# Земляки

Аноним Егорыч

Моему отцу Карману Георгию (Егору) Михайловичу и его боевым товарищам посвящается...

Отец среди однокурсников Стародубского педучилища (1947 г.)


1.

Начало сентября. Четвёртый год

Звучат боёв тяжёлые аккорды...

В теплушках и обстрелянный народ,

И молодняк, войною не обтёртый.

Таких немало. Но Василь, Егор -

Фронтовики. С медалями. Куда там

Их сверстникам до них! А разговор

Как и у тех: о доме и девчатах.

Не встретиться бы им, когда б война

Их ни свела в теплушке эшелона,

И ни сдружиться, если б старшина

Ни выдал котелок на две персоны.

От кулеша освобождая дно,

Узнали в изумлении весёлом

За разговором парни, что одно

Названье носят их родные сёла.

Вот так, поставив много лет назад

Дома под Стародубом и у Ветки

И возведя вокруг них палисад,

Прославились в веках Тарасы-предки.

Под Веткой - белорусское село,

Под Стародубом - русское. "Василий, -

Сказал Егор, - когда б нам повезло

В живых остаться, сёла бы сравнили!

Узнали б, где природа здоровей,

Чьи виды лучше - наши или ваши,

Чьи груши больше, яблоки вкусней,

И где девчата веселей и краше".

"А что, - сказал Василь, - всего сто вёрст

Меж сёлами. Да если на машине...

Тарасовки сравним - решён вопрос.

С какой начать - определим в Берлине".


2.

Встал эшелон. Разгрузка. Командир

Скомандовал: "На выход. Город Же́шув!

Конечная, славяне, выходи.

Проехались чуток, а дальше пеше!"

Здесь их распределили по частям

И начались военные заботы...

А воевать назначено парням

В одном полку, да только в разных ротах.


3.

Пула́вы. Тяжелейшие бои:

Плацдарм Родо́мский - выжженные нивы...

Огромные потери, но они -

Василий и Егор - пока что живы.

Освободив Варшаву, Познань, Лодзь,

Вступил их полк в германские пределы.

Всё это время воевали врозь

Тарасовские парни. Дрались смело.

В сраженьях опыт боевой копя,

В тяжёлые минуты, как я знаю,

Командованье брали на себя,

Убитых офицеров заменяя.

И непременно спросят, коль боец

Соседней роты встретится случайно:

"Как там земляк?" В ответ им: "Молодец!

Живой, не ранен и воюет справно".


4.

Пять месяцев боёв не пустяки!

И кто в них выжил - воин настоящий.

На побережье Одера-реки

Полк вышел их. Предвидя предстоящий

Нелёгкий бой, гоня тревогу прочь,

Солдаты понимали в полной мере:

Вполне возможно даже в эту ночь

Придётся штурмовать соседний берег.

Придётся, коль прикажут, но томит,

Тревожит мысль: "Как до него добраться?"

С немецкой стороны ведь лёд разбит,

И полынья чернеет - метров двадцать.

Но всё к тому, что скоро брать откос:

К передовой несут бойцы хозвзвода

Всё, что не тонет: двери, брёвна, тёс

И даже двухпудовые ворота.

Солдатам выдаются сухпайки,

Патроны, спирта порция скупая,

Прошли сквозь их окопы штрафники

И залегли перед передним краем.


5.

Смешалось всё на левом берегу.

Тяжёлым воем надрывая души,

Ударили всей силой по врагу

Сначала пушки, а потом Катюши.

Февральской ночью полк и вплавь, и в брод

Форсировал свинцом прошитый Одер.

И раненых с убитыми под лёд

Студёные затягивали воды.

На третий день деревню Фогельза́нг

Полк поредевший занял. Только скажем:

Деревня - в их понятии, а так,

Считай, что город - по понятьям нашим.

Ну ладно, пусть не город - городок,

Однако сплошь кирпич, металл и камень.

И каждый дом, и каждый закуток

Здесь щерился ружейными стволами.

Когда фашистов, вытеснив, сошлись

На западной окраине две роты,

Василь с Егором крепко обнялись:

Ещё бы, ведь не виделись полгода.


6.

Плацдарм захвачен. Только вот беда:

Не удержать его без переправы.

Патронов чуть, закончилась еда.

Поторопись, что медлишь, берег правый?!

И нет людей. Как показал подсчёт:

Две роты - это только на бумаге.

С большим трудом набрался только взвод -

Всё что осталось после той атаки.

Пробиться удалось лишь через день

С Большой земли к плацдарму подкрепленью.

За сутки, словно в жигалке кремень,

Сточился взвод, став меньше отделенья.


7.

Когда сквозь мрак смертельной пелены,

Казалось, жизнь им улыбнулась снова,

Явил себя коварный бог войны,

Сказав своё незыблемое слово.

Шальной снаряд, осколки разбросав,

Ударил, поражая всё в округе...

Василь упал, сражённый наповал,

Отцу осколком раздробило руку.

Так для него закончилась война.

Томясь в тылу на койке лазарета,

Он вспомнил, что такое тишина.

Здесь, в госпитале, встретил День Победы.


8.

Вот и Берлин. Добрался наконец!

Среди развалин, пригубив из фляги,

Друзей погибших помянул отец,

А после расписался на рейхстаге.

Вернувшись от рейхстага на вокзал,

Он поезд ждал, чтоб утром ехать дальше,

И, время коротая, вспоминал

О друге, котелке с солдатской кашей,

Которую делили пополам

В теплушке эшелона, что на Польшу

Их вёз три дня по выжженным полям...

А память забирала дальше - больше.

Прикрыл глаза и будто снова там,

Как будто шёл знакомыми местами:

Лодзь, Познань, Калиш, Одерский плацдарм...

И вспомнил вдруг, как летними цветами

Встречали польки в январе их полк.

'Откуда розы, если в поле вьюга?' -

Взять не могли ребята это в толк...

И снова возвращались мысли к другу.

Он вспомнил, как хотели посетить

Тарасовки, когда из-за границы

Вернутся - вроде чтоб сравнить.

На самом деле, чтобы похвалиться

Красотами своей родной земли,

Товарищу представив, как на сцене,

Что дорого тебе, чему вдали

От родины лишь и узнаешь цену.

Сдавила горло памяти петля.

Егор, опустошённый и уставший,

Как будто ждал в Берлине Василя,

И в часть свою уехал, не дождавшись...


02.07.2026