# Своя рубашка ближе к телу

Алексей Иванович Дьяченко

В Москву к Иван Ивановичу Африканову, многодетному отцу семейства приехал в гости из Новосибирска его старший брат Василий Иванович.

Братья не виделись долгих двадцать лет, с тех пор как младшего призвали на службу в армию. Воинский долг родине Иван отдавал в Москве, где и познакомился с девушкой, после службы ставшей его женой.

С супругой младшему брату повезло, оказалась плодовитой, нарожала десять детей.

Василий жил один, не обзавёлся ни женой, ни детьми. Учился, работал, делал карьеру. Ухаживал сначала за больным отцом, затем за больной матерью. С возрастом привык к одиночеству и даже находил в холостяцком образе жизни немалые преимущества в сравнении с жизнью своих женатых сверстников.

Приезду гостя в семье Ивана Ивановича все были несказанно рады. После крепких объятий и поцелуев, хозяева немедленно принялись готовить праздничный ужин. Старшие дочери помогали матери накрывать на стол. Многодетный отец рассказывал старшему брату о хитростях, помогающих его семье выживать.

- Хибарка у нас есть в заброшенной деревне, в Калужской области, - хвастался Иван. - При доме сад, огород. Работаем на земле с весны до осени. Выращиваем картофель, огурцы, помидоры, кабачки. Грибы собираем в лесу, всё это консервируем. Из ягод варим варенье. В этом году заготовили семьдесят трёхлитровых банок с грибами, сто двадцать с кабачками и патиссонами, тридцать банок с вареньем из чёрной смородины и пять пятилитровых банок варенья с малиной. На стареньком драндулете всё это я свёз в Москву, храню в гараже.

- Куда же столько? - удивился Василий. - Это же не съесть никогда.

- Ошибаешься. К весне уже ничего не останется. Не забывай, сколько у меня едоков. Да ещё друзей-приятелей в дом приводят, угощают. Если бы не сад, не огород, не своя картошка, - не знаю, как жили бы.

Василий играл с младшими детьми, пели песни, рассказывали друг другу новости. Когда уложили детей и сели пить чай, в узком кругу на кухне пошли уже другие, взрослые и серьёзные разговоры. Младший брат сетовал на усталость, безденежье. Между прочим, сообщил, что супруга его снова беременна.

- Жена снова на сносях, - сказал Иван. - Она уж мне в шутку говорит: "Может, хватит? Может, сделать аборт?".

Эта фраза, оброненная младшим братом в пьяном разговоре, вывела из себя до этого спокойного и умиротворённого Василия. Он возмутился, словно его самого посылали на чистку.

- Считай, Ваня, что я этого не слышал! - закричал он, - А иначе ты мне не брат! Аборт - это не право женщины распоряжаться своим телом, а присвоение ею права распоряжаться другим телом. Потому что с момента зачатия, плод - это не её тело, а тело, растущее в ней. Оно и генетически имеет частицы не только матери, но и отца. Ты только задумайся. По официальным данным аборты прервали в нашей стране жизней больше, чем мы потеряли в Гражданскую и Великую отечественную войну вместе взятые. Эмбрион - это уже человек и во время аборта он испытывает боль. Поэтому на мой взгляд, все мужчины и женщины, вступающие в сексуальный контакт и соглашающиеся на аборт, должны нести уголовную ответственность со всеми вытекающими из этого последствиями. Депутаты Государственной думы выступают против абортов, монахини выходят на пикеты. В церквях проходят молебны "о вразумлении женщин". Я, в конце концов, как старший брат тебе приказываю - не смей!

Иван пытался брата успокоить, говорил:

- Не обращай внимания, Вася. Это у меня спьяну вырвалось. Где десять, там и одиннадцатому место найдётся. Сам видишь, у нас тут целый колхоз. Если бы мы аборты делали, то наверно, десятерых не произвели бы на свет. Сколько бог пошлёт детишек, всех попытаемся родить, прокормить и на ноги поставить.

Но Василий не успокаивался. Потребовал водки, напился и много ещё говорил понравившихся ему чужих, красивых и правильных слов.

Постелили ему на кухне, на кушетке. Причём заботливо положили на живот, чтобы не дай бог чего страшного не случилось.

Среди ночи разбудив Ивана старший брат принялся просить у него прощения за нравоучения и несдержанность. При этом весь трясся, на лбу у него крупными каплями выступил пот.

Выпив предложенной воды, гость из Новосибирска заговорил:

- Не ругай меня. Я ведь и сам знаю, что перед тобой виноват. У тебя столько детей, а я за всё это время тебе и рубля не послал. Да и приехал без подарков и угощения. Даже кедровых шишек не привёз.

- Ты сам для нас лучший подарок, - отвечал Иван. - Сколько лет не виделись. Это я виноват перед тобой. Я себя всё ругаю за то, что даже на похороны родителей не смог вырваться. Дети болели, сам я на трёх работах "горбатился".

- Я тут про запрет аборта наговорил с три короба, - стал виниться Василий, - Не обращай внимания. Это всё красивые слова, не привязанные к нашей действительности. На деле всё это или провокация или дешёвый популизм. Такие вопросы не должны решаться ни в госдуме, ни в церкви. Это личное дело человека. Мне кажется, и депутатов, и церковь кто-то умело подставляет, подталкивая их на эти необдуманные заявления. Бесплатный аборт в государственной больнице, - а не у бабки-повитухи в грязном сарае, не у платного студента-медика с ржавым скальпелем в руках, - это величайшее достижение советской медицины, стоявшей на страже женского здоровья. Слава богу, что это ещё не профукали. На что хотят руку поднять? Сталин аборты запрещал, даже в тюрьму за них сажал. Снова к этому идём, что ли? Частный врач сначала изнасилует несчастную, а потом за её же деньги ей аборт сделает.

- Откуда ты это взял?

- Польский фильм смотрел.

- Ну, может такая практика только в Польше.

- И у нас, у платного врача это станет нормой. Такое и в государственных больницах нередко встречается. У меня в молодые годы была любовница, она об этом рассказывала. Врач склонил её перед чисткой. Но это частный случай, а то станет нормой. Куда я лезу? Какое имею право? - твердил в самозабвении Василий.

- Да, что случилось? - допытывался Иван. - На тебе лица нет.

- Кошмар приснился, - с трудом выдавливая из себя слова, признался Василий.

- Что за кошмар? Расскажи, легче станет.

- Приснилось светлое будущее, где все живут по правилам высшей целесообразности.

- Что же в этом плохого?

- А ты послушай. Попал я в будущее, очень хотел есть. А там, у них, в уголовном кодексе, статья за занятие онанизмом. На всех домах, как в советское время, висят транспаранты. А на транспарантах надписи: "Онанист - главный враг народа и государства. Убийца неродившихся детей". В каждом магазине всех прогоняют через детектор лжи. Если выявляют онанистов, то есть тех, кто хоть раз занимался этим постыдным делом, - арестовывают и судят судом скорым и справедливым. Осуждают на долгие сроки в холодные лагеря на тяжкие работы. И главное, всё железные доводы приводят.

- Кто? - не понял Иван.

- Да следователь. У меня он во сне спрашивает: "А вы знаете, что ваше семя вам не принадлежит? Что это достояние нашего народа и нашего государства? Золотой его фонд. Вы, конечно, осведомлены о том, что враги зарятся на наши земли, а в стране происходит вымирание населения?". Тут я не сдержался и выпалил: "Кто же рожать вам будет, если вы не гарантируете людям безбедную старость. Пенсии мизерные платите, да сроки выхода на пенсию всё увеличиваете и увеличиваете. Дураков плодиться в таком государстве не сыщите". Следователь как зыркнет на меня, от одного его взгляда мороз по коже пробежал, ещё до северных лютых лагерей. Я сильно перетрусил, понял, что не стоило этого говорить. Вспомнил, что нахожусь в светлом будущем, а я к ним обращаюсь со своими хотелками из настоящего. Но что-то же надо было ответить. Кричу: "Не мучьте меня. Не знал я ваших законов!". А он мне холодно, но вежливо: "Вы же по образованию юрист. Кому, как не вам знать, что незнание закона не освобождает от уголовной ответственности". И понимаешь, полное ощущение безысходности. Слова вроде все правильные говорит и вроде как стоит на страже интересов государства. А на деле-то это он враг народа, а не я. Но только вот доказать ничего невозможно, за ним стоит весь репрессивный аппарат государства. Я так там трясся во сне, что думал, умру. Такой вот кошмар, брат. А вывод какой? Все мы бездумно повторяем за другими всякую глупость. Всё потому что это лично нас не касается. А чуть коснётся нас, так сразу понимаем, что своя рубашка ближе к телу. И уже другими глазами смотришь на всё.

Сказав всё это, Василий, обессилив, улёгся снова на кушетку и заснул. Иван заботливо накрыл брата одеялом.


25.01.2026 год.