# Сабака на балоте, 7. Копоть

Юрий Ершов

Сабака на балоте


7. Копоть


Узенький, грубо пробитый вдоль каменных сфер ход сразу обернулся широким, абсолютно круглым, плавно выгибающимся туннелем, который через пару сотен шагов снова начал протискиваться у ряда подраненных инструментами шаров. Мы двигались быстро, молча. Мы все время шли на подъем. Освещая дорогу, Коконг не стремился вырываться вперед, а я, безмерно пораженный собственной молодецкой прытью, нисколько не отставал от неутомимого путешественника.

После стольких лет разлуки и чуть ли не полного забвения, она все еще беспокоилась за меня! Хотя короткое напутствие Светы грело душу и окрыляло тело, тревога солидно подъедала радость. Медные деньги. Едва-едва очнувшийся Ивоосев пока не в счет. Она одна. Одна в каменном мешке!

Ситуация выглядела однозначно худо. Признаться, я хотел бы вернуться в пещеру, где перемигиваются золотые звезды, плещет река и шепчутся фантомы. По жизни моя уникальная поддержка вряд ли когда-нибудь являлась для окружающих содействием небесных богов, однако я и представить не мог своего сегодняшнего сверхнизкого морального падения. Оправданий мне нет. Мудрое тактическое отступление перед белесым чудищем, свивающимся в кольца, в действительности было моим трусливым бегством.

- Разве не стоило выручить хозяев крепости, Коконг? - не выдержав напряжения затянувшейся паузы, спросил я.

- Виталий Степанович, у нас задание, - напомнил гигант.

- Коконг... медные деньги... двое брошены в темноте, где ползает...

- Светлана Николаевна объяснила четко. Необходимо включить рубильники. Без шума и пыли. Включить. Никак иначе. Электричество важно для всех, сто процентов.

Умолкнув, я насупился, послушно топая за спиной гиганта. Зазывный свет туристского фонаря уводил меня все дальше от деревянного моста, переброшенного над подземной речкой. Решений, устраивающих совесть, не возникало. С техникой я накоротке. Любые "рубильники" мне гораздо понятнее и приятнее сражениям со змеями, величиной с железнодорожный вагон, но как избавиться от тяжелейшего чувства вины?

Догадываясь, что они со Светланой заранее обо всем условились, я не пустился в допросы великанского спутника. Она всем сердцем верила, что мы с Коконгом справимся. Поручение нужно выполнить. Ее расчет, разумеется, единственно верен. Ведь Яблочко и в шальные студенческие годы умела гениально планировать наши дела на дни, недели, месяцы вперед. Конечно же, это не бестолковый, глуповатый, недальновидный Ивоосев основал сеть магазинов в Сибири с поставками товаров из-за океанов. Только и только Светка, от природы обладающая уникальным даром возглавлять, просчитывать, руководить.

Никакие слова моего достойного проводника, никакие личные предположения уже не умели затушить разгоревшийся пожар тревоги. Она там, в опасности. Мы здесь, удираем. Шагая по каменному лабиринту, я не переставал думать о сражении в пещере, мучая себя трагическими картинами. Медные деньги. Сумасшедшего, грубого, злодейского Ивоосева мне тоже стало жалко.

Приятное тепло подземелий сменилось прохладцей. Еще дважды обогнув подработанные кайлами каменные шары, мы с гигантом оказались на знакомой площади, надежно укрытой нависающей скалой. На болото уже упала густая ночь, спрятав в складках скудного звездного платья мегалиты Царских Дворцов. Оказавшись на широком пространстве, яркий свет походного фонаря сразу оробел, кое-как отвоевывая у мрака силуэты ветхого покосившегося строения и свежего добротного дома, к которому мы и направились.

В самом центре площади кучей лежали мои разодранные, перепачканные кровью куртка и рубашка; обрывки бинтов; погнутая двустволка Ивоосева с расшибленным в щепу прикладом. Дверь постройки оказалась раскрыта. Запахи пищи уже выветрились и безгласное, опустевшее человеческое жилище производило удручающее впечатление очередного каземата в навеки забытом горном бастионе. Скромно встав на пороге, я не дерзнул пройти дальше хотя бы на единый шаг, догоняя бродящий в потемках свет фонаря.

Зная расположение комнат, Коконг споро подобрал мне годящуюся для предстоящей работы одежду. Он явно действовал по основанному Светланой плану. Без стеснения шаря по шкафам, передвигая хозяйскую мебель и забираясь на антресоли, гигант разыскал ящик с инструментами, крепкий лом, родного братца нашего туристского светильника, высокие болотные сапоги. Пока я, по-прежнему застенчиво переминаясь у входа, привыкал к новому наряду, Коконг сноровисто уложил собранные вещи в большой рюкзак, взял лом на локоть, подавая мне только фонарь.

- Рубильники внизу, - коротко сообщил мой великанский спутник.

Лучи двух светильников разыскали проем в ограждении и неудобную тропу, от края площади скользящую к подножию монолитной стены, поднявшейся из грязи. Отметив настороженность гиганта, я тоже напрягся.

Скрытое ночью болото встретило нас враждебным бульканьем и мокрым клокотанием. Пробивающая основание бастиона дыра была наполовину заложена скрепленными цементом камнями, оставляя аккуратный прямоугольный лаз. Только вернувшись к небу, нам предстояло опять спуститься под землю.

- Проклятый брод. Как же злобная когтистая собака? - задал вопрос я, водя светильником из стороны в сторону. Снова лезть в каменные лабиринты крепости очень и очень не хотелось.

- Нам беспокоиться не стоит. Ивоосев... застрелил зверюгу.

- Сто процентов, Коконг?

Гигант помялся, помедлил с ответом, безотчетно наблюдая за гипнотически-размеренным полетом моего неуравновешенного фонаря.

- В детстве моей любимой книгой были "Пленники Барсового ущелья", - быстро продолжил я. - По сути, это "Ползуны по скалам", почтенного Майн Рида, талантливо адаптированные для чтения советских ребят. Запертая в горной теснине, группа пионеров сражается с хищником, принуждая опасное животное скрыться в сети пещер.

- Виталий Степанович, он вплотную стрелял в зверя из ружья. Сам видел. Ивоосев попал, сто процентов.

- Попал. Можно и так сказать, медные деньги, - произнес я, показывая на дыру в фундаменте площади. - Раненные звери заползают в темные норы. Именно такие норы, Коконг.

- Вход узкий. Собака крупная. Внизу нам будет надежнее, чем у болота. Что есть, то есть, - рассудил гигант, первым подходя к грязному, залитому водой пролому, косо проникающему под основание бастиона.

Распустив клапан, он вытянул из рюкзака сапоги, с самого начала предназначенные мне. Судя по нервным движениям и бегающим взглядам, Коконг выполнил значительную часть программы, которую ему подробно живописала Светлана и не пропустил мимо чутких ушей мои слова о раненом звере. Очевидно, настала моя очередь одаривать твердыми инструкциями всегда готового к путешествиям спутника.

Скинув обувь, я влез в громадные сапоги, оказавшиеся мне почти впору; подхватил фонарь и неуклюже пошел вниз, слушая за спиной тяжелое, виноватое, испуганное сопенье Коконга, в растерянности постукивающего ломом по камню. Свою часть задания он выполнил достойно, хотя вряд ли гиганту мечталось провести ночь в компании туристского светильника у мрачнейших топей, где несколько часов назад раздавались взрывы, летели пули и ожесточенно прыгала собака, величиной с медведя. В горе, действительно, гораздо безопаснее.

Наводнения после уничтожения дамбы не случилось. Похоже, каменные стены с укрытыми под болотом механическими приводами рассчитывались конструкторами на куда более мощный прилив. Устройства легко справилось с нынешней напастью. Воды на относительно коротком спуске оказалось совсем немного, однако волны все-таки проникали внутрь. Тощенький слой скользкой чавкающей грязи устилал пол высокой, неширокой, вытянутой в длину камеры, строгим прямоугольником уходящей к массиву скалы. Раненого зверя здесь не было и вообще не бывало никогда. До объемной железной коробки вводно-распределительного устройства оставалось еще шагов тридцать пять или сорок.

- Коконг! - громко позвал я. - Спускайтесь! Вдвоем веселее, медные деньги!

Расплескивающийся от верха свет заметался в розысках дороги. Скользя, тормозя рюкзаком и крепко колошматя концами лома по выступам, гигант, усиленно сопя, исключительно ловко пробирался ко мне.

- Виталий Степанович, сразу забыл вам отдать, - произнес он, оказавшись рядом. - Ваш телефон. Вывалился из кармана, когда вас от болота нес. А очки разбились. Что есть, то есть. На сто процентов рассыпались.

- Ничего, Коконг. Пока обхожусь без связи... без связи с реальностью.

Гигант рассмеялся, довольный мой шуткой. Забирая у него телефон, я подвесил ручку светильника на запястье. Оказавшись в моей ладони, устройство неожиданно пискнуло. На черном экране появилась пиктограмма батарейки, стремительно набирающей заряд.

Удобнее утроив телефон, я машинально поводил боковиной большого пальца по информационному значку. Мне удалось солидно ускорить и без того быстрый бег цифр. Безнадежно истративший энергию аккумулятор оживал!

Если честно, мне пока не удалось ни пережить, ни осознать стремительного заживления ран и полного, уникального восстановления зрения после удара когтистой собачьей лапой. Новый феномен добавлял немало сумятицы в рой мыслей.

- Проклятый брод, - прошептал я и, скрывая от великанского спутника экранчик, поспешно убрал телефон с глаз долой. - Распределительный щит, самая несложная деталь нашего задания. Где у них генератор, Коконг?

- Светлана Николаевна говорила о рубильниках, - мотнул головой гигант.

- До рубильников мы исправно добрались. Нам важно расширить горизонты познания. Электрической машине нужен воздух. Медные деньги. Много, много воздуха. Генератор, который необходимо проверить, явно в другом месте.

- Как поступим, Виталий Степанович?

- Придется найти машину по вводному кабелю, - с деланой беззаботностью ответил я.

Подняв светильник, Коконг усиленно затопал за мной, комкая пальцами ремень заброшенного за плечо рюкзака. Тяжеленный лом в его воистину великанской ручище выглядел феноменально грозным оружием.

В середине рукотворной пещеры грязи оказалось не больше, чем на прометенных пешеходных дорожках города после доброго ливня. Легкий уклон пола собрал всю вплеснувшуюся снаружи воду в дальней части прямоугольной камеры, где виднелась солидная лужа.

Дверца вводно-распределительного устройства скрипнула, неохотно собираясь в гармошку на ржавых подвесах. Внутри оказалось абсолютно сухо и, если не считать ровного слоя пушистой черной копоти на всем, вполне чисто. Если подключения делал сам Ивоосев, то ему сложно было бы отказать в высоком профессионализме. Для нас с гигантом работы не оставалось вообще.

Замыкание точно произошло не в шкафу, однако щупальца электрического разряда, озарившие болота и стену Царских Дворцов, не миновали элементарную железную коробку. Мельком взглянув на последовательно соединенные шины и наборы ножевых предохранителей с фарфоровыми туловищами, я изучил аккуратно обмотанные изолентой алюминиевые наконечники силовых жил. Мне все сильнее нравился подход длинноволосого владетеля крепости к технике. Почти без опаски и без особых надежд я пощелкал выключателями; перепачкавшись в саже, проверил контакты автоматического расцепителя, спасшего электросеть горного бастиона от перегрузки. Приятнейшей неожиданности, конечно, не произошло. Ниточки индикаторов, показывающих напряжение, все равно не вспыхнули.

Любой начинающий теоретик, любой домашний электрик сумел бы разобраться с пучками кабелей, расходящихся от шкафа. Основная часть жгутов отправлялась сквозь отверстие в скальном потолке к дому, прожекторам площади, запутанным переходам в горе. Всего один, толстый бронированный кабель падал из шкафа, навевая мне идею о скромнейшей личной электростанции скудоумного длинноволосого злодея, использующей силу подземного водяного потока.

О вонючей тарахтящей коробке так симпатичного мне дизельного генератора следовало забыть. Медные деньги, я жестоко недооценил изворотливый разум, приобретенные навыки, врожденные таланты Ивоосева. Меня уже откровенно восхищали его основательный подход, практичный житейский ум и уникальная работа. Подумать только, где-то под нашими ногами скрыты механизмы собственной гидроэлектростанции крепости!

Техническое воплощение идеи захватило меня настолько, что я забыл о треволнениях сегодняшнего дня, грозящих перейти через наступившую ночь на день следующий. Внезапная встреча со Светланой, поджившие за часы раны, роняющие вышки идолы, британские авиационные турбины, поедающая облака гора, скачущая по болотам чудовищная собака, моя заряжающая аккумулятор ладошка, все-все чудеса разом заслонил гидрогенератор... медные деньги, настоящий гидрогенератор, на досуге запросто собранный ушлым Ивоосевым в лабиринтах пещер под горой.

- Есть ход, Виталий Степанович, - услышал я, запирая дверцу шкафа.

Не дожидаясь моих ценных указаний, Коконг отыскал путь и теперь топтался на пороге округлого туннеля. Два громадных каменных шара словно бы охраняли вход по бокам. Куски третьей, расколотой на неровные сегменты, утопли в воде, залившей левый дальний угол пещеры.

Как мы не спешили, я не мог пройти мимо и проверил в деле свои уникальные сапоги. Лужа оказалась глубиной повыше коленей, дно предательски топким, но мое любопытство получило абсолютное удовлетворение. Медные деньги. На торчащей из воды верхушке полусферы были высечены знаки, очевидно принадлежащие разным отрезкам истории и совершенно противоположным культурам. Похожие на птиц или на насекомых буквицы сменялись сложнейшими иероглифами; нитки каллиграфического почерка соседствовали с нарочно запутанной декоративной вязью, ветхозаветными рунами, неким подобием нотного стана и ключами музыкальной линейной нотации.

Подписей и воззваний, обычно оставляемых пронырливыми советскими и их верными преемниками, российскими туристами, я не заметил. Пожалуй, праздных посетителей под бастионом не бывало с момента строительства сооружения. Люди приходили сюда редко, забывая о рукотворной пещере на долгие века. Люди возвращались и даже иногда годами жили в забытой горной крепости по какой-то существенной причине.

- Жертвенный камень, сто процентов. Для отрубания голов, - убежденно отметил гигант. - На дне куча черепов. Развращенная знать, черные колдуны, тайные заклинания. Египетские, иудейские, персидские, индийские, китайские письмена. Мы с сыном документальный фильм смотрели о старых римских кладбищах в Британии, где обитают привидения. Англичане жутко боятся чародейственных надписей, потому что прочитать их теперь некому. Друидов ведь сами британцы нарочно перебили. Что есть, то есть. Страх перед сверхъестественным заставляет врагов всего человечества чтить чужие традиции.

Замечание спутника о черепах в воде мне пришлось совершенно не по душе. Странный человек. То у него покойники, привязанные к яхтам; то отрубленные головы. Кажущиеся познавательными, телевизионные передачи вредят психическому здоровью.

- Медные деньги. Далеко же приходилось маршировать египтянам до Таштагола, чтобы отомстить англичанам за взятие Фермопил, - пошутил я, выбираясь из лужи.

- Зачем маршировать? На кораблях проще, Виталий Степанович. Мы фильм смотрели о бамбуковых челноках, на которых древние народы совершали кругосветные путешествия еще до британского пирата Дрейка. Английский лорд Хейердал нарочно скупил все бамбуковые леса, чтобы торговать такими лодками.

- Вы когда-нибудь хоть откройте книги Тура Хейердала, - обиделся я, механически пытаясь стащить с носа ныне несуществующие очки. - Исключительно интересно, медные деньги. Он ученый, путешественник, археолог. Совсем не барыга, проклятый брод.

- Настоящий британец, и не барыга? - сыронизировал гигант.

- Скандинав, медные деньги. Умница, смельчак Сенкевич тогда тоже в вашем любимом кино англичанином представлен? Где мы с вами и где кругосветные путешествия на кораблях, Коконг? Суша кругом на тысячи километров, до самых Кордильер... Может, пленные древние греки для древних египтян скоростное метро проложили к нам в область? - осведомился я, живо представляя, как к бетонным плитам кемеровской набережной пристают диковинные бамбуковые лодки, нагруженные богатейшими жертвенными дарами.

- У нас под горами метро? - не понял юмора гигант.

- Океана, точно, не обещаю. По крайней мере, под крепостью должна найтись нормальная река.

- Река. Сто процентов есть, Виталий Степанович, - подтвердил мой великанский спутник.

Закопченный, пахнущий гарью переход был достаточно коротким, прежде вмещая в себе только три пятиметровых шара. По широкому винтовому спуску вполне мог бы протиснуться грузовик, управляемый опытным водителем. Сделав единственный полуоборот, покатый ход вдвое убавил высоту потолка. Покрытая сажей скала готовилась прижаться к нашим макушкам. Прислушиваясь сам, я посматривал на неутомимого путешественника. Как не раскидывай мозгами, Коконг намного раньше меня сумеет разобрать шепот подземного водяного потока, ворочающего лопасти гидротурбины.

В новой, очень скромной шестиугольной камере ощущалось электричество. Воздух был напитан озоном. Оплавленные разрядом камни уродовал солидный слой копоти. Любопытно, что на стенах повреждений не находилось вообще. Откликаясь малейшим поворотам наших фонарей, золотые блестки на правильных, выверенных вертикальных плоскостях играли, как дальние звезды ночного небосвода. Борода гиганта моментально распушилась, и сама собой испускала трескучие искры.

- Не рубильник. Что есть, то есть, - разочарованно заметил Коконг.

Он попал в точку. Проклятый брод.

Цилиндры и кабель, уцелевшие после испытания мощным разрядом. Цилиндры, золотые блестки и кабель. Ничего другого в скучной шестиугольной каменной камере просто-напросто не было! Возможно, подобный способ получения электроэнергии считается обычнейшим делом на жалких клочках суши в Атлантике, где невежественные дикари гранитными молотками высекают из спин гор уродливых носатых фетишей, только на просторах континента Азия все сложнее, логичнее и подчинено нормальным законам материального мира.

Какое-то количество воды побывало в этой сухой пещерке, оставив мерзкие комки грязи и расквасив сажу. В густом пласте подмоченной пыли хрустели каменные обломки. Вероятно, теперь мы находились точно под электрическим шкафом с предохранителями. Проникая сквозь безжалостно проделанное отверстие, закованный в броню кабель прямо спускался с низкого потолка и распадался на пары разноцветных изолированных жил, наконечники которых крепились обыкновенными болтами к паре максимально широко разнесенных по пещере ржавых цилиндров.

Дальше пути нет. Путь привел нас в ячейку, конфигурацией напоминающей пчелиную соту и такую низкую, что Коконг зацепил бы маковкой прокопченный камень, лишь хорошенько приподнявшись на цыпочки. Дальше пути нет. Из неприлично грязного пола торчат массивные контакты, к которым крепко и толково прикручен кабель. Дальше пути нет! Спрашивается, где спрятан генератор? Как добраться к остальным деталям и элементам эффективной электрической системы, медные деньги?

Этот технический тупик, буквально, остановил рой моих распоясавшихся мыслей. Ожидая отыскать действенную, уникальную, фантастически интересную самоделку хитроумного Ивоосева, я был парализован шарлатанской примитивностью нашего долгожданного клада. Даже освященные пройдошливыми церковниками, даже погруженные хвостовиками в специальные химические растворы, две надежно забетонированные в естественный камень железяки не создадут ни электрического поля, ни свободных носителей заряда.

Беспощадная досада и злая оторопь так понятно прочитывались на моем лице, что Коконг воздержался от вопросов, принимаясь энергично измерять шагами периметр ячейки. Дорога отняла у него целых полторы минуты. Оказавшись на старте повторного обхода, гигант передумал, вернулся к финалу спуска. Собираясь для более внимательного осмотра каменной соты, Коконг воинственно покачал ломом и, прижимая к лицу фонарь, пальцами тронул лямку рюкзака. Вырвавшись из недр бороды, искра щелкнула его точно в кончик носа.

- Виталий Степанович, - опасливо выговорил мой спутник. - Озон ведь сто процентов не годится для дыхания?

- Можно и так сказать. Не годится. Ядовитый газ, Коконг. В нашем случае, в замкнутых помещениях, смертельно ядовитый, - проворчал я.

- Озон легче или тяжелее воздуха? - снова спросил гигант.

- Тяжелее... медные... медные деньги, - уже живее выговорил я, начиная улавливать ход мысли достойного великана. - Циркуляция? Коконг, вы ищите нарочно сделанную вентиляцию?

- Что есть, то есть. Воздух обновляется, Виталий Степанович. Озон куда-то уходит, сто процентов. Иначе Светлана Николаевна бы нас не пустила.

- Верно, не пустила, - подтвердил я.

Гигант решил взяться за дело всерьез. Деятельные руки Коконга слишком долго занимала неудобная поклажа. Положив рюкзак на более-менее чистое место, мой великанский спутник с видимым удовольствием запустил пятерню в бороду, откликающуюся на прикосновения ладным треском разрядов.

Зайцем проскакав по соте, фонарь осветил закопченный спуск, бессмысленно подергался и прекратил искать другие цели. Постановление гиганта подняться из тупика к расшибленной сфере было мне понятным, выглядя вполне последовательным. Если вперед пути нет, стоит обернуться к последней развилке.

Наметив план дальнейших действий, Коконг приставил лом к стене... Вернее, он сделал попытку прислонить лом к стене, однако увесистая железяка упала сквозь камень, показав нам хвост, подпрыгнувший при звенящем ударе.