# Бункер поехавшего 2: Выход

Леонид Аркадьевич Эрекцов

Спустя десятилетия после ядерного взрыва, поехавший выходит из своего бункера.

"Мёртвое радио"


В бункере радио мертво́,

Поехавший в голос истерит,

Это было для него не баловство,

Он думал: радио от него родит.


"Нет! Не надо! Куда же?

Радийка ты моя!

Любить тебя я буду даже,

Только вставай, поя́!"


Радиоприёмник чрез смерть не отвечает ему,

Мёртв он в душе, мёртв на яву,

Поехавший сперматозоидов гонит: "Ну!

Ладно, всё равно отъебу!"


Рука поехавшего гонит семя,

Некрофил свою суженную ебёт,

Использует стол как стремя,

А невеста у него никуда не берёт.


Тонут внутренности механизма

В тёплом семени сумасшедшего мужика,

Для трупа радио - это клизма,

Для безумца - это будни, для него поза не дика́.


"Одиночество"


В одиночестве сидит сумасшедший,

В смертельной нудной глухоте.

Он как Сизиф, к своей цели шедший,

Он так своей безумной цели хотел.


А радио гниёт с годами, бункер засыхает.

Поехавший удавчика давит,

Его радио мёртвое даже после смерти хает,

И своей руганью лукавит.


Спустя годы поехавший зашивает шинель,

Радиация ушла очень далёко.

Хочет уехать в родную Кинель,

Но идти туда очень не лёгко.


"Как же? Смогу ли? Буду ль я там?" -

Кричит сумасшедший подонок -

"Буду ль ебать там красивых я дам

Выживших. Я же так зво́нок!".


Поехавший надевает трусы,

Запыленные с десятилетий,

Поправляет он бороду, с нею усы,

Берёт обветшалые сети.


"Возвращение в Кинель"


"Ох, Кинель моя, Кинель!

Я иду к тебе, родина моя родная!

Вот самарская шинель,

Ностальгии много... сколько я не знаю".


Отправляется домой поехавший безумный чертила,

Строевым шагом из далёких земель на Волгу.

Последние несколько десятилетий лишь водка над ним вопила,

Когда отсиживался в бункере. Не лгу.


Перед ним странный градок какой-то -

Полностью, с корнями, разрушен.

"Неужели защитил меня бункер мой-то?

А вот этому градишку такой расклад был су́жен!"


Из лесу стали выходить чудовища всё страшнее,

Поехавшего оные возбудили:

"Нежнее! Ах! Чёрт возьми, нежнее!",

А посля́ долго поехавшего будили.


"Мне мутанты не страшны,

Мы и страшнее, сука, видели:

Упырей лесной страны

Видел, когда пил водку на кителе".


"Родная Кинель... или то, что от неё осталось"


Поехавший пришёл в родную деревушку,

Сразу глаза на лоб полезли -

Увидел голую опушку.

"Это же когда города с мест слезли?

Неуж-то это сделала ядерна война?

Неуж-то всех убило здесь?

А я там пил и всё ебал, когда тут была така́ хуйня.

Сейчас от ужаса упаду. Дай пенёчек сесть!"


Нет Кинели, нет людей,

Нет родного краю,

Нет ни взрослых, ни детей,

Нет губернского раю.


Поверить не может безумец-бродяга,

Сейчас будто от нервов прямо помрёт.

Он вдувает из сигареты тягу

И во весь простор истошно орёт.


Обнаружил поехавший острое лезвие,

На земле что лежало-гнило́,

Сделал он самоубийственное действие,

Погиб он при боли зело.