# Выпуск 17 Серебро Слов

Валентина Николаевна Душина

Выпуск 17 Серия Серебро Слов Валентина Николаевна Душина Казань

Валентина Николаевна Душина

Челнинский поэт и художник

Казань

Серия Серебро Слов

ДАВАЙТЕ БУДЕМ БЕРЕЖНЕЙ ДРУГ К ДРУГУ

Выпуск 17


Сусанна и старцы


Мистер Фальконе ведёт, не меняя маршрута,

Морщась от возгласов: Браво! Божественно! Круто!

Древние старцы застыли в любовном томлении...

Толпы народа взирают на них в изумлении.

Дни утекают мгновеньем, столетья итожа,

Рушатся царства, и жизнь ни на что не похожа.

Воздух полуденный жаром, сгущаяся, пышет,

Полог кисейный цветами нездешними вышит.

Плечи сияют, тяжёлые падают ткани,

Рыбы в бассейне едва шевелят плавниками.

Что ж задрожала младая жена Иоакима,

Богу желанна и мужем от взоров хранима.

Мускусом пахнет, а также акацией белой,

Струи фонтана упруги и вьются, как змеи.

Ланью пугливой привстав, огляделась несмело,

Тихо... Пусты и безлюдны лужайки, аллеи.

Уши Сусанны не слышат ни звука, ни шороха,

Тень стрекозы зависает над сброшенным ворохом.


Офелия


Ужель за то тебя зовут безумной,

Что сердце не взяла, свой дар,

обратно? Бесчестья зрят следы в улыбке юной

Отец и брат... богатые умом.

Ату её, в тюрьму иль жёлтый дом!

В зелёных листьях солнца переливы,

На гибких ветках вызревают сливы.

И кроток взор Офелии очей,

Не слышит обращений и речей.

Венок из трав ей лоб украсил

белый, Но разум спит во тьме

оцепенелый.

___________________

Дубы, берёзы, ёлки да осины,

Бескрайние и тихие равнины.

Где Гамлет смотрит в мутное окно...

Зима. И всё в душе погребено.

Ветров и вьюг полночных ликованье,

Снегов холодных грозное сиянье.


***

В тишине жужжат старушки всё одно и то ж,

Как Ванятку хоронили...меж лопаток дрожь.

В благолепии увяданья рощи и поля,

На загнетке доспевая, пыхает кутья.

Боль моя да жаль по малому, голытьбе людской.

Помянут. Цветочку алому краток век земной.


***

Окраина боли и горя,

Прозрачны твои небеса.

Осенняя замкнутость поля,

Дороги немой полоса.

За что, за какие грехи,

Твои поселения тихи.

Рядами уходят кресты,

И жизнь исчезает безлико.


***

Уснул давно, уж не проснётся,

Напрасный труд пичуги свист.

Вовек душа не отзовётся,

И падает осенний лист.

Могилку засыпая споро

И лес фатою кружевною,

Укрыл от бурь грядущих скоро,

Как страж немолчный под луною.

Поэт тут спит иль кто другой,

Скиталец из страны чужой?

Жаль, не придёт сюда никто

Припасть к последнему порогу.

Он выбрал Овена руно*!

И к Богу вечную дорогу.


***

Поля безмолвствуют вдали,

И тих мой дух, и от земли

По руслам рек проходят токи,

И смотрит месяц волоокий

Во мрак высоких берегов.


***

В зыбком облаке туманном

Незаметной дышит жизнью

Коля, местный Караваджо,

На холсте малюет кистью,

Пишет ангельские лица

Продавщиц, бомжей и урок.

Манят Франция и Ницца...

Где любви и славы впрок.

Не хватает только денег,

Коля скажет в промежутке

Ну куда себя он денет,

Так и сдохнет в кабаке.

Не скули, ну право, что ты!

У тебя в заначке годы.

Мы ещё покажем, кто мы...

Может, кто и даст взаймы.

Обнадёживал я Колю,

В голове густела проседь.

А в окне горела осень,

Ну а осень я люблю!

Мы поедем на трамвае

До Натана и до Геры.

Пусть водитель нам кивает,

Дребезжит трамвай без меры.

Не прожить без этой прозы,

Ну а дальше сквозь дворы,

В поднебесные квартиры,

Где зияют в кровле дыры,

Петербургских чудаков.

Те, которые с приветом,

Проживают без замков.

Просыпаются с рассветом

Записные музыканты.

Носят блузы с чёрным бантом.

И лопочут: "Exclusive".


Дева и кот


Пух от подушки... снег летит по земле,

Не утонуть бы деве в глухой зиме.

Не потерять ни заколки и ни листа,

Слов заповедных мёд на сухих устах.

Зол океан, духи воздуха пляшут канкан.

Волны до неба, пластами лежит туман.

Клочьями пена, в тучах старик седой,

Молнии, гром и вдобавок дождь проливной.

Нежась, всё слаще мурлычет ленивый кот,

Дева пьёт чай и коту говорит: "Ну вот...

Сыты - и славно, нужно немного веры -

Выжить, как те скворечни, в глубинах сквера".

Спят или бодрствуют, солнце берут на борт?

Где-то шумит за стеною заморский порт.

Кто-то тягучий эль наливает в стакан...

Кто-то плывёт в никуда по большим волнам.


***

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

Книга Бытия 1:2

Гудит земля от множества наречий,

Что ни страна - котёл противоречий.

А ты, Единый, тот же, что когда-то,

Грозишь безумным скорою расплатой.

Но редкий раб тебя узрит средь звёзд

И примет гнев и взрыв планет всерьёз.

Нахмурившись, идёт по рыжим склонам,

И хрупкий голем припадёт к иконам.

И запоёт пустой кувшин из глины,

И вознесут стенанья херувимы.

Невинны... и покорно гнутся спины,

Невинны... усмехнётся Бог единый.


***

Кто мы? Озябшие дети

В дне, где пребудет печаль.

В мутном истаявшем свете

Облачна хмурая даль.

Горечь летящего дыма,

Шорох опавшей листвы.

С осенью неразделимы,

Долы и реки мертвы.


***

День весь, как губка, влагой пропитался,

Дым вился, поднимаясь к небесам.

Старик курил и тихо улыбался

Седому небу, низким облакам.

Листвою заносило сад и дворик,

Собачью будку, стог невдалеке.

Старик курил, и запах был так горек,

Что фыркал пёс, прижавшийся к ноге.


***

Дождём залитый, точно гноем,

В дрожащих кронах клок листвы.

И грязь, подобная помоям,

В морях безрадостной воды.

Влачась, не потеряй костыль

В осенней чёрной преисподней.

Вглядись, не оборотень ль ты? -

Коль гнев тебя разит Господний.


***

Мечтами я, как Крёз, богат

Весеннею порой,

Девицы юной встретил взгляд,

Спеша с полей домой.

Пой, скрипка, пой!

Сидели в бричке мы вдвоём,

Хмельные без вина,

И целовались под дождём,

Бог крикнул: "Вот те на!"

Пой, скрипка, пой!

Качались небо и кусты,

Долины яркий плат.

Взлетели разом все грачи,

А я-то как был рад!

Пой, скрипка, пой!

Прибаутка, пустобайка,

Ослик скачет, оп, оп, оп...

Заиграла балалайка,

Окрутил нас в Храме поп.

Сели да поехали!

С леденцом, орехами!

Ах, ах, хорошо!

Ах, ах, хорошо!


Реквием


Война в дома входила тихо,

Гудела грозно в детском сне.

А бабка ахала: ох, лихо!

Куда бежать с тобою мне?

Останемся - погибнем точно...

И я глядел открывши рот,

Как собирала вещи молча,

С лица стирая тряпкой пот.

Несла меня, изнемогая...

Никто нас не окликнул вслед.

Живи, молюсь я, дорогая,

Дорога снится мне, нет-нет.


Ещё раз про Икара

С ослицей было б скучно -

Ни сердцу, ни уму.

Чем жёнушка такая,

Он выбрал бы чуму.

Летел с небес со свистом.

В аду не горевать.

Великим был артистом.

А в общем наплевать.

Людишки мяч гоняют.

Сидят на берегу.

Квас водкой запивают,

Плюют через губу.


Про голубей


В глаза зима глядит сурово.

Им ворковать, ворочать слово

В темнице сиротливых дней,

"Лебяжий" пух терять и перья,

Сидеть топорщась на деревьях...

Мороз чихнёт - из льда и стали

Игла разит их без печали,

Припорошит холодный снег

Комочки тел - земной ковчег.

Нет солнца, спит во тьме глубоко,

И захлебнуться можно вздохом,

И утро не для всех придёт...

Но всё же снится им полёт.

***

Денег проси и здоровья, иное, что хочешь.

Что же слова малодушно, как глыбы, ворочаешь?

Ссудные дни проживая, всего и желаю:

Отче, за тех заступись, кто проходит по краю.

Милость подай, позаботься о нищем народе,

Счастья, любви ниспошли им в придачу к свободе,

Стань на амвон и начни, добрый пастырь, служение,

Чтобы упала на каждого капля прозренья.


***


Спи, сокровище моё,

Спит в глухих лесах зверьё.

Клоун спит, скрипач, юрод...

Яблока янтарный плод.

Плач раздёрган по ветрам,

Мрак по долам и полям.

Спят в кроватках огольцы,

Отбивают час часы.

В змея целится копьё,

Кровь окрасила шитьё.


***

Ты просыпаешься до свету,

Трава увядшая мертва.

И снег, облобызав планету,

Горой вспухает до окна.

Не оторвать от пола холод,

Как глыба давит на тебя.

И чувств живых забытый голод

Угаснет с чёрным мраком дня.


***

Сукровицей плод омыт,

Спит младенец,правдой сыт.

Мать над ним - что птица...

Пестует, дивится.

Спи, сокровище моё,

Здесь теперь твоё жнивьё!

Тернии и муки,вёрсты да разлуки.


Прогулка


Куда торопишься, дружок, шурша сухой листвой?

Всему в природе свой черёд -и смерти, мой родной.

Смотри, увял цветущий луг, и лету вышел срок,

И осень, завершая круг, вступает на порог.

Летит по ветру мотылёк,мы замедляем шаг,

Ведёт гусей за горизонт,в далёкий край вожак.

Качаясь, лёгкое перо упало на большак,

Ты с радостью схватил его, как счастья верный знак.

- В чём волшебство его? - шепчу, глядя в твои глаза.

- И я за море полечу, - с улыбкой ты сказал.

Круги рисует самолёт по скатерти небес...

- Но нам ведь хорошо и здесь! - Да, хорошо и здесь!


***

Облетели кусты над речкою,

У ворот, под окном, в саду.

Жаль, что лето, увы, не вечное,

Сердце с разумом не в ладу.

В город, в город, - стучат вагончики,

На века занесут снега

Колокольчики, колокольчики,

Медоносные берега.


Средь горя и снега российских равнин...


Средь россыпи снега казанских равнин

Я рыба, что к солнцу встаёт из глубин.

Я ель Рождества, что сияет...

И воск, что от пламени тает.

Где мой цареградец, сапфир и алмаз,

Мой царственный лебедь, мой яростный Спас?

Лишь звёздная блещет корона

У царского ложа и трона.

На детском забытом корыте

На праздник в слезах вознесите!

Где барские парки полотнища ткут

И совы от Савла сказанья рекут.


Прол и баба


Мужичьим потом, грязью, дымом...

Пропахли шапка и доха.

Не Прол ли вещим херувимом

Студил на Каме потроха.

Где солнца красна рукавичка

Тонула в молоке снегов.

Снегирь, сорока да синичка

Венчают зимний часослов.

Блеснули в проруби чешуйки,

Жар золотого плавника.

Играет язь в глубинах в жмурки

И прячет жирные бока.

Прол до ухи весьма охочий,

С удой волшебною в руках.

И сколь водяник ни морочил,

Лежит тот язь в мешке впотьмах.

Вечор слагает завирушки

За самоваром потный Прол.

У бабы на носу веснушки,

Горшок с ухой пузанит стол.


Дождь


Дождь словно спица

В кружеве веток.

Крикнула птица, Угревшая деток.

Не обольщайся,

Прельстившись узором

Ночи склонённой

В тунике пунцовой.

Брызги небесные

Гаснут в ресницах.

Словно бы горе

Смахнули тряпицей.

Взгляд просветлённый

Души не отсюда.

Неискушённой

И верящей в чудо.

Капель скольжение

По черепице...

Капля... в ладошку,

Дождик в столице.