# Сабака на балоте, 4. Бастион

Юрий Ершов

Сабака на балоте


4. Бастион


Плюхнув лапой, хищник разинул пасть. Вообразив, что зубастый крокодил собирается вскарабкаться на полку, я взвизгнул и скакнул вперед со скоростью перепуганного коня, обеими руками хватаясь за локоть Коконга. Реакция великанского проводника была мгновенной и жесткой. Прижимая меня плечом к скале, гигант наклонил голову, всматриваясь в потемки оставшейся за нашими спинами чащобы.

- Тоже расслышал. Что есть, то есть, - прошептал Коконг, щуря глаза.

У меня хватило ума отмолчаться, кроя физиономию сытого философией восточного мудреца. Медные деньги. Ничего, ничего я не услышал в сумрачном враждебном лесу и вообще не хотел бы услышать!

Мой великанский проводник не делал движений. Не знаю, о чем сейчас размышлял гигант. Атакующие крокодилы оказались огрызками расщепленных, лишенных коры, хорошенько вымоченных в болотине деревьев, от ветвей которых уцелели лишь култышки. Царские Дворцы хохочут. Смеху на целую Сибирь! В целой природе не нашлось бы силы или причины, вынуждающей меня признаться спутнику в своих неимоверных, огромнейших, космически-орбитальных страхах.

- К Утуйску пойдем другой дорогой, Виталий Степанович. Сто процентов, - наконец пообещал Коконг, решительно вступая под наклоненные к друг другу каменные плиты.

Гигант, твердо проложивший путь сквозь таежный закоулок, не сомневался в дороге. Почти сразу врезаясь под монолитную скалу, прорубленный в горе ход извернулся сжатым на манер улитки полукругом. Темнота рассеялась, отступая перед сиянием ряда электрических лампочек. Правильные, неестественно высокие ступеньки, по идеальной прямой приближающие нас к финалу похода, основательно потерли чьи-то ноги. Если там, наверху, в революционном прошлом таштагольских гор стоял добросердечный партизанский пулемет, то лестница была летальной западней для белогвардейцев.

- Вы оказались правы, Коконг, - выговорил я.

- В чем, Виталий Степанович? - спросил гигант, не оборачиваясь.

- Место интересное... уникальное.

- Что есть, то есть.

- Вы уже слышите писк комаров?

- Насекомых на болотах под Царскими Дворцами нет вообще. Сто процентов!

Блеснул глазок камеры видеонаблюдения. Надежно закрепленные на каменной стене кабели напомнили мне ошеломляющую историю пятерых предприимчивых северян-американцев, выживающих на таинственных островных землях.

- Последнее пристанище капитана Немо, - произнес я, уныло перетаскиваясь со ступеньки на ступеньку.

- Сто процентов скучный фильм, Виталий Степанович, - откликнулся Коконг.

- Зато книга бесподобная... Медные деньги... Ученый тоже боролся с британцами, разодравшими в клочья его родину, - прибавил я, намереваясь вызвать интерес моего великанского спутника.

В ответ гигант только покачал головой.

На какой-то из ступенек одуряюще запахло горячей едой. Запрещая себе мечтать о близком обеде всю дорогу из Утуйска, я не сумел правильно настроить желудок, давно требующий пищи. Медные деньги. Волшебные запахи отняли остатки воли и добили меня физически, почти лишив способности ползти по неудобной лестнице.

- Быстро добрались-то, мужики, - довольно приветливо сказал Ивоосев, встречая нас на последней ступеньке, залитой сиянием прожекторов.

Узнать его было решительно невозможно. Лицо стало приятным, сбросив черты бродяги, брезгующего нормальной человеческой жизнью. Испачканную походную одежду сменили чистейшая белая майка и джинсы, подчеркивающие не великанскую, но завидную, вполне спортивную мужскую фигуру.

Оружие, инструменты, пояс исчезли за ненадобностью, сменившись коричневым, безвкусным ковбойским ремнем с аляповато-розовым рогатым бизоном, застывшим в беге по блестящей пряжке. Длинные волосы Ивоосева остались длинными, однако теперь они не торчали в разные стороны безобразной паклей, а мирно лежали между лопатками, аккуратно перехваченные хитрой золоченой штуковиной. Контраст с грязным, растрепанным незнакомцем, выбравшимся из дыры в гроте, был фантастически-разительным. Следовало признать, теперь Ивоосев выглядел как истинный лорд, ненадолго отпущенный собратьями по заседаниям в Вестминстерских законодательных палатах.

- На дамбе готовится акция, сто процентов, - сразу сообщил Коконг, расстегивая запыленную куртку.

- На дамбе-то устанавливают датчики движения. Пятеро рыщут по берегу с сетями. Двое зачем-то копаются в трубе, - вставил длинноволосый.

- В пути от грота за нами следили, - продолжил гигант.

- Бойцы с базы?

- Боец... Один и на мягких шерстяных лапах. Что есть, то есть... Они в пруду не рыбу собираются поймать, сто процентов.

- На шерстяных лапах, Коконг? Проклятый брод, - устало вздохнул я.

Ивоосев перевел взгляд на меня.

- Глупый вопрос. Специалист, ты еще жив? - язвительно поинтересовался он.

Едва удерживаясь от падения, я не нашелся ни с честным, ни, тем более, с забавным ответом. Путешествие по таштагрольским заоблачным Гималаям и дневные тревоги совершенно погубили, уничтожили меня физиологически, а завершение пути и запах еды придали миролюбивой задумчивости и жгучей мечтательности. Нужно ждать. Нужно терпеть змеиный язык Ивоосева. Еще несколько минут до обеда, совмещенного ужином. Еще несколько особенно трудных шагов, и мне дадут отдохнуть, поесть... Поесть и отдохнуть... Пусть он куражится. Прислонившись к каменной стене, я вяло осматривался и расплывался рассудком, довольный уже тем, что таежные дебри, пули, тайные преследователи на шерстяных лапах и рвы с крокодилами остались позади.

Крепость, обещанная моим великанским спутником, оказалась самой настоящей. Под массивной скалой лежала обширная площадь, обведенная высокими, чисто мегалитическими блоками, лишь в единственном месте открывающими вид на Царские Дворцы. Справа жалось к камням старинное бревенчатое строение с односкатной крышей и маленькими продолговатыми оконцами, напоминающими бойницы. Слева возвышался свежий, симпатичный, добротный двухэтажный дом из мореной древесины. Закрепленные среди скал, прожектора солнцами отражались на ровном, выскобленном полу площади, который имел одинаковый, хорошо различимый уклон от поднявшей нас наверх лестницы к окаймляющим проем зданиям.

- Здравствуйте, друзья! Рада вас приветствовать, Коконг! - донеслось до меня откуда-то издалека.

Чуть прихрамывая, стройная темноволосая женщина небыстро, как будто осторожно шла к нам по монолитному камню, иногда делая кистями рук плавные круговые движения. При всех своих немощах я отметил: простое домашнее платье сидело на ней безукоризненно.

После ответных слов вежливого приветствия, гигант стушевался. Пробурчав пару положенных, не вполне ориентированных фраз, Коконг потупился, зарделся как мальчишка на первом свидании и примолк, пуская пальцы в бороду. Сделалось несомненным, что мир и прогресс на планете Земля без меня сегодня обойтись не сумеют.

- Доброго дня и вам, хозяюшка, - развязным тоном бонвивана произнес я, сквозь ноздри втягивая одуряющие запахи еды. - Медные деньги. На пороге вашего замка усталые-усталые путники, преодолевшие моря, горы, океаны, колхозные картофельные поля. Путешественники просят приюта и корочку хлеба, если найдется.

Женщина вздрогнула, остановилась. Через секунду она пошла к нам снова. Круговые движения кистями стали чаще и быстрее.

- Одинцов... Витаминка.., - проговорила женщина.

Мы трое недоуменно переглянулись.

- Яблочко? - неуверенно спросил я.

Тронув плечи, она ладонями провела по моим щекам; приблизив лицо, заглянула в глаза. Объятие было внезапным, крепким, неподдельно радостным. Ответить хотелось, и я ответил нежно, целомудренно, с максимально пристойной теперь пылкостью.

- Сколько лет... сколько лет, - зашептала она.

- Уникальная встреча. Фантастическая удача. Светка, ты по-прежнему готовишь, будто олимпийская богиня. Выглядишь соответствующе. Юная, гибкая, тонкая, задорная. Медные деньги. Яблочко, ты нежная, как пушинка. Если бы мы сегодня опять удирали от коменданта, то мне было бы легко нести тебя по этажам общаги, - в искреннем всепоглощающем восторге сказал я, уже совершенно запутавшись, что, кому, о чем, где, когда говорю.

Ивоосев крякнул, громко клацнул зубами. Бесповоротно отстраняясь, Яблочко смахнула слезы; мило и знакомо шмыгнула носом.

- Полнота тебе и раньше шла, Витаминка, - улыбнулась она.

- Вот так вот, - отчетливо выговорил длинноволосый, возвращая нас обоих к сегодняшнему дню.

У меня возникло шаткое ощущение полета вниз на быстром лифте. Отвесив нижнюю челюсть, гигант нещадно терзал бороду.

- Светлана Николаевна Яблочная числилась лучшей среди студентов факультета инфокоммуникационных технологий и систем связи. Общепризнанный гений. Времена Горбачева выдались суматошливыми. После распределения мы все потерялись, медные деньги, - объяснил я Коконгу, бережно подбирая слова.

На Ивоосева мой выдержанный слог впечатления не произвел. Злясь, длинноволосый оскалился, подозрительно сощурился. Это была перекосившаяся физиономия убийцы из уникальных рассказов достопочтенного сэра Артура Конан Дойла. Медные деньги! Мне моментально представилось, как бы повел себя Ивоосев, окажись у него сейчас за плечом верная двустволка.

- Ты-то, пузан.., - сердито, пренебрежительно начал хозяин крепости.

- Обед совмещается с ужином, Виталий Степанович. Помоги ребятам, Володя. Коконг, Одинцов, умываться и за стол, - по-командирски четко распорядилась Яблочко и пошла от нас, заметно хромая.

Гигант конфузливо съежился, смотря куда-то поверх головы длинноволосого. Смутившись не меньше Коконга, я подполз к стене. Проклятый брод! Нежданная встреча сыграла со мной злую шутку. После разлуки в тридцать пять лет нужно абсолютно ответственно выбирать слова. Кто бы мог представить, общительная и блестящая Светланка Яблочная живет отшельником в таштагольских горах!

Нам далеко не по двадцать лет. Мы прекрасно помним свои прежние версии, за какие-то минуты после ошеломляющей встречи еще не замечая изменений друг в друге. По тому, как Яблочко разглядывала меня, смотрела мимо мужа и не вполне уверенно выбирала обратную дорогу к дому по хорошо освещенной площади, я мог бы гораздо раньше сообразить, что у нее огромнейшие проблемы.

Под скалой разнеслась резкая трель. Выдернув из кармана телефон, Ивоосев глянул на экран и, ни слова не говоря, помчал к дому. Выйдя навстречу, Света бросила двустволку, которую длинноволосый подхватил на лету. Огибая старинное бревенчатое здание, Ивоосев обернулся в нашу сторону, взмахом руки призывая спрятаться в доме.

- Разберется, сто процентов, - выговорил Коконг, отвечая на незаданный вопрос.

Проползли минуты, прежде чем трескучий выстрел порвал тишину. Второй последовал сразу за первым.

- У него больше нет патронов, Коконг, - испугался я.

Сорвавшись с места, гигант колоссальными прыжками достиг дверного проема жилого здания. У меня в голове было совершенно пусто и зябко. Ковыляя, как тяжеловесный истукан с тихоокеанского острова, я сразу направился к месту, откуда нам семафорил длинноволосый хозяин крепости. Удерживая на вытянутых руках красную пластмассовую коробку, Коконг обогнал меня, скрывшись за углом постройки с устрашающим топотом.

Вблизи, громадные бревна производили впечатление особенной старины. Ветхое, издырявленное, закопченное здание могло иметь и вековой, и тысячелетний возраст. Медные деньги. Непостижимо, откуда привозили древесину. Таких крупных деревьев я не встречал ни около военной базы, ни под горой. Темные амбразуры, эти глазницы черепа, проделанные в черных стенах вместо нормальных окон, хранили мрачные, уникальные исторические секреты никому не известной Сибири.

Покинув электрический день, я вступил в печальные сумерки, безнадежно расставаясь с вселяющими надежду запахами горячей еды. Переминаясь и нервно поглаживая бороду, гигант поджидал меня в тени. Дальше идти он тоже боялся. Первоначальная решимость изменила моему спутнику, и я был не тем человеком, который бы сумел придать Коконгу уверенности; позвать на подвиг. Моя душа давно запряталась в пятки, не собираясь оттуда выкарабкиваться.

- Ивоосева не слышно, Виталий Степанович, - шепнул гигант.

- Его не слышно, проклятый брод, - в тон подтвердил я. - Уникальная ситуация, Коконг. Вы как хотите, мне Ивоосев кажется подозрительным, хитрым, нечестным. Все происходящее навевает только мрачные мысли.

Гигант передернул плечами, словно боксер, разминающийся перед поединком.

- Что есть, то есть... Мы с сыном фильм смотрели про тертого англичанина, который путешествовал с богатым другом по Европе, а потом сбросил его с яхты в океан, подделал паспорт и оформил на покойника ипотеку с разными кредитными карточками, - быстро выговорил Коконг. - Господин... крах господина Райана... Не помню, как называется фильм, Виталий Степанович. Корабль поставили на ремонт в доках Лондона, тогда жандармы и выяснили, что мстительный мертвец запутался в веревках, везде таскаясь за яхтой.

- Интригующий детективный сюжет, адаптированный для просмотра с детьми. Настоящее семейное кино двадцать первого века, - грустно пошутил я. - Вы эту жуть к чему поведали?

- У Ивоосева тоже есть жизненный план... Темная история... Скелет в рукаве... Бояться его нечего. Обидеть Ивоосев не обидит, хотя... Виталий Степанович, они вдвоем не из природной нелюдимости прячутся в крепости под горой.

- Согласен с вами. Медные деньги. Ивоосев бирюк, ревнивец, маниакальный собственник, но у Светланы уникальный, твердый характер. Коконг, мы пять лет не расставались. Яблочко никому и никогда не позволит собой помыкать... Медные деньги... Убежден, они заодно.

- Дело не в ней. Ивоосев еще в гроте угадал, что вы с его женой учились вместе.

- Каким образом?

- Самым легким. Сто процентов.

- Не томите, Коконг.

- Возраст одинаковый, Виталий Степанович. Вы оба профильные эксперты и жили в областном центре.

- Можно и так сказать... Значит, он экстрасенс?

- Виталий Степанович, я первыми словами представил вас Ивоосеву как специалиста по связи из Кемерово. Кроме того, в семейном архиве могли сохраниться фотографии. У Ивоосева чрезвычайно цепкий взгляд, - волнуясь, объяснил гигант.

- Проклятый брод, - неприятно удивился я. - Вы рассуждаете, как герои Честертона, нашего драгоценного, уникального эсквайра. Общие снимки, конечно, были... Фотографии есть. Поймите, Коконг, советские люди и советские студенты... Проклятый брод. Коконг, в вашем расследовании отсутствует криминальная составляющая. Самый отъявленный мавр не отыскал бы на кусочках старой бумаги ничего предосудительного.

- Тогда... Сто процентов идем выручать Ивоосева? - спросил Коконг, и до меня дошло, почему возникла и продолжается наша беседа.

- Медные деньги... Идем, - вздохнул я.

Один из массивных блоков, ограждающих площадь, оказался грубо проломлен. Удары наносились снаружи и давным-давно. Объемистые глыбищи валялись, не затрагивая обратную часть подряхлевшего от времени здания, а более мелкие обломки были уложены в проем, жалким образом восстанавливая общий защитный периметр укрытой под скалой площади. Закрепленные на бревнах, оранжевые провода тянулись к грамотно установленным датчикам движения и миниатюрным видеокамерам. Чем-чем, а безопасностью Ивоосев не пренебрегал.

Рва с крокодилами, тропы над водой здесь не было. В целом, правая сторона крепости серьезно отличалась от уже известной левой. Помогая без униженных просьб, гигант практически перенес меня на щебенчатый спуск, относительно плавно нисходящий в недвижимую зеленоватую болотину, от абсолютно непролазных топей переметывающейся в полностью затянутые тиной оконца и подозрительные проплешины. Собрания шевелящихся кочек, хаотично разбросанные повсюду скальные обломки, заиленные ямы, поросшие убогими карликовыми деревцами острова заканчивались у мрачнейших мегалитов Царских Дворцов, протягиваясь по распадку от фрагмента едва видимой отсюда дамбы до первого изгиба величественных гор.

Почти одинаковые по размерам и форме, островерхие каменные клыки торчали у основания крепости, вкопанные в прибрежную грязь правильным полукругом. У самой болотины, на высокой, сваренной из уголков треноге стояла большая, косо наклоненная спутниковая антенна с облучателем в виде вытянутой груши. Даже с этого расстояния я хорошо разглядел пухлый цилиндр грозовой защиты и верно, грамотно сделанное заземление конструкции. Заботливо подвешенный на стойки кабель поднимался к почерневшему от времени зданию.

- Мужики, - услышали мы.

Ивоосев сидел на корточках в обнимку с двустволкой, прячась за каменным зубцом. Бедро длинноволосого перехватывал ковбойский ремень с дурацкой пряжкой.

- Несем вам боеприпасы! - обрадованно и немного подхалимски сообщил Коконг, размахивая коробкой с патронами.

С превеликим трудом балансируя на сыпучем спуске, я подумал, что мой великанский проводник все-таки зря величает крепостью фортификационное сооружение, надежно упрятанное под нависающей скалой. Ивоосев возвел дом на мощном, очень древнем бастионе, хитроумные строители которого с максимальной эффективностью использовали природные особенности воистину уникального места. Возможно, сама крепость в туловище горы, а на выдающемся в болото бастионе прежде стояло оружие, позволяющее контролировать широченные пространства.

- Виталий Степанович. Сто процентов вспомнил, как называется фильм про английского потрошителя, убившего хозяина яхты, - сказал гигант.

- Как, Коконг? - вежливо осведомился я.

- "Хитрожопый господин Рипли". Точно. Что есть, то есть. Посмотрите картину, не пожалеете.

От свободно раскинувшейся болотины веяло травяной свежестью, мокрыми растениями, водой, но не окончательно закисшей грязюкой. Никто не квакал. Никто не плюхался в лужах. Никто не звенел крылышками над ухом. Космическая, вселенская, густая, чуть ли не физически значимая тишина, словно бы стекающая, сочащаяся из мегалитов Царских Дворцов была неправильной, неестественной, тревожной.

- Вот так вот, пузатый специалист по связям, - насмешливо проговорил длинноволосый.

Судя по ранению и недовольному лицу Ивоосева, схватку он проиграл и теперь срочно намеривался возложить вину на нас с Коконгом.

- Как он... оно... выглядело? - спросил гигант, показывая на порванную штанину длинноволосого, тронутую кровью.

- Глупый вопрос. Лохматое, верзила. Страшное. Вроде медведя... Быстрое, - проговорил Ивоосев, срывая крышку с красной коробки и короткими умелыми движениями заряжая двустволку.

- Большое?

- Снова глупый вопрос. Медведь и в цирке побольше тебя-то, верзила.

После слов хозяина бастиона, гигант потух, поник и запустил пальцы в бороду, успокаивая нервы. Озираясь, Коконг бросил особенно тоскливый взгляд на вершину склона и кое-как заделанный проем в монументальном ограждении бастиона, над которым поднималась гнилая крыша старинного дома. Примерив солидные габариты гиганта на лохматого быстрого зверя, я в полнейшей мере ощутил уже часами, веками не проходящую душевную слабость. В моем сердце, потеплевшем от встречи со Светланой, снова сделалось холодно и трагически пусто, будто в космосе за орбитой Плутона.

- Специалист, - протянул длинноволосый. - Что за история-то с комендантом?

- Дело... давнее...

- Светлана Николаевна на прозвища-то не откликается. Глупый вопрос, мужик. Ты чего слюни распустил-то?

- Медные деньги... Вы... не так... Светка... Светлана Николаевна. Не то... От неожиданности. Мы раньше... Прошлое. Еще в институте... Комнаты в общаге напротив... Очень давно.., - заблудился я, не в состоянии вывести вменяемую фразу.

- Крупно солишь, специалист по связям с женатыми бабами. Скромнее в гостях надо-то. В другой раз пеняй на себя. Вот так вот, пузан, - отрезал длинноволосый, очень убедительно играя оружием.

В глазах потемнело. Мне показалось, будто сумерки под скалой сгустились, как и враждебная тишина на болотах обретая абсолютную материальность. Проклятый брод, мне приходит конец. Идея расправы носится в воздухе. Гигант не зря вспомнил детективный фильм с убийством и махровой криминальной атрибутикой. Он тоже это ощущает.

Помочь добродушному Коконгу тоже нельзя. Ивоосеву свидетели преступления без надобности. Шерсть на крапиве? Чепуха! Стреляющие автоматчики? Случайное событие! Как можно поверить в нападение хитрого хищного зверя, когда длинноволосого владетеля бастиона заботит совершенно иное? Он откровенный сумасшедший и держит ослепительную Светку Яблочную взаперти. Ивоосев давно за нами следил, нарочно заманил к топям, а для придания достоверности бредовой истории о бродячих зверях даже сам, нарочно пропорол себе ногу!

В голове у меня буйствовал пугающий ледяной кавардак. Ощущение унылой беспомощности стало основой того, как и кем я сейчас себя чувствовал. Вооруженный длинноволосый ревнивец в диком углу среди болот способен на любое злодеяние. Жизнь подоспела к трагическому финалу, когда силы для борьбы истаяли. Хватит надеяться. Хватит упираться. Медные деньги, мне не было стыдно за собственную печальнейшую трусость. Сидеть и ждать исхода виделось верным решением. Только шальные идейки о том, как спасти Яблочко и великанского спутника еще кололи оскопленную волю электрическими импульсами.

Возможно, гиганту удастся убежать от пули, перепрыгивая топи?

Усевшись, вернее упав на липкие от лишайников камни, я насмешил длинноволосого. Похоже, до ненормальности ревнивый Ивоосев совершенно не тяготился кровавой раной, приключением воспринимая погоню... охоту... подготовку к убийству. Мне было противно находиться на одной стороне планеты с безумным хозяином уникального твердокаменного бастиона.

- Проклятый брод. В Утуйск придется мчаться без остановки. Там люди, власть, помощь. Утуйск, это спасение. Не каждый человек выдержит уникальный марафон до Утуйска. День скоро закончится. Медные деньги. Нужно бежать в Утуйск, - пробормотал я, снизу-вверх глядя на поглаживающего бороду Коконга.

- Что есть, то есть, Виталий Степанович. Вечер близко. Сто процентов, - согласился гигант, вряд ли распознав толстый намек.

- Пузан-то струсил! - злобно рассмеялся длинноволосый.

- Можно и так сказать. Обещанный сытный обед обернулся военными сборами у бездонной Гримпенской трясины. Медные деньги. Для сафари в грязи я неподобающе одет и плохо выбрит.

Ивоосев громко, жутко неискренне захохотал и привалился к камню, показывая на меня пальцем.

- Вот так вот! На охоту собрался, бабочку-то на кадык забыл! - заорал он.

Оставшись безучастным, Коконг ничем не поддержал обидное для меня веселье длинноволосого злыдня.

- Слышите? - шепнул мой великанский спутник.

Наверху зашелестело. Прежде чем мы с гигантом повернули головы, Ивоосев сдержал громогласный смех. Его двустволка чуткой овчаркой переметнулась на слабый звук. Немного в стороне из висячей скалы сыпался золотой песок. Тонкая, но щедрая струйка с хорошим напором падала на зеленоватую грязь, по какой-то причине не присыпая, даже не припорашивая ее. Поблескивающий золотом песок просто исчезал, а болото так и оставалось безобразным болотом.

Скрывая боль, длинноволосый поднялся, поправил сжимающий ногу ремень. Внезапно сделавшись серьезным, Ивоосев обошел каменный клык, потрогал носком ботинка грязь и постоял, озадаченно рассматривая продолжающий переливаться из ниоткуда в никуда песок.

Мы автоматически повторили резкое движение длинноволосого, нацелившего оружие на мегалиты Царских Дворцов. Аккуратно проплыв вдоль скалы, к бастиону бесшумно спускался летательный аппарат метров пяти или восьми длиной. Накренившееся к горам солнце сполохом высветило мешанину трубок, густо покрывающую вытянутое серебристое туловище. Полускрытые стальной юбкой, страшно тяжелые на вид лопасти лениво проворачивались, пока неизвестная машина преодолевала пространство.

Оглушительно жахнул гром. Ивоосев дважды выстрелил, дважды высек искры из прошитого пулями корпуса механизма, однако больше ничего заметного не добился. Молниеносно перезаряжая двустволку, длинноволосый владетель бастиона напоминал мне азартного, свихнувшегося от напряжения охотника, который готовился хотя бы ценой собственной жизни заполучить помеченную кровавой царапиной добычу.

- Вот так вот, - проговорил Ивоосев. - Глупый вопрос. Как его сбить-то?

Уверенно направляясь к постройкам на площади, аппарат круто сменил курс; выписав узкий круг, замер в воздухе. Холодное, чуть тронутое копотью сопло уставилось на нас и одну за другой получило еще пару метких пуль, в уникальном спокойствии отвешенных длинноволосым. Провисев несколько долгих секунд, машина бессильно рухнула на границу болот, подминая под себя спутниковую антенну, сваренную из уголков треногу и каменный бивень.

Не поддавшись удару, острие глыбищи с душераздирающим визгом разодрало металлическую плоть летательного аппарата. Железное эхо, мятущееся меж гор, было коротким и печальным. От грамотно установленной тарелки уцелел мятый непотребный огрызок. Торчащий из-под погибшей машины кусок кабеля бессмысленно мотался, жалким крысиным хвостиком шлепая по грязи.