# Пустельга. Глава 4

Ф Динара

Он - глава мафиозного клана. Она - художница, которая понятия не имеет, кто он такой. "Пустельга" - роман о том, что даже в самой чёрной душе есть место для света. И о том, что иногда свет приходит в облике девушки с пятнами краски на пальцах. Для поклонников историй о сильных мужчинах, опасной любви и выборе, который меняет всё.

## ГЛАВА 4


## ПРОЩАНИЕ


Неаполь, студия Элены Руссо

21:30, суббота

Четыре дня спустя после знакомства с "соседом"


Нико пришёл с цветами.

Белые розы, перевязанные лентой. Не самый оригинальный выбор, но он знал, что Элена любит белые цветы - говорила, что они не отвлекают от красок. Он стоял на пороге, протягивая букет, и улыбался той своей открытой, мальчишеской улыбкой, которая обычно заставляла её улыбаться в ответ.

Сегодня она улыбнулась, но как-то не так. Рассеянно.

- Спасибо, Нико. Ты не должен был.

- Я хотел. - Он вошёл, оглядывая студию. Везде были разбросаны кисти, тюбики красок, на мольберте стояла новая работа - небо над Неаполем, предгрозовое, тяжёлое, но с прорывающимся золотом. - Это новая? Она прекрасна.

- Спасибо, - повторила Элена, ставя цветы в банку из-под кистей. Одна роза выпала из букета на пол. - Хочешь кофе?

- Да, конечно.

Она засуетилась, отвернулась к плите, и Нико воспользовался моментом, чтобы рассмотреть её. Худые плечи под старым свитером, волосы собраны в небрежный пучок, на щеке - развод синей краски. Она была прекрасна. И с каждым днём казалась всё дальше.

Он не знал, как сказать ей то, что должен был сказать.

- Элена, - начал он, когда она поставила перед ним чашку. - Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Она села напротив, поджав под себя ноги. Взгляд - внимательный, но какой-то отстранённый.

- Я получил предложение. Работа в Милане. Отличная компания, хорошая зарплата, карьерный рост. Всё, о чём я мечтал.

Она молчала.

- Это на два года, - продолжил он. - Может, больше. Но я подумал... мы могли бы... - он запнулся. - Ты могла бы поехать со мной.

- В Милан?

- Там тоже есть художники, Элена. Галереи, выставки. Я знаю, что ты хочешь пробиться. В Милане возможностей больше, чем в Неаполе. Мы могли бы начать всё заново. Вместе.

Она отставила чашку.

- Нико...

- Я знаю, ты не называешь меня своим парнем, - перебил он, чувствуя, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда. - Я знаю, что для тебя я просто друг. Но я люблю тебя. Я люблю тебя уже полгода, хожу за тобой все это время, готов все для тебя сделать. И я не хочу тебя терять.

Тишина в студии стала плотной, почти осязаемой. За окном кто-то сигналил, внизу хлопнула дверь - обычные вечерние звуки, которые вдруг стали слишком громкими.

- Нико, - Элена вздохнула. - Ты хороший. Правда. Ты помогал мне, когда никто не помогал. Ты верил в меня, когда я сама не верила. Но...

- Но?

- Я не могу уехать в Милан. Моя жизнь здесь. Моя работа здесь. Я только начала получать заказы, у меня скоро выставка...

- Твоя выставка, - он усмехнулся, но в усмешке не было злости, только горечь. - Ты всегда говоришь о своей выставке. О своих картинах. О своей работе. А обо мне ты когда-нибудь говоришь?

- Ты несправедлив.

- Несправедлив? Элена, я столько времени жду, когда ты посмотришь на меня не как на мальчика, который помогает вешать полки. Столько времени я хожу вокруг и надеюсь, что однажды ты увидишь...

- Я вижу, - тихо сказала она. - Я вижу, какой ты. И именно поэтому не хочу тебя обманывать. Ты заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя так, как ты любишь. Не ту, которая...

Она не договорила.

- Которая? - спросил он.

- Которая не может ответить тем же.

Слова упали между ними, как камень.

Нико смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то, чего она не могла вынести. Не гнев. Не обиду. Боль.

- Это из-за другого мужчины? - спросил он вдруг.

Элена вздрогнула.

- О ком ты?

- Не знаю. Но в последнее время ты изменилась. Ты стала другой. Рассеянной. Словно думаешь о ком-то, кого здесь нет.

- Ты говоришь глупости.

- Говорю? - он встал, прошёлся по студии, остановился у окна. - Вчера я тебе звонил три раза. Ты не ответила. Потом сказала, что была занята. С кем?

- Я работала, Нико.

- Работала. Да. - Он обернулся, и в его голосе появилась нотка, которой она раньше не слышала. - А тот мужчина, которого видел Паскуале? Он сказал, что какой-то синьор приносил тебе хлеб. Кто это?

Элена почувствовала, как щёки заливает краска.

- Сосед. Новый сосед. Паскуале попросил его занести хлеб.

- Сосед. - Нико усмехнулся. - Элена, я живу в этом районе три года. Здесь никто не селится просто так. Здесь селятся те, у кого нет денег на лучший район. А ты говоришь - новый сосед. В доме, где квартира на первом этаже пустовала два года? А теперь вдруг нет?

- Откуда ты...

- Паскуале сказал. Он удивился, что кто-то снял ту квартиру. Говорит, заплатили за полгода вперёд.

Элена нахмурилась.

- Нико, ты с ума сошёл? Какой-то мужчина принёс мне хлеб по просьбе Паскуале, а ты уже придумал бог знает что.

- Я придумал? - он подошёл к ней, взял за руки. Она не отстранилась, но и не ответила на прикосновение. - Элена, а что мне еще остается думать?

- Прекрати.

- Не могу. Потому что я теряю тебя. Я теряю тебя, и даже не знаю, кому проигрываю.

Она выдернула руки.

- Ты ничего не теряешь, потому что у тебя ничего не было.

Это прозвучало жёстче, чем она хотела. Она увидела, как его лицо меняется, и сразу пожалела.

- Нико, я не хотела...

- Нет, - он покачал головой, отступая на шаг. - Ты права. У меня ничего не было. Я просто надеялся. Пол года надеялся. - Он взял куртку, висящую на стуле. - Прости, что отнял твоё время.

- Нико, подожди...

- Не надо. - Он уже стоял у двери, и в его голосе не осталось ни гнева, ни обиды. Только усталость. - Я уезжаю в Милан. Через неделю. Контракт подписан. Я хотел, чтобы ты поехала со мной. Но теперь понимаю, что это шанс для меня. Не для тебя.

- Я не хочу, чтобы мы расставались вот так.

- А как ты хочешь? - он посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько непрожитого, что у неё защемило сердце. - Ты права. У нас ничего не было. Значит, и расставаться не из-за чего.

Дверь закрылась.

Элена осталась стоять посреди студии, глядя на белую розу, которая упала на пол и теперь лежала у её ног, чуть примятая, но всё ещё красивая.

Она подняла цветок, повертела в руках.

Нико.

Она чувствовала себя виноватой. Не потому, что была жестока - она была честна. Но от этого не легче. Она знала, что он любит её. Знала, что он ждал большего. И всё равно не могла дать ему то, чего он хотел.

Потому что...

Потому что?

Она села на диван, сжимая цветок в руке. В голове крутились его слова: "ты изменилась", "думаешь о ком-то"...

Лоренцо... Это было глупо. Она видела этого человека один раз. Он принёс хлеб, сказал два слова, улыбнулся. Всё.

Но почему тогда, когда она закрывала глаза, перед ней возникало его лицо? Седина на висках. Тёмные глаза, которые смотрели на неё так, будто видели что-то, чего не видели другие. Голос - низкий, спокойный, с той странной чёткостью произношения.

Просто Лоренцо.

Она мотнула головой, отгоняя мысли.

- Это глупо, - сказала она вслух. - Ты даже не знаешь его.

Она положила розу на стол, рядом с банкой, где стояли остальные. Потом подошла к мольберту, взяла кисть.

Работа не шла.

Она стояла перед холстом, смотрела на предгрозовое небо, которое сегодня казалось ей таким правильным, и чувствовала, что внутри всё перепуталось.

Нико уезжает. Это правильно. Это честно.

Но почему тогда она чувствует не облегчение, а странную, тянущую пустоту?

Внизу, за окном, хлопнула дверь подъезда. Элена невольно выглянула - но никого не увидела. Только пустая улица и оранжевый свет фонарей.

Она вернулась к работе.

И не заметила, как на другой стороне улицы, в тени деревьев, погас огонёк сигареты, и мужской силуэт исчез в темноте.


* * *

Тем же вечером, резиденция Лоренцо Фальконе


Энцо стоял перед Лоренцо, докладывая ровным, деловым тоном.

- Она отказалась ехать. Он ушёл. Сказал, что подписал контракт, уезжает через неделю.

Лоренцо сидел в кресле, в руках - бокал с амаро. Лицо его было непроницаемо.

- Как она?

- Плохо. Не плакала, но была расстроена. Потом вернулась к работе.

- Парень?

- Нико Росси. Уходит чисто. Контракт в Милане, стартовая позиция выше, чем он рассчитывал. Он не будет возвращаться. Я проверил.

Лоренцо кивнул.

- Больше он не появится.

- Нет.

Наступила тишина.

- Энцо, - сказал Лоренцо, разглядывая янтарную жидкость в своем бокале. - Ты считаешь меня сумасшедшим? Или может быть монстром?

Энцо помолчал.

- Я считаю вас боссом, который делает то, что должен. Вы не тронули парня. Вы дали ему работу. Лучшую, чем у него была. Вы не угрожали, не ломали. Просто... убрали с дороги.

- Она страдает.

- Она бы страдала больше, если бы осталась с ним, не любя. Вы дали ей шанс быть честной. И ему - шанс начать новую жизнь.

Лоренцо усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

- Ты всегда найдёшь оправдание моим поступкам.

- Я не оправдываю. Я объясняю. - Энцо помедлил. - Но есть кое-что ещё. Паскуале. Сосед снизу. Он видел Нико. И он говорил с ним о вас.

Лоренцо поднял бровь.

- Что говорил?

- Что вы - новый сосед. Что сняли квартиру на первом этаже. Что заплатили за полгода вперёд. Парень спросил, кто вы, и Паскуале сказал правду.

- Какую правду?

- Что не знает, кто вы. Но что вы выглядите как человек, который не живёт в таких домах.

Лоренцо допил амаро, поставил бокал на стол.

- Паскуале. Восемьдесят лет, бывший рабочий верфи. Одинокий. Любит её как внучку.

- Вы хотите, чтобы я...

- Нет. - Лоренцо поднялся, подошёл к окну. - Не трогайте старика. Он хороший человек. И он прав - я не должен жить в таком доме. Но я буду там столько, сколько потребуется.

Он смотрел на огни Неаполя, раскинувшиеся внизу, и думал о ней.

Она одна сейчас в своей студии. С белыми розами на столе. С чувством вины, которое не должна была испытывать.

Он хотел быть рядом. Хотел войти, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но знал, что не может. Не сейчас. Ещё рано.

Подожди, Элена. Я уже близко.

- Энцо, - сказал он. - Завтра утром пришлите кого-нибудь, чтобы убрали цветы.

- Какие цветы?

- Которые он ей оставил. Она будет смотреть на них и вспоминать. Уберите.

- Сделаю.

- И проследите, чтобы Паскуале получил хорошего врача. Бесплатно. Он стар, ему нужно наблюдаться.

Энцо кивнул, не показывая удивления.

- Всё, ступай.

Когда дверь закрылась, Лоренцо остался один в темноте кабинета.

Она свободна.

Он не должен был чувствовать удовлетворения. Не должен был чувствовать ничего, кроме спокойной уверенности человека, который просто убрал препятствие.

Но он чувствовал.

И это чувство было похоже на предвкушение.

Он улыбнулся в темноту.

- Скоро, Элена, - прошептал он. - Скоро.