# Пустельга. Глава 6

Ф Динара

Он - глава мафиозного клана. Она - художница, которая понятия не имеет, кто он такой. "Пустельга" - роман о том, что даже в самой чёрной душе есть место для света. И о том, что иногда свет приходит в облике девушки с пятнами краски на пальцах. Для поклонников историй о сильных мужчинах, опасной любви и выборе, который меняет всё.

## ГЛАВА 6


## ПЕРЕД ВЫСТАВКОЙ


Неаполь, испанский квартал и другие места

Тридцать дней до открытия


День 1


Элена проснулась в пять утра и сразу поняла, что спать больше не будет.

Мысли о выставке крутились в голове, как белки в колесе. Галерея "Светотень" - маленькая, почти камерная, но для неё это был первый настоящий шанс. Джорджия выбила ей это место с боем, используя все свои связи и, кажется, пару личных одолжений, о которых Элена предпочитала не думать.

Десять работ. Десять полотен, которые она должна была представить миру.

Из них готовы были только три.

Она вскочила с дивана, натянула старый свитер, сунула ноги в ботинки и подошла к мольберту. Подготовенный холст смотрел на неё пустым, выжидающим взглядом загрунтованного полотна.

- Сегодня, - сказала она ему. - Сегодня мы начнём.

Она взяла кисть, выдавила краски на палитру - кадмий жёлтый, краплак красный, ультрамарин. Смешала. Получился тот самый оттенок закатного неба, который она искала неделю.

Первый мазок лёг на холст, как вздох.

Она работала.


День 3

Работа шла.

Не быстро, но верно. Элена писала новую серию - не просто виды Неаполя, а его внутреннюю жизнь. Улицы, которые помнят шаги столетий. Двери, за которыми прячутся судьбы. Свет, который пробивается сквозь тесноту и бедность и делает её... красивой.

Она работала по шестнадцать часов. Забывала есть, пила только кофе. На третьи сутки у неё начали дрожать руки, и она поняла, что так нельзя.

В дверь постучали.

Элена открыла. На пороге стоял Лоренцо - в тёмно-синем свитере, без пиджака, с бумажным пакетом в руке.

- Паскуале вернулся из больницы, - сказал он. - Передаёт привет и вот это.

Она заглянула в пакет. Домашняя паста, соус, зелень. И бутылка оливкового масла.

- Он готовил?

- Да. И он требует, чтобы вы поели. Говорит, что вы уже так похудели, что начали просвечивать.

Элена усмехнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

- Заходите.

Он вошёл, оглядел студию. За три дня здесь стало ещё больше хаоса - новые наброски на стенах, ещё один мольберт, заваленный красками стол.

- Вы не спали, - сказал он. Это был не вопрос.

- Спала. Немного.

- Элена.

Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя. Спокойно, но с ноткой, которая не терпела возражений.

- Я не могу остановиться, - сказала она честно. - Если я остановлюсь сейчас, я не успею.

- Если вы не будете есть и спать, вы заболеете. И тогда точно не успеете.

Он прошёл к маленькой кухоньке в углу студии, поставил пакет на стол. Огляделся. Достал тарелки, вилки - двигаясь так уверенно, будто делал это сотни раз.

- Садитесь, - сказал он.

- Я не...

- Садитесь.

Элена села.

Он разогрел пасту, налил масло, посыпал зеленью. Поставил перед ней тарелку. Сам сел напротив, с чашкой кофе - для себя он сделал эспрессо, пользуясь её туркой, как будто знал, где что лежит.

- Вы всегда так командуете? - спросила она, делая первый укус.

- Когда это необходимо.

- А сейчас необходимо?

- Сейчас - да. Вы же в итоге едите.

Она хотела возразить, но паста была слишком вкусной. Паскуале готовил как бог.

- Вы часто заходите. - спросила она между укусами. - Чтобы проверить, ем ли я?

- Паскуале просил.

- Паскуале просил? - она подняла бровь. - Паскуале знает вас три недели. Он не стал бы просить незнакомого человека следить за мной.

Лоренцо не ответил. Просто смотрел на неё поверх чашки, и в его глазах было что-то, от чего у Элены пересохло во рту.

- Вы следите за мной? - спросила она тихо.

- Я забочусь.

- Это одно и то же?

- Нет. Но вы пока не видите разницы.

Она хотела спросить, что это значит, но передумала. Вместо этого доела пасту, чувствуя, как чувство тепла и сытости разливается по телу.

- Спасибо, - сказала она.

- Не за что.

Он встал, убрал тарелки. Элена смотрела на его руки - крупные, уверенные, с длинными пальцами. Руки человека, который привык держать не только кофейную чашку.

- Лоренцо, - позвала она, когда он уже был у двери.

Он обернулся.

- Вы зайдёте завтра?

Пауза. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что-то дрогнуло.

- Если вы будете есть, - сказал он.

- Буду.

- Тогда зайду.

Он ушёл. А Элена осталась сидеть за столом, чувствуя, как странно, непривычно бьётся сердце.


День 7

Она написала четвёртую картину.

Неаполь, рассвет. Свет, пробивающийся сквозь бельё, развешанное над улицей. Тени на старой штукатурке. И одна фигура вдалеке - мужчина в тёмном пальто, который идёт по улице, и свет падает на него так, что он кажется не частью города, а его душой.

Элена не планировала эту фигуру. Она появилась сама.

Она отступила на шаг, рассматривая работу, и поняла, что написала его. Не портрет. Не лицо. Тень, силуэт, присутствие. Но это был он.

Она выругалась, взяла тряпку, чтобы стереть, и остановилась.

Рука не поднялась.

- Чёрт, - сказала она вслух.


День 9

Лоренцо пришёл снова.

Она уже ждала его - сама не зная почему. Заварила кофе, убрала со стола. Даже привела в порядок волосы, хотя сразу же вымазала их в краске и оставила синий след на щеке.

Он вошёл, посмотрел на неё - и улыбнулся.

- Вы красивая, даже когда в краске, - сказал он.

- Вы говорите это всем соседкам?

- Только тем, которые забывают есть.

Она рассмеялась. Он сел на своё обычное место - на диван у окна. За последние дни это стало их ритуалом: он приходил, приносил еду, они пили кофе или вино и говорили о её работе.

Он никогда не говорил о своей.

- Лоренцо, - сказала она, наливая кофе. - Вы когда-нибудь расскажете, чем вы занимаетесь?

- А вы хотите знать?

- Я хочу понять, почему человек, который выглядит так, будто привык к дорогим отелям и личным самолётам, каждый вечер приходит в мою студию и ест мою совсем недорогую еду.

Он взял чашку, сделал глоток.

- Может быть, потому что еда здесь вкусная.

- Лоренцо.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было что-то, что она не могла прочитать - и это пугало её больше, чем если бы он сказал что-то очевидное.

- Я занимаюсь делами, - сказал он наконец. - Иногда неприятными. Но здесь, с вами... здесь я могу быть просто Лоренцо.

- А кто вы, когда вы не здесь?

- Человек, которого вы бы не захотели знать.

Тишина повисла в студии. Элена смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства: тревога и... что-то ещё. Что-то, что заставляло её не отводить взгляд.

- Вы меня боитесь? - спросил он.

- А должна?

- Не знаю. Возможно.

Она помолчала, потом покачала головой.

- Нет. Я не боюсь вас. Я не знаю почему, но... не боюсь.

Он улыбнулся - той своей редкой, почти нежной улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

- Это глупо, - сказал он. - Но я рад.

Она не спросила, почему это глупо. Боялась ответа.


День 12

Элена работала над шестой картиной, когда ей позвонила Джорджия.

- Элена! Ты не поверишь!

- Что?

- Галерею купили! Новый владелец вложил кучу денег в ремонт, поставил новое освещение, пригласил критиков из Милана! И он хочет, чтобы твоя выставка была первой!

Элена замерла.

- Что? Кто?

- Не знаю, какой-то фонд. Сказали, что поддерживают молодых художников. Я в шоке! А ты в шоке?

- Я... да. Я в шоке.

- Это наш шанс, Элена! Если всё пройдёт хорошо, тебя заметят! Подумай об этом.

Она положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и... странного беспокойства.

Слишком много удачи в последнее время.

Она вспомнила Лоренцо. Его слова: "Я хочу, чтобы вы улыбались так же, как сейчас. Каждый день".

- Нет, - сказала она вслух. - Не может быть.

Но мысль уже засела.


День 15

Он пришёл вечером. Она работала над седьмой картиной - ночной Неаполь, огни в окнах, мостовая после дождя.

- Вы сегодня рано, - сказала она, не оборачиваясь.

- Работы было меньше.

Она отложила кисть, повернулась. Он стоял в дверях, в своём обычном тёмно-синем свитере, с пакетом из пекарни.

- Лоренцо, - сказала она. - Вы знаете что-нибудь о галерее?

Он замер на секунду. Этого было достаточно.

- Что именно? - спросил он, проходя к столу.

- Её купили. Новый владелец вложил деньги в ремонт, пригласил критиков. Джорджия говорит, что это подарок судьбы.

- А вы так не считаете?

Она смотрела на него в упор.

- Я считаю, что подарков судьбы не бывает. Бывают люди, которые что-то делают.

Он поставил пакет на стол, повернулся к ней.

- Вы думаете, это я?

- Я не знаю, что думать. Вы появились из ниоткуда. Вы сняли квартиру в доме, где редко селятся. Вы каждый день приходите ко мне. Вы говорите странные вещи. И теперь моя выставка получает такое финансирование, о котором я и мечтать не могла.

Она говорила быстро, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на страх. Или на надежду.

- Скажите мне правду, - сказала она. - Это вы?

Лоренцо смотрел на неё долго. Так долго, что Элена уже начала думать, что он не ответит.

- Нет, - сказал он наконец.

Она выдохнула. Не поняла - с облегчением или разочарованием.

- Тогда кто?

- Возможно, просто удача. Или кто-то, кто верит в ваш талант. Не всё в этом мире нужно объяснять.

- Вы верите в мой талант?

- Я видел ваши работы. И я знаю, что вы заслуживаете большего, чем маленькая галерея на окраине.

- Тогда почему вы не...

- Потому что это должна быть ваша победа. Не моя.

Она смотрела на него, и что-то в его словах было... правильным. Честным. Она хотела верить.

- Лоренцо, - сказала она тихо. - Вы не обманываете меня?

- Я никогда не буду вас обманывать. Это обещание.

Она кивнула, чувствуя, как напряжение уходит. Он подошёл ближе, взял её за руку - ту, что была в краске, и его пальцы сомкнулись вокруг её запястья.

- Вы слишком много работаете, - сказал он. - И слишком много думаете. Идите лучше есть.

Она улыбнулась, смотря на него.

- Вы всегда так заботитесь о людях?

- Только о тех, кто этого заслуживает.


День 18

Лоренцо, он стоял в своём кабинете, глядя на досье, которое принёс Марко.

Леонардо Кастальди. Сын главы конкурирующего с нами клана. Двадцать девять лет. Образование получил в Лондоне. Управляет сетью галерей "Arte Nova" - четыре галереи в Милане, Риме, Флоренции и Неаполе. Известен как покровитель молодых художников.

На фотографии - молодой мужчина с правильными чертами лица, светлыми волосами, уверенной улыбкой. Красивый. Умный. Опасный.

- Он уже знает о выставке? - спросил Лоренцо.

- Пока нет. Но узнает. Его человек в Неаполе отслеживает все новые проекты.

- Пусть узнает. Нужно помочь ему с этим.

- Ты уверен?

Лоренцо закрыл папку.

- Я хочу видеть его реакцию. Если он заинтересуется ей...

- Ты вмешаешься.

- Я уничтожу его. И его отца заодно. Наконец-то.

Марко молчал. Потом сказал:

- Ты используешь её как приманку.

- Я использую ситуацию. Она в безопасности. Никто не узнает, что она для меня значит.

- А что она для тебя значит?

Лоренцо не ответил.


День 20

Элена закончила восьмую картину.

Она стояла перед ней, чувствуя странную, почти болезненную гордость. Это была лучшая её работа. Неаполь в сумерках, когда день ещё не ушёл, а ночь уже наступает. И свет - тот самый, который она искала всю жизнь.

В дверь постучали.

Она открыла, и на пороге стоял не Лоренцо.

Мужчина был молодым, светловолосым, в дорогом костюме. Улыбался открыто, уверенно.

- Синьорина Руссо?

- Да?

- Леонардо Кастальди. Я владелец галерей "Arte Nova". Услышал о вашей выставке и не смог удержаться, чтобы не познакомиться с вами лично.

Он протянул руку. Элена пожала, чувствуя себя неловко.

- Я... проходите.

Он вошёл, оглядел студию с интересом профессионала.

- Удивительное место, - сказал он. - Здесь чувствуется работа. Настоящая работа.

- Вы галерист?

- И коллекционер. И, надеюсь, скоро - ваш покровитель.

Она нахмурилась.

- Что вы имеете в виду?

- Я познакомился с вашими работами. Они... впечатлили меня. Я хотел бы предложить вам контракт. Выставки в моих галереях, продвижение, финансирование. Всё, что нужно для карьеры.

Элена смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

- Это... неожиданно.

- Я знаю. Но я не люблю ждать, когда талант сам найдёт дорогу. Я предпочитаю помогать.

Он говорил гладко, уверенно. Элена чувствовала, что это предложение - шанс, о котором она мечтала. Но что-то в ней сопротивлялось. Должны были быть в этом предложении и какие-то нюансы...

- Мне нужно подумать, - сказала она.

- Конечно. - Он достал визитку, положил на стол. - Позвоните, когда будете готовы.

Он ушёл так же внезапно, как появился.

Элена смотрела на визитку, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.

Почему? Почему все эти люди появляются именно сейчас?

Она вспомнила Лоренцо. Его лицо, когда она спросила про галерею. "Нет, это не я".

Но тогда - кто?


* * *

Неаполь, резиденция на Позиллипо.

Тем же вечером.


Лоренцо знал о визите Кастальди через час.

Энцо доложил коротко, без эмоций:

- Пришёл вечером. Предложил контракт. Оставил визитку. Она сказала, что подумает.

Лоренцо сидел в кресле, сжимая бокал с амаро.

- Он прикасался к ней?

- Нет. Просто разговаривал.

- Он будет приходить снова?

- Скорее всего. Он заинтересован.

Лоренцо допил ликер. Поставил бокал на стол.

- Убери его.

- Лоренцо...

- Я сказал - убери. Не сейчас. Но если он приблизится к ней ещё раз... я хочу, чтобы он знал, что она не для него.

- Он сын Кастальди. Если ты тронешь его, начнётся война.

- Пусть начинается. Я не проиграю.

Марко, стоявший в углу, наконец подал голос:

- Ты используешь её как повод для войны. Ты это понимаешь?

Лоренцо повернулся к нему.

- Я использую возможность, которую даёт мне жизнь. Кастальди давно ищет моё слабое место. Пусть думает, что нашёл.

- А если он действительно найдёт? Если он узнает, что она для тебя значит?

Лоренцо посмотрел в окно, на огни Неаполя.

- Тогда я покажу ему, что значит трогать то, что принадлежит мне.


День 25

Элена не позвонила Кастальди.

Она сказала себе, что ей нужно сосредоточиться на выставке. Что контракт подождёт. Что она не готова принимать такие решения в спешке.

Но правда была другой.

Она не могла думать о контракте. Она ждала Лоренцо.

И он приходил. Приходил каждый вечер. Приносил еду, кофе, вино. Слушал её рассказы о картинах, о свете, о цвете. Иногда они просто сидели молча, и это молчание было самым тёплым, что было в её жизни за последние годы.

Она заметила, что он изменился. Стал мягче. Или она привыкла?

- Лоренцо, - спросила она однажды вечером, когда они сидели на диване, и дождь снова барабанил по крыше. - Вы когда-нибудь влюблялись?

Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

- Думаю, да, - сказал он.

- И как это было?

- Страшно.

- Почему?

- Потому что любовь - это слабость. А я не привык быть слабым.

Она смотрела на него, чувствуя, как между ними натягивается что-то невидимое, почти осязаемое.

- А сейчас? - спросила она тихо. - Вы боитесь?

Он не ответил. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде было всё.

Боюсь, - сказали его глаза. - Боюсь больше смерти.

Она опустила взгляд первой.

- Мне пора работать, - сказала она.

- Я знаю.

Он встал, надел пальто. У двери обернулся.

- Элена.

- Да.

- Ваша выставка будет лучшей. Обещаю.

Он ушёл. Она осталась сидеть, сжимая в руках пустую чашку, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.


День 28

Она закончила десятую картину.

Десять полотен. Десять взглядов на Неаполь. Десять историй о свете, который пробивается сквозь тьму.

Последняя была особенной.

На ней был рассвет. Улица после дождя, мокрая мостовая, отражающая первые лучи солнца. И мужчина в тёмном пальто, идущий прочь от зрителя. Его лица не было видно. Только спина, только походка, только присутствие.

Она назвала эту картину "Пустельга".

Почему? Потому что он напомнил ей птицу. Хищную, свободную, которая парит над городом, и всегда возвращается.

Она стояла перед картиной, чувствуя, как внутри всё замирает.

Что ты делаешь со мной, Лоренцо?

Она не знала ответа. Знала только, что завтра он придёт снова, и она откроет дверь, и сердце её забьётся быстрее.

И это было страшно.

И это было прекрасно.


День 30. Канун выставки.

Он пришёл с цветами.

Не розами. Полевыми - простыми, живыми, пахнущими солнцем и землёй. Она стояла в дверях, в старой футболке, измазанной красками, и смотрела на букет, не веря своим глазам.

- Зачем? - спросила она.

- Чтобы вы помнили, что мир не состоит из одних красок и холстов. Иногда в нём есть место для красоты, которую и нужно придумывать, и которая не требует объяснений.

Она взяла цветы, чувствуя, как пальцы дрожат.

- Лоренцо... завтра выставка.

- Я знаю.

- Я волнуюсь.

- Я знаю.

- Вы придёте?

Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то, что она не могла прочитать - и от этого сердце билось ещё быстрее.

- Вы хотите, чтобы я пришёл?

- Да.

- Тогда я приду.

Она улыбнулась - той самой улыбкой, ради которой он готов был свернуть горы.

- Спасибо, - сказала она. - За всё.

- Не за что.

Он ушёл. Она осталась с цветами в руках, чувствуя, как внутри поднимается что-то огромное, светлое, почти болезненное.

Завтра, - подумала она. - Завтра всё решится.

Она поставила цветы в вазу, подошла к мольберту, посмотрела на последнюю картину.

"Пустельга".

- Завтра, - сказала она тихо. - Завтра ты увидишь.


* * *

Неаполь, резиденция на Позиллипо.

Той же ночью.


Лоренцо стоял у окна, глядя на огни города. В руке неизменно - бокал с амаро. На столе - пригласительный билет на выставку.

- Всё готово? - спросил он, не оборачиваясь.

Марко стоял в дверях.

- Галерея готова. Критики приглашены. Охрана - на месте. Никто не узнает, что за этим стоишь ты.

- Кастальди?

- Он будет. Получил приглашение через свою галерею.

- Хорошо.

- Лоренцо, - Марко помолчал. - Завтра она узнает. Не о тебе. Но она узнает, что за выставкой кто-то стоит. Она не глупа.

Лоренцо повернулся. В его глазах не было сомнений.

- Пусть узнаёт. Но только после выставки. Завтра - её день. Она должна помнить его как свой триумф. Не как мою тень.

- А после?

Лоренцо посмотрел на приглашение, где было напечатано её имя. Элена Руссо. Первая персональная выставка.

- После я скажу ей правду.

- Ты уверен?

- Я никогда не был ни в чём так уверен.

Он допил амаро, поставил бокал.

- Завтра, Марко. Завтра всё изменится.