# Попутчики

Алексей Иванович Дьяченко

Катаясь в Москву и из Москвы в пригородной электричке, чего только не наслушаешься. Вот и сегодня, сев в свою электричку до Монино, стал я невольным слушателем занимательной беседы. Напротив меня разместились немолодые, нарядные, можно смело сказать, импозантные мужчина и женщина. Я сначала решил, что это муж и жена, настолько они внешне подходили друг другу. Но из их разговора выяснилось, что я ошибся. Я так понял, что они совсем недавно познакомились и ещё очень мало знали друг друга. Но уже вместе куда-то ехали. Мужчина был похож на артиста или театрального режиссёра. Породист, манерен. Его шею обвивало шёлковое алое кашне. От него пахло дорогим парфюмом. В этом смысле и женщина от него не отставала. Красивые, нарядные, приятно было на них смотреть.

Отогревшись в вагоне, мужчина с жаром заговорил.

- О чём пишет неверующий писатель? - спрашивал он у женщины и тут же сам себе отвечал. - О том же, что и верующий. Но только в каждой строчке не забывает приписывать "бога нет". Читаешь, такого горемыку и слёзы наворачиваются. Вспоминается поговорка о свинье, которой бог не дал на звёзды смотреть. Волей неволей приходит на ум такая аналогия. Не подумайте только, что всех безбожников и атеистов я причисляю к слугам дьявола. В абсолютном своём большинстве они ему не нужны. Так как являются серой, тёпленькой массой. Не поднимаются их литературные головы выше однолетней травы и вянут вместе с травой их таланты при первых же неудачах, при первых заморозках. И сколько ни сеют "разумного, доброго, вечного", - не прорастает. Спросил у соседа о Достоевском, он говорит: "Читал. Ахинея". Неверующему, конечно, трудно понять, чего хотел автор. Он смотрит на всё обезбоженным взором. А что тут увидишь? Ведь вся классическая литература на боге, как на фундаменте, стоит. А это всё одно, как Ленин Гегеля читал: "Стараюсь читать материалистически, выкидывая боженьку, абсолют, чистую идею". Это всё одно, что отбросив в сторону курицу, достать из неё, простите, дерьмо и съесть его. И сказать: "Курица невкусная". Так человек, не имеющий понятия о боге, судит о классической, сплошь христианской литературе. Она вся для него "ахинея". "До того тёмен, что ничего не поймёшь", - говорил Ленин, читая Гегеля, - "на девять десятых шелуха". Пометки делал на полях: "Вздор. Ложь. Клевета. Ха-ха. Слепота. Однобокость. Болтовня. Пошло. Мерзко. Вонюче. Чушь". У Ленина, если верить писателю Куприну, глаза были золото-красного цвета. Как у лемура. Ещё он сравнивал этот цвет со зрелой ягодой шиповника. "Густо и ярко-оранжевого цвета". А ещё Куприн писал так о Ленине: "Нет у него ни чувств, ни желаний, ни инстинктов. Мыслящий камень, который стремительно катится вниз, уничтожая всё на своём пути. Человек простой, вежливый, здоровый, но страшнее Нерона, Тиберия и Иоанна Грозного". У моего соседа-коммуниста пятьдесят пять томов ленинских трудов пылятся в шкафу, он не прочитал ни строчки. Человек по природе своей ленив и не любит учиться. Впрочем, есть такие, которые в молодости любознательны. Но и эти к тридцати годам слабеют, а к сорока совершенно теряют интерес ко всему новому. А те единицы, что после сорока пяти ещё чем-то интересуются, это люди особенные. Природой человеку положен предел любознательности. Он научается есть, оправляться, размножаться и погребать себе подобных. Всё! Больше ему ничего не интересно.

- Строги вы к человечеству, - осторожно заметила женщина.

- А что, я не прав? Ваш муж, часом не писатель-атеист?

- Нет. Мой муж чиновник, "великий человек нашего времени". Он носит на своём лице печать скуки, спеси, забот и глупости. В театр ходить с ним одна пытка. Посидеть на очередной премьере в первом или седьмом ряду партера, для него скорее обязанность, чем отдохновение. Как там у Пушкина? Он хмурится в комедиях, зевает в трагедиях, дремлет в опере и интерес на короткое время проявляет только в балете. Но сейчас мы даже в театры с ним не ходим. Ветры подули новые. С тёплых, насиженных мест они сдувают его коллег и покровителей. И муж сейчас больше читает.

- Что читает? - оживился мужчина.

- Читает он не художественную, а узко специальную литературу. Можно сказать, книги-инструкции. "Как вести себя на следствии", "Как правильно входить в хату". Готовится к новой жизни.

- Из вашего разговора могу заключить, что вы не жена декабриста. На каторгу за мужем не поедите.

- Так ведь и он не декабрист. Он меня, можно сказать, купил, когда я была юной, глупой, нищей девчонкой. Так, что считаю, ничего зазорного нет в том, что повзрослев, поумнев и скопив энную сумму, я готова продать его со всеми потрохами. По-моему, я поступаю честно.

- Вы со мной откровенны.

- Так ведь влюблённая женщина всегда откровенна, даже в ущерб себе. Хочешь взаимности - откройся предмету своего обожания. Как в своё время говорили коммунисты - разоружись перед партией.

Оба засмеялись и вышли в Мытищах.


4.02.2026 год