# Chart 5. Недопустимая сложность

Иван Викторович Егоров

Одинокий хакер-отшельник, наблюдающий за тем, как система "Исток-Память" переписывает прошлое, стирая живые эмоции и заменяя их поддельной идеальной картинкой, опасается за жизнь общества, забывшего свое прошлое. Он создаёт вирус, способный помешать цензуре. Но чтобы внедрить свой код, ему приходится обратиться к единственному человеку, которого он три года пытался забыть, - и эта встреча меняет всё.

Недопустимая сложность


"Переопределение критериев приятно... (вычеркнуто) ...принято."


Воздух в подвале был насыщен ароматом благовоний. Освещения мало: настольная лампа, светодиоды кулеров в компьютере и серверном шкафу и прямоугольники четырех мониторов.

Марк потянулся, суставы хрустнули. Ладонь привычно погладила бок системного блока: чуть тёплый металл, ровный гул. Стабильность. На дополнительных мониторах плясали зелёные строки логов, цифры системной загрузки. На основном, самом большом, - скукота. Лента новостей Ориентира, совместного проекта ЦифроЛит и СоцОптимы, которую он мониторил из спортивного интереса.

"Игрушки с обратной связью: новый плюшевый медведь хвалит ребёнка за улыбку."

"Маглев-линии теперь учитывают пассажиропоток "эмоционально стабильных" граждан. Рейтинг от 160+ даёт приоритет посадки."

"Налог на меланхолию: Минфин рассматривает поправки для граждан с рейтингом ниже 170."

"Умные санузлы повышенного комфорта теперь анализируют биохимические маркеры стресса."

- Идиотизм... Санузлы умные у них... - бормотал Марк, прокручивая ленту. Его взгляд зацепился за заголовок:

"От общественного до личного: новый мандат "Белинского"".

- Белинского, сюда приплели? - Он усмехнулся.

- Белинского? - кликнул.

"Цифровая эволюция памяти: как "Исток-Память" гармонизирует наше прошлое для уверенного будущего."

Усмешка пропала. Текст поплыл перед глазами. Гладкий, ровный, безличный - рапорт об очередной маленькой победе.

"...завершив проект по оптимизации литературного наследия..."

"...новый этап: единое, безопасное и психологически комфортное цифровое пространство личной и семейной памяти. В основу ляжет работа усовершенствованной системы ИИ "Белинский-2033"..."

"... Успешно завершив проект по оптимизации литературного наследия в 2028 году..."

"...государственно-частного партнёрства - программу "Исток-Память"."

Тишина в подвале стала густой, физической. Даже гул серверов отступил куда-то.

- Что за... херня, - выдохнул Марк.

Но это был уже не вопрос, а констатация факта. Холодная ярость, знакомая и почти забытая, начала подниматься от солнечного сплетения.

Он развернулся ко второму монитору. Пальцы забегали по клавиатуре, погружая хакера в даркнет. Марк запустил собственный скрипт - тот, что копался не в новостях, а проверял комментарии, диалоги, упоминания. Пробегался по форумам разработчиков и аналитиков, в том числе и "ЦифроЛита". Вскрывал служебные логи и находил черновики документов в облачных хранилищах.

Хакер вбил запрос и нажал Enter.

Пока скрипты рыскали по даркнету, он поднял глаза. На стене сбоку висел портрет. Фотография - бумажная распечатка с пожелтевшим краем, который молодой пацан умудрился залить кофе. Алексей Владимирович Воробьёв. Дед. Смотрел не на внука, а куда-то в сторону, будто видел что-то своё в мире за стенами. Марк всегда хотел знать - что именно.

Марк с годами стал отшельником. Мир снаружи медленно, но непрестанно давил, выдавливал его из себя. И выдавил. В подвал. Хотя подвал был таковым только по паспорту - отсутствие окон выдавало геопозицию подземелья, но не настроение. Это была большая комната-студия и маленькая уютная личная крепость одновременно.

Справа от рабочего места, сразу следом за углом с фотографией, шли аккуратные стеллажи. Вертикальная конструкция из чёрного матового металла и толстого стекла почти на всю стену. Каждая полка подсвечивалась снизу мягкой тёплой LED-лентой, выхватывая из полумрака корешки.

Сотни бумажных книг стояли ровными рядами, не пыльные реликвии, а тактильный архив. Стекло защищало от пыли, а влаги в этом помещении не было. Это было даже не хранилище - витрина, музей одного человека, который почти никто не видел. Свет на полках горел всегда, даже когда Марк спал. Ночное дежурство памяти.

У стены напротив стоял раскладной угловой диван, заваленный большими подушками в восточном стиле, на стене висел огромный старый пыльный ковер. На небольшом столике стояла курильница с благовониями. Тонкий дымок поднимался к потолку.

Здесь пахло человеком, его жилищем. Здесь спали, курили, скучали, смотрели в потолок, читали, ели и пили, трогали горячую женскую кожу и снова курили. Это была зона сопротивления. Не системе, а собственной цифровизации. Противовес холодному свечению мониторов.

В небольшой нише-кухне замигал таймер кофеварки. Марк налил чашечку крепкого эспрессо и, качнув её к фото деда, незримо стукнувшись с ним, сделал пару первых обжигающих глотков.

С рабочего стола донёсся писк уведомления - поиск завершён. Марк с улыбкой вернулся на рабочее кресло. Кажется, скука наконец-то рассеется.

Скука. Она грызла его давно. Грызла, когда он взламывал камеры "ЖК Life", грызла, когда он подменял логи СоцОптимы, грызла его в объятиях Ольги и грызла его, когда он тупо смотрел в мониторы. Мониторы выдержали и остались, Ольга не выдержала и ушла. Она решила, что он не повзрослеет никогда, обозвала пиратом и ушла. А он тосковал не по риску, а по задаче, которая заставила бы его мозг, этот холодный процессор, снова задымиться от усилия.

Марк щёлкнул, лениво развернул окно. Глаза бегали по строкам, сначала расслабленно, а затем все сильнее впиваясь в буквы, следуя примеру нервно сжатых пальцев левой руки.

[ЦИФРОЛИТ, внутр. форум разработки v.7.4]

Пользователь BelAdmin_47: "По "ИСТОКУ": приоритет - ретроспективная гармонизация. Алгоритм SO-512 должен сканировать не только лица на фото (эмоции), но и фон. Разрушенные здания, мусор, неухоженные интерьеры - всё это маркеры социальной нестабильности прошлого. Заменять на шаблоны из библиотеки "Оптимальное ретро"".

[ТЕСТОВЫЕ ЛОГИ "ИСТОК-ПАМЯТЬ"]

Кейс ! 749-Б (ПИЛОТ, КАЛИНИНГРАД):

Пользователь 58 лет.

Загружено: сканы писем с фронта (1944 г.).

Система "Белинский-2033" выделила фразы: "...здесь холодно и страшно...", "...не знаю, вернусь ли...", "...ненавижу эту войну...".

Предписано: Замена на шаблоны из библиотеки "Патриотический нарратив": "...служим Родине с честью...", "...верим в победу...", "...скоро встретимся в мирном доме...".

Кейс ! 881-Г (АРХИВ ФОТОГРАФИЙ, ИСТОЧНИК НЕУСТАНОВЛЕН, ЕВРЕЙ)

Семейный альбом, 1990-х гг.

Автоматическое сканирование выявило 120+ фото с "девиантной эстетикой": коммуналки, очереди, пустые полки, автомобили "на ремонте".

Предписано: Пакетная замена фона на шаблоны "Постсоветский модерн", "Уют", "Прогресс". Лица с "признаками усталости/раздражения" регенерированы.

[Облако "СтройМаксимум", черновик отчёта Минкульту]

"...пилотная фаза показала 94% снижение запросов на психологическую помощь у граждан после цифровой "оптимизации" их семейных архивов. Тревожность, навязанная с неидеальным прошлым, нивелируется на 100%..."

Марк откинулся в кресле. Посидел молча, глядя в пустоту и переваривая. И зашарил под столом, на тумбе - пусто. Потянулся глубже, почти на всю длину руки, и вытащил забытую пачку сигарет.

Три месяца псу под хвост.

Закурил.

Закашлялся - гадость.

Затянулся, снова закашлялся, ещё раз затянулся и затушил. Налил себе ещё кофе.

- Дед, это жуть.

Они лезут... В прошлое. В личное. В память! В то, что люди прятали даже от себя.

Они будут стирать слёзы с чьих-то детских фото, потому что это "негативный эмоциональный окрас". Будут ретушировать задники с разваливающимися домами, потому что "деструктивная эстетика упадка". Из писем вычистят горечь, из воспоминаний - сомнения. Сотрут поражения и допишут победы. Изменят историю, изменят нравственность, подменят все понятия, какие заблагорассудится. Создадут цифровые мумии. Идеальные, гладкие, безопасные. Мёртвые.

Все это будет завернуто в телешоу. Для детей и взрослых, для семей и одиночек, для влюбленных и расстроенных - каждому свой контент. Исторический, научный, спортивный - каждому по интересам. С фактами, прикрытыми правильными идеями. С фотографиями, вырванными из контекста. Наслоят мифы на сказку, пока в глубине не останется один скрытый факт: полное отсутствие свободы, которое добровольно выбрали. Променяли на блага, рассыпанные вдоль единственной дороги. По которой нельзя не идти.

Он резко встал, и его колено со всего размаху ткнулось в выдвижную панель стола. Дёрнулся провод, один из мониторов качнулся. Стул, отлетев, глухо ударился о стеллаж. На средней полке пошатнулись и рухнули два нетолстых тома. Набоков "Защита Лужина", а из-под него, скользнув по полке, выехал Борхес - сборник рассказов.

Марк достал ключи, отпер и открыл дверцу. С любовью взял обе книги в руки. Сколько иллюзий, обмана, фантастики. И при этом настоящей живой, бьющей ключом жизни в обеих.

Он опустился на корточки, уставившись на этот случайный, идеальный дуплет.

Книга о гениальности, которая становится чёрной дырой, засасывающей разум в автономную, совершенную и самоубийственную реальность - лабиринт шахматной доски.

И автор, построивший из библиотек и зеркал вселенные, где цитаты плодят цитаты, а карта территории становится самой территорией. Где каждое произведение отсылает к другому, создавая лабиринт без центра и выхода.

В голове щёлкнуло. Защита и лабиринты. Не шах и мат, а зеркало и собственное отражение.

- Да! Твою мать, да! - Марк вскочил и шлёпнул обе книги на стол.

Внезапная мысль согрела и заинтересовала. Сломать программу. Но не просто сломать. Заразить. Сделать сложнее.

Не надо атаковать. Надо добавить абсурда. Ностальгии по несуществующим книгам. Литературный паттерн, который зазеркалит систему в собственном лабиринте. Нечто, что идеальный цензор будет обязан пропустить, потому что паттерн будет соответствовать всем формальным критериям "культурной ценности" - глубины, сложности, идейности. Но внутри эта ценность будет содержать ядро неразрешимой задачи, лабиринта без выхода, эстетической чёрной дыры.

Вирус, который заставит машину не сломаться, а начать искать выход из лабиринта. Бесконечно генерировать запросы, искать недостающие ссылки, плодить связи, пока её логические пути не переплетутся в клубок, который она сама же и назовёт шедевром. Недопустимой сложностью.

Марк погладил обложку Набокова - коснулся соратника по оружию. Запер стеллаж и пошёл к кофеварке.

Скука рассеялась. Её место занял спортивный азарт, желание победить. И заодно превратить тюремные стены в бесконечные зеркала. Это потребует много кофе. Очень много кофе и много времени. И то и другое было в наличии. Пора было приступать. Минотавр пока ещё спал, но он ждал своего лабиринта.

Марк вернулся за стол и застучал клавишами, открывая и подготавливая инструменты для работы.

Хакер проработал три недели, отсыпаясь урывками. Его гнал адреналин и желание поскорее закончить и проверить свой проект. Практически полный ящик сухой лапши показал дно, а килограммовая банка кофе была полностью уничтожена, в углу выросла гора пустых пакетов от доставки еды.

Самое сложное было создать и отладить зеркало. Не просто отражатель, а лабиринт из зеркал, где каждый поворот искажал отражение, добавляя в него призрачные контуры несуществующих книг, фильмов, исторических действий - намёки на сюжеты, оборванные на полуслове. Литературный паттерн-инжектор - название для рекламы, которой не будет. Маленький осколок зеркала, Марк назвал его - "Заноза".

Алгоритмы упаковки данных, стилистический анализ для маскировки под служебные патчи "ЦифроЛита", протоколы внедрения... Это всё была необходимая, но уже мелочь. Вот теперь можно было полноценно выспаться. Затем ещё литр кофе, и за день, максимум два, он всё доделает.

Но оставалась одна ключевая проблема. Она была не в создании вируса, а в его доставке.

Код был идеален, "Заноза" тихонечко лежала и поблескивала в своей виртуальной клетке, готовая к работе. Но применять её пока что было некуда. Программа получилась довольно объёмной, такую с "чёрного входа" не закинешь - она начнёт жрать ресурсы и сразу же спалится. Нужен был доступ не к периферийному интерфейсу, а к центральным репозиториям - ядру системы "Белинского". В пакетах самого цензора "Заноза" станет неотличимой - алгоритмы работы у них идентичные.

Доступ к таким репозиториям был только у разработчиков из "ЦифроЛита" или у команд, работающих над смежными госпроектами на аутсорсе. Знакомых среди таких разрабов у отшельника не было, взлом не принесёт необходимых результатов, а физически ему в здание не проникнуть.

Марк откинулся от клавиатуры: в глазах плавали разноцветные строчки кода, в ушах шумело, хакера немного подташнивало.

Придется искать знакомых, одногруппников, однокорытников по хакатонам, их друзей, приятелей, подруг, любовниц... Подруг и любовниц.

Ольга.

"Черт возьми..." - Марк поморщился, уже понимая, что деваться ему некуда.

Он попался. Он вычёркивал её три года. Её волосы, улыбку, руки, родинки, всё сразу и по маленьким частям. Её голос, её правила, её привычки. Её запах. Сувениры, фотографии, письма, следы от помады. Он вычеркнул её.

Ольгу. Его любовь. Его страсть.

Ольгу. Аналитика из крупной аутсорсинговой компании, работающей с большими корпоративными заказами. Она выбрала систему, когда он начал свой путь отщепенца. Не просто выбрала - назвала его идеи романтическими и бунтарскими.

"Ты мальчишка! Совсем еще мальчишка! Всё бы в игрушки играть, в хакеров, в шпионов еще скажи."

Её слова обожгли. Разозлили. Он и сам потом наговорил много лишнего. Но её слова... Это была не критика, это был диагноз, вынесенный самым компетентным из возможных судей. Тем, чьё мнение он ценил больше всего на свете.

Она полыхнула своими длинными волосами и ушла. Даже не собрав вещи, заблокировав его везде. Удалила из своей жизни моментально.

А ему понадобилось три года. По кусочкам...

И вот ему нужно было приползти к ней. Просить. Нет, не просить - предложить сделку. Рискуя не только свободой, но и остатками своего достоинства, которое после её ухода представляло из себя жалкий, но упрямый огрызок.

Марк засмеялся.

Конечно же, он давно знал, как с ней связаться. Он нашёл её новый номер, знал её адрес. Он сам не понимал зачем, но он приглядывал за ней. Нет, нет! Не следил. Нет! Именно - приглядывал, ждал, когда она окажется в беде, а он примчится к ней на помощь.

Дурак. Красных трусов только не хватает.

Жизнь сама всё расставила по местам, и у неё с фантазией слабовато. Снова Марк будет просить помощи, а не наоборот. Ирония системы била точно в цель: чтобы спасти прошлое от цифровой мумификации, ему приходилось расковыривать свою собственную, давно забальзамированную травму.

Марк подошёл к зеркалу в ванной и посмотрел в свои уставшие, запавшие глаза:

- Смешно, да? - прошептал хакер своему отражению.

Отражение, измождённое и обрюзгшее от недосыпа, не ответило. Оно просто напоминало ему, что ему предстояло взломать систему, с которой однажды он уже не справился, - убедить в своей правоте женщину, которая три года назад сменила все пароли.

Марк хмуро улыбнулся и открыл воду горячей струёй. Сначала надо было смыть с себя запах лапши, кофе и усталости. Затем - выспаться. А потом... Потом можно звонить Ольге.


Место встречи выбирала Ольга и она понимала, что в умный ЖК Марк не сунется. Кофейня "Амелия" - одна из многих расплодившихся кофеен на границе с умными кварталами - буферная зона. Зона переговоров.

Марк пришёл на тридцать минут раньше. Он хотел изучить заранее место, подготовиться, но понял, что он безмерно устал и воевать с Ольгой нет никакого желания. Он выбрал столик у окна с мягкими диванчиками и просто сидел, попивая минеральную воду и сворачивая "лягушек" из салфеток. К моменту прихода Ольги он создал боевое отделение из 12 квакающих.

- Ну, привет. - остановилась у стола её тонкая стройная фигура.

Марк поднял глаза - и воздух вырвался из лёгких одним коротким, беззвучным выдохом. Каскад русых волос, лёгкая, чуть смущённая улыбка (новая? или просто забытая?) и спрятанная в глубине глаз тревога.

- Разрешишь? - она махнула рукой на диванчик напротив.

- Конечно, конечно, - он попытался встать, не успел, упал обратно.

Аккуратно скользнул по столешнице тонкий планшет в кожаном чехле. Она села напротив, сцепила руки - ладони вниз, длинные ровные пальцы переплетены. Из-под рукава рубашки видна резинка для волос на запястье - видимо, она распустила причёску перед входом.

Марк всегда восхищался её волосами. Он уставился на резинку. Поднять взгляд, посмотреть... Выше его сил. Но надо как-то начинать.

Рядом всплыл бежевый передник:

- Добрый день, меня зовут Влада. Я ваш официант на сегодня. Что будете заказывать?

Это Марка выручило. Пока Ольга заказывала, уточняла состав, объём порций и стоимость, он внутренне собрался, вернул мыслям порядок. Он потихоньку рассматривал её профиль: замечал новые детали и вспоминал старые.

Широкая непринуждённая улыбка, лёгкая правильная речь, ровный голос - как будто стало меньше эмоций, но, возможно, он надумал. Тёмно-серый костюм с юбкой-карандашом, белая блуза без единой складки. Переливается перламутром на лацкане бейдж с её именем. Вездесущая Тэя.

Марка дёрнуло к рюкзаку - инстинкт охотника, увидевшего капкан. Заглушить? Бессмысленно, и это тут же выдаст его. Он сглотнул импульс, заставил мышцы лица растянуться в ровную улыбку и на долю секунды встретился взглядом с объективом камеры в углу.

- Ты не поверишь, но я очень рада тебя видеть. - Ольга закончила с официанткой и теперь смотрела на него прямо, доброжелательно. - Вот только ты какой-то уставший.

- Плохо выгляжу? - буркнул Марк.

- Нет, что ты. Я не про это, но я же тебя знаю. Вижу. Уж прости.

Она снова улыбнулась так, что у Марка в груди дёрнулось что-то, он словно завис на краю пропасти.

- А вот ты выглядишь как всегда прекрасно.

- Спасибо, - она слегка потупила взгляд и повернулась к официантке, принимая столовый приборы красиво уложенные в тканевую салфетку.

- Простите, - внезапно осенило Марка, - а можно вас попросить включить одну песню. Понимаете, мы так давно не виделись, а это... Это "наша" песня. Понимаете? "Наша"! Будьте так любезны.

Марк выдавил из себя самую очаровательную улыбку, на которую только был способен. Он очень надеялся, что она получилась очаровательной.

Ольга посмотрела на него недоуменно, вскинула брови, но, подыгрывая, тоже повернулась к девушке, едва притронувшись к её предплечью:

- Да, да. Простите, пожалуйста, но не поверите, мы не танцевали три года. Пусть поиграет Мачете "Нежность".

- Старенькое что-то? - официантка пожала плечами. - Без проблем.

Марк виновато посмотрел на Ольгу, а та едва сдерживала смех.

Заиграла лёгкая музыка.

- Вы будете приглашать меня, сударь?

- Конечно, конечно. Минутку. Прошу.

Марк выразительно покосился на бейджик. Ольга, уже практически смеясь, кинула пиджак на диван, протянула ему руку, и они закружились в медленном танце.

Сначала, в первые минуты, у Марка перехватило дыхание, он почувствовал сквозь тонкую ткань сорочки её горячую кожу и с трудом заставил себя сосредоточиться на деле. Так легко было всё забыть и просто раствориться в танце, обнимая её, делая вид, что ничего не произошло.

Его подготовленная речь рассыпалась в прах. Он видел перед собой не ту девушку, с которой спорил, ругался, которую обижал он и которая обижала его. Он внезапно увидел и понял одно. Трех лет словно не было, все его стены рассыпались. Он понял одно: он будет любить эту улыбку, эти глаза, этот голос, эти пальцы. Всегда будет любить. И пусть даже это станет последним, что он увидит перед полным крахом.

А начать говорить о деле становилось всё сложнее.

- Марк, дорогой, - прошептала Ольга ему на ухо, - ты великолепный шпион, я сражена, но может, ты скажешь, зачем позвал меня. Неужто потанцевать?

- Это лучшее, что произошло за эти годы, Оль. - его голос немного хрипел. Но, прости, есть дело, ты права.

- Мне нужен доступ, - выпалил он, отбросив все стратегии. - К центральным репозиториям "Белинского-2033". Для патча от "ЦифроЛита".

Она чуть дрогнула в его руках.

- Что? Ты взбесился окончательно? Или это такая месть? Изощрённая - подставить меня под уголовную статью.

- Нет, это не взлом, - быстро сказал Марк. - Это... инъекция. Терапевтическая.

Она отстранилась от его плеча, и в её глазах на миг мелькнуло нечто знакомое - та самая язвительная искра аналитика, который видит чужую архитектуру насквозь.

- Терапевтическая. Для кого? Для системы? Это хуже взлома.

- Ну, да. Если честно, да. Оля, Оль. Пожалуйста, выслушай меня. Потом проверишь доступную тебе информацию. И решишь. Ты честная, я знаю. Если я ошибся, я буду только рад, но боюсь - нет.

- Ну давай, говори. Терапевт.

Она снова прильнула к нему, и он зашептал ей на ухо:

- Система именно болеет. Вы сами сделали её такой. Абсолютной. Но я сейчас об одном конкретном цензоре. Белинский и Исток-память. Этот проект пожирает нашу культуру, переваривая её в нечто удобоваримое, приемлемое и абсолютно лживое. Он уничтожает память, воспоминания, стирает нашу культуру и историю, подсовывает вместо реальности выдуманные несуществующие приглаженные факты. Он постепенно уничтожит всё, чем мы дорожим, на что можем опереться. Это правда. Ты не поверишь, я понимаю. Не верь, а проверь. Проверь мои слова, и потом решишь.

Он говорил страстно, как тогда, три года назад. И тут же поймал себя на этом, закусив губу.

Ольга снова откинулась в его руках. Её взгляд скользнул по его лицу, по потрёпанной джинсовке, по выбивающимся кудрям и остановился на глазах.

- И ты, техно-отшельник и хранитель аналогового мира, вознамерился нас вылечить. Другим вирусом.

- Не вирусом. Вакциной, - Марк попытался улыбнуться.

- Подожди. Молчи.

Ольга высвободилась из кольца его рук и вернулась за стол, включила планшет, нашла материал и погрузилась в чтение. Она листала страницы на планшете, прыгая с одной на другую и обратно, выводила какие-то графики, читала отзывы и рекомендации, параллельно откидывая мешавшие пряди волос и отщипывая ложечкой принесённое пирожное.

Марк набрал в грудь воздуха, собираясь её направить - она, не отрывая взгляда от гаджета, помахала пальцем - он потихонечку выдохнул.

Минут через пятнадцать Ольга выключила планшет и посмотрела на хакера. В глазах её он неожиданно для себя рассмотрел невиданную раньше усталость.

- Марк, дорогой, прости меня. Работа не отпускает надолго. Ещё один танец, и я убегаю. - Ольга протянула Марку обе руки, приглашая сама себя от его имени.

- Я пока не обещаю тебе ничего, но выглядит странно, согласна. Проект смежный, пара контактов у меня там найдется. - Они снова медленно кружились в танце. - Что именно ты хочешь сделать?

- Уже сделал. "Заноза". Литературный паттерн-инжектор. Он будет использовать те же алгоритмы, что и цензор. Цензурировать его самого. - Марк усмехнулся. - Подсовывать ему рандомные данные для обучения. Путать. И в итоге вызывать аппетит на то, что он призван уничтожать.

- "Заноза", - повторила Ольга без выражения. - Мило. Но какого чёрта тебе надо от меня? Запускаешь её с чёрного входа, как всегда, и делов-то.

- Он не пройдёт, - честно признал Марк. - Он должен быть внедрён как служебное обновление, подписанное цифровой подписью доверенного источника. Иначе система его сразу же отторгнет и уничтожит. Ему нужен легальный вход. Через кого-то из команды.

- Мог бы и просто пригласить меня на свидание. - Ольга отошла к столу, внезапно прервав их танец.

- Ты знаешь, за что меня взяли в умные проекты? - вдруг спросила она. - За умение видеть аномалии. Я годами искала баги в больших данных, паттерны мошенничества, утечки. А теперь...

Она помотала сокрушённо головой.

- Теперь пришёл ты. И что странно, я почти ждала тебя. Я не раз и не два видела гладкие тексты. Гладкие образы. Гладкие выводы. Да я каждый день вижу, как система учится создавать идеально усреднённую, психологически безопасную культурную среду. Но. Она не ошибается. И не создаёт. Она оптимизирует.

Ольга вздохнула:

- Я уже не та девочка, я вижу, что ты в чём-то был прав, Марк. Не во всём, но отчасти. - её голос снова стал ровным, но тихим, - KPI выполнены. Удовлетворённость - 94%. Продуктивность - на уровне.

Марк слушал, затаив дыхание. Такой он видел её впервые.

Она еще не согласилась с ним, но она была поражена тем, что система, ее система не безошибочна. И ей это тоже не нравилось, как и ему.

- Значит, ты понимаешь, - тихо сказал он.

- Я понимаю, что ты предлагаешь мне профессиональное самоубийство, - холодно парировала она. - Даже если твоя игрушка сработает, нас вычислят. Моя карьера, моя жизнь... всё, на что я потратила эти три года, университетские годы, всё превратится в пыль. Но я... изучу. И подумаю.

Она вздёрнула подбородок.

- И в следующий раз без цветов не приходи.

Она подхватила планшет, пиджак, мимолётно прижалась к Марку всем телом, чмокнула в щёку и убежала:

- Ты платишь за кофе, мой герой.

Марк стоял, ошарашенный. Счастливый. Где-то под рёбрами пульсировало забытое чувство - смесь паники, надежды и счастья. Он проиграл сражение три года назад. Возможно, сейчас они вдвоём выиграют войну. Или сгорят. Но он снова чувствовал тепло её кожи на ладонях. И это уже не было поражением.


- А то, чем ты занимаешься сейчас, разве не пыль? - рискнул он. - Ты же сама только что говорила - тебя тошнит. Ты констатируешь смерть, но не пытаешься даже сделать искусственное дыхание. Профессиональная честь - это что, только для отчётов?

Он попал в цель. Её глаза сузились, в них вспыхнул огонь профессиональной ярости. Оскорблённой гордости инженера, который знает, что система работает неправильно.

Ольга сидела в подвале Марка, посреди раздвинутого дивана. На скрещённых ногах ноутбук Марка. Она изучила работу проекта "Исток-Память" изнутри со своей стороны и пришла к Марку, чтобы сложить информацию с его, добытой из даркнета. Перед ней стояла пепельница с лежащей зажжённой сигаретой.

Посередине рабочего стола гордо возвышался огромный букет цветов. Их аромат соперничал с парфюмом Ольги - чем-то дорогим, техно-цветочным, из другого мира. Они смешивались и распространялись по подвалу, постепенно вытесняя запахи кофе и пыли.

Марк нервно ходил туда-сюда перед ней. Зажёг благовоние, принюхался, потушил. Споткнулся, задев провод ноутбука, Ольга молча подтянула тот обратно на колени. Марк развернулся и задел плечом стеллаж. Книги качнулись с тихим, укоряющим шорохом.

- Марк, ради бога, сядь. Ты как маятник Фуко в кукольном домике. И не лезь в душу. Ты потерял это право три года назад. Мы говорим о фактах. И о рисках. Логи вижу, переписки разрабов вижу. Столько денег вбухано, а безопасности всё равно никакой, блин. - она покачала головой. - Код покажешь? Не весь, конечно. Но эндпойнты для зацепки мне знать надо.

- Само собой, - Марк подкатил стул. Взял две бутылки "Короны", откупорил и отдал одну Ольге. Сел напротив. Открыл свой репозиторий в облаке и отдал Ольге. Качнул в её сторону бутылкой, чокаясь, - отпил.

Ольга отпила из своей. Задумалась.

- И ты уверен, что это не сломает систему полностью? Что не вызовет каскадный отказ?

- Уверен. Она не сломается. Она... заболеет. Заболеет жизнью. И вылечится от нежизни.

- Ой, хватит этой чуши философской.

Оля медленно провела рукой по лицу, и в этом жесте была такая глубокая, неподдельная усталость, что Марку стало физически больно.

- Извини. - Он потянулся и слегка пожал её руку. - Система начнёт кидать исключения, но не сможет их обработать. Потому что таких ошибок нет. Но выход из программы они не иницируют. И тогда программа уйдёт в рекурсивный поиск... Это не вирус, Оль. Это - дебаг. Она будет себя потихонечку сама же и исправлять.

- Чёрт возьми, - прошептала она не то ему, не то себе. - Это безумие. Что я здесь делаю?

- Профессиональная честь? - тихо предложил он, цитируя её же старые слова, которые они когда-то использовали в студенческих хакатонах.

Она посмотрела на него - впилась взглядом на секунду и отпустила - опустила глаза.

- Я со своей стороны покопалась. Немного, чтобы не привлекать лишнее внимание. Нашла несколько странных несоответствий. Например, на прошлой неделе система "Белинский" отклонила сканы детских рисунков антарктической экспедиции. Причина: "психологически дестабилизирующая цветовая гамма - чрезмерное количество белого, ассоциирующегося с пустотой и смертью". Алгоритм предложил перекрасить айсберги в "социально одобряемые пастельные тона". Я завела баг. Его пометили как фичу и отправили в проект "Исток-Память". Там его будут использовать.

Система действительно изначально построена так, чтобы медленно, но верно менять людское восприятие.

И это неправильно! Но надо не только уничтожить, Марк. Надо предложить что-то взамен. Потому что людям нужны помощники, нужна система. Но она должна быть подчинена им, а не наоборот.

Оля взяла забытую сигарету и быстро, нервно затянулась несколько раз, выдыхая дым в потолок.

Марк почесал предплечье, поёрзал в кресле, отхлебнул ещё напитка и, звякнув об стол бутылкой, вскочил.

- Оль. Я обманывать не буду. У меня нет решения. Но я тебе обещаю! Помоги мне сейчас, и я тоже помогу. Помогу тебе создать новую, чистую систему. Систему для заботы о людях.

Она снова улыбнулась.

- Мой рыцарь в ржавых доспехах, - выдохнула она, глядя на паутину проводов под столом. - У тебя есть план внедрения? Или только красивая теория?

Марк развел руками.

- Мой план - это ты. Как и всегда.

- Приятно. Но негусто.

- Программа самодостаточна. Но её не тестировали, да и на чём бы... Необходим человек внутри для проверочного тестирования, что-то на лету подправить возможно. Разраб, возможно, который знает "кухню" "Истока" изнутри и сможет протестить код и направить если что. И нужен вход через главные врата, с полным доступом, иначе, как и говорил, нас сразу же заблочат.

Ольга задумалась. Вспоминала базы данных сотрудников, профили, переписки, лёгкий флирт на общей кухне, разговоры в курилке, корпоративы, гулянки. Открыла свой планшет и забегала по страницам.

- Доступ на вход я тебе дам.

- Погоди. Доступ - это пропуск в здание? Или ты про сеть?

- Доступ к локальной машине, моей. Gerrit. CICD. - холодно отрезала Ольга, не отрываясь от экрана. - Я могу инициировать служебные обновления для тестового контура "Белинского". С моей цифровой подписью твоя "Заноза" пройдёт как легальный патч от команды аналитиков.

- Коммит от твоего имени?

- Ага. Я подниму тикет, ты закоммитишь, назовём по нашим правилам. Двинем его в очередь в тестирование. Это стандартная процедура. - Ольга откинулась на спину, развалившись на подушках, помахала плавными движениями в воздухе и снова поднялась, глядя на Марка.

- А разраб?

- Есть один, - протянула Ольга. - Святослав. Он сейчас вроде как техлид в отделе тестирования предиктивных моделей. Фактически - единственный, кто реально понимает, как это всё работает.

- То, что надо! - восхитился Марк.

- Угу, - Ольга зажгла новую сигарету. - У них там свой закрытый контур, без Тэи, можно будет свободно поговорить. Свят, он... выгорел. Пьёт дешёвый дагестанский, думает, никто не знает. Но если в ком и осталась ярость творца, которую можно разжечь - так в нём. У него награды за лучшую архитектуру тестирования, включая безопасность. Если он захочет - он сможет пропустить твой патч через все симуляции, сделать его для системы невидимым.

- Ты сможешь к нему подступиться?

- Я нет. Ты сможешь, а я помогу. Вы в чём-то похожи - рыцари без страха и упрёка. А сейчас давай ещё пиво и давай свой код - будем смотреть. Надеюсь, ты не торопишься. И пожрать бы... - протянула девушка.

- Куда мне... - промычал Марк уже из холодильника, доставая пиво и еду, - торопиться. Скажешь тоже.

- Но после того как начнутся аномалии, думаю, меня вычислят максимум - за неделю. Так что для меня это не взлом, Марк. Это мой прощальный автограф на собственной карьере.

Техлид тестирования... Чтобы уговорить Святослава, нужна была не логика доступа, а логика кода. Нужно было показать не столько красоту новой идеи, сколько забагованность старой. Он тестировщик. И оценит только факты. Святослав должен был чётко увидеть в "Занозе" не инструмент вандализма, а изящный дебаг, чем он по сути и является. Его работа - находить и чинить баги.

Марк глянул на Олю, снова погрузившуюся в его ноутбук, шаг за шагом раскручивающую его код. В груди разливалось тепло: он больше не был один. План сдвинулся с мёртвой точки, и именно она помогла ему. И он больше не был слепым щенком, ведь это он показал ей путь. Они стали сообщниками в опасной игре.

Внезапно Марка прошибло холодным потом, проснулся старый параноик. А что, если всё это - всего лишь новый, усовершенствованный протокол системы по выявлению девиантов? Что, если баг - он сам, и Ольга пришла не помогать, а пришла финализировать баг-репорт под названием "Марк"?

Хакер подошел к дивану.

Девушка подняла бутылку и, не глядя, протянула к нему, стукнулась, отпила и снова утекла в код. Тишину подвала разрывал теперь только редкий неравномерный стук её пальцев по клавишам - простучала, замерла, скрипнула мышкой, поправила прядь, снова простучала и замерла в тишине.

Хакер поставил тарелки на стол и постарался прогнать страх - бояться было поздно.


Марк запрокинул голову, посмотрел вверх, вдоль огромной башни из стекла. Она заворачивалась спиралью, уходящей в серое небо, - завораживала и подавляла. Сверху крапал мелкий дождик.

Парень передёрнул плечами, на секунду прикрыл глаза, восстанавливая координацию, и вошёл в фойе "ЦифроЛита".

Оформление не заняло много времени, Ольга всё подготовила. Марк с пластиковыми буквами: "Гость", наклеенными на груди, и с сумкой с фотоаппаратом через плечо вошёл в лифт. Он был в роли "фотографа-консультанта". По легенде он должен участвовать в одном из множества регулярно повторяемых опросов для дообучения моделей распознаванию деталей на фотографиях.

В лифте Марк прислонился к стене из полупрозрачного белого полимера. За этими странными стенами пролетали сверху вниз размытые силуэты перегородок и огромных букв. Буквы складывались в лозунг компании: "Мы идём только вперёд!". Фальшивый фотограф засунул дрожащие руки в карманы джинс, медленно дыша и повторяя про себя свою собственную очень простенькую мантру: "Всё получится. У нас всё получится". Он впервые был в сердце корпорации. Воздух здесь был полон для него одновременно и адреналином, и страхом.

Ольга ждала его на своем этаже у лифта. Рука, сжимавшая планшет, была белой от напряжения. Её лицо было напряжённым, маска корпората куда-то пропала. Под ней оказалось бледное, почти подростковое лицо с расширенными зрачками.

Девушка была в белой блузе, без пиджака и бейджа - непозволительная недисциплинированность для сотрудника корпорации.

- Пошли, - бросила она, не глядя на него, и рванула в боковой коридор, мимо голограммы-указателя "К отделу перспективного анализа данных".

- Оль, что случилось? Ты трясёшься.

- Заткнись и иди, - её шёпот был резким, как удар.

У Марка перехватило дыхание. Девушка завернула в гардеробную нишу с полками и вешалками для одежды. Освежающий запах озонированного воздуха коридора сменился запахом старой кожи и мокрой искусственной шерсти.

- Марк. Это конец. И мне, и твоему хаку.

- Что?

- Я решила подготовить архитектуру тикетов. Связать их. В общем, чтоб прикрыть всё как следует. И нашла... Чёрт возьми - она замолчала, закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. - Марк. Это жесть.

Марк видел подругу такой впервые. Она была растеряна и, похоже, напугана.

- В общем, я нашла тикеты от странного большого проекта. Помечен как аутсорс, проект СоцОптимцы, мы выполняли подрядные работы. Я нашла данные о перераспределении ресурсов. - Она открыла планшет, вывела файл и ткнула им в Марка.

"ПРОГРАММА СОЦИАЛЬНОГО ЛИЗИНГА. ПИЛОТНЫЙ КЛАСТЕР "НЕКРАСОВКА-001"".

Марк пробежался глазами. Сухие строчки. Графики. Цифры.

"Граждане с рейтингом ниже 50 подлежат временному изъятию из системы потребительских кредитов и переводу в режим трудовой реабилитации".

"Оплата труда не подразумевается. Обеспечение жильём и минимальным пищевым пайком обязательно".

"Право на восстановление рейтинга после 12 месяцев эффективной работы".

"Контракты заключаются с корпорацией-оператором, а не с гражданином".

- Охренеть! - выдохнул Марк. - Это рабство! Оформленное, цифровое, с KPI, но рабство.

- Смотри. - Ольга перелистнула. - Смотри дальше.

"Источник пополнения: элементы, признанные не подлежащими коррекции. Выборка осуществляется на первичном тестировании. Фильтры индивидуальны, ориентир по месту пребывания. Доказано, что локация фактического пребывания смещает корреляцию минимум на 5 пунктов при воздействии от 6 месяцев."

- Что за первичное тестирование?

- Проект "Life". Точно не скажу, но это какое-то тестирование для определения первоначальных рейтингов и распределения в ЖК и на должности. Но это еще не всё. Вот.

"...и граждане, чьи архивные данные по проекту "Исток-Память" после гармонизации демонстрируют регресс в индексе лояльности. Снижение более чем на 15 пунктов".

- Ого. Они сначала переписывают твоё прошлое, а потом, если тебе это не нравится, отправляют тебя в лагерь?

- Марк. Они поймут, что я видела эти файлы. Мне конец.

Оля протянула руки к Марку, опустила. Отступила чуть в сторону и оперлась на полки ягодицами и спиной, исступлённо потёрла лоб.

- Я открыла этот файл. Не просто открыла - скопировала. Система это видит. У нас нет времени на "Занозу". Да и смысла нет.

- Оля, Оленька... Погоди. Надо довести дело до конца. Надо, Оль. Мы пока не знаем точно, что здесь происходит. Что делать с этим лизингом. Но мы точно знаем, как исправить "Исток".

Девушка смотрела в пол.

- Меня вызовут. Сегодня. Максимум завтра. И когда начнётся расследование, они поднимут все мои действия за месяц. Найдут запросы на твой пропуск, проверят репозитории. Они всё найдут.

Марк прошёлся вдоль шкафов. Зачем-то потёр рукав чужого висящего пиджака.

- Запутаем всех. - голос Марка стал низким, хрипловатым. Внутри всё сжалось в ледяной ком, но разгадка была готова. - Если тебе терять нечего, то мы устроим небольшую диверсию. Подкинем им мертвечинку, на которую слетятся все корпоративные коршуны.

- Что?

- Твой доступ ещё работает. Но твой терминал точно засветится. Значит, мы засветим его по-крупному. Я скину через тебя "Крикуна". Он полезет в логи "Белинского", начнёт массово менять все оценки "одобрено" на "сомнительно". Это вызовет панику, тревогу. Все ИБ-шники кинутся тушить этот пожар. Его довольно быстро обнаружат и спалят к чёртям, но "Заноза" проскочит мимо них. Только ты должна быть готова. Ты готова, Оля?

Ольга смотрела на одежду в шкафу. Рассматривала ярко-зеленую пуговицу.

- Втянул таки ты меня в свою революцию. - вздохнула она.

Марк виновато улыбнулся.

Это его поле битвы. Мальчишка вырос и стал воином. Ольга свой бой проиграла, но он за неё отомстит.

Девушка внезапно обняла Марка и, прижавшись, прошептала:

- Ты... чокнутый, мой рыцарь.

Она мягко, крепко прильнула губами к его губам и тут же отпрянула.

- Пошли. Времени мало.

Животный страх отступил. Отступил перед яростью загнанного зверя, у которого ещё не успели вырвать когти. Профессиональная гордость против инстинкта выживания.

Кабинет Оли выглядел для Марка слишком уж стерильно. Минимум личного. Умный стол, три мерцающих монитора, на стене - схематичная карта кластеров данных. Воздух пах её духами. И это была единственная приятная деталь.

Оля села, подтянула клавиатуру.

- Давай свой вирус.

Марк порылся в сумке и отдал ей флешку. Он встал за её спиной, его глаза сканировали экраны, сверяя с мысленной картой их плана.

- Копируем. Отлично. Gerrit. Создать ветку. Коммит, пуш. Проверка. Всё равно пуш. Отлично. Репозиторий bff-integration-standart-2, - бормотала она. - Твой коммит в ветке hotfix-4.8.1. Теперь давай "Занозу".

Марк протянул ещё один накопитель.

- Копируем. Gerrit. Ветка. Коммит. Пуш. Готово. Выглядит как обычный патч от нашей команды. Осталось протестить и отправить в PROD.

- Погоди, дай-ка. - Марк перегнулся через её плечо. Запустил скрипт проверки, быстренько почистил историю, логи. - Тикет на DI Святослав отправит?

- Должен он.

- Отлично, тогда у тебя всё форматирую. Пусть повозятся. И "Крикуна" обязательно, таймер отсрочки сколько? Полчаса хватит. Отлично. А теперь пора воткнуть нашу "Занозу".

- Идём к Святу.

Дверь была приоткрыта. Изнутри пахнуло кофе и... ванильными пряниками? Кабинет резко контрастировал с порядком Ольги.

Это была свалка. Но свалка титана. Мониторы с мигающими toolbar-ами процессов, один из них стоял на криво сложенной стопке книг: "Архитектура распределённых систем", "Теория игр", "Многопоточные изыскания для моделей поиска", "Чистый код". Разноцветная клавиатура, писк какого-то старого, совсем уж архаичного модема, и здоровенный фикус, чудом не падающий, на полке над всем этим. На столе разломленный пряник и большая чашка чёрного кофе, чуть в стороне маленькая железная походная стопка. С ароматом кофе спорили сладковатый запах электронной "соски" - заменителя табака и, едва заметный, - перегара.

Марк почувствовал себя уютно. Оля невольно поежилась, оглядываясь.

Сам Святослав сидел, согнувшись в кресле и сосредоточенно постукивал второй клавиатурой о колено - выбивал крошки. Мужчина лет сорока с небольшим, с седой щетиной и намечающейся залысиной на макушке, в чёрной футболке с фото рок-группы из прошлого века. Он повернулся к вошедшим, и Марк добавил про себя: "И уставшими глазами".

- Свят, привет. - Оля улыбнулась.

Святослав медленно поводил взглядом между ней и Марком. Взгляд был тяжёлым, но спокойным.

- Это что за перец? Оль, предупреждать надо, блин. - мужчина медленно подвинулся, загораживая спиной стол.

- Он свой, Свят, это Марк. Он... автор патча по грамматике. Я только что залила в dev. Тикет у тебя. Мне надо, чтобы ты его проверил и пропустил в продакшен. Срочно. Прямо сейчас.

Святослав смотрел на неё, не отрывая взгляда, несколько секунд, потом перевёл взгляд снова на Марка. Почесал небритую щеку всей пятернёй.

В это время у Оли на пальце завибрировало и засветилось умное кольцо. Девушка вздрогнула, как от удара током.

- Смотри ка, тебя Тэя разыскивает. У меня то она тебя не видит, но давно ты без бейджика бегаешь, Оля? - Святослав пожевал губами, что-то обдумывая, в его глазах появился интерес.

Он положил клавиатуру на стол, залпом махнул стопку с коньяком и запил горячим кофе. Затем встал и протянул руку Марку:

- Свят.

- Марк.

- Рассказывайте, други. Что-то вы затеяли...

Оля рядом облегчённо вздохнула и судорожно стянула с пальца тонкий обруч с холодным синим огоньком. Она зажала его в кулаке, словно живого гада, который может укусить, и сунула в карман. На её лице мелькнуло выражение, которого Марк не видел никогда: первобытный, животный страх перед вещью.

- Тогда уж в стакан с водой кидай. Только того... Воды нет. - рассмеялся Святослав. - Коньяк есть. Хочешь?

- Нет, Свят. Ты что. В общем, у нас тут. Кросс-командная инициатива. От аналитиков. - Ольга говорила слишком быстро. - Нужно закрыть до конца дня, иначе сорвём KPI по "Истоку". Я к тебе, чтобы лично, так сказать...

- KPI, - повторил Святослав, поворачиваясь к мониторам.

Он грузно осел в кресло, толкнул себя к столу, внизу жалобно звякнуло бутылочное стекло, поморщился и застучал по клавишам.

- Модуль, от аналитиков, data-analogy-33-fix вижу. Объёмный патч. От тебя, Оль? Странно. Ты стилистикой вроде не занимаешься.

Он щёлкнул по тикету, открыл diff - сравнение кода. Его глаза, мутные секунду назад, прояснились и сузились. Он наклонился к монитору. - Что за... Оленька, ты что принесла в мой дом? Это не патч по грамматике.

Марк шагнул вперёд.

- Это патч по смыслу. Вернее, по его поиску. Ваша система оптимизирует текст в гладкую бессмыслицу. Этот модуль всё исправит.

Он подошёл к столу и протянул руку к монитору с кодом.

- Открывай этот пакет. Смотри. Система запросит данные, тут ссылки. Данных нет. Да что я... Ты сам все поймешь, просто посмотри, не бойся, не заражу.

Марк внезапно улыбнулся во всё лицо:

- Ну, разве она не прелесть?

- Она? - автоматически спросил Святослав, листая пакеты с кодом.

- "Заноза".

Святослав поднял на него взгляд - Марк выдержал.

- Ты кто?

- Я тот, кто читал твою книгу по сложным сетям. И по распределённым массивам данным при неустойчивой архитектуре пространства. И по...

- Хватит, - отрезал Святослав.

- Глава седьмая, Свят. Ты там писал, что любая система, доведённая до идеальной стабильности, должна родить в себе вирус непредсказуемости просто чтобы не сойти с ума от скуки. Наша не родила, но мы ей поможем. Я понимаю, ты хотел бы поисковые запросы к звездам отпправлять! И я тоже! А вместо этого приходится запускать карусель в сраном Диснейленде для взрослых. Этот патч - не взлом. Это попытка отпилить цепи, держащие нас.

Тишина повисла густая, тягучая. Святослав смотрел то на код, то на Марка, то на Ольгу.

Ольга внезапно вздохнула, села на соседний стул и, потянувшись под стол, достала бутылку коньяка. Откупорила, налила стопку до краёв и выпила залпом, без гримасы. Её движение было резким, почти мужским, и от этого - отчаянным. Стопка звякнула о стол, как приговор.

Марк с удивлением воззрился на неё. А Святослав внезапно рассмеялся:

- Меня уволят.

- Может быть. - Оля налила ещё стопку и протянула ему. - А может, и нет. - Она кивнула в сторону Марка, - Он запустил прикрытие.

- А тебя? - Свят тоже налил и выпил, выдохнул и посмотрел на неё.

- Меня уволят обязательно. Да и хер с ними. А потом... Ты даже не представляешь, Свят, что здесь творится. Социальный лизинг.

Она достала свой смартфон и открыла файлы:

- Смотри, Свят. Только не ищи их в системе, не пались раньше времени.

Святослав читал долго, внимательно. Хмыкал, бормотал что-то себе под нос, листал файлы и крошил в пальцах остатки пряника на столе.

- Н-да. Интересно. - он поднял глаза и отдал Ольге гаджет. - Я-то ладно. Я давно мечтаю подпалить эту психушку, но ты, Оля. Удивила.

- А что делать, когда такое... Поможешь?

- Интернационал петь будем?

- Напьёмся потом. Когда закончится, и - обязательно. - Ольга сжала плечо Святослава.

- Он сказал: "Поехали", и махнул рукой.

Святослав ещё придвинулся к столу, его пальцы, ещё секунду назад казавшиеся неповоротливыми, взлетели над клавиатурой. Он больше не вчитывался в каждую строчку - он увидел архитектуру "Занозы". Увидел рекурсию, зеркала, ловушку для смысла. Он все понял и он принял решение. На его губах появилось что-то вроде улыбки - кривой, горькой, живой.

- Аппрувнуть? DI?

- Сделай ты, через меня - засветится. - Ольга поднялась. - И ещё, Свят. Тебе надо посмотреть на его поведение, потестить. Сам решишь - поддержать или уничтожить его потом.

Марк вздрогнул:

- Что? Нет! Он поможет!

- Спокойно, пацан! - Свят даже не повернулся к нему. - Девочка права. Важно не запороть еще сильнее. Не переживай, я с ней буду аккуратен. И честен.

- Давай, рыцарь. Верь нам. - подмигнула Оля Марку.

Марк вздохнул, порылся в карманах рюкзака и протянул Святославу флешку с "Занозой":

- Здесь полный код. Все доступы. Уязвимости.

Святослав задумчиво погладил флешку пальцем. Он задумался, вздохнул. Система, его работа, осточертевшее кресло, пустые бутылки, треснувшее чувство справедливости и возможность что-то изменить.

- Некрасовка... - Он протёр лицо ладонью. - Ладно. Сожжём чертовы аттракционы.

Телефон у Ольги зазвонил, кольцо в кармашке юбки словно сошло с ума.

- Началось. Марк, нам пора валить.

- Удачи, бунтари. - усмехнулся напоследок им в спины Святослав.

Спустившись на пару этажей, взломщики почти бежали к лифтам. По пути Оля приоткрыла дверь уборной и швырнула кольцо в мусорку, телефон выключила.

Сердце Марка колотилось, отдаваясь в висках. Ещё пять минут - и они на улице.

Лифт стрельнул сигналом остановки. Двери разъехались.

Внутри, в центре кабины, материализовалась голограмма Тэи. Её улыбка была шире обычного, глаза - неестественно тёплыми.

- Ольга Орлова, - прозвучал её медленный, сладкий голос. - Мы рады, что вы ещё в офисе. Вас ждут в переговорной 17-B. Команда внутренней безопасности подготовила для вас очень интересные данные для обсуждения. Пожалуйста, проследуйте со мной.

Оля застыла. Марк почувствовал, как её пальцы сдавили его плечо.

- Конечно, Тэя. Мне необходимо пара минут - проводить консультанта по фотографиям. Я сразу же поднимусь.

Голограмма улыбнулась и исчезла. Оля приложила палец к губам, призывая Марка молчать и всю дорогу вниз, сама не замечая, сжимала его ладонь.

Двери открылись. Впереди многолюдное фойе. Ресепшн, турникеты и распахнутые в теплую осень двери. Несколько шагов - сердце билось как сумасшедшее. Ленивый скучающий взгляд охранника сбоку от стойки, шум машин на улице.

- Задержать! - раздался крик откуда-то сверху и сзади.

Марк еще успел увидеть удивленный взгляд охранника, не понимающий кто и кому кричит.

- Фотографа! Не выпускать!

Марк рванул Олю за руку и рванулся сам к турникетам.

Перед ним начала вставать фигура охранника, Марк со всего размаха двинул её по голосе сумкой с фотоаппаратом, и фигура упала обратно в кресло. Девочки на ресепшене дружно закричали. Где-то сверху захлопали двери и раздались надсадные мужские крики с новыми призывами остановить.

Марк перепрыгнул турникет, повернувшись помог Оле, с удовольствием швырнул сумкой в другого охранника и, оттолкнув входящего курьера, они вылетели на улицу, в прохладный, пропитанный выхлопами воздух.

Не оглядываясь, парочка нырнула за угол. Затем в арку, снова за угол. В метро, одну станцию, не больше, - вдруг официальный розыск. Потом в такси в соседний микрорайон и ещё одно, теперь уже до подвала Марка.

И наконец они были дома. Целые и невредимые.

Оля, прислонившись к стене, медленно сползла на пол, обхватив колени, и замолчала. Не плакала. Просто смотрела в пустоту, а её плечи мелко вздрагивали. Марк понял: они вырвались из здания, но тень "Некрасовки" и видение голограммы Тэи из лифта теперь будут жить с ними здесь, в подвале.

Марк сел рядом и обнял её за плечи. Девушка повернулась к нему, уткнувшись в шею и потерявшись в объятиях.


На мониторах плясали новости. Говорили о "крупном инциденте с утечкой данных в "ЦифроЛит"", о "несанкционированных действиях сотрудницы", о "принятых мерах". Фотографии Ольги не было - только абстрактная графика и серьёзные лица экспертов.

- ...сотрудница уволена. Уголовное дело не возбуждается в связи с отсутствием признаков материального ущерба и мошенничества. Инцидент признан нарушением внутренних регламентов...

- Они... просто выкинули меня, - прошептала Оля.

Она сидела на диване, закутавшись в плед Марка, в руках бокал с вином, и смотрела проекцию с монитора на кусок белой стены.

- Как мусор. Даже в Некрасовку не отправили. - хохотнула девушка. - Не захотели лишнего шума.

- Это мой вирус, - довольно сказал Марк, стоя у кухонного стола: он методично нарезал огурцы, помидоры, зелень, успокаивая дрожь в руках, подавая пример спокойствия.

Парень повернулся к Оле, вытирая руки.

- Знаешь, почему они тебя просто выкинули?

Девушка молча покачала головой, не отрывая взгляда от стены.

- "Крикун", - сказал он, возвращаясь к огурцам. - Он не ломал. Он создавал шум. Тысячи легальных, но идиотских запросов. Для них ты не диверсант. Ты - испуганный клерк, который накопал лишнего и поддался панике и сбежал. Диверсанта - уничтожают. Дезертира - выкидывают. Мы их обманули. Они думают, что победили, выкинув мусор.

- Значит, "Заноза" впилась?

- Спросим у Свята через месяц где-то. За это время он определит её действия. А пока отдыхай. Ужин почти готов, рислинга ещё бутылочку откроем.

Она не ответила. Просто потянулась губами к бокалу. Снаружи был гул мегаполиса - ровный, неумолимый. Она знала его, но больше не слышала. А здесь... здесь было кофе, пыль старых книг и живое тепло, был ее мужчина. Тишина здесь была не пустотой, а формой. Формой, в которую она, наконец, могла поместиться целиком.


Воздух в классе прорезали косые солнечные лучи. Они ложились на парты, на стены и на портреты писателей на них. Под потолком раздалось тихое шипение: система распыляла ароматизатор уверенности и спокойствия.

Всё было спокойно, привычно, красиво.

Двенадцатилетняя Катя сидела за партой, стараясь неслышно дышать ртом, она простыла и у неё был сильно заложен нос. Тэя сделала выговор родителям, исправила ошибки климат-контроля, но посчитала, что девочка не должна пропустить годовое сочинение-вызов.

Вызов. Потому что дети должны были определить проблему и постараться решить её в своём докладе. Это был их вызов самим себе и своим знаниям.

Катя внимательно смотрела, как на передней стене, сквозь прозрачный интерфейс AR-очков, плывут строчки. Сочинение Алексея Дорофеева. Текст был идеальный, выверенный, продуманный.

"Я люблю ЦифроГрад, потому что здесь самое безопасное и счастливое будущее. Все системы работают чётко, искусственный интеллект заботится о наших потребностях, и мы можем сосредоточиться на развитии. Наш город - лучший пример гармонии технологий и человечества."

Катя знала, как Лешка-умник написал это. Он просто выбрал шаблон "Оптимум-А" из библиотеки очков, изменил порядок, согласно замыслу задания. Подобрал пару нужных программ с помощью "Исток-Память" и добавил информацию оттуда в шаблон.

Все так делали.

Это и была "цифровая грамотность" - умение находить и применять правильные паттерны.

"А где же вызов?" - внезапно мелькнула мысль у девочки.

Она не успела ни понять её, ни испугаться. В углу её собственного виртуального поля зрения замигал зелёный значок: следующая очередь её. В животе заныло знакомой, тупой тяжестью. Она всегда волновалась, очки это замечали и Тэя всегда занижала ей рейтинг. Обидно.

Алексей закончил чтение и с достоинством вскинул голову и расправил плечи, оглядывая класс. Он уже видел в воображении зелёную галочку и прибавку к своему рейтингу "Социальной адекватности".

Учительница, рези Ирина, кивнула ему с одобрительной, профессиональной улыбкой. Её очки, более продвинутые, модели "Педагог-плюс", уже должны были получать предварительную аналитику от системы.

На стене за Алексеем застыл его текст. Повисла пауза, неожиданно длиннее обычного. На лице учительницы отразилось лёгкое недоумение, и прямо поверх безупречного текста Алексея вспыхнул огромный, красный крест. И чуть пониже - утешающий смайлик.

В классе раздалось несколько вскриков, кто-то хохотнул, и тут же все смолкли. Повисла тишина.

Под крестом поплыли строчки:

"ОТКЛОНЕНО.

Обнаружены клише (97% совпадение с рекомендованными шаблонами библиотеки "Патриотический взгляд v.4.3").

Отсутствует личностная проекция.

Требуется переработка.

Рекомендация: обратиться к модулю "Развитие эмоциональной искренности"."

Алексей стоял молча, плотно сжатые губы задрожали. Его лицо, всегда такое уверенное, сначала побелело, потом медленно, как синяк, налилось тёмно-красным румянцем. Он не понимал. Он сделал всё правильно.

- Что же, дети... - начала рези Ирина и замолчала. Её пальцы судорожно задвигались в воздухе, вызывая невидимые меню. - Система, уточните, пожалуйста, актуальность критериев оценки для задания "Почему я люблю ЦифроГрад"?

Раздался голос Тэи, всегда такой плавный и успокаивающий:

- Критерии актуальны. Приоритет - установление индивидуальной эмоционально-когнитивной связи с объектом описания. Обнаруженный текст представляет собой компиляцию шаблонов и не удовлетворяет параметрам глубины анализа. Следующий докладчик, пожалуйста.

Сверху снова раздалось шипение - Тэя распыляла дополнительную дозу успокоительного.

В висках у Кати застучало. Она была удивлена не меньше самого Алексея.

Умника и запороли?

Катя почувствовала, как становится влажной ткань футболки в районе подмышек. Её собственный текст лежал в памяти очков. Он был коротким. Неуклюжим. Сбивчивым. Она писала его сама, ночью, когда не могла уснуть с заложенным носом и отвратительным самочувствием. Писала и стирала, потому что слова казались дурацкими, детскими. Не такими, как у всех.

- Сорокина, - голос рези Ирины прозвучал слишком громко для напуганной девочки. - К доске, пожалуйста.

Учительница смотрела на неё, и в её взгляде читалась нечто вроде надежды. Надежды, что сейчас всё вернётся в норму. Что следующий текст система одобрит, и этот сбой окажется просто досадным глюком.

Катя поднялась. Она подошла к передней стене, чувствуя на себе сорок пар глаз. Точнее не глаз детей, а линз очков, холодных и безразличных. Она повернулась к классу, и её собственное сочинение всплыло на стене за её спиной. Жёлтым, урочным цветом, каким всегда подсвечивались "требующие доработки" тексты.

Она начала читать. Сначала её голос сорвался в шёпот, и система автоматически усилила его, сделав неестественно громким и плоским в динамиках, но потом она немного успокоилась и заговорила уже сама ровно и громко.

Концовку сочинения она уже читала без страха:

- Мне нравится, когда всё работает по плану. Это как... как часы.

В классе кто-то сдержанно фыркнул. Катя не обратила внимания и продолжила:

- Когда они тикают ровно, у меня на душе спокойно. Это звук системы, системы работающей без сбоев, без ошибок, предсказуемо и выверено. Я вспоминаю, как я маленькой была у бабушки в деревне и засыпала под звук больших напольных часов. Всё было на своих местах. И бабушкины часы, и тиканье, и кукушка, выскакивающая каждый час. Мне в ЦифроГраде так же спокойно, как у бабушки.

Она закончила. Последняя фраза повисла в воздухе, а девочка ждала вердикта. "Недостаточная лояльность" или "размытость формулировок". Ей самой теперь, после публичного выступления, текст показался жалким.

Пауза длилась вечность.

На стене погас жёлтый текст. На его месте возникла вращающаяся серая иконка - песочные часы. Катя видела, как учительница замерла в недоумении, она что-то простучала по виртуальной клавиатуре, снова поморщилась, но промолчала.

Иконка исчезла.

И на чистом фоне стены, тихо, беззвучно, расцвела большая, сочно-зелёная галочка. Не просто "одобрено". А такая, какая бывала только у лучших, самых выверенных работ. Под ней, ровными, спокойными буквами, поплыло пояснение:

"ОДОБРЕНО.

Глубина анализа удовлетворительна.

Обнаружена устойчивая эмоционально-временная связь, повышающая убедительность нарратива.

Паттерн #447-B: ностальгическая ретро-проекция как основа стабильности - принят в качестве эталона для калибровки модуля "Патриотический резонанс".

Рекомендация: развивать усвоенные личностные характеристики".

Рези Ирина снова что-то спросила у своего виртуального помощника, пожала плечами и повернулась к Кате:

- Хорошо. Поздравим Сорокину. Отличный доклад.

В классе раздались дружные аплодисменты.

- Спасибо, Екатерина, - голос рези Ирины звучал несколько хрипло. - Очень... интересно. Можешь садиться.

Для Кати мир рассыпался цветными яркими пикселями - она нечасто получала похвалу. В углу экрана её очков побежали, сменяя друг друга, цифры, резко повышая её рейтинг.

Катя искренне улыбалась. Она чувствовала гордость, радость. Она справилась, её текст понравился. Она не могла даже предположить, что система, единственный постоянный и непогрешимый судья в её жизни, вдруг может ошибиться, нарушить правила игры. Ведь если система могла ошибиться, то что не было ошибкой? Рейтинги, одобрения, перспективы - всё становилось зыбким и ненадёжным.