# Система Станиславского

Иван Анатольевич Елизаров

Зал банка разорвал крик:

- Всем! Мордой в пол! Живо!

Люди зашевелились, стали оборачиваться, кто-то истерично зашмыгал носом, где-то послышалось: "Божечки, божечки!". Толпа гомонящих людей стала расползаться по полу. Выстрел разорвал шёпотки и поскуливания, а с потолка посыпалась штукатурка.

- Тихо! Мать вашу! Лежать, не дёргаться! - орал здоровенный бритоголовый мужик в кожанке, размахивая пистолетом. - Так! Ты! - поднимая за воротник клерка. - Деньги в сумку! Быстро!

- Нет-нет и нет! Стоп! - манерный голос ворвался в картину ограбления. - Так не пойдёт. Знаете, как бы сказал Станиславский: "Не верю!" Ну вот совсем! Сергей Михайлович! Вы понимаете, что я хочу видеть бандита, головореза, матёрого преступника? Свирепого льва, жадного до денег и крови! А в вас можно увидеть... ну, в лучшем случае, лишь гопника, собаку из подворотни!

Статисты встали и начали расходиться, съёмочная группа расслабилась - уже понятно, что работы не будет и режиссёра понесло.

- Но, Вениамин Анатольевич, как я ещё должен сыграть? Не бить же мне их в самом деле? - проорал неудачливый грабитель, засовывая пистолет за пояс и отряхиваясь от штукатурки.

- Что значит "как сыграть"?! Что значит "как сыграть"?! Так, чтобы я наконец поверил! Это пятый дубль! Понимаете, пятый! Полдня прошло, а мы на месте!

Пухлый мужичок спрыгнул с кресла и размахивая руками со сценарием, засеменил на площадку.

- Да вам как ни сыграй - всё не нравится! У вас запросы как на блокбастер, а снимаем задрипанный сериальчик! - выпалил Сергей, отчего режиссёр покраснел и начал закипать праведным гневом.

Дружный выдох "О-о-о-о-о" и все начали собираться, подтягиваясь к выходу. То тут, то там слышалось про звезды, конец котёнку и что день не задался ещё с утра...

Крики "Пошёл вон! Ты уволен!" разлетелись по всему павильону. "Бездарная никчёмность! Анна Александровна! Где она?! Рассчитайте это хамло!" - летело в спину уходящему актёру. Люди расступались, пропуская его к выходу. А Сергей шёл на пролом, расталкивая народ плечами, злой как чёрт, и был готов выплеснуть агрессию на любого, кто неудачно подвернулся бы под руку. Пинком распахнув дверь, вырвался на улицу и пошел.

Очнулся уже в парке на скамье. В одной руке - бургер, в другой - пиво, на плечах всё та же кожанка в штукатурке. Ушёл в чём был: берцы, чёрные джинсы, куртка даже не переоделся. Злобно вгрызся в бургер - да так, что соус попал на белую футболку.

- Да твою ж налево! - в сердцах пробубнил он с полным ртом.

Раздавшийся рядом смех заставил поднять глаза. Перед ним маячили два цветных пятна.

- Дядь, тебя из девяностых выписали?! - сказало первое пятно, а второе голосом светской львицы добавило - "Фууу! Вы что, едите мясо дохлых животных?! Это отвратительно!".

Тут злоба снова прыгнула в красное и пришли те самые девяностые, и тот самый кровожадный лев, которого жаждал режиссёр.

- Ты чё, овца, хотела, чтобы я таких как ты живьём жрал!? Чтобы было возмутительно?! Я тебе чё, шакал какой-то?

Рывок к первому пятну - и вот он уже держит его за грудки, второй рывок и головорез прижимает неудачника к земле. Истошный визг, стук каблучков как аккомпанемент к разыгравшейся драме, а бандит уже вытаскивал из-за пояса пистолет и приставил его к голове жертвы:

- У меня в обойме восемь маслин. Сколько раз ты сдохнешь, а?

- В-в-в-восемь?..

- Да ты кем себя возомнил борзый?! Христос - и тот один раз такое провернул! - ухмыльнулся матёрый преступник.

- Э, мужик! - в диалог ворвался третий голос. - Пушку брось!

Звук взводимого курка привёл Сергея в чувство.

- Да это игра, народ! Я актёр, день не задался просто, сорвался! - медленно вставая, он стал оглядывать место действия. Вокруг зеваки с телефонами, а их с парнишкой окружили человек восемь, все в военном камуфляже, с оружием. Стволы хищно смотрят в лицо.

- Роль у меня такая ребят, бандита играл!

- Пушку брось! - проорал один из военных.

Актёр растерялся и повёл рукой.

- Вали его!

Щелчок курков, бахнули выстрелы... Сергей почувствовал, как в грудь что-то сильно ударило, по футболке расплескалось алое, боль пронзила тело, а в глазах потемнело. Он рухнул навзничь и затих.

- Вы убили его! Зачем?! Все же целы! - взвизгнула истеричная веганка из-за спин стрелков.

- Так и мы не насмерть. У нас же пейнтбольные стволы. Ему просто в солнечное сплетение попали...

Из собравшейся толпы крикнули:

- Роль сыграна!

- Стоп, снято!

Кого-то уводили под ручку, кто-то уходил строем, а кого-то увозили в обезьянник на пятнадцать суток.

А Станиславский сказал бы: "Верю!".