# Журнал "Москва" - публикация

Валентина Николаевна Душина

Журнал "МОСКВА"-публикация Мои родные... Главная Архив публикаций Мои родные... Почитать Валентина Душина Поэзия и проза Февраль 2019 Валентина Николаевна Душина (Воробьева) родилась в поселке Слободзея (Молдавия). Литературный псевдоним - фамилия рано умершей матери. Училась без отрыва от производства, работала в Управлении главного энергетика инженером-теплотехником. Стихи печатались в альманахах, коллективных сборниках, периодических изданиях Набережных Челнов, Казани. Стихи вошли в антологию челнинской поэзии "Под небом высоким" (1969-2008). Занимается живописью. Член Российского союза писателей. Живет в Казани * * * Пробегусь по своей неприглядной судьбе. Что запомнилось мне с колыбели? Мать качала меня, прижимая к себе, А на повети ангелы пели... Дед Обтесаны доски для гроба давно, Желтеют боками в сарае. Старик отдыхает и смотрит в окно, Как зимний денек догорает. Он равно встречает и весны, и день, Он совесть, он память пустых деревень. Покуда планета вращается, Крестьянский уклад не меняется. За теплою печью сверчок запоет, И Бог по привычке глаза отведет От боли, забот, что не стоят... Дед крутится ночью и стонет. Эх, жизнь, ты такая-сякая!.. И смерть сторожится у края. Последние Последние в этой деревне, Дожили свой век старики. Ветвями стучатся деревья В пустующий дом у реки. Лишь карточку взяли живые, Прибили гвоздем ко кресту, Разлили сто грамм - гробовые - И выпили, глядя окрест, И птицы кричат над причалом, Но некому рыбу ловить... А древняя лодка, отчалив, В затоне останется гнить. И Господи, скажет, помилуй, Прибившись, бродяга хмельной, Крестом перекрестит могилу И дальше уйдет стороной. * * * Пропащие, горчащие, Как груши в червоточинах, Смиренные, ледящие, Отпетые заочно. Куда идете осенью? Глядят глаза слепые На небо с гулкой просинью И на кресты святые. Ах, милые, родимые, Сражаясь с каждым вдохом, Вы самые любимые Без фальши и подвоха. Межвременье, безвременье... Сквозь листья золотые В другое измерение Уходят все святые. * * * Так что я ищу? Не сажала, не сеяла На этой пропащей меже. Здесь флора простая: что ветром навеяло, То дебрями стало уже. Соцветья большие, на листьях проплешины, Воздушно-сиренева даль. Не этим ли мы в тишине, многогрешные, Свою утоляем печаль? И плачем, и молимся, взмывши над бездною, Войной потревоженных дней, Что пепел осядет с победой чудесною, И нет этой веры верней! * * * Истончается кожа руки, Истончаются голоса звуки. Как мелеют протоки реки, Вопреки иль в угоду науке. Бестелесные души летят В ослепительный блеск, По Писанию. И Христа в отдаленье не зрят, И с ключами Петра По незнанию. Ни пелен, ни креста при себе, Пляшет сгусток энергии малой. Гул стоит во вселенской трубе, Свет рекой разливается алой. * * * По вечерней поре на опалинах крыш Желтых бликов прозрачные зерна. На виду у никем не записанных тыщ Певчих ладов, симфонией полных. Щебечи, щебечи, как на нотный крючок Зацепилась случайная стая. Опускается солнце за низкий лесок, Обрывается след горностая. Погружайся в паденье и в песню земли, Возвышаясь изломанной тенью. Вот и звезды на небе цветами взошли И набухли садовой сиренью. * * * Ходят кони к небесной траве, Зависая в пространствах ничейных. Их копыта звенят в синеве, Средь систем уравнений линейных. Растворяются в белом снегу, Расщепляются радугой света. Оседлать бы, вскочить на бегу, Не поймать их у кромки рассвета. Трав небесных не косит коса, В стариков превращаются дети. И поет ледяная лоза Свежей раной о жизни и смерти. * * * Ползет золотая тележка По кручам средь сонных берез. Для детки и старца потешка Травой запорошенный воз. Так сладок им воздух прозрачный И небо нельзя голубей. Возок их с лошадкой отважный Средь белых, глубоких морей. Везут они спелое лето С букашкой в цветочном венце, И облако алого света Горит на плечах и лице. Немь Молчанье глины... Не слыхать земного гула, утробного ворчания и всхлипа, богатого на вкус и на посулы. Как не познать ядро кариотипа, так, в мякоть слов вворачивая винт, увидишь - буквы, принимая вид рядов плавучих, медленно уходят, как корабли под парусом из бухт... И яд пустыни поражает дух. Ты есть распятие всего земного, спина раба и руки палача, что лепишь ты с безумием слепого, дыханья муз не слыша у плеча...

Журнал "МОСКВА

Мои родные...

Главная Архив публикаций Мои родные... Почитать

Валентина Душина Поэзия и проза Февраль 2019


Валентина Николаевна Душина (Воробьева) родилась в поселке Слободзея (Молдавия). Литературный псевдоним - фамилия рано умершей матери.

Училась без отрыва от производства, работала в Управлении главного энергетика инженером-теплотехником.

Стихи печатались в альманахах, коллективных сборниках, периодических изданиях Набережных Челнов, Казани. Стихи вошли в антологию челнинской поэзии "Под небом высоким" (1969-2008).

Занимается живописью.

Член Российского союза писателей.

Живет в Казани


* * *

Пробегусь по своей неприглядной судьбе.

Что запомнилось мне с колыбели?

Мать качала меня, прижимая к себе,

А на повети ангелы пели...


Дед


Обтесаны доски для гроба давно,

Желтеют боками в сарае.

Старик отдыхает и смотрит в окно,

Как зимний денек догорает.

Он равно встречает и весны, и день,

Он совесть, он память пустых деревень.

Покуда планета вращается,

Крестьянский уклад не меняется.

За теплою печью сверчок запоет,

И Бог по привычке глаза отведет

От боли, забот, что не стоят...

Дед крутится ночью и стонет.

Эх, жизнь, ты такая-сякая!..

И смерть сторожится у края.


Последние


Последние в этой деревне,

Дожили свой век старики.

Ветвями стучатся деревья

В пустующий дом у реки.

Лишь карточку взяли живые,

Прибили гвоздем ко кресту,

Разлили сто грамм - гробовые -

И выпили, глядя окрест,

И птицы кричат над причалом,

Но некому рыбу ловить...

А древняя лодка, отчалив,

В затоне останется гнить.

И Господи, скажет, помилуй,

Прибившись, бродяга хмельной,

Крестом перекрестит могилу

И дальше уйдет стороной.


* * *

Пропащие, горчащие,

Как груши в червоточинах,

Смиренные, ледящие,

Отпетые заочно.

Куда идете осенью?

Глядят глаза слепые

На небо с гулкой просинью

И на кресты святые.

Ах, милые, родимые,

Сражаясь с каждым вдохом,

Вы самые любимые

Без фальши и подвоха.

Межвременье, безвременье...

Сквозь листья золотые

В другое измерение

Уходят все святые.


* * *

Так что я ищу? Не сажала, не сеяла

На этой пропащей меже.

Здесь флора простая: что ветром навеяло,

То дебрями стало уже.

Соцветья большие, на листьях проплешины,

Воздушно-сиренева даль.

Не этим ли мы в тишине, многогрешные,

Свою утоляем печаль?

И плачем, и молимся, взмывши над бездною,

Войной потревоженных дней,

Что пепел осядет с победой чудесною,

И нет этой веры верней!


* * *

Истончается кожа руки,

Истончаются голоса звуки.

Как мелеют протоки реки,

Вопреки иль в угоду науке.

Бестелесные души летят

В ослепительный блеск,

По Писанию.

И Христа в отдаленье не зрят,

И с ключами Петра

По незнанию.

Ни пелен, ни креста при себе,

Пляшет сгусток энергии малой.

Гул стоит во вселенской трубе,

Свет рекой разливается алой.


* * *

По вечерней поре на опалинах крыш

Желтых бликов прозрачные зерна.

На виду у никем не записанных тыщ

Певчих ладов, симфонией полных.

Щебечи, щебечи, как на нотный крючок

Зацепилась случайная стая.

Опускается солнце за низкий лесок,

Обрывается след горностая.

Погружайся в паденье и в песню земли,

Возвышаясь изломанной тенью.

Вот и звезды на небе цветами взошли

И набухли садовой сиренью.


* * *

Ходят кони к небесной траве,

Зависая в пространствах ничейных.

Их копыта звенят в синеве,

Средь систем уравнений линейных.

Растворяются в белом снегу,

Расщепляются радугой света.

Оседлать бы, вскочить на бегу,

Не поймать их у кромки рассвета.

Трав небесных не косит коса,

В стариков превращаются дети.

И поет ледяная лоза

Свежей раной о жизни и смерти.


* * *

Ползет золотая тележка

По кручам средь сонных берез.

Для детки и старца потешка

Травой запорошенный воз.

Так сладок им воздух прозрачный

И небо нельзя голубей.

Возок их с лошадкой отважный

Средь белых, глубоких морей.

Везут они спелое лето

С букашкой в цветочном венце,

И облако алого света

Горит на плечах и лице.


Немь


Молчанье глины...

Не слыхать земного гула,

утробного ворчания и всхлипа,

богатого на вкус и на посулы.


Как не познать ядро кариотипа,

так, в мякоть слов вворачивая винт,

увидишь - буквы, принимая вид

рядов плавучих, медленно уходят,

как корабли под парусом из бухт...


И яд пустыни поражает дух.


Ты есть распятие всего земного,

спина раба и руки палача,

что лепишь ты с безумием слепого,

дыханья муз не слыша у плеча...