# Как Мишка в синагогу ходил

Аноним Егорыч

Сюжет четвёртый

Начало ЗДЕСЬ


- Да ну, не было такого, - отмахивается Мишка, мило смущаясь. Вот такой у него характер застенчиво-предприимчивый.

- От друзей секреты? - Удивляется Антон. - А по моим данным был ты прошлым летом таки в синагоге!

- Теперь ты нам просто обязан ответить с комсомольской принципиальностью, что ты делал в этом оплоте антинауки, и сколько выкурил там фимиаму. И кому ты его курил. - Строго спрашивает Бекас.

- И из чего курил! - Добавляет Вихтор.

- Я мог бы тебя понять, если бы ты пошел в православную церковь, - задумчиво говорит Бекас. - Там хотя бы причаститься можно. Винцом. А так?

- За тем, что ты сказал, и ходил, - вдруг признается Миша.

- Ничего себе! - Удивляется Вихтор. - А точно это церковь была? Ты ничего не перепутал?

Миша опять засмущался и отвернулся в сторону, видимо, надеясь отмолчаться.

- Нет, он точно на нас информацию собирает, - делает сурово вывод Бекас. - Молчит и слушает, слушает и молчит.

- Вон и бутылку принес, спаивает, - подсказывает Проник. - Ждет пока языки развяжутся.

- И на вино хорошее не поскупился, - вставляет слово Вихтор.

- Да ну вас, - сдается Миша, - Ну был. Я и не скрываю. Все равно ведь знаете.

- Знаем, но не всё, - отвечает Колян.

- Знают, но не все, - дополняет Вихтор.

- Ну ладно, расскажу, - соглашается Мишка, - и начинает. - Я в прошлом году летом проводником работал. Харлама знаете?

Антон кивнул и чему-то саркастически улыбнулся. Больше никому Харлам был неизвестен, но Мишу это не смутило, и он продолжает.

- Мы с ним в паре работали. На поезде "Москва-Симферополь". Получили аванс и, конечно, всю дорогу бухали. Туда и обратно.

- "Конечно" - главное, - вздыхает Бекас.

- Ну ты, Бекас, спортсмен. У тебя режим. - Вежливо отвечает Миша. И продолжает, - Приехали в Москву, а денег всего пять рублей осталось.

- На две бутылки водки, - подсказывает Колян.

- Мы такую водку не пьем, - грустно отзывается Миша.

- На одну бутылку хорошей водки, - поправился Колян.

- Да что Харламу бутылка водки? - Обиделся за друга Миша. - Ну в общем остались мы без денег. И свои пропили, и те, что на зайцах заработали. Последние наши пять рублей Харлам мне отдал, потому что боялся не удержаться. А совсем без денег никак.

- Миша, я хочу вас поздравить: у вас надежная репутация. Правда, в очень узком кругу. - Констатирует Колян.

- Где деньги взять? Если бы в Калинине, то заняли бы у кого-нибудь. В Москве у кого займешь? Харлам злой. Он мне уже все нервы вымотал, все успокоиться не может. И орет на всю улицу. Бас у него отвратительный, хриплый. Идет и рассуждает во весь голос, что выпить хочется, а денег нет. И вдруг он замолчал. Что такое?

- Смотри, Миш, - говорит вкрадчивым голосом, - синагога!

Ну синагога и синагога. Чего это он, думаю, на нее засмотрелся? А он спрашивает:

- Миш, ведь попы должны помогать простым людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию? Ведь так им по вере положено?

- Не знаю, - говорю. - Наверное.

- Так вот иди, попроси десятку. Только не говори на что.

- А почему я? - возражаю, - я не верующий. Сроду в синагоге не был.

- Я что ли? - отвечает он. - И что-то такое типа, мол, ваш бог, ты с ним и договаривайся. И без десятки не возвращайся.

- И ты пошел? Вот так взял и пошел? - Удивляется Бекас. Такого он даже от Миши не ожидал.

- Пошел, - подтверждает Миша, - вернее, он меня туда повел. Ты удивляешься, потому что Харлама не знаешь. Когда вошли, Харлам головой завертел, лицо сделал восхищенное и своим идиотским басом синагогу принялся расхваливать. Ходит и твердит одно и то же: "Какая архитектура, какая замечательная архитектура!" Архитектура ему эта пофигу, конечно. Он специально орет, чтобы кто-нибудь к нам вышел. А в синагоге, я не сказал, ремонт был. Стройматериал лежит прямо на полу, и вообще, видно, что затирали, красили. Вот выходит кто-то, не знаю, как называется. Раввин, наверное. Увидел нас, подошел. Поздоровался так вежливо. И говорит:

- Приятно, молодые люди, что вы интересуетесь религией, ну и еще что-то такое. Начал рассказывать, когда эта синагога построена, и кто из великих здесь молился. Харлам еще больше восхищаться начал, неужели сам такой-то здесь молился? Не может быть! Он, конечно, и имени такого никогда раньше не слышал, но очень хочет раввину понравиться, потому что выпить ему не терпится. А раввин на Харлама внимания мало обращает, он все больше со мной разговаривает.

- Физиономист! - смеется Антон.

- Ну и Харламу раввин до лампочки, он меня локтем в бок толкнул, чтобы я к делу переходил, а сам отвалил в сторонку, типа что-то такое замечательное увидел, что ему надо поближе рассмотреть.

Ходим мы с раввином по храму, а я все думаю, как же мне перейти к теме, как червонец спросить. А тот закончил про религию да про традиции, и перешел ко дню сегодняшнему. Сообщил так ненавязчиво, что ремонт в синагоге ведется, и, особо подчеркнул, что на добровольные пожертвования. И говорит, говорит, да так ловко все обставляет, что я уже чувствую, прямо подмывает меня хоть чем-то богоугодному делу поспособствовать. Вот он как-то незаметно мне мозги затуманил, закрутил, а потом вдруг и в лоб:

- Вы, молодой человек, доброе дело совершите, если пожертвуете на ремонт синагоги посильную сумму.

- Не знаю, что со мной произошло. Не могу отказать и все тут! Как загипнотизировал он меня. Ведь мог же я сказать, что нет денег. А не сказал, вынул пятерку и отдал.

- Так вот почем опиум для народа! По пять рублей за порцию. - Произвел подсчет Бекас.

- И точно, как дозу принял, - вставил Проник. - Одурманил он тебя.

- Не знаю. Пошел я к выходу, а у самого настроение гадкое: ведь с Харламом объяснение предстоит. Он к тому времени притомился восхищаться и на улицу свалил.

Выхожу, он ко мне:

- Дал поп денег?

- Нет, - отвечаю, - не дал!

Обругал он раввина за жадность. Потом, немного успокоившись, говорит:

- Ладно, у нас пятерка еще есть...

- Нет, - говорю, - у нас пятерки.

Что тут было. Он так орал, так матерился. Я уж думал, хотя бы какой мент рядом оказался. Забрали бы его от меня хотя бы на пару суток. Но нет, не случилось мента.

- Миша, - воскликнул Антон, - и ты после всего этого остался жив? Да, видно, Харлам стареть начал.

- Да нет, - засмеялся Миша, - он еще ничего. Успокоился только после того, когда я предложил мои часы толкнуть. Помнишь у меня были такие, гедеэровские?

- Папины? - Заинтересовался Бекас.

- Почему папины? Мои.

- На стипендию купленные?

- Родители подарили, конечно. Но они мне уже надоели, эти часы.

- Ох, не все здесь так просто, - сказал задумчиво Бекас. - Сознавайся, Миша, не иначе тебе раввин предложил должность при синагоге после распределения.

- Да ну, Мишка выгодно купил себе должность. - Смеется Проник.

- Все это клевета. - Вступается за Мишу Колян, - какое у Миши распределение? Он даже первых десять лет не отучился. Когда универ закончит, на ремонт синагоги в очередной раз собирать надо будет.

- Вот он и займется, - согласился Бекас. - Опыт-то у него уже есть!