# Эксгибиционист и "Рогоносец величавый"

Де Лэскалье Эспри

Эксгибиционист и "Рогоносец величавый".


Коим непременно стал бы, если бы (на его счастье) не пуля Онегина.


Публикуется с разрешения моего собеседника.


Случилась у меня не так давно беседа с одним Пушкино-Лермонтоведом.

Беседовали мы о "Демоне",

"Я тот, чей взор надежду губит,

Едва надежда расцветёт,

Я тот, кого никто не любит,

И всё живущее клянёт"


"И проклял Демон побежденный

Мечты безумные свои,

И вновь остался он, надменный,

Один, как прежде, во Вселенной

Без упования и любви!"

- а затем плавно перешли к Тамаре. Я высказал мнение, что какая-то логическая неувязкая случилась у поэта. То его царица Тамара - ненасытная жрица любви, заутра убивающая любовников, то некая блеклая тень, в которую Демон влюбляется по уши, да так, что корёжит её женишка. А зачем, если сама царица Тамара, как паучиха с партнёром, съедающая его после акта любви, прикончила бы женишка и выбросила бы из окна башни в Терек?

"Прекрасна. как ангел небесный.

Как демон коварна и зла."

Они были бы отличной парочкой!


Мой визави объяснил мне, что я просто спутал. Тамара в "Демоне" - это НЕ царица Тамара из его стиха. Там он, наверно, подражая Пушкину в его "Египетских ночах" о Клеопатре, аналогично описал и грузинскую царицу Тамару. А Тамара в "Демоне" просто милая девушка, а не вампирша, жаждущая любви и крови.


Поблагодарил его за разъяснения и осмелился высказать мнение, что считаю Лермонтова дураком.

Он бросил на меня недобрый взгляд и спросил, на каком основании я оскорбляю светлую память великого поэта?

Я ответил, что сходу могу привести пару примеров.


Первое. Во время дуэли с Мартыновым, он сам спровоцировал того на роковой выстрел, сказав: "Я в ЭТОГО ДУРАКА стрелять не буду!" Если бы он не оскорбил Мартынова в очередной раз, тот, возможно, и даже, скорей свего, тоже не стал бы стрелять в Лермонтова, Но поэт был настолько глуп и несдержан на язык, что даже под дулом пистолета продолжал изощряться в издевательствах.

Ведь мог обойтись и без "Этого Дурака"...


Второе: В своём огнедышащем стихе на смерть Пушкина, он написал откровенную глупость:

"И он убит, и взят могилой,

Как тот певец, неведомый, но милый,

Добыча ревности глухой,

Воспетый им с такой чудесной силой,

Сражённый, как и он, безжалостной рукой!"


"Уж, кто-кто, а Ленский никакого сострадания или даже симпатии не внушает!" - ответил я

Ленский -- туп. глуп, лжив, склонен к эксбиционизму (безобразный скандал, который он учинил на балу у Лариных в опере явно показывает, что ему нравится хоть чем-нибудь привлекать к себе внимание окружающих), ревнив до безумия...

Если бы он не был "Сражён безжалостной рукой" (враньё, Онегин сам не ожидал, что его пуля попадёт в сердце Ленского, это видно из поэмы), то, благополучно женившись на Ольге, стал бы за кратчайший срок рогоносцем.

Ольга, как польская красавица Инга Зайонц, подруга детства Остапа, сказала бы не через месяц, а через неделю после свадьбы:

"И НА СТАРУХУ БЫВАЕТ ПРОРУХА!"

Ибо Ленский был бы убийственно занудливым ревнивцем и домашним тираном. А Ольга, в которой гормоны только начали играть (что вполне естественно), не могла бы сдержать НОРМАЛЬНОГО и ВРОЖДЁННОГО в характере любой женщины кокетства, бесила бы муженька ежедневно и ежечасно. Увидев, что была наивной и легкомысленной, думая, что Ленский любит ЕЁ, а он любил только самого себя и в Ольге, (как и Пушкин в Наталье Гончаровой) вилел лишь свою СОБСТВЕННОСТЬ, обязанностью которой было ублажать его сексуальные нужды и ничего более, она бы чуть поосторожней стала бы изменять ему направо и налево! А для собственника Ленского, ЕГО ВЕЩИ, эдакой постельной принадлежности, да, боже упаси, сметь бросить игривый взгляд на какого-нибудь другого мужчину!

Наверно стал бы её и покалачивать за излишнюю игривость с мужчинами и кокетничание.

Кончилось бы это любовное приключение в лучшем случае мгновенным разводом, или, что более вероятно, Ленский просто придушил бы не в меру ветреную жёнушку, или, свихнулся от ежеминутных приступов ревности и кончил бы дни свои в клинике для умалишённых.

Хотя тут невольно вспомнились стихи Воейкова, описавшего российских поэтов как пациентов психбольницы:

"Ты ль, Хвостов, к нему вошедши,

Вскрикнул я, тебе ль здесь быть?

Ты ДУРАК, НЕ СУМАСШЕДШИЙ,

НЕ С ЧЕГО тебе сходить!"

Аналогично Ленскому, а, заодно, и Лермонтову.

На сём мы с собеседником по-дружески распрощались.

Полагаю, надолго...


Если я ошибаюсь, пусть меня поправят старшие товарищи. 10 VIII 2025