# Пустельга. Глава 3

Ф Динара

Он - глава мафиозного клана. Она - художница, которая понятия не имеет, кто он такой. "Пустельга" - роман о том, что даже в самой чёрной душе есть место для света. И о том, что иногда свет приходит в облике девушки с пятнами краски на пальцах. Для поклонников историй о сильных мужчинах, опасной любви и выборе, который меняет всё.

## ГЛАВА 3


## СЛУЧАЙНОСТЬ


Неаполь, испанский квартал

Студия Элены Руссо, 10:30 утра

Три недели спустя после выставки


Элена стояла перед мольбертом и ненавидела себя.

Картина не шла. Совсем. Холст, который ещё вчера казался многообещающим, сегодня выглядел мёртвым. Цвета - неправильные. Свет - фальшивый. Она переписала левый угол три раза, и каждый раз результат был хуже предыдущего.

Она отступила на шаг, прищурилась. Потом ещё на шаг. Споткнулась о банку с кистями, выругалась сквозь зубы, подхватив банку в последний момент.

- Синьорина Руссо? - голос снизу, с улицы.

Элена вздрогнула. Высунулась в окно, щурясь от утреннего солнца.

Внизу стоял мужчина в рабочей форме - синий комбинезон, кепка с логотипом электрической компании. В руках - планшет.

- Да? - крикнула она.

- У вас заказ на материалы? Краски, холсты? Доставка сказала, что адрес этот.

Элена нахмурилась.

- Я ничего не заказывала.

Мужчина заглянул в планшет, почесал затылок.

- Странно. Адрес верный. Может, соседка? Синьорина Элена Руссо, дом 14, студия на третьем этаже. Заказ от... - он повернул планшет, разглядывая мелкий шрифт, - от "Арт Суппли"? Вы же работаете с ними?

- Иногда, но... - Элена запнулась. - Послушайте, я правда ничего не заказывала.

Мужчина пожал плечами.

- Может, подарок? У вас день рождения?

- Нет.

- Тогда не знаю. Но если не заберёте, мы отправим обратно. Заказ оплачен.

Элена колебалась секунду. Потом вздохнула.

- Хорошо, сейчас спущусь.


* * *

На улице её ждал сюрприз.

Не один, а три больших коробки, аккуратно составленных у входа. На верхней - наклейка с её именем, адресом и логотипом "Арт Суппли" - лучшего магазина художественных материалов в Неаполе, где цены такие, что она даже не заглядывала туда после первого курса.

- Это... - она открыла коробку и замерла.

Масляные краски. Самые лучшие. Те, о которых она мечтала, но никогда не могла себе позволить. Люксорские пигменты, итальянский бренд, который стоил как её аренда за два месяца. В коробке лежали тюбики, выстроенные в идеальном порядке - кадмий жёлтый, краплак красный, ультрамарин, кобальт синий, титановые белила...

Она открыла вторую коробку. Кисти. Колонок, белка, щетина - полный набор, от тончайшей ноль-двойки до широкого флейца. Ручки из полированного дерева, обоймы без единого заусенца.

Третья коробка была самой тяжёлой. Холсты. Десять штук, на подрамниках, уже загрунтованные, ручной работы. Такие холсты сами дышат, сами просят краски.

Элена медленно отошла от коробок, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

- Это ошибка, - сказала она водителю. - Я не могу это принять.

- Мне всё равно, синьорина. Мне сказали доставить - я доставил. Распишитесь.

Она не двинулась с места.

- Кто заказчик?

- Не знаю. Оплачено картой, анонимно. Может, поклонник? - мужчина усмехнулся. - У нас такое бывает. Художницам дарят краски, фотографам - камеры. Красиво жить не запретишь.

Элена взяла планшет, но рука дрожала. Она поставила подпись, смотря на коробки так, будто они могли взорваться.

- Если передумаете, мы можем забрать, - сказал водитель, забирая планшет. - Но возврат только в течение трёх дней.

Он уехал.

Элена осталась стоять посреди улицы, глядя на три коробки с материалами, которых ей хватило бы на полгода работы. В голове крутились варианты: может, Джорджия? Нет, у Джорджии нет таких денег. Может, Альберто? Но он всегда дарит книги, а не краски. И потом - Альберто любит, чтобы о его щедрости знали.

Может, просто ошибка?

Она вытащила телефон, набрала номер "Арт Суппли".

- Добрый день, у меня сегодня была доставка, но я её не заказывала. Вы не могли бы проверить, от кого заказ?

- Секунду, синьорина. - Пауза, клавиши стучат. - Заказ оформлен онлайн три дня назад. Оплата банковской картой. Имя заказчика... - ещё пауза. - Странно. Здесь указано просто "L".

- "L"?

- Да. Только буква. Адрес доставки - ваш. Примечаний нет. Может, это сюрприз от кого-то из знакомых?

Элена поблагодарила, положила трубку.

"L".

Она перебрала в голове всех знакомых, чьи имена начинались на L. Лючия? Мать, но она такое ни за что в жизни ей не купит. Леонардо? Она знала одного Леонардо, но он был сокурсником, и они не общались уже год. Леон?..

Она не знала ни одного Леона.


* * *

Она затащила коробки в студию, потратив на это полчаса и всю свою ругань. Поставила их в углу, не распаковывая до конца, и попыталась вернуться к работе.

Не получилось.

Краски смотрели на неё из коробок, немые, но настойчивые. Мы здесь. Мы ждём. Возьми нас.

Она сдалась через час.

Вытащила тюбик ультрамарина. Открыла. Понюхала - маслянистый, густой запах, от которого у неё всегда кружилась голова. Выдавила на палитру.

Цвет был идеальным.

Она не смогла удержаться. Подошла к мольберту, где стоял тот самый мёртвый холст, и мазнула кистью прямо поверх неудачного угла.

Цвет лёг как живой.

Элена выдохнула - и начала работать.


* * *

Она не заметила, как прошло четыре часа.

Не заметила, как солнце переползло через окно и упало на пол длинными прямоугольниками света. Не заметила, как внизу хлопнула дверь - Паскуале ушёл на обед. Не заметила, как телефон звонил трижды.

Она заметила только, когда картина пошла.

Мёртвый холст ожил. Небо над Неаполем, которое она писала уже неделю, вдруг приобрело ту самую глубину - предгрозовую, напряжённую, когда свинцовые тучи наливаются тяжестью, но солнце ещё пробивается сквозь них рваными золотыми лучами.

Она отступила, чтобы оценить результат, и в этот момент в дверь постучали.

Элена вздрогнула. Кисть выпала из пальцев, оставив на полу жёлтую кляксу.

- Минуту! - крикнула она, вытирая руки о фартук.

Подошла к двери, глянула в глазок.

В коридоре стоял мужчина. Высокий, в тёмно-синем костюме, без галстука. В руках - бумажный пакет с логотипом пекарни через дорогу.

Она открыла дверь.

- Синьорина Руссо? - голос низкий, спокойный. Акцент - местный, неаполитанский, но с какой-то странной, почти старомодной чёткостью.

- Да?

- Меня зовут Лоренцо, - сказал он. - Я ваш новый сосед. Снизу, двумя этажами ниже. Паскуале сказал, что вы сегодня не выходили, и попросил занести вам хлеб. Он уехал к дочери и вернётся только завтра.

Он протянул пакет.

Элена автоматически взяла. Пакет был тёплым - внутри лежала чиабатта, только что из печи.

- Спасибо, - сказала она, всё ещё рассматривая его.

Он был... красивым. Не той мальчишеской красотой, к которой она привыкла, а зрелой, выверенной - седина на висках, аккуратная бородка, тёмные глаза, которые смотрели на неё спокойно и... внимательно. Очень внимательно.

- Паскуале говорил, вы художница, - сказал он. - Я не помешал работе?

- Нет, я как раз закончила. Ну, то есть... - она поправила выбившуюся прядь, чувствуя себя неловко. На ней был старый фартук, весь в краске, волосы растрёпаны, под глазами - круги после бессонной ночи. - Я обычно не принимаю гостей в таком виде.

Он улыбнулся.

Улыбка была мимолетной, почти незаметной - только уголки губ дрогнули. Но от этой улыбки что-то странное произошло в груди у Элены. Какое-то непонятное, незнакомое ощущение.

- Я не гость, я сосед, - сказал он. - А соседи имеют право видеть художниц в фартуке? Или лучше без фартука?

- Без фартука вы увидите ещё больше краски, - ответила она, и сама удивилась, как легко это сказалось.

Он тихо рассмеялся.

- Тогда я оставлю вас с хлебом. Паскуале сказал, что вы забываете есть, когда работаете. Он просил передать, что если вы не пообедаете, он вернётся и лично накормит вас с ложки.

- Он это говорил?

- Почти дословно. Только с большим количеством ругательств.

Элена улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

- Спасибо, синьор Лоренцо. Это очень мило.

- Просто Лоренцо, - поправил он. - Мы же соседи.

Он кивнул, развернулся и пошёл к лестнице.

Элена смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Лоренцо.

Странно. Она жила здесь два года и никогда не видела жильцов в квартитре на первом этаже. И почему Паскуале попросил именно его принести хлеб? Паскуале никому не доверял свои поручения.

Она откусила чиабатту. Хлеб был свежий, хрустящий, пахнущий оливковым маслом и розмарином.

Хороший хлеб.

Элена вернулась к мольберту, но работа уже не шла. Мысли разбегались. Она смотрела на картину, а видела перед собой тёмные глаза, улыбку в уголках губ, спокойный голос, который говорил "просто Лоренцо".

Она мотнула головой, прогоняя наваждение.

Он просто сосед. Просто принёс хлеб. Просто сделал доброе дело.

Но почему-то внутри всё пело. Непонятно, отчего - от хорошей работы, от свежего хлеба или от того, как он произнёс её имя.

Синьорина Руссо.

Она улыбнулась сама себе, взяла кисть и вернулась к холсту.


* * *

Внизу, в машине, которая стояла в тени старого платана, Энцо повернулся к Лоренцо.

- Ну как? - спросил он.

Лоренцо сел на заднее сиденье, закрыл дверь. На лице его не было и тени той улыбки, которую он оставил у дверей студии.

- Она не разобрала коробки, - сказал он.

- Водитель сказал, она чуть не отказалась.

- Понятно. - Лоренцо помолчал. - Уберитесь. Никаких следов. "Арт Суппли" должны забыть, что этот заказ существовал.

- Сделано уже.

- Нико?

- Завтра ему предложат контракт в Милане. Хороший контракт. Настолько хороший, что он не сможет отказаться.

Лоренцо кивнул. Посмотрел в окно, на окна студии. Там горел свет, и он мог представить, как она стоит сейчас перед мольбертом, с кистью в руке, и не знает, что он уже рядом.

Просто Лоренцо.

Он хотел, чтобы она запомнила его именно так. Не Пустельгой. Просто мужчиной, который принёс ей хлеб и улыбнулся.

- Поехали, - сказал он.

Машина тронулась, вливаясь в поток.

Лоренцо не обернулся.