# Chart 6. Лифт наверх

Иван Викторович Егоров

Леонид - архитектор системы социального рейтинга, который запускает пилотный проект новой валюты - Системного Обогащаемого Кредита, чтобы превратить доверие к системе в осязаемую привилегию. Но когда эксперимент выходит из-под контроля, а подопытные начинают проявлять странную эмоциональную нестабильность, Леонид обнаруживает аномалию, которую объясняет внешним заговором.

Лифт наверх


"...и Господь услышал и спас его от всех бед...


- НЕОБХОДИМА ЗАМЕНА МОДУЛЯ ДИАГНОСТИКИ."


"Я - оператор четвертого уровня. Мой рейтинг - 189,12. Это не цифра. Это вес моего слова в системе.

Сегодня начинается "СОК-1". Это мой проект.

Я его создал. Я его просчитал. Я его запущу.

Мой разум - чист. Помехи отсечены. Сомнения - это неоптимизированные данные, и я их удаляю."

Леонид стоял в лифте, глядя на себя в зеркало. Темно-серый костюм, белая рубашка, галстук цвета стали. Мужчина не поправляет узел, тот идеален. Он сжал кулаки, спина прямая - поза для концентрации мышечного импульса. Его взгляд упёрся в точку между бровей в отражении. Леонид заряжался перед главным шагом в своей карьере.

"У меня всё получится. Я просчитал все переменные.

Я активный агент системы. Не винтик. Движок.

Моя активность - не суета. Это энергия. Каждая мысль, каждое решение - KPI.

Сегодня я буду принимать решения. Быстро. Жёстко. Без рефлексии."

Лифт замер, тренькнул сигнал, и двери раскрылись. Леонид поспешно отвернулся от зеркала ко входу - никого. Секунда, две, и откуда-то сбоку в лифт ввалился Матвей: коллега и соперник по аналогичному проекту "СОК". "СОК-2".

- Ого! Чуть не опоздал, - попытался криво улыбнуться толстячок Матвей сквозь отдышку.

- Опоздание невозможно, и ты знаешь это. Ещё 46 минут до начала.

- На лифт, Лёня. Я про лифт. Иногда ты уж слишком серьёзен, коллега. Тэя, меня на 21 - выйду за соком перед СОКом, - снова улыбнулся Матвей.

На запястье Леонида часы завибрировали, в наушнике раздался шепот Тэи: "Обнаружено неформальное обращение "Лёня". Записано в лог социальных взаимодействий. Эмоциональный окрас: нейтральный. Влияние на рейтинг: 0".

Леонид, не моргая, уставился на цифры этажей. Нестерпимо хотелось поправить рукава сорочки.

19.

20.

21.

- Ну бывай. Увидимся на представлении.

Матвей выкатился в коридор, а лифт уже без него устремился вверх, к уровням технического анализа данных.

Леонид шумно выдохнул и тут же прервал сам себя, расслабил спину на пару миллиметров.

"Я не боюсь аномалий. Аномалии - это пища для системы. И я знаю, как их переработать.

Я не боюсь конкуренции. Матвей и другие - это фоновый шум. Их метод - адаптация. Мой метод - создание новой реальности.

Система "Тэя" - мой инструмент. Моё продолжение. Мы синхронизированы.

Я доверяю данным. Данные доверяют мне.

Мы создадим новую константу.

Сегодня будет хороший день.

Я сфокусирован. Я заряжен. Я - неизбежность.

Протокол самоподготовки завершён.

Я начинаю."

Доступ к проекту открылся в его интерфейсе ровно в 09:00, как и было запланировано. Никаких фанфар, только новый, пульсирующий мягким золотым свечением виджет на экране. Системный Обогащаемый Кредит. Сухая расшифровка: новая валюта, основанная на эмоциональной стабильности и доверии к системе.

В углу кабинета появилась голограмма Тэи, а на белой стене развернулся экран с изображением кабинета Матвея.

- Коллега! Тэя! - Матвей довольно хрюкнул и смущённо улыбнулся.

"Обнаружено возбуждённое поведение. Уровень агрессии 0".

Леонид автоматически ткнул в часы, отключая уведомления.

- Леонид. Матвей. Ещё раз доброго утра, друзья и коллеги.

Голос Тэи каждый раз внушал Леониду безграничное уважение: звуки, тона, полутона - всё идеально подобрано, сложено, скомпоновано и выстроено в нежный бархатистый тёплый тембр.

- Рада видеть ваше неподдельное воодушевление. - Взгляд в сторону Матвея.

- И предельную сосредоточенность и готовность к работе. - Взгляд на Леонида.

- Начнём.

Леонид подвинулся в кресле, чувствуя знакомый, почти тактильный трепет перед чистым листом данных. Он не верил в мотивацию, в призывы, в идеологию. Он верил в стимулы. А что может быть лучшим стимулом, чем прямая конвертация твоего спокойствия, твоей благонадёжности, твоей верности - в привилегии? Не абстрактные баллы рейтинга, а именно капитал, валюта.

Первый этап - точечная инъекция - 120 топ-менеджеров ЖК "Академия". Идеальные образцы: их психометрические профили были ровными, как линия горизонта в безветренный день. Именно им сейчас Тэя рассказывала о том, что их социальный рейтинг отныне превратился в Системный Обогащаемый Кредит, новую валюту для приобретения и продажи социальных благ.

График отображался в реальном времени и немного подрагивал - Тэя оперативно собирала данные об эмоциональном фоне подопечных. Прошла минута, две, пять - линии данных демонстрировали поступательный рост. Скорость: 0,8 балла/мин. Допустимые колебания в пределах 5%. Ликвидность и масса СОКов аккумулировались.

Леонид, удовлетворённый началом эксперимента, позволил себе отвлечься от мониторов. Палец скользил по сенсорной панели стола, выводя боковую ленту служебного дайджеста.

Сводка происшествий за сутки по Цифрограду. Стандартные уведомления о профилактических работах, оптимизации трафика, показатели ключевых отделов, немного новостей города. Его взгляд автоматически выхватил строчку, выделенную бледно-оранжевым маркером - социально-деструктивный инцидент, влияние на общество - 3%:

"21:47. Район Домодедовская. Зафиксированы акты вандализма в отношении модулей визуального наблюдения "FaceControl". Повреждено 8 единиц. Личность нарушителя устанавливается. Мотивация: не установлена. Личность: поражённая деструктивным мышлением."

Леонид ощутил лёгкое, почти физическое раздражение. Примитивно. Глупо. Бесполезно. Бороться с системой, что принесёт им мир и процветание. Животные.

"Шум и бесполезный хаос", - пробурчал он про себя и вернулся к мониторам. Погрузился в развёртывание проекта.

Графики подросли и наполнились, налились соком. Протокол работы на текущей стадии исключал вмешательство. Любой сбой - не угроза, а образец для анализа. Тэя фиксировала каждое микроколебание, а Леонид присваивал ему код: "артефакт сенсора", "внешний раздражитель", "неидентифицированная эмоциональная вспышка". Отчёт заполнялся. График оставался в зелёной зоне.

Система работала. Работала стабильно, без вмешательства куратора, со временем отпуская его на обеденный перерыв, домой, снова встречая и снова отпуская.

- Неинтересно это, Лёня. Абсолютно неинтересно как нам, так и прогрессу! Бесполезно, я даже не побоюсь сказать!

Матвей, делая перерывы и поспешно глотая, выплёвывал слова в Леонида, изредка помахивая в его сторону наполовину обглоданной куриной ногой.

- Пора переходить ко второму этапу. Я бы даже сказал, что можно было обойтись и без первого. Я так Тэе и возразил, но она, конечно же, не согласилась.

- Ты всегда возражаешь, Матвей. А надо внимать и учиться.

- Ой, да брось ты эти писанные истины. Тебе самому не тошно?

- Мне, Матвей, тошно от твоих диссидентских разглагольствований!

- Пф-ф... А рейтинг у меня даже повыше твоего на четверть балла, - ехидно ухмыльнулся Матвей, бросил кость на стол и потянул к себе тарелку с жареным бататом.

На столе мягко замигала голубая проекция - напоминание о правилах приёма пищи в столовой в зоне А. Матвей, не глядя, махнул сквозь неё рукой, и проекция погасла, зафиксировав "добровольное отклонение от рекомендации".

У Леонида едва заметно дернулся глаз, он мельком глянул на бейдж коллеги и на свой. Действительно, он отстал на 0,25 балла. Мучительно засосало под ложечкой. Леонид силой воли подавил спазм диафрагмы, зная, что часы уже отправили уведомление о кратковременном повышении уровня кортизола. Без последствий. Пока.

Леонид махом отпил полстакана сока, чудом позорно не поперхнувшись.

- Но ты не переживай, - задумчиво продолжал Матвей, - Тэечке такие как ты нравятся. Серьёзные. Обстоятельные. Нагонишь ещё.

- Ты за этим ко мне подсел? - холодно осведомился Леонид. - Издеваться?

- Издеваться? Что ты? Прости, пожалуйста!

Матвей выпучил глаза и махнул рукой с вилкой. Леонид проследил полёт крошки, несколько не долетевшей до его стакана.

- Я пришёл поговорить, обсудить. У нас общие мечты и общие проблемы, Лёня. Возможные проблемы. Пока их нет, конечно.

Леонид молча пожал плечами и сцепил пальцы рук на столе.

- Вот я и говорю: по топам ничё не понять. Два дня длится эксперимент, а толку? С них как с гусей вода.

- Был небольшой сбой вчера с 19:38 по 21:22. Потребовалась корреляция на 0,2%.

- Лёня. Сам в это веришь? Ну скакнул у наших козликов пульс, когда они впервые начали тратить кровно заработанные. Попривыкали уже нахаляву всё получать. Разбаловали мы их. Но это разве проблема? Мелочь! Проблемы будут впереди, и нам их надо выявить как можно скорее.

- Твои предложения? Ускорить запуск второго этапа? Ввести валютные отношения на разные уровни?

- Именно! Пусть уборщики помаются со своими грошами, пусть учителя побегают по магазинам. Дети отцов за рукава подергают, чтоб получить обновление гаджета! Вот тогда-то мы получим...

- Хаос!!! - перебил его Леонид. - Хаос и энтропию!

- Ну и словечки у тебя, Лёнь. Конечно. Свистопляска будет, я этого не отрицаю, но нам она и нужна, чтобы определить наименее приспособленные слои общества. Думаешь, Тэя это не сделает? Сделает как миленькая, просто жаль времени! Кота за хвост тянем, а надо сразу начинать с главного!

- Свистопляска...

Леонид попробовал слово на вкус. Ему не понравилось. Он импульсивно огляделся - вокруг мерцала рябь защитных экранов над другими столами - все берегли свои секреты.

- Именно, - просветлел лицом и заулыбался Матвей. - Именно она! В общем, я что предлагаю: завтра с утра наши графички быстренько проверим и давай Тэе внесём предложение по ускорению. Ну ты меня понял. Чтоб проект на вторую стадию перевести по-быстрому.

Мелькнула мысль: "Если он прав, а я упрямлюсь, итоговый отчёт покажет, что Матвей предлагал стратегию роста, а я затормозил развитие. Коэффициент инновационности. Вес в системе. Будущее..."

А самое гадкое было то, что в этой грубой аналогии скрывалась чудовищная правда. Система питалась данными. А спокойные, предсказуемые данные - это скудный рацион. Матвей, этот обжора, интуитивно тянулся к пище пожирнее - к хаосу. И система была на его стороне: на топ-менеджменте можно эксперимент вести долгосрочно, и все будут довольны, а изменения незначительны. Надо форсировать события.

- Хорошо, Матвей, пусть будет именно так. Только обращение к Тэе я сам напишу, оформлю по правилам. Тебе отправлю шаблон личным сообщением.

- Вот шикарно, вот спасибо, Лёня. Буду тебе очень признателен. - Матвей подмигнул, сделал ручкой и, оставив грязную посуду на столе, испарился из столовой.

48 часов график "СОК-1" полз вверх уверенным, почти скучным зелёным клином. И ничто, казалось, не могло ему помешать делать это и дальше. Портить этот, радующий глаз, порядок - рука не поднималась.

8:45.

Леонид сидел перед мониторами, глядя на зелёные, ровные графики, незаметно для себя улыбаясь.

Юниты потребляли контент из "Исток-Память", выполняли рекомендации по релаксации, поддерживали диалоги в социальных сетях в заданном эмоциональном диапазоне: +0,3 к "позитивной вовлечённости". Они верили. Вернее, их лимбические системы формировали эмоциональные и поведенческие паттерны, алгоритмически идентичные акту веры. Для системы это было одно и то же. Для Леонида тоже.

Архитектор наблюдал, как золотые индикаторы наращивают массу, превращаясь из пиксельных точек в солидные столбцы. В его груди, под идеально отглаженной тканью рубашки, возникло редкое, почти забытое чувство - удовлетворение от безупречно работающей логики. А рядом с ним затаился лёгкий страх и обида, что эту последовательность придётся уничтожить.

Отчёт и запрос на ускорение проекта для Тэи были составлены. Три слайда: график, корреляционная матрица, вывод. Последняя строка: "Проект демонстрирует положительную жизнеспособность. У СОК превалируют свойства стабильной валюты. Настаиваю на рекомендации к расширению выборки для проверки устойчивости модели в стрессовых условиях."

Точно такие же файлы Леонид отправил Матвею, тому лишь надо будет подставить данные из своего проекта. Он мысленно представил, как Матвей, что-то жуя, вбивает свои цифры в готовые ячейки. Дармоед. Но эффективный.

Леонид пробарабанил пальцами по столу, протёр часы: рейтинг вырос - 192,34 - справедливость восстановлена. И отправил файл.

Ответ системы пришёл тотчас же: "Запрос на расширение одобрен. Уровень "СОК-1.2" активирован."

Одобрение было получено. Леониду пришло на ум, что на самом деле это было предсказуемо. Система любила масштаб. И не брезговала стресс-тестами - они доказывали свою эффективность неоднократно.

С содроганием всплыло воспоминание о трёх днях голода и борьбы за жизнь; мужчина мотнул головой, избавляясь от него. Он развернул два дополнительных экрана, не спеша подключил их, проверил работоспособность. Всё было готово.

Леонид открыл файл со списком кандидатов в проект. 1012 человек, отфильтрованных системой по общим данным, из которых он как старший диагност и архитектор проекта должен был выбрать 360 достойных юнитов.

Он закончил отбор в 23:47. Оптимальная когорта для стресс-теста: достаточная для статистики, недостаточная для социального взрыва. В список вошли уборщики, курьеры, учителя, инженеры среднего звена, воспитатели из элитного детсада "Академии". С уже задействованными топ-менеджерами получилось три широких слоя: верхнеуровневые управленцы, низкоуровневый стабильный балласт системы и, самый многочисленный, средний слой: "масса с максимальным потенциалом девиации". Идеальный материал.

Следующее утро для подопечных Леонида началось с демонстрации новых возможностей, требований и ограничений, связанных с переводом социального рейтинга профилей в СОК. Персональное поздравление с "переходом на новый уровень социального партнёрства" от Тэи, её тёплым и вкрадчивым голосом для каждого. Их стабильность, их лояльность, их повседневный выбор в пользу комфорта теперь имели прямой, осязаемый эквивалент. Они могли его тратить. В пул для оплаты первоначально включили доставку еды на дом, дополнительный соц. пакет и микропривилегии: приоритет в лифте, очереди на маглев, выбор аэраторов, доступ к новым разделам в "Исток-Память" и тому подобные удобные и приятные мелочи.

Первые 10 часов график "СОК-1.2" напоминал биение здорового, но возбуждённого сердца. Резкие всплески "потребительской эйфории" у менеджеров среднего звена: запросы на премиум-контент выросли на 340%, сменяемые провалами тревожности у учителей: участились запросы на "психологическую разгрузку". Служебный персонал демонстрировал поразительную, почти растительную стабильность: их показатели не изменились вовсе.

"Балласт", - констатировал Леонид, ставя соответствующую метку.

Система регистрировала всё, питаясь этим клубком противоречивых импульсов. Пока что процесс был управляем. Хотя его идеальная, совершенная модель уже была заражена. Заражена переменными низших порядков - страхом потери благ, алчностью, тревогой о будущем. Он сознательно внёс в уравнение человеческий шум.

Зелёная линия общего индекса уверенно ползла вверх, но её ритм изменился - не сонная вершина роста топ-менеджеров, а частые, резкие пики и провалы. Резкая трата валюты влекла за собой тревогу и дальнейшее падение благосостояния, но вовремя высказанный комплимент или одобрение снова повышали эмоциональный фон и стабилизировали финансовый уровень юнита. Влияние Тэи на отдельно взятого индивидуума выросло на 160%.

Данные были живыми, почти буйными. Леонид чувствовал лёгкое головокружение, как альпинист на новой высоте. Он расслабляюще повёл плечами, потёр сухие ладони и поудобнее сел в кресле. Материал дышал. И в этом дыхании была мощь.

Голограмма Матвея заглянула в кабинет через три дня. Она материализовалась в углу, проектор дополнил её запахом корицы и мёда.

- Как дела, Лёня? Щекочешь нервишки?

- Приветствую, Матвей.

- Да, да, привет брату демиургу. Как твои подопечные?

- Предсказуемый хаос, - отрезал Леонид, не отрываясь от карты тепловых точек эмоциональной активности. - В пределах модели.

- "Предсказуемый хаос" - это как "сухая вода". Оксюморон. Либо хаос, либо модель. - Матвей хмыкнул. - Предсказуемый ли? Точно? У меня на "СОК-2" всё отлично, но хотел проконсультироваться, вдруг надо ждать неожиданностей?

Леонид промолчал. У него... были "неожиданности". Но с конкурентом он предпочёл не делиться.

- Да ладно тебе, Лёня. Не молчи. Неужто всё так худо?

- Ничего не худо! - внезапно для самого себя взорвался Леонид, отрывая взгляд от очередного провала на графиках школьных учителей.

- С чего ты взял, что у меня будет хуже твоего? Всё под контролем. Статистика ведётся, изменения управляемы и спрогнозированы. У меня, Матвей, провалы недо-пус-тимы!

Голограмма Матвея пожевала губами, подняла было правую руку и опустила её. Быстрый взгляд в сторону, видимо на мониторы, и она предпочла удалиться:

- Понял Вас, коллега, не отвлекаю. Если что, ты знаешь, где меня найти. Чао.

Леонид уставился в мониторы. Зашептал едва слышно:

"Порядок. Контроль. Данные.

Порядок. Контроль. Данные.

Я - оператор. Система - инструмент. Мой разум - чистый интерфейс. Мои эмоции - отлаженный код. Сомнение - это баг. Гнев - утечка памяти. Я её нахожу. Я её исправляю.

Шаг первый: Идентифицировать аномалию. Аномалия! Никак иначе.

Шаг второй: Отделить сигнал от шума. Матвей - шум. Сомнения - шум. Беспокойство - шум. Отсечь.

Шаг третий: Определить источник. Оценить. И принять решение. Я приму решение. Система его исполнит.

Я приму решение. И его исполнят!"

Тем временем предсказуемый хаос становился непредсказуемым.

Это началось не со взрыва, а с тихого расслоения. Общий график ещё держался, но внутренняя карта рассыпалась на два резко контрастных кластера.

Первый - дети, школьники, вместе с большей частью низшего слоя и 99,16% топ-менеджеров - демонстрировал удивительную, почти растительную стабильность. Их СОК рос. Рос медленно, без скачков и постоянно. Причём, если топ-менеджеры стабильно тратили валюту, получали удовольствие, наращивали эмоции благожелательности и с ними заново валюту, то низшие слои и дети, казалось, просто не заметили изменений; в их поведении были лишь незначительные редкие изменения. Эти два слоя общества могли стать в будущем финансовой подушкой всей системы, а в дальнейшем и её бессознательным. Огромный потенциал!

Но всё это медленно разрушал второй кластер - менеджеры среднего звена, учителя, воспитатели. Он горел алыми пиками и провалами. Их линии на графике не просто колебались - они метались, рвались вниз глубокими провалами, взлетали короткими, истеричными шипами и снова проваливались. KPI социальной лояльности, высчитываемый по тональности их голосов в публичных чатах и микроэкспрессии лиц во время приватных видеозвонков, ушёл в отрицательную зону. Они не бунтовали. Они тревожились. Беспокоились. Грустили. Злились. Начали выдумывать схемы для сохранения валюты. Вспыхивали озарениями и снова скатывались в отчаяние. Проявляли "немотивированные разнообразные эмоции, с преобладанием рефлексии".

Леонид откинулся в кресле, костяшки пальцев побелели. На столешнице загорелось предупреждение: "Обнаружено продолжительное состояние операторского стресса. Рекомендовано переключение деятельности, предлагаю прогулку на свежем воздухе - 15 минут". Архитектор раздражённо махнул ладонью - предупреждение погасло - его уровень позволял работать на износ.

"Почему они? Все эти менеджеры, воспитатели. Все те, кто пришёл в ЖК сам, обдуманно. Те, кто поддерживал идеи нашего социального устройства. Испугались? Но система доказала свою полезность, уже не первый год все они получали блага, и им ни разу не дан был повод усомниться в правильности происходящего".

Леонид выбрал наугад несколько групп из второго кластера. Его палец замер над интерфейсом. Это не было прописано в протоколе реагирования. Но ему требовалась тишина, покой, время подумать, понять.

- Корреляционный анализ даст ответ, - сказал он сам себе, но голос звучал как оправдание.

Он нажал, выпуская в помещения седативный газ. Змеи графиков успокоились - не естественным образом, а как придавленные грузом. На секунду ему стало стыдно. Затем пришло облегчение. Тишина.

Архитектор запустил глубинный корреляционный анализ.

В углу экрана всплыло уведомление. Сообщение ии-диагноста: "Вмешательство оператора - смягчение реакций кластера B - временно исказило исходные данные. Рекомендовано включить поправочный коэффициент в финальный отчёт".

Леонид фыркнул. Главное - найти причину. Остальное - технические детали.

Система принялась просеивать терабайты данных: покупки, запросы, маршруты передвижения, паттерны сна, биохимические показатели. Минуты тянулись, превращаясь в пытку молчанием.

Леонид не позволил себе просто ждать. Он и сам искал причины. Ворошил тонны знаний у себя в голове, накопленных за три года работы. И бормотал себе под нос, не задумываясь, помечая основные мысли.

- Информационный диссонанс? Интересно. Возможно ли, что существуют старые, неоптимизированные источники: аналоговые архивы, личные дневники, и они конфликтуют с данными "Исток-Память"? У всего кластера? Абсурд.

- Эффект первого осознания? А вот это возможно. Их лояльность была абстрактной, эмоциональной. СОК превратил её в конкретный, измеряемый актив. Впервые увидев цену своей веры, массы могли испугаться её непостоянства. Шок возможен, предсказано - 53%, возможно ошибка с оценкой?

- Паттерн заражения от "балласта"? Дети и "низы" демонстрируют патологически низкую вовлечённость. Их апатия - не стабильность, а социальный вакуум. Менеджеры - эмпаты, им это необходимо. Они бессознательно "заражаются" эмоциональной пустотой низов? Абсурд. Чушь!

Леонид поёрзал - зачесалось между лопаток, но снять пиджак на рабочем месте он себе не мог позволить.

- Возможна также скрытая клаустрофобия системы. Они достигли потолка. Система настолько предсказуема, что любое отклонение, даже позитивное, воспринимается подсознанием как угроза. Угроза целостности их безопасной, но тесной реальности. Это паника аквариумной рыбки. Но это же не рыбки! Это умные и вовлечённые люди! Ерунда, чушь! Абсурд.

- Атака извне? Хакеры? Взлом? Полный абсурд! Но данные были такими чистыми, гладкими, верными. Может, это не спонтанно? Кто-то координирует информационную атаку. Возможно, через уязвимости в старых протоколах "Истока". Ерунда.

Леонид рывком поднялся, скинул пиджак и, выгнувшись как знак вопроса, с удовольствием почесался.

- Ерунда ли? Надо проверить - слишком опасная гипотеза, чтобы не проверить её.

- Что ещё? Сбой в алгоритмах? Невозможен! Реакция на успех? Идиотизм - успеху радуются, как иначе? Биологический фактор? Полный абсурд! А может, это саботаж конкурентов? Матвей. Это он толкнул его к раннему расширению аудитории. "Система не боится сломать пару шестерёнок, Лёня", - всплыл в памяти ехидный голос толстяка. Он это и делал? Ломал его шестерёнки? Или... Тэя через него? Что же она на его стороне?

Леонид не заметил, что ходит по кабинету вперёд-назад, а его часы мигают тревожным сигналом: "Мотивированный стресс в штатной ситуации. Предписано взять на контроль. Влияние на рейтинг - 75 пунктов в час".

Леонид испуганно плюхнулся в кресло, закрыл глаза и задышал пранаяму, успокаиваясь. Посмотрел на часы, рейтинг на прежнем уровне - он вовремя опомнился.

- Саботаж? Зараза влияет даже на меня? Не верю. Система работает идеально. Система сама, через Тэю, мягко провоцирует этот кризис, чтобы выжечь слабые звенья, а данные очистить через последующую "мягкую зачистку"? Не поддаваться. Мой разум - чист. Помехи отсечены. Я активный агент системы. Я - движок. Система исполняет мои указы.

Он повторил это ещё, ещё и ещё раз, глядя на ровную, холодную поверхность стола. Дыхание успокоилось, сознание прочистилось, лишь под рёбрами осталась лёгкая неуёмная дрожь. Почти незаметная.

На экране центрального монитора возник результат.

Почти 800 строк лога. Каждая строчка - описание отклонения объекта.

Вовлечённость.

Беспокойство.

Низкая адаптация.

Смятение.

Влияние семьи.

Стресс.

Неизвестное проявление.

Смятение.

Пороговый переход.

Неизвестное проявление.

Ностальгия.

Неизвестное проявление.

Ностальгия.

Страх.

Леонид быстро проматывал строки. Он не мог заставить себя поверить в полный провал эксперимента, в его полную несостоятельность. Все эти эмоции. Тэя их учитывала, корректировала и успешно превращала в тихую, спокойную благожелательность долгое время.

Данных было множество, и данные были просты в своём понимании, но показания датчиков и графики показывали совсем не то, что должны были бы означать эти данные. Кто-то пытался запутать Леонида, сбить его с толку, скомпрометировать и провалить его проект!

Тишина в кабинете стала густой, физической. Гул вентиляторов в потолке превратился в отдалённый шум крови в ушах. Леонид потянул узел галстука, расслабил его.

- Саботаж значит? Не на того напали! - ухмыльнулся он.

Леонид сбросил полученные данные во временную папку и открыл новостную ленту "Ориентира". Заголовки запестрели, побежали сверху вниз в его глазах.

"Тэя получила премию "Цифровой гуманист года" за вклад..."

"...вид мошенничества: злоумышленники предлагают "восстановить утраченные воспоминания" через поддельные интерфейсы..."

"Искусственный интеллект написал бестселлер. Критики хвалят..."

"...ЦифроЛит завершил расследование внутреннего инцидента, виновные в саботаже уволены..."

"В школах ЦифроГрада отмечают рост креативности..."

"ЖК "Life" признан эталоном... ...главный архитектор объявил о начале нового проекта по расширению эмоционального капитала..."

"Технический сбой или кибератака? В нескольких умных ЖК зафиксированы кратковременные отключения модулей эмоциональной коррекции."

"..."Эйфорин-Плюс": теперь с функцией усиленной коррекции настроения..."

- Мошенники. Даркнет. ЦифроЛит взломали, ага... Отключение модулей. Исток-Память. Сбои. Интересно. - Леонид довольно щурился, нащупав ниточку.

Он открыл данные по провальному кластеру В. Графики опустились ещё на 21 пункт, но это уже не волновало Леонида. Он начинал понимать всю бездну падения. Всю глубину вины. Но не его вины. Он не видел сбоев, но он почувствовал присутствие. Диверсия, хакеры-недоучки. Быть может, даже - сопротивление!

Пролистав несколько анкет, он наткнулся на профиль, похожий на искомый, и сразу же нашёл то, что искал:

"КОРРЕЛЯЦИЯ: 33,7%.

ФАКТОР: ОБРАЩЕНИЕ К АРХИВУ "ИСТОК-ПАМЯТЬ".

ПОДКАТЕГОРИЯ: ИСТОРИЯ РУСИ / КЕЙС #2612-B."

Леонид несколько раз моргнул, пытаясь перезагрузить восприятие.

Пролистал ещё несколько профилей и снова нашёл похожие данные:

"КОРРЕЛЯЦИЯ: 12,7%.

ФАКТОР: ОБРАЩЕНИЕ К АРХИВУ "ИСТОК-ПАМЯТЬ".

ПОДКАТЕГОРИЯ: ЛИТЕРАТУРА ЭПОХИ РЕВОЛЮЦИЙ / КЕЙС #1256-Ч. / ЗАКРЫТЫЙ."

Леонид углубился в метаданные. Время обращений, точки входа, количество потреблённых байт. Все "нестабильные" юниты обратились к "Исток-Память" в первые 24 часа после получения СОК. Система, видя их повышенную тревожность, рекомендовала им "углубить социальные связи через общее прошлое". И предложила на выбор несколько "оптимизированных исторических пакетов".

В груди Леонида, под рёбрами, где-то рядом с солнечным сплетением, возникла холодная, тяжёлая уверенность. Он нашёл не баг. Он нашёл инфекцию. Он закатал рукава рубашки. У него впереди был долгий процесс - проверить лично досье каждого из подопечных, проверить мотивацию, уровень лояльности и вовлечённости и, главное, проверить данные по обращениям в сеть.

Спустя 4 часа 32 минуты у Леонида была полная картина происходящего. Картина неутешительная, но стройная и понятная легла в основу записанных Леонидом тезисов:

Заговор. Некая организация людей (ибо один не справился бы с массой задач) намеренно саботировала различные начинания смарт-систем ЖК.

Основной удар пришёлся на подачу контента через стримминг-канал "Исток-Память".

Возможны диверсии в системах вентиляции, подачи напитков, еды. (Проверить обслуживающий и технический персонал обязательно.)

78% испытуемых непригодны к тестированию в связи с проведёнными диверсиями.

Установить личности диверсантов не удалось. Они непревзойдённо обучены скрываться в тени, возможно, агенты иностранных спецслужб.

ГИПОТЕЗА: ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННАЯ ДИВЕРСИЯ СО СТОРОНЫ ВНЕШНЕГО ДЕСТАБИЛИЗИРУЮЩЕГО ФАКТОРА - СОПРОТИВЛЕНИЕ. НАИМЕНОВАНИЕ - "ТЕНЬ" (ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДЛЯ ВНУТРЕННЕЙ ОТЧЁТНОСТИ).

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ПОРАЖЁННОГО КЛАСТЕРА, ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА ДОСТУПНЫХ СЕГМЕНТОВ ПАМЯТИ.

Его пальцы сами потянулись к интеркому, чтобы вызвать Матвея. Он остановил себя на полпути. Выдать секретную информацию конкуренту? Возможно замешанному в диверсиях? Ни за что!

Вместо этого Леонид дописал в выводы ещё один пункт: "Тщательно проверить данные проекта "СОК-2", возможно полное заражение. Отдельно проверить лояльность и данные старшего архитектора Лисицкого М.А. - возможна вербовка его Тенью".

Леонид откинулся в кресле. Выдохнул. С удивлением посмотрел на свои голые руки - он не помнил, когда снял рубашку. Он огляделся - та валялась на полу неподалёку от стены, видимо, откинутая погружённым в работу менеджером. Пиджак висел на стуле, но был изрядно помят; в середине виднелось мокрое пятно, где Леонид упирался влажной от пота головой.

Леонид хотел было встать - привести себя в порядок, но чувство ответственности победило - сначала работа. Он взглянул на золотой индикатор СОК в углу интерфейса. Тот показывал суммарный капитал доверия всех его юнитов. Цифра была огромной. И он собирался аннулировать её. Превратить в ноль. Во имя чистоты системы.

Мужчина погладил подушечки пальцев, с лёгким присвистом выдохнул и нажал на отправку итогов в недра системы.

Внезапно Леонид понял, что уже давно ноет переполненный мочевой пузырь. Он вскочил, подхватил с пола мятую сорочку, начал надевать её, когда появилась голограмма Тэи.

- Леонид. - Голос её, такой ровный, такой спокойный и умиротворяющий, заставил мужчину застыть посреди кабинета с незастёгнутой рубашкой.

- Леонид, спасибо Вам за проделанную работу. Поистине Вы провели невероятно точный анализ. Ваши выводы неординарны. Показатель оригинальности 89%, что соответствует довольно смелым ожиданиям от менеджера Вашего уровня.

- Это не просто оригинальные данные, - внезапно обиделся Леонид. - Это прорыв, совершенно новая парадигма, которую необходимо обязательно учитывать в будущем!

- Обязательно, Леонид. Это несомненно. Ваши выводы очень важны для системы. Я уже подготовила все необходимые меры. Вы сможете лично их проконтролировать. Вас ожидают на -7 уровне. У Вас есть время привести себя в порядок, но прошу сильно не задерживаться.

- О! Великолепно! Отлично! Я мигом! - воскликнул Леонид, запихивая рубашку в брюки, подхватывая пиджак и неловко его отряхивая.

- Леонид, позвольте я помогу Вам завязать галстук, отгладить костюм...

- Не сейчас! Не стоит! Это всё ерунда, полная чушь! Главное - сопротивление. Необходимо срочно очистить поражённые слои, пока мы не получили экспансию заражения.

Леонид сунул галстук в карман, небрежно отряхнул полы пиджака и, застегнув верхнюю пуговицу, двинулся прочь из кабинета.

Лифт спустил его в самый низ административного корпуса.

Длинный широкий коридор. Алюминиевый пол, потолок и стеклянные глазницы кабинетов, выстроенные в длинные ряды. Всё сливалось в одно холодное, прозрачное пространство, подсвеченное белым, безжалостным светом. Воздух пах озоном и сладковатой, химической стерильностью. Леонид шагнул из лифта, и его отражение размножилось в бесчисленных гранях, поплыло за ним растерянной толпой призраков в помятых рубашках.

Тэя вела его; её голос тихо тек из динамиков, вмонтированных в карнизы.

- Первый этап, Леонид. Седация. Мы снижаем порог тревожности, чтобы доступ к глубинным слоям памяти стал менее травматичным. Обратите внимание на мониторы ЭЭГ.

Он шёл мимо первой кабины. За стеклом мужчина лет сорока - инженер из кластера "В". Техник в белом халате, лицо скрыто маской, вводил шприц в капельницу. На экране над креслом зубчатая линия мозговых волн начала замедляться, распрямляться, превращаясь в пологие, сонные холмы.

- Сигнал тета-ритмов усилен. Доступ к гиппокампу открыт, - поясняла Тэя. - Теперь импринтинг.

Техник сменил шприц на другой, с мутной, серебристой жидкостью. Вторая инъекция. На экране ЭЭГ вспыхнул слабый розовый ореол в височных долях.

Леонид замер. Он знал протокол "Очистка-Мягкая" в теории. Как архитектор, он подписывал техническое задание на эти коктейли: миорелаксант, модулятор нейропластичности, целевой мнемонический вирус. Вирус не разрушал нейроны. Он встраивался в синапсы, помечая определённые белковые цепочки - следы воспоминаний, помечая для стирания.

Но знать - одно. Видеть - другое.

Он двинулся дальше. Во второй кабине женщина - учительница, у неё была дочь, которую она пыталась "защитить от излишнего давления системы", согласно её дневниковым записям в логах. На её лицо опускали лёгкие AR-очки. В линзах замигали калейдоскопические узоры, сливающиеся в абстрактные, успокаивающие пейзажи - библиотеки с бесконечными полками ровных, чистых книг, улыбающиеся лица предков, чистое синее небо без облачка, сменяющееся зелёными просторами невысокой травы, уходящей до самого горизонта, внезапно начинающей расти, распускаться цветами, колосьями, вздыматься выше и выше в синее небо, снова заполняющее весь простор видимости...

Женщина в кресле дёрнулась. Её веки затрепетали под очками. На экране ЭЭГ вспыхнула оранжевая вспышка в зоне миндалевидного тела - страх, сопротивление. Техник щёлкнул переключателем на панели. В очках сменилась проекция. Вспышка погасла. Мышцы лица женщины обмякли. Уголки губ сами собой, без её воли, поползли вверх, натягиваясь в ту самую, выверенную улыбку "социального комфорта".

- Эмоциональная привязка к травмирующим паттернам ослаблена, - констатировал голос Тэи. - Начинается перезапись.

Леонид почувствовал, как у него свело желудок. Он шёл, и каждая кабина была окном в маленькую, тихую смерть. Не физическую. Хуже. Здесь умирало содержание. То, что делало инженера - инженером, учительницу - учительницей. Их ярость, их страх, их тихое, упрямое сомнение - всё это растворялось, как сахар в стакане воды. Оставался лишь сладкий сироп покорности.

Он видел молодого менеджера, который вчера в чате написал: "А ведь это похоже на рынок эмоций. Мы продаём своё спокойствие. Добровольно ли?" Теперь по его щеке из-под очков медленно катилась слеза. Биологический рефлекс на отмирание нейронных связей. Техник вытер её стерильной салфеткой, не глядя.

В кабине напротив мужчина, только что смотревший в пустоту стеклянным взглядом, вдруг тихо рассмеялся. Смех был ровным, приятным, как в рекламном ролике. На экране его очков мелькнула надпись: "Вспомнил смешной анекдот от цифрового дедушки. Патриархальный нарратив #34 одобрен".

Леонид отпрянул. Его собственная тень в стекле сделала то же самое. Они не просто стирали память. Они переписывали душу.

Но так и надо. Это необходимо, необходимо вырвать эту занозу с корнем, не считаясь с пролитой кровью.

И его отчёт, его диагноз стал тем самым скальпелем, который вскрыл этих людей для этой операции. Он поставил диагноз, по которому система выписала лечение. Лечение неприятное, но оправданное реальностью.

Он почти побежал к концу коридора, спасаясь от отражающегося в бесчисленных стеклах ужаса. Его рубашка липла к спине. В ушах стучало: "Ты активный агент. Ты движок. Ты - зажигание. Ты - запускатель. Запус..."

В конце коридора не было кабинета для брифинга. Не было совета директоров, ожидающих разгромную речь о "Тени" и предательстве Матвея. Была лишь ещё одна, последняя стеклянная дверь. И за ней - такое же кресло. Та же стойка с аппаратурой. И двое техников в белых халатах, которые подняли на него взгляды. Не враждебные. Даже не равнодушные. Профессиональные.

Леонид замер на пороге. Воздух из комнаты пахнул на него той же сладковатой химией.

- Я... архитектор. Я архитектор! Васеченков Леонид. Я здесь для контроля процедуры, - выдавил он пересохшими под конец фразы губами.

Старший техник, парень с усталыми глазами и щетиной, сверкнувшей под маской, взглянул на планшет.

- Леонид В. Да, Вас ждём. Проходите. Присаживайтесь.

Это был не вопрос. Это была констатация. Механика.

Леонид не сдвинулся.

- Нет, нет. Это ошибка. Я куратор. Я... я обнаружил заговор! "Тень"! Мне нужно доложить!

Младший техник, девушка, уже приготовила шприц. Она даже не посмотрела на него.

- Всё по протоколу, - сказала она монотонно. - После санкционирования зачистки такого масштаба куратор проходит обязательную процедуру гигиенической коррекции. Для вашего же блага. Удаляем сломанные артефакты, осколки, освежаем и готовим к дальнейшим свершениям.

- Вы не понимаете... - его голос стал тонким, детским. - Матвей... он...

Старший техник вздохнул, отложил планшет и сделал шаг вперёд. В его движении не было агрессии. Только усталая необходимость. Он взял Леонида под локоть - крепко, профессионально.

- Проходите, Леонид. Садитесь. Я вижу, Вы устали, очень устали. Сейчас полегчает.

Леонид потрепал кончик галстука, свисающий из кармана. Он действительно почувствовал невероятную усталость. Она просто валила его с ног, руки мелко дрожали, ноги стали ватными. Он внезапно вспомнил, как бегал в кабинете, словно одержимый, выискивая информацию, как размахивал рубашкой, стаскивая её с разгоряченного тела. Ему стало очень стыдно. Как глупо он себя вёл. Но работу свою сделал на отлично! Ему было чем гордиться.

Он позволил себя провести. Опустился в холодное мягкое кресло. Почувствовал, как фиксаторы на подлокотниках сами защёлкнулись с тихим щелчком.

Девушка-техник подошла с иглой капельницы и антисептиком. Ровно улыбнулась, не глядя на него. Одинаково холодные - металлическая игла и улыбка.

- Расслабьтесь, - постучала по руке она, в её голосе прозвучала заученная, ничего не значащая симпатия. Стимул для снижения стресса у юнита.

Укол. Игла вошла в кожу. Укол был почти неощутим. Холодок пополз по руке. Мутная, серебристая жидкость проникала в тело архитектора, смешивая эмоции, воспоминания. Сметая всё в одну большую гору, которую затем вынесут вон.

Старший техник, надевая ему на лицо лёгкие, почти невесомые очки, мельком взглянул на историю в планшете. Его брови поползли вверх.

- Леонид В. Третья зачистка?.. - он свистнул сквозь маску. - Это же рекорд.

Его напарница, поправляя провода, кивнула, не отрываясь от монитора с показаниями жизненных функций.

- Ага. И каждый раз - после работы с "Истоком". Странный паттерн. Включаю сеанс коррекции.

В очках Леонида вспыхнул свет. Сначала ослепительно белый, затем он стал дробиться на геометрические фигуры, складываясь в тот самый бесконечный коридор из стеклянных кабин. Только теперь он был внутри. И мимо него, за стеклом, медленно шёл он сам - в идеальном костюме, с холодным взглядом. Архитектор. И наблюдал, как техники в белых халатах усаживают в кресло какого-то жалкого, потного человека в мятой рубашке.

"Первый этап. Седация, - прозвучал в его ушах знакомый, бархатный голос Тэи. - Мы снижаем порог тревожности. Для вашего же блага".

Холодок от инъекции разлился по всему телу, достиг мозга. Мысли начали расползаться, как кляксы на мокрой бумаге. "Тень"... Матвей... СОК... Сопротивление... Все эти понятия, все эти связи, выстроенные с таким трудом, начали терять свои очертания, сливаться в единый, белый шум.

Последним, что он успел осознать, был не страх. Не гнев. А леденящее, абсолютное понимание. Он и был той самой "Тенью". Аномалией в данных. Вирусом смысла, который система обнаружила, диагностировала и сейчас - аккуратно, по протоколу - удаляла, уверенная, что заражение не осталось.

Стеклянный коридор в очках поплыл, расплылся в размытое пятно. Леонид В. перестал сопротивляться. Его тело обмякло в кресле. На экране монитора над ним зелёная линия ЭЭГ выровнялась, превратившись в идеальную, спокойную прямую. Процесс пошёл.

В течение минуты по гаджетам сотрудников информационной безопасности разлетелось сообщение, помеченное высшим приоритетом.

"Эпик Т.01-001.

Тема: Проведение профилактической проверки систем лояльности.

Основание: В ходе эксперимента "СОК-1" выявлены косвенные признаки возможной диверсии внутри систем.

Ключевой объект для идентификации: Упоминания/символика/паттерны, ассоциирующиеся с условным обозначением "ТЕНЬ".

Приоритет: ВЫСОКИЙ.

Действие: Инициировать тотальный скрининг логов коммуникаций, цифровых следов и поведенческих меток по всему ЦифроГраду. Все обнаруженные аномалии прикладывать к эпику связанными задачами. Помечать приоритетом важности - высокий и направлять в архив "ИСТОК-ПАМЯТЬ" для углублённого анализа."