды мне их закрыть,

И в землю эту не зарыть?


Трус умирает в третий, пятый и тысячный раз...

Кто он в руке столетий, Пушкин или Сократ?

Слава его дурманит, горн ли его зовёт?

Трус, как песчинка канет, предавший свой народ!

Женщина ждёт ребёнка, тянет его к лучам,

Плачьте по не рожденным, плачьте не по мощам.


Огоньки


Троились в отблеске иконом,

Всходили струйками дымы.

И колыхались, словно, пели,

О днях немых слепой зимы.


А город плыл сродни Нимрода,

В январских, затяжных дождях.

Скользить и падать, что за мода,

И дуть на ранки на руках?


Не пели мне асанну трубы,

В разгаре северной зимы.

Не целовали губы руки,

Друг друга не узнали мы.

Плутая в сумраке знакомом,

В обвалах замяти и тьмы.

В глухом пространстве

заоконном,

Друг друга не узнали мы.


До утра холодной ночи,

В окружении волхвов,

Месяц жёлтый смотрит в очи

Перелесков и холмов.

Ветер ели чуть колышет,

Оглушает тишина.

Бог в пространстве свитки пишет,

От зари и до темна.


Женщину предают с улыбкой,

Короток её век.

Женщину спящую рядом с зыбкой,

Не размыкающей век.

Женщину схожею с лёгкой тенью,

Так невесом её шаг.

Женщину преданную забвению,

С сердцем стучащим в такт.


Дыханье Бога в алтаре,

Спокойно спит ребёнок,

Как ангел светлый на заре,

Средь облаков-пелёнок.

Может к счастью, пусть поневоле,

Только стала я твоей долей.

Только стала радостью-пеньем,

Нескончаемым стихотвореньем.


С небес летит последняя звезда,

Сижу я, обхватив рукой колени.

Так сладко слушать песенку дрозда,

Весенним утром в зарослях сирени.

Ну-ка встану, пройдусь в полный рост,

Мчаться годы, ей-ей, не беда.

Там, где в травах насвистывал дрозд,

Бесприютно шумит лебеда.

Всё былое, как птица в горсти,

Улетела, не след горевать...

Осень жизни и разум в чести,

Мне-ль об этом не ведать, не знать!


Я проклятий не боюсь, боль скрывая веселюсь,

Эх, ма, эх, ма, разберусь во всём сама.

Говорила мне свекровь, у тебя шальная кровь...

Нрав весёлый ей не в радость, у меня ж не муж,

а жалость!

Эх, ма, эх, ма, разберусь во всём сама.

Жизнь закружит в хороводе, муж глядит ребёнка

вроде.

Я кручусь, кручусь, кручусь, то-то вволю веселюсь!

Эхма, эх, ма, заберусь во всём сама.


Вековая сосна, её раны затянет живицей,

На сибирском морозе колючем стоять, каменеть.

Прилетит и присядет глухарь удивительной птицей,

На макушку её, бормотать что-то станет, как петь.

Вот и я бормочу, провожая печальную осень,

Что осыпала золото веток в сухую траву.

Низко стелется стланик, снегов свежевыпавших

проседь,

Я увижу проснувшись на мхах и камнях поутру.


Снега Якутию сковали,

Морозом крепким спёрты дали.

Камлая в бубен бьёт шаман,

Стирая меж мирами грань.

Ядрёно вечности дыханье,

Не разобрать слова, жужжанье.

Юлою вертится шаман,

Богов велик небесный клан.


(C) Copyright: Валентина Душина, 2025

Свидетельство о публикации No125011303492